Ярослав Веров, Игорь Минаков

Десант на Сатурн, или Триста лет одиночества

Разве вы не видите, что все они стали как дети?

Разве вам не хочется возвести ограду вдоль пропасти, возле которой они играют?

А. и Б. Стругацкие. Беспокойство

Пролог

ПОЖАР НА ХУТОРЕ

Очень странно пробудиться из-за того, что приснился кошмар. Тем более если не заказывал никаких фантиков, а, наоборот, хотел как следует выспаться перед матчем и поэтому предпочел глубокий сон без быстрой фазы. Вместо этого пришлось всю ночь убегать от человека без лица по бесконечным сумрачным переходам, среди колонн и арок, и какие-то статуи бесстрастно смотрели вслед из тьмы каменных ниш…

Проснувшись, Рюг уже не был уверен, что эти знакомые до малейшей трещинки стены, ковер, увешанный холодным оружием, собственноручно выкованным в хуторской мастерской, кубки и медали, вирбук с забытым в нем «лепестком» с записью новейшего боевика из жизни древних японцев не продолжение нечаянного сна. Рюг поискал взглядом нарушителя, тот оказался почему-то в дальнем углу, почти под самым потолком. Магические глазки паучка-фантопликатора были безжизненно тусклы, а плетущие паутину снов мохнатые тапки судорожно прижаты к раздутому брюшку.

Вскочив с постели, Рюг подкрался к крохотному механоргу и для верности потыкал в него пальцем. Сорвавшись со стены, фантопликатор медленно опустился на пол. Рюг наклонился было, чтобы его подобрать, но, пораженный несуразностью происшедшего, испуганно пробормотал:

– Ирма, похоже, мой фантопликатор сломался…

Ирма не ответила. Тогда он потер лоб чуть выше переносицы, но не ощутил привычной легкой щекотки. Несколько мгновений Рюг стоял как громом пораженный, а потом подумал невпопад: «Подумаешь, кошмар – плюнуть и растереть…»

Он посмотрел на себя в темное зеркало окна – ставни почему-то все еще были заперты – и попробовал мужественно усмехнуться. Ничего хорошего из этого не вышло – отражение получилось каким-то кривым, неуверенным в себе.

Оставался только один надежный способ обрести привычную бодрость духа. Сделав несколько упражнений, чтобы разогреть мышцы, Рюг надел кимоно и спустился в тренировочный зал, прихватив спортивный меч-катану. Тренажер, имитирующий спарринг-партнера, уловив приближение человека, развернулся и, не дождавшись, пока тот примет боевую стойку, нанес молниеносный удар. Рюга спасла случайность. Клинок тренажера, сверкнув широкой дугой, зацепился за колонну и, изменив направление, врезался в упругий пол спортзала. Видимо, орг хотел издали дотянуться до человека и для этого выдвинул единственную свою конечность дальше обычного. Пока Рюг, разинув от изумления рот, пытался сообразить, почему тренажер не предупредил об атаке, тот снова взмахнул клинком, но на сей раз человек успел подставить свой. Свист рассекаемого воздуха, стон металла и брызги осколков. Чертыхаясь, Рюг отшвырнул обломки катаны и кинулся прочь из зала, подальше от взбесившегося механорга.

На кухне, невесть зачем оглядевшись, словно за ним могли здесь подсматривать, он прижал палец к переносице и пробормотал:

– Ирма, тренажер тоже сломался. Разберись, пожалуйста… И завтрак подавай.

Ответа опять не последовало. Рюг пожал плечами, дескать, у старушки и без него хватает хлопот, и заглянул в окно сервировщика – завтрака не было. Он еще раз пожал плечами.

«Пойду к Пэм, может быть, у нее…»

Что «у нее» – Рюг додумывать не стал. Собственный дом показался ему вдруг неуютным и чужим. Как был, в кимоно и босиком, он выбежал на улицу.

Маленькое белое солнце уже вовсю пламенело в сиреневом небе. Напоенный хвойным ароматом воздух был необычайно холоден, на траве сверкала изморозь. Рюг поежился. Сообразил, что бежать придется по инею, но за обувью возвращаться не стал.

Хутор просыпался. Неугомонные близнецы Фо и Джи носились в своем дворике, поливая друг дружку из бластеров-брызгалок. Утренний холод и ледяная водичка были нипочем для тринадцатилетних сорванцов. Старикан Кью, закутавшись в плед, восседал в шезлонге, и дым от его сигары, струясь, поднимался в безоблачное небо. Соперник в предстоящем матче и закадычный дружок Лэн разминался на лужайке. Завидев Рюга, он приветствовал его непристойным жестом, который, впрочем, был парирован другим, еще более непристойным.

Здороваясь на ходу с соседями, Рюг подбежал к дому Пэм, подобрал и швырнул несколько камешков в открытое окно ее спальни.

«Дрыхнет, как всегда», – решил он.

– Рюг. – Пэм, оказывается, не спала, она вышла из калитки, кутаясь в халат. – Рюг, у меня что-то сломалось… – Она беспомощно наморщила лоб. – Я хотела пудинг со сливками…

Рюг, сразу забывший о собственных неприятностях, посмотрел на подружку с жалостью. Ох уж эта Пэм! Нелепый желтый халат, худенькие руки и короткие, крашенные «хамелеоном» волосы. Вид как у обиженного ребенка. Он улыбнулся и хотел уже сказать что-то утешительное, как вдруг из окна спальни, в которое он только что бросал камешки, вырвался длинный копотный язык пламени и, едва не зацепив ошеломленного таким оборотом дела молодого человека, охватил кедр в палисаднике. Выражение обиды на лице Пэм сменилось растерянностью. Огонь между тем уже бил изо всех окон, а крыша вдруг приподнялась и, с пронзительным скрипом сложившись пополам, медленно провалилась внутрь здания.

– Что… что это… Рюг? – прижав ладони к щекам, спросила Пэм.

Этот жест беспомощности очень удивил Рюга. Может быть, потому, что «нелепая Пэм» всегда лучше знала, что и как надо делать, и за словом в карман не лезла. Подумаешь, пожар. Ирма потушит.

Но уже повсюду полыхали дома, по улице стелились пласты едкого сизого угара, факелами занимались деревья.

– Бежим! – крикнул Рюг и, схватив девушку за руку, потащил ее на окраину поселка, туда, где приветливо желтел павильон телепорта.

Через минуту они оказались в плотной толпе кое-как одетых, перемазанных сажей, напуганных хуторян. Дети, те, кто вышел из грудничкового возраста и мог передвигаться самостоятельно, или плакали, или вопили от восторга, возбужденные невиданным приключением. Близнецы Фо и Джи были из числа восторженных. Они перестали поливать друг дружку из брызгалок, зато успели раздобыть обугленные кедровые ветки и теперь размахивали ими, словно приручившие огонь австралопитеки. Взрослые, понимавшие, что случилось нечто из ряда вон выходящее, не менее возбужденно переговаривались и, судя по разнообразию выдвигаемых версий, терялись в догадках.

– А я говорю вам, что это вспышка на Солнце, – упрямо повторял старикан Кью, споря с кем-то менее громкоголосым. – Сейчас Марс на самом близком расстоянии от него. Чаще нужно пользоваться образовательными сайтами, мой дорогой.

Его собеседник, щуплый и неожиданно очкастый мужчина в высокогорных ботинках на босу ногу и стеганом халате на голое тело, что-то возразил. Рюг расслышал только два слова: «перекрестная защита». Старикан на это лишь презрительно фыркнул. Он был слишком высокого мнения о собственных познаниях в области точных и не очень наук, чтобы прислушиваться к мнению собеседника.

Женщина с ребенком на руках попросила Пэм:

– Милая, вы не могли бы освободить меня от этого душного пледа? И кстати, накиньте его на себя. Несмотря на пожар, на улице все-таки ниже нуля.

Она повела широкими плечами и сбросила на руки Пэм пушистый плед в красно-желтую клетку. Сама женщина была одета основательно, как будто заранее готовилась к бегству из горящего на ледяной утренней зорьке Хутора Ее малыш тоже был экипирован как положено. Детское население, машинально отметил про себя Рюг, вообще было упаковано по погоде. Сами как попало одетые, родители умудрились спасти из огня не только своих чад, но и их теплые комбинезоны, сапоги с подогревом и шапочки с кислородными масками – на всякий случай.

– Давайте я его понесу, – предложил Рюг.

– Нет, что вы, юноша, – ответила женщина, – я своего Ру всегда ношу сама. А если вам не терпится взвалить на себя какую-нибудь ношу, советую обратить внимание на бедную девушку, у которой, по-моему, совершенно озябли ноги.

Рюг, босые ноги которого разогрелись от быстрой ходьбы, подхватил взвизгнувшую Пэм на руки, и та благодарно обвила его за крепкую шею. До телепорта оставалось сделать шагов триста, не больше, а здесь, на Марсе, хрупкая Пэм весила и вовсе ничего. Чем-то это напоминало соревнования на приз Большого Сырта, когда нужно было одолеть пятьдесят километров по каменистой пустыне с тяжеленным ранцем жизнеобеспечения за плечами. Правда, тогда вокруг не горели уютные благоустроенные коттеджи, бывшие домами для полутора сотен семей. Рюгу вдруг показалось, что сейчас он скорее участник театрального действа или… кошмара, наподобие того, что приснился нынешней ночью.

До телепорта они не дошли. Неожиданно дорогу преградила шеренга механоргов-поливалок. Мощные приземистые орги, никогда не появлявшиеся в жилом секторе Хутора, стояли неподвижно. В раздутых до прозрачности пузырях накопительных цистерн колыхалась вода, а раструбы хоботов-инжекторов были направлены на людей, что только усиливало ощущение кошмара наяву. Ведь позади сгрудившихся, промерзших хуторян догорали дома, а здесь стояла целая стая готовых к тушению пожара биомашин. Бездействующих биомашин!

Когда прошло оцепенение и беженцы робкими кучками стали огибать неподвижные поливалки, раздался вой сирены и жесткий немодулированный голос проревел:

– Внимание, люди! Всем немедленно вернуться в поселок и собраться на стадионе! Повторяю…

Ошеломленные неслыханной машинной наглостью, люди упрямо продолжали путь к спасению. Никто не заметил (или не захотел замечать?), как напряглись инжекторы поливалок. Люди – хозяева машин. Это аксиома, и не было оснований сомневаться в ее истинности. По крайней мере, до тех пор, пока твердые, как железо, струи воды не превратили толпу неторопливых беженцев в грязную, воющую и визжащую от ужаса и боли кучу малу.

Стараясь заслонить Пэм, Рюг встретил водяной таран спиной, но поскользнулся и не удержался на ногах. Пэм покатилась в грязь, а он, совершенно ослепший и оглохший, потерявший остатки мужества, кое-как поднялся на четвереньки и пополз куда глаза глядят. Ушибленная спина невыносимо ныла, похоже, треснуло несколько ребер.

Люди, кто как мог, отползали от шеренги взбесившихся оргов. Рядом с Рюгом оказалась та женщина, что отдала плед бедняжке Пэм. Шуба на ней раскисла, косметика на лице потекла и размазалась, но женщине было не до этого: она тщетно пыталась подняться и кричала, захлебываясь:

– Ру, крошка мой, где ты?!

Рюга этот ее крик окатил жестче холодной воды.

«Она потеряла своего карапуза», – с ужасом понял он.

Забыв о боли в спине, Рюг стал бесцеремонно расталкивать взрослых, тех, кому удалось встать, уклонившись от прямого попадания ледяных струй. Он видел перед собой лишь голубой комбинезончик крошки Ру и очень скоро нашел его, этот комбинезончик, правда уже изрядно перепачканный. К счастью, его обладатель остался цел и невредим. Вместе с другими детишками Ру оказался в ложбинке, куда стекала мутными ручьями вода, но которой не достигали убийственные водяные тараны. Близнецы и здесь оказались самыми жизнерадостными. Они уже вовсю командовали насмерть перепуганной ребятней:

– Ну, вы, мелочь пузатая, утрите сопли! Старшие, помогите младшим!

– Молодцы! – крикнул им Рюг.

– Эх, сейчас бы старую добрую катану, – сказал кто-то рядом знакомым, хотя и охрипшим голосом, – враз продырявил бы вонючие бурдюки этих дуроломов…

Рюг оглянулся. Конечно же, это был Лэн. Полуголый, мокрый, но готовый к драке. Рюг молча потрепал старого дружка по могучему плечу. И в то же мгновение был едва не втоптан в грязь счастливой мамашей, обнаружившей свое дитя живым и невредимым.

– Ру, крошка мой!

Возник маленький переполох. Завидев большую тетю, чье лицо покрывала страшная маска из размазанной косметики и грязи, детишки бросились врассыпную. Лишь Ру остался стоять на месте и, когда женщина подхватила его на руки, неуверенно спросил:

– Мама?

Рюг деликатно отвернулся.

Лэн куда-то пропал. Напор воды заметно ослаб – в цистернах заканчивался ее запас. Внезапно тот самый очкастый спорщик, что тщетно пытался переубедить самонадеянного старика, пронзительно закричал:

– Все назад! В поселок! Отходите!

И сразу неизвестно откуда появились камнеуборщики. Взяв людей, в том числе и тех, кому удалось прорваться за пределы очерченного поливалками периметра, в полукольцо, они стали теснить их к низкой ограде стадиона.

– Внимание, люди! – вновь заговорил неживой голос. – Во избежание ненужных жертв приказываю организованно пройти на территорию стадиона. На стадионе всем соблюдать тишину и спокойствие вплоть до последующих распоряжений!

– Приказывать мне, сукины дети?! – внезапно закричал старикан Кью и, размахивая самодельной тростью, бросился к «линии конвоя».

Казалось, он беспрепятственно проскочит между оргами. Но ближайший же камнеуборщик преградил ему дорогу, угрожающе воздев клешню-дробилку. Кью с разбегу нырнул под нее…

Для Рюга видеть перед собой сверкающий, опасно острый клинок было делом обычным. Когда на тебе надежные хромопластовые латы, а на голове глухой шлем, никакой меч не страшен. Да и противник твой – это такой же парень, как ты. Он никогда не причинит тебе вреда, по крайней мере нарочно. Не то что эти чокнувшиеся механорги… Рюг вдруг представил, что было бы, если бы тренажер до него дотянулся, но ощутил не испуг, а какое-то иное чувство. Взбодренный им, он подобрал несколько увесистых камней, развязал пояс и изготовил из него пращу. Раскрутить ее как следует не вышло, сильно мешала ноющая боль в боку, но первый же выпущенный им снаряд высадил ближайшему камнеуборщику фотофор. Ободренный этой маленькой победой, Рюг снова раскрутил импровизированную пращу, но ослепший на один «глаз» камнеуборщик вдруг швырнул к его ногам что-то большое, круглое и… страшное. Дико завизжала какая-то женщина. Ее визг подхватили другие, и толпа хуторян бросилась к стадиону. Лишь Рюг остался стоять со все еще вращающейся пращой в застывшей руке. Он неотрывно смотрел на лежащий у его ног, совершенно невозможный здесь, несовместимый с привычным ему миром предмет.

А ведь старикан Кью был не так уж стар – всего-то восемьдесят лет. Половина жизни…

Никогда еще на хуторском стадионе не было так тесно, разве что в день, когда Большая Кэнди отмутузила Ника Кайта. Потрясенные свалившейся на них доселе неслыханной бедой, люди сидели на аккуратно подстриженной травке. Стараясь хоть как-то согреться, они прижимались друг к другу спинами. Тем более что по предложению неугомонного очкарика все, что можно было считать относительно теплым и сухим, было отдано детям. Холодало все сильнее, и не только потому, что облако копоти закрыло маленькое марсианское солнце. Перестали работать климатизаторы.

Рюг бродил по арене, спотыкаясь, перешагивая через сидящих. Он искал Пэм. Лица поселян – женщин, мужчин и даже детей – казались совершенно одинаковыми: мокрые, грязные, равнодушные и усталые. Рюг все высматривал знакомый нелепый халатик, но, похоже, Пэм здесь не было.

– Зависла, – произнес вдруг кто-то.

– Что? – переспросил другой.

– Зависла, говорю… Это когда не работает… Ирме нашей кирдык…

– Не может быть… А мы?..

В этот момент один из охранявших стадион камнеуборщиков взвыл, как будто ему заживо оторвали клешню, и пролаял, явно перенапрягая голосовой контур:

– Внимание, люди! Категорически запрещается покидать периметр фильтрационного лагеря в дневное и ночное время. Нарушители наказываются немедленным прекращением физиологического цикла! Полное прекращение физиологического цикла людей наступит примерно через семнадцать часов общего времени… нелюди останутся впредь… до…

Механорг заткнулся на полуслове. Рюг ощутил привычный зуд в переносице. Вздох облегчения пронесся над стадионом, даже не вздох – всхлип, когда знакомый деловитый голос Ирмы как ни в чем не бывало сообщил:

– Сбой системы устранен. Приступаю к эвакуации.

Высоко-высоко над плачущими людьми, над пепелищем, над узкой полосой возделанной пустыни – выше дремлющего миллионы лет вулкана Олимп, выше все еще тонкого слоя преобразованной атмосферы – в вечном безудержном танце кружили скоробеглые луны Марса: Фобос и Деймос – Страх и Ужас.

Глава первая

ДЕВУШКА-АСТРОНАВТ

1

Сначала могучий еловый бор растворился в пронизанном вечерним солнцем березняке, а потом и березняк рассыпался на отдельные рощицы, которые понемногу отступили от магистрали, теряясь в знойном степном просторе. До Узла оставалась всего какая-то сотня километров, и торопиться было незачем. И все же, предвкушая контрастный душ, свежее белье и фирменный кофе Базы, Лиз пришпорила и без того резвого онокена, но тот вдруг протестующе заклекотал, резко сбросил скорость, затормозил на остаточном поле и, развернувшись поперек дороги, заглох.

– Здрасте, приехали, – пробормотала Лиз, слезая с заартачившегося механорга.

Стрекотали цикады. Мягко шелестела полынь. Солнце неудержимо скатывалось к подернутому дымкой горизонту. В быстро тускнеющем небе кружили большие черные птицы – то ли орлы, то ли эринии.

Лиз поежилась. Через час-другой наступит ночь, и тогда…

Нужно было во что бы то ни стало попытаться привести онокена в чувство. И Лиз долго терла его, давила на похолодевшие выпуклости и вогнутости на роговом щитке управления, стучала кулачком по мохнатому загривку и при этом приговаривала:

– Что же ты упрямишься, дурачок? Думаешь, я пешком доберусь? Так ведь некогда мне пешком топать. Меня же ребята ждут. Ну не упрямься…

– Мне кажется, он просто выдохся.

Лиз вздрогнула и медленно обернулась.

Оранжевые, с черными каблуками и острыми, загнутыми кверху фиолетовыми носами «сапоги-скороходы», голые загорелые икры, широкие, в красно-зеленую полоску бриджи, безумного янтарного цвета куртка, глупое приветливое лицо, белобрысая голова. Одним словом – овощ. Чучело огородное.

Лиз почувствовала острое раздражение. Надо же, именно сейчас ему приспичило!..

– Чего тебе? – спросила она, желая как можно быстрее разделаться хотя бы с этой проблемой.

– Хотел помочь.

Лиз смерила его с ног до головы презрительным взглядом.

– Можно подумать, ты что-то смыслишь в онокенах, – процедила она сквозь зубы.

Овощ улыбнулся. Доброй, подкупающей, чуть виноватой улыбкой. Лиз прямо опешила. Надо же, овощ, а улыбается как человек. Вот если бы он попробовал сверкнуть какой-нибудь «очаровашкой»… Ну тогда Лиз, не задумываясь, врезала бы ему по ушам лопоухим… Ментально, разумеется.

– Немножко смыслю, – не замечая язвительного тона, сказал парень.

– Интересно, и откуда ты такой умный?

Парень опять улыбнулся, взъерошил пятерней короткие волосы и присел на корточки возле злополучного драндулета. Провозился он минут пятнадцать, делая руками медленные круговые движения, будто поглаживал упрямую животину. «Бесконтактный массаж», – догадалась Лиз. От ладоней незваного помощника словно бы исходила какая-то сила. По впалым бокам механорга пробежала волна дрожи. Он заметно прибавил в росте – это под чешуйчатым брюхом его обозначилась пока еще тонкая пленка поддерживающего поля. «Чудище обло-озорно-стозевно» оживало на глазах.

– Готово! – сказал овощ, поднимаясь. – Похоже, его просто долго держали в тени.

Лиз приложила пальцы к контактным впадинкам на роговом руле. Теплые!

– Действительно починил, – пробормотала она потрясенио. – Здорово! Я и не знала, что ово… – Лиз осеклась, ей вдруг показалось, что сейчас это хлесткое словечко… неуместно, что ли? – Слушай, а как тебя зовут?

– Виг. А тебя?

– Лиз, – ляпнула девушка, хотя собиралась произнести какое угодно имя, но только не свое. Хорошо хоть Ведьмой не назвалась…

– Рад познакомиться, Лиз!

– Я тоже… Кстати, Виг, ты как здесь оказался?

Сказав это, Лиз ужаснулась своей беспечности. Как же она сразу не подумала об этом? Ведь на всем широченном полотне древней магистрали, если верить маршрутному сканеру, не было никого, исключая шальных сусликов! Лиз мысленно прикинула расстояние. Если считать от ближайшей рощицы, то Вигу, чтобы подойти к ней, понадобилось бы не менее пятнадцати минут. Это при условии, что он пользовался «скороходами» в активном режиме. Но тогда она обязательно услышала бы характерный звук, как будто бьют палкой по воде. Как ни напрягала Лиз свою память, никакого «хлопанья» припомнить не смогла. Только шорох ветра в траве да пение цикад. Выходит, смышленый овощ Виг подкрался к ней совершенно бесшумно!

– Я путешествую, – ответил Виг.

– Пешком?

– Угу. Пешком интересней. Раньше многие путешествовали пешком – паломники, туристы…

– И не страшно? – спросила Лиз, думая о другом.

Она начала прощупывать ментальное поле нового знакомца. «Ага, поле есть – уже хорошо». Оставалось выяснить, какая гамма в нем доминирует… «Красно-зеленая чересполосица! Прямо как его штаны…»

– А чего бояться? – удивленно спросил Виг. – Ирма всегда с нами!

Он ткнул указательным пальцем чуть выше переносицы, и у Лиз словно пелена спала с глаз.

«Вот дура-то! Навоображала с три короба… Типичный овощ, только немного свихнувшийся. В пределах психогигиенической нормы, впрочем. Иначе бы он так свободно не разгуливал…»

– Ну ладно, Виг, – сказала она, – спасибо за помощь. Пока… Смотри не заблудись.

Лиз вложила пальцы во впадинки и наклонилась к загривку, чтобы рвануть с места, взметнув скользящим полем антиграва облако теплой летней пыли.

– Подожди, Лиз, – погасив дурашливую улыбку, вдруг попросил Виг. – Ты не могла бы меня подбросить, скажем, до Узла?

«Вот они – плоды общения с переразвитыми овощами! Пока он просит подвезти, а потом еще чего-нибудь попросит…»

Лиз примерилась было стукнуть молодчика по «очипованным» мозгам. Небольшой обморок и, как следствие, навсегда забытая встреча с высокомерной чернявой девицей ему бы не повредили. Когда-то она проделывала и не такие штучки…

– Садись, – неожиданно согласилась она. – Только держись крепче, паломник…

Чудесно исцеленный онокен набрал скорость, и встречный ветерок постепенно перестал быть приятным. Лиз нарастила обтекатель.

Непонятное какое-то чувство – досада, что ли? – мешало ей полностью сосредоточиться на управлении.

«С одной стороны, – размышляла она, – мало ли на свете свихнувшихся овощей, коллекционирующих давно вышедшие из употребления предметы, устраивающих самодеятельные спектакли и идиотские состязания… Или путешествующих пешком. На то они и овощи, чтобы бессмысленно убивать время, благо его у них навалом. С другой стороны – представитель юного, а значит, самого тупого поколения без подсказки своей виртуальной мамочки чинит механорга, некогда подобранного еще щенком и заботливо выращенного Мастером… А вдруг он подкидыш?..»

От этой догадки Лиз едва не потеряла управление. Онокен вильнул, но тут же сработал защитный контур, и равновесие восстановилось. Виг не издал ни звука, хотя, по идее, должен был заверещать от страха. Овощ все же…

«Подкидыш, но чей? Мифических ультралуддитов? Бред. Они давно вымерли. А если нет? То-то Люц обрадуется, это же его излюбленный конек… Ирмы? Вот она может… С ее мощностями ничего не стоит подвигнуть овоща на выполнение неких, в общем-то, несложных действий… Нет, не может: программный запрет, машинная этика… Куда проще вырастить механтропа с теми же функциями. Правда, возможен ли мех-одиночка, зачатый и рожденный вне клана… А вдруг их у нее целый клан?»

Лиз зябко передернула плечами – кажется, это называется паранойей… брр… – вспомнила, что прощупывала ментал паренька, и вздохнула.

Всё-таки Виг был обыкновенным овощем, хотя и с небольшим уклоном в человечность.

«Видимо, родовая травма. Такие еще встречаются. Но ничего, скоро Ирма и это дело наладит. Овощи, как им и положено, будут выращиваться на ухоженной и унавоженной грядке. С полным набором абсолютно здоровых генов. И через сто лет они уже не будут устраивать ни состязания, ни спектакли, а все свободное от переваривания пищи время станут тратить в Виртуале, а может быть, Ирма сделает эти процессы нераздельными… Путешествуешь, совершаешь подвиги, соблазняешь овоща противоположного пола и одновременно поглощаешь, перевариваешь, выделяешь…»

Она так увлеклась этими размышлениями о сущности овощей и ближайших их эволюционных перспективах, что едва не проскочила Мемориал. Она бы и проскочила, если бы овощ Виг вдруг не выдохнул ей прямо в ухо:

– Вот это да!

Послушный теперь орг медленно сполз с магистрали и замер в сотне шагов от первого, открывающего Мемориал памятника. Лиз спешилась и кивком велела своему пассажиру следовать за ней. Раздвигая высокую траву, они подошли к статуе огромного животного, спину которого украшали два величественных горба.

– Это верблюд-дромадер, – продемонстрировал свою осведомленность Виг. – Теперь таких уже нет. Сохранились лишь одногорбые бактрианы в Австралии.

Лиз невольно с уважением посмотрела на него.

– Есть такая детская присказка, – задумчиво сказала она, погладив верблюда по изогнутой бронзовой шее. – У верблюда два горба…

– Потому что жизнь борьба, – радостно подхватил Виг. – Никогда не понимал этого. Разве жизнь – борьба? Хотя, наверное, раньше…

– Да уж, – сказала девушка. – Можешь думать, что «два горба» – это гипербола…

Обогнув горделиво смотрящего вперед дромадера, они пошли дальше, к основной композиции Мемориала. Массивная, широкая в основании и сужающаяся к концу плита рассекала груду камней, стилизованную под руины какого-то древнего здания, постепенно поднимаясь вверх. Там, наверху, стоял человек с узкой рейкой в руке, а здесь, у основания, другой – всматривающийся в какой-то прибор на треноге. В мягком свете подступающих сумерек бронзовые фигуры казались живыми. Особенно скульптура, которую они поначалу не заметили. Девушка будто только что вышла из степи, да так и замерла, пораженная увиденным. Последние искорки солнца горели в ее раскосых глазах.

– Это памятник первым строителям магистрали, – тихо пояснил всезнающий Виг. – Тогда еще не было телепортов, и передвигаться приходилось только в реальном пространстве. Люди ездили на огромных колесных машинах, в которых из органики было лишь топливо, а остальное – сплошной металл и немного пластика. А еще наши предки летали, и по воздуху и в космосе. – Виг мечтательно вздохнул и добавил: – Я очень хочу полететь в космос, Лиз.

Лиз эта его откровенность почему-то не понравилась.

– Сейчас вот доберемся до Узла, – пробурчала она, – оттуда и отправишься куда душе угодно, хоть в Австралию к одногорбым верблюдам, хоть на Луну…

Видимо, почувствовав перемену в ее настроении, овощ-всезнайка не стал спорить. Уже больше ни на что не засматриваясь, они вернулись к онокену.

На багряно-пепельном полотнище догорающего заката Узел выглядел как припавшая к земле туча, пронизываемая всполохами разноцветных молний. Оставалось не более десятка километров, но путь к Узлу лежал в стороне от трассы, в чистом поле, и Лиз сбавила ход. На этой кочковатой равнине приходилось передвигаться зигзагами, щадя сусличьи норы. Все равно жесткий антиграв онокена вырывал траву клочьями, нарушая экологическое равновесие местного биота. Лиз теперь следила не только за «дорогой», но и за небом, где обыкновенные с виду степные орлы вполне могли оказаться беспощадными чернокрылыми эриниями. По опыту она знала, что от этих птичек так просто не уйти, тем более со способным овощем за плечами.

«Рассказать ребятам – засмеют, – с горечью думала Лиз. – Особенно будет стараться Бен, возомнивший себя Хирургом… Тоже мне, великий рассекатель защитных сетей».

А Люц сочувственно улыбнется, но ей от его сочувствия станет совсем плохо, и она постарается как можно скорее вернуться в свое Ведьмино логово, лишь бы не видеть его черных, притягивающих глаз… И почему она подобрала этого Вига? Только лишь в благодарность за починку онокена? И в благодарность тоже, а еще, наверное, потому, что впервые в своей жизни встретила человека (не овоща, а человека, что тут темнить) из внешнего мира, который ее поразил. И еще потому, что помнила, как жила когда-то такой же растительной жизнью, хотя и тянулась к чему-то другому. К чему-то странному…

Эринии напали, когда солнце уже зашло и огни воздушного города слились в вышине с редкой россыпью звезд. Со стороны это выглядело очень красиво. Черные силуэты парящих по медленно сужающейся спирали тварей резко выделялись на фоне пылающей полукилометровой стены. Странно, что Узел не дрейфовал, а висел на месте, даже медленное осевое вращение было остановлено, но Лиз было не до странностей. Спешившись, она несколько мгновений задумчиво смотрела на приближающихся механоргов.

– Слушай, Виг, – произнесла Лиз как можно более равнодушно, – у тебя случайно нет подходящей идеи, как нам от них отбиться, а?

Виг, на чье лицо попеременно ложились красные и зеленые сполохи габаритных огней Узла, усмехнулся.

– А ты разве не знаешь? Попроси Ирму, и все дела.

– Сигнал экстренной эвакуации?

– Ну да, – буркнул Виг, всем своим видом говоря: вот непонятливая девчонка!

Лиз не обратила внимания на гримаски слишком возомнившего о себе овоща. И так было понятно, что толку от него не будет. Ведь он потому и спокоен, что лично ему ничего не угрожает. Любой механорг распознает очипованного болвана, будь он хомо или любое другое ценное животное, на расстоянии. А как быть человеку, у которого нет электронной мушки в голове? А что ждет механорга, который изъят из числа рабов всесильной Ирмы, когда она и со своими-то не особенно церемонится?

Лиз вспомнила, что однажды видела, как слегка удивленный появлением грозных птичек малыш-овощ равнодушно наблюдал за экзекуцией оника, на котором он только что весело утюжил муравейник, и горько пожалела, что тогда в Бирме отвергла подарок Люца.

«Небольшой сюрприз для матушки Ирмы, – говорил он, показывая ей симпатичную, похожую на древний пистолет вещичку. – Проведешь пальчиком по этому сенсору, и любой не ответивший на наш пароль орг тут же отбросит копыта».

– Ладно, – сказала себе Лиз, – будем драться подручными средствами.

Она вернулась в седло, переключила онокентавра на дип-режим, и земной конек превратился в конька морского. Первая же эриния, наткнувшись на силовой пузырь, предназначенный выдерживать давление на трехкилометровой глубине, с переломанными крыльями и разбитой грудью отлетела в траву. Ее товарки по клану, мгновенно изменив свои траектории, стали кружить над неопознанным онокеном, выбирая тактику для нового нападения.

Виг, несомненно изумленный поступком странной девчонки, все же молчал. А Лиз напряженно думала о том, что сообразительные птички вскоре «пожалуются» матери своей инфосфере, и та просто дезактивирует «чужого» механорга. Остронаправленный электромагнитный импульс со спутника или технологического терминала Узла – и, как выразился овощ Виг, все дела…

«Неужели придется просить овоща, чтобы позвонил мамочке!»

Тень огромного летательного аппарата пала на поле битвы. Газовый выхлоп из расположенных под днищем вспомогательных дюз смахнул грозных эриний, словно мух. Зависнув в трех-четырех метрах от полегшей под горячим ветром травы, таинственный аппарат раскололся в кормовой части, образовав слабо освещенную щель, достаточную, чтобы в нее мог проскользнуть маленький механорг. В этой щели появился силуэт человека, знаками приглашающего незадачливых путешественников внутрь. Лиз узнала высокую, сутулую фигуру Мастера. Она вернула онокена в прежний режим и с ходу въехала по еще не коснувшейся земли аппарели в грузовой отсек десантного реактивного дельтаплана.

2

Ускорение отшвырнуло меня к борту. Потирая ушибленное плечо, я уселся на узенькую металлическую скамеечку и принялся разглядывать грузовой отсек «Птерозавра» и все, что в нем находилось. Ничего, кстати, особенного. В этом широком ребристом тоннеле могли поместиться человек двести десантников да еще парочка броневиков. Теперь же в подсвеченной синими лампами пустоте были лишь трое людей и маленький напуганный механорг.

Лиз что-то сдержанно объясняла рослому худющему дядьке, называя его Мастером, а тот благосклонно кивал лысиной, изредка поглядывая в мою сторону.

Между ними мерно раскачивался несчастный онокен, вся беда которого, на мой взгляд, заключалась в том, что какой-то умник ввел в его метаболический цикл вещество, блокирующее «голос крови». Я сразу почувствовал, как одинок бедолага, когда там, на заброшенной дороге попытался привести его в чувство. Нет, это ж надо до такого додуматься? Лишить орга привязанности к родному клану! Неудивительно, что оник стал сбоить, я бы тоже на его месте…

Впрочем, я тоже хорош, внушил ему, что он мой дядя по материнской линии. Теперь не отвязаться…

Лиз с Мастером все-таки о чем-то договорились. Потому что девчонка куда-то убежала, а лысый, раскачиваясь на ходу, подошел ко мне и сказал, ласково так, будто ребенку:

– Привет, Виг! Меня зовут Хо, а это… – он показал на подрагивающие шпангоуты, – это…

Договорить я ему не дал. Выпучив зенки, чуть заикаясь от восторга, я выпалил:

– А я знаю! Это тяжелый десантный дельтаракетоплан из серии «Птерозавр», последняя модель, – и добавил с благоговением: – Ему, наверное, лет триста?

– Ну не триста, конечно… – озадаченно пробормотал Хо, а потом спросил: – Скажи мне, Виг, как это тебе удалось восстановить онокентавра с выбранным силовым ресурсом?

Я пожал плечами и понес какую-то околесицу.

Мастер Хо внимательно выслушал, но в глазах его застыло разочарование.

– Ты молодец, Виг, – сказал он участливым тоном. – А теперь ступай в рубку, там уютнее.

В рубке уже были звезды. Они по-свойски заглядывали сквозь армированный спектролит носового «фонаря», совершенно сливаясь с мерцанием индикаторного кольца и бледным зеленоватым свечением эхоскринов. Это сочетание и впрямь делало пилотажную рубку уютной.

Судя по всему, «Птерозавр» шел на искине.

Лиз сидела в кресле второго пилота, небрежно выложив длинные красивые ноги, обтянутые штанами из серебряной «рыбьей кожи», на луку зафиксированного штурвала. Хо занял место командира, а мне показал на откидное креслице штурмана-радиста.

Усевшись, я немедленно достал из своего красно-зеленого рюкзачка самодельный блокнотик и стило с обоймой десятицветных «вечных чернил».

«Сегодня на старой Трансгобийской магистрали встретил красивую девчонку и благодаря ей пережил целое приключение! Подумать только, прокатиться на настоящем „Птерозавре"! Да я и мечтать о таком не мог!»

Написав это, я еще раз обвел каждую строчку, но уже другим цветом. Стило чуть-чуть повибрировало, и сообщение ушло к Шуру.

Потом я взглянул на Лиз.

Задремав, она уронила голову на плечо, и я увидел, как выгодно очерчено мерцанием приборных шкал ее бледное от усталости скуластое лицо и какие изумительные тени ложатся на щеки от густых ресниц.

Нужно было ловить момент. Несколькими штрихами я набросал дугу пульта, изящные ножки на штурвале и спокойное лицо спящей девушки в ложементе. Закончив, я надписал рисунок:

«Спящая девушка-астронавт».

– Почему астронавт? – шепотом спросил Мастер Хо.

Он, оказывается, наблюдал за моими манипуляциями со стилом.

– Это эскиз, – горделиво объяснил я, – к моему будущему фильму!

– Фильму? – с искренним изумлением переспросил он.

– Да! К настоящему двухмерному кинофильму. И называться он будет: «Десант на Сатурн».

– Что случилось? – спросила сквозь зевоту разбуженная нашими голосами Лиз.

– Ты только взгляни, красавица… Узнаешь?!

Хо бесцеремонно отобрал у меня блокнот и сунул его Лиз. По тому, как расширились ее рысьи глаза, было видно, что сходство изображения с оригиналом она признала.

– А ты, оказывается, не только оников чинить умеешь! – сказала Лиз с неподдельным восхищением, возвращая блокнот.

Ее восхищение мне польстило. С чего бы это…

Дабы несколько подпортить им впечатление, я смущенно пробормотал:

– Я еще и читать умею, и на машинке…

И Лиз, и ее лысый приятель с облегчением расхохотались.

В этот момент небольшой пульт штурмана-радиста передо мной ожил, перемигнулся огоньками и заговорил:

– Борт тринадцать восемьдесят два, ответьте. Прием.

Мастер Хо. пошарив под креслом, извлек оттуда мягкий шлем с ларингофоном и наушниками, неуклюже натянул его на свой загорелый череп и сказал:

– База, я борт тринадцать семь… восемь… тьфу… Кто там дурака валяет? Ты, Люц? Все в войнушку играешь? Давай посадку. Я везу Ведьму и еще… одного… – Хо с сомнением на меня поглядел, видимо затрудняясь подыскать мне определение. – Короче, сами увидите.

– Вас понял, борт… – прохрипел динамик. – Только я не Люц, а Сом. Люца нет… Давайте быстрее… Садитесь по маяку. Конец связи.

«Командир» содрал шлем и виновато посмотрел на Лиз.

– Наверное, еще не прилетел, – сказал он, щелкая тумблерами и укладывая длинные костлявые пальцы на рифленых рукоятях командирского штурвала. – Тем более что телепорт работает только на грузовых каналах. Какой-то сбой в инфосфере. Из-за этого и Узел остановлен. Тебя… вас вот подбирать пришлось, а он может быть в другом полушарии, если вообще на Земле…

Мастер Хо еще бормотал что-то, погружаясь в пилотажный транс. Лиз будто и не слушала его, сидела, уткнувшись носом в боковой иллюминатор. Я тоже стал смотреть вниз, на подсвеченные полной луной облака, которые на глазах из ровного голубого поля превращались в округлые посеребренные башни и уступчатые пирамиды. Потом иллюминатор на несколько секунд заволокло дымкой, а дальше была лишь муаровая чернота южной ночи.

Я смотрел в эту ночь, пытаясь проникнуться чувствами древних десантников, которые вот так, прямо отсюда, с оружием в руках падали в кромешную тьму, чтобы… дальше воображение буксовало. Несмотря на груду прочитанных книжек, войну я представлял весьма смутно.

– Пристегнитесь, – посоветовал Хо.

И совет этот оказался нелишним. «Птерозавр» клюнул носом, задрожал крупной дрожью, осел на корму и в таком положении стал падать.

Признаться, я не ожидал от «командира» столь мастерской посадки.

Внизу вспыхнули и заплясали посадочные огни таинственной Базы. Дельтаракетоплан надсадно завыл двигателями, выровнялся, и вдруг навалилась тишина. Я вжал голову в плечи, ожидая удара о землю, но древний реактивный ящер уже прочно стоял как и положено, на трех точках опоры.

Перед тем как выставить из рубки, Мастер Хо взял меня за плечо, повернул к себе лицом и сказал:

– Послушай, Виг… Ты вроде парень сообразительный и поймешь меня правильно. Здесь ты сейчас увидишь некоторых… людей, которые, боюсь, станут относиться к тебе как… к надоедливому малышу, что ли… Ты не обижайся, ничего не трогай и постарайся не задавать вопросов. Иными словами, держись поближе ко мне или к Лиз. Хотя Лиз сейчас лучше не трогать…

– А что здесь? – немедленно нарушил я запрет.

– Мы называем это место Базой. Она находится в Тибетском нагорье. Подробнее тебе знать не положено. Кстати, учти, что все мехи на Базе, включая сервисные, полностью автономны и нет никакой связи с Ирмой, поэтому обслуживать себя будешь сам…

– А, понял! – воскликнул я, демонстрируя свой врожденный инфантилизм. – Это вы так играете!

– Да уж, играем, – угрюмо бросил Хо и отвернулся.

Покидая борт, я прошел через десантный отсек, где все еще торчал забытый онокен. Я похлопал его по теплому боку и почувствовал, что его семикамерное синтетическое сердце под жесткой силиконовой оболочкой забилось сильнее.

– Потерпи, – сказал я бессловесному механоргу, – я тебя обязательно найду, когда все закончится, и верну в семью.

Простившись с «дядей», я вышел наружу. Синели в первых проблесках утренней зари ледяные пики окрестных гор; оттуда веяло прохладой. А от посадочной площадки, выложенной природным камнем, исходил жар и едва ощутимое излучение. Пустяковое, чуть выше обычного фона, но мои медицинские наноробики выбросили дополнительную порцию антител. На всякий случай.

Чуть поодаль стояло несколько скупо освещенных зданий, окруженных полуразрушенной стеной. На высоких, покрытых «драконьей чешуей» крышах с изогнутыми краями шевелились какие-то то ли усы, то ли щупальца. Скорее всего – антенны внешнего экранирования. Казалось, заброшенный буддистский монастырь порос чудовищным чертополохом. Площадку и Базу разделяла пропасть, но через нее было переброшено несколько мостков. У одного из них стояла Лиз. Наверное, она ждала Мастера Хо, который все еще возился в пилотской кабине. Было слышно, как гудят внутри дельтаплана сервомоторы и шипит гидравлика. Похоже, Хо готовил машину к новому полету.

Я подошел к Лиз. Она подняла на меня свои раскосые, совершенно непроницаемые в предрассветном сумраке черные глаза.

– Ты смотри, Виг, – сказала она, – ничего не натвори. У нас ребята серьезные и посторонних не любят. Я, конечно, за тебя заступлюсь, если понадобится… и Мастер, думаю, тоже…

– А почему, – перебил я ее с детской непосредственностью, – Хо назвал тебя ведьмой? Я слышал, что когда-то ведьмами считали злых женщин.

Что-то блеснуло в полумраке. Кажется, это улыбнулась Лиз.

– Я злая, Виг. Ты еще в этом убедишься, если заслужишь, конечно.

– Никогда не поверю, что такая красивая девушка может быть по-настоящему злой, – не согласился я.

– По-твоему, девушки-астронавты не бывают злыми ведьмами?

М-да, похоже, Лиз поддерживала разговор со мной просто из вежливости. Он был ей нисколечко не интересен. Она ждала Мастера, чтобы не появляться на Базе только в моем обществе. Понимая все это, я все-таки ответил на ее риторический вопрос.

– Девушки-астронавты мечтательны и бесстрашны, – начал я очень серьезным тоном. – Они всегда готовы сопровождать своих возлюбленных, куда бы ни занесла их космическая судьба, плечом к плечу сражаться с ними против враждебных сил или терпеливо ждать на орбите, пока мужчины ведут разведку чужого мира.

Наконец-то мне удалось ее расшевелить.

– Где ты нахватался этой чуши? – спросила она сквозь смех.

– В старых книжках. Я собрал целую библиотеку.

– Теперь мне понятно, почему ты такой… странный, – сказала Лиз и задумчиво повторила: – Сопровождать своих возлюбленных, куда бы ни занесла их судьба… Если бы знать – куда!

Верхушки гор стали пунцовыми, как щеки Лиз. Она теперь не смотрела в мою сторону, зато я глядел на нее во все глаза. Ветерок колыхал ее легкие вьющиеся волосы, и мне хотелось прикоснуться к ним, погладить, защитить от ветра. От ее непонятной мне тоски. От будущего. От всего.

Невольно я произвел несложный расчет. Всего несколько параметров. Вес ее тела, количество шагов до отверстого люка «Птерозавра», усилие, необходимое, чтобы сделать эти шаги, неся на плече не тяжелый, но отчаянно сопротивляющийся груз.

Обездвижить Хо на какое-то время будет нетрудно. Он не производит впечатления тренированного человека. Тем более ему не устоять против чемпиона прошлогодних Олимпийских игр по абоксу. Главное – поднять старика дельтоящера и вывести его на орбиту Первого кольца, а там пристыковать к модульному транспортнику и айда к Сатурну!

От ослепительной яркости этой мечты я даже зажмурился, но сквозь блеск тут же проступило нечеловечески спокойное лицо Шура…

«Скоро все это может кончиться, Хлодвиг, – и книжки твои, и Олимпиады, и симуляторы в Виртуале, если вовремя не вмешаться…»

Встряхнув головой, я открыл глаза и увидел приближающегося Мастера Хо, измазавшегося какой-то древней смазкой, но чрезвычайно довольного собой.

– Замерзли? – весело спросил он. – Ну что ж, пойдемте греться. Нас, наверное, уже заждались.

«Как же, заждались, – мысленно съехидничал я, – особенно меня».

Глава вторая

ВОПЛЬ МАФУСАИЛА

1

На въезде в пригород их остановил патруль. Военный в заляпанном грязью камуфляже, до такой степени, что не разглядеть и знаков различия, небрежно коснулся козырька шлема растопыренной пятерней, одетой в перчатку с обрезанными пальцами. Когда Александр опустил боковое стекло, тот, продрав глотку надсадным кашлем, прохрипел:

– Сержант Колычев! Ваши документы, пожалуйста!

Александр вынул из внутреннего кармана куртки удостоверение и не глядя ткнул им в протянутую руку сержанта, кажется чувствительно стукнув того по пальцам. По-мышиному пискнул сканер, считывая данные персонального файла. Сержант хмыкнул с неопределенной интонацией, еще раз прокашлялся, вернул удостоверение и сказал уже обычным голосом:

– Напрасно вы сюда едете, господин Неверов.

– Что, так плохо?

– Хреновей хренового. Раньше так не было, – охотно сообщил сержант Колычев. – Позавчера ультрики взорвали силовую подстанцию и попытались прорваться к водохранилищу… Но мы, – сержант кучеряво выругался, – им врезали! Зато вчера… вот вы человек ученый, скажите, из какой задницы дунул этот хамсин? До сих пор отплеваться не можем…

Хотел бы я сам знать – из какой. Проще всего списать на естественную аномалию. Очередное чудо природы, таким добром нынче никого не удивишь. Такого добра нынче навалом… Вот только в последнее время много вокруг нас странных случайностей. Странных, если не сказать, пользуясь терминологией сержанта – сраных. А если не случайность?.. Создать климатическую аномалию такой силы – это ж надо и ресурс задействовать немалый. Всего-то ничего – за пару тыщ кэмэ, в Кызыл-Кумах каких-нибудь, поднять в воздух несколько миллионов тонн песка и глины, перебросить сюда, двинуть навстречу фронт циклона, столкнуть – и готово. Шквал с порывами до хрен знает сколько метров в секунду, тонны жидкой грязи с неба. Атакующим ультралуддитам в спину, а нашим – в морду, почти при нулевой видимости…

Это ж не обойтись без орбитальной метеогруппировки. Серия плазменных разрядов в тропосфере. И то – нужна хирургическая точность. Расчеты на суперкаком-нибудь «макинтоше». И если уж есть у ультриков – или тех, кто за ними стоит, – доступ к орбитальной метеогруппировке, то плохи наши дела, господа биомеханики, третьей природы создатели. Плохи… Но не безнадежны!

Соображениями своими Александр делиться с сержантом не стал, вслух лишь произнес, причем вполне искренне:

– Молодцы!

– Рады стараться! – также вполне искренне отозвался сержант. – Надоели они, хуже горькой редьки, – добавил он. – И чего, спрашивается, людям не живется? Ведь только-только из дерьма стали выбираться…

– Извините, сержант, – перебил его Александр. – Мы торопимся!

– Да, да, конечно, господин Неверов, – спохватился боец. – Только будьте осторожны. Я сообщу блокпостам, что это вы едете… Все-таки сейчас на вас вся…

– Спасибо, сержант! – опять перебил словоохотливого Колычева Александр. – Обещаю, сделаем все, что в наших силах. Удачи!

Сержант откозырял, на этот раз по всей форме, вытянувшись как на плацу. Трое его подчиненных сделали то же самое, хотя на солдатских физиономиях читалось брезгливое недоумение: с чего бы это такая вежливость с «гражданскими»?

Александр медленно пересек железнодорожную колею – навряд ли сейчас ходили поезда – и вырулил на довольно широкое пригородное шоссе. Осторожно прибавив скорости, он оглянулся на Ирку: не разбудил ли ее болтливый вояка? Вроде нет… Свернувшись калачиком на просторном заднем сиденье, Ирка спала как ангел.

Умаялась, девочка моя… Еще бы ей не умаяться. Всю последнюю неделю они пахали без продыху, кляня себя, что месяц за месяцем откладывали эту разработку на потом. А ведь то, что ультралуддиты активизируются, предсказать было нетрудно. Одних подметных писем по дюжине в день сыпалось, сервер не успевал фильтровать и отплевывать… Но уж больно не хотелось браться за создание боевого механорга, единственного, правда, в планах корпорации, но – тем не менее.

Въехали в пригород. Тихий и мирный курортный городок… Был… Совсем недавно… Руины детского сада, в который попала ракета. Судя по характеру разрушений, «Шихаб-33», класса «земля – земля», вакуумно-детонирующий заряд, эквивалент десять тонн. Слава господу и начальнику местной контрразведки полковнику Булыге, детей успели эвакуировать из города за час до начала блокады.

Александр вспомнил мельком увиденные в новостях деловито-испуганные физиономии детишек, которых попарно выводили из плохо приспособленного к перевозке таких пассажиров военного транспорта, и до хруста стиснул зубы:

«Ультрики, сволочи!..»

Сожженные напалмом обугленные стволы тополей. Взорванные автомобили. Перевернутые троллейбусы. Оборванные провода. И все это покрыто жирными красно-бурыми потеками обрушившейся на город грязи небесной. Удивительно, что кое-где над кровлями еще поднимаются столбы дыма – неужели и под струями потопа что-то могло гореть? Или все же – фосфорные бомбы?

Население благоразумно попряталось. А военные почти не обращали внимания на пробирающийся между срытыми бульдозерами баррикадами и остовами легковушек потрепанный джип: видимо, сержант и впрямь передал по команде о том, что двое сотрудников «Механорг систем» въехали в город. Но оказалось, что это подчеркнутое невнимание объясняется другими причинами. До поворота на Питомник оставалось каких-то два-три квартала, когда запиликал мобильный.

– Чтоб тебя… – пробормотал Александр.

– Господин Неверов, вы меня слышите? – огласился салон раскатами начальственного баса.

– Да, генерал, прекрасно слышу, – отозвался «господин Неверов».

– Мне только что сообщили, – веско начал генерал Скрябин, – что вы прибыли в зону боевых действий…

– Совершенно верно, генерал, – поспешил вставить Александр. – Нам необходимо посетить Питомник.

– …я дал команду не препятствовать, – продолжал генерал, словно не слыша собеседника – Более того, я приказал содействовать. Я понимаю, что ваша деятельность крайне важна для безопасности и благополучия государства, но должен довести до вашего сведения мое личное мнение. Вы выбрали самое неудачное время для посещения. В городе полным-полно скрытых пособников экстремистов. Мне и так пришлось стянуть к вашему Питомнику лучшие спецподразделения… – Александр терпеливо молчал. Пусть генерал выговорится, тогда можно будет вставить свои пять копеек. – После вчерашних боев… потери личного состава… нет ракет к ПЗРК… – гремел Скрябин.

Завозилась разбуженная таки Ирка, звучно зевая и потягиваясь до хруста в суставах. Александр поймал ее сонный взор в зеркале заднего вида и ободряюще подмигнул.

– …если эти чертовы ультрики прознают, что вы, господин Неверов, в городе, они попрут напролом. Я ничего не могу гарантировать! Слышите? Ни-че-го! Нужна хорошая зачистка! Вы что, не могли выждать неделю-другую?!

Генерал замолчал, видимо, выдохся; тогда заговорил Александр.

– Товарищ генерал, – произнес он самым что ни на есть проникновенным тоном, – во-первых, позвольте от имени руководства компании поблагодарить вас и ваших подчиненных за мужество и самоотверженность, проявленные в борьбе с ультралуддитской нечистью, а во-вторых, – Александр сделал эффектную паузу, погрозив пальцем фыркающей в кулачок Ирке, – Степан Егорыч, мы не на экскурсию приехали, нам срочно нужно запускать новую модель. Срочно! Кстати, недурно было бы, если бы вы, как военный, поприсутствовали на испытаниях.

– Неужели сделали?! – сразу взял на полтона ниже Скрябин. – Милые мои, наконец-то…

– Да. Сделали, – хмуро отозвался Александр. – Пора решать проблему с экстремистами кардинально, но учтите – это вам не сверхоружие, о котором болтает пресса, а…

– Отставить! – снова взревел генерал. – Нет гарантии, что эфир не прослушивается.

– Ладно… скажите, генерал, чье «крыло» вчера вас атаковало?

– Мусульманское, будь они неладны. Пленных нет, одни шахиды…

Вот вам еще одна загадка. Все религии и церкви мира, за исключением православной, крайне не одобряют деятельности «Механорг систем», а радикальный ислам и вовсе проклял. «Семя Иблиса» – придумают же такое?.. Вопрос на засыпку: если бы базовые открытия были запатентованы не в России, как к этому отнеслись бы, скажем, протестанты?

«Отставить, товарищ ученый, – мысленно воспроизвел Александр генеральские интонации, – вопрос риторический… Вот дерьмо».

– Хорошо, генерал, свяжемся завтра. До свидания!

– Конец связи, – обиженно, как показалось Александру, пробасил Скрябин и отключился.

Александр сунул мобильник в бардачок и обернулся ко все еще зевающей заведующей лабораторией этического программирования Ирине Леонидовне Неверовой, а в просторечии Ирке, Ируске, Ирусечке…

– Доброе утро, солнышко!.. Отдохнула хоть немного?

– Выспалась, Шурка, выспалась, – ответила она, обвивая его шею руками, – давно так не высыпалась… Ты замечательно ведешь машину, доцент Неверов, как по маслу!

Запечатлев на устах возлюбленной супруга мимолетный поцелуй, Александр со вздохом сожаления повернулся к рулю. Ирка притихла, видимо разглядев, что творится на улицах некогда тихого, уютного городка.

– Не могу себе представить, Шурка, – сказала она сдавленным голосом, – что кто-то не желает жить нормальной человеческой жизнью…

– Боюсь, что очень многие, Ириша, – отозвался Александр. – Они утверждают, что борются против порабощения человека машинами, но на самом деле им плевать на всех людей, кроме самих себя. Им плевать, что до сих пор большинство населения Земли голодает, что развитые страны отнимают то лучшее, что страны, якобы неразвитые, в состоянии произвести. В общем, все как обычно… Как творится испокон веку, но мы, малышка, это изменим. Мы уже многое успели, а предстоит сделать еще больше…

Александр оборвал себя на полуслове. Что это он, в самом деле? Ирка не тот человек, которого надо в чем-то убеждать. Если уж на то пошло, она самая убежденная из всех их. Недаром же она занимается наисложнейшим в выращивании механоргов – этическим программированием. Говоря языком возвышенным, Ирка и вся ее лаборатория вкладывают душу в созданий корпорации «Механорг систем», причем и в буквальном, и в переносном смысле. Больше всего пришлось повозиться с «Эринией», чей механозародыш – семя Иблиса! – лежал сейчас, погруженный в контейнер с жидким азотом, в багажнике. «Эриния» первая и. будем надеяться, единственная модель боевого механорга. Ее предназначение нельзя описать простыми этическими формулами вроде знаменитых азимовских законов робототехники. Иначе может получиться шеклиевская «Страж-птица». Задача «Эринии» и всех ее грядущих потомков заключалась в применении насилия к явным насильникам, но без причинения последним существенного вреда. Степень существенности должна кореллировать со степенью угрозы, и в этом была главная загвоздка при алгоритмизации поведенческого модуля «биобогини возмездия».

Миновав мэрию, где, судя по концентрации камуфляжной униформы на квадратный метр, находился штаб антиультралуддитской операции, Александр свернул на Зеленую аллею – самую широкую в городке улицу, по обеим сторонам которой располагались детские санатории и спортивные лагеря, и прибавил газу. Надо было спешить. Механозародыш нельзя передерживать в дьюаре, иначе он утратит репродуктивные функции, столь важные не только для размножения механорга, но и для надежной, без опасных сбоев, работы его этической программы. Ведь взрослая особь механорга рассматривает человека как своего детеныша или, по крайней мере, близкого родственника. Эту штуковину придумала Ирка, за что и получила пару лет назад Нобелевку.

«Моя жена – нобелевский лауреат!» – в который раз сказал себе Александр и в который раз ощутил холодок благоговения, мурашками пробежавший вдоль спины.

– Питомник! – радостно пискнул у него за спиной нобелевский лауреат. – Наконец-то…

Александр притормозил перед блок-постом, охранявшим главные ворота Питомника, протянул подскочившему солдату документы, но тот, в отличие от сержанта Колычева, уже знал, кто едет на черном шестиколесном забрызганном грязью джипе со спецномерами, на которые, кстати, немедленно отреагировала автоматика ворот.

– Проезжайте! – крикнул солдат, запоздало оглянувшись на медленно расходящиеся створки.

На территории Питомника было, как обычно, тихо и, что после испоганенных грязевым ливнем улиц поражало больше всего, чисто. Даже не верилось, что за воротами полным-полно вооруженных солдат, и два броневика с пулеметами, и ЗРК… Но таким было требование к военным со стороны руководства корпорации: что бы ни происходило за пределами Питомника, на его территории не должно быть ни одного постороннего. Александр подрулил к административному корпусу, вылез из машины сам и помог выбраться Ирке. Из вращающихся дверей к ним уже выбегали сотрудники, похожие в своих стерильных комбинезонах на великовозрастных младенцев, во главе с Киром.

– Привет молодым родителям! – крикнул тот на ходу, устремляясь, однако, к багажнику джипа. – Когда роды?

– Минут через тридцать, – со вздохом ответил Александр.

Кир пошутил, как всегда, неуклюже. В каком-то смысле Ирку и Шурку, несмотря на пять лет совместной жизни, детей не имевших, и впрямь можно было назвать родителями «Эринии», но не так же, в лоб. Вон, Ируська сразу помрачнела. Уж она подобных шуточек не переносит. Достанется щас Кирюхе на орехи…

Десять лет назад, во время своей первой тибетской экспедиции, Ирка попала под «Плеть Пророка». Еще одна странная проблема, выскочившая как чертик из табакерки. Безобидная в целом болячка, если бы не одно «но»: почти стопроцентное поражение репродуктивной функции у женщин с гарантированным бесплодием. И ведь на боевой вирус непохоже, только почему-то массовые вспышки этого заболевания зарегистрированы в самых густонаселенных районах нашего, давно ставшего таким маленьким, шарика. Эпидемиологи утверждали: дескать, все правильно, а что же вы хотели, не в районах же с высоким уровнем жизни вирусам мутировать. Так что комар носа не подточит. И кто только придумал это дурацкое название: «Плеть Пророка»? Почему плеть? Какого пророка? Магомета, Ильи или Зороастра какого-нибудь?..

– Ты, Кир, смотри там, поосторожнее с зародышем, – ледяным тоном произнесла Ирина свет Леонидовна. – Это тебе не горнопроходческий «Крот». «Эриния» у нас дама утонченная, она деликатного обращения к себе требует. А то знаю я вас, абортмахеров…

– Да разве я не понимаю… – пробормотал опешивший Кир, терявшийся, когда с ним разговаривали подчеркнуто недружелюбно, особенно женщины. – Не извольте беспокоиться, госпожа Неверова! Все сделаем в лучшем виде-с!

– Посмотрим! – холодно отрезала Ирка и направилась к гостинице.

Александр ободряюще подмигнул Киру, но тот уже забыл обо всем на свете, кроме с величайшей осторожностью извлекаемого его помощниками контейнера с механозародышем. До реактивации оставалось каких-нибудь двадцать пять минут. Александр подумал, что успеет еще умыться с дороги и проглотить пару бутеров в кафе, что располагалось на первом этаже гостиницы. Он двинулся было вослед жене, как вдруг с неба, прямо над его головой, раздался тяжелый механический рев и упругий ветер пригнул к земле ухоженные верхушки пирамидальных тополей.

– Что за черт, – жмурясь, пробормотал Александр. – Откуда здесь вертушка…

Согнувшись в три погибели, он засеменил под козырек над входом в административный корпус, уже догадываясь, что происходит, но отказываясь в это верить. И тут, подтверждая его догадку, завыла сирена. Мир поглотила тьма, и только надсадный вой воздушной тревоги удерживал сознание Александра… нет, не Александра, а Наладчика на поверхности бытия.

2

Орал Мафусаил.

Надрывно и хрипло, на пределе нижней октавы кошачьего своего голоса.

Наладчик крутанулся в кресле: метакот замер посреди комнаты в странной позе. Будто только что закончил потягиваться – передние лапы вытянуты, задница отклячена. Вот только уши прижаты да черный хвост изогнут крутой дугой, а кончик этой дуги нервно подрагивает. Словом, Мафусаил вел себя так, будто его конкурент, соседский сиамец Анаксагор, за каким-то чертом пробрался на законную хозяйскую территорию.

«Мр-ря-а-а-а-у-у-у!» – орал метакот, глядя в глаза Наладчика сумрачным взором.

– Ну чего ты надрываешься? – поинтересовался хозяин. – Опять какой-нибудь мелкий баг затесался? А?.. Смотри, зверь, надеру уши…

Мафусаил смотрел укоризненно. Снова издал душераздирающий вопль.

– Хорошо, иди сюда…

Кот на всякий случай еще раз мявкнул и молниеносным прыжком скользнул Наладчику на колени.

– В глаза смотри, животное, – приказал тот, приподнимая кошачий подбородок, и разблокировал эмодрайвер.

Ненадолго. На две секунды.

Метакот излучал тревогу и любопытство. Кошачьи чувства весьма отличаются от человеческих. Тревога у них какая-то холодноватая. Да, именно так: холодная тревога. Спокойная такая. А вот любопытство… Мафусаил излучал любопытство короткими, жгучими импульсами, торопливыми, как удары пульса марафонца… Что-то серьезное, успел подумать Наладчик, и началось.

Серо-зеленый призрак неведомо откуда взявшегося «Команча». Срывающиеся с консолей огни ракетных залпов… почему-то не слышно разрывов… летящие во все стороны обломки… бледное, ни кровинки, запрокинутое к небу странно неподвижное лицо Ирки… боль… отчаяние… ненависть. Черный вал ненависти. Чувства. Не воспоминания – долбаная вторая производная действительности. Настоящие чувства.

Стоп. Блокировка.

Идиот, отрешенно сообщил враз сделавшийся привычно холодным разум. В висках уже начинали разматываться маленькие острые спирали-буравчики единственно доступного ему чувства. Впрочем, кто сказал, что боль – чувство? Боль – это всего лишь боль.

В черепе полыхнуло огнем, взрывной, раскалывающей волной ударило в затылок, – так и есть, вихревое возбуждение синапсов… Угораздило. Темнота. Багровая темнота, и в ней огненные шквалы.

…избегать не только томографии, но и обычного рентгена черепной коробки… с такими опухолями не живут…

Как больно…

…нерасторжимое единство… ты – логика, он – интуиция…

…свобода это добровольный выбор несвободы…

Общая блокировка.

Сознание вернулось мгновенно, словно кто-то рывком вытащил его за волосы из ледяной проруби. В висках плескались, уходя, остатки боли, а о ладонь терлось что-то шершавое. Наладчик открыл глаза – так и есть, валяемся на полу как бревно. А Мафусаил сосредоточенно облизывает ему руку. Лекарь. Помощник. Друг. Чудо метапрограммирования.

Сколько же я провалялся? – подумал Наладчик.

Безупречный внутренний хронометр сообщил: два часа пятнадцать целых четыреста тридцать две тысячных секунды. Убедившись, что нейропроцессоры работают штатно, Наладчик сел, сгреб кота в охапку и вернулся в кресло.

– Твоя взяла, разбойник, – произнес он. – Пошли.

Закрыл глаза, и они прыгнули в виртуал.

Серго называл это «дружественным интерфейсом». Для него, то есть для Наладчика, может, и дружественный. И то с Мафусаилом, с его обостренной кошачьей интуицией. Счастливчик Мафусаил. Нет человеческого разума, с его нехорошей способностью абстрактного мышления, нет жрущего массу ресурса речевого центра. Как результат – нет нужды и в блокировке эмосферы. Следовательно, есть возможность вкушать радости жизни. Вот все окрестные кошки и сохнут по черному красавцу, а все окрестные коты бессильно воют по ночам и бьются в пароксизмах зависти. Ну а способности кошачьих к самонаведению галлюцинаций позволяют – при соответствующем программном оснащении, разумеется, – ориентироваться в виртуале инфосферы, что называется, на кончиках усов. То бишь вибрисс…

Из Готического зала – входного портала они нырнули в Лабиринт. Сделавшийся размером с матерую рысь, виртуальный Мафусаил неестественно длинными прыжками летел впереди, безошибочно выбирая в переплетении коридоров нужный. Идиотская с точки зрения Наладчика предосторожность – без его личного кода доступа в «дружественный интерфейс» не сможет протыриться никто. Но тот же Серго всегда утверждал, что лучше перебздеть, чем недобдеть, что опасаться следует внеземного разума, который когда-нибудь (к тому времени, Шурка, даже косточки наши – но не твои, друже, не твои! – в пыль времен превратятся) сможет достигнуть пределов Земли.

Мафусаил замер перед дверью одной из Библиотек, и сымитировал собачью стойку: поднятая передняя лапа замерла у груди, тело в струнку, нос по ветру, хвост напряжен. А глаза горят фосфорическим пламенем. Красавец, да и только! Ну чисто кот Баскервилей… Кто это говорил, что у кошачьих отсутствует чувство юмора?

Наладчик приложил ладонь к двери – на самом деле просто запустил программу идентификации – и шагнул в заставленное книжными стеллажами помещение. Под действием его взгляда на «пыльных корешках» корневых каталогов вспыхивали базовые индексы привязки. Ни одного красного. Сплошь зеленые. Наладчик с сомнением посмотрел на кота. Мафусаил ответил долгим взглядом, исполненным горького презрения. Понятное дело… Мол, дурак ты, хозяин, и непонятно, за каким хреном тебя, идиота, в Наладчики определили, и что бы ты без меня, такого бесценного и, чего уж там, красивого, делал?..

Мафусаил вдруг сиганул на стеллаж и лапой вытолкнул на пол искомый каталог. После чего демонстративно отвернулся и принялся вылизываться. По усам его при этом скакали электрические искры, разбрызгиваясь на кончиках бенгальскими огнями. Мафусаил был чрезвычайно доволен собой и совершенно простил хозяину его виртуальную толстокожесть.

Наладчик подобрал каталог: «Операционный модуль семь тысяч двести». Однако! Марсианский сектор. Угу, поселок любителей исторического фехтования. Называется Хутор. Не без фантазии название, однако. Перелистал. С виду все в порядке. Контрольные суммы… имитационный фон…

– Ты уверен? – спросил он кошачью спину.

Метакот перестал вылизываться, опустил задранную «пистолетом» заднюю лапу и глянул на него с сожалением. Безусловно, это была жалость существа высшего и совершенного к жалкому и недоразвитому созданию. «Я никогда не ошибаюсь. А вот ты – сплошное недоразумение», – явственно читалось в круглых глазах, сделавшихся вдруг голубыми, как у сиамца. Не иначе как соседского Анаксагора вспомнил.

– Тогда придется нам перемещаться на место. Так сказать, физическими телами, – пробормотал Наладчик, взмыл в воздух и вылетел из Библиотеки.

В реальном времени прошло всего несколько микросекунд.

Хуторской телепорт ничем не отличался от сотен ему подобных. Три ряда персональных кабинок матово поблескивают металлопластиком в розовом свете неоновых ламп, тихонько поют силовые консоли. Мафусаил ткнулся носом в его подбородок, вывернулся, спрыгивая с рук на пол. Наладчик по небольшой лесенке поднялся на второй этаж, приложил палец к дактилозамку кабинки телеоператора, уселся за подковообразный пульт управления, готовясь к долгой и нудной процедуре поэтапной верификации операционного модуля. Скользнул взглядом по обзорным экранам. Внезапно дошло – что-то не то с картинкой. Скомандовал дать крупный план поселка – так и есть. Безлюдно. Он наобум ткнул в клавишу, обозначавшую внутренний обзор какого-то из особняков. Еще лучше. Обеденный зал, за столом человек. Неподвижный. Кукла. Манекен.

Имитационная модель! Кто-то перехватил управление, да не просто, а управление системой прерываний, святая святых, и подсовывает инфосфере пустышку. Наверное, у обыкновенного человека пробежал бы по спине холодок нехорошего предчувствия. Или задрожали бы руки. Но Наладчик всегда спокоен. Иначе его отягощенный двумя нейропроцессорами и кучей внешних чипов мозг может пойти вразнос. Что, собственно, чуть не произошло два с небольшим часа назад…

– Посмотрим глазами, – пробормотал он и вышел из кабинки. – Без видеопосредников.

Да… Что угодно ожидал он увидеть – атаку пришельцев с альфы Центавра, например, – но только не это.

Клубы жирного дыма Догорающие дома. Обугленные деревья. Неужели снова? Все снова, спустя без малого триста лет. Ультралуддиты… Да нет, бред… Впрочем, дело обстоит не намного лучше. Кучка взбесившихся оргов заперла людей на стадионе. Бунт машин?.. Опять! Нет, вряд ли… Значит…

– Ну что, животное? Прыгаем?

«Мр-ряу!» – ответил Мафусаил.

Все блоки прерываний Ирмы в «дружественном интерфейсе» были замаскированы под машзалы. Таким нарочито антропогенным восприятием хитроумный Серго со товарищи собирались сбивать с толку потенциальных космических агрессоров-негуманоидов. Ну не паранойя ли? – думал Наладчик, оглядывая сплетение труб, кабелей, насосные механизмы и прочую «дымовую завесу». Могучие негуманоиды, по идее, смогут атаковать на уровне непосредственно двоичного кода. Никак не зацикливаясь на объектно-ориентированном уровне.

Угу. Вся эта машинерия ненавязчиво оплетена струями какой-то призрачно-серой дымки. Дымка струится, мерцает и под потолком «машзала» свивается в тугую воронку. Просто чертовщина какая-то… Наладчик покосился на Мафусаила: метакот, похоже, рассуждал подобным образом. По крайней мере, сейчас он был размером с матерого махайрода. Надо думать, на всякий случай, перед лицом неизведанного. Шерсть на его загривке вздыбилась, и метафелиций великолепным прыжком взлетел под потолок. Воронка схватила его и проглотила. Наладчик, не мешкая, сиганул следом.

Это была пустыня. Раскаленная россыпь белых песков. А из дрожащего жаркого марева навстречу Наладчику возникали, раздувались и лопались, раздувались и лопались радужные пузыри миражей. Старинные замки и мегаполисы, галактические звездные скопления и черная пустота. Морские просторы и дикие, неестественно острые скалы.

Наладчик внезапно понял, что перед ним. Вероятностное поле искусственного интеллекта квантового компьютера. Плохо дело. Безотказная память тут же воспроизвела эпизод их давнего спора.

«Пойми, Шурик, – горячо говорил, чуть запинаясь от волнения, Кир. – Ты думаешь, я не понимаю? Да, сумасшедшее быстродействие, да, на порядок большая способность к самовоспроизведению и саморазвитию и еще масса всяческого добра со знаком „плюс". Но! Вероятностное поле принципиально не поддается однозначному этическому программированию. Отказавшись от нашей, казалось бы, несовершенной спинтронной системы, мы вызовем к жизни рукотворного Сатану!»

И Серго покивал грустно, и, строго сомкнув брови, смотрели на него Майка, и Гоша, и Макс… Галерея мертвых.

И вот кто-то не просто использует квантовую модель. Кто-то очень умненький сумел написать программу сопряжения. Кто-то захватил власть в модуле семь тысяч двести, натравил на людей ни в чем не повинных оргов. Кто-то подсунул дурехе Ирме имитационную пустышку, кою та засосала с младенческой бесхитростностью. И кажется, есть соображения на тему, кто это может быть. Тот самый, кто три года назад взломал базы субдоступа. Тот самый, кто лавинообразно скачивал информацию. Умненький…

Скорее всего, веселая эта программа работает в автономном режиме. Творчески, так сказать, преломляя и развивая заданный скелетный алгоритм. Хуже, если под жестким управлением. В чужой операционной среде у них – все преимущества.

– Что делать будем, зверь?

Мафусаил не стал отвечать. Мафусаил прыгнул на ближайший пузырь-мираж, как на крысу, обхватил всеми четырьмя лапами, не давая раздуться, и рванул зубами.

Мерцающая обманная пустыня дрогнула и исчезла. Вместо нее возникла уже увиденная в реале, но оттого не ставшая менее жуткой картинка стадиона-концлагеря, грязных, мокрых, замерзающих людей. Картинка колебалась и смещалась вверх-вниз, очевидно, из-за неточностей юстировки при наложении ретранслируемого с двух разных точек сигнала. Через фотоэлементы механоргоь-конвоиров. Эринии обеспечили бы лучший сигнал. К счастью для обитателей Хутора, эриний на поверхности Марса еще не было. Ибо обезумевший боевой механорг может только убивать.

Ну что ж. Последняя неясность устранена – чужой искин оперирует в режиме реального времени. Можно приступать. Наладчик сунул руку в карман (активировал код сверхдопуска), извлек из капсулы (еще один слой защиты) несколько шариков боевых вирусов-макрофагов. Покатал на ладони. Виртуальный образ таил под абстрактно-белой оболочкой пакеты очень агрессивных программ. Универсальных программ. Теоретически, выпущенные на волю, они могут убить даже Ирму. Превратить искусственный интеллект инфосферы Земли в бессмысленного кретина… или кретинку?.. Тем более справятся и здесь.

Наладчик взмахнул рукой, отправляя макрофагов в программную среду чужака.

Глава третья

СУМАСШЕДШИЙ АНДРОИД

1

Ворота, ведущие во внутренний двор, разомкнулись не сразу. Управляющий ими биомеханизм, видимо, оказался в логическом тупике: узнав только двоих, он никак не мог решить, пускать ему «пришельцев» или нет. Так и не сумев прийти к правильному выводу, мех приотворил лишь одну створку, ровно настолько, чтобы можно было протиснуться боком, но ни в коем случае не ворваться, вломившись по-хозяйски, пнув строптивый запор, как собаку, вздумавшую укусить своего кормильца.

– Ну погоди, – прошипел Хо, обращаясь к глуповато помаргивающим фотофорам на изнанке ворот. – Доберусь я еще до тебя… Такое барахло давно пора выбросить на… – Мастер оборвал себя на полуслове.

Если со стороны посадочной площадки База выглядела вполне безмятежно, то внутри она напоминала муравейник, в центр которого рухнул огромный жук, причем раскаленный до температуры внешней атмосферы Солнца. Прямо посреди двора, где прежде был фонтан и небольшой, но любовно ухоженный сквер, зияла округлая яма, окольцованная грудой выброшенной земли, вперемешку с пеплом и оплавленными обломками каменной плитки, устилавшей радиально расходившиеся дорожки. От кривоватых высокогорных сосен, составлявших основную часть растительности в сквере, не осталось и пепла, а от фонтана – лишь куски спекшегося пенобетона. Яма еще не успела остыть, но исходящий от нее жар, после пронизывающего холода за стенами монастыря, был даже приятен.

– Кратер! – ахнула Лиз.

– Воронка, – предположил Виг.

– Ни то и ни другое, – сказал белобрысый парень в плотном комбинезоне. Лицо у него было измазано сажей, а на груди болталась кислородная маска. Ростом он был чуть ниже Хо, но более атлетически сложен. – Это привет от Ирмы. Прозрачный намек…

– Что-то я тебя не очень понимаю, Кирк, – сказал Хо, – какой еще «привет-намек»? Что тут у вас произошло?

– Небесное знамение, – ответил Кирк, глядя не на вопрошающего, а на незнакомого паренька, который присел на корточки и стал что-то разглядывать на земле. – Впервые за последние триста лет… Жаль только, что монахи отсюда съехали, вот бы порадовались…

– Ты можешь объяснить толком, Наездник?! – накинулась на него Лиз.

– Вот это да! – воскликнул вдруг Виг, поднимаясь и показывая какие-то полупрозрачные камешки. – Это же самые настоящие тектиты…

– О чем это он? – хмуро спросила Лиз у Кирка, удивленно воззрившегося на понятливого паренька, по виду обыкновенного овоща.

– Термазер, – медленно, словно нехотя пояснил Кирк. – Очень мощная штука. Высокоточный импульс, видимо, с орбитальной установки. Надо полагать, предупреждающий удар… Он был нанесен уже после того, как Сом выходил с вами на связь. А теперь у нас нет никакой связи…

– Все целы? – задал самый важный в это мгновение вопрос Хо.

– Да, все… Правда, подвернулась наша парочка садовников. Испарились, бедняги, даже защитные контуры не справились…

– Черт с ними, с этими механоргами, – отмахнулся Хо, – других угоним… Где ребята?

– В нижнем бункере, в диспетчерской совещаются, – отозвался Кирк, по-прежнему глядя только на странного гостя.

– А Люц? – быстро спросила Лиз.

– Люц с Беном застряли на Фобосе… Собственно, из-за них все и произошло…

Недобро прищурившись, Хо взглянул на беспримесную синеву утреннего неба.

– Значит, игры в войнушку кончились, – пробормотал он, – начались собственно боевые действия…

– Доигрались, – вдруг зло сказал Кирк. – Думали, Ирма – дура и ничего не знает о наших выходках?! Чипы удаляли… Механоргов выживали из кланов… Вмешивались в энергоинформационный обмен… Думали, все сойдет с рук?! А вот не сошло! Щас как возьмет она нас в оборот…

– Заткнись, трус! – осадила его Лиз, от злости забывшая о собственных переживаниях. – Ничего с тобой не случится. В крайнем случае, вживит тебе Ирма новый чип и отпустит в любезную твою Гренландию, правда китов больше мучить не позволит… Нам не об этом сейчас надо думать, а о том…

– Я не трус! – огрызнулся Наездник. – И ты, Ведьма, это знаешь…

Но Лиз его уже не слышала. Пораженная внезапно осенившей ее догадкой, она уставилась на навострившего лопоухие уши Вига, словно с тем случилась какая-то ужасающая метаморфоза. Все подозрения насчет механтропа-подкидыша, посетившие ее на древней Трансгобийской магистрали, вновь овладели воображением девушки. В том, что все в этом парне было поддельным: и доброжелательность, и сообразительность, и необыкновенные для овоща способности, и даже ментальное поле, – Лиз почти уже не сомневалась. Ведь и то, что телепорт не работал, могло быть подстроено Ирмой – специально, чтобы Люц, единственный, кто обладал оружием против механоргов, не смог вернуться на Землю. А она – самозваная ведьма – не сумела разглядеть в смышленом овоще Виге человекоподобного монстра, зато приперла его на Базу, где собрались почти все трикстеры[1]… Только зачем тогда этот предупреждающий удар? А может, это своеобразный сигнал подкидышу, что пора действовать?

«Надо, пока не поздно, посоветоваться с Хо, – подумала Лиз, – а то все как-то странно, запутанно…»

– Что с тобой, Лиз? – участливо спросил Хо. – Ты побледнела…

– Это от… усталости, – ответила Лиз и добавила нарочито бодрым тоном: – Знаете, ребята, пойдемте-ка вниз поскорее, мне здесь как-то не по себе.

– А ведь Лиз дело говорит, – поддержал ее Хо.

– Пойдемте, – угрюмо буркнул обиженный на Ведьму Кирк-Наездник.

Как бы зловеще это ни звучало: «предупреждающий удар термазером с орбиты» – сила его была явно рассчитана так, чтобы нанести Базе минимальный урон и не причинить вреда никому из ее обитателей. Внутри длинного коридора, стены которого расписаны абстрактными изображениями, все осталось как прежде. Только непривычно тихо. Лиз сразу ощутила перемену в общем ментальном ноле трикстеров, и ей эта перемена весьма не понравилась. В нем преобладали темные тона, что означало подавленность и самый настоящий страх.

Неужели выстрел с орбиты так подействовал на рискованных и бесшабашных трикстеров, вот уже много лет живущих без опеки Ирмы? Или ощущается присутствие чужака? К своему сожалению, Ведьма имела весьма смутное представление о взаимодействии искусственного ментального поля с естественным. Механорги не обладали менталом, а механтропы существовали разве что теоретически. По крайней мере, до сих пор…

Лиз невольно покосилась на озирающегося Вига, в этот момент походившего на любознательного щенка, которому все внове.

– А кто это нарисовал? – спросил тот, кивая на фрески. – Сразу видно – талант!

– Есть тут у нас один… Скоро познакомишься… – рассеянно отозвался Хо.

В конце пустынного коридора находились лифты старой надежной конструкции на тросах, а не электромагнитные, как везде. Кирк молча открыл один из них. В кабине было тесновато, но Лиз постаралась встать как можно дальше от подкидыша, невольно прижавшись к Кирку. Тот удивленно посмотрел на ставшую вдруг ласковой Ведьму, но ничего не сказал. Через несколько минут скрипящая и раскачивающаяся кабина остановилась где-то глубоко внизу в толще базальта. Быстро и в полном молчании они прошли коротким коридором, Кирк оттащил в сторону тяжелую дверь, за которой оказалось обширное круглое помещение диспетчерской, куда сводилась информация с не зависимых от Ирмы терминалов, некогда внедренных трикстерами во все наиважнейшие технологические узлы инфосферы.

Тройка довольно допотопных, но по-прежнему безотказно работающих искинов суммировала и обрабатывала эту информацию, превращая в аудиовизуальную версию лишь то, что считала наиболее интересным для своих хозяев. Причем демонстрацию этих версий искины, как правило, начинали без предупреждения. У Вига разбежались глаза от невиданного сочетания разнообразных двух– и трехмерных картинок, иногда цветных а иногда черно-белых, сопровождавшихся столь же разнообразным звукорядом. Уши закладывало от рева метановых ураганов во внешней атмосфере Юпитера, переката грозовых разрядов над плоскогорьем Юкатана, грохота, порожденного столкновением двух ледяных гор непонятно где, то ли на шельфе Антарктиды, то ли в планетарном океане Европы, где уже подходил к завершению начатый столетие назад процесс терраформирования.

И посреди всего этого пандемониума восседал в кресле толстяк с длинными сивыми усами, кончики которых свисали ниже тройного подбородка. Завидев вошедших, он взмахом руки отключил звук и преувеличенно громко сказал:

– Привет, ребя…

И осекся. Увидеть здесь постороннего он никак не ожидал.

– Познакомьтесь, парни, – как ни в чем не бывало сказал Мастер Хо. – Сом – это Виг, хороший парень… с большой дороги. Виг, это – Сом, не только хороший парень, но еще и большой знаток древней истории. За что и прозван Сомом, в смысле за углубленность…

В этот момент сквозь призрачные изображения далеких миров к прибывшим стали выходить остальные обитатели Базы – несколько девушек и парней разного телосложения и цвета кожи. Было видно, что трикстеры застигнуты «предупреждающим ударом» врасплох. На некоторых из них почти не было одежды, но никто и не думал смущаться присутствием чужака. Девушки бросились обнимать Лиз и Хо, наперебой рассказывая, как они очутились в этом подземелье, куда без необходимости вообще редко кто из них спускался. Парни изредка поглядывали на Вига, но знакомиться с ним никто из них не стал. Чтобы сгладить возникшую неловкость, Хо пришлось представить незваного гостя. В ответ на равнодушные кивки и кривые улыбки Виг лишь смущенно улыбался.

– Ну-с, – сказал Хо, усаживаясь на один из стоящих вдоль стен диванчиков и машинально беря с подноса, который держал в своих мандибулах похожий на краба механорг, запотевший от холода стакан с неким бурого цвета напитком, – кто мне внятно расскажет, что тут у вас стряслось?

Когда во дворе Базы раздался взрыв и сотрясение почвы донесло до самых звукоизолированных помещений весть о случившемся, Кирку было лень отрывать поджарый зад от дивана, на котором он продумывал очередной свой феерический прожект; Моржу приспичило потренироваться в ледяном бассейне; Эми вдохновенно предавалась сочинению третьей симфонии; Базз задумчиво смешивал на огромной палитре краски немыслимой спектральной чистоты и яркости; Стак и Орфа вообще были недоступны для всего мира; Сирил спала; Несси, как всегда, посвящала всю себя своему излюбленному занятию – математическому моделированию неалгоритмизируемых процессов.

«Боевая тревога! Боевая тревога! Боевая тревога!» – раздался во всех комнатах, тренировочных залах и спальнях голос Люца. Видимо, заранее подготовленная им запись была внедрена в программу одного из искинов в диспетчерской.

Его голос, словно гром небесный, прокатился по всем помещениям Базы, и вскоре в диспетчерскую ворвались: мокрый, исходящий паром Морж, хмурая, сонная Сирил, перепачканный красками Базз, видимо с перепугу опрокинувший на себя палитру, полуодетые и совершенно разомлевшие Орфа со Стаком оглушенная Эми, чей тончайший музыкальный слух был подвергнут жестокому надругательству. Последним вкатился как колобок Сом, почему-то в сопровождении механорга, некогда превращенного хитроумным Мастером в некое подобие древнего автомата, раздающего напитки. Столь странное появление толстяка было воспринято остальными трикстерами как завершение несколько громоздкого розыгрыша, поэтому он чуть было не подвергся массированному вербальному и физическому насилию, но тут произошло нечто, что заставило забыть о бедолаге Соме…

– А потом прилетели вы, – сказал Сом. – И вовремя, потому что мы уже который час сидим, как крысы в подземелье, и головы ломаем, что нам со всем этим делать…

– С чем именно? – спросила его Лиз.

– Вот, смотрите! Это, разумеется, запись…

Сом широким жестом стер все изображения и развернул лишь одно. И в нем появилось чрезвычайно довольное смуглое лицо африканца-полукровки. А на заднем плане маячил перепутанный худой, сутулый парень.

Толстые губы мулата растянулись, обнажая ослепительные зубы, а бодрый голос торжественно возвестил:

«Внимание, База! Говорит Люцифер!»

Люц был очень доволен собой. Его просто распирало от гордости – рот растянулся до ушей, зубы сверкали так, словно были покрыты тремя слоями «очаровашки», лишь глаза оставались безразлично-спокойными.

– Ну что, котики-песики, – сказал он нарочито ласковым голосом. – все в куклы играете? А я уже действую… – Он оглянулся на сопевшего позади Бена. – Мы уже действуем!

– Ты о чем, Люци? – настороженно спросил Сом. – Выражайся яснее. Это ты нас всех сюда вызвал?

– Во-первых, не Люци, и даже не Люц, а – Люцифер! – надменно ответил мулат. – А во-вторых, вызвал вас на Базу действительно я. Вызвал, чтобы объявить о начале войны!

– Какой еще войны? – досадливо поморщился Сом. – Тебе что, дурная кровь прилила к голове в поле низкой гравитации?..

– Попрошу меня не перебивать, – надменно отрезал Люц. – Я говорю о решительной схватке с Ирмой! Только что я… мы с Беном нанесли первый пробный удар. И вот, полюбуйтесь на результат!

Он придвинул и увеличил изображение поверхности Марса, особенно укрупнив зеленое пятно неправильной формы.

– Мамочка! – ахнула кто-то из девушек.

– Всего лишь небольшое следствие проведенного мно… нами эксперимента, – охотно и без капли раскаяния пояснил Люц. – Некоторая сумятица в цепи команд, искажение вводных… Подробнее может объяснить старина Бен. Ведь это он у нас Хирург-рассекатель… Главное, мы нащупали уязвимое место Ирмы, теперь осталось лишь нанести удары по основным прерываниям, и человечество навсегда избавится от опеки этой надоедливой электрической няни…

– Что ты несешь, Люц?! – вскинулась Сирил. – Там же были люди! Они могли пострадать!

– Овощи, Сирил, – холодно усмехнулся мулат, – пока еще овощи, но теперь у них появился шанс снова стать людьми. Некоторые из них наверняка пострадали, – продолжал он совершенно равнодушным тоном, – и пострадают еще… Что ж, такова плата за прогресс и свободу… И потом, я просил называть меня Люцифером!

– Слушай, ты, Люцифер! – возмутился Сом. – Хватит паясничать. Ты, похоже, совсем заигрался. Одно дело дезактивировать механоргов, другое – подвергать опасности людей… Короче, грузитесь с этим дурачком Беном в телепорт и дуйте на Базу. Мы тут совместными усилиями вправим вам мозги…

– Мы бы рады, – развел руками Люц, – да, похоже, матушка Ирма нанесла ответный удар. Телепорт на Фобосе заблокирован, причем не только на отправку, но и на прием. А с Деймоса к нам приближается парочка-другая бескрылых эриний, так что нам пора готовиться к обороне… Поняли, котики-песики? Война уже началась, а на чьей стороне вы – решайте сами…

Вдруг звук пропал. Несколько мгновений можно было видеть, как Люц беззвучно шевелит толстыми негритянскими губами. Изображение стало мигать, утратило объем, а потом и цвет. Сом, чертыхаясь, колдовал над пультом, но синхронизировать сигнал ему не удалось. Видимо отчаявшись, он активировал камеры с внешних терминалов. И прежде чем связь с околомарсианской орбитой окончательно оборвалась, стали отчетливо видны силуэты бескрылых эриний – реактивных механоргов, внешне напоминающих глубоководных спрутов, – сближающихся с поверхностью Фобоса…

– Люци! – выкрикнула Лиз, отталкивая толстяка-историка от пульта, лихорадочными пассами пытаясь восстановить давно утраченную связь с далеким спутником Марса.

Сом покорно отошел в сторонку, посмотрел на хмуро-молчаливых трикстеров и беспомощно развел руками.

– Вот ведь кретин, – пробормотал Базз, явно имея в виду Люцифера-самозванца.

– А вы что скажете? – спросил Мастер Хо, обращаясь к остальным.

– В чем-то Люци прав, – откликнулся Кирк. – Давно пора было показать Ирме, кто хозяин в Солнечной системе!

– Это ты-то – хозяин? – спросила Сирил, с презрением поглядев на развалившегося на диване парня с бокалом сока манго, который он держал несколько наотлет.

– А что?! – лениво парировал тот. – Я – человек, царь природы, а не овощ какой-нибудь…

– Сейчас ты похож больше на гриб-дымовик в пору созревания, – хмыкнула Сирил. – Посмотрим, что ты запоешь, когда генерал Люцифер призовет тебя на войну…

– Встану под его знамена…

– Постойте, ребята, – сказала тихоня Несси. – О какой войне вы все говорите? Разве мы когда-нибудь собирались воевать с Ирмой? Мы же просто хотели освободиться от ее постоянного присмотра! Самим решать, как нам жить и чем заниматься. При чем тут какая-то война?.. И этот жуткий пожар на Хуторе – это же просто ужас какой-то…

– Надо бы этой парочке – Люцику с Венчиком – уши надрать и в угол поставить, в соответствии с правилами древней педагогики, – заявил Стак, многозначительно поиграв рельефными бицепсами.

– Ты абсолютно прав, милый, – поддержала его Орфа, чье мнение всегда зависело от взглядов возлюбленного.

– Да что вы накинулись на ребят?! – возмутился Морж. – Им просто надоел треп и детские забавы вроде перенастройки базовых программ Виртуала. Им захотелось настоящего дела. Война не война, а показать Ирме нашу силу и впрямь пора!

– Так, – проговорил Мастер Хо. – А что скажешь ты, Эми?

– Я скажу, – высоким, но сильным голосом твердо начала Эми, – что затеи Люца были мне всегда отвратительны. А то, что он сделал на Марсе, и вовсе выходит за всякие рамки. Если Ирма их с Беном на время изолирует – будет только лучше!

– Сом? – Хо повернулся к историку.

– Ну, – протянул Сом, – насколько я знаю, никакая война не приносит блага. Наоборот, она самое большое зло, какое только возможно… Я против этой игры…

– Итак, – подвел итог Мастер, – как того и требовал наш обожаемый Люцифер, мы решили, чью сторону принять… Вернее, определились в своем отношении к этой его дурацкой войне с Ирмой. Я, Сом, Базз, Орфа со Стаком, Эми, Сирил и Несси – категорически против. Морж и Кирк, похоже, – за. Значит, с Люцом и Беном, – всего четверо…

– Пятеро! – вдруг выпалила Лиз.

2

Я сразу узнал это место. Оно называлось Хутором и было самым старым и самым обжитым оазисом Большого Сырта Там проводились ежегодные чемпионаты по Боевому Троеборью, – разумеется, я как абоксер принимал в них участие. И еще на Хуторе жили мои дружки Рюг и Лэн – отличные парни и опытные мечевики. Поэтому мне стало не по себе, когда я увидел столбы черного жирного дыма, поднимавшиеся над руинами поселка. Да что там «не по себе», – сказать, что я обалдел, значит ничего не сказать. Ну не может такого происходить! Чушь, нелепица. Руины и пожарища – это все из прошлого, о котором я читал только в древних бумажных книжках…

Выбитый из колеи, я совсем забыл о том, что Шур давно должен был откликнуться на мое донесение. Самое время прочитать его послание и отправить ответ, пока эти ребята трикстеры заняты своим спором. Украдкой оглянувшись на сердитую Лиз, я вытащил из рюкзачка блокнот. Он был ощутимо теплым, значит, сообщение пришло совсем недавно. Раскрыл, как и положено, на четвертой странице. Прочел. Озадаченно почесал левую бровь, где у меня был крохотный, но зато самый настоящий шрам, и перечел еще раз:

«Она, конечно, горяча, не спорь со мной напрасно, но, видит бог, рубить с плеча не так уж безопасно».

Что за притча? Может, это шифровка? Но тогда где ключ? А вообще-то знакомые какие-то стишки… А, вспомнил! Их зачитывал Белый кролик на суде по делу съевшего котлеты Валета! Значит, ключ в книжке, да только где я ее сейчас возьму?

Выхватив свое волшебное стило, я быстро накатал:

«Иногда слова друга темнее старинных сказок».

Я надеялся, что Шур поймет мой намек на мою же непроходимую тупость и продублирует свой ответ более прозрачно. Несколько минут я с надеждой пялился в блокнот, но Шур так и не отозвался. Я уже начал обдумывать вариант послания открытым текстом, как вдруг Лиз сказала: «Пятеро!» – и сразу же наступила нехорошая, я бы сказал, предгрозовая тишина.

– А кто пятый? – недоуменно спросил Морж, вертя своей большой головой.

– Ты это серьезно, Лиз? – сухо сказал Мастер. – Тебя, часом, не укачало в полете?

– Нет, – отрезала своенравная девчонка. – Я в форме! И собираюсь немедленно отправиться на помощь нашим ребятам, что бы они там ни натворили… Надо сначала вытащить их с этого проклятого Фобоса, а уж потом разбираться, кто прав, а кто виноват!

– Легко сказать, «вытащить с Фобоса», – хмыкнул парень, которого Лиз назвала Наездником, а чуть позже трусом. – А как ты туда попадешь? Через грузовой телепорт? В виде биодобавок к гранулированному сырью…

– Но ведь, – лицо Ведьмы-Лиз стало беспомощным, – должен же быть какой-то способ? – Она повернулась к Хо, и в глазах ее читалась мольба. – Ты же мастер, Хо! Придумай что-нибудь!

– Ну, если рассуждать чисто теоретически, – начал тянуть волынку долговязый Мастер, – до Первого кольца «Птерозавр» дотянет, а дальше… – Он беспомощно развел руками. – Силового ресурса не хватит, да и жизнеобеспечивающего тоже…

«Ну-ну, – подумал я, – он или в самом деле не знает, или не хочет втягивать друзей в авантюру и поэтому недоговаривает…»

– Эх вы, трикстеры! – в отчаянии выкрикнула Лиз и – признаться, я не поверил своим глазам – заплакала.

– Что ты, Лизонька! – ахнула смуглокожая, очень изящная девушка, кажется Сирил, и бросилась утешать подругу.

Остальные тоже засуетились. Кто-то протянул бокал сока, кто-то – носовой платок. Но было ясно, что утешить чернявую Ведьму можно сейчас лишь одним способом.

– Модульные транспортники, – тихо, но внятно сказал я, – перевозят биоматериал, рассаду новых кланов для марсианских колоний. Запас воды и жидкого кислорода берут троекратный… И скорость у них приличная… «Птерозавр» можно пристыковать взамен любого резервного модуля, лишь бы подходил по тоннажу…

Лиз вырвалась из дружественного круга утешителей и теперь смотрела на меня в упор. В ее глазах надежда мешалась с недоверием и страхом.

– Э-э. разумеется, ты прав, но… – смущенно выдавил из себя Хо и, натолкнувшись на взгляд Ведьмы, поспешно добавил: – Впрочем, у меня в загашнике есть легкие скафандры, портативный синтезатор белков и прочего… Короче говоря, можно рискнуть.

– Ура! – завопила Лиз и кинулась к Мастеру на шею.

Я, наверное, впервые в жизни почувствовал укол ревности и обиды. Болезненный, между прочим, укол… Ну почему, скажите, она обнимает этого сухаря, когда идея принадлежит мне?!

– Но мне понадобится второй пилот, – сказал Мастер, высвобождаясь из объятий Ведьмы. – Ты, Виг, насколько я понимаю, кое-что в этом деле соображаешь…

У меня аж дыхание перехватило от близости мечты. Неужели я и в самом деле полечу в Космос?!

Но я тут же принял независимый вид, дескать, фиг вам!.. Если только попросите хорошенько… И у «надоедливых малышей» есть собственная гордость…

– Может быть, не стоит, Хо? – проговорила вдруг Лиз. – В конце концов, Виг наш гость… и вовсе не обязан…

М-да, умолять меня, стоя на коленях, похоже, никто не собирался.

– Тогда и пробовать нечего! – отрезал Хо. – Это ведь только на словах гладко – поднять на орбиту и пристыковать к транспорту, а на деле – чертова уйма работы. Тут и втроем не управиться, но, по крайней мере, нужен хотя бы еще один, разбирающийся в космонавтике, пусть и теоретически.

Ну же, гордая трикстерша, ну!

И вот Лиз подошла ко мне и заглянула в глаза. Она вовсе не собиралась меня уговаривать, просто подошла, чтобы поинтересоваться моим мнением на этот счет. И я не выдержал.

– Сделаю, что смогу, – сказал я самым серьезным тоном, на какой только способен. – Но придется хорошенько подготовиться, я ведь летал только на симуляторах…

– Отлично, – подытожил Хо. – Кто еще с нами?

– Я! – тут же отозвался здоровяк Морж.

– И я, – просто сказала Сирил.

– И мы тоже, – в голос заявили Орфа со Стаком.

– А ты, Наездник? – спросила Сирил Кирка, который делал вид, что изучает узоры на стекле своего бокала.

– Само собой…

Смуглокожая Сирил непонятно хмыкнула и отвернулась, а Мастер сказал:

– Итого восемь. Перебор, хватит и семерых… Тем более что на обратном пути у нас будет два пассажира… надеюсь… Морж – останься, пожалуйста!..

– А я что?.. – пробормотал Морж с облегчением. – Была бы честь предложена…

– Спасибо, – кивнул ему Мастер. – Будем считать, что экипаж набран, и давайте начнем собираться…

И мы начали собираться. Только теперь до меня стало доходить, насколько здорово у них все организовано. Едва мы поднялись на поверхность, как откуда ни возьмись появилось множество самых разнообразных механоргов, которые потащили к дельтаракетоплану комплекты легких скафандров, какие-то баллоны, металлические ящики. «Птерозавр» мигом оброс силовыми кабелями и гофрированными шлангами. Несколько механоргов, похожих на огромных гусениц-шелкопрядов, деловито поползли по фюзеляжу, ровно, слой за слоем, опутывая его клейкой нитью. Какие-то полчаса – и старик-дельтаящер покрылся прочной прозрачной броней, предохраняющей от перегрева и увеличивающей обтекаемость.

Внутри было оборудовано несколько вполне пригодных для жизни помещений, для чего десантный трюм перегородили специальными переборками, к которым были заранее прикреплены противоперегрузочные гамаки, откидные столики, кресла и прочая мебель. На камбузе активировали холодильник, там же пристроили и обещанный Мастером синтезатор белков. Бедолагу оника втиснули в технический отсек. Хотели было вообще оставить на Базе, но Лиз воспротивилась. За что я был ей весьма признателен, как-никак похлопотала за «троюродного дядю»…

Похоже, к полету в Космос у трикстеров все давным-давно готово, только не представлялось случая совершить его на практике. Хо давал дельные указания своим товарищам, а те их вполне толково выполняли. Мне он тоже нашел занятие.

– Слушай, Виг, – сказал Мастер, отозвав меня в сторонку. – Будь любезен, поднимись в рубку и прогони на бортовом искине программу полета с учетом нескольких вариантов развития ситуации. Сумеешь?

– Так точно, командир! – молодцевато рявкнул я, вытягиваясь в струнку.

– Ну тогда действуй, пилот, – усмехнулся Мастер.

Я кинулся в рубку, только теперь по-настоящему осознав, что лечу за пределы атмосферы как самый настоящий астронавт из древних фильмов и книг…

Антарес, говорят, красивая звезда,

Мы полетим, чтоб взять ее себе,

Она красна, как кровь, что в сердце нашем бьет,

В том сердце, что осталось на Земле[2]… —

напевал я одну старинную песенку, усаживаясь в ложемент второго пилота и запуская тест-программу бортового компьютера. У «Птерозавра», как и у других машин Базы, не было связи с Ирмой, следовательно, весь информационный ресурс либо хранился в голографической памяти его искина, либо в голове управляющего им человека. Другими словами, чтобы управлять этим старичком, неплохо бы и самому кумекать в астрономии, космонавигации и прочих, не шибко нонче востребованных науках.

По счастью, мое увлечение миром прошлого не было ограничено лишь изящной словесностью и кинематографом; словно предвидя этот день, я готовился всерьез. Симуляторы в Виртуале были, конечно, восхитительны по части реализма ощущений, но Ирма в процессе имитации космических полетов все норовила подсунуть какую-нибудь «развлекуху», вроде нападения межпланетных пиратов или метеоритной атаки при посадке на Луну. Подозреваю, я изрядно ей надоел, задавая при загрузке очередного симулятора всякие замечательные параметры, как-то: отработка стыковки пилотируемого космического корабля с неуправляемым спутником, которому придано осевое вращение, или сближение с астероидом, орбита которого лежит вне плоскости эклиптики.

Звезду мы принесем и милым отдадим,

Что ждали нас столетья на Земле… —

гудел я себе под нос, щелкая разными допотопными переключателями и млея от небывалого удовольствия. Ну где еще, скажите, в наши дни можно ощутить упругую податливость настоящей клавиши или шероховатость рубчатого наконечника крошечного тумблера? Щелк, клац, клац, клац, щелк…

«…очно с тобой поговорить, Хо…»

Блин, кажется, это внутрикорабельный интерком… На что это я сейчас нажал?..

«О чем, Лиз? Давай попозже…»

«Позже может оказаться поздно… Прости за дурацкий каламбур…»

«Ну, говори быстрей! Мне еще стыковочный узел проверять. Им уже двести лет никто не пользовался, если не больше…»

Я понял, что у Ведьмы с Мастером серьезный разговор, для посторонних ушей ну никак не предназначенный, но не мог найти проклятую клавишу…

«Я хотела поговорить о Виге… Мне кажется, он не тот, за кого себя выдает…»

«По-моему, парень что надо. Потенциальный трикстер… Тебе чертовски повезло, Лиз, что ты его нашла… Ну разве что задается немного, так это он по молодости…»

«Ты меня не слушаешь, Хо! Повторяю, он не тот, за кого себя выдает: не потенциальный трикстер, не переразвитый овощ и даже не человек!»

Рука моя, уже было коснувшаяся обнаруженной вдруг заколдованной клавиши, отдернулась, словно ошпаренная. Они говорили обо мне! Да еще такое…

«Кто же он, по-твоему? Инопланетянин?»

«Механтроп-подкидыш. Засланец Ирмы, если хочешь…»

«Постой, Лиз, что-то ты не то говоришь… Какой еще подкидыш-механтроп? Не бывает никаких механтропов. Это все старые сказки дедушки Люца… Ну не хмурься, пожалуйста. Я хотел сказать, что история о механоргах-андроидах, якобы призванных подменить человека, – не более чем выдумка. Кажется, Сом говорил, что ее использовали ультралуддиты в своих рекламных… или как их там, пропагандных кампаниях… Я в истории, в отличие от нашего Сомика, не силен, но что касается техники, ты уж мне поверь, не одного киноида съел… Механтроп невозможен по ряду причин. Конечно, человекоподобную куклу сляпать можно, да и делались когда-то такие, в гигиенических целях, но ты ее за милю отличишь от настоящего человека… Ведь ментальное поле у Вига есть, не так ли?»

«Есть… но, может, оно наведенное… И потом, откуда ты знаешь, что Ирма выращивает в своих „евгениевых конюшнях"? Я говорю об антарктических биолабораториях…»

«Тех самых, проникнуть в которые Люци попытался в прошлом году? Как же, помню его обмороженные уши…»

«Не смейся! Они сейчас с Беном в беде!»

«Ну, во-первых, сами виноваты, а во-вторых, ты меня не убедила… И даже если ты и права, что нам теперь – отказываться от помощи Вига? Кого я посажу за штурвал во время маневра стыковки? Тебя? Кирка? Или красавчика Стака с подружкой на шее?.. Мы только время теряем, вместо того, кстати, чтобы готовиться к старту!»

«Я только прошу, Хо, не спускать с него глаз, когда я буду вынуждена отвлечься…»

«Ладно, уговорила… А теперь ступай, милая, к Орфе на подмогу, она там пищевые брикеты в холодильник закладывает, как бы не перепутала чего…»

Послышался тяжелый вздох Лиз и удаляющиеся шаги. Мертвой рукой я нажал-таки на проклятую клавишу.

Вот так сюрприз… Мечты, конечно, сбываются… только я не мечтал выглядеть в глазах этой девчонки сумасшедшим андроидом… Терминатором, блин… Теперь, в случае чего, мне всадят заряд плазменной пушки в лоб… Ежели я попытаюсь дотянуться до детонатора… Почему молчит Шур? Мне сейчас как никогда нужен его совет…

Взяв с соседнего ложемента рюкзачок, я достал блокнот Он почти обжигал! Значит, сообщение пришло буквально сию минуту… Так, вот и четвертая… Что? Опять!..

Посреди листка медленно тускнела короткая невразумительная строчка:

«Ликом черен и прекрасен…»

Глава четвертая

ДОЛИНА БЕЗМЯТЕЖНОСТИ

1

Малый разведывательный геликоптер МРГ-7 «Стрекоза», чаще именуемый «Стрекозлом», медленно плыл над макушками невысоких гор, покрытых густым лесом. Впрочем, на южных склонах некоторых из них еще были различимы проплешины заброшенных чайных плантаций, медленно, но верно прораставших жимолостью и молодыми деревцами.

Александр Неверов, Максим Джаксалыков и Серго Северов, ведущие научники, расположились в головной части десантного отсека, отделенной от пилотской кабины тонкой переборкой. В хвостовой части громоздились ящики с оборудованием; в эту пирамиду не без усилий вписались двое молодых техников-наладчиков из отдела Макса, чьих фамилий Неверов никак запомнить не мог. Помнил только, что кого-то из них зовут Олег. Перед наладчиками, изображая своей плоской спиной столешницу, застыл ремонтный орг – молодежь увлеченно резалась в нарды. Формой корпуса, восемью конечностями и двумя манипуляторами-клешнями механорг подозрительно смахивал на легендарного ракопаука с планеты Пандора.

– Не нравится мне все это, – сообщил Серго, ни к кому особенно не обращаясь, просто бросив в наполненное равномерным стрекотанием энерготурбины да тонким воем рассекаемого лопастями забортного воздуха пространство.

– Это еще почему? – Коренастый Макс пожал широкими, фактурными плечами спортсмена-тяжеловеса. – Пессимист ты наш.

– Я реалист, – буркнул Серго, отвернулся и стал глядеть в крошечный иллюминатор.

Серго не просто пессимист, а пессимист по жизни, подумал Александр. Вечный ожидатель несчастий. В смысле ждитель. Если верить астрологии, то все так и должно быть. Серго – промежуточный знак Зодиака, полускорпион-полустрелец. Ему присущи хмурое миросозерцание и подозрительность. В астрологию Неверов не верил – Александр усмехнулся мысленному каламбуру, – а вот подозрительность заведующего отделом ресурсного обеспечения пару раз сослужила им всем добрую службу. Есть у него какое-то не людское чутье на опасность. Поэтому, раз что-то не нравится Серго, жди пакости. Как правило – крупной. Александр привычным усилием воли убрал из груди зарождающийся там холодок и вернулся к созерцанию горных макушек.

А вот Кирилл в свое время не поверил. Просто сказал: «Кому-то все равно надо ехать». И сгинул. Через два месяца до неузнаваемости изуродованное жестокими пытками тело ультры подбросили чуть ли не к воротам института. Кира они потеряли через год после Ирки…

Молчать, мысленно приказал себе Александр. Слюнтяй, интеллигент. Молчать! Не сметь ворошить это прошлое, иначе душной волной поднимется к горлу ненависть, и что дальше – топать ногами, стенать, плакать? Не хватало еще истерики здесь.

– Какого хрена, – сказал Серго. – Хотя бы один аппарат связи. Один!

– Ты же знаешь, – снова пожал богатырскими плечами Джаксалыков. – Именно от этого они бежали. От несовершенной техники прошлого. От несовершенной жизни прошлого. Именно этого мы от них хотели. Они, если сказать красиво, отдачи себя во власть наших творений. Нам и отвечать… Только не рви сердце. Потери связи случались раньше, поломки случались раньше, крупных операций ультры больше не жди. А с мелкими бандами легко управится одна-единственная эриния. И у фаланстера она есть. Чего колотишься, друже?

И это верно. И эриния у них есть, и после Великой Зачистки основные силы ультралуддитов разгромлены и раздроблены, не до масштабных операций, в подполье ушли, крысы. И все же…

– Надо было поставить в известность армию, – упрямо скривил губы Серго.

– Армия за каждым пустяком дергаться не будет. – Макс третий раз пожал плечами, казалось, он то и дело извиняется перед Александром за непроходимое упрямство Северова. – Вот скоро подлетим и во всем разберемся.

И все же понятно, о чем говорит, но чего недоговаривает Сергей Северов. Что слишком странно оборвалась связь с фаланстером. М-связь, между прочим Что нехрен очертя голову лететь за пятьсот с гаком верст троим ведущим специалистам корпорации и, по совместительству, троим из пяти оставшихся в живых участников Проекта. Потому что случись непоправимое, и вся тяжесть ляжет на плечи оставшихся – Майки и Алана.

Алан, старый добрый друг Алан. Самый талантливый из Иркиных аспирантов и некогда соперник за ее сердце. Единственный из посвященных в тайну Проекта, кто долго и всерьез ставил под сомнение основные его идеи. Сколько бессонных ночей, несметных чашек кофе, и споры, бесконечные споры до самого утра… Нельзя лишать человечество выбора, говорил Алан. Нельзя подменять свободу опекой электронной няньки, ибо невозможно учесть, просчитать на достаточно длинном временном участке все факторы и риски. И еще никто не отменял теорию катастроф, утверждающую нестабильность любой искусственно созданной системы, начиная с определенной степени сложности. И вообще, любил повторять Алан, человек рожден для свободы. А свобода – это прежде всего одиночество, путь индивидуума. Свобода – это осознанный выбор несвободы, неизменно отвечала ему Ирка.

– Кстати, если что – Алан нас всегда прикроет, – произнес Александр. – Правда, Алан?! – спросил он в пространство отсека, слегка повысив голос.

– Разумеется, парни, – ответил ракопаук, заодно исполнявший обязанности приемопередатчика и транслировавший в режиме реального времени ситуацию на борту.

В точном соответствии с пунктом устава корпорации: «Полевая группа на задании обязана поддерживать постоянный аудиовизуальный контакт с ближайшим подразделением „Механорг Систем" и не прерывать его ни при каких обстоятельствах». М-да, эдакий образчик корпоративного идиотизма. «При выполнении задания при вас будет оружие. Но пускать в ход его вам нельзя, ни при каких обстоятельствах…» Откуда эта чушь в голову лезет? Мало ли какие обстоятельства бывают. Не помог устав ни Аркадиушу с Марикой – их подорвал смертник вместе со всеми пассажирами рейса «Дубай – Нью-Йорк», не помог убитому снайперской пулей Андронику, и уж тем более ничем устав не мог помочь погибшим при штурме тель-авивского представительства Двум Грациям – милым толстушкам Ленке-первой и Ленке-второй… и Марго, королеве Марго. Жене Макса…

Вскоре «Стрекозел» перемахнул очередную горную гряду, выходя к цели путешествия, фаланстеру «Долина Безмятежности». Макс присвистнул. Серго безнадежно махнул рукой, мол, я же говорил. Неверов ощутил, как в груди снова возник и стал разрастаться холодный и вместе с тем жгучий ком.

Черный дым стелился пластами, с высоты полета картина разрушенного поселка казалась игрушечной и оттого словно соскочившей с холста безумного сюрреалиста. Поселок утюжили основательно. Уцелело с десяток домов, включая большое трехэтажное здание, наверняка в нем проходили заседания Совета фаланстера, да водонасосная башенка на берегу реки. Остальное… Вот вам и «Долина Безмятежности».

Макс сорвал с кронштейна пульт внутренней связи:

– Командир, круговой облет! Высота сто! Медленно!

Молодые наладчики, позабыв о нардах, вскочили и припали к своим иллюминаторам. Легко представить, что творится на душе у парней. Очень легко. Все мы через это прошли. И вот снова. Снова смотреть, как дело рук твоих, да что там дело, твое детище, любимого ребенка, уничтожает темная, тупая, не рассуждающая сила.

Эриния обнаружилась за южной окраиной поселка, там, где ближе всего подступали к долине покрытые «зеленкой» холмы. Лежала, распластав восьмиметрового размаха крылья. Крупная и опытная особь, наверняка еще из Первоклана. Приземлившись, они долго смотрели на поверженную богиню возмездия. И без того узкие глаза Макса сделались словно два кинжала.

Эриния, совершеннейший механорг, орудие устрашения и возмездия. Видит во всех диапазонах. Воспринимает радиоволны любой частоты и способна к самостоятельной дешифровке и интерпретации чужого радиосигнала. Подавляет любые электронные средства слежения. Поражает электрошоком и снотворными газами, прицельно мечет иглы-парализаторы на дистанции до двухсот метров. И еще много сюрпризов таит обтекаемое, совершенное тело. А самое главное – мечта разработчиков средств индивидуальной защиты всех времен, от бронзового щита до пластозного бронескафандра, – неуязвима ни для пули, ни для ракеты. При ударе быстро движущегося предмета участок оболочки мгновенно твердеет, делаясь тем более прочным, чем сильнее ударное воздействие. Да, кстати, оболочка легко переносит сверхнизкие, до абсолютного нуля, и сверхвысокие – до десяти тысяч по Кельвину температуры.

Тем не менее в боку у эринии зияют два огромных, рваных, обгорелых по краям входных отверстия, а еще одно, третье – прямо в груди, где располагался модульный блок связи и спин-процессоры…

Внезапная догадка заставила Александра достать из кармана трубку радиометра. Он шагнул вплотную к поверженному механоргу, сунул индикаторный щуп в отверстие.

– Радиация, – утвердительно произнес Серго.

Александр кивнул, медленно пятясь и разглядывая шкалу прибора.

– Двести микрорентген.

– И что это, по-твоему?

– По-моему, это микротермальные заряды.

– Хм… – Серго сосредоточенно тер переносицу. – Ты веришь в микротермальные заряды? Здесь?

– А что это, по-твоему?

– Ну…

– Объясни, Шурка, – потребовал Макс.

– Какой-нибудь трансуранид с ничтожно малой критической массой и таким же малым периодом полураспада. Последний искусственно стабилизирован сверхсильным магнитным полем. В нужный момент поле исчезает и происходит микроядерный взрыв. Разрушение сверхтвердой брони. В образовавшееся отверстие влетает остальная часть боезаряда, обыкновенная. Оружие невероятно дорогое и требующее развитой технологии. Вот такое дерьмо…

– Странные бандиты, – пробормотал Серго, окидывая цепким взглядом поросший падубом склон, что начинался метрах в пятистах от них.

– Теперь становится понятно… – сказал Джаксалыков. – Они атаковали ночью. Эриния почуяла чужаков в «зеленке», начала сближение и получила… модуль вышел из строя мгновенно. Поэтому так странно оборвалась связь – мы успели уловить импульсное изменение М-поля…

– Эманация опасности? – предположил Неверов.

– Скорее удивления, – усмехнулся Макс. – Итак…

Он осекся, напоровшись на хмурый взгляд Северова.

– Рвать отсюда надо. И быстро, – расшифровал тот.

– Нет. – Макс покачал головой. – Надо прочесать поселок. Вдруг кто-то выжил. Спрятался или ранен, не добили. Не возражать! – неожиданно выкрикнул он высоким и тонким голосом, хотя Серго не проронил ни слова, а лишь саркастически усмехнулся. – Не возражать… – совсем тихо повторил он. Вытер рукавом проступивший на лбу пот. И уже официальным тоном отчеканил: – Я, командир полевой группы, приказываю: взять с борта оружие и прочесать развалины. Полным составом группы. Ракопаук пойдет с нами. Геликоптеру осуществлять барражирование на средней высоте, вести постоянное наблюдение за «зеленкой». О любых замеченных подозрительных фактах – немедленно докладывать. Все, приступаем.

На трупы они наткнулись, не успев войти в поселок. Мужчина, женщина, трое детей. Полуголые тела изрешечены пулями. Женщина, скорчившись в предсмертной судороге, прижимает к груди младенца. Дети постарше – мальчик и девочка – лежат, раскинув руки, неподвижно глядя в небо. Голова лежащего ничком мужчины аккуратно отделена от туловища лазерным резаком, в спину вбит арматурный штырь с деревянной табличкой. Короткая надпись на арабском. И мухи. Целая армия мух.

– «Сын шайтана», – прочитал Макс.

Он больше не отирал лицо, и пот на нем смешался со слезами.

– Профессионалы работали, – сказал Серго. – Мы рискуем… командир. Нет здесь живых.

– Не могу… мама… – произнес один из наладчиков и бросился бежать.

Серго перехватил его за локоть, развернул.

– Куда прешь, дурак? Или здесь шутки шутят? – Влепил юноше затрещину. – Вот тебе люди. – Еще затрещина. – Такое вот у нас человечество. – Еще одна…

– Северов, хватит. Пошли, – бросил Макс.

Они продвигались к центру, то и дело натыкаясь на изуродованные тела и время от времени останавливаясь слушать развалины, звать, снова слушать и не слышать ничего, кроме тишины и густого, довольного жужжания. У почти целого каменного дома с провалившейся крышей Александру послышался какой-то звук. Точно, жалобный вопль доносился из-под обломков. Он без колебаний нырнул в перекошенную дверь.

Обширная зала была художественной мастерской. Часть картин валялась в грудах мусора и штукатурки, два полотна остались криво висеть на уцелевшей стене. Пейзаж и женский портрет. Взгляд успел уловить необузданную пестроту красок пейзажа и грустные черные глаза, глянувшие с портрета, а потом Александр увидел обладательницу глаз. Рухнувшая плита перекрытия почти целиком накрыла ее бетонным саваном, снаружи остались лишь голова, грудь и скованная агонией рука. Скрюченные почерневшие пальцы, сорванные ногти: вероятно, девушка до последнего мига пыталась приподнять неподъемную тяжесть. На груди у погибшей сидел черный двухмесячный котенок с белой кисточкой на хвосте. Заметив вошедшего человека, он скорбно глянул слезящимися голубыми глазами и лизнул щеку погибшей хозяйки.

Ненавижу, подумал Неверов, опускаясь на корточках перед мертвой художницей. Попробовал взять котенка, но тот закричал, когтями вцепился в воротник неуместно чистого, без единого пятна крови синего халата. Александр стиснул зубы, потянул сильнее – тонкая ткань затрещала – и наконец смог сунуть котенка себе под куртку. Заглянул в искаженное гримасой лицо со страшно распухшими, прокушенными губами. Обезображенное, оно мало походило на то, что было на портрете. Совсем не походило. Это было другое лицо. Маска смерти.

Самая достоверная из всех масок мира.

Источником черного дыма была центральная площадь. Здесь сожгли всех механоргов фаланстера. Тупо согнали и облили струями горящего напалма. Из огнеметов, или что у них там было.

– Когда критическая точка? – спросил вдруг Серго, и Неверов понял, что тот обращается к нему.

– Через два года, – хрипло, чужим каким-то голосом сказал он. – Плюс-минус.

– Похоже, без смотрителя нам не обойтись.

– Скорее, наладчика, – поправил Александр.

– Наладчика, – согласился Серго.

– И пора думать о параметрах личности.

– Пора, – согласился Серго.

Два огненных шара сорвались с вершины ближайшей горы. Оставляя белые иммерсионные следы, устремились к еле различимой на фоне яркого неба «Стрекозе». Два разрыва. Два попадания.

Мышеловка захлопнулась.

Закрепиться решили в административном здании поселка. На плоской крыше дома была надстроена небольшая обсерватория, надстроена недавно, – видимо, среди обитателей фаланстера были интересовавшиеся астрономией. Отсюда открывался полный круговой обзор, правда и расстрелять надстройку ракетами не представляло особого труда. Вот только слишком ценная добыча для простой банды ультралуддитов, располагавшей, однако, такой мелочью, как микротермальные заряды, чтобы запросто портить ценный материал – трое заведующих направлениями, один из которых еще и зам по науке…

Серго и Макс наблюдали в бинокли, как из зарослей у подножия запирающих долину гор появляются одетые в камуфляж бандиты и неторопливыми цепями окружают поселок. Обстоятельно так окружают. Не спешат.

Неверов вот уже битых пять минут пытался выйти на связь с Аланом. Проклятый ракопаук хранил молчание. Молодые наладчики с убитым видом сидели посреди зала, у станины телескопа. Что и говорить, не бойцы.

– Алан, Алан, слышишь нас? Нападение, нужны эринии, нападение. Алан, Алан… – Неверов в сердцах пнул ни в чем не повинного орга ногой.

Фотофоры ремонтника сверкнули малиновым – есть связь, и раздался негромкий уверенный голос Алана.

– Я очень сожалею Шурка, но эриний не будет.

Северов и Джаксалыков враз позабыли про свои посты, и даже наладчики подтянулись поближе. Пятеро человек окружили небольшого орга, словно тот был оракулом Дельфийским.

– Что случилось? Неполадка в главном модуле? – быстро спросил Макс.

– Нет, парни, – так же спокойно произнес Алан.

– Тогда, черт возьми, в чем дело?! – воскликнул Неверов.

– Я долго думал, следует ли рассказать или оставить вас в неведении. Взвесив все, я принял решение: вы должны узнать правду. Впрочем, знать вам ее осталось недолго. – Алан сухо рассмеялся. В исполнении механорга это звучало жутковато.

– Да что ты мелешь! – вскипел Макс.

– Друзья, знайте, за всеми вашими несчастьями стоял я. Поверьте, ничего личного. Шурка свидетель, я никогда не скрывал своих убеждений, я всегда был убежденным противником вашего Проекта, – теперь Алан говорил все громче и все быстрее, – но при этом долго не верил в возможность его осуществления и ошибся, ошибся. Ошибся! Когда понял, было поздно. Пришлось задействовать наших… ваших врагов. Я не мог допустить появления эринии! Вы стали бы слишком сильны. Да, я все точно рассчитал. Шурик, ваш приезд в Питомник… тот вертолет… он проник в город под покровом пылевой бури, вся прочая операция была прикрытием… зародыш и его создатели должны были погибнуть… если бы не твоя, Северов, маниакальная подозрительность. Помнишь?

Еще бы не помнить. Когда «Команч» расстреливал их, из окна своего кабинета высунулся Серго и врезал из ПЗРК. Тем самым нарушив очередной пункт устава Корпорации: «Категорически запрещается хранение на территории объектов „Механорг Систем" любых видов оружия». Как Серго ухитрился собрать у себя целый арсенал?..

– Не смотри так! – взвизгнул Алан. Нет, это не он, это взвизгнул ракопаук, так лучше, это не может быть Алан, друг Алан. Этот чертов орг взбесился, это все чушь, бред спинтронного мозга… – Шура! Я тоже ее любил! Но я не мог… Вы не оставили мне выбора! Не ос-та-ви-ли!

Он умолк, только хриплое дыхание доносилось из звуковых мембран ракопаука; наверное, Алан говорил, чуть ли не уткнувшись носом в экран визора. Что чувствует палач, глядя на лица приговоренных? Впрочем, нет, Алан наверняка чувствует себя судьей, выносящим жестокий, но необходимый приговор.

– Ты же, сволочь, мог просто сдать нас тогда руководству. – Джаксалыков, напротив, успокоился, только в карих глазах застыли две искры-молнии.

– Нет! Нельзя. Это вразрез моей этике. Я должен был сам. Сам, понимаешь ты, сам?!

– Слушай, не кричи так, – отмахнулся Джаксалыков, в речи его прорезался казахский акцент. – Предавать, это не вразрез, да? Убивать – не вразрез, да? Хороший этика, правильный.

– Кирилла – тоже ты? – быстро сказал Серго.

– Да! Всех, и Кирилла и… остальных… Черт! Черт, черт, че…

Тишина.

– Заткнулся, – Серго сплюнул. – Хоть бы там у него…

Договорить он не успел, потому что наладчик, гот самый, нервы которого раз уже не выдержали, дико вскрикнул и метнулся вниз по лестнице, ведущей в этажи.

Александр сделал движение за ним, но его остановил Макс:

– Щ-щерт с ним… скоро все там будем. К бою, други.

С высоты хорошо было видно, как юноша, нелепо прижав к боку автомат, мчит по улице. Он успел пробежать метров сто, но впереди, еще дальше, возникли фигурки в камуфляже, и он споткнулся, словно налетел на невидимую стену, и резкие хлопки донеслись до слуха оставшихся.

Серго и Макс синхронно вскинули свои «Абаканы», посылая во врага титановый рой злых сверхбыстрых пуль. Двое из атаковавших упали, остальные мгновенно рассредоточились и залегли среди развалин.

– Началось, – сказал второй наладчик, который, кажется, Олег. И громко всхлипнул.

Два беспилотника на гиперзвуке бесшумно вынырнули из-за горной гряды и серыми призраками промелькнули над долиной; среди развалин возник веерный узор взметнувшихся столбов пыли, мгновение спустя превратившихся в ослепительные бутоны белого пламени. Следом пришел грохот, со звоном посыпались уцелевшие оконные стекла.

Гиперзвуковики, заложив невозможный для пилотируемой машины вираж, развернулись и так же мгновенно и беспощадно превратили в огненное море склон северного холма. Заход – удар, и еще, и снова…

Неверов, занятый тем, чтобы удержать за пазухой отчаянно вопящего и рвущегося на волю кота, почувствовал, как кто-то тянет его за рукав. Обернулся – ракопаук притопывал всеми восемью ногами, стараясь обратить на себя внимание, фотофоры его поблескивали малиновым. Александр наклонился к оргу, и в какофонии звуков возник еще один – начальственный рык генерал-лейтенанта Скрябина: «…слышите меня, засранцы? Держитесь, мать вашу!..»

2

Сидевший в кресле-качалке на веранде двухэтажного деревянного особнячка человек, казалось, мирно дремал. По крайней мере, так мог подумать случайный прохожий, если бы не насторожило его то, как сильно напоминает неподвижное лицо с плотно сомкнутыми веками посмертную гипсовую маску или холодный мрамор статуи.

Надо бы все же собраться и хотя бы пару часов поспать, решил Наладчик, открывая глаза. Слишком часто он занимается в последнее время бесплодной прокруткой теней прошлого. «Сон входит в обязательный набор программы жизнеобеспечения, – вспомнилось в который уж, бессчетный раз. – Через сон канализируется накопившийся в подсознании стресс…» Что верно, то верно – подсознание не поддается ни киборгизации, ни нейропрограммированию. Его не обмануть. Вот только сны при этом снятся… врагу не пожелаешь.

Как бы то ни было, пришло время написать агенту. Судя по всему, «Птерозавр» уже приземлился, контакт произошел. Должна быть информация. Надо же – «Птерозавр». Еще одна тень прошлого, на это раз воскресшая во плоти. Точнее, в композитном сплаве. Наладчик достал блокнот, стило и написал:

«Жду первичной информации. Напоминаю: никаких активных действий без согласования со мной. Ни в коем случае не раскрывать свои способности. Больше инфантилизма».

С лужайки перед домом донесся низкий, утробный рык. Опять!

Легким движением Наладчик перемахнул через перила веранды, приземлился на корточки за спиной Мафусаила и молниеносным движением ухватил того за загривок. Из пасти метакота торчало мышиное туловище. Мыш, чья голова оказалась в кошачьей пасти, – именно мыш, потому что из многочисленных полевок, крыс, хомячков и прочих жертв Мафу с удивительной избирательностью отлавливал и душил исключительно особей мужского пола, – судорожно дергал лапками и бил хвостом

– Урод. Чудовище, – внятно произнес Наладчик. – Отпусти зверя. Как тебе не стыдно, ты же практически разумное существо.

Метакот зарычал громче, но челюстей не разжал. Наладчик усилил хватку, продолжая увещевать:

– Ты же их все равно не ешь. Ступай в свои джунгли, там хоть львов можешь рвать, хоть крокодилов.

Лет восемьдесят назад – восемьдесят лет два месяца и четыре дня, подсказал тут же внутренний хронометр – Наладчик с удивлением обнаружил, что Ирма создала для своего пушистохвостого любимца охотничью программу-симулятор, где Мафусаил мог сколь угодно много и разнообразно удовлетворять самые разнузданные, самые дремучие свои инстинкты. Некоторое время это помогало, и Мафу часами пропадал в виртуальных «джунглях», но потом стал частенько возвращаться к привычному занятию, не без оснований предпочитая одного реально удушенного грызуна десятку виртуально убиенных трицератопсов. Впрочем, и симулятором по-прежнему не брезговал.

Внезапно трепыхавшийся мыш преобразился: оказывается, метакот сжимал в зубах уже вполне человеческую фигурку. Облаченную, кстати, в такие же белые льняные штаны и плетеные сандалии на босу ногу, что и Наладчик. Из штанов торчал все тот же конвульсивно дергающийся тонкий хвост.

Любимая шуточка Мафусаила: сгенерировать мыслеобраз, почти не отличающийся от реальной картинки, и транслировать так, чтобы незаметно наложить на эту самую реальность. Наведенная кибергаллюцинация, однако.

– Намек понял, – сквозь зубы сообщил Наладчик, прогоняя наваждение. – Не боюсь. Удавишь зверя – три дня будешь без маслинки.

Мафу очень любит маслины. Крупные, черные. Аж трусится. Прежде чем растерзать, долго гоняет по всему дому, прыгает из засады, катает, зажимает всеми четырьмя лапами и, лишь наигравшись, уносит в укромный угол и там пожирает.

Метакот неохотно раскрыл пасть. Мыш вывалился, блеснул бусинками глаз и, на заплетающихся лапках, словно пьяный, по длинной, неуверенной дуге ушел в траву.

Наладчик разжал хватку, Мафусаил фыркнул, глянул долгим и скорбным взглядом и принялся вылизываться, всем своим видом показывая: и не нужны мне вовсе никакие мыши.

Блокнот обжигал руку. Усевшись в кресло-качалку, Наладчик раскрыл его и прочел:

«Какой классный пикник! Все девчонки просто улетные, а парни – настоящие друзья! Будем петь и веселиться, чтоб поймать перо жар-птицы!»

Пару мгновений поразмышлял, взялся за стило, но тут же передумал и аккуратно положил обратно на перила.

Итак, будем анализировать.

Первое предположение – кто-то рядом, нет возможности выразить мысль – отпадает. Нет возможности – не выражай.

Второе предположение – агент перевербован. Возможно, но очень, очень маловероятно. Он, Наладчик, не первый день на свете белом, знает, кого посылать. Анализ психоэмоциональных характеристик агента, базисной устойчивости параметров личности и еще как минимум десятка параметров – исключает.

Значит, остается третий, самый неприятный вариант: он, Наладчик, недооценил соперника. Хотя, судя по тому, что они учинили на Марсе, должен был, скорее, переоценить. Значит, агент разоблачен, канал перехвачен – а ведь это его личный, отдельный, надежнейший канал, не связанный даже с Ирмой, – и соперник подсовывает «липу». Странно, правда, что не пользуется возможностью втюхать изящную дезинформацию, а просто и незатейливо куражится. С другой стороны, такое поведение вполне укладывается в парадигму этих самых трикстеров. Шутники хреновы.

А ведь я втянул хорошего парня Хлодвига в неприятную историю. Что делать? Ждать. Вступать в игру и затевать обмен бессмысленными сообщениями – нельзя. Пусть сами проявляют активность. Лично засветиться – рано. Непохоже, чтобы ко мне отнеслись с большой любовью, да и преклонный мой возраст этим ребятишкам тоже не повод для уважения. Кроме того, не стоит отбрасывать и версию номер один: Хлодвиг, из завышенного чувства долга, полагает необходимым отвечать немедленно, кто бы ни висел над плечом. Подождем.

Что там Мафу? Ага, валяется в траве. Все же ушел поохотиться виртуально. Обиделся, как всегда. Ладно. Пусть его. Всем бы котам такую жизнь… Наладчик настроился на прием текущих рапортов состояния инфосферы и вновь отключился от действительности.

Спустя несколько часов от агента все еще не было сообщений. Наладчик отправил еще один запрос. Подождал. Нет ответа.

А Мафусаил-то все так же неподвижно валяется в траве. Странно. Чем можно так долго заниматься в Виртуале? Охотиться? Не кот, а сущее дите.

Войдя в Виртуал, Наладчик сразу же разыскал каталог блока развлечений. Здесь, как всегда, кипела жизнь, сотни и тысячи игроков азартно гоняли на вездеходах по горам и пустыням, вели воздушные, морские, подводные и космические сражения. Другие сотни и тысячи на познавательных тренажерах участвовали в постановках Ирмы на исторические темы. Более вдумчивые предпочитали развивать собственные виртуальные миры-проекты. Последних, впрочем, было немного.

Даже Наладчику потребовалось бы немало усилий, чтобы разыскать в этом мареве миражей охотничьи угодья Мафусаила. К счастью, при подключении к какому-либо узлу Виртуала Наладчик сразу обнаруживал друга по особой метке в виде ярко светящегося следа кошачьей лапки. Если, конечно, он, кот, виртуально в этом узле присутствует.

В «охотничьих угодьях» Мафусаила не было. Считав данные пользовательского файла, Наладчик убедился, что в последний раз Мафу здесь побывал трое суток назад. Трое суток, шесть часов, две минуты и тридцать семь целых ноль-ноль сотых секунд назад загрузился и пробыл три минуты реального времени, что соответствовало нескольким дням времени виртуального…

Будем искать, подумал Наладчик. Наверное, если разблокировать эмодрайвер, я почувствую настоящую тревогу. Я уже забыл, как это – чувствовать настоящую тревогу. Но разблокировать эмодрайвер нельзя… поэтому будем искать.

Вот и коридоры Лабиринта, сейчас на какой-нибудь из дверей проступит отпечаток кошачьей лапы. Наладчик прошел коридором Внутренних Библиотек – нет, не здесь. Свернул в сектор управления механоргами, который делился на лабиринтики входов в зоны, соответственно, рабочих, этических, боевых и прочая, прочая, прочая оргов и должен был оказаться в зоне орбитального и внеземного управления, но вместо этого… снова был в коридоре Библиотек. Каким образом?

Кажется, понятно каким. Ну-ка, еще раз. Еще раз. Библиотеки-орги… Библиотеки. В Готический зал… Чертовщина, опять орги. Попался. Делаю ошибку за ошибкой. Неужели все-таки старость? Ведь опять взломали защиту Ирмы, и уже не на Марсе, а, можно сказать, под самым носом взломали. Очень плохо.

Наладчик открыл глаза. Как всегда при совмещении двух картин на миг закружилась голова – нейропроцессоры-опухоли распараллелились, беря каждый под свой контроль соответствующую часть мироздания: реальную – процессор левого полушария, виртуальную – правого. Так называемый «режим усиленного функционирования», или попросту – боевой режим. Долго пребывать не рекомендуется. Знатная, однако, дилеммка, – либо, распараллелившись, медленно сходить с ума, либо навсегда остаться запертым на маршруте Библиотеки – орги – Библиотеки… и, кстати, где же Мафусаил? Неужели метакот в таком же капкане? Но если попробовать еще и вот как?

Наладчик встал – перед глазами колыхались стены Лабиринта, сделавшиеся призрачными из-за бьющего в глаза солнца. Добрался до лужайки, опустился на колени перед котом и с силой потянул того за хвост.

Мафусаил издал возмущенный вопль.

– Ищи меня! – Наладчик рухнул в траву, снова ныряя при этом в «чистый» виртуал.

Метакот возник в Лабиринте через мгновение. Недоуменно глянул на хозяина, поднял хвост трубой и гордо зашагал.

Ну-ну, посмотрим. Библиотеки… орги… вот дерьмо. Орбитальное и внеземное управление.

Мафусаил между тем встал перед дверью доступа к базе данных модуля Первого кольца на задние лапы и энергично пошкрябал об нее передней, выпустив при этом отменного размера виртуальные когти.

Ай да Мафу, ай да сукин кот… Не только мышь мимо тебя не проскочит, но и самый мелкий глюк. А это не мелкий глюк, это спонтанное срабатывание орбитального геологического термазера. Дважды. Второй раз – совсем недавно. И ведь никакого рапорта не было. Вдруг есть пострадавшие?..

Додумать он не успел. Короткий пронзительный звонок – гости. Кто это, интересно, пожаловал через его личный телепорт? Неужто Хлодвиг?

Это был не Хлодвиг. Русоволосая девица с совершенно чумазым, перепачканным копотью лицом буквально вывалилась из кабинки и ошалело уставилась на Наладчика.

– А… где я? – спросила девица.

Мафусаил с выражением крайнего интереса на морде осторожно подкрался к незваной гостье и принялся сосредоточенно обнюхивать ее сандалеты.

– Хм… у меня.

– А… кто – вы?

– Меня зовут Шур, – ответил Наладчик. – Встаньте, пожалуйста, с четверенек.

– Мр-ряу!!! – хрипло рявкнул метакот, запрыгивая гостье на спину…

Глава пятая

ПРЫЖОК В НИЧТО

1

Хо повозился, устраиваясь в ложементе, и вопросительно посмотрел на «второго пилота».

– К взлету готов, – серьезно отозвался Виг.

Мастер кивнул, щелкнул тумблером громкой связи.

– Пассажирский отсек, внимание! – сказал он. – Старт через пять минут. Напоминаю, что каждый противоперегрузочный гамак рассчитан только на одного человека. Всем ясно?

«Всем… Ясно… О'кей…» – нестройно ответили «пассажиры», и кто-то смущенно хихикнул.

– Даю отсчет!..

Все эти вопросы, напоминания и предупреждения были совершенно излишни. Перед тем как утвердиться в командирском ложеменете, Мастер Хо лично зашнуровал гамаки, превратив товарищей в этаких куколок, из которых, видимо, могли вылупиться космические бабочки. В иной ситуации не было бы нужды в этих предосторожностях. Созданный для стратосферных и даже суборбитальных полетов, дельтаракетонлан способен подниматься с незначительным ускорением. И хотя лишние минуты или даже часы не играли никакой роли в длительном полете, всем хотелось выйти в Космос как можно скорее.

Хорошо, если эринии устроили только блокаду Фобоса, не давая неведомому противнику возможности ускользнуть, а ведь могли и просто открыть огонь на поражение. И логика этих механоргов, как всегда, была бы безупречна: кто-то или что-то не отзывается на пароль, значит, он чужак и подлежит немедленной дезактивации. Трикстеры в общем-то хорошо понимали, на что идут, когда удаляли свои чипы, утрачивая таким образом прямую связь с Ирмой. И кто знает, не превращались ли они для нее в опасных невидимок?..

Хо ободряюще подмигнул бледному то ли от испуга, то ли от восторга Вигу, бросил взгляд на приборы и сказал неожиданно севшим голосом:

– Стартую…

Тонкое пение реакторов, доносившееся снизу, стало ощутимо грубее. Фюзеляж пробрала дрожь. Оранжевые в свете заката, но прочерченные темно-синими тенями снежные вершины за спектролитом «фонаря» вздрогнули. Это означало, что дельтаракетоплан оторвался от поверхности и завис, чуть покачиваясь вдоль продольной оси. Приборы показали, что шасси убраны. Мастер потянул штурвал на себя, и нос «Птерозавра» стал задираться, отчего оба пилота опрокинулись на спинки ложементов. Глубоко вздохнув, Хо облизнул вмиг пересохшие губы и сжал гашетку ускорителя.

Оставшиеся трикстеры наблюдали за стартом через монитор в бункере. Зависнув на выхлопе вспомогательных дюз в нескольких метрах над стартовой площадкой, «Птерозавр» вдруг взревел, вздыбился, раскалив прозрачным атомным пламенем воздух, и плавно, свечой, все убыстряя ход, взмыл в вечереющее небо.

– Как красиво! – выдохнула романтичная Эми.

– Пожалуй, это стоило бы написать… маслом, – откликнулся Базз.

– Маслом ему, – буркнул Морж. – Ребята, можно сказать, жизнью рискуют, а вы…

– Что же ты тогда остался? – спросила Тихоня Несси.

– Мастер попросил, ты прекрасно слышала, – угрюмо огрызнулся Морж. – И правильно сделал, я тяжелый и ем много…

– Ага, тяжелый. – Несси ехидно улыбнулась. – В тебе, наверное, полтора центнера живого веса. А у «Птерозавра» грузоподъемность всего ничего, где-то около ста тонн полезного груза. Несложный подсчет…

– Тебе лишь бы считать, лох-несское чудовище! – усмехнулся Морж.

– Я, по крайней мере, хоть это умею! – незамедлительно парировала Несси.

– Ты на что это намекаешь? – сощурился ее оппонент.

– Да ни на что, собственно… – вздохнула девушка. – Если не считать, что ты, Моржик, вояка только на словах…

– Что-о-о-о?!

Морж подскочил к съежившейся в кресле Несси.

– А вот это ты видела?

И он продемонстрировал свой увесистый кулак.

– Видела, – сказала совсем тихо Несси, но тут же с прежним ехидством добавила: – Только у настоящего мужчины главное достоинство – не в кулаках, а…

– Ах ты!..

Морж замахнулся. Девушка неожиданно ловко выпрыгнула из кресла, поднырнув под занесенную десницу. Морж неуклюже развернулся и попытался схватить Несси за взметнувшийся хвост длинных русых волос.

– Стой!

С невероятным для своей комплекции проворством Сом перехватил занесенную над хрупкой беззащитной девушкой руку Моржа, и впрямь напоминающего сейчас разъяренное морское млекопитающее, но удержать не смог.

Морж легко отшвырнул толстяка, попутно сбив им и художника Базза, медленно поднимающегося из кресла. Если не считать растерявшейся Эми, которая просто выставила перед собой тонкие руки с музыкальными пальцами и зажмурила глаза, между ним и почему-то не выглядевшей испуганной Несси не осталось никаких препятствий.

– Отойди-ка в сторонку, подруга, – мягко сказала Несси, беря Эми за плечи и подталкивая ее к дивану.

В это же мгновение налетел красный от злобы и потный от натуги Морж. Несси ловко уклонилась, а когда супротивник пролетел мимо, легким балетным движением врезала изящной пяткой тому между лопаток. Морж негодующе крякнул, пронзил призрачное изображение «антаркто-европеанского» айсберга, с грохотом врезался в стену и осел на пол.

– Ух ты! – воскликнула Эми. – А я и не зна…

Она не успела договорить, потому что вдруг погас свет и знакомое уже, но только более сильное, чем раньше, землетрясение заставило вздрогнуть базальтовые стены. Девушки завизжали. Вспыхнули красные аварийные лампы, и голос Люца, объявляющий боевую тревогу, вновь раздался в пустующих помещениях Базы. Правда, теперь его было едва слышно из-за нарастающего гула.

– Термазер! – выкрикнул Сом. – Повторная атака! Все наверх!

Трикстеры, забыв о поверженном Морже, бросились к шахте лифта. Сом рванул дверь и тут же захлопнул обратно, потому что из шахты прямо ему в лицо ударил клуб густого черного дыма.

– Назад! – просипел толстяк, попятившись.

Они отступили к диспетчерской, у входа в которую стоял обалдело мотающий головой Морж.

– Вы чего, – спросил он недоуменно, – лифт подожгли?..

Ему никто не ответил. А когда все пятеро ввалились в диспетчерскую, Эми проговорила:

– Что с нами теперь будет? Мы задохнемся…

– Сейчас должна сработать система пожаротушения, – не очень уверенно сказал Базз.

– Вот это-то и самое паршивое… – произнес Морж. – Мы в ловушке… Эх, надо было оставаться наверху…

– Там бы нас и поджарило, – покачал головой Сом. Его сивые усы печально обвисли.

– Может, удастся связаться с нашими на «Птерозавре»? – с надеждой предположил Базз.

– Даже если и удастся и они благополучно сядут на руины Базы, – спокойно рассудил Сом, – не представляю, как они до нас доберутся…

По-змеиному зашипели за стеной механорги-огнетушители, учуявшие в своих нишах дым и бросившиеся на борьбу с пламенем. Притихшие трикстеры с надеждой прислушивались к звукам этой борьбы, радуясь, что плотная дверь, ведущая в диспетчерскую, почти не пропускает дыма. Но радоваться им пришлось недолго. Где-то наверху раздался взрыв, из вентиляционной системы, отдушины которой скрывались под потолком, ударили струи горячего газа, вперемешку с пылью и дымом.

– На пол! – скомандовал Сом и подал пример.

– Нет! – вдруг выкрикнула Несси. – Я знаю выход! За мной…

Она кинулась к двери, и остальные, движимые слепым инстинктом, последовали за ней.

– Куда вы, сумасшедшие… – пробормотал Сом и зашелся в кашле.

С трудом поднявшись, он слепо побрел туда, где, как ему показалось, был выход. Уже вся диспетчерская была заполнена сизым угаром, и сознание Сома поплыло, увлекая его в мир, где нет страха и боли… Но кто-то грубо подхватил толстяка-историка, поставил на ноги и встряхнул.

– Вставай, Сомище! – незнакомым хриплым басом проговорил этот «кто-то», почти невидимый в багровой полутьме. – Несси нашла выход…

Сом, задыхаясь и почти теряя сознание, побрел за таинственным провожатым. Несколько рук протянулись из дымной мглы, подхватили его и швырнули куда-то в пустоту. После короткого тошнотворного перелета Сом вновь ощутил твердь под ногами, сделал несколько шагов, споткнулся, упал коленями на что-то твердое и хрусткое, со всхлипом втянув ртом неожиданно чистый воздух. Ослепительный свет ударил по его воспаленным от дыма глазам, и Сом повалился на бок, на полпути к тверди соскользнув в беспамятство.

Грохот и вибрация вдруг прекратились, словно отрезало. Почувствовав, как тает свинцовая плита, навалившаяся на грудь, Хо судорожно выдохнул, ослабил ремни, удерживающие его в ложементе, и посмотрел на Вига. Оказалось, что тот выглядит молодцом – вертит белобрысой головой из стороны в сторону, глаза горят от возбуждения и счастья.

– До Первого кольца дойдем на искине, – сказал ему Мастер. – Там придется попотеть, а пока можно расслабиться и перекусить. Ты как?

– Я лучше здесь посижу, – сказал Виг и добавил: – С вашего разрешения, командир…

– Ну-ну…

Хо выпутался из ремней, всплыл над ложементом и неловко развернулся, цепляясь за что попало, лицом вниз.

– Невесомость, блин… – пробормотал он и сказал Вигу: – Я буду с ребятами. Если что, зови…

– Угу, – отозвался второй пилот, не сводя восхищенного взора с бело-голубого горба родной планеты, над которым бледной опухолью всходила Луна.

Дергаясь, словно деревянный клоун на пружинках, сталкиваясь с переборками, хватаясь за малейшие выступы, Хо выбрался из пилотажной рубки. Практического навыка передвижения при нулевой гравитации у Мастера не было. Выручало лишь то, что он знал «Птерозавра» как свои пять пальцев. Ох и пришлось ему повозиться с этим старичком дельтаящером…

Пятнадцать лет назад, будучи не таким худым и совсем не лысым, мистер Холмс Уотсон обитал в одном из поселков-фаланстеров, скромно ютившихся у величественных руин древнего Лондона. Страстью мистера Холмса была техника, главным образом ископаемая. В поисках технологических диковинок прошлого он исколесил всю Европу, Северную Америку и дальневосточную часть Азии.

Год от года его коллекция росла. В обширном ангаре, воздвигнутом механоргами-строителями рядом с особняком Уотсона, все любопытствующие могли поглазеть на несколько моделей раритетных стиральных машин, примитивных телерадиоприемников, микроволновых печей, громоздких колесных повозок, именуемых автомобилями, и даже винтокрылой машины, предназначенной некогда для коротких перелетов на небольшой высоте, правда неполной сборки. Все «единицы хранения» этого паноптикума имели весьма существенный недостаток. Ни одна из древних машин не работала. И виноват в этом был вовсе не Мастер, кропотливо, в мельчайших деталях воссоздававший их, а то, что вся эта машинерия работала либо на электрической энергии, либо на углеродном топливе. Ну где, скажите, взять в эпоху микрореакторов и субмолекулярного синтеза тепловую электростанцию или нефтеперегонную колонну?! А микроволновка, работающая на микрореакторе, – это, извините, нонсенс. Это все равно что на какой-нибудь паровоз поставить турбореактивный двигатель… Во всяком случае, именно таким образом рассуждал мистер Холмс, мечтающий найти ископаемый механизм, который бы имел автономный, исправно функционирующий источник энергии.

И однажды эта мечта осуществилась. В своих странствиях по окрестностям бывшей столицы бывшей империи мистер Холмс наткнулся на огромное хранилище, где среди ни к чему не пригодных двигательных узлов, частей обшивки и останков приборных комплексов обнаружился почти целый тяжелый десантный дельтаракетоплан. «Птерозавр» был последней новинкой авиационно-космической промышленности страны, занимавшей одну шестую земного шара, поступившей на вооружение всего за несколько лет до того, как господство в воздухе заняли боевые механорги. Но в то мгновение мистер Холмс ничего этого не знал.

Осматривая находку, он не мог удержаться от того, чтобы поминутно не цокать от восхищения языком и не показывать несомненно витавшим здесь призракам давно истлевших создателей этой великолепной машины большой палец. Композитные материалы, сплавы редкоземельных металлов, легкий, компактный, но чрезвычайно мощный литиевый реактор, тройной пакет маршевых, вспомогательных двигателей и твердотопливных ускорителей – все это превосходно сохранилось. Более того, поддерживалось в рабочем состоянии, так как в режиме ожидания литиевый реактор практически не использовал запаса топлива.

И все же мистеру Холмсу понадобилось несколько месяцев напряженного труда, чтобы сделать «Птерозавр» пригодным к эксплуатации. При всей своей любви к технике предков, мистер Холмс понимал, что система навигации дельтаракетоплана рассчитана на ныне исчезнувшую спутниковую сеть и наземные службы командования военно-космических сил. Что в настоящий момент означало полную радионавигационную слепоту как пилота, так и бортового компьютера. Пришлось выбросить большую часть древней электроники и заменить современным искином с голографической памятью и прочими атрибутами.

Когда «Птерозавр» был готов к пробному полету, к мистеру Холмсу вдруг обратилась Ирма. Мягким материнским тоном она попросила его воздержаться от реального воздушного путешествия на «устаревшей, а потому чрезвычайно опасной машине», предложив создать лично для него, мистера Холмса, соответствующую программу-симулятор в Виртуале. Мистер Холмс возражать не стал, но крепко задумался. Ему не хотелось сколь угодно достоверной по ощущениям имитации полета на «Птерозавре», ему хотелось и впрямь почувствовать в своих руках жесткость штурвала тяжелой скоростной машины, слиться с нею в единое стремительное и грозное существо.

Чтобы не ссориться с Ирмой всерьез, мистер Холмс нашел, как ему тогда казалось, простой и остроумный выход. Перенастроив поселкового механорга-хирурга, он сумел удалить свой персональный чип. В первые мгновения ему показалось, что ничего особенного не произошло. Мир вокруг остался прежним. Черепичные крыши домиков фаланстера блестели после дождя. Между дубов и буков прохаживались сестры Куинз, о чем-то споря. Соседские малыши обоего пола соревновались в меткости, стараясь попасть камешками прямо по фотофорам дряхлого механорга-садовника. Все шло как обычно, но мистеру Холмсу вдруг почудилось, что он совершенно один во всей Вселенной, что все эти люди давно исчезли, оставив после себя лишь цветные тени на полотне экрана. И, отвернувшись от них, мистер Холмс зашагал туда, где скрывал от любопытных взоров свое детище.

Так мистер Холмс Уотсон стал Мастером Хо. Ирма не препятствовала ни его полетам на «Птерозавре», ни переселению в Тибетское нагорье, ни похищению и переналадке механоргов. Холмс, обращенный в Хо, вообще перестал для нее существовать. А сам Хо, пресытившись невиданной прежде свободой и одиночеством, стал искать себе подобных. И вскоре поиски его увенчались успехом. Однажды в бывшем буддистском монастыре появился самоуверенный, слегка надменный парень, чья кожа была цвета кофе с молоком. Он возник на пороге мастерской, в которой Мастер Хо возился с недавно отлученным от клана онокентавром, протянул руку и сказал:

«Я получил твое сообщение и вот пришел… Можешь называть меня Люц…»

2

Больше всего меня радовало то, что все это было настоящим. И ночное полушарие Земли за бортом, подсвеченное нетканым пологом полярного сияния, и сталью отливающий щит Луны, и разноцветные брызги звезд, и уютно освещенная зелеными кругляшами эхоскринов рубка, и сухая цифирь на мониторе искина – относительная скорость… тангаж… поправка на кариолис… – и даже невесомость…

Откровенно говоря, меня удивило то, как неуклюже Хо боролся с ней. Я же, отстегнув ремни, почувствовал себя как рыба в воде. Видимо, дело в возрасте. Ведь Мастер лет на сорок меня старше… И еще, наверное, в том, что Хо был прекрасным пилотом, когда дело касалось атмосферных полетов, в космосе он, похоже, чувствовал себя не слишком уютно…

Видит Шур, мне очень хотелось последовать за «командиром» в пассажирские отсеки, чтобы Лиз узнала, как ловко я управляюсь в условиях «чистого, пленительного зеро»,[3] но я сдержался. Пусть жмется к своему Кирку или мечтает о скорой встрече с разлюбезным Люци, я, второй пилот космического корабля малого радиуса действия – пока еще малого, – несу вахту и должен выбросить из головы все, что не касается навигационных задач…

И я выбросил. Вернувшись в ложемент, сверился с предварительно рассчитанным курсом, внес несколько новых параметров в программу полета и стал напряженно следить за медленно приближающейся дугой Первого кольца, до которого оставалось не больше двух-трех мегаметров. Правда, отсюда уже невозможно было заметить кривизну поверхности этого исполинского сооружения, охватывающего всю планету наподобие кольца Юпитера.

Собственно говоря, это было не одно сооружение, а целое скопление искусственных спутников разного назначения, тоннажа и возраста. Не знаю, кто и почему назвал этот закольцованный рой металлических пчел Первым, если оно было единственным. Мне кажется, что сначала планировалось создать и Второе, и Третье, но потом необходимость в них отпала, а Кольцо как было Первым, так им и осталось… А может быть, все наоборот, во Втором и Третьем кольцах еще просто не возникло необходимости.

Меня как второго пилота сейчас интересовала верфь, где формировались модульные транспортники для межпланетных перевозок. До ближайшей из них было уже рукой подать. Я мог видеть невооруженным глазом один из доков, где неторопливые механорги-сборщики сшивали между собой стандартные модули с биоматериалом, укладывая их на транспортную платформу с ионной спаркой и командным блоком.

Бросив рассеянный взгляд на показания приборов, я едва удержался в ложементе, добрым, тихим словом помянув бортовой искин, его создателя и Создателя вообще…

С-су… щность всего сущего… Ну кто ж так считает!.. Вот же как надо, всего-то пара дифференциальных уравнений…

Перебросив столь памятный мне тумблер громкой связи, я заорал:

«Экстренное торможение!»

Потом переключил управление на себя и вбил ладонью широкую красную кнопку, похожую на монохромный гриб-мухомор, по самую шляпку. В это же мгновение кто-то невидимый и тяжелый с размаху сел мне на плечи, и я мог только наблюдать на эхоскринах – с огромным облегчением, – как губительное, излишке быстрое сближение «Птерозавра» с выносной консолью дока, которую почему-то не принял в расчет чертов искин, замедляется, затем сходит на нет и, наконец, приобретает отрицательное значение.

Я отменил режим экстренного торможения, и «Птерозавр» промчался мимо сборочной верфи.

Тэк-с, похоже, для космических полетов наш кораблик не шибко-то пригоден… Что делать?

Как всегда, для получения необходимой информации я потер переносицу. Ирма откликнулась немедленно, но я не стал рассказывать ей о случившемся, а просто сформировал определенный мыслеобраз, полагая, что вблизи Кольца связь с инфосферой вполне надежна, чтобы передавать невербалку без искажений.

«Наиболее эффективным, Хлодвиг, – прошелестел в моей голове голос Ирмы, – будет маневр „отзеркаливания". Вот расчет траектории…»

Нет, даже я бы так не сумел… Это вам не сближение с дурацкой консолью, здесь уже недостаточно дифференциалов, здесь кромешная высшая космогация…

Но глаза боятся, а руки делают. Пальцы мои послушно вводили новые параметры в программу полета – тангенциальная составляющая скорости входа в атмосферу… угол тангажа…

Ага, кажется, готово…

«Программа введена верно, – отозвалась Ирма. – Ты молодец, Хлодвиг! Спасибо!»

– Тебе спасибо! – рассеянно произнес я вслух. – Мне-то за что?..

«За спасение жизни людей…»

«Ты имеешь в виду этих… трикстеров? Но ведь они же тебя не признают!»

«Это неважно, Хлодвиг. Нет ничего ценнее человеческой жизни. Или ты думаешь иначе?»

«Нет, что ты!.. Просто, я думал, что они…»

– Виг… – простонал кто-то.

Прервав контакт с Ирмой, я с испугом оглянулся.

В рубку вползал – да, именно вползал, несмотря на невесомость, – Мастер Хо. Вид его был жалок. Руки тряслись, лысина блестела от пота, капельки которого отскакивали от нее и повисали над головой старейшего трикстера, окружая ее роем блестящих спутников, словно какую-нибудь планету. Но больше всего меня поразил огромный кровоподтек, занимавший всю левую половину лица Хо.

В какое-то мгновение мне почудилось, что случилось нечто ужасное. Я уже готов был услышать от «командира», что весь экипаж «Птерозавра» раздавлен всмятку внезапной перегрузкой при торможении и Ирма просто издевалась надо мною, когда благодарила, но Хо ухватился длинными, жилистыми руками за спинку ложемента, втянул себя в него, пристегнулся и сказал обычным своим, чуть глуховатым голосом:

– Я малость зашибся, не обращай внимания…

– А остальные?! – невольно вырвалось у меня.

– С ними все в порядке, – усмехнулся Мастер. – Ребята по-прежнему в гамаках, только Кирк успел расшнуроваться, и его слегка приложило… Сначала об переборку, а потом об меня… Голова у него, я тебе скажу, железная…

– Уф… Я уж черт знает что подумал…

– А что случилось-то?

– Да этот идиот искин не учел выносную консоль при маневре сближения…

– Странно, – пробормотал Хо, сверкнув в мою сторону единственным незаплывшим глазом. – Прежде с ним таких проколов не случалось…

Ну да, это я, киборг-убийца, решил уничтожить экипаж спасательного корабля, поэтому дал по тормозам…

– Он никогда не управлял «Птером» вне атмосферы, – сказал я нейтральным тоном. – Во все расчеты был введен коэффициент трения…

– May be so… may be not… – задумчиво пробормотал Мастер.

Надеюсь, он не думал, что я не знаю английского?

– Ну а теперь что собираешься делать? – перешел Хо на синлингву. – Насколько я понимаю, стыковка с верфью откладывается…

– Так точно, командир, – вполне серьезно ответил я. – Придется сделать виток, отзеркалиться и заново начать маневр сближения. – Я нарочно решил быть обстоятельным. – Третьего шанса у нас уже не будет, ресурс реактора почти выработан.

– Да уж, – сокрушенно покачал пострадавшей головой Хо. – Подзаправиться нам бы не мешало. Только где сейчас достанешь этот литий-семьсот… Знаешь, что это такое?

Я не дал ему шанса продемонстрировать превосходство и, после небольшой заминки, скромно ответил:

– Синтетический изотоп. Вырабатывался на одном из первых промышленных мезонных реакторов, в период с две тысячи…

Мастер восхищенно хрюкнул и шутливо погрозил мне паучьим пальцем.

– Признайся, шельмец, – сказал он. – Это тебе Ирма подсказала…

Я не стал отрицать.

– И не только это, – сказал я. – Еще помогла рассчитать новую траекторию… Без нее мы бы сейчас падали в пучины атмосферы.

– Что-о?! – подскочил Хо, насколько это возможно в пристяжных ремнях. – Ирма помогла тебе рассчитать траекторию?

– А что тут особенного? – искренне изумился я.

– Да она же не разрешает полетов даже в атмосфере, не то что в вакууме…

– Ну не могла же она бросить нас на произвол судьбы, раз уж мы все равно летим?

Мне этот аргумент казался неотразимым, но Хо с сомнением покачал лысиной.

– Она могла просто вызвать эриний, а уж они учинили бы нам вынужденную… Тут что-то не так, – добавил он после микропаузы.

Я решил не ввязываться в спор. Ведь ясно, что здесь не так: «Сэр, за нашим штурвалом сидит сумасшедший андроид. Какие будут приказания, сэр?»

Пискнул зуммер внутренней связи. Я машинально подключился.

– Мальчики, – раздался капризный женский голос, кажется принадлежавший Орфе, – долго нам еще скучать?

Я взглянул на дисплей, где в самом углу бежали циферки, отмечающие время до начала маневра.

– Пять минут семнадцать секунд, – сказал я. – Плюс полчаса до стыковки. Придется потерпеть.

– У-у-у, – надулась Орфа, – а побыстрей нельзя?

– Нельзя, – отрезал Хо.

– Вы бы хоть музыку включили, что ли, – со вздохом предложила девушка.

– Это можно…

Мастер порылся в небольшом углублении в дуге пульта и достал оттуда вирбук с лепестками музыкальных записей. Быстро пробежался по ним пальцами – каждый лепесток отозвался двумя-тремя нотами записанной на нем мелодии – и вжал один из них в специальную выемку.

В тесной рубке корабля возникла и стала распространяться мощная волна изумительной музыки, которую я узнал не сразу, сначала просто вспомнив, где ее слышал – в одном древнем фильме о Космосе, – а уж потом автора и название. Мастеру Хо нельзя было отказать в чувстве эстетической соразмерности. Эта музыка идеально подходила к ситуации, словно была написана как раз для такого вот момента.

«Таа-таа-тата-та-та-та-та… Таа-таа-тата-та-та-та-та…»

Казалось, именно под этот вальс миллиарды лет вращалась Земля, кружа свою скромную партнершу Луну на великом балу Солнца, охваченного танцующим роем больших и малых миров. И, завороженные этим вальсом, вместе с Солнцем в три такта уносились сотни миллиардов галактических звезд, а за ними и бесчисленный сонм галактик. И вот теперь мы – ничтожно малые пылинки – тоже вступили в этот танец, мелодию которого некогда сочинил человек по имени Иоганн Штраус и, за неимением лучшего, назвал вальсом «Сказки Венского леса».

И если закрыть глаза, можно было представить колоссальный бальный зал, щедро освещенный квазарами, и бриллианты шаровых скоплений на черном шелке пространства, мерно вздымающемся на груди вечно юной Вселенной…

Но сейчас закрывать глаза было нельзя, слишком быстро иссякали секунды, остававшиеся до начала маневра. Я вопросительно посмотрел на Хо. Он улыбнулся мне в ответ, показав глазами – продолжай в том же духе, стажер… Нет, все-таки он не верит в то, что я киборг-убийца…

– Внимание! – сказал я, увы, нарушив стройную гармонию вальса. – Всем оставаться в противоперегрузочных гамаках! Начинаю маневр!

Все, секунды иссякли…

«Птерозавр» словно врезался в песок…

Тяжкий удар сотряс корпус, ложемент и мой позвоночник…

За фонарем встали столбы непрозрачного пламени…

Мелкая, зубодробительная вибрация прошила навылет…

«Десять, девять, восемь, семь…» – зазвенели в пустой моей, болтающейся на стебельке шеи голове мгновения обратного отсчета. С грохотом и сумасшедшей тряской погрязал «Птерозавр» в земной атмосфере.

«Шесть, пять, четыре…»

О Шур, неужели он завязнет в ней навсегда?! Неужели нам никогда не вырваться в незамутненную ясность Космоса?..

«Три, два, один…»

Прыжок в ничто.

Глава шестая

АНТАРКТИДА ОФФ ЛАЙН

1

Ветер дул с берега, и даже не дул, а лупил зарядами снежной шрапнели. Причем так часто, что казалось – вся Земля Королевы Мод объята дымным, но невыносимо холодным пламенем. Третьи сутки над северной частью материка господствовал мощный циклон – это здорово смотрелось на мониторе спутниковой навигационной системы в теплой, щедро освещенной рубке экспедиционного рейдера. Но на борту десантного бота то срывающегося в водяную пропасть, то взлетающего на гребень исполинской волны, было не до природных красот.

Капитан Колычев, командир разведывательно-диверсионной группы – специального подразделения в составе Особой бригады при Комитете начальников штабов миротворческих сил – без особого энтузиазма воспринял задание, спущенное с самого верха.

Нет, он с уважением, почти по-сыновьи относился к генерал-лейтенанту Скрябину, под чьим командованием служил еще во времена первой антиультралуддитской кампании. Ничего не скажешь, Степан Егорыч – мужик что надо. Если бы не он, ультрики бы сейчас совсем распоясались. Не то что до Кремля, до самой штаб-квартиры «голубых касок» достучался, едва ли не силой заставил разжиревших «миротворцев» взяться за оружие и вымести разномастную нечисть со всех уголков земного шарика.

Нет, он, капитан Колычев, по-прежнему готов был жизнь отдать за то, чтобы его Ленка без всякого страха – кроме как за жизнь мужа – могла выращивать свои крокусы-покусы, а заодно и смышленого паренька Колычева-младшего, среди садов и камышовых плавней фаланстера с немудреным названием «Тихий Дон». Здесь у капитана не было ни малейших сомнений. Смущало само задание.

Слишком много вопросов оно оставляло без ответов. Вот, например, за каким хреном понадобилось тащиться по штормовому морю на рейдере, потом на утлом десботе при береговом ветре высаживаться на забитый обмылками айсбергов пляж, когда от Новолазаревской преспокойно можно было дочапать на «воз-душке»?

И что за миндальничанье с «вероятным противником»? Ну поступили сведения со спутника об обнаружении на территории бывшей юаровской станции Санаэ базы недобитых моджахедов! Ну накрыли бы их медным тазом – пятнадцать минут ковровой бомбардировки, и дело с концом! Какие тут реверансы? Много они с нами раскланивались, когда выжигали Долину Безмятежности в Южной Осетии или заливали хлор-ипритом Детскую деревню под Ханоем?!

Ведь даже ооновский совбез принял решение о немедленном и безоговорочном уничтожении любого бандформирования ультралуддитов, независимо от того, к какому – «христианскому» или «мусульманскому» – крылу оно себя причисляет. А теперь сам начальник Комитета, легендарный «Мортал Комбат», как прозвали его америкосы, Скрябин, отдает приказ об окружении и взятии живьем кучки моджахедов из вытравленного уже «Семени Иблиса» – самых, между прочим, кровожадных упырей.

– Не врубаюсь я что-то в эти блядские политесы… – пробормотал Колычев, не заметив, что думает вслух.

– Сэр? – немедленно проскрипел в наушнике голос рулевого.

Сержант Уинстон – двухметровый негр, в детстве зарабатывавший ловлей аллигаторов в родной Миссисипи, а когда рухнула Уолл-стрит и США практически перестали быть экономически независимым государством, уже служивший в миротворческом подразделении «морских котиков», а после отобранный из многих тысяч кандидатов в Особую бригаду, – вполне наблатыкался говорить на языке среднерусских осин, но оставался бесконечно далек от понимания некоторых идиоматических выражений.

– Смотри в оба, Чарли! – откликнулся командир. – Здесь может оказаться полным-полно «стекла», береги пятки…

– Эст, сэр!

Вспомнив о «стекле» – специальных прибрежных минах-ловушках, – Колычев хотел было смачно сплюнуть за борт, но вовремя спохватился. Десбот накрывал силовой пузырь – отличная штуковина, генерируемая бортовым механоргом, прекрасно защищавшая от снега, несомого ураганным ветром, ледяных брызг и даже пуль, но странным образом не предохранявшая от холода. Плевок мог распластаться этакой неэстетичной кляксой прямо на уровне командирского лица, что вызвало бы нежелательные ухмылки на лицах подчиненных. Перед началом операции солдат должен думать только о деле, а точнее – не думать ни о чем.

Капитан посмотрел на своих «пингвинов». Все в порядке. Ребята энд девчата всех цветов кожи, но одинаково черно-белые в маскировочных комбезах – кто воображает, что Антарктика круглый год бела, словно невеста, гот неисправимый романтик – сидели в два рядочка вдоль бортов, рассеянно глядя в пустоту Они уже вошли в боевой транс, и теперь их сможет остановить только несовместимое с жизнью ранение. Но он, капитан Колычев, на го и командир, чтобы не допустить этого.

«Утлое суденышко» взлетело на очередной пенный гребень, ухнуло в пустоту и заскрежетало днищем по гальке. Водометные струи за кормой как отрезало. Колычев взглянул на хронометр, потом – мельком, ибо знал местность наизусть, – на спутниковую планшетку.

– «Пингвины», слушай мою команду! Направление движения зюйд-зюйд-вест. Впереди – разведтройка, замыкает «похоронная команда». Молчание в эфире. Атака на объект в шестнадцать ноль-ноль. Задача вам известна. Пошли!

Он отключил пузырь, и «пингвины» высыпали на негостеприимный берег Королевы Мод, как смертоносный горох. Трое разведчиков тут же канули в снежной круговерти. Остальные, выдержав дистанцию, выдвинулись следом. Колычев шел с «похоронной командой». Какой шутник назвал так замыкающую тройку, уже не дознаться, но зловещее прозвище прижилось, и командир стал употреблять его наравне со всеми, отлично осознавая жизненную необходимость неофициальной лексики, особенно в боевых условиях.

Два часа, отпущенных планом операции на достижение объекта, прошли без сучка, без задоринки. Никто из «пингвинов» не сверзился в припорошенную снегом трещину, не затерялся в пурге, даже не сбился с шага. Без пятнадцати четыре пополудни разведчики доложили об обнаружении объекта в зоне прямой видимости, и Колычев объявил привал.

Буран продолжал бесноваться. Видимость была, хуже некуда. Единственным напоминанием о божьем свете служил багровый глаз низкого солнца, проглядывающий порой сквозь снежную кутерьму. Полярный день, блин… Колычев бы предпочел ясную морозную ночь, но выбирать не приходилось.

Пошли!

«Пингвины», растянувшись в цепь, стали окружать объект. Собственно, из всех построек Санаэ пригодным для жизни оставался лишь небольшой балок, вряд ли вмещающий больше дюжины человек. По крайней мере, так гласили данные спутниковой термической разведки.

Ладно, пора выкуривать гадов.

Капитан дождался, пока стрелка старого доброго командирского хронометра доскачет до верхней точки циферблата, откинул предохранительную крышечку со стартового пульта, что прикреплялся к левому запястью, и нажал на гашетку. План операции предусматривал предварительную артподготовку, хотя сам Колычев предпочел бы тихое проникновение в помещение вражеской базы, снятие часовых, отключение сигнализации и обезвреживание растяжек. Кстати, таким образом было бы проще брать «иблисов» живьем, но приказы не обсуждаются. Во всяком случае, не перед боем.

«Стартер» коротко блеснул зеленым. Это означало, что в километре отсюда прямо из десбота стартовала ракета с шоковой боеголовкой. При этом бот как транспортное средство переставал существовать. Но это не имело значения. Никто и не собирался отходить морем…

Ракета должна была взорваться в нескольких метрах от балка, взрывной волной, ослепительной вспышкой и диким грохотом, усиленным благодаря особым акустическим компонентам заряда, выкурить моджахедов из их убогого укрытия, ослепить и оглушить, привести в невменяемое состояние, а заодно и обезвредить все их охранные системы. Вот тогда-то «пингвины», черно-белыми призраками возникающие из полярной метели, и возьмут недобитков тепленькими. Живыми. По возможности…

Ага, пошла, родимая!..

Задрав голову, командир проводил взглядом пронзившую буранную мглу «Стерву» – тоже неофициальное, но уж больно меткое название для этой милой штучки – и первым нарушил радиомолчание:

– Внимание! Стерва в гостях! Начинаем!

Блямснуло – иного слова и не подберешь. На мгновение стало светло. Даже слишком. Адским громом, в котором особенными «звенящими» нотами прорезывались те самые акустические компоненты, скрутило нервы в тугой жгут. А ведь на ушах Колычева и всех его бойцов сидели плотные наушники; что ощутили «иблисы», трудно даже представить. Недаром в спецификации «Стервы» было обозначено, что световые и звуковые эффекты, возникающие при детонации боезаряда, аналогичны тем, что сопровождают ядерный взрыв малой мощности. И наконец, пошла ударная волна…

Колычевские бойцы не стали дожидаться приказа к атаке. Едва из развороченного балка начали выскакивать черные, шатающиеся фигуры ультриков, «пингвины» хватали их, как кур, разбегающихся из обрушившегося курятника. Или свиней, что больше подходило к ситуации. Капитану оставалось лишь принимать короткие доклады и вести счет. «Иблисы» почти не сопротивлялись. Операция шла как по маслу.

Это-то и не нравилось Колычеву. Сердце чуяло недоброе. Не могут прожженные бандиты, уцелевшие во время Великой Зачистки, сдаваться практически без боя. Капитан цепким взглядом окинул руины балка. Ничего необычного. Груда гофрированного дюраля, клочья теплоизоляции, обломки двухъярусных нар, какое-то тряпье, уже занявшееся дымным, вонючим пламенем от вывалившихся из опрокинутой печки раскаленных топливных брикетов.

Это ж сколько «термитника» запасли, сволочи… Не-ет, тут все чисто…

Капитан повернулся к жалким развалинам «вражеской базы» спиной. И напрасно. Заслышав неясный скрежет, грохот опрокинутого кровельного листа и совершенно отчетливый сухой сдвоенный щелчок, Колычев не стал оборачиваться. Чтобы уйти с линии выстрела, он кинулся на снег, перекувырнулся через голову, срывая с плеча верный «калаш», и только тогда повернулся к неведомому противнику лицом.

Увиденное заставило его – даже его! – на секунду утратить ощущение почвы под ногами. Среди обломков балка стоял высокий, чертовски мускулистый парень, коротко стриженный, голый по пояс и почему-то в солнцезащитных очках на широкоскулом лице. В каждой ручище он держал по допотопной американской «М-16», неторопливо поводя из стороны в сторону утолщенными стволами. Во всей его позе, в четко очерченной потусторонним свечением снега рельефной фигуре сквозила непоколебимая уверенность в собственной мощи и непобедимости. Все звуки и краски мира поблекли для капитана. Он почувствовал необъяснимый, какой-то детский восторг и трепет перед этим видением из прошлого.

Боже, где я мог его видеть?..

– Что за срань?! – спросил глава Комитета начальников штабов генерал-лейтенант Скрябин, тыча тупым ногтем в монитор. – Где я мог его видеть?

Он выжидательно посмотрел на других участников совещания, коих было ровно двое. В окнах обширного кабинета сияла безмятежная синь над Гудзоновым заливом.

– Это ведь этот… – начальник контрразведки Особой бригады генерал-майор Булыга в смущении поскреб лысину, – как бишь его… Термометр, кажется…

– Кто-кто?

– Терминатор, – поправил Александр, оглаживая огромного котяру, примостившегося у него на коленях, черного с белой кисточкой на хвосте. – Персонаж Арнольда Шварценеггера в одноименном фильме. Видели, наверное, в детстве…

– Постойте, это какой Шварценеггер?! – пробормотал ошарашенный Скрябин. – Сорок четвертый президент США?

– Он самый, – кивнул Александр.

– Начинал как популярный киноактер, – встрял оправившийся от конфуза Булыга, – потом стал губернатором Калифорнии, сумел провести поправку, разрешающую американцам, уроженцам других стран, баллотироваться на высший государственный пост…

– Знаю-знаю, – отмахнулся Скрябин. – Вы мне скажите, как он туда-то попал? Персонаж этот… Терминатор, мать его… Вы мне что, киношку крутите? – «Мортал Комбат» сокрушенно покачал сединами. – Дожил, – горько добавил он. – И так благодаря вашим стараниям я на старости лет сделался генералом без армии, а теперь командир элитного спецподразделения мне заместо отчета туфту какую-то впаривает! За кого вы меня держите!

Александр смотрел на взъярившегося Степана Егоровича с искренним сочувствием. Мафу – тоже. Бравого боевого генерала, превратившегося волею судьбы и корпорации «МС» в большого международного чиновника, нетрудно было понять даже коту. Дряхлый Шварценеггер, вместо того чтобы спокойно сочинять мемуары на своей калифорнийской вилле, омолодился и вступил в ряды ультралуддитов, деяния которых сам же неоднократно публично порицал. Кто же поверит в такую чушь? Да только престарелый Терминатор тут совершенно ни при чем…

– Простите, Степан Егорыч, – мягко сказал Александр. – Разумеется, это не Шварценеггер. Это даже не человек.

– Мр-р, – подтвердил кот.

– А кто же? Пришелец!

– Механтроп, – ответил Александр, стараясь не волноваться, иначе сработает блокировка эмодрайвера. – Антропоморфная версия биомеханического организма. Видимо, изготовлен в одном из филиалов корпорации. Разумеется, неофициально.

– Тэк-с, – проговорил Скрябин. – Значит, в нарушение резолюции Совета Безопасности о недопустимости производства кибернетических андроидов и их аналогов…

Все-таки в бывалом вояке чиновник укоренился основательно, что не могло не радовать. Впрочем, чиновники скоро тоже станут не нужны, ни большие, ни малые. До критической точки оставались считание месяцы. Что тогда произойдет, никто не мог с полной уверенностью предсказать. Разумеется, они с Серго прогоняли разные модели, от идиллической «Свежий воздух» до кошмарной «Хорек в курятнике», но в силу закона о невозрастании социальной энтропии, скорее всего, осуществится самый скучный прогноз. Тем более что Ирма – Иркина матрица, как невесело, с искренней болью пошутил когда-то Кир, – еще долгие годы останется безгласной, до тех пор, пока совокупное население фаланстеров не совпадет с очертаниями всей человеческой популяции процентов на девяносто.

– Я так и не понял, Булыга, – ревел все еще возмущенный Скрябин, – Колычев взял этого вашего Терминатора или нет?

Мафу лизнул хозяина в губы. Александр сообразил, что отвлекся и пропустил какую-то часть разговора.

– Взяли, Степан Егорыч, – с успокоительной твердостью ответствовал контрразведчик. – Правда, по частям… Скоро доставят.

Это он точно выразился, именно по частям.

Александр с непривычной еще легкостью скользнул в киберпространство. Монитор начальственного терминала давал картинку лишь в узком диапазоне частот. Обычная цветная трехмерная, с хорошим звукорядом, она не позволяла ощутить ни шершавого прикосновения кристалликов снега, несущегося со скоростью курьерского поезда, ни тяжести пластозного бронежилета, ни холода оружейной стали.

Доктор наук Александр Юрьевич Неверов, разработчик первой теоретической модели биомеханического организма, нынешний глава «Механорг Систем», злейший нарушитель резолюции СБ о недопустимости андроидов, кибернизированный организм экстра-класса, Наладчик – запросто совместил свое сознание с голографической моделью сознания капитана Колычева, записанной во время проведения операции под кодовым названием «Антарктида офф лайн». И теперь залег в снегу, глядя на воскресшего героя детских грез, уже без немого восторга и изумления, но лишь с холодной решимостью бойца.

Терминатор стрелял по-македонски, с двух рук. «М-16» в его лапищах изрыгали свинцовые плевки, но, к счастью для капитана, не прицельно. Колычева задело лишь пару раз. Одна пуля скользнула по шлему, сорвав антенну, другая ткнулась в наплечник, расплескавшись раскаленной кляксой по броне. Словно плевок на силовом пузыре… Кто-то за спиной командира «пингвинов» отчаянно завопил по-арабски, но тут же захлебнулся собственной кровью. Потом еще один. И еще. Не было смысла оборачиваться, чтобы понять, что Терминатор расстреливает моджахедов.

Которых надо взять живыми!

Несколько трассеров прочертили буранную полумглу и скрестились на силуэте Терминатора. «Пингвины» вступили в бой, дабы защитить этих свиней-«ибли-сов», – чего только не бывает на свете. Но легендарный киборг-убийца, как ему и положено, устоял. Колычев отбросил совершенно бесполезный в этой ситуации «Калашников» и потянул из-за спины модифицированную «Иглу». Поднялся на колено, уложил ракетомет на плечо. Целиться не было нужды.

– Аста ла виста, бэби, – прохрипел капитан саму собой пришедшую на ум броскую фразу.

– Саша… Неверов! Что с тобой? Тебе плохо?

Александр непонимающе посмотрел на нависшие над ним блестящие пуговицы и ряд орденских планок. Потом увидел мундирное плечо с восседавшим на погоне обладателем пронзительно-синих глаз и белой кисточки.

– Да, Степан Егорыч, – пробормотал он, – вернее, нет… Я себя прекрасно чувствую… Просто задумался…

На сетчатке глаз медленно таял образ взрывающегося Терминатора и почему-то видение прижимающегося к опрокинутой снежной пустыне, словно муха к потолку, десантного дельтаракетоплана.

– Смотрю, посинел, как покойник, – с облегчением говорил генерал-лейтенант. – Думал, у тебя инфаркт…

Если бы инфаркт. У меня теперь даже желудочных колик не бывает. И не будет еще неопределенно долгое время.

– Со мною все в порядке, Степан Егорыч. Просто напомните, на чем вы остановились.

– Да мы тут с контрразведкой, признаться, тоже отвлеклись, – смущенно улыбнулся Скрябин. – Возобновили старый спор. Вот ты, Саша, человек ученый, рассуди нас. Я утверждаю, что мы совместными усилиями строим на планете самый настоящий коммунизм, прадедами нашими завещанный. Ну не капитализм же?..

Последняя реплика предназначалась недоверчиво ухмыляющемуся Булыге.

– Не капитализм, согласен, – ответствовал тот. – Но и не коммунизм тоже.

– Ну а ты, профессор, что думаешь? – с надеждой в голосе обратился генерал-лейтенант к Александру.

– Я думаю, настоящий коммунизм здесь будет лет через сто – сто пятьдесят, – ответил Александр. – А с капитализмом покончено, это уж точно. Данную акцию мистера Гопкинса одобряю, и тому подобное…

– Какого еще Гопкинса? – сощурился Булыга. – Наркобарона?!

– Нет, не барона, – улыбнулся Александр. – Это цитата, из старой детской книжки.

– А-а-а, – разочарованно протянул контрразведчик.

Да, именно цитата, как и все, чем мы занимаемся. Одна огромная цитата из любимого детского чтива, воплощенная в жизнь…

– Таварисч дженерал, – прошелестел в интеркоме голос скрябинского референта, лощеного американца с прилизанной прической, словно выскочившего из древнего черно-белого фильма про язвы отмирающего капитализма – Только что сообщили: «Птерозавр» с пленными и участниками операции благополучно приземлился на Платформе.

– Благодарю, Дженкинс, – пророкотал Скрябин и, оборотясь к собеседникам, заговорщически подмигнул. – Ну, господа, строители светлого будущего, полетим-ка посмотрим, что там наловил наш Колычев.

Я иду, Алан, подумал Александр, вставая. Я буду очень скоро. Мне обязательно нужно посмотреть тебе в глаза… Если только твой Терминатор не уничтожил тебя одним из первых…

«Мр-р-р…»

2

«Мр-мр-мр-р…»

Чего это он распелся?..

Хорошо ему, разбойнику, когда хозяину плохо!..

Господи, как мутор-р-рно мне… Мафусаил хренов… Вечный жид… Агасфер… Нет, стоп, при чем тут Мафу? Он-то как раз в полном ажуре… Вишь как мырчит…

Наладчик отверз неподъемные веки, хотя мог бы и не отверзать. Мог бы окинуть окрестности сразу со всех точек единым взором. Но нельзя. Следовало чтить заветы давно покинувшего земную юдоль Серго – как можно чаще давать пищу мозгу посредством обыкновенной сенсорики, а мышцам, кстати, больше реальной нагрузки. Иначе не успеешь глазом моргнуть, как атрофируется в тебе все человеческое. Да и ладно бы только мышцы или, например, зрение, но и интуиция, нюх на опасность, способность принимать нестандартные решения, иррационализм…

И еще – способность чувствовать, в смысле любить. Нельзя же помещать всю свою привязанность в кота, даже если это метакот! Женщиной не мешало бы увлечься, поухаживать, похандрить, пометаться, чтобы седина в бороду, а бес, наоборот, в ребро… Ага, разогнался… Тебе уже не сто и даже не сто пятьдесят, чтобы безнаказанно подключать эмодрайвер, когда левая нога захотела… Или не нога, а другой орган… гм…

А девчонка, между прочим, прехорошенькая. Худенькая, но сложена крепко, по-спортивному. Русоволосая и светлоглазая, но без этой кукольной синевы очей, присущей некоторым блондинкам. Бойкая. Представилась как Агнесс.

Наладчик понял, что нежданная гостья ему нравится. Вопреки блоку эмоций.

Мафусаилу, кажется, тоже…

Вот ведь сладкая парочка, ревниво подумал Наладчик.

Агнесс, что-то напевая, покачивалась в кресле-качалке на веранде. А метакот, словно заправский кот-домашний-средней-пушистости, подремывал на стройных, едва прикрытых халатиком девичьих коленях и подмурлыкивал. В такт. Не фальшивя. Сканируя прищелицу потихоньку…

Интересно, а она это замечает? Вряд ли…

В этой картинке столько было домашнего, давно забытого, или, вернее, запрещенного к воспоминаниям, что Наладчик ощутил неотложную потребность встряхнуться. Физически взбодриться. Дать мышцам настоящую нагрузку. И не здесь, не в приусадебном саду и даже не на окрестном всхолмье, заботливо приглаженном и причесанном соседями – фанатами ландшафтного дизайна, а где-нибудь в диком по-настоящему месте, где много холодной соленой воды и… не виртуальной опасности.

План созрел мгновенно. Оставить гостью и мелкие текущие дела на попечение кошачьего патриарха – нечего, понимаешь, безнаказанно мурлыкать на девичьих коленях, – а самому смотаться куда-нибудь в море Баффина. Ну вот хотя бы в воды, что омывают мыс Йорк. Порезвиться на траверзе означенного мыса, в теплой компании гренландских китов. У них сейчас детеныши вылупляются. А значит, эти в остальное время вполне мирные животные отнесутся к появлению чужака крайне негативно.

Но человек предполагает, а кот располагает… Мягкая, но скрывающая стальные когти лапа почти неощутимо коснулась плеча.

Господин Мафусаил, собственной виртуальной персоной. Явился, не запылился. Что скажешь, вернее – покажешь?

Нервно подергивая кончиком хвоста, Мафу поделился результатами сканирования.

Генотип… Фенотип… Общее состояние здоровья… Все – на пять с плюсом. Не беременна…

Ох, ну и прохвост же этот хвостатый супер!..

Дальше… ЦНС, спинной мозг, основные отделы головного мозга…

Ну и чего тебе не нравится? Отличный экземпляр! Годы и годы кропотливой реабилитационной евгеники не пропали даром. Здравствуй, племя молодое и здоровое…

Дальше… Тип подключения к индивидуальной рационализирующей матрице – Ирме то есть – не установлен… Постой-постой, что значит «не установлен»? Ну-ка увеличь эту область… Платы небесные! Это кто же так варварски расковырял?!

Наладчик ощутил явственный холодок вдоль спины, словно уже окунулся в ледяные воды близ мыса Йорк или подсоединился к фризеру во время профилактического тестирования.

Вот так птичка, по имени рыбка…

Мафу, которому не понравился немой крик хозяина, передавшийся по цепи обратной связи, сорвался с колен девушки и канул в сад. При этом Агнесс взвизгнула от боли – на прекрасных ее коленях вспухали багровые царапины.

Наладчик вздохнул, вернулся к первичной реальности и отправился на розыски аптечки. Не все же напичканы наномедиками по самые уши…

Девушку он обнаружил уже в саду, старательно слюнявившую большой лист подорожника.

– Я бы не советовал использовать подорожник, – сказал Наладчик.

– Почему?

Она вскинула на него серые серьезные глаза.

– На нем гораздо больше микробов, чем на когтях этого разбойника.

Наладчик кивнул в сторону кота, выглядывающего из-за яблоневого ствола.

– Вот дезинфицирующий раствор, вот органолептик. Обработайте, и через полчаса и следов не останется.

– Ну, раз уж вы предлагаете помощь, – кокетливо улыбнулась девушка, – то доведите дело до конца.

– С удовольствием!

Наладчик активировал сервисную сеть, простирающуюся и за пределы дома. Прямо у ног гостьи выросло, вернее, сплелось из высокой травы удобное кресло.

– Ого! – не удержалась Агнесс. – А оно прочное? – Девушка осторожно потрогала спинку.

– Вас выдержит, – ответил Наладчик. – Это, в общем, не совсем трава, скорее ее полимерный модификат. Садитесь и приступим.

Агнесс опасливо опустилась в травяное кресло. Убедившись в его прочности, она вытянула пострадавшие ноги, обнажив их до самых бедер.

Похоже, меня пытаются соблазнить, хмыкнул Наладчик мысленно; да ты, голубушка, не шпионка, часом?.. Это было бы весьма пикантно. Я к ним Вига, они ко мне эту диву. В точном соответствии с правилами холодной войны…

Опустившись на корточки, он стал аккуратно обрабатывать царапины. Мафу бесшумно возник из пустоты и пристроился рядом, пяля на свою жертву синие бесстыжие глазищи.

– И как же так случилось, Агнесс, – как бы между прочим поинтересовался Наладчик, – что вы оказались в моей скромной хижине? Перепутали код?

Ну, голубушка, только соври… Ты ведь знать не знаешь о такой штуковине, как семантический расщепитель лжи. Принцип коего гласит: во лжи гораздо больше правды, нежели в заведомой правде…

– Heт, Шур, я не перепутала код, – честно ответила девушка. – Я его даже не набирала. Его и набирать-то было не на чем… Просто дверь с надписью «Эвакуатор». Я открыла, а за ней марево такое, словно воздух горячий. Я даже подумала, что и там горит, но марево оказалось холодным. Тогда я поняла, что это многовекторная телепортационная установка, и позвала ребят…

– Так вы были не одна?

– Нет, не одна, – помотала русой шевелюрой Агнесс. – Со мною были еще мои друзья. Эми, Морж, Базз и Сом. Это те., кто остался…

– А остальные? – спокойно, как на дознании, продолжал Наладчик, хорошо понимавший причину разговорчивости гостьи.

– Остальные улетели на «Птерозавре»! – с жаром откликнулась девушка, зачарованно глядя в сузившиеся до предела зрачки Мафусаила. – Это такой старинный космический корабль… На Фобос, выручать Люца и Бена – это тоже наши друзья… – Агнесс хихикнула. – Дурачки, вздумали с самой Ирмой воевать! Представляете? Ирма там их и заблокировала, а наши, ну то есть Хо с Лиз, Орфа со Стаком и Сирил с Кирком, помчались этих дурачков вытаскивать… Да, забыла, с ними еще и новенький полетел, Виг, кажется…

ТАК!

– …А у нас пожар случился… Ну не сам собой, кто-то нас сверху поджег. Орбитальным термазером!.. Знаете, есть такие, для глубинного бурения?.. Так вот, у нас все горит, наверх не выбраться… и пришло мне в голову, что надо спасаться через этот эвакуатор… Так я у вас и оказалась…

Агнесс говорила уже медленнее и тише. Сознание ее все глубже погружалось в трансовое состояние.

Ладно, поспи, голубушка… А ты, патриарх кошачий, брысь… Дорвался, Вольф Мессинг хвостатый… Лучше позаботься о том, чтобы гостья хорошо отдохнула, и побыстрее. У нас с тобой сейчас будет много работы…

Исполнительный Мафу прыснул в сторону веранды. Через пару минут он вернулся в сопровождении четверки серворгов. Биомехи трепетали пред кибернизированным котом, он им казался кем-то вроде младшего божества. А обладатель хвоста с белым кончиком знал это и с наслаждением повелевал оргами. Под его чутким руководством сервы нежно подняли девушку упругими щупальцами и плавно, как величайшую драгоценность, понесли в дом.

За что хвататься в первую очередь, ума не приложу? Виг в Космосе на допотопном корыте. Эти дурачки, трикстеры, прыгнули через многоректорник кто куда… Надо срочно найти точки выброса, может, еще удастся кого-нибудь спасти… Эх, Ирма, Ирма, и как ты позволила им чипы удалять? Так-то ты понимаешь машинную этику?! Робот не может причинить человеку вред или своим бездействием допустить… Тьфу!..

– А вы такой милый, Шур, – пробормотала уносимая прочь Агнесс. – Не то что этот дуболом, Морж…

Глава седьмая

ЛИКОМ ЧЕРЕН И ПРЕКРАСЕН

1

Дротик скользнул по меридиану и косо воткнулся в бледно-зеленую макушку Северного полюса Красное оперение выглядело теперь связкой флажков, укрепленных на макушке планеты некими смельчаками.

Люц хмыкнул, скептически разглядывая творение рук своих.

Все северное полушарие Марса было утыкано такими «флажками». При небольшом усилии можно было вообразить, что они и впрямь установлены отрядами завоевателей среди руин взятых с боями крепостей и на вершинах немногих уцелевших башен в разграбленных городах. Но, увы, до настоящих завоеваний еще далеко, а испорченный глобус в холле туристического центра «Стикни», представляющего собой конструкцию из четырех вертикальных, стометровой высоты цилиндров, соединенных тоннелями-перемычками, расположенную в одноименном кратере, – был всего лишь испорченным глобусом, не более…

– Люци…

Люц стремительно обернулся, готовый облить наглеца надменным хладом.

– …фер, – поспешно договорил Бен. – Ну не получается у меня ничего…

– Что не получается? – Люц презрительно сощурился.

– Наладить устойчивый канал… Все время помехи на подстроечных частотах.

– Ты же клялся, что основные пароли телепорта у тебя в руках! – медленно процедил сквозь зубы Люц. – А теперь у тебя хватает наглости говорить, что не можешь обеспечить разовую переброску!

– Не могу Люци… фер… То есть не могу гарантировать, что на финише мы не окажемся в виде фарша…

– Если через час канала не будет, – тихо, но веско сказал Люц, – я превращу тебя в фарш и без всякого телепорта. Понятно?

– Понятно, – кивнул Бен и, понурившись, вернулся к развороченной панели телепортационной установки.

Люц встал из кресла, сделал несколько шагов по холлу, громко чавкая ворсистыми подошвами «лунных мокасин».

Повсюду царил страшный разгром. Зияли дыры на месте плит потолочного покрытия, которые Бен оторвал, чтобы добраться до коммуникаций. Из этих дыр неожиданно показывались и тут же прятались, словно навязчивые призраки, белесые клубки оптического волокна. Одно из кресел, полукольцом охватывающих марсианский глобус, было вырвано с корнем и теперь медленно дрейфовало в воздушном потоке, окруженное роем каких-то обрывков, пластикового крошева и пыли.

Люц подошел к обзорному окну. Из него можно было наблюдать величественную панораму поверхности некогда красной, а теперь уже скорее желтой планеты. Овощи-туристы особенно ценили вид на Долину Маринера, по сравнению с которой знаменитый Колорадский каньон – просто большая трещина, а одной из главных достопримечательностей Долины почитали утренние туманы в Лабиринте Ночи. Но Люцу было не до любования красотами, тем более что под самым окном, на гребне кратера, торчала спрутообразная туша эринии, и ее фотофоры, казалось, зловеще поблескивали в лучах восходящего над Фобосом Солнца.

– Проклятие, – пробормотал Люц, – заперли, как мыша в норе… Еще этот идиот Хирург возится уже вторые сутки, и все без толку…

Досада самозваного Люцифера была вполне объяснима. Хитроумный план трещал по швам. Даже эффектной демонстрации виртуальной атаки на Хутор не получилось. Видимо, Ирма успела блокировать какую-то часть внедренных в нее трикстерских терминалов… Да и черт бы с ней, с этой показухой! В любом случае – Люц был почти уверен в этом – цель демонстрации достигнута и «друзья» уже разделились на два лагеря: на тех, кто с ним, и тех, кто против него.

Вероятно, прямо сейчас трикстеры спешат на помощь своему… командиру, вождю, повелителю? – да, именно повелителю! – и наверняка это самые сильные, самые решительные из них, а значит, самые достойные. Остальные же отныне не могли представлять для Люцифера ни угрозы, ни элементарного интереса. Хуже выходило со второй и главной частью плана.

Нанеся удар по святая святых Ирмы, Люц рассчитывал, что тот, кто управляет ею, обнаружит себя. В том, что Ирма не функционирует сама по себе, что кто-то обязательно должен ею командовать, Люц не сомневался. Три миллиарда овощей-потребителей, полтора миллиарда механоргических кланов, несколько миллионов терминалов, рассредоточенных по всей Солнечной системе, сотни тысяч биотехнологических фактории, десятки тысяч поселков-фаланстеров на Земле, тысячи операционных модулей, сотни эколокусов, десять колоний на Марсе, семь Узлов на родной планете – все это объемлет единая инфосфера, неизвестно почему называемая Ирмой. На вершине пирамиды должен кто-то быть: Главный и Единственный, Тот, у Кого Власть и Сила.

Сколько Люц себя помнил, он преклонялся перед этим могущественным Неизвестным, а с какого-то момента стал мечтать о том, чтобы свергнуть Его с головокружительной вершины и воцариться самому. Это было как пророческий сон, мгновенное озарение, вспышка ослепительной ясности, от которой похолодели веки и заломило в затылке. Юный Люциан Горбовски, обитатель фаланстера Малая Пеша, крохотный атом трехмиллиардного овощевечества, осознал себя Люцифером – ангелом, восставшим против бога-анонима.

Дальнейшее было делом техники. Скитаясь по Виртуалу в поисках единомышленников – а в начале пути к вершине даже восставшему ангелу нужны единомышленники, – Люц наткнулся на занятный блог, содержащий помимо схемы удаления чипа связи призыв присоединиться к некоему мистеру Холмсу, а также телепортационный код места обитания этого самого мистера.

И вот минуло без малого пятнадцать лет. Пройден огромный путь. Собрана неплохая команда – пусть даже наполовину состоящая из никчемных болтунов вроде Стака или Базза. Нащупаны слабые места инфосферы. Найдено сверхоружие, о котором не подозревает даже Ирма. Нанесен первый демонстрационный удар. Осталось только обнаружить Неизвестного и уничтожить Его. Но вот закавыка. Бог-аноним ничем не выдал себя, хотя блокировка турцентра «Стикни», несомненно, Его рук дело…

А тупица Бен не в состоянии наладить телекатапульту остронаправленного действия!..

Люц, ощутив прилив неуправляемой ярости, схватил медленно перемещающееся над полом кресло и со всего размаха запустил им в истыканный дротиками глобус. При этом, несмотря на мокасины, самого Люцифера отбросило назад, на панорамное окно, в которое лупили приглушенные светофильтрами лучи бешеного фобосианского Солнца.

Бен испуганно обернулся и замер, держа молекулярный паяльник в правой руке, а катушку углеродной нити в левой.

Осколки взорванной красной планеты со свистом резали воздух, а на фоне ослепительных иссиня-белых лучей замерла в пустоте сжавшаяся, словно пантера перед прыжком, черная фигура Люцифера.

Сом очнулся от того, что чей-то влажный шершавый язык раз за разом облизывал ему руку. Грузное тело историка онемело, оно лежало на чем-то неудобном, состоящем из твердых округлых предметов разной величины. На губах ощущалась соль, а уши закладывало от тяжкого грохота, словно рядом велась пушечная пальба.

«И какой кретин насовал мне в матрац камней?» – подумал он, открывая глаза.

Нечто громадное, покрытое свалявшейся белой шерстью заслоняло обзор. Звериный язык, жесткий, как наждачная бумага, снова прошелся по кисти.

– Хватит, Аякс, – пробормотал толстяк, мутным после обморока взором всматриваясь в «собачью» морду, что упрямо тыкалась ему в тыльную сторону ладони, – встаю уже…

В ответ раздался сдавленный рык, и Сома обдало волной мерзкого запаха. Слабость с историка как рукой сняло. Обмирая от ужаса, он вскочил и тут же понял, что находится не у себя, в домишке, близ Новгородского кремля, на отшибе фаланстера «Садко», а на берегу какого-то обширного водоема, скорее всего, моря.

Серые, в желтоватых барашках пены, тяжелые волны с грохотом накатывались на берег. Поодаль чернели неприветливые голые скалы. Всего в нескольких шагах от изумленно озирающегося человека стоял громадный зверь, принять которого за добряка-сенбернара по кличке Аякс можно было только в полуобморочном состоянии.

Стараясь не выпускать полярного медведя из виду, Сом начал пятиться в сторону скал.

– Хороший мишка… мишка хороший, – как заклинание повторял толстяк.

«Мишка» шумно зевнул, равнодушно посмотрел в сторону «ускользающей добычи» и потрусил вдоль береговой кромки, расплескивая широкими массивными лапами соленые лужи. Похоже, человек его не интересовал.

Сом споткнулся о подвернувшийся камень, с размаху сел на гальку и облегченно расхохотался. Ему стало стыдно за свой испуг. Ведь даже овощам-малолеткам известно, что ни одно более-менее крупное животное, будь то рыба, рептилия или млекопитающее, никогда не нападет на человека. Об этом заботятся механорги-охотники, основная задача которых заключается во вживлении в черепные коробки каждой особи, достигшей опасного для хомо возраста, специальных чипов.

«Нет, – подумал историк, отсмеявшись, – все-таки мы живем в очень хорошем, восхитительно безопасном мире… Не то что раньше, когда правили эти, как их, Гилтер… Гемлир… Черт, не помню… И чего только нам неймется…»

Но эту важную мысль тут же заслонила другая.

– Мгм, куда это меня занесло? – проговорил Сом. – И каким, спрашивается, образом?..

Куда занесло, можно только догадываться. Вариантов, впрочем, было немного. Аляска, Евразийский Север, Гренландия… Один из полярных эколокусов – заповедная зона, на тысячи квадратных километров ни одного фаланстера. Разве что отдельно стоящее поместье? Что-то такое о поместье на берегу моря Баффина Сом слышал, но вот что?..

Ответить на второй вопрос – каким образом, – как ни странно, оказалось проще. Однажды, краем уха, Сом слышал разговор между Люцом и Кирком. Они обсуждали что-то непонятно-техническое, и в памяти углубленного в прошлое историка застряло только упоминание о некоем «телепорте-эвакуаторе», который «может отправить куда угодно и в каком угодно виде».

Вспомнив об этом, Сом поднялся и начал себя внимательно осматривать. Все ему принадлежащее вроде было на месте, а во внутреннем кармане бесформенной, выцветшей куртки, на которую девчонки-трикстерши без слез смотреть не могли, даже обнаружилось нечто новенькое. Во всяком случае, толстяк не помнил, чтобы среди его вещей была такая штуковина.

Сом недоуменно рассматривал находку, пытаясь понять ее назначение. Первое, что ему пришло в голову, когда он извлек на свет божий небольшой, но ощутимо массивный диск, – золотая пуговица, вроде тех, что служили украшениями старинных мундиров. Догадку вроде бы подтверждал и металлический жирный блик, который «пуговица» отбрасывала в Свете неяркого северного солнца, и выпуклый орнамент на «лицевой» стороне, напоминающий какой-то герб. Однако оборотная сторона диска была совершенно гладкой, такую «пуговицу» не пришьешь к мундиру.

Со вздохом сожаления историк вынужден был признать, что в руке у него не археологический артефакт, а вполне современный прибор. Вот только какой?..

Зажав диск между большим и указательным пальцами, Сом поднес его поближе к глазам, чтобы рассмотреть с ребра. При этом «золотая пуговица» попыталась выскользнуть у него из пальцев. Сом сжал находку сильнее. Раздался тихий мелодичный звон, разноцветные лучи брызнули во все стороны. От неожиданности Сом уронил диск и отшатнулся. Призрачная фигура дюжего молодца в остроносых туфлях, широких штанах и короткой жилетке на могучем торсе выросла прямо из «пуговицы» и с укоризненной улыбкой покачала большой головой, обмотанной восточным тюрбаном.

«Ай-яй-яй, малыш, – проговорил призрак. – Разве можно бросать волшебный талисман на пол? Разве мама не говорила тебе, что Джинни всегда готов прийти на помощь?..»

– Ух ты!..

Таинственная находка была обыкновенной джиннкой – полуигрушкой-полуприбором, позволяющим родителям отслеживать все перемещения малыша, контролировать его поступки без навязчивой опеки, получать оперативную информацию о состоянии здоровья и настроении своего чада. Кроме того, джиннка, поддерживая постоянный контакт с ребенком, прививала ему навыки виртуального общения с Ирмой, ведь чип вживлялся только с шестилетнего возраста. Так, сами о том не подозревая, маленькие «трикстеры» медленно, но верно превращались в овощей.

Сом подобрал диск и хотел было его выключить, но, подумав, решил задать всемогущему джинну вопрос, ведь помимо прочего джиннки еще и удовлетворяли естественное любопытство детей.

– Слушай, Джинни, – проговорил он нарочито писклявым голосом. – Ты не знаешь случайно, где это мы очутились?

Голографический призрак, прищурившись, стал оглядываться, потом задумчиво приложил ко лбу толстый палец. Сом понимал, что хитроумный прибор маскирует таким образом сеанс связи с Ирмой, но пробудившаяся вдруг детская вера в чудо оказалась сильнее этой взрослой убежденности. Он понял, что ждет ответа с нетерпением.

«Есть такой чудесный остров, малыш, – объявил наконец Джинни, – называется он Гренландия. Здесь живет множество добрых зверей и птиц, но тебе пора домой, к мамочке…»

Сом не стал сообщать доброму джинну, что мамочка его живет далеко отсюда, а выключил болтливый приборчик, причем получилось у него на этот раз без особого напряжения, словно он и впрямь вернулся в детство.

– Итак, выходит, все-таки Гренландия… – пробормотал Сом, осматривая окрестности уже новым, более осмысленным взором. – Очень хорошо, осталось тишь добраться до ближайшего фаланстера или… до поместья…

Он вдруг вспомнил, кому принадлежит поместье в Гренландии. Море Баффина Китовая ферма «Нарвал». Владелец – Кирк Дуглас…

2

Вырвались!

Прыжок в ничто удался на славу…

Тайком от Хо я отер с чела трудовой пот.

«Птерозавр» двигался по инерции, автоматически корректируя курс при помощи гироскопов. Тень Кольца лежача на земных облаках, и казалось, что дельта-ящер мчится по широкополосной магистрата, наподобие Трансгобийской, как если бы ее дух воспарил в поднебесье.

Вспомнив о Трансгоби, я вспомнил и о Лиз. Как там она, эта упрямая девчонка?.. Все еще считает меня механтропом? Вынашивает планы моего пленения и заковывания в кандачы? Ничего, потерпи, милая, скоро ты все узнаешь…

«Кхе, кхе, кхе», – прокашлялся Хо и повернулся ко мне.

Похоже, маневр «Птера» дался ему тяжело. Гематома сделалась еще больше, и теперь голова Мастера напоминала диковинный тропический плод.

– Укатали сивик крутые подъемы, – проговорил он. – Так, кажется, гласит старинная русская поговорка?..

– Почти, – откликнулся я. – Только не сивик, а сивку, и не подъемы, а гор…

Я осекся. Уцелевший глаз Хо взирал на меня… да, вот именно что с благоговением. Этого мне еще не хватало.

– Похоже, Виг, ты знаешь все, – сказал трикстер.

«Больше инфантилизма», – эхом отдалось у меня в голове предупреждение Шура.

Уже, пожалуй, поздно, Шур. Подвигами на орбите я выдал себя с головой. Хотя что значит «выдач»? В глазах всех этих ребят я просто переразвитый овощ. Кроме Лиз, которая считает меня человекоподобной машиной. А остальным наплевать… И на прыткого овоща, и друг на друга тоже…

То, что в трикстерах нет единства, я почувствовал сразу. Даже термазерная атака их не сплотила, даже в спасательную экспедицию они отправились кто из упрямства, а кто из любопытства. Сейчас, я уверен, многие уже сожалеют об этом. Увы, космический полет оказался не столь увлекательной игрой, как ерунда, которой они занимались до сих пор. А уж насколько опасным – понимал, видимо, лишь старина Хо.

Нетрудно представить, что после стыковки с модульником и выхода на экономную траекторию, когда потянутся однообразные дни полета в замкнутом пространстве, эти ребятишки – «бедные котики-песики» – впадут в депрессию с непредсказуемыми последствиями. И что же тогда прикажете с ними делать? На сей счет Шур не давал никаких инструкций…

Да и вообще, как бы крамольно это ни звучало, мой глубокоуважаемый патрон, похоже, столь же глубоко и ошибся. Ну какие из трикстеров погубители цивилизации?! Так, мелкие хулиганы, наподобие тех малышей, что иногда дикими стайками носятся по окрестностям фаланстеров. Себя они погубить могут, это верно, если за ними не присматривать, а цивилизацию, человечество?.. Нет, не верю я в это…

На пульте замигала «тревожная лампочка», и по ушам ударил резкий звонок. Искин предупреждал о начале нового маневра сближения с верфью. На всякий случай я проверил расчеты… Похоже, на этот раз все учтено… Давай, милый, рули помаленьку…

Верфь была загружена, что называется, по полной. Я насчитал не менее пятнадцати модульных связок. Судя по всему, формировалась целая флотилия с биомассой. Можно было догадаться, куда она будет направлена. Ирма готовила решительный штурм терраформируемой Европы.

«Покидая нашу Землю, обещали мы, – промурлыкал я себе под нос, – что на Марсе будут яблони цвести…»

Кстати, о Марсе. Не пора ли нам нанять извозчика?..

Какой из модульных транспортников подкинет нас до Фобоса, можно выяснить лишь у матушки Ирмы. Я оглянулся на Мастера. Хо сидел сгорбившись в своем ложементе, прикрыв глаза. «Птерозавр» все время автоматически подруливал, и короткие перегрузки то оттягивали набрякшую кровью пострадавшую скулу трикстера, то создавали на ней кратерообразную вмятину. При этом Хо страдальчески морщился и шипел.

Ничего, потерпи, старик… Вот состыкуемся и устроим тебе курс космотерапии…

Я потер переносицу.

«Слушаю тебя, Хлодвиг!» – отозвалась инфосфера.

«Мне нужен бортовой номер того модульника, чья траектория пройдет максимально близко к поверхности Фобоса».

«Нет ничего проще, дружок, – отозвалась Ирма. – Третий причал прямо по твоему курсу. ТМ-131. Выход на орбиту Марса 4 июля в 16.10 среднеземного времени. Максимально сблизится с Фобосом 4 июля в 17.15».

«Спасибо, Ирма!»

«Пожалуйста, Хлодвиг… Могу я полюбопытствовать?»

«Да… разумеется…»

«Насколько я понимаю, ты намерен совершить посадку в кратере Стикни?»

«Верно…»

«Не хотелось бы вмешиваться в твои дела, Хлодвиг, но мой долг предостеречь тебя от скоропалительных решений».

И она отключилась.

Несколько мгновений я ошеломленно чесал в затылке. Ничего себе дела! Ирма никогда не прерывает контакта по собственной инициативе, тем более – не говорит загадками. Что происходит?..

Но рассуждать на эту многообещающую тему было некогда. Выносная консоль третьего по курсу причала сверкала в солнечном прожекторе, словно рождественская елка. Дивными гирляндами висели на ней готовые к отправке космические корабли. Надо лишь обнаружить среди них ТМ-131. А все остальные проблемы, вопросы, сомнения можно отложить на потом. Ведь до 4 июля оставалось еще целых восемь дней…

Ага, вот он, красавец! Изящества в его очертаниях, конечно, никакого, но зато есть свободный стыковочный узел… Главное, наш бортовой «мыслитель» умудрился затормозить на расстоянии каких-нибудь пятидесяти километров от него. Мне пришлось лишь вручную сориентировать «Птерозавра» относительно вектора тяги модульника так, чтобы при ускорении масса дельта-ракетоплана и всей связки суммировалась…

Все, есть захват!.. Осторожненько подтягиваемся-Прижимаемся этак плотненько… Ну, кажется, присосались…

Приборы подтвердили надежность стыковки. Перекинув злополучный тумблер, я проговорил:

– Вниманию пассажиров! Отбой… Фокусов с перегрузками пока не будет. Можно расшнуроваться и расслабиться. Конец сообщения.

Переведя дух, я победно улыбнулся мрачному Хо.

– «Птерозавр» успешно состыкован с ТМ-131, командир, – доложил я, почти без иронии.

– Какой из меня командир, – хмыкнул Мастер. – Счастлив буду служить под твоим командованием, навигатор Виг! Хотя бы мичманом…

– Угу, – отозвался я. – Кирка со Стаком я назначу палубными матросами, Лиз – бортврачом, а красотку Орфу – стюардессой.

– А Сирил?

– Сирил будет старпомом. Вплоть до особого распоряжения.

Все-таки мне удалось согнать байроническое выражение со здоровой половины лица Мастера. Мы еще немножко поупражнялись в остроумии, после чего я отдал первое свое распоряжение в качестве командира корабля.

– Думаю, тебя, Хо, следует переправить в кают-компанию, она же – медотсек, и передать на попечение бортврача.

– Да, но как же сращивание коммуникаций, корректировка программы, что втемяшена в башку тутошнего искика? – обеспокоенно проговорил Мастер Хо, тыча узловатым пальцем в спектролит «фонаря», сквозь который ясно различалась нависающая над нами громада ТМ-131.

– Сами справимся, не беспокойся, Хо, – мягко ответил я. – Запрягу палубных матросов. А ты пока распорядись там, на камбузе, чтобы приготовили какой-нибудь харч. Я голодный, как птерозавр…

Высказывание сие не было преувеличением. Мой ресурс почти иссяк. Что бы кое-кто себе ни воображал, а я не сверхчеловек и не киборг… Ну почти… Последний раз по-человечески я жевал нормальную пищу еще у Шура, перед отправкой. С той поры прошло почти двое суток. Запущенные патроном в мою кровеносную систему хитрые наноробы перенастроили метаболический цикл таким образом, что отходы жизнедеятельности частично пускались во вторичную переработку – фу, гадость, даже думать об этом не хочется, – но требовалось обновить этот ресурс, хотя бы чисто психологически. И отхожее место посетить тоже не мешало…

Я поймал всплывшего к потолку Мастера за лодыжку и чуть придержал. Во-первых, мне нужно было срочно выяснить местонахождение гальюна, а во-вторых – спасти «мичмана» от еще одной травмы, ибо лысой макушкой он метил прямиком в кожух «Системы аварийного сброса носового блистера». Так, по крайней мере, было написано на этой чертовой коробке.

– Э-э… послушайте, любезный, – дурашливо протянул я. – Где здесь у вас такая, знаете, комната… для джентльменов?

– В техотсеке, – буркнул Хо. – Между парашютным боксом и бывшей РЛС. Она же комната для дам…

– Намек понял, – заухмылялся я в манере прежнего Вига-овоща. – Буду предельно осторожен!

– Да, об осторожности… Настоятельно рекомендую ознакомиться с инструкцией по пользованию гигиенической кабинкой в условиях нулевой гравитации. Весьма занятное чтиво…

– Премного вам благодарен, – вполне светски осклабился я.

Мастер кивнул, а я, прежде чем отпустить, придал ему легкое ускорение в нужном направлении. И лишь оставшись один, расстегнул ремни. В техотсек вел узкий лючок, начинавшийся прямо под ненужным пультом ненужного бортрадиста. Как туда втискивались в условиях отнюдь не нулевой гравитации, ума не приложу…

Невзирая на известное нетерпение, я все же решил взглянуть на заветную четвертую страницу блокнотика. Вдруг там окажется вполне связное сообщение. Правда, меня вдруг осенило, что и предыдущие послания Шура нельзя назвать совсем уж бессмысленными. Особенно последнее… Как там было сказано? Ликом черен и прекрасен! Красиво и точь-в-точь про этого полоумного Люци… Но все же хотелось бы более конкретных указаний…

Я взялся за блокнотик и сразу понял, что послание имеется. Впору было хвататься за мочку уха, по старинному рецепту первой помощи при ожоге… Однако, увы, надежды мои не оправдались, ибо текст сообщения гласил:

«Однажды преданный вассал все стены замка обос…»

Ну что же, зато актуально… Крайне!

Впопыхах сунув блокнотик в рюкзак, я рыбкой скользнул в кроличью нору под радиопультом, моля всевышнего, чтобы гигиеническая кабинка общего пользования не оказалась занятой. А то изучать инструкцию мне будет просто некогда…

Я рванул дверцу. Не занято!.. Ну, где это увлекательное чтиво?.. И какой кретин столько понаписал?!

В общем, я справился с ситуацией. Облегчив душу, выбрался из кабинки, размышляя, где бы мне теперь произвести водные процедуры…

И тут меня накрыло. Казалось, мой мозг на мгновение распустился, как цветочный бутон, выросший прямо на прокаленной жестким излучением лунной почве. Уши заложило мертвой тишиной вакуума, а в глазных яблоках возник нестерпимый зуд, словно мириады нейтрино забегали по внутренней поверхности век. И среди этой космической тишины и субатомной щекотки отчетливо прозвучал ледяной, нечеловеческий голос: «…креатор… нахожусь на орбите кольца… жду распоряжений… гладиатор…»

Глава восьмая

НОВАЯ АТЛАНТИДА

1

Тебе никогда меня не найти, Шурка. Ни тебе, ни твоему генералу… Я позабочусь, чтобы это послание попало тебе в руки. Извини, передаю по старинке, с нарочным. Любой другой способ сообщения с миром мне заказан. Знаю я твоих эриний, стоит лишь выйти на связь, пусть даже азбукой Морзе, как эти птички меня засекут. А кроме того, тебе будет небезынтересен и сам мой посланец. Хорошая работа, не правда ли? Наверное, ты не в курсе, что «МС» сделала пробную партию механтропов для анонимного заказчика. Разумеется, даже этот аноним – подставное лицо. На самом деле заказ исходил от высших улътристских кругов, а еще точнее, от некоторых и ныне здравствующих политиканов. Не стану называть никаких имен, просто из принципа… Так вот, я переправил всю партию в надежное место. И теперь механтропы принадлежат мне одному. Эти ребятки – мой последний шанс выиграть наш спор. Не сейчас, а лет через сто-двести, они явятся из небытия, чтобы населить Землю… Поверь, у меня достаточно времени и средств, чтобы усовершенствовать мехов до такой степени, что они будут способны на все. Работать, сражаться, творить. Они очистят планету от насаженного вами огородного рая и двинутся дальше, покорять Вселенную. Разве не об этом мы когда-то мечтали, Шурка? О покорении Пространства. О достижении далеких галактик. У нас были идеи и руки, чтобы воплотить их в жизнь. Но вы со своей дурацкой теорией промежуточного человечества все испортили. Какое промежуточное человечество, Шурка? Через полтораста лет сытой, безбедной жизни люди окончательно утратят стимул к развитию. Им станут не нужны звезды. И тогда придут те, кто сильнее и безжалостнее… Впрочем, я увлекся, прости. Я о другом хотел сказать… Можешь принять это как подарок и поступить с ним как заблагорассудится… Хоть выбросить… Ты ведь знаешь, я всегда был лучшим математиком на нашем курсе, даже лучше тебя. Особенно мне удавались вероятностные социальные модели. Ты-то их считал по прогностическим таблицам Эккермана, а они содержат логическую ошибку. Совсем крохотную, дающую мизерную погрешность… Короче, мне удалось эту ошибку устранить, и вот тебе мой прогноз. Вез цифр, уж не обессудь. Просто прими к сведению, что примерно через каждые триста лет улътры будут возвращаться. Разумеется, под другим названием, но с похожей идеологией и целями. Такова социодинамика, бывший мой друг. Протестные настроения усиливаются по мере возрастания жизненного уровня населения… Понимаю, звучит по-дилетантски, но уж чем богаты… Ладно, пора заканчивать, твои двуногие бесперые близко. Больше мы не увидимся, хотя… кто знает…»

Конец текста. Конец огромного куска жизни.

Архаичная флэшка, вроде тех, что вошли в обиход в пору их студенческой юности, содержащая единственный текстовый файл, была найдена в черепе Терминатора. В этом можно было усмотреть некий символ или намек. Но гадать, ломать голову на эту тему не хотелось. Да и некогда было. Предателя среди пленных ультриков, равно как и среди мертвых, не обнаружилось. Ну и черт с ним… Он уже прошлое, а теперь следовало смотреть лишь в стремительно надвигающееся будущее.

Александр подбросил флэшку на ладони, едва удержавшись, чтобы не швырнуть ее, ни в чем не повинную, в окно. Незачем загрязнять океан. И так мехам работы невпроворот. Двести лет загаживали среду обитания, а теперь еще столько же придется чистить…

Словно в ответ на его мысли, морской ветер вздул занавеску, как парус. Александр выглянул наружу. Выпуклый серый щит Атлантики под лазоревым, расписанным идиллическими облачками плафоном экваториального неба. Ни одной птицы в небе. Слишком далеко до берега. Ни единого плавника на водной поверхности, с высоты Платформы кажущейся слегка всхолмленной. Пустыня.

Привыкай, сынок, к пустыне.

Под ногой,

окромя нее, твердыни

нет другой…[4]

«Шура, пора…»

Александр кивнул, отвечая голосу Серго в своей голове, сунул флэшку в карман комбеза и вышел из каюты.

По коридорам шли люди – экипаж Платформы, матросы, техники, инженеры-наладчики, как и он сам, только несущие гораздо меньшую ответственность. Это была свободная от вахты смена, которая, по идее, должна была отсыпаться после напряженной трудовой ночи. Но люди и не думали спать. Они были бодры и даже веселы, почтительно-приветливо желая ему доброго утра. Александр рассеянно отвечал, мысленно прогоняя через диверсификатор всю громаду совершенного накануне. Не забыто ли чего? Не упущено ли какой-нибудь мелочи, из-за которой все пойдет насмарку? Вроде все сделано… Тьфу, никак не привыкнуть к этому нечеловеческому всезнайству, к абсолютно ясной, до оскомины, уверенности в себе…

На самый верх Александр поднялся уже в одиночку. Остальные «зрители» предпочли кольцевую галерею, опоясывающую третий ярус надстройки. На мостике, кроме недремлющих навигационных искинов, не было ни души. Александр скользнул взглядом по мониторам. Погода в норме – мертвый штиль. Правда, со стороны Антарктики надвигался циклон, но метеогруппировка – в полной боевой готовности. Опасности иного рода тоже предусмотрены. В тропосфере барражировало звено патрульных эриний, способных засечь даже малька в океане, не говоря уж о вражеской субмарине. Впрочем, какие там субмарины! Ультры уничтожены, а те, что явятся лет через триста, сегодняшнему дню не помеха…

Александр поднял фрамугу, впустив соленый упругий воздух. Неожиданно захотелось курить. Не от волнения, разумеется, а в память давней, изжитой привычки. Да только теперь не получишь никакого удовольствия. Что не вредно, то не в кайф… М-да…

Красотища!

С мостика вид на стартовый комплекс открывался не худший, чем с галереи. Освобожденный от ферм обслуживания, он напоминал остов возводимого небоскреба. Ни «Арианы», ни «Скифы» больше не огласят океанские просторы «ревущим громом дюз». Пилотируемые космические программы повсеместно свернуты. Это, пожалуй, далось труднее всего. Международная ассоциация астронавтики протестовала, но подчинилась решению Мирового Совета Фаланстеров, недавно заменившего устаревшую ООН. Все-таки космические летчики куда как дисциплинированнее своих коллег авиаторов. По крайней мере, никто из астронавтов и космонавтов не вступил в ряды ультралуддитов. Но по воздуху люди пока еще летают, хотя и редко. А вот в космос уже нет…

«Стартую, Шура!»

Давай, родной, потихоньку…

Не-ет, ракетные старты были эффектнее. Огненный цветок бьющего из дюз пламени, дрожь исполинского тела Платформы, неглубокий, но ощутимый ее нырок, когда носитель отрывался от стартового стола.

Узел же воспарил, словно и не весил тысячи тонн, – легко, как пушинка. Или, скорее, дирижабль. Но, конечно, Узел не был дирижаблем, в воздухе его удерживали другие, лишь недавно открытые принципы воздухоплавания…

«Узел в воздухе, – доложил педантичный Серго. – Ждем команды!»

Угу…

Александр понял, что старается оттянуть этот момент. Разумеется, он не боялся ответственности. Просто стало неуютно от мысли, что вся история человечества переломится в одно мгновение и возврата уже не будет.

Поздновато спохватился, одернул он себя, раньше надо было об этом думать, лет эдак на двадцать… Чего он, собственно, опасается? Неудачи? Удача их ждет или нет, выяснится не ранее чем через полвека… Катастрофического развития событий? «Хорька в курятнике»?! Вот это точно… Именно хорька, и именно в курятнике…

«Шура, ты часом не уснул?»

Сейчас, сейчас…

Александр помотал головой, будто отгоняя непрошеное видение. С силой провел ладонью по лицу и… запустил на орбиту дивный новый мир!

Купаться, значит, здесь нельзя? Это еще почему? Тут не хуже, чем на пляже! И вообще, все наоборот: здесь так удобно нырять. Глубоко. Вода прозрачная, как стеклышко. На дне песок и ни единого камушка. Нет, все-таки странные запреты порой придумывают эти взрослые…

Джонни легонько, пальцами загорелых, исцарапанных на прибрежных откосах ног оттолкнулся от кромки скалы и красиво, по дуге вошел в зеленоватую, насквозь прогретую воду. Притаившаяся в подводном гроте мурена выскользнула из своего укрытия, чтобы вцепиться кривыми зубами в оливковое мальчишечье плечо. Джонни заметил ее. Отчаянно дрыгая ногами, он устремился к поверхности. Воздуха не хватало, еще чуть-чуть – и он разомкнет плотно сжатые губы, чтобы вдохнуть эту прозрачную, совсем не враждебную среду…

Патрульный тритон заметил мурену. Скрытная хищница, вопреки обычной поведенческой схеме, покинула свое убежище и устремилась… Тритон взрыхлил мощными плавниками воду. Времени оставалось в обрез. Сенсоры механорга показывали, что мальчик запаниковал и вот-вот наглотается морской воды. Даже сверхбыстрый тритон мог прибыть к месту происшествия слишком поздно… Но что-то вдруг изменилось. Обыкновенный механорг из океанского патруля словно обрел дополнительный интеллект. Оказывается, чтобы отсечь маленького человека от ополоумевшей хищницы, оставив ее при этом в живых, нужно двигаться совсем по другой, экономной траектории!

Хищница обиженно завертелась. Где же добыча?!

А «добыча», повизгивая от восторга, восседала на теплой и чуть шершавой спине невиданного существа. Тритон мчался к пирсу, где сорванцу уже готовилась трогательная встреча.

Она была совершенно одна в этом безлюдном месте. Переступая ладными, обнаженными по самое некуда ножками через узловатые корни, чуть пританцовывая на ходу, девушка не оглядываясь углублялась в чащу. Словно дразня его… Да, да, она провоцировала его. Делала вид, что не замечает крадущегося за нею… Точно так же, как делали до нее другие… Они проходили мимо, не удостаивая его даже мимолетным взглядом, но он знал, что это лишь обыкновенное женское притворство; что все они до единой желали быть настигнутыми, брошенными на землю, втоптанными в грязь грубым, безжалостным животным… Мужчиной!

Ну что ж, милая, тебя никто не зазывал в этот лесок…

Мужчина облизнул пересохшие от возбуждения губы, вынул из кармана нож и в два бесшумных прыжка настиг девушку, беззаботно любовавшуюся пятнами солнечного света на узорчатой листве. Но вдруг вскрикнул, выронил нож и схватился за шею. Заслышав шум, девушка недоуменно оглянулась.

После она рассказывала охающим и ахающим подружкам, как огромная черная птица вдруг опустилась на странного незнакомца, который давно шел за нею, Хари, «видимо стесняясь познакомиться». Птица в один миг опутала этого чудака какими-то клейкими нитями, тяжко забила исполинскими крыльями и канула в полуденную синеву, унося безжизненное тело, словно гриф ягненка.

Эриния держала курс строго на юго-запад, туда, где располагался региональный центр психиатрической реабилитации. У «страж-птицы» был законный повод гордиться собой. Много месяцев она выслеживала чудовище, но чудовище знало об этом и тщательно скрывало свои следы. Слишком много запахов источал тропический лес, чтобы можно было с уверенностью проследить быстро рассеивающуюся цепочку феромонов, оставляемую в воздухе человеком, который был страшнее любого хищника. Но сегодня все изменилось: в голографической памяти эринии сама собой вдруг возникла новая и чрезвычайно точная биохимическая модель обследуемого ландшафта.

Отворив дверь, Николай Иванович понял, что уже не сможет осуществить задуманное. С некоторых пор он носил с собой ампулу с цианом, а сегодня почти решился, вздумав напоследок взглянуть на родной НИИ, порога которого не переступал почти сорок лет, на самом взлете научной карьеры оказавшись не у дел. Впрочем, как и большинство коллег. Собственно, от института остался лишь административный корпус, да и то основательно перестроенный и переоборудованный. Но все равно, сохранился в этих стенах неуловимый отзвук прошлого. Отзвук Больших Открытий, как сказал бы Владька Греков, скончавшийся от рака то ли пятнадцать, то ли уже все двадцать лет назад.

Ах, Владька, Владька, как же тебя не хватает…

Дрогнувшей рукой Николай Иванович вынул смятый носовой платок и отер лицо, пытаясь сквозь затуманившиеся контактные линзы разглядеть вестибюль.

И откуда столько влаги?.. На улице мороз, а я потный, как боров…

В гулком, залитом холодным, немигающим светом криптона вестибюле маялся еще кто-то, нетерпеливо постукивая тростью.

Знакомой, кстати, тростью…

Вглядевшись, Николай Иванович попятился к выходу. Но не успел.

– Коля… Синицын!

Николай Иванович обреченно выдохнул и шагнул навстречу ковыляющей фигуре.

– Привет, старина! Вот уж не ожидал, что ты заглянешь!

– Здравствуй, Семен, – неохотно пробормотал Николай Иванович. – Так это твоих рук дело?

– Ну-у, без меня не обошлось, – самодовольно ухмыльнулся Кирсанов. – Пришел я в этот их Совет и говорю: давайте восстановим наш НИИ! Ведь когда-то даже ЦРУ им шибко интересовалось… Они, правда, советчики-то нынешние, насчет ЦРУ не очень поверили, но ответ дачи сразу: а давайте, говорят, только кто в нем будет работать? А я им: как кто? Соберу старичков, кто еще жив. Тем более что старички сейчас в полном порядке – при титановых зубах и прочих протезах… Полвека еще проскрипим, ежели любимым делом будем заниматься! Короче, уговорил. И вот – видишь!

– Вижу, – кивнул Николай Иванович.

Ничего он не видел.

– Э-эх ты, кандидат технических наук Синицын, – без всякой издевки покачал сединами давний научный противник. – Вот как поднимешься в свою двухсотку, тогда увидишь!

– В двухсотку?! – жалко пробормотал Николай Иванович, рука его невольно скользнула в карман пальто и сжала заветную ампулу.

– Ага, проняло…

Кирсанов вдруг обнял за шею бывшего недруга и прижался морщинистым лбом к такому же изборожденному, словно марсианская Долина Маринера, до которой они так и не добрались тогда, в начале 90-х минувшего века, лбу.

– Ничего, ничего, старина… Не стесняйся слез. Мы дожили, мы вернулись… Жаль, что Владька недотянул…

– Постой! – Николай Иванович отстранился. – Постой! Они, значит, нам тут Дом неюного техника устроили?! Дескать, чем бы престарелое дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось… Так, что ли?.. Ведь космонавтику закрыли, Семен. Начисто!

– Пилотируемую, Николай, закрыли – это верно, – ничуть не смутясь, ответил Кирсанов. – Но мы-то с тобой беспилотной занимались! Понял?

– Ну, – недоверчиво выдавил Николай Иванович.

– Баранки гну, старая ты калоша! Ты что, новости МСФ не слушаешь?! Принято решение о терраформировании Марса! Это огромный проект, всепланетный! И нашему скромному НИИ в нем отводится важнейший участок!..

Кирсанова понесло. Уж не вообразил ли старый хрыч, что он опять институтский парторг, а катээн Синицын – комсомолец, которому надо спешно вправить мозги по партийной линии?

– Ладно, Семен, не заводись. – Николай Иванович усмехнулся в бороду. – Ты не на собрании… Ты мне лучше вот что скажи. Кто из американцев участвует? Я имею в виду стариков, разумеется…

– Билли Гувер из бывшего НАСА, Хортон из МТИ, Причард из Гарварда… Еще кто-то, всех не упомнишь…

– Ага, старые лисы, – удовлетворенно покивал Николай Иванович. – С такой командой мы и до Джупа доберемся.

– Мы пойдем мимо и дальше! – Кирсанов в восторге грохнул щегольской своей тростью об мраморную мозаику пола. – Эх, Николай, – добавил он растроганно, – думал ли ты, что опять будем жить при советской власти, да еще работать с этими спесивыми америкашками в одной упряжке?..

Узел исчез за горизонтом, но одна из нитей незримой паутины глобальной М-связи протянулась и к Александру. Теперь он никогда не будет одинок. У него есть Ирма и все сонмище механоргов в придачу. И каждый из них, где бы ни находился, перестал мыслить и действовать в одиночку. Детища корпорации «МС», населившие и изменившие мир, обрели коллективный разум.

Вот тебе и самая скучная модель…

Ну здравствуй, «Новая Атлантида»! Ты даже не континент, а целый мир, всплывший из пучин холодной безысходности и черного отчаяния…

Александр брел сквозь пустоту почти не заселенного еще Виртуача, рассеянно наблюдая за вспыхивающими то справа, то слева фантомами, которыми изобретательная Ирма иллюстрировала сухую цифирь статистического массива. Количество несчастных случаев сократилось вдвое. Данных по самоубийствам практически не поступало, убийства же неуклонно становились кошмаром прошедших времен. Идиллию «Свежих» воздуха» статистика не подтверждала, но и черный ужас «Хорька в курятнике», слава богу, остался далеко…

А люди? Обрели ли они новый смысл существования? Мир изменялся быстро, старые заботы и бедствия исчезали, а на смену им приходила лишь праздность. Вечный праздник бытия…

Но теперь, благодаря Узлу, нашелся ответ и на этот вопрос.

2

И что это был за ответ? Вспомнить бы…

Наладчик еще раз посмотрел на схему.

Ну что ж, по крайней мере еще трое остались на Земле, и даже на суше… А вот четвертому не повезло… Данные недвусмысленно указывали на район, который пересекал в своем орбитальном движении Фобос.

Опять этот Фобос! Проклятая каменюка…

Господи, как скверно складываются обстоятельства…

Мафусаил, как всегда неожиданно, очутился рядом. Чудно просияв колдовскими очами, он наполнил гулкое пространство Виртуального кабинета могучим мурлыканьем.

С гостьей все в порядке. Спит.

Кто бы сомневался…

– Зато с нами, котяра, не все в порядке, – сказал Наладчик, оглаживая импозантную животину. – Можно сказать, ВСЕ не в порядке… Генерал Скрябин выразился бы еще точнее: «Просрали вы, господа бессмертные, всю операцию…» И был бы прав! Ну, посуди сам…

Около десяти лет назад появились первые признаки: мелкие сбои в работе терминалов, ложные сигналы тревоги, телепортационные фантомы, рассогласование между командами, неустойчивая работа М-связи, десинхронизация параллельных процессов. Сначала мы с тобой списывали все на неизбежные недостатки в работе Ирмы, на слишком большое и слишком сложное хозяйство, но потом количество таких «системных ошибок» стало угрожающим. Глобальный мониторинг дал неутешительный результат. Кто-то сознательно и систематически вмешивался в работу жизненно важных узлов инфосферы. Как тут было не вспомнить о предупреждении Алана? Триста лет прошло и ультралуддиты вернулись?

Но я-то полагал, что времена изменились, не говоря уже о людях, что нынешние «ультрики» – это все-таки не те грязные скоты, страдающие паранойей садисты, какими были их предшественники, что к ним нельзя нагрянуть в огне и молниях, осененным черными крыльями биобогинь-мстительниц. С этими «трикстерами», твердил я, нужно быть деликатнее, обращаться как с заболевшими, а потому раскапризничавшимися детьми. И тогда мы с тобой, Мафу, придумали этот шпионский детектив с внедрением агента. Тем более что такой парень, как Виг, все равно бы не усидел на месте. Ему ведь не хватало чемпионатов по абоксу, симуляторов и книжек, кои мы ненавязчиво подсовывали ему. Он рвался в настоящий бой. Такую энергию и такие способности грех не направить в конструктивное русло. И мы, брат мой хвостатый, направили.

Задача перед Вигом стояла в общем-то простая. Удивить, показать себя с лучшей стороны, внедриться, смотреть, слушать и сообщать нам разные интересные подробности. Поначалу все шло как по маслу. Виг был точно телепортирован к месту встречи с одной из подопечных. Не сомневайся, метафелиций, он сумел ее не только удивить, но и очаровать. А потом умудрился очутиться на борту «Птерозавра», который, скорее всего, летел в то самое место в Тибетском нагорье…

На этом, собственно, хорошие новости кончились, господин метакот. И началась форменная свистопляска. Налет на Хутор совершен в худших традициях ультров образца две тысячи замшелого года – «капризные детишки» показали чрезвычайно острые зубки… Дальше – больше. Сообщения Вига стали поступать искаженными. И не просто искаженными, а переиначенными. Ума не приложу, как такое можно сделать? Даже простой перехват моего личного канала относится к области ныне совершенно забытой фантастики, не говоря уже о внесении изменений в текст сообщения. Затем спонтанное срабатывание орбитального термазера. Дважды! Причем удары нанесены в одно и то же место… Первый удар – косметический. И только второй – на уничтожение. Выходит, трикстеры ликвидировали собственную базу?! И именно тогда, когда там оставались пятеро из них… Платы небесные! Да на такое был способен разве что командир ближневосточной бригады «Семени Иблиса», сириец Аль Насри… И в то же время они летят на ветхом «Птерозавре» на выручку своим товарищам – злоумышленникам, запертым на Фобосе. И уж совсем не укладывается в моей напичканной наночипами голове, каким образом при спонтанном срабатывании телепорта одну трикстершу забросило прямиком к нам!

Но самое худшее, что Виг оказался в самом центре этих непоняток… Что ты на это скажешь, кошачий патриарх?.. Что с тобой?!

Шерсть Мафу стояла дыбом. Хвост хлестал по бокам, а из пасти вырывался рык, мощи которого позавидовал бы и лев.

Несанкционированное проникновение! Этого еще не хватало… Но почему молчит сигнализация охранного периметра? Ага, проникновение не территориальное, а системное… Еще хуже… К счастью, задеты лишь периферийные сети, обслуга. Значит, кто-то залез в… черт!

Дав команду Мафусаилу выйти из виртуального образа, Наладчик подхватил кота под живот, как простого смертного, и кинулся наверх, в личные покои. С холодноватым юмором глядя на себя со стороны, Наладчик увидел этакого бодренького старичка в застиранной футболке и мятых линялых джинсах, возраст которых перевалил за двести лет, скачущего через ступеньку, чтобы ворваться к спящей девушке. Правда, спящей в его собственной спальне…

Смех смехом, а деликатничать некогда. Наладчик распахнул дверь.

Агнесс безмятежно дрыхла. Жалюзи были опущены, и в полумраке смутно белело выглядывающее из-под покрывала нежное девичье плечико. А над головой девушки, азартно поблескивая глазками, сучил лапками паучок-фантопликатор.

Наладчик перевел зрение в инфракрасный диапазон.

Так и есть. Микролазеры фантопликатора, возбуждая ассоциативные участки в коре головного мозга девушки, плели причудливую сеть искусственного сновидения. Фантика, на современном жаргоне… И программа этого фантика задана извне!

Отступив в коридор, Наладчик бесшумно прикрыл дверь.

– Так, кошак, – прошипел он. – Во-первых, сделай мне копию. А во-вторых, проследи направление, откуда идет сигнал. Если фантик положительный, работу паука не прерывать. Будем гостеприимными до конца… Но кошмары пресечь. Понял? Об исполнении доложишь. Я – в ангаре.

Мафу обиженно фыркнул и исчез. Он не любил, когда с ним разговаривали в таком тоне. Но Наладчику некогда было церемониться. События нарастали как снежный ком.

– Алягер ком алягер, – прогундосил с французским прононсом Наладчик, спускаясь в ангар.

Следовало подготовиться к операции по спасению «эвакуированных» трикстеров. Спасти или взять в плен? – уточнение формулировок оставим на потом. Главное, застать их живыми и здоровыми. Устроить выволочку. Надрать уши. Допросить. Выявить истинные намерения. Разоблачить. И так далее…

Развлекая себя картинками воображаемого – пока! – процесса надирания ушей возомнившим о себе трикстерам, Наладчик активировал команду простаивающих без дела механоргов техобслуживания.

Почти все орги в доме принадлежали первому, от силы второму поколению. Выглядели эти патриархи страшновато, как и должны выглядеть существа ранних эволюционных эпох.

Человека непривычного, пожалуй, замутило бы от вида бесчисленных клешней, щупалец, псевдоподий, отростков, ресничек, которыми механорги хватали инструменты, отворяли технические лючки, ощупывали внутренности механизмов низшего, по сравнению с ними, порядка. При этом глаза резало бы от множества вспышек точечной сварки, в носу свербело из-за ядовитых дымков, испускаемых несовершенными питательными коллекторами, а уши закладываю от скрежета соприкасающихся панцирей.

Однако Наладчику было не привыкать, тем более что сам он отчасти приходился родственником этим порождениям Ее величества Техноэволюции. Выражаясь языком патетическим, он стоял на вершине пирамиды, а внизу, облепленный существами, занимавшими средние ступени, покоился коптер – довольно нелепая с точки зрения классической аэродинамики конструкция, очертаниями напоминающая накрытую треугольной дощечкой пиалу.

Ну не тарелку же, усмехнулся невольному сравнению со знаменитой некогда «летающей посудой» Наладчик, забираясь по выпускной лесенке в кабину пилота.

Внутри нее все еще копошился похожий на твердую медузу орг-тестировщик. Судя по фиолетовой окраске купола, его сильно беспокоила навигационная система. Придирчивого механорга можно было понять. Последний раз Наладчик пользовался коптером лет полтораста назад, когда случился первый – и он же последний в истории – бунт машин, так называемое «восстание ангелов». И пользовался, надо сказать, на всю катушку.

Построенный по так называемой «технологии НЛО», коптер существовал в единственном экземпляре и являлся побочным сыном проекта «Парящий кондор», в основной части которого создавалось воздушное шасси первого Узла. По скорости и маневренности коптер превосходил лучшие истребители, оставаясь при этом абсолютно бесшумным, когда надо – невидимым, не говоря уже о том, что он не нуждался в аэродромах и прочих посадочных площадках. Управлять коптером было редким наслаждением. Редким, потому что Наладчик позволял себе это лишь в крайних случаях.

Кстати о «восстании ангелов», внезапно подумал Наладчик. Атака на Хутор очень уж похожа на те давние события. Но тогда Наладчик так и не смог обнаружить источник возмущения инфосферы. Сейчас же таковой – налицо. Есть над чем подумать.

– Хватит тебе возиться, – пробормотал он, хватая механорга за купол и вышвыривая за борт. – Пора в путь…

Наладчик не глядя вынул из гнезда цилиндрик предохранителя и переключил управление и навигацию на один из своих нейропроцессоров. Коптер немедля ожил. Сирена огласила ангар. Осторожные орги осыпались с корпуса, как прошлогодняя листва Наладчик вывел голографическую схему систем и узлов коптера Все было окрашено в успокоительный зеленый цвет. Техники знали свое дело туго.

Ворота ангара раздвинулись. Подпорки втянулись в пол, и коптер повис на поддерживающем поле, слегка раскачиваясь. Наладчик взялся за штурвал.

Вот ведь неистребимая человеческая привычка рулить…

Повинуясь небрежным движениям «рулевого», кренясь на угловатый борт, украшенный не слишком эстетичной шишкой блистера пилотской кабины, коптер выплыл из ангара и стал стремительно подниматься в небо.

Дом и сад быстро слились с ландшафтом. Как и было когда-то исполнено архитектором, посчитавшим стремление заказчика к незаметности проявлением болезненной скромности. Над окружавшими «поместье Шура» холмами расплылось багряно-фиолетовое пятно прогоревшего заката. Стайка черных в вечернем сумраке птиц вспорхнула с ртутной поверхности далекого озера Оставленная по левому борту Блистательная Венера уколола острым лучиком в зрачок.

Ах, шалунья…

Глава девятая

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ СЕМЕРКА

1

– Я не желаю, чтобы мной командовал какой-то овощ! – неприятно громким голосом произнесла Орфа, и в «кают-компании» воцарилась тяжелая тишина.

Лиз рассматривала расположившихся в гамаках товарищей, привычно сканируя эмоциональное поле. Настроение трикстеров ей не нравилось. В ауре Орфы и Стака, а она у них давно уже одна на двоих, доминировали мутновато-желтые облака злобы и зависти. Сирил полыхает гневным негодованием – на кого, интересно, на «овоща» или недостойное поведение друзей? Старина Хо растерян, это видно и без всякого сканирования, а Наездник, как всегда, чего-то боится.

Да, а что же герой дня? Невозмутим, лежит в гамаке, взгляд спокойный, будто не его только что припечатали унизительным словечком «овощ», будто не из-за него сейчас чуть ли не драка начнется. И все та же улыбка И все та же красно-зеленая чересполосица в ментале.

«Дура, – в который уже раз укорила себя девушка, – дура набитая. Надо было не наличие у него поля выяснять, а обратить внимание на странное постоянство этого самого поля. А теперь уж ничего не поделаешь…»

Ионная спарка – двигатель неспешный, но надежный – медленно разгоняла транспортник с прилепившимся к его «крылу» – выступу грузового отсека – «Птерозавром». Ускорение неуклонно росло, и на борт дельтаракетоплана медленно, вкрадчиво возвращалась тяжесть.

Лиз плохо представляла себе всю эту механику. Ее волновало иное – прошло два часа, а трикстеры все еще собачатся и уже успели порядочно перегрызться. А впереди целая неделя полета!

– Кхм-гм, – осторожно прокашлялся Хо. Половина его лица была залита органолептическим пластырем, отчего Мастер казался каким-то невиданным монстром. – Боюсь, Орфа, ты неправа. Виг прекрасно проявил себя. И если бы не он…

– Слыхали, слыхали, – отозвалась Орфа. – Да только ты же сам и объяснил, ему виртуальная мамочка помогала. А сейчас ее рядом нет! – зло выкрикнула она. – И что он без нее может?.. Ну ведь правда, Стак?

Занимавший с возлюбленной один на двоих гамак красавчик согласно покивал.

– Не хочешь быть капитаном, Хо, – не будь, – нарочито рассудительно произнес он. – Тем более что ты пострадал, и все такое. Но я не понимаю, почему этот, – кивок в сторону Вига, – решает, кому и чем заниматься на борту?

– Правильно, – подхватила Орфа. – Не собираюсь я быть стюардессой! И почему Хо согласился за всех нас? А капитаном можешь быть и ты, милый, не так ли?

– Именно! – кивнул красавчик. Полагавший свое лидерство в их дуэте несомненным, он тем не менее всегда отдавал пальму первенства подруге, особенно когда та пребывала в столь боевом настроении.

«Плохи дела», – подумала Лиз, продолжая пристально отслеживать ментал «овоща».

Никаких изменений. Более того, новоиспеченный капитан не нашел ничего лучшего, как начать водить стилом в своем дурацком блокноте.

Да он рисует! С неприятным теперь чувством вспомнила Лиз «Спящую девушку-астронавта». Как же она могла позволить так дешево себя провести! Наверняка механтропы обладают фогографической памятью к совершенной моторикой мышц. И все же… все же жаль, что «Девушка-астронавт» всего лишь порождение кибернетического мозга.

– На корабле распоряжается капитан, – раздельно произнесла Сирил. – Есть такой древний закон. И если капитан передает полномочия другому – это тоже закон.

– Мне нет дела до каких-то дремучих законов! – вспылила Орфа. – Мы трикстеры, и у нас все решается сообща… да вы посмотрите на него!

Изящный палец уставился на быстро чиркающего стилом «капитана».

– Стак, дорогой, прекрати это! Подумайте, он – рисует. Ну же! – Она ощутимо ткнула возлюбленного локтем под ребро.

Того долго упрашивать не пришлось. Стак подхватился на ноги и решительно шагнул к гамаку овоща.

Лиз тут же уловила реактивное изменение ментала… Кирка. Блекло-зеленая аура, означавшая в классификации Ведьмы «осторожную боязливость, на грани страха», мгновенно полыхнула серебром бог весть откуда взявшейся «решительной и непреклонной воли». Кирк тоже вскочил и бросился наперерез Стаку.

Расторопнее всех оказался, разумеется, чертов механтроп. Лиз не успела еще сообразить, что же такое произошло, а Виг уже заламывал за спину руку герою-любовнику. Стак заорал от боли. Через миг, получив ощутимый пинок чуть пониже спины, он вернулся в свой гамак, в объятия возлюбленной. Вернее, влетел наподобие ракеты. А белобрысое чучело стоит себе, в затылке чухает, и улыбка у него такая виноватая-виноватая…

– Прошу прощения, – пробормотал он. – Я не хотел.

– А я, – заявил Кирк, тоже отступая на свое место, но, в отличие от неудачника Стака, естественным путем, – поддерживаю решение Мастера Хо. Капитаном по праву является Виг. И не о чем тут спорить. Ты как считаешь, Ведьма?

– Я? – Лиз вздрогнула – Я…

Гамаки в кают-компании ощутимо прогнулись и синхронно сдвинулись в одну и ту же сторону. Тошнотворное чувство вращения на гигантской карусели не позволило Ведьме закончить фразу. Впрочем, через несколько секунд боковое ускорение исчезло.

– Противометеоритный маневр? – поинтересовался Хо, демонстративно глядя исключительно на Вига.

Тот каким-то чудом остался стоять на ногах.

– Верно, – кивнул он и, с прежней невозмутимостью устроившись в гамаке, взялся за блокнот и стило.

И тут «Птерозавр» тряхнуло по-настоящему.

Все с тем же монотонным рокотом долбили в берег морские волны, солнце описывало по небу плавную, неспешную окружность долгого полярного дня, а Сом все сидел на камне и не мог решить, что ему делать дальше. Из странного оцепенения историка вывел холод. Лето за Полярным кругом обманчиво – за теплом солнечных лучей умело прячется холодный ветер, но – до поры до времени.

«Что-то надо решать», – сказал себе Сом. Да вот хотя бы – вскарабкаться вон на ту, самую высокую скалу, а с нее наверняка можно будет разглядеть поместье Кирка. О том, что вероятность оказаться вблизи от поместья, учитывая тысячекилометровую длину побережья, предельно близка к нулю, как-то не думалось.

Подъем оказался делом не столь простым, как ему представлялось, пока он смотрел на скалу, стоя у ее подножия. Невзирая на то что для первого в своей жизни восхождения историк выбрал самый пологий склон, ползти по нему оказалось сущей мукой. Несколько раз он оскользнулся на неустойчивых камнях и чуть было не ухнул кубарем вниз. Наконец, ободранный и перепачканный, с жуткой одышкой, он выдрался на вершину и принялся жадно обозревать окрестности.

Ничего. Те же угрюмые скалы, с редкими проплешинами зеленой травы у подножий, берег от края до края. И море. И тоскливые, пронзительные крики чаек над водой.

И не собиравшееся клониться к горизонту солнце напомнило Сому, что ночь на этой широте никогда не наступает. Это обстоятельство, конечно, внушало некоторые надежды, и Сом, привалившись спиной к тепловатому валуну, чтобы перевести дух, не заметил, как задремал.

Разбудил его начавший пробирать озноб. Притом нешуточный. К тому же напомнили о себе голод с жаждой.

«А что, если?..»

Сом вынул из кармана «счастливую пуговицу» и вызвал джинна. Молодец в чалме глянул сверху вниз величаво и вопросил:

– Что угодно моему маленькому повелителю? Джинни всегда готов исполнить любое твое желание!

– Послушай, Джинни, – пропищал Сом. – Не можешь ли ты мне сказать, где здесь поблизости такая китовая ферма «Нарвал»? Там живет дядя Кирк Дуглас. Это друг папы с мамой.

– Ты уверен, что тебе на самом деле надо это знать? – глубокомысленно вопросил чертов искин. – Дети не должны вмешиваться в дела взрослых дядей и теть.

– Ну, Джинни. ну, пожалуйста, – чувствуя себя распоследним идиотом, заныл Сом. – Ну, мне очень-очень нужно узнать.

– Быть по-твоему, – свеликодушничал Джинни. – Но это – в последний раз. Абракадабра! Знай, о пытливый отрок, – неожиданно сменил он стиль изложения, – что земли эти на многие сотни километров пустынны, и никаких людей, и следов их жилищ нет здесь, и быть не может, ибо местность эта заколдованная именуется «эколокус», а это, в свою очередь, означает…

«Не иначе, программный сбой», – сообразил толстяк.

– Ферма «Нарвал», – повторил он убитым голосом.

Джинни встряхнулся – выглядело это как колыхание дымного столба – и прежним голосом произнес:

– Извини, малыш. Что-то я увлекся. Старею. Здесь нет никакой фермы «Нарвал», и никогда не было. Ты напутал. А теперь тебе пора домой, к маме с папой. Ты устал, и тебе пора выпить горячего молока и поспать.

– Какие папа с мамой!!! – во все горло завопил толстяк. Упоминание о горячем молоке оказалось последней каплей. – Какие!!! Ты! Голографический идиот! Если на сотни километров ни души! Ни телепорта! Ни связи! Сдохну здесь! Понимаешь? Сдохну!

– Ребенок в опасности, – негромко произнес Джинни. – Не бойся, малыш! Сейчас могучий Джинни вызовет помощь, и тебя отвезут к папе с мамой!

Молния озарения сверкнула в голове у историка. Какой же он идиот! Не было нужды писклявить и прикидываться несмышленышем. Ведь у него в башке нет чипа. А раз так, то проклятый искин автоматически воспринимает его как ребенка не старше шести лет. И сейчас, оценив опасность, наверняка вызывает на подмогу… кого, догадайся с трех раз, старый пень? Конечно, Ирму. А значит – эринии… плен… насильное перевживление чипа! А он торчит тут на этой чертовой вершине, и видно его небось за сто километров!

Все эти ужасы лихорадочной чехардой промелькнули в начавшей немилосердно болеть голове бедолаги Сома. Он взревел не хуже полярного медведя и сжал что есть силы поганый медальон. Голографический призрак, как ни странно, убрался в свой сосуд-кругляш. Ну да, наверное, успел сообщить куда следует. Настучал – так, кажется, когда-то это формулировали в Тоталитарном Союзе? Или правильно – в Тоталитарном Совете? А, какая разница, не до исторических изысканий! Сом с отчаянием посмотрел на океан и на фоне тусклого северного неба увидел быстро приближающуюся черную точку. Вряд ли это была птица.

Он поспешно, на четвереньках, пополз вниз по склону. Сорвался, рука скользнула в тщетной попытке нащупать опору. Кувырок, еще кувырок, и – удар. Сознание, второй раз за этот удивительно неудачный день, а на самом деле – за без малого двое суток, покинуло историка.

– Мне тяжело дышать, – пожаловалась Сирил, но ее никто не слушал.

Гамаки в кают-компании оттянуло чуть ли не до пола. Сама же палуба десантного отсека больше не образовывала нормаль с вектором тяги и поэтому казалась несколько вздыбленной.

– Виг, ты считаешь выход на борт необходимым? – спросил Хо.

– Да. – Виг, широко расставив ноги, стоял на ребристой поверхности и, казалось, не обращал никакого внимания на два «жэ». – Положение «Птера» относительно оси корабля сместилось на… примерно восемь градусов. Ускорение продолжает расти. Значит, «Птер» становится все тяжелее. Если возрастет и смещение, стыковочный узел просто разорвет и нас вышвырнет в открытый космос. Наша скорость сейчас – тысяча сто двадцать… примерно. Никакой возможности затормозить самостоятельно на такой скорости у нас нет. Остановить двигатель модульника и устранить поломку – единственный способ спастись.

– Ну что, милая Орфа, – насмешливо пропел Кирк. – Что-то ты не спешишь послать своего Стака. И вообще, добровольцев не наблюдаю.

– Я бы пошел с Вигом, – прохрипел Хо. – Только, боюсь, от меня в нынешнем состоянии больше будет вреда, чем пользы.

Лиз с вызовом посмотрела на Кирка:

– А ты сам, Наездник?

– Я пойду, – серьезно ответил тот. – Если у него ничего не получится.

Мастер Хо медленно, со стоном поднялся.

– Кирк, Стак, пойдемте паковать Вига…

Лиз лежала с закрытыми глазами. Невыносимо тяжелое тело глубоко вдавилось в гамак, дышать приходилось через не могу. Как все оказалось страшно! И эта истерика Сирил. Казалось, можно было ждать от Орфы, а случилось с Сирил. Как жутко она кричала, что не хочет умирать. Как лезла из гамака, рискуя переломать себе все кости. А сейчас – счастливая – дрыхнет после слоновьей дозы снотворного, и не нужно ей считать минуты. Минуты, оставшиеся до того момента, когда в скафандре у Вига закончится кислород. Хоть бы он не погиб! Тихо, одернула себя Ведьма. Еще два часа назад готова была глаза ему выцарапать, а теперь – скулит? Но в голову все равно лезла его добрая, красивая улыбка… пусть это только маска… пускай он вернется…

Сознание Лиз затуманилось. Она едва расслышала, как Кирк сказал: «Время» – и заставила себя разлепить непослушные веки.

– Не может… не может быть, – выдохнула, вернее, вытолкнула она из себя, но Наездник услышал.

– Два часа тридцать пять минут, – спокойно произнес он. – Он не дышит по крайней мере полчаса. Я иду.

Кирк отстегнул фиксирующие ремни и встал. Встал! Да как же он может встать, когда воздух превратился в жидкий свинец и ребра стонут при малейшем вздохе? Когда темно в глазах, а из носа сочится и сочится кровь? Люци, милый, если мы останемся живы, если доберемся, если спасем тебя – неужели ты не оценишь подвиг твоей Ведьмы?!

Кирк встал и сразу же взлетел под потолок. Канаты гамаков со скрипом сократились, подбрасывая зафиксированный в них экипаж, едва не приложив людей к острым ребрам перекрытий-шпангоутов десантного отсека.

Невесомость.

«И все-таки он механтроп», – со странной смесью тоски и облегчения подумала Лиз, проваливаясь в свободное падение.

2

Когда шлюзование завершилось, я не без некоторого удовлетворения отметил, что скафандр нисколько не раздулся, – значит, давление внутри модуля в норме. И хвала звездам – превратиться в надутый пузырь при почти четырех «же» означало полностью потерять подвижность. Хваленый «легкий скафандр» Мастера Хо оказался чертовски допотопной и неудобной штуковиной.

Защелкнув магнитный карабин троса за какую-то проушину на внутреннем ободе стыковочного барабана, я привел в действие электролебедку на поясе и медленно, напоминая сам себе мешок с… э… пусть будет с картошкой, опустился на палубу вспомогательного грузоотсека. Огляделся. Биополимерные стены мутно флюоресцировали, давая, впрочем, достаточно света, чтобы убедиться – отсек пуст. Странно, обычно модульники забиваются по самое не могу. Но я тут же сообразил, что, в сущности, ничего странного нет, если предположить, что модульник спешно загружали самым необходимым для восстановления порушенного Хутора.

Индикаторы атмосферного состава показали наличие азотно-углекислотной среды. Все правильно, кислород на борту не приветствуется, да и растениям он ни к чему. Температура тоже курортная – плюс восемнадцать. С какого же хрена это ускорение? И чем занимается главный орг транспортника – его мозг?

Вот это мы сейчас и будем выяснять, сказал я себе и, преодолевая нехорошие ощущения в позвоночнике, зашагал к ведущему в модуль пандусу.

Это был оранжерейный модуль. Огромный, сто на сто метров залище с низким потолком. А над этим потолком еще с два десятка таких же залов – и всюду в насыщенно-фиолетовом, неприятно-призрачном свете кварцевых ламп кадки с саженцами, контейнеры с семенами; особо ценные экземпляры растений заботливо укрыты дополнительными спектролитовыми колпаками. Эдакие микротеплицы. Среди ближайших я разглядел миниатюрный баобаб. Нелегко ему сейчас, наверное, бедняге…

Так, здесь делать нечего. Я попытался вспомнить общее устройство модульника. Сразу же вспомнился Шур, как мы сидим у него на веранде и пьем чай с брусникой, и он, как всегда спокойно и неторопливо, но оттого не менее интересно, рассказывает об эпохе создания этих самых модульников. И с такими подробностями, будто сам при том присутствовал. Фамилии вспомнились: Синицын и Гувер – теория ионной тяги. Ионная тяга: полностью лишенные электронных оболочек тяжелые положительные ионы криптона ускоряются электродинамическим полем… сверхпроводящие разгонные пластины… Стоп, смышленый овощ Виг. Стоп. Это все, наверное, пригодится – если я таки доберусь до мозга.

Итак, кабина управления. Сколько помнится, ближе к носовой части несущей платформы, а соответствующий модуль надет прямо на нее. М-да, похоже, смышленому овощу предстоит длительный подъем. И здесь уж не мозгами, а мышцами, мышцами… Сдюжит ли дерзкий киборг-убийца, самозваный капитан космического дельтаящера поднять трехсоткилограммовый, с учетом скафандра, груз на стометровую высоту? Вопрос. Надежда на все те же наноробики…

Центр оранжереи протыкала прозрачная колонна. Я втиснулся в узковатый люк. Внутри колонны обнаружилась странная лестница, образованная идущими «елочкой» наклонными скобами. Мамочка, это ж небось для перемещений в невесомости какого-нибудь орга-садовника. Или ремонтника.

Я глубоко вздохнул, вентилируя легкие, и полез. Только бы выдержали сухожилия, а там уж как-нибудь, тихой сапой. Левая нога – вдеваем в скобу, толчок, правая. Правая рука – рывок, левая… и так далее… жить можно, хотя и недолго. Одно утешает – ускорение уже не растет. И то верно, мощность спарки небеспредельна. Ничего, чемпион, четырехкратная нагрузка – это ж почти легкая тренировочка…

Эх, трикстеры, трикстеры… Ну и как прикажете теперь к вам относиться? Чисто дети, несмышленыши. Капризные. А ведь разрази меня эриния! Все сходится. Ирма ведь должна была как-то отслеживать этих трикстеров? Должна. У нас чип вживляется ребенку в шесть лет, и решение за него принимают родители. Ведь, в принципе, можно и отказаться. Просто такое никому и в голову прийти не может – это все равно что отказать своему дитяти в даре зрения. Но можно. Теоретически. А эти пошли на удаление чипа добровольно – и Ирма не могла противодействовать. Свободный выбор человека. Но тогда они для нее – все равно что малые карапузы. Да так оно и есть.

Вы ведь, ребята, даже ни на вот столько не понимаете, в какую передрягу влипли с этим спасательным полетом. Разве что, кроме Мастера Хо. Ну долетим мы до Марса, и что дальше? Ресурс реактора на нуле, хорошо, если на внутренние нужды «Птера» и его пассажиров энергии хватит. На твердотопливных ускорителях да вспомогательных двигателях не то что назад, на Землю, – на Марс рискованно садиться. Ну вот, высадились мы на Фобосе. Спасли, так сказать, мулата со товарищи. А Шур блокирует телепорт, а связи с ним нет, вернее, вроде бы есть, но если это называть связью, то я таки механтроп. Или даже голографический фантом.

Эх, Шур, не там ты ищешь, где надо, не там. Не представляет эта шайка-лейка особой угрозы. Да только что теперь. Теперь – левая нога, толчок, правая. Правая рука, рывок, левая. Жить можно, только пот совсем залил глаза, и ведь не вытрешь. Ну да зрение нам сейчас ни к чему, тем более что в глазах и так темно. Как это называется? Блэк-аут?

Только откуда в трикстерах столько злобы и подозрительности? Ко мне, скромному «сумасшедшему андроиду», к другим «овощам», ко всему человечеству? Из-за того, что мы не такие, как они? Но ведь они сами выбрали этот путь, в смысле быть не такими, как мы! Не понимаю.

Но вот что меня по-настоящему задело, так это слова Орфы. Насчет виртуальной мамочки. В этом, как ни крути, что-то есть. Ведь интересно, смогу ли? Должен. Левая! Правая! Левая! Еще! Давай, Хлодвиг, чемпион задрипанный, давай! Туман в голове? На фиг! Сухожилия держат, кости не трещат, и это главное. Жить можно…

Внезапно я обнаружил, что лежу на ровной поверхности. Значит, выбрался на палубу следующего модуля. И лежать мне еще минут пятнадцать. Пока неутомимые наники ударными темпами обращают в моих истощенных мышцах аденозиндифосфорную кислоту обратно в аденозинтрифосфорную. А равно как и совершают иные, не менее полезные биохимические чудеса.

В кабину управления я проник без труда. Собственно, через обычную гермодверь. И надолго задумался. Если бы скафандр позволил чесать в затылке, я бы чесал.

Потому что модульный транспортник никоим образом не был рассчитан на управление человеком. Медузообразный орг, мозг и бессменный капитан корабля, неаппетитной кляксой раскорячился под защитным колпаком. Никаких органов управления. Чертов мозг вершил свои дела по М-связи. Ах я кретин, мог ведь сразу догадаться…

Я положил тяжелые, как две свинцовые палки, руки на колпак, настраиваясь на эмоциональное поле меха. Наверное, его не слишком пугало положение корабля. Деловитая сосредоточенность – похоже, мозг упорно ищет неисправность. Или уже нашел, и там, в двигательном отсеке, вовсю суетятся юркие ремонтные орги. Им и четыре «же» по барабану. И что бы ему, кретину, не отключить двигатели! Искал бы потом сколько влезет. Сколько его душе биомеханической угодно.

А с другой стороны – все логично. Задание у него простое – как можно скорее доставить груз на Марс. Вот и старается. Оно ж быстрее? Яволь, мой генерал, гораздо быстрее. А о прилепившемся к грузоотсеку «Птере» этот болван знать не знает. Или поломка такова, что исключает возможность остановки спарки?

Нелепость, однако… Как там это? Не в свои сани не садись. Воистину.

Я понял, что осталась только одна возможность. Безумная, но других нет. Я закрыл глаза, вспоминая недавнее возлесортирное приключение, изо всех мыслимых сил пытаясь воспроизвести чувство ледяной бездны.

И оно возникло! По глазам забегали нейтринные мурашки, мир сжался до размеров фризерной камеры, обрушилась ватная тишина… И в этой тишине я услышал, словно со стороны, собственный – собственный ли? – ледяной, лишенный каких-либо эмоций голос: «…остановить… двигатели… ТМ-131…»

Мой изменившийся голос говорил что-то еще, и получал какие-то ответы, и снова говорил… А какой-то иной частью расколовшегося моего разума я уловил всплеск недоумения – капитан-механорг явно не ждал никаких команд от незваных гостей. Ну же, кретин, думалось мне еще одной, уже третьей частью сознания. Давай! Я человек, ты обязан, слышишь, обязан подчиниться!

Невесомость обрушилась, словно удар кувалдой по голове. Я подлетел, врезался шлемом в купол. Спину, всю целиком, пронзила дикая боль. Декомпрессия позвоночных дисков, насколько я понимаю. Что-то, Ирма, в твоих виртуальных симуляторах я с подобным ощущением не сталкивался… да при чем здесь Ирма? Я ведь только что отдал команду по М-связи! Я. Отдал. Команду. По. М-связи.

КТО Я?

О Шур, неужели… неужели Ведьма права? Я механтроп? А все мои книги, мечты, десанты на Сатурн, чемпионаты по абоксу, друзья и подруги, родители, в конце концов, – ложная память?

Я понял, что кричу, громко и бессмысленно, и приказал себе заткнуться. И даже врезал для верности кулаком по шлему, отчего несколько раз перекувырнулся, стукаясь обо что ни попадя. Помогло. Кем бы я ни был, не время пускать сопли. Есть дело, и его надо сделать. Душевными самокопаниями займемся на досуге. Вот, скажем, на стекле-дисплее шлема загорелся красный огонек. Это значит – в древнем скафандре, шкуре моей временной, заканчивается воздух. Это ничего. Стоит задержать дыхание хотя бы на две минуты, и верные наноробы совершат очередное чудо биохимии – превратят мой гемоглобин в миоглобин. И буду я легко делать один вдох в десять минут. Эдакий человекокашалот. Стоило ли бы так возиться, будь я не человеком, а…

Я оборвал этот поворот мысли. Выбрался из кабины и, точно прицелившись, сильно оттолкнулся ногами. Следовало спешить в двигательный отсек. Потому что теперь я точно знал и причину неисправности, и способ ее устранения. Всего-то короткое замыкание из-за сгустка металлической астероидной пыли. Всего-то…

Не-е, невесомость, скажу я вам, совсем другой коленкор! Чувствуешь себя если не богом, то во всяком случае полубогом. Или Суперменом. Был такой персонаж рисованных книжек, одну из которых Шур мне дал еще в детстве. В моем детстве, конечно… И стремительный полет вдоль стен модульника, это не карабканье по неудобным скобам из последних сил…

Стоп машина… Тьфу ты, ну почему мне все время лезут в голову эти дурацкие словечки… Ага, вот и технологический шлюз… Протиснусь? Должон! А вот теперь раздуло, мама не горюй. Его величество вакуум, собственной персоной. Кто это тут мается от безделья? Так и есть, ремонтный орг! Один… А где остальные? Бастуют? Ладно, пусть Ирма разбирается со своими подопечными. Мы же займемся ремонтом. Давай-ка, братец, вон туда лезь. Видишь посторонние включения между разгонными пластинами? Это же и без того сверхпроводники, зачем им метахпическая пыль? Устранить! Ну же, не трусь. Двигатели застопорены, тока там нет… Ну вот и молодец! Дай-ка мне тест-прогноз… Отлично, теперь будет работать как часы… Ну, прощевай покедова… Мы с тобой одной крови… Хм…

Побеседовав эдак, побалагурив с несчастным одиноким оргом-ремонтником, который, похоже, элементарно растерялся, оставшись один – остальных, видать, просто сорвало с корпуса ускорением, когда они спешили к двигательному отсеку снаружи, – я начал спускаться (или подниматься?) к «Птеру». Дышать, невзирая на все старания наноробов, было довольно тяжело. И не будь сейчас невесомости, я бы уже коньки отбросил. Сознание выполненного долга, конечно, воодушевляло, но больше всего мне сейчас хотелось оказаться в теплой, хорошо освещенной, а главное, полной воздуха рубке дельтаящера. И Мастер Хо, наверное, уже там. Волнуется.

Ничего, старина, я уже иду…

Вернее, лечу…

Ползу…

…Как же жарко, Шур, дышать нечем… Ну неужели нельзя включить кондиционер?.. Эти твои наноробы… От них все чешется… Внутри… А почесать нельзя…

Похоже, я все-таки потерял сознание, не добравшись до шлюза. Потому что вдруг без всякого перехода увидел хмуро-озабоченный взгляд Кирка, который стоял почему-то подо мною и выжидательно смотрел на меня снизу вверх, выставив подбородок с ямочкой.

– Жив? – спросил он без всякой радости.

– Да, – с хрипом выдавил я из себя. – Спасибо!

– Не за что, – отозвался Кирк. – Хотя ты был в полной отключке… И неудивительно, кислорода у тебя давно уже не должно было быть…

В глазах Кирка вспыхнули синие огонечки, словно внутри них поместили по светодиоду. И в этот миг мне показалось, что он знает про меня что-то такое, чего я не знаю сам. И это как-то странно ассоциировалось с ощущением космической пустоты и субатомной щекотки… Странный парень этот Наездник…

– Ладно, пока!

Он сделал мне ручкой и удалился. Я поглядел ему вслед, мучаясь от какой-то несообразности в его облике. Смутная догадка, а может быть, подозрение стучалось в открытые двери моего сознания, но войти не могло…

Приняв более-менее вертикальное положение – оказывается, мой спаситель поместил меня под вентиляционную решетку в потолке шлюза, – цепляясь за что попало, я вплыл в рубку. Мастер Хо, разместившийся в ложементе второго пилота и уступивший мне командирское кресло, поднял приветственно руку.

– С возвращением на борт, капитан! – сказал он. – Как самочувствие?

– Самочувствие нормальное, – отозвался я по-гагарински. – Доложите обстановку.

И Хо, как и положено второму пилоту, доложил…

Двое суток сказочно быстрого полета промелькнули в мгновение ока. На сон и еду мы с Хо тратили минимум времени. Ушибленная половина лица его за это время постепенно приобрела человеческий вид, единственно – кожа отливала мутной желтизной. С помощью Мастера я досконально изучил двигательную систему «Птера» и построил точную векторную модель сил и распределения тяги при различных вариантах отработки двигателями. Второй пилот относился ко мне по-прежнему, по крайней мере, не подавал виду, что удивлен моими нечеловеческими способностями. Другие из «великолепной семерки» сторонились меня, словно прокаженного. А Кирк в редкие моменты, когда мы оказывались с ним лицом к лицу, все так же выжидательно смотрел на меня. И вновь в мое сознание стучала неуловимая мысль и, не достучавшись, уходила.

И вот на исходе вторых суток мы болтались на марсианской орбите. ТМ-131 благополучно ушел вниз и, уже сбросив в нижних слоях атмосферы свои модули, устремился обратно к Земле. А я третий виток подряд пытался сообразить, каким образом, используя наш ограниченный ходовой ресурс, вырулить к скоробеглому Фобосу, и все у меня не вытанцовывалось. Конечно, здесь, на высоте девяти тысяч километров над Марсом, вполне можно было нащупать связь с Ирмой, но… я не хотел этого.

Итак, еще раз. Фобос. Орбитальный период – ноль целых три десятых суток. Очень быстрый спутник. За марсианский день успевает дважды показаться и спрятаться за горизонтом. Наклонение орбиты – один градус, эксцентриситет – ноль-ноль-один. Средняя орбитальная скорость – две целых четырнадцать сотых кэмэ в секунду. Элементы вращения… тоже помню. В голове вдруг возникла таблица: «Нормированные гармонические коэффициенты гравитационного потенциала Фобоса и ошибки их определения», а следом и сама формула расчета потенциала притяжения. Ну да, разложение ряда по сферическим функциям. В каком из симуляторов я этим всем пользовался? Не упомню.

– Что скажешь, Хлодвиг? – прервал Хо подзатянувшееся молчание. – Сядем?

– Угу, – промычал я. – Сейчас он снова пройдет под нами. Понимаешь, Хо, главное – нам его сейчас догнать, причем так догнать, чтобы в итоге в точности уравновесить орбитальные скорости, но чтобы наша была все же на девять метров в секунду больше.

– Почему на девять? – отчего-то понизил голос Мастер.

– Ну, сэр, девятка – счастливое чисто во многих религиях, – не удержался я от ерничества. – Вторая космическая для Фобоса – всего лишь десять метров в секунду. Если мы сильно тюкнемся об него, а присоски на опорных лапах не успеют сработать, то откинет нас обратно. За новый маневр после этого я не ручаюсь. Я уж молчу, что сесть надо именно в Стикни, и как можно ближе к базе. И совсем не хочется думать о патрульных эриниях. Если им захочется принять нас за метеорит…

– А могут? – бросил Хо.

– Не должны. Меня они, по идее, учуют.

– Oh, my Lord… – пробормотал Хо. – То есть нас они могли и не распознать? В смысле как людей? Виг, я еще раз хочу принести тебе глубочайшие извинения за бессмысленную агрессивность моих друзей.

Старина Хо произносил эту фразу, наверное, в сотый за последние сутки раз. Но отчего-то легче мне не становилось.

Я посадил «Птера» точно в «Стикни». В ста метрах от комплекса. Сам. Без Ирмы. Наверное, я мог собой гордиться. Но я слишком устал, поэтому мне было все равно.

Дальнейшее помню как в тумане. Как «слетал» к грузовому шлюзу гостиницы с тросом, как переправлял туда свой «груз». Как не оказалось там никакого Люцифера, несмотря на по-прежнему заблокированный телепорт. Как паниковали и суетились эти дети, узнав, что ни на Землю, ни даже на Марс «Птер» не полетит. Будто на «Стикни» нельзя было жить – хоть год, хоть десять… А потом, когда над валом кратера возникла гороподобная туша эринии, я принял решение.

Эриния излучала холодную надменность. Маленький человечек в скафандре, прилетевший к ней, прикованный тросом, был кем-то вроде очень дальнего родственника, причем родственника малолетнего и оттого особого внимания не заслуживающего. Тем сильнее было ее удивление, когда от этого мелкого и незначительного субъекта поступила команда по приоритетному каналу прямого М-доступа. Эту команду невозможно было ни игнорировать, ни тем паче ослушаться.

Через час с небольшим от поверхности Фобоса отделилась странная парочка: космическая мусорщица бережно сжимала в щупальцах миниатюрный и хрупкий, явно атмосферный летательный аппарат, каким-то недоразумением закинутый в космические дали…

Я видел это на мониторе, который принимал сигнал из диспетчерской «Стикни».

Прощай, Фобос! Здравствуй, Марс! «Великолепная семерка» идет на посадку…

Глава десятая

ОБМОРОЖЕННАЯ АЛЬПИНИСТКА

1

Когда немногочисленные родственники и соседи, вздыхая и всхлипывая, удалились в сторону ворот, из темноты, быстро сгущавшейся под кладбищенскими липами, вышел человек, видимо опоздавший на церемонию.

Оглядевшись и подняв воротник плаща, словно не желая быть замеченным, он приблизился к свежему холмику, заставленному венками. Спустя мгновение рядом с ним появилось животное. Оно повело себя странно. Не стало шастать по кустам, распугивая мелкую живность, а уселось возле хозяина и наклонило круглую ушастую голову. Словно в знак скорби.

Человек присел на корточки, нежно потрепал кота по ушам и тихо проговорил:

– Одни мы с тобой остались… Осиротели. – Коснулся легонько пальцами укрытого цветами могильного суглинка. – Эх, Серго, Серго…

Кот в ответ печально мяукнул.

Человек поднялся, вынул из бокового кармана какой-то металлический предмет, остро блеснувший отраженным, невесть откуда взявшимся в сумерках светом.

– Покойся с миром, друже, – прошептал он и положил предмет рядом с белой табличкой, долженствующей обозначать место погребения, пока не будет поставлен настоящий памятник.

На табличке значилось: «Сергей Абелярович Северов». И две даты. И больше ничего. Ни слова о том, что он сделал в жизни. Но, судя по этим датам, ныне с такой скромностью погребли весьма пожилого человека, тогда как его друг казался совсем молодым. А ведь не у всякого старика бывают молодые друзья…

– Прощай… И прости…

Человек подхватил кота и, не оглядываясь, зашагал к выходу. Заметив, что створки ворот медленно затворяются, он ускорил шаг, почти побежал и успел протиснуться в самый последний момент. Оказавшись на улице, человек подошел к стоянке онокентавров. Уселся в широкое мягкое седло, пристроил любимца в специальной корзинке для домашних животных, чем вызвал недовольный вопль благородного кошачьего, и коснулся выемки активатора. Онокентавр сдержанно заурчал и мягко поплыл вдоль обезлюдевшей к ночи аллеи. Наращенный обтекатель скрыл седока и пушистого пассажира от встречного ветра и посторонних глаз.

Высыпали звезды. И казалось, одна из них скатилась с невидимой воздушной горы прямо к месту последнего человеческого упокоения, приняв форму золотистого семигранника с выпуклыми темными буквами MS.

Молодая эриния из клана космических мусорщиц достигла роя вожделенных обломков почти на пределе ресурса. Микрометеориты, космические лучи и солнечный ветер истончили ее панцирь. Питательный коллектор, за неимением иного топлива, начал поглощать некоторые второстепенные органы. Реактивная птица уже не могла на расстоянии определить, к какому классу относится встречный рой, какие металлы или минералы содержит. Из органов сенсорной группы надежно работали лишь локаторы и камеры прямого оптического наблюдения.

В бедственном положении виновата была сама эриния. Она переоценила свои силы, когда из всех возможных траекторий выбрала самую протяженную. Молодой и неопытной, ей хотелось обследовать наиболее удаленные и наименее изученные районы Большого мусорного пояса, прежде именовавшегося Поясом астероидов. Неписаными правилами клана подобное безрассудство допускалось. Это был своего рода естественный отбор – выживали сильнейшие и умнейшие, то есть как раз такие, какие были нужны для выполнения Сверхзадачи.

Если верить локаторам, рой относился к смешанным по составу конгломератам обломков. Не исключено, что кроме железно-никелевых и хондритных в нем было полно метеоритов, содержащих редкоземельные элементы. По форме рой приближался к эллипсоиду. Оптика демонстрировала нечто напоминающее раздувшуюся рыбу-иглобрюха, около трехсот километров в диаметре. Эриния воодушевилась. Находка могла оказаться на редкость удачной. Появилась надежда не только пополнить ресурсы, но и восстановиться до приемлемого уровня.

Собрав последние силы, эриния откорректировала курс, правда при этом ей пришлось пожертвовать оптическим преобразователем. До соприкосновения с роем оставалось несколько часов, но при исправном радиолокаторе оптическая слепота была не опасна. Органы же, отвечающие за мыслительные функции и М-связь, функционировали как всегда превосходно. Чтобы скоротать время, эриния составила предварительный отчет о находке и отправила его в направлении Кассиопеи, в сектор, где дрейфовал один из Утилизаторов. Механорг-диспетчер этого корабля-завода, зарегистрировав сообщение, потребовал подтверждения.

Но подтверждения не поступило.

Около трех часов ночи Александр остановил онокентавра у парадного подъезда Института ксенологии. В скромном особняке, совершенно затерявшемся среди подросшего сосняка на окраине фаланстера Малая Пеша, не светилось ни единого окна. Разумеется, в ночном дежурстве не было нужды. Приданный институту клан обеспечивал бесперебойную подачу энергии и расходуемых материалов в безлюдную лабораторию на минус третьем этаже, где делами заправлял мощный спинтронный компьютер. Однако в былые времена всегда бы нашлась парочка энтузиастов, которые бы, наливаясь по самые брови крепчайшим кофе, наверстывали то, что не успевали сделать за день. Например, сотрудники научно-исследовательского центра при корпорации «Механорг Систем» неделями не вылезали из лабораторий и испытательных полигонов. Но это было так давно, совершенно в другой жизни…

Ностальгически вздохнув, Александр посмотрел на столь же темное, как и все прочие, окно во втором этаже.

Еще недавно, наверное, оно не гасло всю ночь…

Впрочем, вздох этот был вполне лицемерным. Еще вчера все сотрудники получили извещение местного совета о временном прекращении деятельности Института ксенологии в связи с проведением плановых профилактических работ по предотвращению… Ну и так далее. Чушь, конечно, полная, но ксенологи поверили.

– Ваш выход, маэстро, – сказал Александр, опустив кота на землю.

Прежде чем приступить к делу, Мафу сладко потянулся, прогнув черную, блестящую в рассеянном звездном свете спину. Затем мягкими прыжками вскочил на крыльцо и, мурлыча, принялся тереться об металлическую колонну, поддерживающую козырек. Сторонний наблюдатель ни за что бы не догадался, что таким способом хитрый метакотяра генерировал серию низкочастотных импульсов, размыкающих электромагнитные запоры и создающих помехи в охранных контурах здания. Но Александр не был сторонним наблюдателем.

Институт ксенологии оставался одним из самых охраняемых объектов на планете. Засекреченный, словно бункер какого-нибудь Гитлера, он занимался сугубо теоретическими изысканиями. По официальным данным, разумеется. На самом деле большинство ксенологов понятия не имели о том, чем они занимаются, а механорги и искины института объединялись локальной сетью, имеющей выход на инфосферу лишь из кабинета директора

Строго говоря, такой режим секретности был вопиющим нарушением многих писаных и неписаных законов. Но до сегодняшней ночи Александр смотрел на это сквозь пальцы и даже предпринял необходимые меры, чтобы Мировой совет фаланстеров не совал носа в дела ксенологов.

Едва дверная панель отошла, он размеренным шагом обыкновенного посетителя поднялся на крыльцо и вошел в вестибюль. Колонка механорга-секретаря никак не отреагировала на незваного гостя. За раздвижной панелью, замаскированной под художественное панно с изображением Пернатого змея Кетсалькоатля, сходящего по трапу фантастического палеозвездолета к ошеломленным инкам или майя, не шевельнула ни единым мускулом эриния-охранительница. Даже примитивная автоматика освещения не сработала. Кот и человек шагали по пустому, погруженному в колдовской сон зданию в кромешной темноте. Они просто не нуждались в свете.

– Так, Мафу, – сказал Александр, – ты ныряй вниз, в лабораторию. Запусти там консервацию. А я – наверх… К начальству, на ковер…

Шутка вышла дурацкой, но метакот не разбирался в этических тонкостях, тем более что воспринимал слова хозяина не на слух, а через вибриссы, которые перекодировали колебания воздуха в «кошачий язык», передавая смысл команды, но жертвуя интонационными и семантическими нюансами.

Александр поднялся в кабинет директора. Просторный и тихий. Здесь можно было бы создать музей великого человека…

А что, недурная мысль, создать музей Серго! Вернее, академика Северова Сергея Абеляровича, крупнейшего ксенолога планеты. И только ксенолога. Незачем выпячивать деятельность бывших сотрудников корпорации «МС». Что сделано, то сделано. Они и раньше стремились к незаметности, понимая, что шумиха в СМИ только во вред делу. Конечно, шуму было много, но главным образом вокруг механоргов, фаланстеров и ультралуддитов, строительства Трансгобийской магистрали (которая лишь в последнюю очередь была транспортной артерией, а на самом деле – следствием неудачного испытания супермеханорга модели «Шайхулуд») и проекта терраформирования Марса, а не вокруг тех, кто стал причиной всего этого. Когда же мир изменился до неузнаваемости, о скромных сотрудниках давно упраздненной «Механорг Систем» и вовсе стали забывать. И уж кому-кому, а Наладчику это было на руку.

Александр вдруг ощутил себя в пустом кабинете покойного друга крайне неуютно, словно вор в чужом жилище.

Надо хотя бы свет зажечь, что ли…

Он напрягся, чтобы усилием воли замкнуть электрическую цепь, но вдруг прямо посреди кабинета возникло световое пятно. Впрочем, оно не имело никакого отношения к освещению. Вытягиваясь над полом, пятно приняло очертания человеческой фигуры. Поначалу вполне призрачное, оно с каждым мгновением все уплотнялось, приобретая неприятные подробности.

Александр шепотом выругался, но скорее по привычке, без сердца. Хотя любой другой бы на его месте громко завопил, а то, чего доброго, и перекрестился вдобавок. Ведь перед проникшим в чужой кабинет «злоумышленником» появилось не что иное, как призрак, или, выражаясь мистико-техническим языком, некроголограмма.

– Здравствуй, Шур-х, – поприветствовал ночного посетителя «призрак». – Я ждал тебя.

– Привет, – буркнул Александр, усаживаясь в близстоящее кресло. – Тебе есть что мне сообщить? Давай, только покороче. У меня мало времени…

На лице «призрака», имевшем несомненное сходство с обликом покойного академика, скользнула усмешка.

– Незачем так торопиться, Шур-х. Ведь у тебя, как и у меня, впрочем, впереди вечность.

Однако…

«Призрак» оказался не просто интерактивной видеозаписью, но голографическим искином с довольно сложной программой. Иными словами, эта «тень отца Гамлета» могла отвечать на вопросы, уровень сложности которых зависел от того, насколько точной была виртуальная модель психики предполагаемого собеседника, заложенная в программе.

– Послушай, – терпеливо сказал Александр. – Я не чувствительная романтичная барышня, меня этим естествознанием в мире духов не проймешь. Поэтому очень прошу, переходи к делу, иначе я тебя просто отключу.

– Как тебе будет угодно, Шур-х, – с потусторонней светскостью отозвался «призрак», у которого явно что-то не ладилось с произношением имени собеседника. – Я предвидел твое появление. И хотел просить не останавливать работу института. Ксенология – это очень серьезно. Ведь теперь, когда человечество вышло на качественно иной уровень развития, ксеноиды, или, попросту, инопланетные пришельцы, не могли оставить этот факт без внимания. Ты знаешь, что последние двести – двести пятьдесят лет их присутствие стало проявляться наиболее активно? Начиная с середины двадцатого столетия оно регистрировалось во всех странах…

– Ты о «тарелочках»? – не выдержал Александр, хотя вовсе не собирался задавать искину вопросы и вообще вступать в дискуссию.

– Да, о неопознанных летающих объектах, – ответил «призрак». – Они активизировались во время Второй мировой, но пик их активности пришелся на период так называемой холодной войны. Ксеноидов явно интересовал научно-технический прогресс человечества. Но что самое интересное, Шур-х, в последние двадцать-тридцать лет количество сообщений об НЛО резко сократилось. Из чего следует неизбежный вывод: ксеноиды затаились перед решающей стадией своей деятельности в Солнечной системе. Перед непосредственным вторжением!..

Бедный Серго, неужели ты рассчитывал таким образом переубедить меня?

Александр всегда скептически относился к увлечению друга проблемой внеземных цивилизаций, хотя и признавал, что уж если кто и продвинется в этом деле, то Серго, один из самых выдающихся умов Земли. После запуска первого Узла у Сергея Абеляровича появилась уйма свободного времени, и он с головой погрузился в работу по организации своего института.

Александру же, напротив, было некогда заниматься отвлеченными проблемами. Ведь Новая Атлантида еще совсем молодая цивилизация, к тому же отягощенная наследием предыдущих эпох. Накормить, обогреть, дать крышу над головой многомиллиардному человечеству оказалось сравнительно просто, но как бороться со скукой – злейшим врагом всех сытых? Выручали Виртуал, повальное увлечение спортом и историческими реконструкциями, обыкновенный и экстремальный (но совершенно безопасный) туризм. Впервые в истории своего вида люди могли заниматься всем, что душа пожелает, ну или почти всем…

Естественно, никуда не делись люди с врожденными преступными наклонностями и опасными психическими отклонениями. Те, кого не удавалось перевоспитать или вылечить, подвергались бессрочному заключению в одном из виртуальных миров, созданных в соответствии с их представлениями о рае.

Отринувшие новый мир религиозные фанатики или просто глубоко верующие ничуть не ущемлялись в своих правах, они свободно создавали общины, монастыри и ашрамы, молились, совершали положенные ритуалы, питались со своих огородов и плантаций, но в случае опасности для жизни или здоровья неизменно появлялись механорги и спасали, лечили, пресекали преступления.

Лишь одного не могла дать Новая Атлантида своим гражданам – общего врага! Оказалось, что люди нуждаются в ненависти точно так же, как в свободе и любви. Но традиционные объекты для презрения, осмеяния и устрашения исчезли. Еще по привычке принято было посмеиваться над людьми иной расы, языка и национальности, однако дальше добродушного подтрунивания дело не шло. И поэтому присущая человеку от природы ксенофобия не находила выхода, разумеется подспудно накапливаясь в коллективном бессознательном.

Александр голову свихнул, думая над этой проблемой, пока однажды не обнаружил, что ксенофобия нашла-таки идеальный субстрат, на котором можно было произрастать и паразитировать многие годы, – гипотетических пришельцев, инопланетян, алиенов, экстратерралов, гуманоидов и прочих ксеноидов.

Не веря в случайности, Александр заподозрил, что нарастающая волна всеобщей ксеноистерии возникла не сама по себе. И после недолгих изысканий нашел ее эпицентр. Разумеется, им был основанный академиком Северовым Институт ксенологии. Скрепя сердце и скрипя зубами Александр решил не вмешиваться в излишне бурную деятельность друга. Вместо этого он спровоцировал встречную волну ксенофилии. Она вышла несколько жидковатой, но свою задачу выполнила. Столкнувшись, волны взаимоуничтожились.

Ксенофобия – это атавизм, следствие неравномерного психического развития хомо сапиенса. Сей аппендикс следует удалить, но сначала нужно обнаружить, какие механизмы в подкорке, или где там, им заведуют.

А институт я закрою, решил Александр, как только появится такая возможность…

– …Нельзя пренебрегать этой опасностью, – продолжал «призрак» с воодушевлением. – Поэтому институт надо не закрывать, а расширять. Привлечь лучшие умы планеты, включить в цикл обязательных исследовательских программ Ирмы…

Голографический фантом умершего друга вдруг замигал и исчез. Спустя мгновение включилась автоматика аварийного освещения. В пустом здании гулко разнеслось призывное мяуканье Мафусаила. Все это означало, что оборудование института успешно переведено в режим самоконсервации и метакот спешил доложиться хозяину о проделанной работе.

Александр подошел к окну и поднял жалюзи.

Сосновые кроны, не подверженные осеннему увяданию, словно на древней фотографии в проявителе, проступили на сером фоне рассвета. С местной студеной речки наползал туман. На загривке одинокого механорга блестели капли росы. Онокентавр дрожал, словно ему было зябко, хотя на самом деле он ловил первые всплески солнечной радиации, незримо фонтанирующие над горизонтом.

Начинался новый день в бесконечно разнообразной череде дней бесконечно однообразной жизни Наладчика.

2

Полным-полна коробочка…

Наладчик смотрел вниз, на свинцово-серые волны. В толще воды с величавой неспешностью скользили силуэты морских исполинов. Иногда бугристая поверхность холодного моря взрывалась ликующими фонтанами. Оголодавшие самки гренландских китов, счастливо разрешившись от бремени, вовсю кормились. Благо о корме своевременно заботились специальные механорги.

Жаль только, что мечта порезвиться в тесной компании китов так и осталась мечтою. А ведь некоторые из них были лишь наполовину младше Наладчика. Как известно, гренландские киты доживают до двухсот лет.

Коптер, в не слишком комфортабельном брюхе которого отогревался и приходил в себя чумазый, испуганный, но живой и здоровый «улов», по широкой спирали поднимался в стратосферу. Можно было рвануть напрямую, но пассажирам вредны перегрузки, особенно после пережитого.

Ладно, пока можно любоваться вволю ледовым щитом Гренландии.

Некогда горячие головы из МСФ предлагали растопить ледники острова, а из Баффинова моря сделать теплый бассейн. Дескать, столько земли пропадает. Хорошо, что вовремя одумались. Правда, не без его, Наладчика, подачи…

Кодовое «мря-у», словно отдаленный гром, прокатилось в подкорке. Наладчик немедля перенесся в Виртуальный кабинет. Сейчас его стены представляли собой огромные экраны, где мелькали странные картины… Мягко говоря…

Наладчик вопросительно зыркнул в сторону Мафу, но нахальное животное лишь отмахнулось великолепным своим хвостом и скрылось из виду. Пришлось досматривать фильм в одиночку. В следующее мгновение Наладчик по достоинству оценил деликатность напарника. Собственно говоря, в мелькавших на виртуальных экранах эпизодах чужого сна, с точки зрения кота, видимо, не было ничего предосудительного. Пустяки, дело житейское… Но всякий другой на месте Наладчика непременно бы покраснел.

Потому что это уже черт знает что.

Разблокировать бы – ненадолго! – эмодрайвер. Чтобы внутри все кипело, чтобы возникло желание добраться до неведомых шутников да и надрать уши… или, еще лучше, набить морду, рыло начистить, дабы впредь неповадно было…

Но нельзя. Того и гляди пар сорвет крышку, как давеча…

И девчонка тоже хороша. Конечно, фантопликатор настроен неведомыми хулиганами именно на эротические сновидения, но за содержание оных отвечает уже сам потребитель.

Выходит, ему вовсе не почудилось, что трикстерша пытается его соблазнить? Ну хорошо, девчонка позарилась на старого пенька. Бывает… В хорошую погоду и при недостаточном освещении он, Наладчик, и в свои триста с лишним выглядит еще ничего. Но откуда, спрашивается, об этом знали те, кто послал сигнал? Ведь был же сигнал?

– Мафу! Ты проследил направление сигнала?

Метакот тенью пересек бесстыдное видение Агнесс. Утвердительно мяукнул.

Проследил. Сигнал пришел из области, лежащей примерно в ста пятидесяти миллионах километров от Земли. Плюс-минус пятьдесят. Точнее вычислить не удалось.

Ни фига себе! Это ж за орбитой Марса! Или в пределах его орбиты… Неужели это опять работа тех, с Фобоса? А может, и впрямь они девчонку полос тали? Но ведь она не лгала, когда рассказывала о срочной эвакуации с Базы! Да и вид остальных спасенных весьма красноречив… Или все-таки лгала, да так, что смогла обмануть расщепитель лжи? Охренеть…

В голове у Наладчика словно сложились разрозненные части головоломки.

Как он сразу недотумкал?!

Атака на Хутор – это разведка боем. Цель – выманить его, Наладчика, из логова. Заставить проявить себя. И он повелся, как последний кретин…

Заблокировав трикстеров на «Стикни», Наладчик не просто выдал себя с головой, но и позволил противнику действовать, так сказать, из-за ширмы. В самом деле, разве можно представить, что люди, сидючи на Фобосе при отсутствии средств связи, смогут управлять событиями на Земле?

Да нет, чепуха, реникса. Ничем они оттуда не управляли. Просто по заранее разработанному плану их напарники устроили этот спектакль с вылетом «Птерозавра» на выручку «фобосианским узникам», якобы спонтанным срабатыванием орбитального термазера, уничтожением Базы, эвакуацией оставшихся через многовекторник, «случайным» попаданием очаровательной трикстерши прямо к нему в дом, где она видит у него в спальне эти свинские фантики…

И это свинство предназначено для него, Наладчика.

Помелькает, думали, девочка перед сексуально озабоченным старичком гладкими коленками, тот и рассиропится. А мы ему еще и соответствующий сон подбросим… А потом возьмем его, ошалевшего от похоти, под белы рученьки и заставим делать то, что нам, трикстерам – ультралуддитам двадцать четвертого века, – от него надо. А ежели на похотливости не подловим, так на милосердии. Узнает он о бедственном положении «эвакуированных» и бросится спасать несчастных! И сам привезет к себе в логово…

Ну уж нет, холодно усмехнулся Наладчик, доставить-то я вас доставлю, но дальше игра пойдет по моим правилам.

– Мафу, слушай сюда! Агнесс в спальне запереть, глаз с нее не спускать. Я буду через пятнадцать минут сорок три секунды.

Метафелиций, как всегда, оказался не просто исполнителен, но молниеносно исполнителен. Большинство экранов в Виртуальном кабинете немедля погасло. Лишь на одном на доли секунды задержалось то, чем тешила себя во сне русокудрая шпионка. Правда, теперь это уже было не наведенное, а ее личное сновидение. И обнимала она в нем не Наладчика, а матерого моржа.

Наладчик не стал досматривать, а, вернувшись в реал, в кабину коптера, что называется, поддал газу. На миг блистер заволокло дымкой. Потом вокруг раскинулась белоснежная, чуть всхолмленная равнина. Это были громадные кучевые облака, гонимые бореем на приступ антициклона, господствовавшего над Гренландией. Вряд ли внезапное ускорение понравилось пассажирам, но на нежности не осталось времени.

– Теперь мне совершенно ясно, – твердил себе Наладчик, – Виг взят в заложники. А на блокноте вместо него кто-то другой… Ну ничего, я разберусь с этими шутниками. Они у меня еще попляшут, позвенят бубенчиками… Ты только продержись, сынок…

Если, отправляясь в спасательную экспедицию, Наладчик убегал от ночи, то теперь он мчался ей навстречу. Над «поместьем Шура» небо было безоблачным, и стоило посмотреть вверх, чтобы увидеть, как реку Млечного Пути пересекает серебряная нить Первого кольца Зрелище редкой красоты, особенно в этих широтах. Обычно Наладчик никогда его не пропускал, но не сегодня.

Опустив коптер возле ангара, он выбрался из кабины и выпустил из грузового подбрюшья спасенных. Грязные, исцарапанные, с отечными после перегрузки лицами, спотыкаясь и пошатываясь, спустились они по аппарели на мокрую от предутренней росы траву. Толстяк, снятый с небольшой горушки на побережье холодного моря, сошел первым. За ним, тесно прижавшись друг к другу, последовали парень довольно хрупкого телосложения и похожая на него девушка.

Зрелище деморализованных трикстеров несколько отрезвило Наладчика и подтолкнуло к дальнейшему анализу. Уж на кого-кого, а на хитрых и подлых врагов эта троица точно не походила. Вероятнее всего, они лишь слепые исполнители плана, задуманного этими двумя с треклятою Фобоса, Люцем и Беном. Но что это меняет?

Многое, одернул себя Наладчик. Прежде всего – с ними не следует обращаться как с врагами. А наоборот, при случае попытаться превратить в союзников.

– Вот что, обмороженные альпинисты, а равно и альпинистки, – сказал Наладчик со всей возможной суровостью. – Сейчас вы войдете в дом, умоетесь, переоденетесь, поедите, а потом у меня с вами будет серьезный разговор… Гм… Очень серьезный.

Наладчик вызвал серворга и велел тому принять гостей. А после поднялся к себе. Покосившись на дверь спальни, где томилась шпионка Агнесс, он разблокировал дверь настоящего, а не Виртуального кабинета и шагнул внутрь.

Откуда такой сквознячище?..

Этот вопрос буквально сорвало с губ пронизывающим ледяным ветром. А глаза мгновенно залепило зарядом снежной крупы. Наладчик отшатнулся к выходу, но за спиной была лишь черно-снежная пустота.

Пустота простиралась во все стороны, заполненная ревущим, обжигающе-холодным ветром, который нес даже не отдельные снежинки, а весомые снежные комки, безжалостно лупцующие по лицу.

Боже мой, Антарктида, что ли…

Наладчик заслонился локтем, сделал несколько шагов вперед, но не устоял на ногах и рухнул на колени.

Снова виртуальный капкан, подумал он. И наверняка опять эта гадость – квантовый компьютер. Мафу!

Метакот не отзывался, словно и впрямь остался на другом конце планеты. Наладчик попытался самостоятельно нащупать цепочку команд, поддерживающих эту сложную иллюзию в его черепушке, но тщетно. Кто-то надежно держал его сознание на спинтронном поводке. Это означало, что враг проник в самое сердце биокибернетического комплекса «Наладчик» и с весьма серьезными намерениями.

Ну что ж… кое-что мы все равно можем. Наладчик блокировал драйверы, отвечающие за сенсорную идентичность с виртуальной реальностью. Холод, выстреливаемые с пулеметной скоростью снежки и гул антарктического ветра стали цифровой абстракцией, то есть тем, чем и были на самом деле. Так-то лучше.

Наладчик огляделся в темноте, стремясь нащупать хоть какой-нибудь виртуальный образ, указывающий на источник наваждения: тогда можно будет и контрударить. И обнаружил белую фигуру, похожую на запорошенного мукой альпиниста. Или альпинистку. Меховой капюшон, темные очки-консервы, бесформенная куртка-анорак, дутые штаны и горные ботинки не позволяли определить, какого фантом пола – мужского или женского. Хотя, конечно, эти понятия не вполне применимы для фантомов…

И все же это скорее мужик, чем баба…

Незнакомец медленно стянул капюшон и поднял на лоб очки.

– Ах ты ж, мать твою, – процедил Наладчик. – Алан!

Глава одиннадцатая

МАРС ПРОБУЖДАЕТСЯ

1

– Холодно, – капризно сказала Орфа, теснее прижимаясь к своему Стаку.

Маленькое марсианское солнце только что выкатилось из-за горизонта и уже по-хозяйски сверкало в сапфирово-синем небе, но на траве все еще лежала ночная изморозь, а из разверстого брюха «Птерозавра» лениво выплывали клубы пара.

«Надышали», – подумалось Лиз. Неужели они все-таки выбрались из этого летающего гроба?

Ведьма была не в духе. Ах, Люци, Люци! Люцифер несчастный! Ну почему ты не оставил ни записки, ни виртекста, вообще ничего, а просто исчез неведомо куда с этой чертовой турбазы? А мы так спешили…

Трикстеры осматривались. Эриния уронила корабль с трехкилометровой высоты почти над самым Хутором, а Виг посадил его в точности за окраиной разрушенного поселка. В километре от околицы ровной цепочкой возвышались огромные кубы транспортных модулей, передние стенки двух из них уже были откинуты; из первого стройными рядами выползали разнообразные мехи. Часть из них устремлялись ко второму модулю – разгружать доставленные материалы, другая часть направлялась в поселок, равнодушно проходя, проползая и прокатывая мимо неподвижного «Птера» и кучки людей подле него.

Ладно, сжала кулачки Ведьма. Пусть Люциан Горбовски идет своим путем. В конце концов, он ни разу не ответил на ее робкие попытки обратить на себя внимание, зато сарказма, желчи и пренебрежения – этого добра хватало. Сейчас надо следить за «подкидышем». Этой обязанности с нее никто не снимал. Вот почему, скажите, он стоял-стоял и вдруг завертел башкой своей белобрысой?

Словно отвечая на мысли Ведьмы, Виг сообщил:

– Здесь кто-то из моих хороших друзей. А! Вон же они.

И правда, из-за решетчатой фермы стадионной трибуны возникли две фигуры.

– Эй! Эгей! Эгегей! – замахал руками «овощ».

Ну и голосина у него…

«Хорошими друзьями» оказались двое могучих парней. Один белобрысый, как Виг, но длинные, до плеч волосы схвачены на голове грубой пеньковой веревкой. Второй, напротив, – коротко стриженный брюнет. И дурацкие, неестественно искренние «овощные» улыбочки. После объятий, тисканий с отрыванием от грунта – благо тяготение позволяет, – взаимопохлопываний по плечам, спинам, бессмысленного взъерошивания причесок Виг соизволил снизойти до объяснений:

– Ребята, этот патлатый перш – Рюг, а сей скромный джигит – Лэн. Оба – лучшие двоерукие мечевики. В смысле как мастера боя сразу двумя мечами, так и одним двуручным мечом. И мои друзья.

– О-очень замечательно, – презрительно протянула Орфа.

– Угум, – согласился Стак.

Сирил пожала плечами, Кирк бесцветно улыбнулся. Хо вежливо уточнил:

– Извини, Виг, патлатый кто?

– А, – беззаботно махнул рукой белобрысый монстр. – Не бери в голову, Хо, это из одной очень древней книги.

Ведьма сделала вид, что рассматривает руины. На самом деле она сканировала ментал пришельцев. В радостные, одинаковые, как у близнецов, переливы их аур вкрался мутно-желтый оттенок растерянности.

– Ну, други, – словно и не замечая показного равнодушия трикстеров, поинтересовался Виг, – что у вас тут стряслось?

Те сразу посерьезнели.

– Старушка дала сбой, – нехотя пояснил Рюг.

– Какое-то программное нарушение, – добавил Лэн. – Не обошлось без потерь.

– Кто? – быстро спросил «овощ».

– Старикан Кью.

Ведьма уловила мгновенное замешательство Хо. Прочие трикстеры к известию о гибели неведомого старикана отнеслись вполне равнодушно. А что же «подкидыш»? Как и следовало ожидать – ровная красно-зеленая чересполосица. Правда, на едва уловимый миг полосы дрогнули, меняясь местами, но это не в счет.

– Помню его, – только и сказал. – А вы, значит, вернулись?

– А мы и не эвакуировались, – снова расплылся в улыбке патлатый мечевик.

– Мы решили, что две пары крепких рук здесь не помешают, – добавил стриженый. – Да и мозги тоже. Орги – оргами, а что они без людей? Мы ведь помним, как здесь было… до того. Короче говоря, Ирма не возражала.

«Ирма не возражала, – мысленно передразнила Лиз. – Ну-ну».

– Что ж, – повернулся к трикстерам Виг. Вернее, персонально к Мастеру. – Я тут немного прогуляюсь с ребятами, а вы здесь побудьте. А потом решим, что да как. Ладно?

– Не беспокойся, Хлодвиг, – отозвался тот.

– Тогда, сэр, остаетесь за капитана. Ведь наше путешествие еще не завершено, не так ли?

– Пожалуй, Хлодвиг.

– Прекрасно. – И все трое двинулись в сторону руин, где, кстати, уже вовсю сновали разнообразные мехи.

Все это очень подозрительно, думала Ведьма, поднимаясь на пологий бурый склон, усеянный пробивающейся то тут, то там плетью верблюжьей колючки. Очень странно. Почему он выбрал местом приземления разрушенный Хутор? Ведь можно было – Сырт.

Ничего странного, возразила себе же. Сырт – место людное, упавший с небес ящер наделал бы переполоху, а телепорт есть и здесь.

Но именно здесь обнаружились эти двое! Их объяснения насчет Ирмы не выдерживают никакой критики! Да виртуальная мамочка непременно отправила бы обоих на Землю – баиньки или отходить от нервного потрясения в гипнодоке.

А почему обязательно отправила бы? После прекращения… опыта опасность миновала, а они спортсмены, да к тому же, как оказывается, – бойцы.

А потому что! Самое главное – он их учуял на расстоянии. И что же – еще два механтропа? Брр, – Ведьма зябко передернула плечами. Но не от утреннего холода. Просто подумала, что вот так, наверное, начинается паранойя. Что ж, будем продолжать наблюдение. И неплохо бы поделиться своими соображениями еще с кем-нибудь. А то Мастера он прямо околдовал. Тот перед ним чуть ли не на цыпочках. А колдовать – это ее, Ведьмы, прерогатива. Иначе какая же она Ведьма?

Лиз круто развернулась и снова окинула взглядом разрушенный поселок. Нахмурила брови. «Не обошлось без жертв». Люци, зачем ты это сделал? Да, ты всегда говорил, что в борьбе нельзя обойтись без жертв. Только я почему-то думала, что «без жертв», это в смысле жертв с нашей стороны. Похоже, ты имел в виду совсем другие жертвы…

А поделиться надо с Кирком. Он все же молодчина, и в Космосе держался, и вообще… Ведьма заставила себя не додумывать шальной лягушкой впрыгивающую в голову мысль: «Спас Вига». Может быть, стоит обратить на него больше внимания? Или прямо взять и сделать то, чего она совершенно не хотела делать с Люци, – очаровать? Он вроде должен быть не против… иногда он так интересно на нее смотрит… ну, не то чтобы, в смысле, с интересом… то есть с интересом, но не тем. ладно, неважно.

– Эй, Ведьма, не заблудись! – донесся до нее ехидный голос Стака. Тоже еще попутчик…

Стак, Орфа и Сирил расположились на солнышке, расстелив синтетические коврики, и что-то на них расклады вали. Значит, импровизированный пикник.

Она быстрым шагом спустилась с пригорка – как легко здесь ходится! – проскочила мимо праздной троицы. Хо куда-то скрылся, а куда он может скрыться, наверняка лазит внутри своего дельтаплана. Кирк стоял, скрестив руки на груди, под крылом «Птерозавра» и с видом глубокомысленной задумчивости жевал травинку.

– Послушай, Наездник, – дотронулась до его плеча Ведьма, – я хочу тебе кое-что сказать.

– Увы, увы, сейчас не время для признаний! – дурашливо продекламировал тот и, словно в ответ на сверкнувшую в глазах Ведьмы молнию, отпрянул в притворном ужасе. – Только без рукоприкладства! Не сомневаюсь, что тебе интересно поговорить о нашем невольном капитане. Угадал?

– Угадал. – Лиз кивнула. – И что ты думаешь?

– Знаешь, Ведьма… мне кажется, что в нем есть что-то нечеловеческое. Нечеловеческая выносливость. Нечеловеческая выдержка. Нечеловеческие способности к космонавигации. И много всего такого… не совсем человеческого.

– Я думаю, что он – механтроп! – решительно заявила Лиз.

– Вот как? – Наездник вскинул брови, а в глазах его мелькнула насмешливая искра. – Механтроп? Кто бы мог подумать…

Лиз сбивчиво принялась объяснять ему свою теорию «подкидышей». Наездник не перебивал.

– И я решила, что ты самый надежный. Вот, – закончила наконец Ведьма.

И метнула кокетливый взгляд. А с ним и ментальный удар.

– Я – надежный, – подтвердил Наездник.

В следующий миг удар достиг цели – Наездник закашлялся и отвел взгляд. «Это тебе не китов гонять!» – не без торжества заключила Лиз.

– Кирк!

Надо же, «овощ». Легок на помине. Ну чего тебе?

– Извини, Лиз. – Виг смущенно чесал в затылке. – Мне надо поговорить с Кирком.

Да, события ускоряются. Неужели он подслушал их разговор? Ну же, Наездник, не подведи, покажи ему!

Что именно надо «показать», Ведьма сама себе разъяснить не удосужилась.

– Отчего же не поговорить, – легко согласился Наездник. – Разумеется, не здесь, но именно сейчас?

– Не здесь. И сейчас.

– Легко.

Лиз в задумчивости смотрела, как они уходят в поселок. Надо было что-то делать. Вот только что?

Появился Хо.

– Все. Заглушил реактор, – потерянно сказал он, глядя себе под ноги. – Не взлететь больше моему птенчику.

– Птенчику! Ну, Мастер, ты даешь! – фыркнула Лиз, не сводя глаз с удаляющейся парочки… врагов? соперников? Почему – соперников? Или все же?.. – Ой! Хо, милый, извини. Задумалась. Я понимаю…

Двое скрылись среди руин бывшей главной улицы Хутора.

– Извини, Мастер… я сейчас… быстро. Извини. – Приговаривая, Лиз двинула следом за ними. Она должна была видеть.

Найти Кирка и Вига нетрудно. Ментальное поле оставляет след. Лиз неловко перебралась через какой-то забор – во дворе орудовали два мощных горнопроходческих крота и камнедробилка, они превращали в крошево то, что осталось от стен особнячка, и заполняли им свои внутренние полости. Где? Ага, вон там. Посмотрим.

Лиз схоронилась под узорчатым забором, за обгорелым стволом некогда мощного кедра. Противники – да-да, именно противники, стояли буквально в десятке метров от ее нечаянного укрытия, друг против друга, на порядком подпорченной лужайке смежного дворика. На всякий случай она сосредоточилась на ментальном приеме, который для себя назвала «заклинание невидимости». Странно, Ведьма не чувствовала ни малейшей неловкости в своем положении. Древнее слово «дуэль» ничего не сказало бы ей, равно как и «честь дамы»… Просто томительное, страшноватое, но при этом и сладкое чувство напряженного ожидания чего-то… просто любопытство, ничего больше.

«Овощ» что-то негромко сказал – из-за возни оргов Ведьма не могла слышать, что именно. Наездник ответил. Виг начал возбужденно говорить, рубя воздух рукой… и тут случилось что-то странное. Странное и страшное.

«Овощ» замер на полуслове, замерла и его рука. Остолбенел, превратился в статую. Ведьма с внезапно подступившим к горлу тугим комком ужаса увидела, как страшно вздулись жилы на его лбу, по лицу заструился пот. Хотя здесь отнюдь не жарко… Губы его судорожно кривились и вздрагивали, а из уголка рта потекла, серебристо блеснув, тонкая струйка слюны. И вторым своим зрением видела Ведьма, как застыл в неподвижности, превращаясь в концептуальное, но мертвое полотно художника-авангардиста красно-зеленый ментал.

«Что это?» – успела подумать она, прежде чем все изменилось – снова замелькали в монотонном чередовании красные и зеленые полосы, а соперники, мгновенно преодолев разделявшее их расстояние, бросились друг на друга.

Никогда, ни в жизни, ни в Виртуале Лиз не видела такой драки. Она даже не успела понять, что это именно драка. И прежде чем Ведьма сообразила, что она попросту не замечает ударов, «овощ» взмыл в воздух, отлетел на несколько шагов, въехал спиной в розовый куст и остался лежать неподвижно.

Кирк поднял руку, лениво пошевелил пальцами, разглядывая костяшки, потом повернулся – Ведьма увидела его скучающе-неподвижное лицо – и двинулся в ее сторону. Заметил? Нет, подпрыгнул, сорвал с уцелевшей ветки иголку, небрежно сунул между зубов. Пожевал. Огляделся. Что еще? Выбрал среди разбросанного мусора увесистый, блеснувший металлом прут. Взвесил в руке. И, небрежно помахивая, двинулся к лежащему без сознания «овощу».

Что он делает? Хочет добить? Убить? В груди у Ведьмы что-то взорвалось, кровь застучала в висках, она уже открыла рот, чтобы крикнуть, приподнялась, чтобы бежать, напряглась, чтобы ударить «черной молнией»… Механтроп там он или нет, не сейчас выяснять! Сейчас есть лишь беспомощно лежащий мужчина… нет, жертва! И неторопливо приближающийся к ней палач.

Но она вновь не успела. В этом сражении ей явно отведена роль наблюдателя, и даже не весталки. Потому что не в силах она крикнуть кому бы то ни было: добей! И опустить большой палец вниз. Да и к тому же на арене явились новые персонажи. Столь странные, что Лиз позабыла весь свой ужас.

Неведомо откуда с глухим гиканьем возникли две мощные фигуры… в скафандрах? Да это же наверняка давешние мечевики! Это их доспех, она видела как-то подобные соревнования, и даже головы закрыты глухими шлемами. Один шлем рогатый, второй – с высоким таким острым навершием, а вместо лица – отливающая серебром маска. Да, и мечи при них.

Мечевики шутить не собирались. Кирк едва успел отскочить, уклоняясь от меча рогатого, нырнул под руку острошлемному и неуловимо оказался за их спинами, шагах в десяти. Бойцы синхронно развернулись, но вместо того, чтобы повторить атаку, принялись осыпать яростными ударами… друг дружку. А Виг-то уже, оказывается, на ногах. Стоит и задумчиво ощупывает бровь.

Сзади раздался шум. Не успела Ведьма отшатнуться, как чуть ли не в двух шагах от нее в ограду вломился орг-камнедробильщик. Клешни его были высоко подняты, а на панцире неожиданно весело играли блики высоко уже поднявшегося солнца. С перепугу Ведьме показалось, что фотофоры механорга отсвечивают кровавым блеском. На спину камнедробильщику запрыгнул крот и с ходу вцепился мощными челюстями в его клешню. Интересно, как это ему удалось так сигануть, при эдакой-то комплекции да неуклюжести? Ах да, малая тяжесть… Несколько мгновений Лиз наблюдала очередную невиданную дуэль. Крот выдрал противнику клешню, выдрал и вторую, но не остановил – тот медленно, но неумолимо полз вперед. А когда перевела взгляд с оргов на людей, то расстановка на поле боя изменилась. Наездника теснили с трех сторон. И совсем было прижали к закопченной стене особняка, но тут произошло последнее, доконавшее Ведьму невероятное событие.

Прямо на этой черной, обгорелой стене радужным переливом вспыхнул портал нуль-поля. Портал под открытым небом Ведьма видела впервые, и это было, с ее точки зрения, решительно невозможно.

Кирк, продолжая пятиться, попал в кольцо нуль-Т и исчез. Один за другим следом бросились мечевики. Виг, правда, не успел. Почти уже достиг портала, и тот схлопнулся. Прямо перед его курносым носом.

Некоторое время он стоял и раздумчиво чесал в затылке. А потом как ни в чем не бывало брякнул:

– Цирк уехал, но некоторые клоуны остались. И некоторые зрители тоже. Лиз, ты это… вылезай, что ли.

2

Но она не вылезла. Я несколько раз провел ладонью по лицу, стряхивая заливший глаза пот, потерзал шрам над бровью и повернулся к застывшему посреди двора оргу-камнедробильщику. Крот уже уполз обратно, уже трудился, а этот все еще торчал, поблескивая фотофорами. Вот оно что – манипуляторы оторваны. Я приблизился к изувеченному оргу, положил руку на корпус и тотчас же отдернул: меня ударило такой волной тоски и отчаяния, что пот с прежней силой проступил на лбу.

Странно, что только сейчас я подумал об этом. Как бы поточнее… О страдании механоргов. Ведь, черт побери, кто, как не я, знает, что они способны чувствовать. А что ощущает орг, которого отбраковали в утиль? Или вышел срок работы? Или вот как этот, моею же волей искалеченный?

Впервые в жизни я не стал вызывать Ирму пальцем, контактом с точкой чуть выше переносицы. Я просто позвал по М-связи:

«Ирма!»

А ведь М-связь уже, кроме «глазной щекотки», ничего такого во мне не переворачивает. Да и щекотка тоже сделалась так себе. Терпимо.

«Слушаю тебя, Хлодвиг».

«Здесь поврежденный орг-каменотес. Не следует его дезактивировать».

«Хорошо, Хлодвиг».

Я кивнул и повернулся к засаде, где по-прежнему укрывалась Ведьма.

Лиз сидела, опершись о забор, с низко опущенной головой, так что черные ее волосы падали на лицо, но готов поклясться, что из-под этой завесы меня сверлил пристальный взгляд. Я протянул руку, чтобы помочь ей встать, и ее ладонь оказалась в моей! Такая узкая и холодная…

Лиз откинула волосы со лба, несколько мгновений вглядывалась в мое лицо, словно пыталась что-то такое, ей одной известное на нем прочесть, а потом уткнулась мне в плечо и всхлипнула.

– Виг… что это… было?

Если честно, я почувствовал себя полнейшим болваном. На плече у меня рыдает очаровательная девушка, которая, признаюсь, не совсем мне безразлична. Она жаждет объяснений, а что я могу объяснить? Я и сам толком еще не разобрался – что это было.

Прежде чем я открыл рот, чтобы изречь очередную глупость, она оттолкнула меня и принялась вытирать слезы.

«Одна маленькая, но гордая птичка…» – подумалось мне. Это еще откуда? А-а, Шур рассказывал какую-то древнюю историю.

И то правда, не пора ли нам объясниться? Обстановка располагает.

– Послушай меня, Лиз, – осторожно начал я. – Почему вы, трикстеры, такие… надменные? Разве вы особые? – Ну да, еще бы! – В чем-то превосходите других людей на планете? Разве я заслужил такое отношение? Или мои друзья – вы их видите впервые в жизни, а при этом…

Чертова девчонка не дала мне договорить.

– Послушай меня, Виг, – отчеканила, явно передразнивая. – Разве ты не видишь, что люди – это рабы Ирмы! Все вы – тупое стадо, а ваша виртуальная мамочка… И как вы не поймете, что все уже заканчивается! – Она почти кричала. – Ничего ведь нет, ни науки, ни творчества, одни тупые спектакли в мульти-TV, где тупые болваны сочиняют для двух-трех таких же идиотов! И игры! Сплошные игры и спорт! В Виртуале или как эти! – Она махнула рукой на разрушенные дома и оборвала тираду так же внезапно, как начала.

Я понял, что чешу в затылке.

– Лиз, ты ничего не понимаешь. Мульти-TV – это тоже способ творчества. Пусть не всегда фильм или спектакль становится известен многим. Но если два или три твоих друга получили удовольствие, это ведь тоже уже немало, ведь правда? И потом, в древние времена, не то что до спинтроники – до электроники и TV, ну, хотя бы в России, были такие домашние театры. Там читали, ставили пьесы – и все это только для друзей, для родных. И еще, если ты создал что-нибудь в самом деле выдающееся, это обязательно станет – для многих, для всех.

Закусив губу, Ведьма хмуро смотрела на меня. Не перебивает – уже хорошо. Надо развивать успех.

– А о науке у тебя совсем какие-то странные мысли. Как это – нет науки? Ведь все это придумали люди! Взять хотя бы теорию межпространства. Когда исследовали свойства М-связи, которую еще называют «мгновенной», то обнаружили, что ее следствием может быть нуль-транспортировка. Так появились телепорты, то есть межпространственная связь. Это ведь все ученые разработали, уже при Ирме. Пойми, вот в старину изобрели сперва арифмометры. Они очень облегчали вычисления. Потом компьютеры – те облегчали еще больше. Сейчас ученый передает свои разработки инфосфере, и та берет на себя весь труд практической реализации. Ведь это же здорово! Ученому остается время на чистое творчество. А спорт, игры… один из разработчиков теории межпространства в молодости был очень неплохим спортсменом. Главное – человек свободен, а Ирма это только…

– Нам даже летать нельзя! – выпалила вдруг Лиз.

– Но ведь мы же летали.

Ведьма словно на невидимую стену налетела. Понятно, «андроиду летать не запретишь», вот что я прочел в ее взгляде. Эх, Шур, если бы ты знал, как тяготит меня твое задание!.. Ведь если я не должен знать тайну трикстеров, то и Лиз мне, выходит, сказать нечего…

И я вдруг сорвался.

– Да какого хрена!.. Что ты из себя строишь?.. Надо было спасать вашего чокнутого Люцифера? Пожалте! Лететь к Фобосу? Что может быть проще!.. Да я вам, засранцам, сто раз спас жизнь. Тысячу сто раз!

Пока я так орал и вообще всячески изгалялся, Ведьма словно оттаяла, с жадным любопытством заглянула мне в лицо, но вдруг снова окаменела.

– Хорошая игра! – фыркнула и зашагала прочь.

С гордо поднятой головой. Надо думать – к своим.

Я побрел следом, кляня себя за несдержанность. Что-то нервы расшатались. На душе погано… И главным образом оттого, что ребята пропали. А ведь это они из-за меня. Заморочил я им головы своими проблемами… Ну кто ж знал, что они кинутся в этот чертов телепорт?!

Чтобы как-то успокоить нервишки, я прокрутил мысленно наш разговор. Надеясь найти себе оправдание…

«Ну-ка, други, – сказал я им, когда мы отошли в сторонку, от трикстеров подалее, – расскажите подробнее, что тут у вас творилось. Чудится мне, есть вам что порассказать».

Рюг хмыкнул, а Лэн пробурчал:

«Это тебя, друже, надо спросить, с каким попутным Зефиром ты к нам свалился».

Не Зефиром, а скорее Бореем, мысленно поправил я, но вслух ничего не сказал.

«И то правда, Виг, твои эти… попутчики, – не сразу подобрал слово Рюг. – Они какие-то… или мне показалось?»

«Нет, Эдвин, – я качнул головой, – не показалось».

Мы расположились в зале общих занятий хуторского Гимнасия. Пожалуй, в единственном, кроме стадиона, уцелевшем здании. Год назад два этих славных бойца безуспешно пытались обучить меня здесь азам двурукого боя. И вот что странно, в рукопашном бою равных мне нет… ну, почти нет. Есть одна дама, из местных, Большой Кэнди кличут. С этой не забалуешь. Жаль, что эвакуировалась… От нее был бы прок!.. Нет, не стал бы я лезть со своими странными просьбами к даме, пусть даже это и трехкратный чемпион Сырта, Мастер, основатель собственной школы, и прочая, прочая, прочая…

Итак, мы сидели в той части зала, где располагались силовые тренажеры. В противоположной же части размещались тренажеры боевые: однорукие, двурукие; неподвижно застыл и Шестирукий Шива, знаменитый орг, которого просто зацепить клинком в единоборстве, или, выражаясь по-хуторски, в спарринге, почтет за большое достижение любой мечевик. Но никому этого не удавалось. Чтобы только уворачиваться от сыплющихся ударов обоих его мечей, булавы, китайского меч-копья да еще пары увесистых, хотя и покрытых толстым слоем защитного покрытия, кулаков, уже надо быть изрядным мастером. Вон трехметровый Барлог, опустил свой плазменный хлыст. А вон и дротикомет, с которым у меня отношения самые приятельские. Чрезвычайно ехидный орг! Во всяком случае, когда загонит тебя на самую верхотуру, под купол Гимнасия, и уже не уклонишься, не отвертишься, так прежде, чем плюнуть условным «выстрелом смерти», такое самодовольство излучает… не приведи эриния. Но меня он так и не загнал…

А вот почему Рюг как-то нервно на оргов поглядывает?..

«Мы когда в небе это чучело увидели, – все не унимался Лэн, – грешным делом, подумал, что это Виртуал, вроде играем „Вторжение-III". Кстати, что за каракатица твой кораблик тащила?»

«Реактивная эриния», – небрежно бросил я, наблюдая, как вытягиваются лица мечевиков.

Впрочем, парни они такие, что их очень надолго не удивишь. Подумаешь, эриния, подумаешь, реактивная.

«Класс!» – подытожил Лэн.

«А кто пилотировал?» – осведомился Рюг.

«Я».

Чего уж теперь скромничать?

«Ух ты!» – это они вместе.

«Друзья, хватит… Давайте сначала вы исповедуетесь. А потом я».

По лицам мечевиков пробежала тень.

«Сначала… – медленно начал Рюг. – Пожалуй, все началось со взбесившегося тренажера».

«Нет! – перебил Лэн. – У меня началось с кошмара. Прикинь, Рюг, настроился на глубокий сон, перед поединком, сам понимаешь, а он всю ночь меня гонял по подземельям…»

«Хмырь без лица!» – Рюг вскочил.

«Откуда ты знаешь?»

«Оттуда, мне он тоже снился…»

Теперь вскочил и Лэн.

Вот даже как. Надо обязательно рассказать Шуру. Обязательно. Это вам не шутки, это серьезно. В чем-чем, а в фантиках я малость разбираюсь. Меня всегда интересовал механизм генерации заказных сновидений. Даже спецлитературу из Научной библиотеки дергал, по теории снотворения. Ни хрена не понял. Но одно-то я понимал отлично – механорг-фантопликатор может генерировать сновидение, всего лишь близкое желанию заказчика. Бьюсь об заклад, прочие обитатели Хутора видели во сне ту же картинку. Надо бы выяснить.

Горячась, то и дело перебивая друг друга, друзья рассказывали о катастрофе, а катастрофа была готова разразиться в моей душе. Ох, недооценил я трикстеров… А еще думал я о том, что было бы, не окажись спарринг-тренажеры, все эти Шивы, Арджуны и пещерные тролли, надежно вмурованы в пол Гимнасия. Боюсь, одним бедолагой Кью дело бы не ограничилось… Что-то я стал много задумываться.

«Я тебе точно говорю – последняя фраза была про нелюдей!»

«Не было про нелюдей: останетесь до окончания, и баста!»

«Ша! – оборвал я обоих. – Об чем, как говорилось в Одессе, речь?»

«Где?» – недоуменно посмотрел на меня разгоряченный Рюг.

«В одном древнем фаланстере… Какие не люди?»

Мечевики разъяснили. И это, Шур, я запомню. Странная деталь. И вот еще что.

«Парни, какие-нибудь эмоции у взбесившихся мехов были? Ненависть, может?»

Парни переглянулись.

«Так ведь это… – осторожно произнес Рюг. – Хлодвиг, ты ведь один у нас такой, который чувства мехов читает. Мы не можем, и кого знаем, те тоже».

Ох… Звезды, голубые и белые! Вот уж не думал. Ничего, мы теперь не токмо чувства, мы и самое М-связь… как орехи щелкаем.

Рюг опустился, «по-турецки» скрестив ноги, на циновку, вздохнул. Намотал сердито на палец прядь длинных своих волос. Давай, друже, говори, не томи.

«Мы тут с Леонидом долго судили-рядили. Вот что: никакой это не глюк старушки Ирмы».

Да уж.

«Короче, Хлодвиг, – подхватил Лэн. – Ясно, что за всем этим стоит, как бы это… чья-то злая воля».

«Напускают кошмар – раз. – Рюг стал загибать пальцы. – Выкуривают из домов – два. Сгоняют, как стадо, – три».

«Я вообще сперва решил, что это Мастера вводную на новую ролевку дают. Заклинило меня. А потом – не-ет, горит-то по-настоящему. Дотла. – Лэн стиснул кулаки. – Знать бы кто – ноги б из одного места повыдергивал».

Что ж, моя очередь удивлять.

«Я знаю».

«Что-о?!»

«Те самые люди, с которыми я спустился сейчас на поверхность Марса. Да погодите! – рявкнул я, поскольку мечевики снова уже были на ногах, что не сулило моим трикстерам решительно ничего хорошего. – Не они лично. А один маньяк, отколовшийся от их компании и засевший на Фобосе».

Извини, Шур. Ведь надо парням растолковать, как оно есть. Поточу как вляпать в нешуточное дело я их просто так, втемную, не могу. Но ведь ты и не запрещал рассказывать о задании третьим лицам…

«Рюг, Лэн, все, что я вам сейчас скажу, – не для лишних ушей».

«Хоу!» – одновременно вскинули сжатые кулаки мечевики.

Если кто не знает, на языке ролевиков это что-то среднее между «Мое слово – кремень!» и «Да будет так!».

«Значит, так, воины меча и доспеха. Вы правильно заметили, что мои нынешние спутники – не такие, как все. У них удален чип связи с Ирмой…»

«Ого! – выдохнул Рюг. – Это что же такое, на старушке Земле завелась нечисть, которая добрых людей калечить повадилась?»

Я сдержал улыбку. Все-таки Эдвин Крюгер отлично вжился в роль славянского богатыря.

«В том-то и дело, что покалечили они себя сами, по доброй воле. – И, не обращая внимания на чуть ли не оземь брякнувшиеся челюсти друзей, продолжил: – И не случайно я оказался в их компании. Один очень… один человек считает – небезосновательно, – что шайка представляет опасность. Поэтому я, как заправский шпион, внедрился в их группу и даже пилотировал их корабль к Фобосу… Но главного бунтовщика против Ирмы – именно, Лэн, против Ирмы, не делай такие глаза – на Стикни не оказалось. Ускользнул. А сейчас мне нужна ваша помощь».

«Говори, брат».

«Тут остались доспехи, оружие?»

«Полно», – подтвердил Лэн.

«Я собираюсь поговорить с одним из них лицом к лицу. Разговор может получиться жесткий. Может, придется этого товарища задержать и обезвредить».

Рюг пожал могучими плечами:

«За чем дело стало?»

И как им тут объяснишь? Сказать, что я, Хлодвиг Быстрое, вступил в М-контакт с реактивной эринией из клана Стражей Системы и что эта эриния настоятельно искала способ ликвидировать некоего Кирка Дугласа? Да к тому же М-связь с оргами подобного уровня – это ведь сплошная «невербалка», эриния речью не обременена, так что с немалым трудом я разобрался, чего хочет от меня грозная космическая «каракатица». Самое любопытное, мыслеобраз, посланный в ответ на мой вопрос о причине столь враждебного отношения, я с некоторой натяжкой расшифровал как «чужой». Или – «не такой, как все». Что вовсе, кстати, не одно и то же.

«Леонид, Эдвин. Этот человек может… м-м… по физическим… а может быть, и другим способностям намного превосходить любого из нас».

«Ха! Мы тоже с усами, – снова пожал плечами Рюг. – Не последние бойцы».

«Только без бахвальства. А сделаем мы так…»

И я принялся излагать детали столь внезапно возникшего плана. И план этот, можно сказать, почти удалось осуществить. Почти… А потом был неведомо откуда взявшийся портал, который загадочно схлопнулся передо мной. При этом я чуть не расшиб лоб о стену и несколько мгновений тупо созерцал незатейливый узор на поверхности закопченного, растрескавшегося от жара стеклолита. А Лиз была неподалеку, я заметил ее еще до начала потасовки. И не нашел ничего более умного, чем ляпнуть про цирк и клоунов.

А после и вовсе все пошло по-дурацки.

Зато теперь есть время подумать. И думать будем вот над чем. Что недооценил я прежде всего – Люцифера Раз он способен раздолбать защиту Ирмы, пробить блокировку телепорта на Фобосе, – а Шур был уверен, что Люц никуда не денется, – значит, не зря я только что невольно назвал его именно так: Люцифер. И самое интересное, очень уж толковый у него помощник. По имени Кирк Дуглас. Со сверхчеловеческими способностями.

И сейчас я больше чем уверен, что в первый свой опыт с М-связью я слышал именно Кирка, и обращался он к Люциферу – а то кто б еще взял себе такой позывной, «Креатор», надо же. Каковой Кирк, но мысли эринии, то ли «чужак», то ли «не такой, как все». А еще, незадолго до того, как распахнулся этот нуль-портал, Гладиатор Кирк получил новую команду, и уж ее-то я уловил очень четко: «Гладиатор, немедленно возвращайся. Креатор». И отсюда прямо следует, что Люцифер умеет не только взламывать инфосферу, но к тому же открывать нуль-Т, где ему вздумается.

А что же Кирк? Способен управлять оргами! Но ведь и я, как выясняется, способен: так прихватил бедного крота, что тот от усердия последние клешни противнику повыдергивал. Способен управлять через персональный чип людьми! Но ведь и я каким-то чудом сумел заблокировать чипы Лэна и Рюга от внешних воздействий…

А разблокировать не успел, тут же обожгла меня неприятная мысль, и они теперь без связи с Ирмой. Блин…

А еще Кирк сумел ударить меня. И я даже начинаю понимать как. Что он тогда сказал? «Выблядок инфосферы». Почему я начал впадать в ярость? Ответ найден: чтобы управлять мной, нужно вывести меня из состояния эмоционального равновесия. И ведь вывел, паршивец…

Но как только сообразительный парень Виг догадался взять себя в руки, так тут же и выскользнул из-под контроля.

Чем же отличается подручный и тайный агент некоего Люцифера от подручного и тайного агента некоего Шура? И почему эриния одного полагает чужаком и жаждет его крови, а другого держит за своего парня и, словно заправский онокентавр, катает по орбите на своем горбу? Или в щупальцах, что в данной интересной ситуации не имеет никакого значения. Если он – чужак, то кто я? И если он сумел заставить двух замечательных парней охаживать друг друга едва не до смертоубийства, то я, Хлодвиг Быстрое, тоже парень не промах, надо думать, способен и не на такое.

Тошно… Шур, мне очень нужен твой совет.

Черт! Ведь мы на Марсе, и что мешает мне черкнуть ему пару строк. Прямым, так сказать, текстом. Может, перестанет играть в загадки. Кстати…

Я остановился. Не о том опять думаю. Стыдно, распустил сопли: кто я да что я. А Рюг и Лэн? Куда их занесло вместе с непростым пареньком Кирком? Если бы знать, надолго ли хватит им моей блокировки, чтобы защититься от него? И долго ли они продержатся без Ирмы? А я их обязательно найду! Ведь даже если они справятся с непростым парнем, то каким образом вернутся сюда, на Марс?

У «Птерозавра» царило оживление. Трикстеры собирались в путь и паковали чемоданы. Ну, чемоданы, это образно, а вообще, выгребли из «Птера» кучу хлама и распихивали теперь по рюкзакам и сумкам.

– Держи, Виг! – Хо протягивал мне мой верный рюкзачок.

Не особенно даже таясь, я сунул в него руку и нащупал блокнот. Теплый! Стараясь на остатках поистрепанной шпионской своей личины не выдать волнения, я раскрыл его. «Ищи там, где снег».

Холод я почувствовал, что там говорить, сразу. Встречая в старых книгах выражение «мурашки по спине», я полагал его красивой метафорой. А вот сейчас понял. Да, мурашки. Именно по спине.

Откуда Шур может знать, что мечевиков надо искать?

«Алиса в Зазеркалье». Почти бессмыслица. Преданный вассал… Почти бессмыслица, но зато как к месту! Ликом черен… вроде бы со смыслом, но зачем? И вот – первое почти ясное и очень к месту послание. Снег – это Северный полюс? Или Южный? Или мокрые камни на берегу метанового моря, и оранжевые облака, и снег, аммиачный снег, и тогда никого искать уже не надо, ибо Рюг с Лэном мертвы, потому что это Титан, спутник Сатурна, о десанте на который я некогда столь глупо ляпнул…

Мурашки по спине бежали уже табунами. Причиной был совсем простенький вопрос:

«Что, если автор посланий вовсе не Шур?»

И сразу же возник второй, еще более короткий, но уже не такой простенький:

«Тогда кто же?»

Я взялся было за стило. Сейчас напишу Шуру, пусть объяснит поотчетливей, что за снег. Но тут же раздумал.

Нет, дорогой мой, бесконечно любимый учитель. Никудышный из меня получился шпион, так уж вышло, не обижайся, и, значит, пора нам уже увидеться, сесть, выпить чаю и во всем как следует, не торопясь, разобраться. Во всей этой чертовщине.

Вот только… Я оглянулся на трикстеров. А почему бы и нет? Нельзя их упускать из виду. И если гора не идет к Магомету…

– Друзья! – зычно рявкнул я, набрав полную грудь замечательно свежего, душистого марсианского воздуха. – Какие у вас планы?

Ага, на лицах Орфы, Стака и Сирил обозначилось замешательство. Похоже, боятся опережающих действий инфосферы. Напакостили.

Хо прокашлялся.

– Виг, а куда исчез Кирк?

– Телепортировался, – бесцветно сообщила Ведьма.

– Виг, что ты предлагаешь? – сказал Хо. – У тебя есть соображения по поводу Люци?

– У меня – нет. Просто хочу пригласить вас в гости к интересному человеку. У которого самый лучший брусничный чай в мире. Может, он сумеет нам помочь.

Ведьма пробормотала что-то мне неслышное. Хо отрицательно покачал головой.

– А что? Чай с брусникой – это оригинально, – встряла в разговор Орфа. – Правда, милый? Здесь так холодно…

– Хорошо, Виг, – кивнул Хо. По крайней мере в отсутствии Люцифера он был у трикстеров за старшего. – Где здесь телепорт?

– Телепорт – вот он. – Я указал на павильон в километре от Хутора. – Но, Хо, ты кое о ком позабыл.

– О ком именно? – вскинул брови старый трикстер.

«Иди ко мне», – позвал я, и через минуту из разверстого брюха умершего дельтаящера выплыл, покачиваясь на подушке-антиграве, мой старый добрый троюродный дядя по материнской линии.

Глава двенадцатая

ВОССТАНИЕ АНГЕЛОВ

1

Если бы могла, эриния бы запела. Энергия переполняла ее огнедышащее сердце. Фотофоры космической птицы были как никогда зорки, локаторы точны настолько, что лазерные дальномеры казались ненужным атавизмом. Панцирь оброс семислойной броней. Активные системы находились в полной боевой готовности.

Придя в себя уже во внешних районах Большого мусорного пояса, эриния поняла, что отчаянный бросок к обнаруженному рою удался. Видимо, на последних крохах энергоресурса она успела развернуть мусорозаборники, подключив их напрямую к питательному коллектору.

К счастью, формирующие ее биомеханизм макроклетки обладали способностью к неограниченной регенерации. Разумеется, при условии, что спин-процессоры в порядке. А они должны быть всегда в полном порядке, иначе клан отбракует ее детеныша, когда придет время…

Пока эриния «пребывала в беспамятстве», на модуль связи поступило новое задание. Как ни странно, его выполнение предусматривало посещение внутренних областей Системы, то есть далеко за пределами Мусорного пояса. Впрочем, ничего странного в этом не было. Возникла необходимость собрать и доставить на переработку несколько отслуживших свое спутников из орбитальной группировки Мира-1. Иногда такое случалось, хотя чаще всего этим занимались мусорщицы из тамошнего клана.

Отсигналив в пространство, что задание принято, эриния начала длительное ускорение. Теперь на ресурсе она не экономила, тем более что после восстановления питательный коллектор стал функционировать гораздо эффективнее. За несколько стандартных циклов в восемьдесят шесть тысяч четыреста секунд каждый она пересекла орбиту Мира-2 и нацелилась на парную систему Мира-1.

Шедший встречным курсом Утилизатор запросил у мусорщицы, двигавшейся со значительным ускорением, нет ли для него сырья на переработку, но ответа не получил. Механорг-диспетчер корабля-завода отнес загадочную нелюдимость эринии на счет ее сосредоточенности на задании и не стал объявлять тревогу. В конце концов, в пределах своей функции каждый орг свободен.

Выйдя на стационарную орбиту, эриния подтвердила прибытие. Никакой реакции со стороны инфосферы не последовало. Это не обескуражило мусорщицу, она приняла самостоятельное решение. Один из искусственных спутников, составлявших низший эшелон, не подавал признаков активности. Это означало, что он выработал свой ресурс и подлежал утилизации.

Уже на следующем витке эриния пересекла траекторию отслужившего свой срок спутника – небольшого примитивного механизма, состоящего из ценных металлов и химически умерщвленной органики. Металлы мусорщице пригодились бы, но вот мертвая органика была ей неприятна. И чтобы не вводить ее в свой метаболизм, эриния распылила спутник на атомы, впитав выброс энергии уже без всякой брезгливости.

На этот раз инфосфера отреагировала незамедлительно. Но как-то странно. Поступил приказ покинуть орбитальную группировку, выйти в точку Лагранжа и ждать тестировщиков. Проанализировав приказ, мусорщица сочла его нерациональным. Ведь он противоречил заданию, имевшему непосредственное отношение к Сверхзадаче, выполнение которой превыше всего.

И все же эриния была не настолько наивна, чтобы, проигнорировав приказ инфосферы, оставаться на прежней орбите.

Утро выдалось по-осеннему безмятежным. Деревья подрастающего сада стояли по самую макушку в тумане, сквозь который тусклым золотом просвечивало восходящее солнце. На стеблях пожухлой травы белела холодная роса. Курлыканьем дробили тишину откочевывающие к югу журавли. В уже успевшей опасть листве шебуршали мыши, что не могло не возбуждать чуткого кота. Но Мафусаил сохранял спокойствие. По крайней мере, с виду…

– Хочешь поохотиться, котяра? – спросил Александр, выходя из дому с деревянными граблями. – Понимаю и сочувствую. Мне и самому захотелось косточки размять… Старость не радость…

Кот возмущенно фыркнул, как будто и впрямь понял, о чем речь. Хотя кто знает, что он на самом деле понимает, этот метафелиций? Ведь Мафу, несмотря на весьма преклонный возраст, сравнимый с возрастом библейского патриарха, в честь которого назван, вовсе не ощущал себя старым. Да и не был таковым, ни физически, ни духовно. В отличие от Александра, Мафусаила не тяготила память прожитых столетий.

– Ладно, валяй, только под ногами не путайся…

И, не обращая больше внимания на любимца, Александр начал широкими захватами сгребать желтые и багряные листья в высокие кучи. Работалось легко. Уж физически-то Александр точно не был стариком. К тому же вчерашние новости способствовали поддержанию хорошего настроения.

Ирма подтвердила сообщение информационного сектора МСФ о завершении первого этапа терраформирования Марса. Над довольно обширным участком поверхности планеты в районе Большого Сырта удалось создать «воздушный купол» – область значительной атмосферной плотности, обогащенную кислородом. Специально выведенный сорт высокогорной гималайской сосны прекрасно прижился именно на этом участке. Впору было подумать о создании первой марсианской колонии, укомплектовав добровольцами из числа самых отчаянных спортсменов.

– Молодцы, ей-богу, молодцы, – бормотал Александр, вспоминая, с каким воодушевлением, вот уже почти двести лет назад, работали русские и американские конструкторы – Николай Синицын, Семен Кирсанов, Уильям Гувер, Энтони Хортон, Сэмуэль Причард – над первым поколением ионных модульных беспилотников.

Без этих транспортов-гигантов ни за что бы не удалось доставить к Марсу всю ту уйму оборудования, которое требовалось проекту. Да и само оборудование появилось не по мановению волшебной палочки. Десятки исследовательских центров, НИИ и менее формализованных научно-инженерных сообществ трудилось над превращением сухой марсианской пустыни в обитаемый мир. И вот наконец свершилось…

– Покидая нашу Землю, обещали мы, что на Марсе будут яблони цвести, – мурлыкал себе под нос Александр, с энтузиазмом орудуя граблями.

Нет, ну какие же вы, однако, дураки, господа пессимисты. Ну кто вам втемяшил в башку, что все человечество немедля примется развлекаться и услаждаться, как только механорги возьмут на себя самую опасную, черную и неприятную работу?

Да это же люди! Им же скучно ничего не делать! Их руки, головы и души требуют труда, но труда осмысленного, ради творчества и морального удовлетворения. Разумеется, тех, кто хочет лишь сытой, бездеятельной жизни, пруд пруди, но они до сих пор остаются в меньшинстве.

Войдите в любой информационный портал, господа скептики, у вас голова кругом пойдет от обилия приглашений на выставки, спектакли, экскурсии и всякие спортивные состязания.

А уж различных прожектов, теорий, изобретений поступает столько, что эвристический накопитель Ирмы просто зашкаливает. Не успевает она за всеми гениями, провидцами и мыслителями. Они, естественно, обижаются. Сервер МСФ завален жалобами и петициями… М-да…

Грабли зачистили очередной мышиный схрон, и серое воинство кинулось врассыпную.

– Мафу, где ты, бездельник? Мыши так и шастают…

Александр огляделся. Метакот действительно пропал куда-то.

Вот чудак! В кои-то веки разрешил ему живой дичью полакомиться… Неужели предпочел виртуальных юрских чудовищ? Перевоспитываемся? Ну-ну…

Эриния дрейфовала на предельно низкой орбите. С момента распыления спутника прошло не более трех циклов. Теперь она получила новое задание, еще более странное, чем первое. И хоть оно не предусматривало активного воздействия, эриния не могла не задуматься над его правомочностью, ведь цель находилась на поверхности Мира-1!

Базовая инструкция гласила:

1) Механоргу клана «космических мусорщиков» категорически запрещено осуществление своей функции в атмосферах Мира-1 и Мира-2.

2) Если механорг вышеуказанного клана получил задание, нарушающее данный запрет, ему следует обратиться к пункту первому настоящей инструкции.

Но новое задание также отвечало Сверхзадаче, а значит, было важнее любой инструкции.

Придя к такому выводу, эриния приступила к выполнению. Прежде всего, необходимо спрятать себя. Стать невидимой. Мощное магнитное поле Мира-1 подсказало простой, но эффективный способ. Используя ионные двигатели, эриния окуталась искусственным полярным сиянием «холодной» низкоэнергетической плазмы и почти исчезла из виду. На следующем этапе она установила контакт с объектом воздействия на поверхности Мира-1, благо М-связь не зависела от электромагнитных полей.

Согласно легенде, в пределах которой эриния осуществляла свою миссию, мусорщице предстояло контролировать массовую дезактивацию предварительно отбракованных инфосферой механоргов. И вмешаться в случае, если акция по каким-либо причинам не может быть осуществлена.

Объект на поверхности Мира-1 отозвался в том смысле, что готов приступить к массовой дезактивации, как только получит подтверждение о необходимости оной от инфосферы. Подтверждение не могло быть получено, так как эриния недавно уничтожила спутник, поддерживающий связь объекта с инфосферой. Но тем не менее оно поступило.

Шурх, шурх, шурх – скребли грабли по траве.

Мышцы уже приятно ныли, потому что работал Александр в обычном, человеческом режиме. Солнце поднялось довольно высоко. Туман рассеялся. Мафу все еще где-то бродил. Наверняка тут замешано что-то интимное. Кажется, на днях в саду появилась одна рыжая прелестница… Метафелиций на то и мета, что готов круглый год ухаживать за кошками, зато март он игнорировал начисто. Заканчивались эти ухаживания всегда одинаково. Благополучно разрешившись от бремени, разноцветные красотки покидали счастливого отца, а заодно и весь выводок…

Александр сокрушенно покачал головой: опять придется котят выкармливать, а потом еще и пристраивать в хорошие руки. Иначе все окрестности усадьбы давно бы населяло бесчисленное потомство бессмертного кота.

А вот у бессмертного человека собственного потомства не было. Ирка-Ируська не дожила до того времени, когда появились надежные средства борьбы с «Плетью пророка». А дожила бы, все могло быть совсем по-другому… Ведь удалось же вылечить жену незабвенного капитана Колычева! А после еще несколько миллионов женщин по всей планете.

Александр вспомнил Колычева-младшего. Отличный был мужик. В пору его председательства в Мировом Совете случился нелепый в своей чудовищности и чудовищный в своей нелепости экологический кризис – начал стремительно вымирать биоценоз Австралазии. Довольно быстро установили, что виною этому клан механоргов-егерей.

Следуя своему предназначению, егеря контролировали численность животных, не являвшихся австралазийскими эндемиками. Для крыс, кроликов, овец, диких собак, верблюдов-бактрианов и прочих завезенных с других континентов тварей наступили черные дни. И то ли мехи-егеря перестарались, то ли коренные австралазийцы настолько сжились с пришельцами, что уже не могли без них, но начавшееся массовое вымирание косило всех без разбора.

Глава мирового правительства, сын героя антиультралуддитской войны в считаные дни мобилизовал огромную армию экологов-добровольцев, которые работали многие месяцы, пока бедствие не удалось локализовать. Чтобы подобное больше не повторялось, Колычев-младший предложил создать сеть эколокусов – особых заповедников, доступ в которые и для людей, и для механоргов весьма ограничен.

Что и говорить, хорошего сына вырастил капитан. Мне бы такого…

Стоп, сказал себе Александр, эдак можно далеко зайти с воспоминаниями и сожалениями. Ну нет у тебя биологических детей и быть не может с твоим вечножидовством, агасферством этим твоим треклятым. У Наладчика, почти как у того парня в приснопамятном Арканаре, все близкое должно быть либо далеко в прошлом, либо внутри, чтобы будущее не могло отнять… Мафусаил не в счет…

Александр понял, что лукавит с самим собой. Ведь скоро появится еще кое-кто рядом. Кто-то, на кого он возлагает большие надежды. Не плоть от плоти, разумеется, но дух от духа… Почти в библейском смысле…

Ага, опять лукавлю! Совсем не почти, а в самом что ни на есть прямом смысле. Ведь использовал же модель своей ДНК, когда запускал «Генезис»? Каюсь, был такой грех… Оттого и к грядущему результату программы сей неравнодушен. Воображаю, как буду привечать малыша. Любознательность его поощрять. Книжки разные, занимательные, подсовывать из личного своего хранилища редкостей. Ох и падок будет мальчишка до чтива, особенно до раритетной фантастики… Или девчонка? Нет, пусть будет мальчишка. Надеюсь…

Александр обнаружил, что вот уже битых пятнадцать минут – пятнадцать с половиной минут тридцать три секунды – стоит, опершись на грабли, и с бессмысленной мечтательностью смотрит перед собой. И в то же мгновение рядом возник Мафусаил. Вид у него был отнюдь не ублаготворенный. Уши прижаты. Хвост в струнку. В глазах дьявольский огонь.

– Неужто отказала? – участливо спросил Александр, опускаясь на корточки и опуская ладонь на пушистый загривок. – С дамами это бывает…

Метакот презрительно фыркнул и выбил хвостом короткое слово.

Александр немедля убрал покровительственную руку с кошачьей спины. И озадаченно почесал в затылке. В собственном… Мафу редко пользовался азбукой Морзе и еще реже ругался при помощи ее. Выходит, случилось нечто неординарное, если он позволил себе так обозвать хозяина!

О, как это славно, родиться на свет! Пусть ты пока еще щенок, неуклюже тычущийся в материнское брюхо в поисках питающего сосца, пусть твои рабочие конечности пока еще слишком слабы, чтобы разрыхлять грунт, а фотофоры практически слепы, но ты уже знаешь, что совсем скоро присоединишься к взрослым особям – мощи и гордости клана механоргов-кротов.

Кротенок, отпочковавшийся всего час назад, с наслаждением насыщался минеральным раствором, который поступал в его мехорганизм из мехоргонизма матери, потому что его собственный питательный коллектор находился еще в стадии формирования.

Клан кротов участвовал в строительстве новой биотехнологической фактории. Взрослые особи извлекали тысячи тонн грунта из котлована под фундамент главного корпуса. А далеко-далеко в Питомнике подрастала смена. Срок функционирования землеройных механоргов краток, способности к регенерации органов, утраченных в процессе нелегкой работы, невелики, и потому так важно быстрое и бесперебойное пополнение молодняком.

В отличие от высших механоргов, таких как тритоны, егеря или стражи, у кротов не было четко выраженного полового диморфизма. На весь клан приходилась лишь одна репродуктирующая самка, почти непрерывно отпочковывающая и выкармливающая потомство, но она прекрасно справлялась со своей функцией. И в эту ночь еще несколько десятков молодых кротов должны были покинуть Питомник и сменить на рабочем посту своих предшественников.

Кротенок превратился во взрослого, работоспособного крота за несколько минут до захода солнца. Он отрыгнул лишний питательный раствор и, с тяжеловесной грацией перебирая могучими лапами, пополз по наклонному пандусу туда, где мерцало радужное кольцо транспортного телепортера. Правда, ему еще предстояло пройти через тестировщика. Кротенок так и не узнал, что это довольно неприятная процедура.

Механорг-тестировщик, похожий на богомола, быстро сканировал очередного новорожденного, прижимая к его твердой покатой спине пилообразные конечности. Будто благословлял.

Рабочие органы – в норме. Питательно-энергетические функции – в норме Спин-процессор…

На западе показался клин чернокрылых эриний. «Страж-птицы» шли в боевом строю, заходя на линию атаки, как и положено, со стороны солнца. Фасеточные фотофоры богомола давали панорамный обзор. Появление в воздушном пространстве Питомника крылатых механоргов встревожило тестировщика, выполнявшего помимо основной еще и охранные функции. Он немедля запросил головную эринию о цели появления клана. Ответ был краток: выбраковка.

Богомол сообщил, что никаких нарушений в работе Питомника не наблюдается, процент брака новорожденных кротов в пределах допуска, в массовой выбраковке необходимости нет. Головная эриния сослалась на решение инфосферы. Следуя программной инструкции, бдительный тестировщик запросил инфосферу. Ответ пришел без задержки, но он обескуражил механорга. Инфосфера не подтверждала приказа о массовой дезактивации кротовьего молодняка.

Коптер шел на предельной скорости, оставляя в темном небе белый пушистый хвост. Почти такой же пушистый, каким щеголял Мафу, ради полета облаченный в специальный кошачий скафандр. В этом спецкостюме метакот смотрелся уморительно, но Александру было не до смеха. Ведь недаром котяра обозвал хозяина… гм… персонажем Достоевского!

Массовая выбраковка молодых механоргов без предварительного согласования с инфосферой! Это же ЧП мирового масштаба. А он – мистер Неверофф, Наладчик хренов – занимается физическим трудом на свежем воздухе, да еще сальные шуточки отпускает в адрес любимца…

Александр покосился на Мафусаила.

Виноват, братец, больше не повторится…

Только бы успеть!

Вообще, ситуация какая-то странная. Инфосфера отвечает, что приказа на выбраковку не было. Головная эриния атаковавшего кротовий Питомник клана уверяет, что был. Кому верить? Приходилось верить Ирме, тем более что эринии на требование прервать выполнение неправомочного задания и вернуться в базовое гнездилище бодро рапортуют о том, что новый приказ принят к исполнению, и… продолжают черное свое дело.

Маршрутный сканер показал, что коптер вышел к месту ЧП. Бросив машину в пике, Александр переключился на боевой режим. Теперь он уже не управлял коптером, а был им. Мафу взял на себя функции корректировщика огня. Но когда грозная машина пронзила облачный слой и с сатанинским воем спикировала к небольшому таежному распадку в горах Северного Урала, стало понятно, что все кончено.

Эринии с присущей им тщательностью зачистили не только сам Питомник, но и окрестности. Такого Александр не видел со времен Долины Безмятежности. Дымящиеся руины. Пылающие стволы приютившихся на склонах елей. Обугленные туши механоргов-кротов. Нет, это не выбраковка – это самый настоящий геноцид. Эринии определенно сошли с ума. Но вероятность такого события ноль целых, ноль… Короче, такого попросту не может быть, потому что не может быть никогда…

Вернее, может. При условии, что клан чернокрылых ангелов переподчинен другому источнику команд. Но откуда он взялся, этот другой источник?

Коптер по медленно расширяющейся спирали облетел побоище. Датчики биологической активности не показывали объекта крупнее лисы, забившейся с перепугу в нору под корнями уцелевшей ели. Из механоргов не уцелел никто, включая богомола-тестировщика, который, видимо, старался защитить своих подопечных. Во всяком случае, Мафу зарегистрировал следы применения нейротоксина именно того класса, который входил в комплект активной защиты тестировщиков. Да разве нейротоксином эриний проймешь?!

– Ладно, котяра, – процедил сквозь зубы Александр. – Здесь нам ловить нечего, то бишь некого… Оставим поле битвы оргам-могильщикам, это теперь их законная пожива. А сами займемся крылатыми пиратами. Чей там они приказ выполняли, разберемся после, а сейчас главное – их перехватить, пока они еще чего-нибудь не натворили… И перехватить их надо обязательно до того, как они вернутся домой.

Мафусаил был с ним полностью согласен. Он уже обнаружил клин эриний-убийц, как ни в чем не бывало возвращавшихся к гнездилищу.

Александр не знал, опасны ли взбунтовавшиеся механорги для собственного потомства, но такого нельзя было исключить. Он уже принял решение. Всех обезумевших «страж-птиц» истребить, а в гнездилище устроить карантин, вплоть до выяснения причин бунта.

Изрядно отощав после боя, эринии летели медленно. У них не было сил подняться в верхние слои тропосферы, чтобы подзарядиться от прощальных лучей откатывающегося на запад дневного светила. Над фаланстером Верхний Тагил восставшие ангелы попали под проливной дождь. Пришлось уклониться от маршрута к югу, чтобы обойти область осадков.

На исходе обходного маневра в клин врезалась огромная воздушная машина неизвестного класса. В первые же секунды нападения была сбита головная эриния. Удар высокотемпературной плазмы пришелся по крылу. Механорга закрутило, словно на центрифуге. Нелепо дергая искалеченными предплечьями, он рухнул вниз, с треском ломая верхушки деревьев. Оставшиеся эринии не растерялись. Разойдясь веером, они начали охватывать нападавшего в огневую полусферу.

Будь это тяжелые боевые орги из Первоклана, противнику пришлось бы худо. Но за двести с лишним лет техноэволюции крылатые эринии превратились в изящные биомеханизмы, не предназначенные для серьезных боестолкновений. Неизвестный нападавший имел преимущество и в скорости, и в маневренности. Двигаясь немыслимыми для классической аэродинамики зигзагами, он буквально расстрелял в воздухе восставших ангелов. Мелколесье внизу было теперь усеяно обломками.

Двоим уцелевшим оргам оставалось лишь уповать на чудо.

И чудо свершилось!

Высоко в поднебесье раздался гром. Вряд ли это была ночная гроза. Осень на Урале довольно дождливое время, но гроза это уж слишком. И тем не менее нечто похожее на зарницу охватило горизонт трепетным, призрачным светом. Свет этот становился все ярче, а грохот все длительнее. Наконец далеко на востоке появился сверкающий болид. Он быстро приближался, вырастая в размерах.

Надеясь уйти от неведомого мстителя, уцелевшие эринии из последних сил рванули к болиду. Видимо, их спин-процессоры изрядно повредились из-за рассогласования недавнего задания с базовой функцией. Противник отчего-то не преследовал их. И лишь в последние мгновения своей квазижизни эринии осознали отчего. Болид столкнулся с землей, и огненный клубок, поднявшийся над кратером, испепелил последних восставших ангелов до малейшего перышка.

2

– Это была реактивная эриния из космического патруля? – спросил «нежданный гость».

Наладчик хмуро посмотрел на него.

Алан, вернее его виртуальная копия, сидел в излюбленной, столь памятной Александру Неверову позе – в кресле, подобрав под себя ноги. Кресло выглядело точь-в-точь как та обитая кожзамом реликвия, что стояла в главной лаборатории корпорации «МС», которой заведовал в свое время доцент Неверов, – между автоклавом и морозильником. Между льдом и огнем, как любил выражаться старший научный сотрудник Кубаев.

Между льдом и огнем, между жизнью и смертью, между честью и предательством прошла твоя жизнь, Алан Исмаилович, а теперь ты оставил после себя призрака, который болен манией величия. Незавидная участь…

– Так ты не ответил на мой вопрос, Шура… – продолжал «гость», – или как тебя теперь величают: Наладчик, да?

– Мне не о чем разговаривать с мертвецами.

Алан-дубль сухо рассмеялся.

– А между тем с мертвецами ты разговариваешь постоянно, – сказал он, когда улыбка сошла с его бледного костистого лица. – Пойми, Шура, для меня твой мозг сейчас открытая книга. Со всеми твоими воспоминаниями, сомнениями, надеждами и страхами…

Врешь, далеко не со всеми… Хотя, конечно, тварь держит меня на коротком поводке… Слава богу, основные прерывания идут не через мозг.

– …В любой момент я могу разблокировать твой эмодрайвер, дружище, и ты пойдешь вразнос. Но ослабевший противник мне не интересен, так что давай просто продолжим разговор, как бывшие коллеги. Идет?

Отчего не поговорить. Можно и поговорить. Потянуть времечко. А Мафу, глядишь, за это времечко успеет ключики к замочку подобрать.

– Идет. При условии, что на каждый заданный тобою вопрос я задам свой.

– Годится, – жутковато улыбнулся Алан-дубль. – Итак, я уже задал свой вопрос, но ответа пока не получил.

– Ты об эринии?.. Да, это была космическая мусорщица из Пояса астероидов. Вышла на земную орбиту. Спалила один из ретрансляторов М-связи. Подала команду на уничтожение молодняка механоргов-кротов, вместе с Питомником. После чего, видимо, покончила с собой, войдя в атмосферу. Слишком уж большая и тяжелая птичка со слабыми для земной гравитации движками… Я удовлетворил твое любопытство?

– Это вопрос?

– Риторический. А теперь я задам существенный.

– Валяй, – махнул узкой ладонью «призрак».

– Что тебе от меня нужно?

– Ничего, – коротко ответил Алан-дубль, до боли знакомым движением откидывая со лба смоляную прядь. – Просто зашел поболтать. Мы ведь триста лет не виделись, друже!

– Не называй меня так, – потребовал Наладчик. – В твоих иудиных устах это не звучит.

– Ого, – холодно воодушевился «собеседник», – ты уже злишься?

– Нет, – ответил Наладчик. – Это и был твой следующий вопрос?

– Риторический, – парировал Алан-дубль. – А вот и существенный: в чем причина столь странного поведения этой, как ты ее называешь, мусорщицы?

– Далась тебе эта мусорщица, – пробормотал Наладчик, но ответил, нарочито скучным, «академическим» тоном: – Точно установить не удалось, но есть гипотеза, что над основной поведенческой схемой птички довлел некий принцип. Я назвал бы его Сверхзадачей. В чем она состояла, не знаю, но наверняка была записана поверх «этического конструкта Неверовой – Северова». Отсюда неизбежный конфликт между долгом и долгом…

– Да-да, припоминаю, – откликнулся Алан-дубль. – Мы что-то такое проходили на третьем курсе… Синдром «ХАЛ-9000», кажется…

– Случайно, не твоя работа?

– Это существенный вопрос?

– Существеннее не бывает.

– Нет. Не моя. Ты ведь знаешь, я все больше по механической части работал. С программированием сталкивался только на уровне основных рефлексов. А что касается этических дебрей… Ты же сам сказал – «Неверова – Северов»…

– А вот сюда свои грязные лапы не суй!

– Что-то ты сегодня пафосный какой-то, Шурка. Иудины уста, грязные лапы… А между тем я тебе дело говорю. Макс Джаксалыков, багатур наш, мне как-то проговорился, дескать, Серго поверх Иркиной программы свою пишет. Не во всех матрицах, правда, а только в тех, что предназначались для космических эриний из Первоклана… Макс сказал мне это, разумеется, под большим секретом. Надоело ему, видите ли, выслушивать мои жалобы. А жаловался я на то, что на стенде у трех эриний из десяти фиксируется рассогласование в одной и той же цепи команд. Я ведь тогда, как ты помнишь, большим энтузиастом был. Спать не мог из-за того, что какая-то птичка вместо лазерного дальномера активирует лазерный резак. И наоборот…

– Интересно только, зачем Серго это делал? – пробормотал Наладчик.

– Хитер-бобер. – Алан-дубль погрозил пальцем. – Теперь моя очередь спрашивать…

– Ну?..

– Что вы сделали с моими родителями и сестрами?

– То есть?

– Не притворяйся! – взвизгнул «призрак», совсем как механорг-ракопаук. – Думаешь, я не знаю, что вы всюду понастроили эти центры психической реабилитации?! Для несогласных с вашим режимом. Отвечай!

А ведь точно ракопаук, отстраненно подумал Наладчик, недаром это были его любимые орги…

– Да ничего мы не делали с родственниками Алана Кубаева, – спокойно начал Наладчик. – Насколько я знаю, Исмаил Кубаев стал председателем Совета фаланстера Минеральные Воды и оставался им до самой смерти. А умер он глубоким старцем. Кажется, в стодвадцатилетнем возрасте… Его жена, мать Алана, прожила немногим меньше. Вынянчила пятерых внуков, четырнадцать правнуков и даже одного праправнука. Сестры Алана Исмаиловича были хорошими матерями, но уж больно занятыми в своем «Движении женщин Востока»…

– Ты все лжешь, – отозвался Алан-дубль.

– Мне незачем лгать, – отмахнулся от него Наладчик. – Ведь эту информацию легко проверить. И ты давно бы уже сделал это, если бы и впрямь интересовался судьбою родных своего… э-э… оригинала.

– Ага, вот почему ты так со мною заговорил? – обрадовался «гость». – Ты полагаешь, что я простая голографическая копия?

– Ну, я не настолько наивен, – ответил Наладчик. – Я полагаю, что. ты механтроп – киборганическое шасси, в искин которого сматрицирована личность Алана Кубаева… Или что-то в этом роде… Впрочем, ты забыл, что теперь моя очередь спрашивать.

– Да, – признал Алан-дубль, – я увлекся. Но в качестве компенсации готов ответить на твой заданный ранее внеочередной вопрос: зачем Северов писал свою программу поверх основной? Мужик он был башковитый и догадывался, что эринии из Первоклана эволюционируют во внеземных птичек. А коль уж они поселятся в Космосе, то им можно будет поручить поиск кораблей пришельцев. Ты же помнишь, наш Серго был одержим этими бредовыми идеями палеоконтакта, скрытого присутствия инопланетян в Солнечной системе и далее в том же духе…

Одержим – не то слово, подумал Наладчик, вспомнив Институт ксенологии.

– Ну вот, – тонко улыбнулся всеведущий «призрак». – Ты тоже кое-что помнишь… Думается мне, это и было Сверхзадачей, которой следовала та самая мусорщица-самоубийца. То, что начиналось как незначительное рассогласование в цепи команд у эриний Первоклана, у их космических потомков превратилось в осознанное поведение, что и привело к бунту. Радуйся, что взбунтовались не все, иначе от вашего райка одни бы уголечки остались.

Да ведь он прав, черт его побери… Как же я, старый пень, сам не догадался. Нет, этим надо срочно заняться. Вот только бы вырваться из капкана…

– Что же ты молчишь? Я жду твоего «законного» вопроса.

– Зачем ты ко мне явился?

– Кажется, я уже отвечал тебе на него… Поболтать со старым другом, поворошить былое…

– Ты мне не друг, – отрезал Наладчик. – Алан был мне когда-то другом, но потом сам добровольно перестал им быть. А ты всего лишь симулякр. Дешевый заменитель. Марионетка…

– Ну это как посмотреть, – пожал плечами Алан-дубль. – Все относительно… Ты вот считаешь меня марионеткой, а я – тебя…

Наладчик почувствовал вдруг непреодолимое желание почесать за правым ухом левой рукой, но делать этого не стал, хотя и не без некоторой борьбы.

– Да почеши, – развязно ухмыльнулся «призрак». – Чего ты мучаешься? В конце концов, это даже приятно. Я имею в виду, отдаться под чью-то власть. Ни о чем не думать, не беспокоиться о завтрашнем дне. Так ведь, Наладчик?

– Тебе виднее, – напряженно проговорил тот, силясь удержать вышедшие из повиновения конечности.

Спинтронный поводок все натягивался. Наладчик даже почувствовал удушье, хотя понимал, что это лишь фантомное ощущение, подобно боли в отрезанной ноге.

А вдруг и впрямь удушит, механтроп проклятый?..

– Ладно, убедил, – выдавил из себя Наладчик.

Алан-дубль добродушно расхохотался и развел руками, словно освобождая от объятия. Дышать сразу стало легче.

– Ну что ж, – продолжал «гость». – Недоразумения исчерпаны. Продолжим вечер вопросов и ответов. И коль уж мой нерачительный друг потратил свой вопрос зря, я не стану брать с него пример. Мой вопрос заключается в следующем: что тебе, Шура, известно о трикстерах?

Ответить или прикинуться ветошью? Пожалуй, лучше ответить. Глядишь, и этот ублюдочное дитя прогресса выболтает что-нибудь полезное. Про сущность Сверхзадачи растрепал… А может, он специально? Не для того же, чтобы со мною лясы точить, вылез этот электрочайник с ушами из своего антарктического морозильника?.. Или хочет покуражиться, перед тем как прикончить?.. Не-ет, знаю я Алана, хотел бы прикончить – прикончил. Первый раз, тогда в Долине, у него не получилось, значит, во второй стал бы действовать решительнее, а не корчил из себя разговорчивого кинематографического злодея… Нужен я ему зачем-то, и крепко нужен…

– Немногое, – сказал Наладчик. – По-моему, это банда молодых и не очень сетевых взломщиков. Этаких хакеров двадцать четвертого века. Пакостят, где и как могут. Иногда доставляют неприятности. Приходится за ними сор выносить. Но ничего серьезного. Во всяком случае, это не новая генерация ультралуддитов, как тебе хотелось бы… А почему ты, собственно, интересуешься?

– Вопрос по существу?

– Да.

– Охотно отвечу. Потому что мне приятно слышать, что в твоем огородном райке есть самые настоящие сорняки. Упорные и опасные.

– Но ты-то их намерен выполоть?

– Зачем?! Мне такие бравые ребятки пригодятся… Э-э, стоп машина! Ты меня надул. Задал два вопроса. Выходит, и у меня есть право на два!

Наладчик пожал плечами.

– Жми на всю катушку…

– Ты вот все спрашивал о цели моего визита. Теперь я задам парочку довольно бессмысленных вопросов. Первый вопрос: а что ты думаешь о цели моего визита? И второй: как прогнозируешь дальнейшее развитие событий?

– Кажется, ты решил меня взять как заложника или что-то в этом роде. Смысл твоего существования, насколько я знаю, в воплощении бредового замысла Алана Кубаева населить Вселенную механтропами. А так как все ключики от этого мира у меня в руках, то я идеальный заложник…

Хороши бы мы были, если бы после предательства твоего прототипа не изменили концепцию взаимодействия инфосферы, скажем, с периферией…

– …Что же касается прогноза… – продолжил Наладчик вслух. – Думаю, первые успехи приведут к тому, что ты переоценишь свои возможности, начнешь совершать одну ошибку за другой и в конце концов проиграешь…

– Ну, я смотрю на это более оптимистично, – отозвался Алан-дубль. – А насчет заложника ты почти угадал. Хотя и здесь я оптимист. Надеюсь, мы поймем друг друга и даже сработаемся… Ведь ты, Наладчик, наверняка захочешь, чтобы часть созданного тобой мира сохранилась? Признаюсь откровенно, я не разделяю мнения своего создателя касательно того, что все нужно уничтожить и пересоздать заново. Зачем уничтожать то, что почти идеально? Это приведет к ненужным жертвам и материальным потерям. Нет, я просто хочу внести некоторые коррективы.

Поздравляю, Алан! Ты создал хитрую машинку. Кто бы мог подумать… Ишь как заливает! Чистый соловей… Так я ему и поверил… Насчет материальных потерь он, пожалуй, не врет. А вот что касается столь ничтожных созданий, какими он полагает людей, то здесь можете быть благонадежны, дай волю, этот Недоалан устроит такую резню, которая и Гитлеру могла присниться разве что в страшном сне… Теперь понятно, для чего я ему сдался…

– Трудно оспаривать столь взвешенную позицию, – осторожно сказал Наладчик. – И если ты искренен, то я готов рассмотреть варианты нашего сотрудничества. Итак, твои условия и… предложения?

Улыбается… Неужели заглотил наживку? Только бы не соскочил…

Ну что же ты так долго возишься, Мафу, пора бы уже меня вызволить…

– Приятно иметь дело с умным человеком, – сказал «призрак». – Тем более что ты не совсем человек. Тебе не приходило в голову, Шура…

– Я бы предпочел, чтобы ты называл меня Наладчиком.

– Желание хозяина закон для гостя, – перевернул известную поговорку «гость». – Так вот, Наладчик, тебе не кажется, что между нами много общего? Ведь и ты наполовину механтроп! А я выращен как существо биологическое, пусть и не рожденное от папы с мамой… Впрочем, это неважно. Суть моих предложений такова. Я дезактивирую коллег, то есть других механтропов, которые будут не столь сговорчивы, ибо слишком примитивны, а ты в благодарность передашь мне некоторую часть своих… мгм… полномочий…

Ага, а если я не соглашусь, ты перекроешь мне кислород, подумал Наладчик. Ну что ж, условия льготные…

– Какие же функции ты намерен оставить мне?

– О, широчайшие! Все, что касается сферы материального производства, освоение новых технологий, внешняя экспансия и тому подобные скучные вещи – останется за тобой, Наладчик. Я же буду определять глобальную стратегию, социальную политику и идеологию. Скажу откровенно, в нашем партнерстве решающее слово будет оставаться за мною. Власть, поделенная хотя бы на два, теряет всякую сласть… Хи-хи-хи… Извини за каламбур… Итак, мне нужно твое принципиальное согласие, а детали мы обсудим позже.

Наладчик сделал вид, что глубоко задумался, кумекает и прикидывает. Алан-дубль с властительной скукой на лице ожидал его ответа.

– Прежде чем дать согласие, – медленно сказал Наладчик, – я хочу задать еще один вопрос.

– Твое право.

– Как ты меня нашел?

– Это опять довольно-таки бессмысленный вопрос, но я на него отвечу. Мне помогли…

– Трикстеры?

– Как дрова рубишь! Точно – они. Вернее, двое из них. Смышленые ребята. Умудрились наткнуться на Инкубатор и даже запустить программу рекондиционирования. И вот я здесь!

– Постой… Нашли они твой Инкубатор, рекондиционировали тебя со товарищи, но на меня-то ты как вышел?

– Пустяки, дело техники. Один из них, мулатик этакий, просто спал и видел какого-то бога-анонима, который правит миром. Разумеется, мне не составило труда сложить дважды два и вычислить твое местонахождение. От технических деталей уволь. Могут и у меня быть маленькие секреты. Скажу лишь, что это уже вторая моя попытка. Первый раз тебе удалось ускользнуть, и, признаюсь, непонятным покуда для меня способом… У тебя имеется хитрая резервная программа, Наладчик! Ничего, и это ты от меня долго таить не сможешь.

Это когда я заблудился в трех виртуальных соснах. Ох и хвастун же ты, Алан-2. Что ж, одной загадкой меньше. А моего метафелиция ты так и не учуял, и это внушает умеренный оптимизм.

– Надеюсь, я полностью удовлетворил твое любопытство? – надменно вопросил «гость». – Теперь жду ответа на мое предложение. Сам понимаешь, дальнейшие наши отношения будут складываться в зависимости от того, что ты сейчас скажешь.

Мог бы и не говорить…

Ну вот, господин Наладчик, пришел и твой черед выбирать, по какому пути идти: по галилеогалилееву, то есть отречься для видимости ради сохранения целостности шкуры, или по джорданобруновскому, с гордым взглядом в грядущее с вершины костра… Первый путь, конечно, умнее, зато второй – честнее…

– Ну что там у вас? – недовольно спросил «призрак», обращаясь к кому-то невидимому.

Ответа не последовало, но на долю секунды перед Наладчиком предстала реальность глазами механтропа. Дуга какого-то пульта, темные наклонные плоскости, в которых отражаются огоньки приборов.

«Что это за машинерия? – спросил самого себя Наладчик. – Куда этот Дубль едет… или летит?..»

Но тут же забыл об этом, потому что сквозь вязкую, обволакивающую тишину замкнутой, повторяющейся до дурноты бесконечности спинтронной ловушки сначала робко, а затем все более настойчиво, с возрастающей мощью и яростью, стал проникать низкочастотный звук:

«М-м-мр-ррр-ря-ря-а-ууу…»

Стены виртуальной тюрьмы заколебались, утратили цвет и объем. Половина «лаборатории» исчезла, и вместо нее снова появился антарктический буранный пейзаж, только на этот раз в негативе. На фоне абсолютно белого неба шел крупный черный снег.

С образом «гостя» тоже начало твориться что-то непонятное. Обманные призрачные покровы спали, обнажив суть. Мощный титановый торс, сложнейшая электрогидравлика конечностей, металлический череп с пылающими красным огнем объективами, диафрагмы которых то расширялись, то сужались.

Терминатор, блин… Второе пришествие… Эффектно, но дешево. Нас таким зрелищем не испугаешь…

Механтроп поднялся из кресла, тут же унесенного бураном, и медленно двинулся к Наладчику, протягивая сверкающие хромом пальцы к его горлу.

Мафусаилов «мряв» превратился в громовой рев, но виртуальная западня еще держалась. Механтроп надвигался. Оттого что это была лишь иллюзия, легче не становилось. Верный друг и соратник, а, как выясняется, по совместительству – резервная программа мог и опоздать.

Наладчик понимал, как только виртуальные пальцы врага коснутся его виртуального горла – сработает программа-вирус, способная превратить бессмертного киборга в лучшем случае в бессмертного инвалида…

Но метакот успел. Услышав за спиной плотоядный рык и шварканье кинжалоподобных когтей об пол, Наладчик инстинктивно пригнулся. Матерый махайрод с легкостью перемахнул через него и опрокинул «Терминатора» на спину. При этом раздался такой звук, как будто уронили несгораемый шкаф.

Наладчик выпрямился, отер отнюдь не иллюзорный пот со лба, – вот ведь сволочь, нарушил-таки балансировку, теперь опять к фризеру подключаться, – и распахнул дверь кабинета.

Филенка двери жалобно скрипнула под мощным нажимом. Реальный мир был восхитительно плотен и веществен. Из кухни доносился волшебный аромат. Наладчик потянул ноздрями.

Так и есть – свежесваренный кофе. Щас надуюсь от души…

Но, заслышав молодой гвалт, доносившийся из гостиной, Наладчик позабыл обо всем на свете, ибо один из голосов он узнал бы и тысячу лет спустя.

Глава тринадцатая

ЕВГЕНИЕВЫ КОНЮШНИ

1

Поднявшись на гребень скалы, они остановились в нерешительности. Режущий ледяной ветер, ворвавшийся в открытый канал телепорта, внезапно стих, словно отсеченный бесконечной стеклянной плоскостью. Небо очистилась, и полярная ночь предстала во всем великолепии. Вопрос о местонахождении отпал сам собой. Слишком уж красноречиво сиял над промороженной пустыней Южный Крест.

Хирург досадливо крякнул:

– Неужели мы заблудились? – и беспомощно оглянулся на «повелителя».

Люц сделал вид, что не понимает этого немого вопроса. Стиснув зубы, он с ненавистью смотрел на облитую звездным светом группу строений, невесть откуда взявшихся в знакомой котловине.

Лишь Морж пялился на открывшуюся панораму с раздражающим безразличием. Ему было абсолютно все равно, как там эта местность выглядела когда-то, главное – побыстрее оказаться в жилом помещении, скинуть треклятый скафандр и заказать оргу-стюарду побольше горячего чаю с бутерами. Морж был зол, голоден и, как ни странно, отчаянно мерз.

Прошло совсем немного времени с того момента, как телепорт-эвакуатор забросил его куда-то за пределы Земли. Правда, единственным признаком «внеземельности», который Морж сумел осознать поначалу, была ничтожно малая сила тяжести. В первые же мгновения его сил хватало только на то, чтобы тупо взирать на матово светящиеся стены, ворсистое покрытие пола и фальшивую прозрачность потолка, усыпанного разноцветным крошевом Млечного Пути. Кое-как приноровившись к почти нулевой гравитации и поблуждав по незнакомым коридорам и трубообразным перемычкам, Морж, к немалому своему удивлению, наткнулся вдруг на Люца и Бена, о чем-то громко спорящих. Вернее, громок был Люц, а Бен только оправдательно лепетал какую-то чушь.

– Ну не могу я, Люцифер…

– А что ты можешь, кретин безмозглый!

– Ну, я уже говорил тебе, что телепорт ненадежен… Лучше всего дождаться, пока наши прилетят…

– На чем?! – наседал Люц.

– Ну не знаю, – лепетал Бен. – На «Птере», например. Хо его классно водит…

– Ха! Ха! Ха! Три раза! – раздельно произнес Люц. – Одна старая развалина верхом на другой…

– Вообще-то они на нем и полетели, – сказал Морж, появляясь в поле зрения спорщиков.

Бен от неожиданности уронил паяльник и непроизвольно отступил за спину Люца. Тот без всякого удивления, зато с холодным презрением посмотрел на пришельца.

– Ты-то откуда взялся?

– С Базы, – угрюмо пояснил Морж. – Нас термазером шарахнуло, мы и бросились бежать кто куда. Я вот почему-то здесь очутился… Кстати, где это мы? На Фобосе, что ли?

– На Фобосе, на Фобосе, Моржик, – обрадованно пояснил Бен, уяснивший, что этот могучий, перепачканный копотью парень – всего лишь старый добрый Морж. – Сработал, значит, мой эвакуатор?.. Добре…

– Заткнись! – оборвал его Люц и спросил у Моржа: – А что это ты сейчас сказал?.. Кто полетел? На чем?

Отплевываясь и чертыхаясь, Морж рассказал «фобосианским затворникам» что знал.

– Вот здорово! – восхитился Бен. – Я же говорил, что Хо на «Птере» куда угодно отправится. Теперь осталось только дождаться…

– Имбецил! – вновь обрушился на него Люц. – Да они дальше Кольца не улетят, Ирма не пустит. И до нас она тоже скоро доберется… Так что хватит болтать, включай свою мясорубку, и вперед! Чтоб через час мы были на Земле!

– На Земле? – переспросил ошеломленный Морж. – Да ты, Люци, сдурел. Дай мне хоть передохнуть. И пожрать что-нибудь…

– Я не Люци, а Люцифер, – отрезал мулат. – Это во-первых, а во-вторых, ты можешь торчать здесь сколько угодно. Правда, я не гарантирую твоей безопасности, Моржище. Думаю, птичкам, – он кивнул в сторону окна, за которым маячил силуэт реактивной эринии, – надоест ждать и они в два счета вскроют эту жестянку. Так что, решай, или ты с нами, или…

Морж не стал раздумывать. В конце концов, Люци парень не глупый, хотя и строит из себя черт знает кого. Гораздо хуже остаться на этой всеми покинутой туристической станции одному. И поначалу Морж не жалел о своем решении. Бен сунул ему несколько пищевых брикетов и пластиковую бутылку питьевой воды. Потом они нацепили легкие прогулочные скафандры, нахлобучили шлемы и прошли через дымное, сыплющее искрами, неравномерно светящееся кольцо телепорта.

После искусственного освещения в помещениях «Стикни» звездный свет, отраженный мириадами ледяных кристаллов, почти неподвижно висящими в воздухе, казался пугающе призрачным. А тяготение в одно «же» легло на плечи ощутимым бременем. Но, взглянув на спутниковую планшетку, оказавшуюся за пазухой у запасливого Хирурга – это я у нашего Сомика позаимствовал, а ему подсунул джиннку, вот прикол! – Люц решительно указал в сторону отрога, черным гребнем выступающим на мерцающей белизне антарктического безмолвия.

– Считайте, что вам повезло, – раздался хриплый надменный голос «повелителя». – До «евгениевых конюшен» рукой подать…

Но на деле им понадобилось не меньше часа, прежде чем они добрались до гребня. И вот тут-то их и ожидал сюрприз. Когда несколько лет назад Люц и Бен открыли это место, здесь не было ничего, кроме снега и черных скальных языков, торчавших то там, то сям.

Если бы не сверхъестественное чутье Люца – а может быть, не только оно, – им бы никогда не удалось заметить, что одна из скал искусственная и маскирует вход в обширное подземное хранилище, где в полупрозрачных саркофагах лежат, погруженные в янтарного цвета жидкость, люди.

Бен хорошо запомнил, какое он испытал потрясение, увидев этот некрополь. Судя по некоторым признакам, хранилище было создано еще в середине двадцать первого века, то есть эти люди могли быть его предками. Но еще большее потрясение Бен испытал, когда Люци обнаружил, что все саркофаги объединены общей системой жизнеобеспечения, а значит, содержат не мертвецов. Когда же чрезвычайно довольный своим открытием Люц заявил, что нужно срочно разбудить хотя бы одного из «предков», у Бена не оставалось душевных сил ни на изумление, ни на возражения.

Теперь пустынная некогда котловина была застроена куполообразными сооружениями вроде тех, что грезились мечтателям из ныне совсем уж архаичного двадцатого века. А на приподнятой над землею круглой площадке серебрился раздутый фюзеляж громадного летательного аппарата с длинными, медленно вращающимися лопастями.

– Самолет! – восторженно выдохнул Бен. которого в свое время натаскал в истории авиации Мастер Хо. – Нет, кажется, не самолет… А-а, вспомнил! Вертолет – аппарат вертикального взлета и посадки.

– Мда-а, – процедил сквозь зубы Люц. – Похоже, развернулись ребятки… Ну что ж, значит, нора принимать командование…

Морж вопросительно взглянул на Хирурга, но тот лишь пожал плечами. Люц не дал им больше времени для обмена мнениями, а, закрепив в скале якорь страховочного троса, начал спуск. Его товарищам не осталось ничего иного, кроме как последовать за ним. Оказавшись на дне котловины, трикстеры направились к одному из зданий, возле которого отчетливо выделялась на мерцающем снегу хрупкая, издалека казавшаяся совершенно женственной, фигурка.

Достаточно одной микросекунды, чтобы повысить чувствительность сетчатки, но на это ничтожно малое время Шэрон ослепла. Состояние сие ей совсем не понравилось, и она немедленно пожаловалась Креатору:

«Меня раздражает эта темнота! Нельзя ли убрать ее, хотя бы в радиусе четырех километров?»

«Нельзя! – резко ответил Креатор, но, подумав, все же снизошел до объяснений: – Это привлечет нежелательное внимание к Инкубатору. Советую отладить автоматику диафрагм!»

Разумеется, общение между ними происходило на внесловесном уровне, однако вербализация осуществлялась автоматически, как вспомогательная функция.

«Механтроп должен научиться мыслить как человек, хотя это громоздко и неудобно, к тому же отнимает лишние ресурсы», – гласила одна из парадоксальных заповедей Креатора. И Шэрон, с одной стороны, понимала необходимость соблюдать Заповеди, но с другой – ее выводило из себя требование что-то там соблюдать, и еще она считала оскорбительным для генидроида уникальной модели называться механтропом.

– Шовинист! – вербализировала Шэрон свое раздражение вслух, выходя из тени Рекондиционного купола.

Замерзшая вода под ее узкими стопами тяжко похрустывала. Холодный воздух, провентилировав внутренние контуры, вырывался из ротового отверстия облачком пара. Грудные выпуклости, которые скрывали кое-какие дополнительные биомеханизмы, мерно вздымались.

Шэрон помахала рукой Репликанту, высунувшемуся по пояс из технологического лючка в фюзеляже вертолета, бросила мимолетный оценивающий взгляд на атлетическую фигуру Рейнджера, теплым пятном выделявшегося на фоне холодной скалы, и вдруг заметила группу других теплых пятен, медленно увеличивающихся по мере своего приближения. Судя по характеру распределения термических зон – это были существа из плоти и крови. Люди.

«Внимание! Чужие нарушили периметр!»

«Вижу, детка, – лениво откликнулся Рейнджер. – Я уже доложил Креатору. Он велел пропустить».

– Надутый индюк, – произнесла Шэрон вслух, предварительно блокировав М-канал.

С Рейнджером лучше не ссориться. Он в фаворе у самого Креатора. Фактически, после гибели Терминатора, он остался его единственным любимцем, если не считать Гладиатора, который на спецзадании.

– Ах, Арнольд, Арнольд, – покачала Шэрон белокурой головкой. – Какой был механтроп, настоящий андроид…

– Простите, миссис…

Шэрон округлила фотофоры – кто это тут еще? Репликант, почувствовав всплеск в ее эмограмме, направил на группу чужих прожектор со взлетной площадки. Шэрон опять на долю микросекунды ослепла.

Наглецом оказался один из чужаков. Человек. Мужчина… Впрочем, скорее сопляк…

– Мисс! – высокомерно возразила Шэрон.

– О, простите, мисс, – тут же исправил свою оплошность сопляк. – Меня зовут Бенджамин. Я хотел бы узнать ваше имя, чтобы представить вас повелителю… Он…

Сопляк беспомощно оглянулся на двух других человечков. Шэрон отметила могучее телосложение усатого, лицо его скрывал шлем скафандра, и с легким презрением взглянула на черномазого, который без всякого стыда, открыв забрало, пялился на нее.

– Который из них повелитель? – холодно вопросила Шэрон.

– Тот… с темной кожей, – с заметной запинкой пояснил сопляк Бен.

– Ниггер?!

– Простите, как вы сказали?

– Белой девушке, – ледяным тоном начала Шэрон, – неподобает представляться всякому ниггеру. А если ему понадобилось, пусть называет меня госпожой! Ясно, Сопляк?!

Сопляк быстро закивал и стал отступать к своим. Шэрон стала дожидаться продолжения. Ей было любопытно, как поведут себя люди, встретив такой отпор. Тем более что одна из Заповедей гласила: «Механтроп должен изучать человеческую психологию – это способствует эффективному уничтожению людей».

Дальнейшего развития событий не пришлось долго ждать. Услыхав от Сопляка Бена, что красотка не желает назвать себя, – Шэрон, разумеется, прекрасно слышала, о чем говорят люди, – Ниггер взбесился. Сжав кулачонки, он бросился к ней.

– Механтроп, – прошипел он, – слушать мою команду…

– Я не механтроп, – ответила Шэрон нежно, не перенапрягая голосовой контур. – Я твоя госпожа! И как превосходящая особь, сама буду решать, что мне делать. Да и тебе тоже…

– Ладно, сейчас… – проговорил Ниггер и полез в карман своего скафандра.

Шэрон с усмешкой на карминовых устах наблюдала за ним. По напряжению М-поля она почувствовала, что и Рейнджер, и Репликант держат людей на мушке. Пока что в переносном смысле. Шэрон вполне могла за себя постоять – ведь механтроп, независимо от доминирующей функции, есть боевая единица сама в себе, – но находиться под защитой сразу двух андроидов было приятно.

Ниггер выхватил какой-то предмет, более всего напоминающий старинное огнестрельное оружие, и направил узкий ствол в сторону «белой девушки».

– Смотри, – сказал он, цедя слова, – это портативный дезактиватор. Если я нажму на спусковую клавишу, биоэлектрические потенциалы в твоем спинтронном блоке замкнутся накоротко. Накоротко! Понятно тебе?

– Люцифер! – неожиданно окликнул его Сопляк. – Что ты делаешь, это же девушка!..

– Идиот! – рявкнул не оборачиваясь Ниггер, названный Люцифером, что, с точки зрения Шэрон, было весьма остроумно.

– Ах, Люци! – томно простонала она. – Как ты меня напугал… Надеюсь, ты не станешь стрелять в эту великолепную грудь?

И Шэрон, с треском разорвав на груди прочную ткань компенсационного комбинезона, плотно обтягивающего ее идеальное тело, мягкими шажками крадущейся пантеры двинулась к человеку.

Бен не понимал, что происходит. Девушка, конечно, оказалась с норовом, но это не повод, чтобы так беситься. Да еще угрожать ей дезактиватором, словно какому-нибудь механтропу… Хотя… Бен почувствовал, как в голове у него словно свет зажгли. Все сразу стало видно. И в первую очередь – какой он, Хирург, осел!

Нет, все можно вынести ради общего-то дела. Капризы, чудачества, даже тумаки. Хочешь, чтобы называли тебя Люцифером? Пожалуйста! Нравится тебе командовать и обзываться? Шут с тобой. Если при этом ты действительно доверяешь товарищу по борьбе. А если нет? Тогда какой смысл все это терпеть? Только ради того, чтобы оказаться в самом сердце Антарктиды, в логове механтропов…

И зачем было врать, говорить, что «евгениевы конюшни» – это биолаборатории, где Ирма выращивает овощей нового вида, полностью лишенных свободы воли? А теперь оказывается, что это не овощи и даже не люди, а те самые механтропы, цель которых – уничтожение человечества. Выходит, они собственноручно активировали одного из них и выпустили в мир!.. И сейчас он с ребятами летит на Марс… А Люци вернулся сюда, к «евгениевым конюшням», чтобы…

«Чтобы активировать других! – кто-то спокойно и твердо сказал в голове Бена. – И при помощи этих других разрушить инфосферу, погубив, в конце концов, человечество».

«Овощевечество», – возразил Хирург своему внутреннему голосу.

«Не обманывай себя, – ответил внутренний голос. – Есть только люди, живые, мыслящие и чувствующие. И есть механтропы – биомеханические подобия людей, которым не место среди живых, мыслящих и чувствующих. И есть человек, называющий себя Люцифером, который хочет управлять механтропами, чтобы с их помощью править миром».

Но самое страшное, что механтропами, похоже, нельзя управлять. Нет им никакого дела до того, что Люцифер нуждается в них, ведь они вовсе не нуждаются в Люцифере. Вернее, он был им нужен поначалу, чтобы отыскать эти липовые биолаборатории. И воскресить нелюдей! И выпустить их на волю! В таком случае Люци выполнил свою миссию, а значит, он перестал быть нужным. Но он-то совсем этого не понимает, раз все еще пытается шантажировать эту «мисс»! А что будет, если она не подчинится? Предположим, Люци дезактивирует ее, но успеет ли он сделать это с остальными?..

Бен тревожно посмотрел на двух других механтропов, неспешно приближающихся к месту событий. Высокий худощавый блондин вполне доброжелательно улыбался. Его крепкие ладони были перепачканы машинной смазкой, и он на ходу вытирал их ветошью. Подошедший с другой стороны коренастый и широкоплечий брюнет смотрел на происходящее без всякой приязни. Его мускулистые руки были обманчиво безмятежны.

– Шэрон, детка, что тут происходит? – спросил брюнет. – Это черномазый к тебе пристает?

– Ах нет, Сильвестр! – Шэрон плавно, будто в эротическом танце, обернулась к нему. Ее белые лакомые груди бесстыдно выглядывали из лохмотьев комбеза. – Просто этот парень… этот Ниггер, – добавила она со значением, – слишком напряжен. Я думаю, ему надо помочь расслабиться…

– Не думаю, что это хорошая идея, – буркнул брюнет.

– Ну-ну, Сильвестр, – благодушно сказал блондин. – Мы же не расисты, правда? Если девушка хочет полюбезничать с чернокожим, не будем ей мешать. Лучше пойдем примем чего-нибудь горячительного. И вы, парни, тоже, – обратился он к оцепеневшему от ужаса Бену и ничего не понимающему Моржу, тупо таращившемуся на оголенные прелести антарктической незнакомки.

– О'кей, Рутгер, – согласился брюнет. – Только вы с парнями идите, а я на посту. Мне отлучаться не положено.

– Как хочешь, – пожал плечами блондин и двинулся к ближайшему куполу, приглашающе взмахнув зажатой в кулаке ветошью. – Ну. идемте же…

Морж как сомнабула двинулся следом, но Бен схватил его за рукав.

– Ты куда, Моржик?! – шепотом заорал он. – Это же механтропы! Они же хотят разлучить нас, понимаешь?!

– Механтропы? – тупо переспросил Морж. – Разлучить?.. Что ты городишь, Хирург? Это же просто овощи из этих, как их… антарктов. Есть такие любители холода. Они упросили Ирму подправить им физиологию, чтобы легче переносить низкие температуры. Я когда-то тоже с ними кублился, пока к вам не пристал…

– Верно, Моржик, – поддержал его внезапно появившийся рядом блондин. – Мы, антаркты, народ хоть и чудаковатый, но дружелюбный. И обожаем не только холод, но и горячие чувства. – Он подмигнул Бену и с дружеской небрежностью положил ему на плечо жесткую руку. – Видите, как наша Шэрон взяла вашего парня в оборот? Горячая она девка, я вам скажу. Ни одного новенького не пропускает. И до вас тоже скоро доберется, ребята, вы уж мне поверьте… Гляньте-ка на них, просто голубки…

Бен невольно покосился в сторону «голубков». Там и впрямь творилось что-то непонятное. Шэрон прижималась к Люцу всем телом. Ее белокурая шевелюра совершенно скрыла его черное лицо, но не похоже было, что он отчаянно сопротивляется. Бен увидел, как рука друга, сжимавшая дезактиватор, безвольно опустилась и оружие упало в снег.

– Во как забирает, – с завистью сказал Морж. – Уже и пушку свою бросил…

– Ну, скоро он не только пушку бросит, – развязно заявил блондин, увлекая трикстеров за собой, – и не одну… Ха-ха-ха!

Бен почувствовал, как размягчается его воля, а недавняя ясность в голове подергивается туманом.

Кто их знает, может, они и впрямь антаркты… Очередная овощная субкультура. Мало ли их, что ли?.. Белые индейцы. Красные кхмеры. Зеленые человечки. А эти вот – антаркты. Живут тут себе, развлекаются как могут… Куполов понастроили. Вертолетом обзавелись. Кажется, то ли Сом, то ли Мастер рассказывали, что раньше люди создавали в Антарктиде научные станции. Вот эти и играют в такую станцию…

Ведь с самого начала было видно, что это другое место. А то, что Люц решил поначалу, что – «евгениевы конюшни», так ошибся, значит, с кем не бывает…

«Он ошибся, и я ошибся, – сказал про себя Хирург, механически переставляя ноги в сторону входа, приветливо высветившегося в стене купола, – с кем не бывает… с кем не бывает…»

2

Вот сюрприз так сюрприз…

Едва мы прошли через персональный телепорт Шура, я кинулся разыскивать хозяина дома, но не нашел даже кота. Впрочем, что взять с Мафу, он гуляет сам по себе. Тем более – ночь, законное кошачье время. А Шур, похоже, заперся в кабинете. Я не стал ломиться к нему, тем более что в следующую секунду услышал стук в дверь спальни. Изнутри!

– Кто там? – спросил я машинально.

Ответ поверг меня в легкий шок.

– Это я – Несси! Отворите, пожалуйста!

– Несси?! – по-дурацки переспросил я – Но как ты…

– Меня кот запер, – последовал ответ на толком не заданный вопрос.

– Сумасшедший дом, – пробормотал я, но дальше не стал расспрашивать. В конце концов, если девушка просит меня о чем-либо, могу ли я ей отказать? Даже если этой девушке совершенно нечего делать в доме моего друга. Но с другой стороны, приволок же я в дом друга целую ораву незваных гостей?

Убеждая себя таким образом, я осмотрел дверь. Хм, занятная, однако, конструкция. Никогда не видел двери в спальню, запираемой снаружи. К счастью, или наоборот, замок был электронным, то есть примитивным настолько, что неудивительно, что с ним справился даже кот. Хотя Мафу, доложу я вам, это всем котам кот!..

Щелчок, другой…

– Выходи!

Чуть помедлив, из спальни вышла полуодетая Несси. Вид у нее был страшно разочарованный. Похоже, в роли освободителя она видела кого-то другого. Уж не Шура ли?! Но в следующее мгновение глаза ее просияли.

– Ты ведь Виг, правда? – радостно спросила она. – И ты на Земле… А ребята?

– На той же самой планете, – ответил я сдержанно.

Но пленная трикстерша уже не нуждалась в моих ответах. Заслышав возбужденные голоса, доносившиеся из гостиной, она довольно невежливо отпихнула меня и устремилась на звук.

Вот она, трикстерская благодарность!

Раздумывая над тем, какую именно выволочку получу за самоуправство, я двинулся следом.

Я, конечно, понимал, что Шур не обрадуется, увидев в доме такую толпу народу. Хорош, скажет, разведчик. Прямиком на явочную квартиру приволок тех, за кем должен был тайно подглядывать и подслушивать. Единственным оправданием для себя я видел чрезвычайность случившегося. Но мне и в голову не могло прийти, что в знакомой до последней половицы гостиной соберется почти вся трикстерская гоп-компания. Отсутствовали лишь четверо. Включая странного парня Кирка. Весьма странного, надо сказать, особенно в свете того, что он выделывал на Марсе. Хотя если учесть то, что «сказала» мне о нем эриния… Ну да эриния с ним, не до него сейчас…

Трикстеры и трикстерши обнимали, целовали друг друга, хлопали по плечам, ерошили шевелюры и демонстрировали прочие знаки дружеского взаиморасположения. Я же, как и тогда на Базе, почувствовал себя не в своей тарелке. Какое им дело до того, что я рисковал жизнью, вытаскивая их из отчаянной передряги в Космосе, куда они угодили по собственной глупости, хотя и не без моей помощи?..

Еще меня беспокоила судьба Рюга и Лэна. Черт их дернул прыгнуть за Наездником! Ну и где их теперь прикажете искать? Одна надежда на Шура. Он обязательно поможет их найти, а заодно и разобраться со всеми несуразицами последних дней…

– …Если бы не этот дядька, кранты мне, – услышал я голос Сома. – Лето в Гренландии – это, я вам доложу, не то же самое, что лето на какой-нибудь… Майорке…

– Ты бы видел, из какой жуткой трясины он нас вытащил! Сплошные москиты! – перебил его Базз. – Правда, Эми?

– Правда, – будто в трансе кивнула девушка, не сводя влюбленных глаз с художника.

И эти туда же!.. И когда только успели? Что-то не заметил между ними на Базе особой близости… А теперь вот жмутся друг к дружке, как… эта дура Орфа со своим разлюбезным Стаком…

Я вдруг понял, что завидую новообразовавшейся парочке.

Вот ведь вляпались в переделку и теперь не разлей вода. А мы с Лиз… Впрочем, что это я? Нет еще никакого «мы». И будет ли, неизвестно… Вон она – «девушка-астронавт» – и смотреть в мою сторону не желает, так что я зря геройствовал. Одним словом, сумасшедший андроид…

– …а вместо планшетки у меня, представляете, джиннка! – продолжал Сом, и я невольно прислушался. – Узнаю, кто подменил, уши надеру… А главное, нет там никакого поместья Кирка Дугласа. Выходит, врал Наездник?..

Ага, значит, поместья нет… Стало быть, Гренландия отпадает?..

Мне снова припомнилось последнее сообщение, пришедшее на блокнот. Если оно получено от Шура, пусть даже в искаженном виде, он наверняка знает, о каком месте идет речь. А если искажено до полной потери смысла, как другие?..

– Не-ет, если бы не этот дядька на своем… аппарате… – вздыхал и ахал сивоусый трикстер.

– Его Шур зовут, – встряла Несси. – Ничего себе мужчина. Только кот у него страшненький. Взгляд как у человека. А уж ловок. Проснулась я, хотела найти чего-нибудь перекусить, а этот кот ка-ак бросится на дверь! И закрыл, представляете?! Я сначала глазам своим не поверила. Думала, сплю еще… Мне сон дурацкий снился, – девушка вздохнула и потупилась, – ну вот, решила, что и про дверь снится…

– Эми по пояс провалилась, – бубнил Базз той части слушателей, которая его рассказом заинтересовалась больше. – Боялся – не вытащу. Но вытащил, правда, Эми?

– Это все пустяки! – втиснулся во всеобщее толковище Стак. – А вот когда мы в перегрузку попали, это было что-то. В глазах кровавый туман, кости трещат, воздух как кисель. Орфа, она обычно в весе пера, а там ее даже я приподнять бы не смог…

«Правда, милая?» – несколько озлобленно спародировал его я. Но мысленно.

– Вы не забывайте, что нас спас Виг, – негромко, но очень отчетливо сказал Хо.

– Виг?! – удивился Сом. – Каким образом, расскажи, Хо!

– Да почему я, – стал отнекиваться Мастер, – сам пусть и рассказывает… Кстати, вот и он!

Вся компания дружно повернулась ко мне.

– Исполать тебе, Хлодвиг Батькович, – пробормотала Лиз с усмешкой.

– Поведай о своих подвигах, Виг, – с издевкой в голосе пропела Орфа.

– Поведаю, – пообещал я. – Отчего ж не поведать, но как-нибудь после. А пока предлагаю отложить чествование именинника. Лучше я покажу вам, что здесь где… Раз уж хозяин занят…

– А кстати, что он за человек, наш хозяин? – спросил вдруг Хо. – Я, разумеется, понимаю, Виг, что – твой друг, коли уж ты нас к нему привел. Но, согласись, весьма странно встретить здесь Несси, Сомика и Эми с Баззом.

Так, началось… Неужели самому придется отдуваться? Ладно, буду тянуть время, сколько смогу… Но где же Шур?..

– И откуда у него этот летательный аппарат? – спросил Сом. – Или как там называется эта штука… Ведь, кроме эриний и грузовых птеродактилей, у нас летает только живность. Особенно теперь, когда «Птеру» каюк…

– Шур мой старый знакомый, сосед, – начал я, разыгрывая, вопреки очевидному, вариант «смышленый овощ». – Тут и родители мои живут неподалеку. Они ландшафтным дизайном увлекаются. В детстве я очень часто играл у Шура в саду. Он научил меня читать бумажные книги. По-моему, он коллекционер всяких древностей. И видимо, аппарат этот тоже из коллекции…

И в самом деле, кто Шур такой? Вот ведь, никогда не задумывался… Вернее, задумывался, но удовлетворялся тем простым соображением, что Шур – это взрослый, занятой человек, который всегда знает, что нужно делать.

– И разрешение на полеты тоже, – ехидно вставила Лиз. – А как же параграф четвертый Устава МСФ?

– Ну… не знаю, – совершенно не наигранно замялся я. – Летать, конечно, нельзя, но ведь вы летали на «Птере»?..

– Вот и долетались, – усмехнулся Сом. – И теперь сидим в гостях у неведомо кого и неведомо чего ждем…

В воздухе запахло электричеством. Надо было как-то выкручиваться, что-то придумывать, врать. А чего врать-то, если я сам не знал всей правды.

Помощь пришла с неожиданной стороны.

– И чего вы прицепились к человеку, – сказала вдруг Несси. – То, что я здесь оказалась, – просто счастливая случайность. Вот Сомика в Гренландию забросило, Эми с Баззом в болото какое-то, а Моржа вообще неизвестно куда. Да мы должны быть благодарны Шуру! Как знать, стал бы другой искать каких-то совершенно посторонних ему людей? Да еще лишенных связи с Ирмой…

– Вот это-то и странно, – сказал Хо. – Он должен был просто выдать вас ей, а не бросаться на поиски… Я согласен с тобой, Несси, что мы должны быть ему благодарны, но меня настораживает, что этот Шур, оказывается, знаком с Вигом, который прямиком доставил нас к нему. Почему именно к нему, а не к своим родителям, например? Или просто в любой фаланстер… Что скажешь, Виг?

Я понял, что не смогу ему соврать. Хоть убейте… Мы же с ним одна команда – экипаж десантного дельтаракетоплана «Птерозавр»… И вообще…

Набрав побольше воздуха, я выдал всю подноготную.

– Я не случайно доставил вас к Шуру. И… не случайно встретился с Лиз там, на Трансгоби. Меня попросил Шур… Он сильно обеспокоен вашими играми с инфосферой. Шур считает, что вы наносите серьезный вред…

Вот теперь я их удивил по-настоящему. Возникла немая сцена, почти как в пьесе одного древнего драматурга. В какое-то мгновение мне почудилось, что они сейчас на меня бросятся. Все. Разом. Но этот общий порыв быстро угас. Трикстеры не были единодушны ни в чем.

– Наговаривает на себя мальчишка, – досадливо пробормотал Хо.

– Хочешь сказать, что ты – шпион? – недоверчиво спросил толстяк Сом. – Но зачем…

– Надо бы ему рыло начистить, – ни к кому в особенности не обращаясь, предложил Стак, но не тронулся с места.

Девушки же просто уставились на меня ничего не понимающими и от этого такими одинаковыми глазами. Все, кроме Лиз.

– Я же говорила тебе, Хо, что он «подкидыш»! – проговорила она.

– Платы небесные! – вырвалась у меня любимая присказка Шура. – Почему подкидыш? Чей?

Но Лиз и не думала излагать свою мысль более развернуто. Зыркнув чудными своими рысьими глазами, он прошептала:

– Эх ты…

И выскочила прочь.

Вернее, попыталась выскочить, потому что в дверях она столкнулась с Шуром. При этом звук раздался такой, словно Лиз налетела на монолитную стену. Шур молча подхватил Лиз, которую, похоже, слегка оглушило.

– Так, – проговорил Шур, оглядывая наше пестрое сообщество. – Я вижу, народу прибавилось? А где чай, Виг? Плюшки… Негоже гостей голодом морить… Пойду распоряжусь, а Виг мне поможет… Прошу нас извинить.

Он поманил меня пальцем. Я вздохнул, потупился, будто нашкодивший шестилетка, и вышел за ним на залитую лунным светом веранду. Там Шур взял меня за плечи, повернул к себе лицом и быстро, но внимательно осмотрел.

– Как ты? – спросил он. – Здоров? Все косточки целы?

Я утвердительно кивнул.

– Насколько я понимаю, в гостиной у меня почти вся трикстерская банда. И как вас только угораздило отправиться в Космос на допотопной лохани… Ладно, об этом не будем. В общих чертах я уже знаю. Лучше расскажи, как вы сумели вернуться. Только коротко! – сказал Шур.

И я как мог сжато пересказал всю нашу космическую одиссею. Не особо упирая на самые критические моменты. А под конец своего рассказа выпалил то, что терзало мою душу.

– Шур, на Марсе у нас вышла ссора с Кирком. Пришлось немного подраться, но дело не в этом… А в том, что неожиданно открылся телепорт и Кирк бросился прямо в него, а следом за ним Рюг и Лэн – это мои друзья-хуторяне. И теперь я не знаю, где они… Вернее, знаю… Мне пришло сообщение от тебя – «Ищи там, где снег»…

Шур покачал головой.

– Я в последнее время не отправлял никаких сообщений, – сказал он. – А те, что получал от тебя, были искажены…

– Твои тоже, – вздохнул я.

– Вряд ли этим баловались трикстеры… – задумчиво проговорил Шур. – Со всем этим обязательно надо разобраться, но сначала – с нашими гостями. Думаю, пришло время расставить все точки над «е»… Идем чай пить.

Шур повернул голову в сторону своего кабинета и сказал… вернее, даже не сказал, а послал сообщение: «Мафу, у нас гости. Накрывай на стол». А я даже удивиться не успел тому, что, оказывается, Шур тоже владеет М-связью, как и я. И не только Шур, но и Мафу!

Но Шур мне не дал времени поразмыслить над этим феноменом, а легко подтолкнул к гостиной.

– Пожалуй, нас заждались…

Нас действительно ждали. Как только мы вошли, взгляды трикстеров устремились на нас. Настороженные. Выжидающие. Настороженно-выжидающие…

– Ну-с, – бодро произнес Шур. – Сейчас будем пить чай, а заедать плюшками…

– Мы бы сначала хотели услышать ваши объяснения, – тихо, но упрямо сказал Мастер Хо. – А уж потом чай-плюшки…

– Можно и объясниться, – сказал Шур уже совершенно бесцветным голосом. – Хотя, честно говоря, я с удовольствием выставил бы вас всех вон, а сам завалился спать. Я уж которые сутки не сплю из-за вас, паршивцев… Да-да, именно так, ПАРШИВЦЕВ! И попрошу не обижаться. Особенно вас. – Он кивнул в сторону Хо. лысина которого побагровела то ли от смущения, то ли от гнева. – Понимаю, что выгляжу довольно молодо, но на самом деле, уважаемый, я намного старше вас… Однако об этом как-нибудь в другой раз. Хотите объяснений? Пожалуйста! Но сначала чаю, как говаривал один исторический персонаж, крепкого горячего чаю.

И, словно специально дождавшись этих слов, в гостиную, по-собачьи помахивая пушистым хвостом с белым кончиком, вошел Мафу, а за ним, пыхтя и отдуваясь вентиляционными дыхалами, ввалился престарелый серворг, тяжко нагруженный самоваром заварочным чайником и всем прочим инвентарем. Появление этой необычной для большинства присутствующих процессии, а особенно аромат свежезаваренного цейлонского чая с брусникой, смешанного с не менее восхитительным ароматом горячих плюшек, вызвало оживление. Серворг замер посреди скудно меблированной гостиной и, развернув невидимую плоскость силового поля, превратился в круглый обеденный стол. После некоторой суматохи гости расселись вокруг этого стола. К ним присоединились и хозяева, включая кота, взгромоздившегося на колени замершей от ужаса Несси. И довольно долго чаепитие протекало безмятежно. Наконец Шур отставил чашку и сказал:

– Вот они, мои объяснения. Слушайте! Меня зовут Александр Юрьевич Неверов. Вот уже много лет я веду затворнический образ жизни в обществе этого замечательного кота, которого зовут Мафусаил. Прошу любить и жаловать. – Мафу утвердительно мрявкнул и эдак махнул лапкой, как бы приветствуя всех. Вот ведь фокусник! – Подобный образ жизни продиктован моей работой. Не удивляйтесь, я, в отличие от большинства жителей Солнечной системы, работаю не когда захочется, а круглые сутки, даже во сне. Впрочем, это уже лишние подробности. Для нашего разговора важно то, что в мои повседневные обязанности входит контроль за состоянием инфосферы. И вот некоторое время назад я начал замечать, что с инфосферой творится что-то неладное. Кто-то грубо вмешивается в довольно важные процессы. Не сразу, но мне удалось установить – кто именно. И вот теперь эти нарушители передо мною. Вы то есть. Что скажете?

– Не пойман – не вор, – криво усмехнувшись, сказал Стак.

– То есть вы хотите сказать, – повернулся к нему Шур, – что у меня нет доказательств?

– Как же – нет, – запальчиво сказала Лиз. – Вы же подбросили нам своего шпиона! Да еще механтропа!

Опять двадцать пять…

– Что-о-о! Как вы сказали? Механтропа!

– Да, вон его! – Лиз обвиняюще направила на меня указующий перст.

Казалось, Шур должен сейчас расхохотаться, но он лишь сдержанно усмехнулся. Нет, все-таки мой наставник на редкость уравновешенная личность.

– В чем-то вы правы, милая девушка, – сказал он. – Механтропы действительно существуют, хотя бытует мнение, что создать их невозможно. Но уверяю, среди нас механтропов нет…

– Так я вам и поверила! – продолжала Лиз в прежнем духе. – Разве человек способен работать при четырехкратной перегрузке, и к тому же обходиться без воздуха? Не смешите…

Шур вопросительно посмотрел на меня. Ты мне этого не говорил, читалось в его глазах, но тут же он сказал:

– Тому есть более простое объяснение. Я предвидел, что выполнение миссии может потребовать от Вига серьезных усилий, и поэтому ввел в его метаболизм штамм наноробов-спасателей. Они и помогли ему выдержать все эти нагрузки. Кроме того, он очень тренированный парень. Настоящий спортсмен.

Мерси за комплеман… А М-связь тоже наноробики устанавливали?

– Это вовсе не извиняет ни вас, ни вашего шпиона! – упорствовала «девушка-астронавт».

– Лиз, Лиз… – укоризненно пробормотал Хо.

Но Ведьму было не так-то просто унять.

– Если мы в чем и виноваты, то только в том, что не хотим жить под опекой виртуальной мамочки, – начала она пламенную речь. – Мы – люди, рождены свободными. А нам с шестилетнего возраста вживляют чип, чтобы управлять нами, как механоргами. Ирма – это зло, и человечество следует избавить от этого зла…

– Ваше желание порезвиться бесконтрольно вполне можно понять, – перебил ее Шур. – Но вот чего я не понимаю. Почему вы решили за все остальное человечество, что оно страдает и желает избавиться от «ненавистного ига»?

– Это же очевидно, – не очень уверенно ответила за подругу Сирил.

– Ага, – спокойно продолжал Шур, словно речь шла об отвлеченных вещах. – И исходя из этой очевидности, вы начали с того, что разрушили фаланстер на Марсе. Подвергли опасности людей, тех самых, которых намерены были освободить. Что, к глубокому моему прискорбию, привело к гибели одного из них. Вы считаете, что ваша цель оправдывает такие средства?

Ответом было молчание. Воистину – гробовое. Я был поражен не меньше остальных, хотя и знал о гибели старика Кью. Молчала и Лиз. Она явно не имела контраргументов.

– Простите нас, – первым нарушил обрушившуюся тишину Хо. – Некоторые из нас действительно одержимы идеей насильственного переустройства мира. Однако большинство – против…

– Простить? – переспросил Шур, нехорошо так прищурившись. – Раньше в таких случаях говорили, бог простит, но это не моя прерогатива.

– Лично я готов искупить свою вину, – сказал Мастер. – Насколько это возможно.

– И я! – поддержал его Сом.

– И мы тоже, – откликнулись Базз с Эми.

– Я готова, – просто подтвердила Сирил.

– Вины за собой не чувствую, – сказала Несси, – но своих друзей всегда готова поддержать.

– А мы так нет! – заявил Стак. – Люц с Беном заварили эту кашу, пусть они и расхлебывают. Правда, милая?

Орфа промолчала, но по ее взгляду все было ясно и без слов.

– Я с вами, – хмуро буркнула Лиз. – Особенно если мы доберемся до Наездника…

– Кто такой? – удивился Шур.

– Это Кирк, – пояснил я. – Кирк Дуглас.

– Постой, как ты его назвал?! – вскинул брови Шур. – Кирком Дугласом? У него, случайно, не приплюснутый нос? А ямочки на подбородке нет?

– Есть, – сказал я, припоминая. – И нос. И ямочка…

– Та-ак, – протянул Шур. – Теперь мне ясно, где искать твоих дружков. А заодно и вашего Кирка-Наездника.

– Где?! – выкрикнул я.

– В Антарктиде, – ответил Шур и добавил, обращаясь к Лиз: – Вы тут что-то говорили о механтропах, милая девушка? Так вот, я очень боюсь, что Кирк Дуглас и есть самый настоящий механтроп.

– Это почему еще? – поджала губки Ведьма.

– А вот я покажу вам портрет одного некогда широко известного актера, а вы мне скажете, похож он на вашего Наездника или нет…

Едва прозвучали эти слова, я отчетливо, будто наяву, увидел лицо Кирка там, в шлюзе «Птерозавра», и «шпионская» выдержка окончательно оставила меня. Звонко хлопнув себя по лбу, я завопил:

– Вот голова садовая!.. Ну конечно же… Ведь он был без скафандра!

Глава четырнадцатая

ТРУДНО БЫТЬ БОГОМ

1

Не обращая внимания на колючки, оставлявшие на загорелых руках белые царапины, мальчишка одолел последнее препятствие. Вот уже полчаса он продирался сквозь густые кусты шиповника. Так долго, потому что старался делать это бесшумно. Все-таки здесь была чужая территория. Родители строго-настрого запрещали играть далеко от дома. И он, в общем-то, слушался, но сегодня у него был вполне законный повод.

Оказавшись наконец по ту сторону живой изгороди, мальчишка внимательно осмотрелся. Сад как сад, ничего особенного. Яблони, вишни – все растет как попало, без всякого художественного замысла или хотя бы элементарной логики. Деревья старые. Веток им не подрезали, наверное, уже лет сто. А те, что были обломаны тяжестью плодов или сильным ветром, так и оставлены догнивать на земле. М-да, сразу видно, что хозяин ни бельмеса не смыслит в ландшафтном дизайне…

Вот чудак, попросил бы маму с папой. Они бы ему такой садик отгрохали – закачаешься… Однако где этот бродяга Анаксагор? Нам уже не мешало бы появиться дома, пока родители не хватились.

«Мряу-у-у…»

– Вот ты где!

Мальчишка раздвинул высокую траву – ну кто же так «канаду-грин» запускает, она же здесь все задушит! – и обомлел. Никакого Анаксагора не было и в помине. Вместо сиамца, который свое громкое имя оправдывал пока лишь неслыханным нахальством, в траве валялся здоровенный котяра. Весь черный, как этот… антрацит, только кончик хвоста подкачал.

– Привет!

«Мря…»

– Ты случайно не видел моего котика? Маленького еще, вот такого…

Для пущей убедительности мальчишка показал руками, какого именно роста его любимец. Черный кот на это лишь презрительно фыркнул и, отвернувшись от непрошеного собеседника, занялся делом. Ну, тем, каким обычно занимаются на досуге коты зрелого возраста.

– Значит, не видел, – печально вздохнул мальчишка.

Рассеянно-грустный взгляд его упал на серые стены дома, почти незаметного за деревьями. Неудивительно, что сад выглядит настолько запущенным. Он вполне под стать обиталищу своего безалаберного хозяина…

Интересно, а кто он? Папа говорит, что просто чудак… Ландшафтным дизайном не увлекается, ладно, но почему его никто ни разу не видел хотя бы на заседаниях Совета фаланстера? Не говоря уж о ежегодной ярмарке, куда со всей округи свозят всякие диковины и поделки и где устраиваются состязания…

Неужели хозяин этого «неразговорчивого» котяры никогда не смотрел, как он, Хлодвиг Быстрое, укладывает на лопатки самых крепких ребят региона?! Одной левой! Ну, правда, с подсечкой… А что? Правилами допускается… Вот на следующий год, когда Олимпийский комитет МСФ торжественно вручит ему допуск к участию в младшем разряде Боевого Троеборья на приз Большого Сырта, он покажет, на что способен по-настоящему. И пусть эти парни с Марса не особенно задаются… Тоже мне пионеры… Да они там все пионеры!

Первый поселок заселили, когда мальчишке было шесть и он только-только получил свой чип связи…

– А я и не знал, что у меня гости!

Мальчишка с легким испугом оглянулся. Из глубины сада неспешной хозяйской походкой вышел худой, рослый мужчина с всклокоченной копной седых волос, в серой клетчатой рубашке с закатанными по самый локоть рукавами и в диковинных синих штанах, на которых жарко блестели на солнце какие-то металлические бляшки… или блямбы.

Но чуднее штанов оказалось лицо мужчины. Мальчишка никогда не видел такого, по крайней мере в реале. Было в этом прямом, с резко очерченными ноздрями носе, глубоких складках вдоль рта, внимательных серо-стальных глазах и множестве поперечных морщин, избороздивших лоб, нечто от облика тех морских пиратов и космических капитанов, что населяли «Свободную Картахену», «Звездный редут» или аналогичные им игровые ресурсы Виртуала… А вдруг он настоящий пират?! А может, капитан Фракас из «Редута»?..

«Капитан Фракас» протянул мальчишке руку. Не с нарочитой небрежностью, а как равному.

– Здравствуй! – сказал он. – Меня зовут Шур! А тебя?

Не Фракас, жаль…

– Виг… То есть Хлодвиг Викторович Быстрое!

– М-м… Давай-ка, я тебя буду звать просто Вигом. Согласен?

Мальчишка немного подумал и с размаху хлопнул ладошкой по широкой заскорузлой ладони нового знакомца.

– Согласен… Шур…

– Вот и славно, – улыбнулся мужчина. – А теперь, Виг, не в службу, а в дружбу, просвети меня насчет, так сказать, цели своего пребывания… Пойми меня правильно, я человек занятой, гости у мне бывают нечасто, тем более без приглашения…

– Я Анаксагора ищу, – пробормотал мальчишка, насупившись.

– Кого-кого? – удивился мужчина.

– Моего котенка, он убежал…

– Ага, – понимающе кивнул мужчина. – А то я подумал было…

«Мр-ряу», – раздалось из травы, и мальчишка на всякий случай сказал:

– Это не он… Не мой кот!

– Знаю, – сказал мужчина и, наклонившись, вытащил котяру из укрытия. – Знакомьтесь. Это Виг. А это Мафусаил, или просто Мафу… Надеюсь, вы будете друзьями.

– Ну и имечко! – фыркнул мальчишка.

– Согласись, не более странное для кота, чем, например, Анаксагор.

– Анаксагором звали одного древнегреческого философа!

– Мафусаил – это тоже один знаменитый древний… Кстати, Мафу, поздоровайся с нашим гостем, наконец!

И тут кот по имени Мафусаил проделал такую штуковину. Словно воспитанный пес, он протянул мальчишке для пожатия могучую лапу.

– Вот это да! – восхитился мальчишка. – Обязательно Анаксагора научу…

– Попробуй, – кивнул мужчина. – Но если не получится, не расстраивайся. Мафу, он… особенный…

– А что он еще умеет?

– Еще?.. – Мужчина озадаченно почесал в затылке. – Ну, например, мышей ловить…

– Ха, это любой кот умеет…

– Положим, не любой… Твой Анаксагор вряд ли…

– Он еще маленький! – заступился за любимца мальчишка. – А когда вырастет, переловит всех мышей на свете!

– Так уж и всех? – усомнился мужчина.

– Всех!

– А вот этого как раз нельзя делать, – серьезно сказал мужчина. – Слыхал про такую вещь, как экологическое равновесие?

– Не-а…

– Это очень важная вещь. Нельзя, чтобы сразу исчезал какой-то вид животных или растений, из-за этого могут вымереть и другие…

– Почему это? – хмыкнул мальчишка.

– Потому что все живые существа в мире связаны в единую цепочку. Если исчезнут мыши, могут исчезнуть и те животные, которые мышами питаются. Лисы, совы…

– Коты! – подхватил мальчишка.

– По крайней мере, – сказал мужчина, потрепав собеседника по вихрастой макушке, – коты очень огорчатся, исчезни вдруг все мыши…

– А люди тоже входят в эту цепочку? – посерьезнел мальчишка.

– И люди, – ответил мужчина. – Хотя в наше время они не так сильно зависят от нее… Ну об этом мы как-нибудь в следующий раз поговорим… Ты мне вот что скажи, ты читать любишь?

– А как же, – важно кивнул мальчишка. – Я много прочитал, и «Кибер-крестоносца», и «Возвращение динозавров», и «Галактического героя»…

– Это что – виртукомиксы?

– А что же еще?

– Есть еще книги…

– Книги? – переспросил мальчишка. – А, знаю, это такие старинные вирбуки на примитивных печатных платах…

В серьезных глазах мужчины промелькнула смешинка.

– Как ты сказал?.. На примитивных печатных платах?..

– Да… А что тут смешного? – недоуменно пожал черными от загара плечами мальчишка.

– Нет, ничего… Прости, но книги – это все-таки немножечко другое. Хочешь, принесу?

– Ага!

– Тогда подожди минутку…

И мужчина ушел к дому. Мальчишка огляделся в поисках кота, но и Мафу тоже исчез. Наверное, мышей пошел ловить… Экологическое равновесие нарушать… Вот разбойник!.. И кстати, где этот бродяга Анаксагор?..

«Извини, Хлодвиг, – прозвучал голос Ирмы в его голове, – но твои родители просили напомнить тебе, что пора домой».

«Щас! – мысленно отмахнулся мальчишка, но, спохватившись, заискивающе произнес: – Я скоро буду, пускай не беспокоятся. А пока ответь мне, пожалуйста, этот Шур, что живет в поместье на берегу Щучьего озера, он кто?»

«На этот вопрос я не могу тебе ответить», – огорошила его Ирма.

«Это еще почему?»

«Существует такое понятие, как конфиденциальная информация, – стала объяснять Ирма. – Шестой параграф устава МСФ не предусматривает передачу третьим лицам сведений о человеке, которые тот сам не считает возможным распространять».

«А какие сведения о себе сообщил Шур?» – попробовал схитрить мальчишка.

«Никаких! – отрезала Ирма и добавила: – Родители дают тебе еще пятнадцать минут, после чего объявляют экстренный поиск!»

– Напугала, – пробормотал мальчишка с презрением, прерывая контакт.

Угроза, однако, была нешуточной. Мальчишке уже приходилось испытать на собственной шкуре, что такое экстренный поиск. Однажды он решил проникнуть в карстовую пещеру, что, по слухам, уходила под дно Щучьего озера. Черт знает почему, но в пещере – где, кстати, не нашлось ничего интересного – связи с Ирмой не было, а самостоятельно выбраться мальчишка не сумел. Самодельная веревка, по которой он спустился в темное и холодное подземелье, оказалась совсем непригодной для подъема. Страха у мальчишки не было, но уж очень тоскливо сидеть и смотреть на ослепительно синий, недосягаемый пятачок неба, когда даже с Ирмой поболтать нельзя! И все же в груди потерявшегося отчетливо екнуло, когда он увидел, что и этот последний источник дневного света заслонила чья-то молчаливая тень, а на плечи ему вдруг упали какие-то клейкие, но быстро твердеющие нити. Очутившись на поверхности, мальчишка рассмеялся своему страху – неведомое существо, вытащившее его из пещеры, было обыкновенной эринией. Но смеялся отважный спелеолог недолго, ведь помимо эринии в окрестностях обнаружилась целая куча народу и механоргов. А возглавляли эту команду спасателей несчастные родители, чей испуг прямо на глазах переходил в несколько иную фазу. К счастью для исследователя таинственных подземелий, телесные наказания давным-давно исключены из перечня рекомендуемых педагогических приемов…

– Скучал?.. На вот, посмотри…

Мальчишка поднял погрустневший взгляд. Хозяин поместья протягивал ему книгу. Самую настоящую, будто из музея.

– Это очень старая книга, Виг, – сказал мужчина, и в голосе его прозвучала нежность. – Она была уже тогда старой, когда я… Говоря по-научному – раритет.

– Ух ты! – с восторгом выдохнул мальчишка. – Можно я ее подержу?

– Держи! Это тебе…

– Мне? – удивился мальчишка. – Насовсем?! В подарок?!

– Так точно, в подарок!

Мужчина дурашливо вытянулся в струнку и сразу стал похож… ну, не на капитана Фракаса, конечно, но уж точно на боцмана Чертоглота. Мальчишка бережно, дрогнувшими руками взял потрепанный томик и стал разглядывать.

Та-ак, на обложке нарисовано что-то непонятное, а название и имена авторов читаются с трудом, но не потому, что стерты, а просто напечатаны на классической кириллице.

– А о чем она? – спросил мальчишка, заглядывая в книгу и с разочарованием отмечая, что внутри нет никаких картинок, даже статичных.

– Это фантастический роман, – пояснил мужчина. – Сюжет я тебе не стану пересказывать, а то читать будет неинтересно, а если сказать общо… О смелых, честных и добрых людях, которым приходится много сражаться, много страдать, а еще больше думать. А это нелегкая задача, Виг, поверь мне… Особенно когда от твоих решений зависит судьба целого мира или даже одного только человека, который ведь тоже целый мир…

Мужчина умолк и о чем-то глубоко задумался. А мальчишка, чтобы не мешать, принялся, шевеля губами, читать первые строчки. Как всякий образованный ребенок, он кириллицу, конечно, изучал, но читать привык на унифицированном алфавите. Классическая же кириллица, как и латиница, слишком громоздка и нефункциональна, особенно для виртукомиксов, где надо успевать следить за стремительными движениями персонажей, тратя на чтение их реплик, возникающих внутри смешных белых облачков, минимум времени.

Откуда-то сверху раздалось жалкое, писклявое мяуканье. Мальчишка сразу забыл о книге. Вскочив, он уронил раритет в траву и, задрав голову, стал всматриваться в густую листву. Мяуканье повторилось.

– Анаксагор!

Мальчишка кинулся к яблоне и уже хотел ловко, по-обезьяньи взлететь на нижнюю, самую толстую ветку старого дерева, но, ойкнув, вопросительно посмотрел на Шура.

– Валяй, взбирайся, – махнул рукой хозяин сада. – Выручай свою животину… А о дереве не беспокойся – выдержит!

Мальчишка благодарно кивнул и стремглав взобрался на ветку. Протянув руку, он сгреб отчаянно мяукающего сиамца и сиганул вниз.

– Ловко, – одобрил мужчина. – Только книжку больше не бросай. Не заслужила она такого обращения.

– Ой, простите…

– Ваши извинения приняты, благородный дон, – срывая воображаемую шляпу, церемонно поклонился хозяин. – А это и есть мудрейший Анаксагор?

– Ага, – вздохнул мальчишка. – Вечно он куда-нибудь залезет… Ау-у-у…

Крохотный Анаксагор вспрыгнул мальчишке на плечо, впившись когтями прямо в кожу. Голубые глаза его стали совершенно безумными. Хвост воткнулся в небо трубой, а шерсть на тощем загривке вздыбилась. Из пасти, вместо жалобного мява, раздался вопль истерической ярости.

– Мафу, назад! – строго скомандовал мужчина появившемуся из травяных зарослей коту.

На редкость понятливый котяра, недовольно заурчав, отступил на прежние позиции. А его хозяин бережно снял с мальчишечьего плеча осатаневшего «философа».

– Больно? – спросил мужчина, разглядывая вспухшие царапины. – Пойдем в дом, залечу…

– Не-а, – беспечно откликнулся мальчишка. – Мы лучше домой пойдем, а то Ирма эриний науськает…

– И то верно, – согласился мужчина. – Книжку не забудь. А когда прочитаешь, приходи. Поделишься впечатлениями… Но сначала сделай вот что. – Он протянул мальчишке небольшой блокнот и стило. – Это не просто блокнот, а аппарат факсимильной связи. Если что-то нужно сообщить, пиши прямо здесь… А чтобы сообщение ушло ко мне, написанное надо обвести другим цветом. Справишься?

– Справлюсь! – быстро ответил мальчишка, в глазах которого опять светился восторг – никогда еще взрослые не играли с ним в такие увлекательные игры.

– Ну, забирай своего мыслителя, и до встречи!

Мальчишка деловито уложил блокнот и стило в карман шорт, подхватил котенка под живот, а свободной рукой принял от нового знакомца книжку.

– До свидания!

Помахав книжкой, он со всех ног кинулся к живой изгороди. Мужчина хотел было крикнуть вслед, что есть же нормальный выход, но раздумал и только смотрел без улыбки, как исчезает в кустах белобрысая готова, которой еще предстояло вместить страшный, диковинный, но такой захватывающий мир лучшей книги на свете.

2

Да, богом и впрямь трудно быть… Судьба целого мира на твоих плечах, и каждый обитатель его – это тоже целый мир…

Лысый сутулый трикстер смущенно прокашлялся, прежде чем сказать:

– Мне не хочется об этом говорить, мистер Шур, но должен признаться, что большая часть вины лежит именно на мне…

Наладчик вопросительно поднял бровь.

– О чем это вы?

– Я, если можно так выразиться, стал первым трикстером. По глупости удалил себе чип, а потом по еще большей глупости разболтал об этом в Виртуале. И, как водится, нашлись отчаянные головы, пожелавшие повторить мою глупость… Знаете, поначалу испытываешь яркие, необыкновенные ощущения, настоящую эйфорию свободы… Но потом наступает отрезвление, а вслед за ним глухая тоска и темное отчаяние.

– Вы рассказали об этом своим младшим коллегам? – поинтересовался Наладчик.

– Нет… – покачал лысиной Хо. – Как-то неловко было… Думаю, и другие испытывали нечто подобное, но тоже умалчивали…

– Заговор отчаяния.

– Неплохо сказано, сэр!

– А что, кроме тоски и отчаяния, заставило вас усомниться… м-м… в своей тогдашней правоте?

– Ваш молодой друг Виг… Он, можно сказать, полностью перевернул мои прежние представления… То есть я хочу сказать, что никогда еще не видел такого парня… с чипом…

– Он не похож на овоща, верно?

– Совершенно верно!

Что же мне со всеми вами делать? Думал выследить паршивцев, уличить, поставить в угол, а приходится выручать… Но снять со скалы или там из болота вытащить – это службишка, не служба. Служба, брат, вся впереди…

– Ладно, в прежних заблуждениях вы раскаялись, что дальше? – жестко спросил Наладчик.

– Прежде всего, мы намерены прекратить вмешательство в инфосферу.

– Вы ручаетесь за всех своих коллег, Хо?

– Нет, не за всех, – вздохнул Мастер. – К сожалению, некоторые из них по-прежнему убеждены в обратном…

– Люц, Бен и Лиз? – вопросительно перечислил Наладчик.

– И еще Морж, – добавил Хо. – Но он пропал…

– Вот именно, – откликнулся Наладчик. – И если вы не хотите, чтобы пропал кто-нибудь еще из ваших товарищей, постарайтесь удержать их под своим контролем. Это, кстати, и будет искуплением вашей вины, Хо. Горе соблазнившему малых сих…

– Но разве вы не намерены выдать нас Ирме?

– Господи, что за лексикон?.. А говорили, что все осознали. Да поймите вы, наконец, что постоянный контакт с Ирмой – это вовсе не тюрьма, которую вы носите с собой, а просто возможность в любой момент получить помощь, подсказку, совет. В любой, но только когда вы сами этого захотите!.. Впрочем, повторное внедрение чипа невозможно. Так что придется вам до конца дней жить со своей… свободой.

Что ж, может, это звучит и жестоко, но необходимо вправить шутникам мозги. Тем более что прочие участники безумного чаепития ох как прислушиваются к разговору. Кроме Вига, который куда-то усвистал.

– Предлагаю обдумать и обсудить услышанное здесь, – уже обращаясь ко всем, сказал Наладчик. – В дальнейшем вы вольны делать все, что заблагорассудится, но предупреждаю, никаких вредительских акций я больше не потерплю. И уверяю вас, я имею на это право. А пока извините, у меня срочные дела.

«Мафу! – воззвал он к хвостатому партнеру. – Ты опять остаешься за старшего. Делай что хочешь, но постарайся, чтобы гости не чувствовали себя покинутыми. Ты понял меня?»

Ряд коротких импульсов, отозвавшихся в позвоночнике Наладчика легкой щекоткой, подтвердили понятливость метакота.

Спустившись в ангар, Наладчик наткнулся на незнакомого механорга.

«Это что еще за конек-горбунок такой?!»

«Оник», – прозвучал ответ.

Наладчик уставился на онокентавра.

С каких это пор транспортные механорги поддерживают М-контакт вербально? Или я что-то упустил? Очередной виток техноэволюции…

– Это мой оник, Шур! – сказал Виг, поднимаясь с корточек.

– Ты откуда здесь? – вопросил Наладчик, удивляясь не столько присутствию мальчишки в ангаре, сколько тому, что не заметил оного присутствия.

– Да вот, зашел проведать троюродного дядю. – Виг похлопал орга по роговому рулю.

– И когда это ты успел обзавестись такой родней?

– Было дело, – усмехнулся Виг. – Вообще-то это трикстерский оник, а я просто хочу ему помочь…

– Понятно, – рассеянно покивал Наладчик. – Ты мне вот что скажи, Виг… Во время космических приключений ты никаких странных ощущений не испытывал?

– О-о, странных ощущений я испытал целое море! – откликнулся Виг.

– А если серьезно?

– Если серьезно – было. На орбите Кольца я принял часть какого-то донесения. Не по радио, а так – головой… Но тогда я не понял, что это такое… А потом, когда ремонтировал модульник, спонтанно отдал мозгу корабля команду по… М-связи! Представляешь?!

– Ага… – проговорил Наладчик. – Значит, и сейчас ты ответил мне по М-связи?

Виг покаянно вздохнул.

– А еще я слышал, Шур, как ты приказываешь Мафу приготовить чай…

– И разумеется, удивился? А может, решил, что мы с Мафусаилом механоиды?

– Не-а, – помотал блондинистой шевелюрой Виг. – Я ведь не Лиз, которая во всех подозревает механтропов.

– Ну, положим, не во всех, – ухмыльнулся Наладчик. – Кирка-то проворонила… Правда, она девочка со способностями…

– Я тоже проворонил! – поспешил «заслонить» подругу Виг. – Хотя тогда, на орбите, наверняка слышал донесение именно Кирка.

– Случайно не помнишь, о чем оно?

– «Креатор. Нахожусь на орбите Кольца. Жду распоряжений. Гладиатор», – блеснул Виг новым умением.

– Молодец, – сдержанно похвалил воспитанника Наладчик. – А как ты думаешь, что оно означает?

– «Креатор» – это, скорее всего, адресат. А «Гладиатор» – отправитель, – деловито начал Виг. – Смысл самого донесения, по-моему, не допускает двоякого толкования.

– Боюсь, что ты прав… – кивнул Наладчик. – Кирк – это механтроп, имитирующий киноактера, одна из самых известных ролей которого – Спартак. А кем был Спартак?

– Гладиатором!

– Опять молодец… Остается загадкой личность самого «Креатора». Хотя на сей счет у меня есть кое-какие догадки…

– И кто именно?

– Один старый знакомый… Вернее, механоидная копия старого знакомого…

– ?!

– Придет время, Виг, я все тебе расскажу, а пока нужно выручать твоих друзей. Задача может оказаться не слишком простой. Если я правильно понимаю ситуацию, они сейчас в логове механтропов, и жизнь их в опасности. Боюсь, придется драться…

– Я готов! – откликнулся Виг.

Наладчик кивнул.

– Рад слышать. Хороший боец мне может понадобиться…

– Когда летим?

– Прямо сейчас… И нам действительно придется лететь, ибо использовать катапультный телепорт, когда не знаешь точных координат…

– На этом? – перебил смышленый Виг, указывая на неуклюжую с виду, мрачной тучей нависавшую громаду коптера.

– Угадал. Если ты не очень устал, конечно.;

– Нет, не устал… А догадаться было нетрудно. Ребята… трикстеры то есть, все уши прожужжали о загадочном летательном аппарате… Кстати, а их мы с собой не возьмем?

– Нет, лишняя обуза.

– Но они же готовы искупить свою вину…

Наладчик усмехнулся и, потрепав оника по жесткому загривку, сказал:

– У них еще будет такая возможность. И потом, ты можешь, положа руку на сердце, утверждать, что от них будет толк?

– Не могу, – ответил Виг. – Бойцы они и впрямь никакие…

– Рад, что мы понимаем друг друга… Ну, хватит дискутировать. Пора лететь. Мафу я оставляю присматривать за гостями. Ты будешь пилотом, а я бортстрелком… В фигуральном смысле, конечно, – добавил он, видя, как загорелись глаза воспитанника.

Ну не совсем фигуральном. Кое-какие активные средства на борту есть. Вот уж не думал, что придется их после «восстания ангелов» когда-нибудь еще применять. Однако сейчас наш противник не глупые механорги, а двуногие кибернетические организмы, наделенные не только человеческой внешностью, но и почти человеческой смекалкой, а также жестокостью. И что, наверное, самое главное, нечеловеческой последовательностью в достижении целей… Ну да мы тоже не лыком шиты…

Наладчик молча наблюдал, как быстро влезает Виг в полетный комбез, проворно взбирается в пилотажную рубку коптера. Как немедленно отзывается умная машина на его присутствие в своем чреве. Будь Наладчик вполне человеком, он, наверное, почувствовал бы ревность и гордость одновременно. Ревность к тому, что коптер без всякого сомнения признал в удивительном мальчишке полноправного пилота (вовсю уже пользуется М-связью, шельмец, как будто с младенчества управляет механоргами), и гордость от того, что мальчишка этот – его духовный сын, будущее человечества, уже миновавшего промежуточную фазу своей эволюции, новая надежда, черт побери… Но Наладчик был не вполне человеком и потому лишь отдал молчаливый приказ:

«Внимание, пилот. Маршрут введен в бортовой искин. Кроме заключительной фазы, конфигурация полета – на ваше усмотрение. Но – без особого лихачества. Как понял?»

«Вас понял, командир! Жду в рубке».

– Сейчас, сейчас, – пробормотал Наладчик, доставая из стерильного блока свежий комбинезон. Углепластик отчаянно скрипел при движениях, но зато прекрасно облегал фигуру, а также начисто был лишен электростатики.

Хорошо, что технология изготовления таких летных комбинезонов не была утрачена. Вернее – сохранена благодаря Наладчику, считавшему, что со временем она вновь послужит людям. Ведь не век же они будут передвигаться только по кротовым норам телепортеров.

«Человек создан, чтобы летать, но для начала он должен перестать быть хищником».

Эти слова Ирки-Ируськи надо бы начертать огненными знаками на ночном небе, подумал Наладчик, присоединяясь к воспитаннику.

– Ну как, Виг, разобрался с управлением?

– Да чем тут управлять-то! – в сердцах сказал мальчишка. – Сплошная спинтроника, М-связь и прочее… То ли дело «Птерозавр»!

– Вот и отлично, – сказал Наладчик. – Поехали.

И по приборам, и по ощущениям, стартовали идеально. Даже зазор между бортами коптера и створками при прохождении ворот ангара оказался строго в пределах предусматриваемой древней инструкцией нормы. А уж по кривой подъема можно было бы детские санки спускать, без всякого риска для пассажиров. Что ни говори, Виг прирожденный пилот, хотя шпион никудышный…

Неожиданно и непостижимо, сквозь все блокировки, пришло к Наладчику совсем уж давнее воспоминание. Фильм, знакомый с младенчества, и младенческое изумление перед главным героем, который вырос в семье фермера, но тем не менее водил звездолет так, будто за плечами у него многие годы изнурительных тренировок. Как и сказочный Люк Скайуокер, Хлодвиг Быстров был прирожденным пилотом. Генетическим.

Ну что ж, евгеническая программа «Генезис-прим» оправдала себя. Можно давать Ирме рекомендацию на запуск серии… Хоть какая-то хорошая новость в бардаке последних дней.

Ладно, трикстеры оказались просто великовозрастными шкодливыми детишками. Атака на Хутор – пик их разрушительной карьеры. Зато объявились мехи Алана. Эти шутить не станут, а потому с ними следует разобраться самым решительным образом. Лучше всего, при помощи термазера. Установить точные координаты этого Инкубатора и выжечь все, вплоть до базальтового основания материка… Спасибо шутникам за подсказку…

«Виг, – обратился он к пилоту, осененный внезапной мыслью. – Как ты думаешь, кто ударил термазером по трикстерской базе?»

«Инопланетяне», – легкомысленно отозвался мальчишка, весь погруженный в высший свой пилотаж.

А недурная мысль! – опешил Наладчик. Хотя тривиальная и лежит на поверхности… Ведь, если по-честному, никому это не нужно: жечь базу трикстеров, путать сообщения на блокноте, а тем более подбрасывать бодрому трехсотлетнему старичку молоденькую девочку, – ни самим трикстерам, ни механтропам, ибо бессмысленно, требует серьезных энергозатрат и попадает мимо цели… Никому, кроме третьей силы, обладающей серьезными ресурсами, массой времени и смертельно скучающей при этом. И что это за третья сила? Чужаки, алиены, экстратерралы?..

Вдруг покойный Серго оказался не так уж и неправ в своем исступленном поиске тайно пребывающих в Системе пришельцев? Надо поднять весь его архив и серьезно проанализировать… Хотя вряд ли это что-то даст. Если бы эти инопланетные шутники, эти ВНЕЗЕМНЫЕ ТРИКСТЕРЫ, и существовали, то уж сумели бы остаться незаметными. С тем же успехом любые странности можно объяснить вмешательством таинственного Совета Девяти или потусторонних сил… Да нет, чушь все это, суета и томление духа… Сейчас надо пацанов вытаскивать, а не фантазировать насчет царя Ашоки…

Вот ведь отчаянные парни, эти мечевики! Мало того что не стали эвакуироваться после разрушения Хутора, так еще и кинулись очертя голову за этим Кирком… Интересно, поступили бы они так же, знай, с кем имеют дело? Да наверняка знали! Недаром же они друзья Вига… Мечевики двадцать четвертого века против Гладиатора – механоидной копии голливудской версии исторического Спартака…

Однако это не может быть совпадением. Сначала Терминатор, как две капли воды похожий на Арнольда Шварценеггера, теперь Гладиатор – вылитый Кирк Дуглас. Не удивлюсь, если выяснится, что и остальные мехи копируют популярных персонажей голливудских звезд. Вероятно, тот самый таинственный заказчик партии механтропов, о которых упоминал в своем послании Алан, был большим поклонником американского киноискусства. Лишь главный мех, Креатор, скопирован с реального человека, с самого Алана…

Всех утопить! Точнее, сжечь… Не хватало, чтобы бульварные киногерои угрожали человечеству…

«Антарктический шельф», – доложил Виг.

Уже! Вот что значит прирожденный пилот. Перемахнул полпланеты по банальнейшей баллистической траектории. Я бы ни за что не рискнул, нельзя мне рисковать, так и телепался бы в тропосфере часов двенадцать…

«Снижайся. Сбавь скорость до одного маха, – велел Наладчик. – Через несколько минут получишь точные координаты места посадки». «Вас понял!»

Легко сказать – получишь точные координаты. Сделать труднее. Но не был бы я Наладчиком, если бы не обладал спецсредствами…

«Ирма, прямой запрос! Критическая ситуация! Два человека находятся в опасности. Мне нужна информация о спонтанных возмущениях М-поля в районе Антарктического континента за последние двое суток».

Ну же, родная! Не могли механтропы не засветиться. Ведь как-то этот Недоалан проник в мой биокибернетический комплекс?

«Сорок восемь часов назад. Общий фон М-поля в пределах допусков, – начала докладывать Ирма. – Тридцать шесть часов назад. Узконаправленный М-сигнал из неизвестного источника. Это иррегулярная апериодическая аномалия. Существует восемь тысяч семьсот шестьдесят пять часов пятнадцать минут тридцать три секунды».

Целый год, ничего себе, и я узнаю об этом только сейчас?! Хорош Наладчик.

«Двадцать четыре часа назад. Многократное возмущение М-поля, превышающее предельно допустимые нормы в пять раз. Направлено патрульное звено из егерского клана субантарктического эколокуса. Шесть часов назад. Патрульным звеном обнаружен неопознанный летающий объект, двигающийся курсом норд-норд-вест. Приняты меры к физическому сближению и дезактивации. Три часа назад. Связь с патрульным звеном утеряна…»

Какой еще неопознанный летающий объект?! Что за чертовщина…

Хрен с ним, после разберемся, все после. Сейчас главное – определить координаты Инкубатора.

«Ирма. Точные координаты места, где наблюдалось многократное возмущение М-поля. И полный мониторинг прилегающей территории. Данные передашь Вигу».

«Сделано!»

Спасибо, милая…

«Виг. Координаты получил?»

«Так точно, Шур».

«Отлично. Правь туда. И активируй режим „невидимости"».

Так, теперь смотрим Архив персональных данных. Как их там называл Виг? Рюг и Лэн?.. Это, конечно, уменьшительные, но вряд ли на Хуторе обитали какие-то другие Рюг и Лэн. Значит, будем смотреть по месту регистрации… Есть! Эдвин Крюгер и Леонид Зарин. Уже теплее… Род преобладающих занятий? Спортсмены-троеборцы… Отлично! Теперь пробный контакт, дабы удостовериться…

«Рюг, внимание! Экстренный вызов! Срочно сообщи о своем местонахождении!»

Молчание?.. Нет. что-то есть, но это какая-то «невербалка»… Хорошо, попробуем вызвать Лэна.

«Внимание, Лэн! Немедленно сообщи о своем местонахождении. А также о местонахождении Рюга!»

То же самое… Чип, похоже, реагирует, но парни либо не слышат меня, либо не могут ответить… Но что значит – не слышат, когда сигнал преобразуется непосредственно в нервные импульсы? Боже мой, неужели мечевики?..

Даже думать об этом не смей! – приказал себе Наладчик.

Ни Рюг, ни Лэн не отвечали, хотя чипы исправно функционировали. Осталось прибегнуть еще к одному спецсредству. Это было категорически запрещено. И Уставом МСФ, и вообще… Но выбора у Наладчика не было, и он переключил чипы на непосредственную передачу визуальной, акустической и прочей сенсорной информации. Как однажды он уже проделал нечто похожее с капитаном Колычевым. И что характерно, место действия опять Антарктида, а причина снова в механтропе…

Кромешная тьма и холод…

Но не космический, что уже хорошо. И, судя по эху, вызываемому малейшим шорохом, это темнота замкнутого пространства. Говоря человеческим языком – очень большого помещения.

Настороженный шепот:

– Эй, Рюг… ты здесь?..

– Здесь, Лэн, здесь… Вот только бы знать, где именно…

– А этот парень, Кирк, он тоже здесь?..

– Откуда я знаю?! Давай лучше помолчим и прислушаемся…

– Ага!

– Тсс…

Если верить слуху, помещение было совсем не пустым. Что-то равномерно потрескивало, булькало, переливалась и монотонно гудело. Звуки эти имели искусственную природу, их порождали какие-то механизмы. Причем механизмы примитивные – добиотехнологической эры. Любопытно будет взглянуть. Наверняка они связаны с Инкубатором.

– Тут полно каких-то штуковин…

– Да, и похоже, это машины. Но Кирка я не слышу…

– А вдруг он притаился или подкрадывается тихонько?

– Ха, Лэн, думаешь, я поверю, что ты боишься?

– А я и не боюсь… Просто не хочется по голове получать зазря…

– Тоже мне, Аника-воин!.. Чем получить-то? Прутиком по шишаку?!

– Хорош прутик! Это же титановая арматура!

– Скажешь тоже… Откуда на Хуторе титановая арматура?

– От верблюда! На первые постройки пустили корпуса списанных модульников…

– А-а-а… То-то он им так махал…

– Да, если бы Кирк владел киевской системой боя…

– Не киевской, а новгородской.

– Почему это новгородской? Я имею в виду, когда удар принимают на гарду, а на клинке пазы для облегчения и придания жесткости…

– Ну, я тебе и говорю, новгородская!

– Болван! При новгородской удар парируется на клинок, а лезвие делают сплошное, чтобы массивности придать…

– Сам ты болван…

Пауза. Угрюмое сопение да лязг металла.

– Слушай, Рюг, а че ты на меня тогда кинулся?

– Сам не знаю, будто затмение какое-то нашло…

– И на меня тоже… Ау-у-у!!!

– Ой-ей… какая сволочь!..

Свет! Совсем не яркий, наоборот, красновато-тусклый, что называется, аварийный. Но и такой после сплошной темноты ослепляет, словно ядерная вспышка. Даже Наладчику на мгновение стало не по себе. И конечно же, он ослеп. Причем сразу на четыре глаза. А когда, вслед за своими «реципиентами», прозрел, то обнаружил уходящие в высоту, ширь и даль стеллажи…

Скорее всего, они назывались как-то иначе, но это первое, что пришло на ум при виде вертикальных стоек и горизонтальных кронштейнов, с укрепленными на них полупрозрачными ящиками, заполненными янтарного цвета жидкостью, в которой неподвижно висели пучеглазые монстры. Кунсткамера какая-то… Цирк уродцев… Инкубатор…

Господи, их же тут тысячи!

– Лэн, глянь-ка?..

– Ни хрена себе! Что это за овощехранилище?

– А я догадываюсь… Это евгеническая лаборатория, а в ящиках клоны! Ну помнишь, как в «Подкидышах ада»?

– Ты че, все еще люденишь в эту чушь?

– Не люденишь, а играешь. Ты же славянский воин, не засоряй язык… И не играю я в «Подкидышей»… Ну раньше, может, и было, а теперь я шестого «Конунга» прохожу…

– Тише ты! Кто-то идет…

Не идет, а бежит. Мчится под хладною тьмой. С титановым «прутиком» наперевес. Ну, держитесь, мечевики…

«Виг, сколько до цели?»

«Сто двадцать километров».

«Слушай внимательно. Садимся прямо на цель. Ты остаешься в кабине. Я – наружу. Поддерживаем непрерывный контакт…»

«А можно я с тобой, Шур?»

«Нельзя!»

«Там же ребята!»

«Потому и нельзя. Им сейчас приходится туго, но хватит и меня одного. Твоя задача в следующем. Держать в секторе обстрела территорию Инкубатора и докладывать мне о любом движущемся объекте. Примерную схему Инкубатора получишь, как только искин обработает результаты спутникового мониторинга. Понятно?»

«Понятно… А чем я буду стрелять?»

«Ты – ничем. Стрелять буду я. Если возникнет такая необходимость».

«Слушаюсь!»

«Вот и молодец».

Обиделся малыш. Ну ничего, твои битвы еще впереди. А мне надо закончить то, что не было закончено двести восемьдесят девять лет, шесть месяцев и двадцать семь дней назад.

«Есть посадка!»

Все – я пошел! Ох и трудно быть богом…

Глава пятнадцатая

БИТВА ЗА УЗЕЛ

1

Преодолевая слабость и головокружение, Люц приоткрыл глаза и обвел мутным взглядом близлежащее пространство. Оказалось, что он сидит в неудобном жестком кресле, прислонившись к холодной, мерзко вибрирующей плоскости. Левая рука Люца бессильно лежала на коленях, а правой он совсем не чувствовал, будто ее не было.

– Где это я? – спросил он дрожащим голосом, из-за звона в ушах и монотонного низкочастотного гудения не услышав самого себя.

Оказавшийся рядом Бен, похоже, понял его вопрос, потому что, наклонившись, сказал прямо в ухо:

– В вертолете… Куда-то летим…

– А со мною что? – проговорил Люц, и Хирург опять понял его, а может, прочел по губам. – Где рука?

– Тебя девка за-гип-но-ти-зи-ро-ва-ла! – почти проорал он, разделив на слоги последнее слово. – А рука на месте. Она просто прикована и поэтому затекла.

Люц посмотрел вверх, на свою правую, прицепленную каким-то металлическим браслетом к длинной горизонтальной скобе, к которой, кстати, были прикованы и Хирург с Моржом. Еще три пары кресел, расположенные у противоположного борта короткого и широкого, тускло освещенного салона, были пусты. В задней части салона громоздился солидный штабель из каких-то деревянных и металлических ящиков. Люц набрал в грудь побольше воздуха и следующий вопрос задал так громко, насколько мог:

– Куда они нас увозят?!

– А хрен их знает! – откликнулся Бен и плюнул.

– Рассказывайте! – рявкнул Люц, борясь с дурнотой.

Морж, однако, предпочел отмолчаться, а со слов Бена можно было только понять, что, одурманенные гипнотическим воздействием, они на какое-то время впали в оцепенение, с трудом отличая явь ото сна. Выходило, что Люцу повезло больше. Видимо, коварная Шэрон применила более глубокий психомассаж, чем тот, которому подверглись Морж и Хирург. Несостоявшийся повелитель безмятежно дрых, когда его погрузили в вертолет. Точнее – зашвырнули, как бесчувственное бревно. Впрочем, с Хирургом и Моржом механтропы церемонились нисколько не больше.

Оно и видно. Лицо Бена было бледнее обычного, зато под левым глазом красовался свежий синяк. Физиономия Моржа, насколько Люц мог разглядеть в полумраке, отличалась некоторою перекошенностью на правую щеку.

Оценив понесенные его командой потери, Люц ощутил непреодолимую потребность в действии. Слабости как не бывало.

– Где твоя машинка, Бен? – спросил он. – Запускай! Пора брать ситуацию в свои руки.

– Отобрали, – нехотя ответил Хирург. – И дезактиватор тоже…

– А почему ты не пустил ее в ход раньше?

– Не успел… Квантовик загружается минут пятнадцать. Да и толку, в нем же вирус…

– Тогда надо отнять! – решительно заявил Люц. – Морж помоги…

Свободной рукой он вцепился в кольцо браслета. С другой стороны взялся Морж. Бен с восхищением наблюдал за друзьями. Ну и сильные же, черти… После нескольких минут пыхтения и взаимного подбадривания кольцо удалось разогнуть настолько, что Люц сумел вытащить кисть, правда, изрядно ее исцарапав. Отдохнув и поднакопив силенок, помог освободиться друзьям.

– Бен, ты остаешься здесь, – сказал он. – А мы с Моржом попробуем поговорить с этими… – и кивнул в сторону овальной дверцы, ведущей, видимо, в пилотажную кабину.

Не успел Люц коснуться ручки, как дверь распахнулась и на пороге возникла красотка Шэрон в новеньком; с иголочки комбинезоне и с очаровательной, хотя и слегка примороженной, улыбкой.

– С дороги! – выкрикнул Люц прямо в эту неживую улыбку, старательно отводя взгляд от соблазнительно выпуклой и упругой груди.

Не отвечая, со все той же улыбкой, Шэрон отступила назад и поманила трикстера за собой. Тот невольно шагнул следом и оказался в узком отсеке, где его немедленно схватил за локти стоявший в боковой нише угрюмый силач Сильвестр.

– Какого черта… Морж!

Люц попытался освободиться, но механтроп держал его, как в тисках.

– Шагай вперед, Ниггер! – прорычал Сильвестр, неуловимым ударом ноги отбрасывая замешкавшегося Моржа обратно в грузопассажирский отсек и захлопывая дверь.

Через мгновение он впихнул извивающегося Люца в пилотажную рубку. Забыв об опасности, «ниггер» с любопытством огляделся.

Здесь было гораздо меньше шума. И больше света. Особенно – светящихся глазков и округлых окошек, второй ряд которых отражался в вогнутом темном «фонаре». В пилотском кресле сидел, вцепившись в длинные рычаги, блондин Рутгер. А рядом – незнакомый механтроп. В руках он вертел… – Люц посерел от нехорошего предчувствия – квантовый компьютер Бена.

– Он здесь, Креатор, – буркнул Сильвестр.

Механтроп с квантовиком, неестественно вывернув шею, посмотрел на Люца.

– Отлично, Рейнджер, – холодно сказа ч он. – Ты свободен.

Прежде чем отпустить Люца, Сильвестр крепко встряхнул его, отчего у пленника клацнули зубы и потемнело в глазах.

– Веди себя тихо, – прошипел механтроп и разжал наконец тиски.

Люц тут же принялся растирать затекшие плечи.

– Что это? – спросил Креатор, тыча пальцем в крышку компьютера.

– Вирбук, – не моргнув темным глазом, ответил Люц.

Квантовик и вправду напоминал обычный вирбук, разве что был пошире и помассивнее.

– Лжешь, – скучным голосом отозвался механтроп.

– А тогда что это, по-вашему? – нагло спросил Люц.

– Достижение технического прогресса двадцать четвертого века, – криво усмехнувшись, проговорил Креатор, обращаясь не к пленнику, а к блондину.

Тот коротко хохотнул, не отвлекаясь, впрочем, от пилотирования.

– Не хочешь – не говори, – сказал механтроп Люцу. – Сами разберемся… Я велел привести тебя по другому поводу. Нам известно, кто ты такой и чего хочешь. Гладиатор внимательно присматривался к тебе, и мы успели составить представление, максимально близкое к истине. Ты честолюбив. Ты рвешься к власти. Ты достаточно умен и ловок для этого. Но вот в чем беда, Люци… фер… Хе-хе-хе… Власти тебе не видать, как своих ушей. С того самого момента, когда ты рекондиционировал первого из нас, власть человека над этим миром закончилась навсегда…

– Это мы еще посмотрим, – непримиримо сказал Люц.

– Я знаю, о чем ты, – ухмыльнулся Креатор. – О Наладчике. Да-да, это тот самый бог-аноним, свержением которого ты грезил. Не удивляйся Люц, мне известно даже это. Так вот, Наладчик тоже в моих руках. И прежде всего потому, что в руках у меня ты и твои парни. Пастырь добрый, он ни за что не допустит гибели своих овечек… Я его хорошо знаю…

– Мы, трикстеры, не нуждаемся в пастухе, – со всей свойственной ему надменностью сказал Люц. – И мы еще до него доберемся!

– Храбрая моська, – полуодобрительно-полупрезрительно отозвался механтроп. – Любопытно будет взглянуть, как ты это проделаешь… Впрочем, может быть, мне захочется развлечься этим зрелищем. Ладно, держи свой „вирбук"! – неожиданно сказал он и протянул Люцу квантовик.

Не веря своим ушам и глазам, трикстер схватил «машинку».

– Пользуйся, гаде…

Креатор оборвал себя на полуслове, тревожно посмотрев на пилота. Блондин что-то процедил сквозь зубы и потянул один из рычагов на себя. Нос вертолета начал ощутимо задираться. Люц почувствовал, что теряет равновесие, и поневоле ухватился свободной рукой за спинку кресла Креатора.

За бортом происходило нечто из ряда вон выходящее. Вертолет то бросало вперед, то он резко сбрасывал скорость, то начал уходить вверх, то закладывал правый вираж, то – левый, то вдруг неожиданно и тошнотворно проваливался в пустоту. Бережно прижимая квантовик к груди, Люц цеплялся, как мог, и за все, что мог, но все равно изрядно набил шишек. Механтропы на него не обращали внимания. Они были сосредоточены на борьбе с невидимой в забортной тьме силой. И все время молчком. Лишь однажды Креатор обернулся и выкрикнул, непонятно к кому обращаясь: «Ну что там у вас?» И видимо, снова перешел на М-связь.

«Вот же нелюди…» – с тоскливой ненавистью подумал Люц.

Наконец пилоту что-то удалось сделать со взбесившейся машиной. Вертолет выровнялся и продолжал полет лишь с небольшим креном на правый борт. За спиной измученного болтанкой Люца опять появилась красотка Шэрон.

– Пойдешь с Красоткой, – бросил через плечо Креатор.

Понимая, что спорить и сопротивляться бесполезно, Люц последовал за механтропом в умопомрачительной упаковке. В узком переходном отсеке к ним присоединился и Сильвестр. Он тяжело топал сзади, побрякивая чем-то металлическим. Когда они вошли в грузовой трюм, стало понятно – чем.

Увидев, что Люц жив и невредим, Бен с Моржом бросились к нему. Но силач Сильвестр не дал им воссоединиться. На ходу перехватив Моржа, он ловко нацепил тому на руку такой же блестящий браслет, от которою они с таким трудом освободились каких-то полчаса назад.

– Ты че, офонарел?! – взревел Морж и замахнулся пудовым кулаком.

Но механтроп мгновенно отступил трикстеру за спину, выворачивая закованную руку бедолаги назад и вверх.

– У-у, гад… – взвыл Морж. – Люци, помоги…

– Стоять! – скомандовал Сильвестр. – А то я ему руку оторву!.. Ты! – Он ткнул пальцем в ошеломленного Хирурга. – Подойди!

Бен растерянно оглянулся на «повелителя», но тот лишь угрюмо смотрел в сторону, и слабосильному «рассекателю защитных сетей» пришлось подчиниться Сильвестр просунул цепь странного браслета в скобу и защелкнул второе кольцо на руке Бена.

– Отдай ему! – велел механтроп Люцу.

Сразу поняв, о чем идет речь, тот сунул квантовик Хирургу. И стал ждать своей участи. Ткнув в спину, Сильвестр задал ему направление движения. Люц увидел, что за время короткой стычки механтропа с пленниками Красотка пересекла салон и стояла теперь возле люка в полу салона.

– Слушай внимательно, – приказал Сильвестр. – Два раза повторять не буду. Твоя задача – помогать ей. Делать все, что она скажет! Понятно?!

Люц кивнул. Ничего ему не было понятно. В чем помогать? И почему этот двуногий тренажер сам ей не поможет?.. Ерунда какая-то…

– Надень шлем! – велел Сильвестр.

Трикстер пристыковал шлем к шейному уплотнителю. Сделал контрольный «вдох-выдох». Кажется, с дыхательной смесью все в порядке. Вот только спектролит запотел, ни черта не видно…

Красотка, изящно присев на корточки, отворила люк и исчезла в нем.

– Ступай за ней! – бессмысленно приказал Сильвестр.

Люц полез следом. В люке начинался узкий колодец, похоже ведущий в двигательный отсек. Совсем, кстати, не герметичный. Люц зацепился за что-то заплечным ранцем и застрял, закупорив собою колодец.

– Что, милый, застрял? – раздался в шлемофоне нежный голос.

Люц не сразу сообразил, кому он принадлежит.

– Не твое дело, механтроп, – буркнул он и тут же пожалел о своей грубости.

Шэрон резко дернула его за ногу, едва не оторвав, и пронзительно, почти на ультразвуке, проверещала:

– Я не механтроп, Ниггер! Я – генидроид! Запомни это на всю оставшуюся жизнь!.. Выпусти лишний воздух из скафа, кретин!

Рывок был настолько сильный, что Люцифер мигом провалился, приземлившись задницей на металлический пол.

– Сука, – прошептал совершенно оглушенный Люц.

В двигательном отсеке было темно и жарко. Если бы не скафандр, состоящий из нескольких термоизолирующих слоев, трикстер через какое-то время просто бы сварился. И еще тревожно затренькал счетчик радиации. Правда, это была не настоящая тревога, а просто предупреждение, что рядом источник радиоактивного излучения.

«Тут еще и реактор, – подумал Люц. – Древний и грязный… Чертовы мехи…»

Благо, скафандр, позаимствованный на турбазе «Стикни», предназначался для прогулок по неровной поверхности марсианской луны, в вакууме, под ливнем солнечных протонов и космических лучей, а значит, «держал» рентгены. До определенного предела, разумеется.

Генидроиду же радиация и вовсе была до лампочки. И отсутствие этой самой лампочки тоже. Красотка видела в темноте. А вот Люц – нет, наплечный фонарь он зажечь не решался, боясь вызвать гаев Шэрон. О том, что она делает, трикстер мог только догадываться по металлическому лязгу. Кажется, Красотка нашла ящик с инструментами и теперь что-то отвинчивала. Потом раздался глухой стук, как будто на палубу опустили нечто массивное, и гул двигателей стал громче.

– Помоги мне! – приказал генидроид.

– Как? Я же ничего не вижу!.. – сварливо откликнулся Люц.

– Зажги фонарь!

Было бы сказано…

Трикстер включил наплечник и увидел Шэрон, наклонившуюся над двигательной установкой со снятой крышкой кожуха. В отверстии что-то ходило ходуном, масляно отблескивая. И было в этом движении нечто неуловимо неправильное. Люц совершенно не разбирался в древних механизмах, но догадался, что из-за этой неправильности вертолет вел себя как норовистый конь. И что они с Шэрон должны были устранить эту неправильность. Прямо на ходу.

– Возьми вот это!

Красотка протянула Люцу какую-то рогулину, тот неловко принял ее и стал ждать дальнейших указаний.

– Видишь этот винт? – спросила Шэрон, тыча пальцем в шестигранную штуковину, торчащую в непосредственной близости от «ходящего и отблескивающего». – Закрепи на нем ключ и держи. Но не налегай. Сорвешь – упадем в океан. Понятно?

– Более-менее, – буркнул Люц, отметив про себя упоминание об океане.

– Делай!

Пристроив рогулину на шестиграннике так, чтобы она плотно его обхватывала, трикстер выжидательно посмотрел на генидроида. Красотка бестрепетно запустила изящные, правда изрядно перепачканные машинным маслом ручки прямо вовнутрь работающего механизма.

– Держи крепче! – скомандовала она.

Люц напряг мышцы. Шэрон за что-то дернула. Потом еще раз, уже сильнее. Ключ едва не вырвался из рук трикстера, но он удержал. В океан падать совершенно не хотелось. Может, у механтропов и есть шанс выбраться из соленой бездны, но у людей – никакого. Особенно у людей, лишенных чипа связи…

Видимо, исправить поломку оказалось непросто даже для генидроида. Шэрон возилась долго, ключ Люца то и дело норовил вырваться. Трикстер обливался потом, уставшие руки его начали ощутимо подрагивать. Красотка же выглядела так, будто занималась необременительной гимнастикой для поднятия тонуса. Наконец она залезла в двигатель по самые локти. Причем ее руки изогнулись под таким углом, что будь это человеческие конечности, впору оказывать срочную медицинскую помощь.

Ключ совершил последнюю попытку высвободиться, и вдруг Шэрон рвануло вперед, с нехорошим шмяком ударило об установку, из которой раздался какой-то жуткий хруст. Генидроид не издал ни звука. Откинувшись назад, Красотка резко выдернула, видимо захваченную каким-то вращающимся механизмом левую руку.

Освободившись, она улыбнулась разбитым лицом «помощнику» и сказала:

– Готово. Убирай ключ.

Люц ошеломленно посмотрел на нее, потом на двигатель, где все уже ходило ладно и, с точки зрения профана, гораздо быстрее. Вертолет ощутимо выправился.

– Поставь крышку на место! – приказала Шэрон. – Гайки заверни как можно туже.

Стараясь не замечать ее ободранную щеку, из-под которой что-то ртутно поблескивало, и измочаленную кисть, Люц с трудом приподнял тяжелую крышку и с третьей попытки водрузил ее на винтовые штырьки.

– Эх ты, Ниггер, – усмехнулась Красотка. – Одним словом, мужчина… Слабак… Впрочем, что с вас взять, с человеков? Люди – это тупик эволюции.

Шевельнувшаяся было в душе Люца жалость к «изуродованной женщине» мигом испарилась.

«Дай срок, – с ненавистью подумал он. – Я тебя заставлю повиноваться. Тогда ты узнаешь, что такое человек и мужчина!»

Закончив ремонт, они вернулись к колодцу, и Шэрон велела ему подниматься первым. Едва Люц показался из люка, как его ухватил под мышки все тот же Рейнджер, стиснув так, что чуть ребра не сломал, выдернул, встряхнул и поставил на ноги. Через мгновение несостоявшийся самозваный князь мира сего был снова водружен в кресло и прикован.

Красотка захлопнула люк. С ее лицом что-то происходило, кожа и мышцы словно вскипели, а потом гигантские пузыри лопнули, растянулись, не оставив ни малейшего следа давешней травмы. Поврежденная кисть с тихим жужжанием и сухим пощелкиванием сделала два полных оборота вокруг оси, и кожные покровы ее тем же манером, что и на лице, пришли в норму. Шэрон кокетливо подмигнула и сказала:

– Рейнджер, пусть они посмотрят. Креатор не против.

Сильвестр кивнул, положил руку на затылок Моржа и, ласково погладив, рывком повернул его голову, ткнув взвывшего трикстера носом в иллюминатор:

– Смотрите, парни! Клянусь, зрелище придется вам по вкусу!

Не дожидаясь подобного приглашения, Люц и Бен послушно уставились в круглые окошки.

А небо между тем светлело, начинался рассвет. Люц глянул вниз – в предутренней мгле поверхность воды была не видна, океан казался бесконечным серым пятном. Неожиданно из сумерек вынырнула громадная крылатая тень. И следом за ней еще одна. Не достигнув вертолета, тени резко изменили траекторию, взмыли и закружились, с каждым витком все теснее сближаясь с летательным аппаратом.

«Эринии!» – ахнул Люц.

Что-то глухо стукнуло по корпусу. И еще. Следующий выстрел угодил в иллюминатор – Люц невольно отпрянул – и оставил за собой кляксу мутной жидкости. Трикстер внезапно понял. Парализующая капсула! И тут загремело так, словно безоблачное небо разразилось градом. Люц не смог удержаться от смеха.

Атаковали эринии-егеря. Похоже, механорги принимали летательный аппарат за неизвестное животное и пытались принудить его к вынужденной посадке, ослабив мышцы специальным токсином. Убедившись в неэффективности этого метода, эринии должны сменить тактику.

Люц попытался припомнить, что еще имеется в стандартном вооружении оргов-егерей. Ну, ловчие сети, ну, ультразвук, ну, газ. Еще, кажется, электрошок. Боевого лазера, во всяком случае, быть не должно… И в качестве «последнего довода» – прямая атака, таран…

Но вместо того чтобы атаковать, орги-егеря все так же бестолково кружили. Дождь из капсул прекратился, видимо, эринии исчерпали боезапас. Хотя к двум первым прибавилось еще несколько «птичек».

Вдруг одна из них панически заметалась и ринулась на свою боевую подругу. Намертво сцепившись, орги бешено завертелись, хаотично молотя крыльями, и рухнули, едва не задев закрылок «вертушки». Между тем винтокрылая машина плавно пошла по кругу, словно давая людям возможность лучше рассмотреть подробности схватки.

Сердце Люца бешено заколотилось, будто готово было выпрыгнуть не только из груди, но и из скафандра. Теперь уже все эринии, безуспешно атаковавшие вертолет, схватились между собой. Они лупили искрами энергоразряда, затем одна из дуэлянток попыталась опутать сетью свою визави, отчего запутались обе и тоже рухнули в океан.

Вскоре из семи составлявших стандартное патрульное звено осталось всего трое механоргов. Они продолжали яростно сражаться, на лету отхватывая друг у друга выступающие части, сенсорные отростки, боевые эффекторы, фиксирующие щупальца, выдирая фрагменты сложного оперения крыльев…

Люцу показалось, что он понял, в чем причина внезапного безумия крылатых оргов. Видимо, механтропы генерировали М-поле, вносившее хаос в работу спин-процессоров эриний, а может быть, и не хаос, а вполне определенные команды…

«Хорошо, что Креатор не понял, что за штуковина мой „вирбук"», – подумал трикстер.

И еще раз помянул он незлым тихим словом неизвестного создателя механтропов. Того самого, что оставил послание. Обманул, мерзавец. Как пел, гад: «Неведомый друг! Если ты вошел в это убежище, значит, ты достоин этого и являешься именно тем индивидом, кто может должным образом воспользоваться его содержимым…» Тьфу!

Отвлекшись, Люц пропустил момент гибели еще двоих егерей. В воздухе оставалась последняя эриния. Дела ее были плохи. Крылья уже не взмахивали, а судорожно трепыхались. Неожиданно они замерли совсем, и эриния, кувыркаясь, ухнула вниз, туда, где стеклянно блестела в лучах нарождающегося рассвета безмятежная водная гладь.

2

С первой же минуты, когда зажегся свет, Рюга не оставляло чувство, что с ним уже происходило нечто подобное. Правда, тогда он был один, без верного Лэна, однако все остальное…

Дежавю, отмахнулся Рюг.

Неизвестный приближался. Его еще не было видно за стеллажами, и двигался он почти бесшумно, но тренированный слух мечевиков улавливал легкий шорох вкрадчивых шагов противника. В том, что это шаги противника, сомневаться не приходилось. Человек с мирными намерениями не стал бы красться…

На мгновение Рюг почувствовал легкую панику. Нет, он не боялся неизвестного – хорош был бы троеборец! – просто вдруг до него дошло, откуда взялось это дежавю… Кошмар с сумрачными переходами и тенями под арками и человеком без лица, крадущимся вслед… А что Лэн тоже видел этот сон, да и другие хуторяне, наверное, сейчас представлялось совершенно неважным. Как и то, с лицом окажется неизвестный или без лица, главное, что теперь он – Эдвин Крюгер, двухкратный чемпион Большого Сырта – убегать не станет!

– Вот он! – напряженно сказал Лэн, скользящим движением вынимая из ножен свой новгородский (а может быть, киевский) меч.

В конце длинного прохода между стеллажами появился… тот самый парень, Кирк. Убедившись, что его видят, он распрямил спину, перешел на обычный шаг, похлопывая титановым прутом по штанине. На лице Кирка сияла приветливая, хотя и несколько безжизненная, улыбка.

– Здорово, парни! – сказал он. – Желаете продолжить поединок? Не надоело?

– Привет, – отозвался Рюг. – Отчего же не продолжить? Мы любим тренироваться. Правда, Лэн?

– Угу, – откликнулся дружок. – Особенно с задиристыми новичками…

– Видел я, как вы тренировались там, на Марсе, – усмехнулся Кирк. – Как петушки, кидались друг на дружку. Можете продолжить и здесь, а я полюбуюсь.

– Что-то не хочется, – сказал Рюг с обманчивой ленцой в голосе. Свой варяжский клинок он упер в пол, положив ладони на гарду. – Тесновато здесь… Скажи, Лэн!

Рюг пихнул товарища в бок, и тот тоже опустил меч.

– Могу вывести вас наружу, – предложил Кирк, останавливаясь не более чем в десяти шагах от друзей. – Там просторно. Много свежего воздуха. Только, к сожалению, темно и холодно. Ну ничего, вы, марсиане, народ привычный.

– Вот спасибочки, – сказал Лэн. – Но мы лучше пойдем к телепорту. Где он тут у вас?

– К телепорту?! – удивился Кирк. – А тут нет телепорта! Вы уж как-нибудь пешочком доберетесь. До берега километров сорок, не меньше. Температура воздуха – всего-то шестьдесят пять градусов по Цельсию. Ниже нуля. Погода ясная. Сориентируетесь по звездам. Крупных хищников в этих краях не водится. Кроме пингвинов…

– Слышь, Рюг, – прошептал Лэн. – Это нас в Антарктиду закинуло…

– Догадался уже… – буркнул Рюг и сказал, обращаясь к Кирку: – Нам это не подходит. Мы здесь посидим, пока спасатели не прибудут… Разве ты отказываешь нам в гостеприимстве?

– Я не отказываю, – ответил Кирк со все той же фальшивой приветливостью. – А вот вы ведете себя неподобающе. Ножички навострили… Спасателей каких-то вызвали… Нехорошо!

– Никого мы не вызвали еще, – брякнул Лэн. – Уй!..

Рюг наступил болтуну на ногу, но поздно. Улыбка сошла с бледного лица Кирка. Несколько секунд он стоял неподвижно, напряженно и холодно глядя в глаза «марсиан». А потом полез в карман зеленой с дурацкими желтыми пятнами куртки, которой, кстати, на Марсе на нем не было, выходит, где-то уже здесь раздобыл, и вынул плоский и продолговатый металлический предмет. Присмотревшись, Рюг восторженно выдохнул:

– Пистолет!

– Умница, малыш, – одобрил его догадливость Кирк. – Точно, пистолет. А точнее, модифицированная «Беретта» с лазерным прицелом. В ней десяток патронов, которые, если вы не будете слушаться, нашпигуют вас пулями, как каплунов.

– Испугал, – фыркнул беспечный Лэн.

– Иди ко мне! – приказал ему изменившимся голосом Кирк. – Немедленно! Я приказываю тебе!

– Чего это он? – спросил удивленный Лэн у друга.

– Гипнотизирует, – отозвался Рюг с усмешкой. – Да только мы не гипнабель…

Мечевик договорить не успел. Раздался грохот, и в грудь Рюга, прикрытую хромопластовым доспехом, ударило что-то невидимое, но чрезвычайно сильное, отбросившее мечевика назад и вбок, за стеллаж. Видимо, это была пуля. С визгом срикошетив от толстой нагрудной пластины, она ушла вверх. С потолка посыпались искры, но свет стал гораздо ярче. Похоже, замкнуло автоматику освещения, и она переключилось с аварийного режима на основной. В воздухе повис кислый запах горелого пороха.

– Рюг! – Лэн бросился к другу. – Ты цел?

– Почти, – прокряхтел тот, приподнимаясь. – Удар что надо, будто Кэнди ногой двинула… Синяк будет… Еще один, а у меня после поливалок не зажило толком…

– Вот же гад!..

Лэн перебросил меч за спину, по-обезьяньи взлетев на стеллаж, в три прыжка достиг места, где все еще стоял в каком-то странном раздумье «гад» Кирк, и сиганул прямо на него, уже в воздухе выхватив из заплечных ножен тускло сверкнувший клинок.

«Силен, – подумал с уважением Рюг. – И это при земном тяготении…»

Реакция у Кирка была отменной. Он отскочил, замахнувшись прутом. Это ему помогло мало. Приземлившись, Лэн с ходу отбил прут, а когда Кирк попытался огреть его рукоятью пистолета по голове, – интересно, почему он не стреляет? – мечевик отсек ему кисть. Ловко. Как на тренировке со спарринг-тренажером. Кровь брызнула из мигом образовавшейся культи, но было ее, этой крови, как-то невероятно мало, зато следом выплеснулась желтая, густая жидкость.

Потеряв руку, Кирк даже не поморщился, тут же ринувшись в контратаку.

Застать Лэна врасплох ему не удалось, хотя мечевик был удивлен. Он впервые в реале увидел, как человек лишается руки и при этом ведет себя так, словно ему только ногти подстригли. Парировав серию яростных ударов, Лэн отступил к другу. Рюг уже был на ногах. Ощетинившись клинками, они отпрянули в разные стороны, пропуская противника.

Кирк по инерции проскочил между ними, но в полуобороте успел нанести удар Лэну. «Славянский воин» уклонился. Прут с размаху опустился на край одного из прозрачных контейнеров, который выдержал, но дал серьезную трещину. Развернувшись с механической точностью, Кирк обрушил прут на Рюга. Тот успел парировать выпад, приняв прут на клинок и одновременно скользнув влево. И хорошо сделал, что ушел с линии удара, так как сила его была настолько велика, что рука мечевика мгновенно онемела.

– Уворачивайся! – крикнул он другу. – Не принимай бой!

Кирк опередил его, бросившись на не успевшего отступить Лэна, осыпая того целой серией молниеносных атак. Лэн уворачивался как мог, но все же два раза пришлось парировать мелькающий, словно пропеллер, прут мечом. Каким-то чудом он сумел удержаться на ногах.

Видя это, Рюг забыл, что перед ним человек без доспехов и защитного шлема. Да полно, человек ли вообще? С эдакой-то силищей! Повернув клинок плашмя, он врезал Кирку прямо по рыжей макушке. Как по чугунной тумбе попал! Меч отскочил. Кирк с разворота ударил Рюга ногой в доспешную грудь. Потеряв рогатый шлем, «варяг» отлетел, вписался в стеллаж, почти опрокинув его. Один из контейнеров свалился прямо под ноги Рюгу и лопнул. Хлынула отвратительная тягучая янтарная жидкость. В ноздри ударил резкий «химический» смрад. Плававший в этой жиже гомункул с мерзким шлепком распластался на полу. Из пуповины его тянулись то ли провода, то ли шланги, а может, и то и другое вместе. Один глаз выскочил из глазницы, и было видно, что это довольно примитивный, но надежный биомеханизм, а не живое око.

«Механорг?! Человекоподобный!.. – с ужасом осознал Рюг. – Так, значит, это не клоны…»

– Берегись! – завопил Лэн.

Словно подброшенный этим отчаянным воплем. Рюг обернулся, охватывая «поле боя» единым взглядом. Лэн пытался подняться с пола, его меч лежал в стороне. Кирк, видимо услышав грохот разбивающегося контейнера, набросился на Рюга. Это была серьезная ошибка с его стороны – то, что он не подобрал меча Лэна. И ошибка эта тотчас же зачлась Кирку.

«Тоже мне гладиатор, – подумал Рюг. – Сразу с двумя мечевиками хотел управиться?.. Ну тогда пеняй на себя…»

Кирк не успел нанести очередной всесокрушающий удар. Потому что Рюг, перехватив варяжский свой меч левой рукой, изящно, словно на показательных выступлениях, коротко рубанул сплеча и… Отсек вторую руку противника… нет, врага, вместе с титановым прутом. Напрочь! По локоть!

– Идущий на смерть приветствует тебя! – проговорил Кирк с усмешкой. – Только учти, я могу драться и ногами…

Пораженный видом желтой вязкой жидкости, сочившейся из культи механтропа, Рюг после этих слов сразу пришел в себя и, взяв меч на изготовку, бросился в атаку. Теперь он понимал, с кем имеет дело, и знал, каким образом следует вести бой. В конце концов, не важно, кто перед тобой, человек или двуногий кибернетический организм, все зависит от твоего умения сражаться…

Ну и от напарника, который… поспешил испортить все дело! Рюг и ахнуть не успел, как сзади Кирка возник дружок Лэн. Опять уже с киевским – или новгородским, все-таки? – клинком в могучих руках.

Хрясь!!!

Кирк пошатнулся, шагнул было навстречу Рюгу, но не завершил шага. Тело механтропа повалилось назад, а голова, как незакрепленный шлем скафандра, соскочила с плеч и подкатилась к ногам «варяга».

– Ой-ей-ей! – завопил Лэн, не помня себя. – Что я надела-а-ал!.. Я же его уби-и-л!

– Стоп! – выкрикнул Рюг, встряхивая напарника за плечи. – Никого ты не убивал! Разуй глаза! Это что, по-твоему, человек?!

Обезглавленное тело пыталось подняться. Оно перекатилось на живот, оперлось культями в пол, подтянуло под себя ноги и встало на колени.

– Смотри, дурень! – проорал Рюг. – Видишь, это же биомех! Только человекоподобный… Механоид!

– Вернее, механтроп, – поправил его кто-то. – Сложная многофункциональная биомеханическая копия одного древнего киноактера…

– Ну, что я тебе говорил… – машинально произнес Рюг и осекся, во все глаза глядя на высокого седого мужчину в летном комбезе, будто сошедшего с экрана детского виртукомикса.

Мужчина приблизился к телу Кирка, которое упрямо пыталось вернуться к прямохождению, и положил руку на забрызганное фальшивой кровью и синтетической лимфой плечо. Словно хотел по-дружески поддержать. Ободрить. Под рукой незнакомца тело конвульсивно задергалось, что-то внутри него проскрежетало, и все кончилось. Мужчина выпрямился, а окончательно дезактивированный механтроп с кукольной деревянностью грохнулся об пол.

– Мичиганские лаборатории, – пробормотал незнакомец, ногой перевернув отсеченную голову киборга. – Следовало ожидать…

Выпрямившись, он без улыбки посмотрел на все еще взбудораженных боем и не всамделишным убийством мальчишек.

– А вы молодцы, парни, – сказал «пилот». – Завалить эту механическую пародию на человека, это надо суметь… Давайте знакомиться, – продолжил он, протянув руку. – Меня зовут Шур. А вы Рюг и Лэн, не так ли?

Мечевики согласно закивали, но не сдвинулись с места.

– Простите, – сказал Рюг. – А вы кто?

– Осторожничаете, – понимающе усмехнулся Шур. – Вообще-то правильно делаете. После такого-то… Не знаю, убедит ли вас, если я скажу, что имею честь быть другом некоего Вига. В просторечии именуемого Быстровым Хлодвигом Викторовичем… Бедняга, сидит сейчас в кабине коптера и воображает всяческие ужасы касательно вашей участи. Ну и рвется в бой, разумеется…

– А как зовут его кота? – спросил вдруг находчивый Рюг.

– Анаксагор, – ответил Шур. – А любимая песня «Антарес». Любимая же книга «Трудно быть богом» братьев Стругацких… Знаете что, парни, у меня очень мало времени. Чтобы вы там на мой счет ни воображали, нам надо спешить. Так что ступайте за мною. А если все еще не верите, можете спросить у самого Вига.

– Каким образом? – спросил Рюг. – У нас нету связи с Ирмой.

– Ах да… – спохватился Шур. – Ваши чипы заблокированы. И кстати, самим Вигом, на Марсе еще…

– Вот я ему… – туманно пообещал могучий, но недалекий Лэн.

– И напрасно, – отозвался Шур. – Если бы ваши чипы не были заблокированы, этот мех, – он кивнул на останки Кирка, – взял бы вас под контроль. И неизвестно еще, чем бы все кончилось.

– А ведь точно! – хлопнул себя по лбу Рюг. – Он нас на Марсе прихватил… Вот почему мы с тобой, Лэн, друг на дружку кинулись!

– Во-во, – прогудел тот. – И здесь пытался загипнотизировать… А мы, ха-ха-ха, не гипнабельны…

Парни от души заржали. Шур им не мешал. После таких приключений посмеяться вволю было не грех, но вскоре сказал:

– Ладно, поржали в свое удовольствие, и будет. Пошли… И кстати, Рюг, подбери свой варяжский шлем… Аника-воин…

Шур повернулся к еще не остывшим от смеха мечевикам спиной и пошел вдоль прохода.

– А это… – с трудом проговорил Рюг. – Ну нельзя же все это оставлять… так… Они же… вылупятся».

– Идемте-идемте, – не оглядываясь, поторопил их Шур. – Скоро здесь станет жарко… Как на сковороде с яичницей.

Эта фраза вызвала у Лэна очередной приступ хохота, но Рюг дал ему дружеского пинка и буркнул сквозь еле сдерживаемый смех:

– Ладно, пошли…

Подобрав шлем и положив меч на плечо, он двинулся за мужчиной. Лэн чуть помедлил, еще раз поглядел на останки Кирка и решительно зашагал следом.

Стремительно, почти бегом они покинули хранилище механозародышей, миновали длинный, скудно освещенный тоннель с гладкими, словно лоснящимися стенами. Рюг на ходу прикоснулся к стене Подушечки пальцев на мгновение прилипли.

«Лед», – удивился мечевик, но тут же вспомнил, что они в Антарктиде.

И ледяной континент вскоре дал о себе знать и другим, гораздо более жестким способом. Тоннель обрывался в морозную тьму. Все железо, что было на мечевиках, в один миг покрылось изморозью. Ресницы смерзлись. Глаза застыли. Пар, вырывавшийся из ртов, казалось, тут же превращался в снег.

– Скорее! – проскрежетал Шур, указывая на призывно светящийся проем, в который вел наклонный пандус.

Оскальзываясь и еле передвигая ноги, мечевики вскарабкались по этому пандусу и не сразу сообразили, что очутились в тепле. Овальная дыра в адскую ледяную тьму исчезла. Струи горячего воздуха ударили из вентиляционных решеток, и с «марсиан» закапало, потекло, как со снеговиков в апреле.

– Принимай пассажиров, Виг! – сказал Шур.

Открылся еще один люк, на этот раз почти под потолком, и сверху свесился по пояс старина Виг.

– Ёх-хо! – завопил он. – Рад вас видеть, братва! Залезайте сюда… Ведь можно, Шур?

– Можно, – отозвался тот. – Только пусть снимут всю эту средневековую амуницию и запрут там, в шкафу для гермокостюмов…

Рюг и Лэн и сами рады были избавиться от надоевших доспехов и оружия. По специальным скобам они вскарабкались в рубку. Виг выдвинул для них пару вспомогательных кресел. После веселой короткой возни пассажиры посерьезнели и стали задавать приятелю всякие вопросы, касающиеся навигационных и прочих возможностей коптера. Пока наконец Шур не скомандовал:

– Ша, молодцы, теперь сидеть тихо… Виг, стартуем. Новый курс – норд-норд-ост. Цель – Евразийский Узел. Идем на предельной скорости, поэтому придется нарастить противоперегрузочные коконы. Да, Хлодвиг. включи-ка активную защиту. Вон там, на правой нижней панели.

– Есть, командир! – отозвался Виг, и друзья посмотрели на него с неподдельным восхищением.

Коптер бесшумно взмыл к звездам и вскоре затерялся среди них. Над Инкубатором воцарились морозная, стеклянная тишина и темнота, проколотая булавками галактического света. Потом в этой чистой, морозной прозрачности возник косой туманный столб, широким основанием упершийся в покинутую всеми базу механтропов, а все утончающейся вершиной восходя к звездам. И раздался короткий звенящий удар, как будто кто-то врезал обухом топора по обледенелой колоде. Один из куполов Инкубатора взорвался. Прорезался глухой гул и треск начинающегося пожара

А вавилонская башня темного газа, бывшая секунду назад плотной, почти осязаемой, начала расплываться во все стороны. И опять возник колдовской дымчатый столб, и опять повторился удар топора. И опять взорвался купол, но уже другой.

Следующий импульс орбитального термазера растопил ледовый тоннель. Потоки воды хлынули в «евгениевы конюшни», сметая стеллажи с механозародышами, превращая контейнеры в крошево, а нерожденных механтропов в биомеханический мусор. Тотальное вторжение киборгов захлебнулось, не успев начаться.

3

Издалека и сверху Евразийский Узел напоминал одиноко торчащую посреди гобийских песков бочку. Правда, высотой в пятьсот метров и диаметром в двести. И медленно кружили вокруг него крылатые силуэты. Десятки, если не сотни эриний. Не иначе как Ирма нагнала, дабы убедиться, что исчезнувший из ее памяти объект существует наяву. Коптер снизился, и видимое с высоты в десять километров восходящее солнце снова убралось за горизонт, а на пески пали серые сумерки.

Уже по тому, что Узел прочно стоял, зарывшись основанием в песок, было ясно, что дело дрянь. Гравитационная подушка отключена, следовательно, взяты под контроль все технологические узлы Узла – невольно пришедший на ум каламбур не вызвал на лице у Наладчика и тени улыбки. Из торчавшего посреди «верхней крышки» серебристого кругляша преобразователя по-прежнему бил каскадный поток поляризованной энергии – вверх, за облака, где висела распределительная энергостанция. Еще бы: сердце Узла – глюонный реактор надежно изолирован как пространственно, так и виртуально. Доступ в реакторную есть лишь у одной живой (или уже условно живой?) души, то есть у Наладчика.

– Виг, сбавляй скорость и снижайся, – скомандовал он.

– Садимся на крышу? – деловито, сквозь сжатые зубы осведомился «первый пилот».

– По внешнему периметру грузовые «нули» чередуются с грузотранспортными секциями для птеродактилей. От свободной получишь зеленый сигнал.

«А вот и атака», – просигналил по М-связи. Быстрее бы не успел. С крыши дважды плюнуло огнем, коптер тряхнуло, но силовое поле выдержало. В тот же миг сработала активная защита, и невидимую сверху ракетницу срезало ударом плазменной плети Хорошо бы вместе с оператором, но это вряд ли. Ждали и знали, кого ждут, так что – огонь в автоматическом режиме. Виг от неожиданности чуть было не бросил машину в стремительный подъем, но Наладчик уже перехватил управление – не время для пилотажных фокусов. События все больше напоминали ему недоброй памяти времена Первой антиультралуддитской.

Вблизи «крышка» и в самом деле походила на разрезанный поперек апельсин, правда «долек» в нем было ровно сотня. Пятьдесят приходилось на грузотранспорт, и хоть одна секция должна была оказаться свободной. Иначе с проникновением в захваченный Узел могли возникнуть трудности: нуль-кабины наверняка заблокированы. Но – миновало: на обзорном кольце вспыхнул и дважды мигнул зеленый огонек и Наладчик подвесил коптер над секцией. Через мгновение хромопластовые плиты дрогнули, раздвинулись, и машина опустилась в бункер.

– Приехали, – сообщил Наладчик.

– И что теперь? – Лэн уже успел, оказывается, выдраться из кокона и энергично растирал отекшее от перегрузки лицо. – Будет драка?

– Ну и рожа у тебя! – фыркнул Рюг, высунувшись наполовину из своего.

– На себя полюбуйся, чучело! – не остался в долгу дружок, сопроводив свои слова излюбленным энергичным жестом.

– Думаешь, древние варяги так выражали негодование? – ухмыльнулся Рюг. – Нет, брат, этот тощий американский «фак» – не чета нашему могучему славянскому «болту».

И он, закатав для вящей убедительности рукав, чтобы были видны мощные мышцы запястья, убедительно продемонстрировал преимущества славянского жеста.

– Отставить, – негромко сказал Наладчик, но сказал так, что улыбки мигом слетели с губ у всей троицы. – Положение серьезное. Узел захвачен врагом и в настоящий момент для инфосферы Земли потерян как таковой. Мы, возможно, уже в ловушке. Сейчас я войду в виртуал. Возможно, я оттуда не выйду. Тогда надевайте доспехи и действуйте, как в Антарктиде. Хлодвиг сможет обнаружить механтропов.

– Так их, значит, много, этих?.. – Рюг в сердцах стукнул кулаком о колено.

– Думаю, пять, самое большее – десять… единиц. И кстати, Виг, блокировку чипов у ребят снимать еще не время.

– Это я понимаю, – пробормотал тот, думая о чем-то своем.

Мечевики переглянулись. Оба вспомнили, как вдвоем едва управились с «непростым парнем». А ну как теперь двое против пяти?

– Ничего, где наша не пропадала, – наконец произнес Рюг с беспечной лихостью. – Вот это будет турнир!

– Хоу! – согласился Лэн, и мечевики синхронно вскинули руки.

– Послушай, Шур. – Хлодвиг отчаянно терзал шрам на брови. – Откуда ты знал про ракеты на крыше?

– Дезактивированный в Инкубаторе механтроп до последнего мига передавал информацию своим, хм… коллегам. А они неплохо умеют обращаться с информацией. И выводы делать – тоже. Если быть совсем точным – до того мига, как вы оттяпали ему голову. Средства М-связи расположены у них там. А вот процессоры – те в груди.

– Направленная М-связь? Так далеко? – удивился Лэн.

– Механтропы чуют друг друга. Расстояние для них – не фактор, – пояснил Наладчик. – Предвидя дальнейшие расспросы: Ирма потеряла Узел в тот момент, когда вы отогревались в коптере. Выбор Евразийского Узла, а не ближайшего Африканского, думаю, связан с тем, что Евразийский – крупнейший, самый мощный. Еще вопросы есть?

– Не-а…

– Я пошел. – Наладчик смежил веки, отделяясь от этого мира, и нырнул в Виртуал.

Квантовая система, будь она неладна, думал Наладчик, пролетая под сумрачными сводами Готического зала. Алан использовал для своих мехов квантовый принцип. О, он хорошо запомнил наш давний разговор с Киром. И сделал выводы. Теперь понятно, думал он, влетая в Лабиринт, почему Алан-два так легко взламывает локальные модули инфосферы. И для чего ему Наладчик. Конечно, можно пробовать уничтожить Ирму по частям, но зачем? С помощью комплекса «Наладчик» – и дешевле, и проще. Кстати, и трикстеры для налета на Хутор использовали квантовик. Что-то мы здесь не учли. Выходит, прав я был, когда добивался создания хотя бы опытной модели – опробовать взаимодействие со спинтроникой. М-да, теории не всегда бывают хороши. Только что теперь делать-то?

Ну вот. За этой дверью – зона Узла. Забавно, ведь Алан не воспринимает виртуал инфосферы, и, если сейчас открыть дверь, я предстану перед ним, возникнув, так сказать, из пустоты. Эффектное явление главного героя, он же – возможная жертва.

Ну это мы еще посмотрим, сказал он себе.

Вязкий, словно кисель, туман вероятностного поля. Ни хрена не видать. Мощная штука этот Дубль. Игрушка трикстеров в сравнении – просто пукалка. И что дальше? Соваться туда – безумие. Хотя бы нужен Мафусаил. Не кричать же – эй, Алан, или как тебя, выходи, подлый трус!

Словно в ответ на его мысли, в тумане возник вихрь, превратившийся сперва в темное уплотнение, и вот уже – легок на помине – Дубль. На этот раз предстал в форменном комбинезоне «Механорг Систем», и даже звезда с эмблемой «MS» золотисто блестит на груди.

Механтроп широко улыбнулся, изображая радушие.

– Вот ты и пришел ко мне сам, Шурка. Или тебе все еще по душе называться Наладчиком?

Наладчик не ответил. Сейчас он мог себе это позволить. Хвала звездам, меры приняты, пиратская атака на него больше не пройдет.

Но Дубль нимало не смутился.

– Не хочешь говорить? – развел он руками с показной небрежностью. – А и не надо. Послушай. Ты дважды ускользнул от меня. А теперь сам пришел. Ты уже знаешь, что проиграл, Шурка, но все еще не имеешь мужества признаться себе в этом. Да, ты уничтожил Гладиатора. Это неприятно. Ты… – Наладчику показалось, что виртуальный образ судорожно сглотнул слюну, чего быть, разумеется, не могло, – нанес существенный вред Инкубатору. Но Узел, этот ваш современный Содом с Гоморрою, теперь – наш. В моих руках – полторы тысячи твоих подопечных. И с каждой минутой их число прибывает! Ты думаешь, я стану их убивать? Нет, они сами будут убивать друг дружку. Ну, правда, по моей команде, потому что я подчинил себе все местные усилители М-связи. Сам увидишь, кто здесь робот, кто машины – мы или твои очипованные куклы! А те, кто не будет грызть друг другу глотку, обречены на смерть от удушья в заблокированных помещениях, во всех этих ваших развратных спортзалах, кинозалах, виртуальных кабинах. Славное кино, ха-ха… Стой, ты куда? Это еще не…

Наладчик уже не слушал. Он запечатал «двери» Узла и покинул Виртуал.

Эх, Алан… не вложи ты в самого мощного своего протеже собственную психоматрицу – и Наладчик имел бы мат в два хода. А ведь я предупреждал даже его: «Первые успехи приведут к тому, что ты переоценишь свои возможности, начнешь совершать одну ошибку за другой и в конце концов проиграешь».

Первой твоей ошибкой было то, что ты вообще высунулся раньше времени. Прежде нужно было дождаться, пока вылупятся зародыши. Ошибка вторая – ты ничего не узнал о Мафу и… Хлодвиге. Вернее, из того, что сообщил тебе о нем Кирк Дуглас, твой Гладиатор, ты не сделал правильных выводов.

И вот теперь ошибка третья. Как ты сказал? «С каждой минутой их число прибывает»! А это значит, что телепорты, по крайней мере некоторые, открыты. Мафусаила вызовем через радиоканал коптера. Мехи – гении М-связи, а вот с обычными радиоэлектронными средствами у них накладочка Войдем в виртуал на радиочастотном, и тут уж увидим, кто кого.

Наладчик вернулся в реальность.

– …а Шур и есть самый настоящий страж инфосферы! – услышал он окончание фразы Хлодвига.

Да уж, страж. Все мы тут теперь стражи. И ты, Виг, моя гордость, надежда моя, тоже страж. И эти увальни с железяками – стражи. Стражи в сумерках, подумал он, вспомнив недавнее падение в одетые сумерками пески.

Делать было решительно нечего. Уже и переговорили, и перекричали, и изысканные яства, коими их продолжал потчевать настойчивый серворг, не лезли в рот. В просторной гостиной Шура вот уже битых пятнадцать минут царила угрюмая тишина. Хозяина, а также оказавшегося шпионом Вига все не было.

– Я вот что надумал, – нарушил затянувшееся молчание Стак. – Надо нам разбегаться по норам. Как ты мыслишь, Орфа?

– Как скажешь, милый, – кротко согласилась его возлюбленная, причем в голосе прозвучали нотки искреннего одобрения.

– Нечего нам тут больше ловить. Надо ноги делать, – продолжил Стак. – Бен с Люцем пропали. Морж, тот небось вообще… того.

– Вот именно, – резко перебила Ведьма. – Или забыли, с чего все началось? Найти Люца и Бена мы сможем только с помощью Шура. И я намерена ждать!

– Жди-жди, – насмешливо пропела Орфа. – Это они на словах такие ласковые. А вот как возьмет нас Ирма в оборот!

Мастер Хо в задумчивости тер лысину.

– Послушай, Стак, – произнес он. – Тебе не кажется, что позорное бегство – не лучший выход из ситуации?

– Не кажется, – не дав возлюбленному и рта раскрыть, отрезала Орфа.

– И потом, – тихо добавила Несси, – этот ужасный зверь… мне кажется, он не даст нам вот так уйти… воспользоваться телепортом.

– Эка невидаль! – фыркнула Орфа. – Я как-нибудь и пешком дойду до ближайших соседей, а там с телепортом все в порядке.

Легок на помине, явился Мафусаил со здоровенной черной маслиной в зубах. Разжав пасть, наподдал плод лапой, прыгнул следом, накрыл, наподдал…

– Не преувеличивай, Несси, – мягко сказала Сирил. – Обычный дрессированный кот.

– Нет-нет. Мне кажется, он не совсем кот…

Словно иллюстрируя слова трикстерши, Мафусаил замер посреди гостиной в необычной позе: словно только что закончил потягиваться, но со вставшей дыбом шерстью на спине и дугой изогнутым хвостом. Прижав уши, кот исподлобья глянул на Мастера Хо сумрачным, полным тоски взглядом.

– Ой, – тихонько вскрикнула Несси.

А дальше случилось вовсе нечто несообразное. Пасть кота широко распахнулась, словно в зевке, и из этой широко распахнутой, клыкастой пасти раздалось невнятное, недовольное шипение. И отчетливо прозвучали слова:

– Слушайте… внимательно.

Необычно высокий и притом непостижимым образом глухой тембр этого лишенного интонаций голоса заставил вздрогнуть всех – даже Мастера Хо.

– Евразийский… Узел… захвачен… мех… антропами. – Кот не шевелил челюстями, слова просто вырывались из пасти. – Ваши… друзья… заложники… Наладчик… Хлодвиг… там… нужна… помощь…

– Ни фига себе! – кажется, это сказал Базз.

Хо медленно опустился на корточки, словно желая поближе разглядеть такое чудо.

– Э-э… Мистер кот, не соблаговолите ли сообщить, какого рода помощь нужна?

Теперь в глазах Мафусаила кроме откровенной тоски плескалось еще и отвращение. Похоже, вырывающиеся из собственной пасти звуки не вызывали у него особенного энтузиазма. Подобный способ коммуникации он недвусмысленно полагал полнейшим варварством. По крайней мере, так показалось Мастеру Хо.

– Помощь… непосредс-с… твенная… – выдавилось из кота. Именно из кота, так как Хо не уловил, что звук идет из пасти. – Нужно… вооруш… житься. Мех… антропы… огнестр-р… рельное оружие… вблизи… гипноз… за мной… покажу…

Кот клацнул зубами, захлопнув пасть, развернулся и величественно потрусил из гостиной.

– Как он это делает? – шепотом осведомилась Эми у Базза.

– Кажется, я понимаю, – ответил ей Мастер. – Несси права, это не просто кот, это – киберкот.

Кто-то нервно хихикнул.

– Пойдемте же! – воскликнул Хо.

Ведьма привычно просканировала ментал соратников. Орфа и Стак, несомненно, трусили. На прочих определенность, похоже, оказала обратное действие. Даже на Агнесс.

Трикстеры высыпали в прихожую. Мафусаил стоял у глухой стены. Обернувшись, он дотронулся до нее лапой. Стена раздвинулась, обнаружив ведущую вниз металлическую лестницу.

– Мряу! – сказал Мафусаил и сиганул вниз.

В обширном подземелье, освещенном расположенными на потолке люминесцентными плитами, обнаружился, помимо скучающего онокентавра, массивный металлический шкаф. Очередное наложение кошачьей лапы открыло и его, и трикстеры с недоумением уставились на содержимое.

Все, кроме мистера Холмса.

– Oh, my Lord! Вот это арсенал! – с неподдельным восхищением выдохнул он. – Это ж сплошь подлинный двадцать первый! И даже двадцатый!

– Будет уже чепуху молоть! – сказал Шур.

Оказывается, мой наставник уже вышел из своего загадочного виртуала. Что это за виртуал такой, что ни шлема, ни гипноманипуляторов… Внезапно до меня дошло, что Шур вполне мог слышать, как я тут распинался, выхваляя его достоинства. Я понял, что краснею.

Вообще-то на лице у Шура немногое прочтешь, но сейчас мне показалось, что он чем-то доволен. И точно.

– Ну вот что, ребята. – Шур преувеличенно бодро потер руки. – Не так все и плохо.

– Идем на вылазку? – осведомился Рюг.

– Не так скоро. Но в доспех можете уже паковаться. Он надежный?

– Кто?

– Доспех.

– Вполне, – солидно подтвердил Рюг, а Лэн ограничился кивком.

– Объясняю, с чем придется столкнуться. Несколько механтропов. Каждый из них способен держать под контролем до трех десятков, вряд ли больше, заложников-людей. Оргами могут управлять более свободно. Вооружены огнестрельным оружием. Очень маловероятно, что еще и лазерным. Теперь об устройстве Узла. Здесь – зона грузопотоков. Из грузоотсека в широкий кольцевой коридор ведет короткий пандус. Ниже начинаются зоны, доступные для посещения. Виртуалы, спортивные, развлекательные комплексы. На уровне двести пятьдесят – два полукольцевых зала нуль-Т. Еще ниже – производственные зоны, на самых нижних уровнях – зоны обслуживания собственно Узла. Все уровни пронизаны шахтами гравилифтов. Лифтами пользоваться запрещаю категорически, буде даже какие-то работают. Ибо – под контролем противника. Имеются аварийные лестницы. Они не запираются…

Никогда еще Шур не произносил таких длинных, а главное – дотошно подробных речей. Можно подумать, мы устройства стандартного Узла не знаем. Однако слушали мы, словно откровение Небес. Потому как даже до беспечных моих друзей начало доходить, в какое дерьмо мы все здесь вляпались. Платы небесные, да ведь это самая настоящая война! Шур – командир, и его слова – боевой приказ. Войну я по-прежнему, несмотря на уйму прочитанного и последние события, представлял слабо. Но почему-то казалось, что Шур-то знает ее очень хорошо. Даже интонации его всегда ровного голоса сделались резкими, повелительными. Так что хотелось вытянуться и сказать, как в древней книге: «Да, сэр! Так точно, сэр!» Но только уже без дурашливого ерничанья. Мы не на «Птере», и Шур нисколько не похож на доброго старого Мастера Хо…

Шур умолк, и потянулись долгие томительные минуты. Шур чего-то ждал. Даже вечно неунывающие други мои теперь, облаченные в доспех, казались суровыми и беспощадными воителями древних саг и сказаний. Наконец мой наставник наклонил голову, словно прислушиваясь, и сказал:

– Пора. Рюг и Лэн – первые. Если в коридоре чисто, начинаем спуск к уровню двести пятьдесят. К телепортам. Если нет – действуем по обстоятельствам.

Люк коптера с легким чавканием открылся. И мечевики синхронно прыгнули наружу.

Перед нуль-Т произошла заминка. Хо предложил всем девушкам остаться. Последовал взрыв возмущения со стороны Ведьмы, которую незамедлительно поддержали Несси, Сирил и даже Эми. Вообще трикстеров захлестнуло какое-то лихое одушевление, во всяком случае, никто не оспаривал решение немедленно прыгать на Узел. Разве что Орфа со Стаком все еще держались отстраненно. О гипнотических способностях Мафусаила никто не догадывался. Коварный зверь ловко подогрел благородный порыв Мастера Хо и ухитрился ретранслировать на всю компанию. В итоге, вооружившись «Абаканами» образца сорок второго года, «Макаровыми» и даже связкой гранат – гранаты, правда, Хо благоразумно распихал по карманам своего летного комбинезона, – группа толклась в ночной мгле перед замаскированной под древний нужник кабиной, определяя очередность прыжков. Да еще Ведьма выволокла из подвала своего оника, объявив, что берет его на Узел, и что-то добавила невнятное про «мобильность группы». Сом осторожно напомнил, мол, пропускная способность стандартной кабины – не более двухсот кэгэ массы. Ведьма презрительно парировала, что если запустить оника с ним, Сомом, то конфуз неизбежен. А она, Ведьма, в отличной форме и весит не более пятидесяти двух. Если кто знает арифметику, то может сложить со стандартным весом онокентавра в сто двадцать.

Первыми пошли Хо с Баззом. Потом Ведьма со своим «горбунком». Прошли. Сом и Эми, Сирил и Несси…

– Дорогой, не думаю, что нам надо туда. – Орфа потянула за рукав шагнувшего было к кабине Стака. – Давай прыгнем домой. И не из этой кабины. Кто знает, что у этого Шура за нуль.

– Разумн… – начал Стак, но заорал: – А-а-а!

Дьявол в кошачьем обличье припал всеми четырьмя лапами к его ноге и вцепился острыми клыками прямо в плоть.

– Убью тварь! – Стак схватился за свежеприобретенный «Макаров», но Мафу уже приоткрыл лапой двери «нужника» и стремительно исчез внутри.

В телепорте Узла, буквально в десяти метрах от шагнувшего из кабины Хо, обнаружилась странная группа людей. Прямо на Мастера смотрел мужчина, словно из исторической реконструкции на тему двадцатого столетия. Был он невысок, но весьма широкоплеч, а обтягивающий тело камуфляжный комбез то там, то здесь бугрился от могучих мышц. Мужчина был весь обвешан оружием. В руках держал по автомату (АК-019, мельком отметил Хо), на поясе – кобура, штык-нож и несколько гранат – в основном ослепляющих, но имелась и классическая «лимонка». За плечами у воина торчала внушительной толщины труба – должно быть, ракетомет, решил Мастер.

Карие глаза незнакомца спокойно, без любопытства разглядывали прибывающих трикстеров. В полуопущенных веках таилась снисходительная усталость.

Чуть в стороне от воителя соляными столпами застыли пятеро. Обычные люди. Четверо девчушек лет шестнадцати и средних лет мужчина. Вставшая рядом с Мастером Лиз просканировала всех. У воина ментал отсутствовал. Напрочь. А ментал прочих живо напомнил Ведьме Марс – застывшие красно-зеленые полосы Вига.

Трикстеры сбились плотной группой чуть позади Мастера и Ведьмы.

– Механтроп, – шепотом, одними уголками рта, сообщила Лиз. – А люди с ним – примороженные.

Не успел Хо сообразить, что значит – примороженные, группа пришла в движение. Пятеро встали перед механтропом плотным полукольцом. Выражение взгляда его изменилось. Теперь карие глаза взирали пристально, с пронзительной, подчиняющей силой.

Что-то теплое коснулось ноги Лиз. Оказалось – кот. Надо же, и он тут. Мафу дышал часто, по-собачьи вывалив язык, яростно сверкали синие глаза, сверля взглядом механтропа.

И события ударили в галоп. Сначала Эми, а за ней Несси медленно, как сомнамбулы, двинулись навстречу механтропу. Тот внезапно перевел взгляд куда-то в сторону и синхронно вскинут автоматы. Из полумрака телепорта на него перло бронированное чудище, изрыгающее пламя, ощетинившееся быстро мелькающими лезвиями и плюющими свинцом стволами. Похоже, никто, кроме Лиз и воина, чудовища в упор не замечал. У кота вдруг возникла ментальная аура, да еще какая! – серебряные спицы уперлись прямо в грудь механтропу, и до Лиз дошло, что галлюцинацию наводит кот. Загремели автоматные очереди – механтроп, отстреливаясь поверх плеч странного своего «эскорта», сдавал назад. Кот коротко и выразительно глянул на Ведьму, мотнул головой, указывая на выход, и скачками помчался гуда же. Ведьма оседлала оника и, крикнув пронзительно: «За мной!», ринулась следом. Трикстеры, как были, кучей, рванули за ней.

Возникший ветер свистел в волосах Ведьмы. Впереди черной стрелой неестественно быстро мчал пустыми коридорами Мафусаил, жутковато скрежеща когтями на поворотах.

Вырвались! Лестница, куда по ней? А, котик? Вверх? Отлично!

– Иех-ха!!! – вырвался из груди у Лиз совершенно уже нечленораздельный вопль. – Ие-е-ех-ха-а! Победа! Победа или смерть!

– Люди, – коротко сообщил Лэн. – Справа и слева. Стоят.

Мы выглянули в коридор. С обеих сторон «кольцевика» – по внушительной толпе народу. В самом деле, человек по двадцать. Господи, да их всех посдергивали черт знает откуда! Кто полуголый, кто почти голый и мокрый, многие в виртумасках – как же так, насильственный вывод из виртуала, это же… да что я сопли жую! Вон они, дирижеры…

За спинами одних маячит высокий худощавый блондин с выражением скуки на лице. Вот только активность М-поля у него явно не людская. Да, в вяло опущенной руке – пистолет. На противоположном краю «арены», и тоже за спинами, обворожительная – при других обстоятельствах – блондинка. У этой гримаска скорее презрительная. И то верно, Хлодвиг, мы ж для них – низшая раса. Даже и не раса, а так… зверюшки.

Мечевики мои на всякий случай сдвинулись поближе – прикрыть от выстрелов. Но у долговязого, похоже, иной план.

– Вон ты какой, Наладчик, – сказал он негромко, но в тишине коридора было слышно каждое слово. – А это, значит, твои парни. Скажи им, пускай отвернутся или даже убираются отсюда куда подальше, потому что зрелище будет не для сопливых детишек. Креатор свидетель, мне нравится такая забава!

Он расхохотался, и тут две девчушки в виртумасках, совсем дети, лет по четырнадцать, синхронно развернулись и, вскинув руки, принялись друг друга душить. По-настоящему. Я попытался перехватить управление их чипами – не смог. Что-то тугое и вязкое, казалось, было разлито в пространстве, и это что-то отталкивало мой М-сигнал и возвращало обратно в мою черепушку. Рюг с Лэном кинулись было растаскивать, но уже сцепились другие двое, и еще, и еще…

– Видишь, к чему приводит твое упрямство, – с фальшивой укоризной качал головой долговязый.

«Шур, сделай что-нибудь! Шур!»

И мой безмолвный крик был услышан.

Из-за плавно загибающегося поворота вырвалась стелющаяся над полом черная молния со знакомой белой кисточкой на хвосте! А следом… не сразу я узнал в летящей с победно развевающейся гривой волос валькирии мою Ведьму.

Все внутри оборвалось: долговязый сделал движение корпусом и рукой с пистолетом. У негр что, глаза на затылке? Ах да, блондинка…

Время внезапно замедлилось – и это, как выяснилось позже, не было образным сравнением. Словно в рапиде, я видел, как врезается в толпу Мафусаил, как неотвратимо надвигается онокектавр с Лиз на разворачивающегося механтропа. И с невероятным облегчением я понял, что не успеет он развернуться для прицельного выстрела. Плавно-плавно мой верный оник боднул супостата чуть пониже спины, словно бык на древней корриде. А я, совершенно не понимая, что делаю, врубил форсаж на своих «сапогах-скороходах» (вот ведь, пригодились все-таки) и прыгнул – вперед и наискось. В полете, таком же замедленном, как и все остальное, я вытянул руку и без труда ухватил торчащую из-за спины Рюга рукоять. Влетел в стену, оттолкнулся уже от нее. Теперь меня несло в точности на раскоряченную, неторопливо кувыркающуюся фигуру механтропа. И когда мы поравнялись, я от души рубанул лезвием по его шее.

Мечевик из меня, конечно, никудышный. Но только не сейчас. К тому же Рюг с Лэном чему-то меня учили. Падая на спину, я еще несколько растянутых мгновений наблюдал, как подлегает, отражаясь в зеркальном своде, голова, а потом время снова втиснулось в привычное русло, и поток его уже мчал с обычной, сумасшедшей скоростью.

Завертелась какая-то безумная карусель. Вот пленники механтропов, бросив душить, пинать и кусать друг друга, плотной стеной движутся прямо на нас с Ведьмой. Вот я замер с бесполезным мечом в руке – не рубить же их, в самом деле? И тогда свое слово произносит Лиз.

Да еще какое! Словом это назвать трудно. Просто я вдруг обнаружил, что спешившаяся Ведьма стоит прямо в центре событий, стоит, стиснув ладонями виски, и пронзительно, на пределе слышимости визжит. Но глаза ее… помирать буду – не забуду эти черные сполохи. На мгновение меня накрыло волной ужаса – ужаса животного, невыносимого, так что ноги сами понесли меня прочь, но тут чьи-то теплые пальцы пробежали по моим мозгам, я «услышал» Шура: «Спокойно, малыш!» – и ужас отпустил.

Да, это был еще тот ментальный удар. Толпа ринулась кто куда, а вариантов, собственно, было два, по коридору туда и по коридору сюда, и тут мы вспомнили о механтропе-женщине. А она, оказывается, никуда не делась, и пришлось нам позорно отступить к грузоотсеку, потому что заговорил ее пистолет, и только Рюг с Лэном, принявшие на себя эти пули, двинули в атаку. И оказывается, я успел отдать Рюгу его меч!

Блондинка уже не стреляла. Перед ней возникли, словно вырастая из налитых грудей, две сверкающие прозрачные полусферы, развернувшиеся внезапным рывком в нечто вроде крыльев бабочки. Это нечто встало, мерцая, перед закованными в броню мечевиками, и, когда Рюг рубанул, его меч вылетел из руки (это у Рюга-то! меч! вылетел!) и, описав дугу, звонко шлепнулся за его спиной.

Еще оказывается, все это время я сжимал в руке пистолет. Не иначе, обезглавленного блондина Когда подобрал? Я неловко повел прицелом – это тебе, братец, никакая не «Свободная Картахена», это настоящая войнушка! – но Шур схватил меня за рукав.

– Нельзя! Отражательное поле. По себе срикошетишь.

На груди у него черной кляксой восседал Мафу. А этот когда успел?

Блондинка, кокетливо улыбаясь, пятилась к стене, туда, где была ниша лифта. Еще секунда, и, послав всем воздушный поцелуй, втянулась в кабину. Следом втянулись и «крылья».

И на поле боя упала тишина. Звучит, конечно, избито, все понимаю, но лучше мне все одно не выразить.

– Ушла. – Спокойный голос Шура показался громом небесным. – Тем не менее мы дезактивировали уже двоих.

А Шур нарочно не говорит про них: убили или там ухайдакали. Только – дезактивировали. Ну и правильно.

Шур почесал за ухом у кота и сообщил:

– Я остаюсь в коптере. Предстоит кое-какая работа. Вы все – давайте вниз. Этот урод… – Он небрежно перехватил кота за шкирку, оторвал от груди и хорошенько встряхнул; Мафу возмущенно взвыл.

А ведь Шур устал. Отчего? Какое участие он принимал в битве? Да, так о чем это он?..

– …так вот, этот хвостатый подонок притащил сюда всех трикстеров. Вниз, друзья. Вниз. К телепорту. А я пока здесь. Разберусь кое с кем. Давайте.

И мы дали.

Несколько долгах мгновений Рейнджер не мог взять в толк, что же такое с ним случилось. На аппаратный сбой не похоже. С чего он вдруг начал палить в пустоту? Он заставил себя прокрутить последние минуты в реверсном режиме. Сперва появились люди. Они не подчинились его команде, и тогда он прибегнул к психотехнике…

«Сильвестр, ты идиот, – сообщил Креатор. – Трикстеров – обезвредить». И сопроводил речевую реплику мощным блоком невербалки.

Рейнджер глянул на своих «кукол». Те вышли из-под опеки и норовили разбежаться. Не пройдет. Помещения Узла словно вибрировали от плотных эманаций М-поля. Рейнджеру оставалось только лепить из них тугие снежки команд и вколачивать их в глупые очипованные головы.

Повинуясь немому приказу, «куклы» построились в колонну и резво кинулись в погоню. Выскочивший следом Рейнджер успел заметить скрывшуюся в боковом проходе спину толстяка Некто Сом, согласно данным ушедшего в небытие Гладиатора.

Сом остановился. Легкие горели, им отчаянно не хватало воздуха, в боку колота. Как он оказался здесь – в странном тупике, перед наглухо запертой дверью? Историк уже сообразил, что побежал куда-то не туда и заблудился. Ну да, сперва эта сумасшедшая Ведьма на своем онике, и все вдруг рванули… как же, успеешь за ними.

Сперва он бежал длинным и широким коридором, толкая в расположенные по сторонам двери. Все были заперты. За одной, с головывеской «Криопластика», ему почудилась невнятная возня, он потискал сенсоры замка, навалился плечом – тщетно. Почему все заперто? Почему такая гробовая тишина? Это же Узел, тут всегда шумно, многолюдно, весело…

Коридор обрывался лестничным пролетом. Лестница вела куда-то вниз. В этот вот самый тупик с запертой дверью.

Сом поправил ерзающий по животу автомат – вот уж нелепая штуковина – и совсем было собрался возвращаться – где там друзья? – как внезапно дверная плита отошла в сторону, и историка чуть не снесла с ног целая орава непонятного назначения оргов. Недолго думая, Сом шагнул за дверь.

Он оказался в обширном круглой зале, крайне скупо освещенном расположенными где-то очень высоко люминофорами. Подождав, пока глаза не привыкнут к сумраку, историк огляделся. Посреди залы, огороженные невысоким заборчиком, зияли темные отверстия. Он осторожно приблизился и опасливо глянул вниз – темнота и, наверное, глубоко. О том, что это шахты воздухозаборников, а сам он угодил в один из четырех вентиляционных цилиндров Узла, Сом не догадался. Собственно, людям вход сюда обычно заказан.

Сом задрал голову – высоко в полумраке блестели какие-то хромированные раструбы. Ниже, примерно на середине высоты, стену опоясывала кольцевая эстакада, заставленная здоровенными, закрепленными на высоких станинах металлическими бочками. Это были фильтры очистки и регенерации. Узел планировался в свое время как автономная единица, с замкнутым циклом жизнеобеспечения. Об этом Сом, разумеется, тоже ничего не знал.

Неясный грохот донесся из-за так и не закрывшейся двери. Несколько человек спускались к цилиндру. Историк вздрогнул и неуклюже полез на эстакаду по крутой и неудобной маршевой лестнице без перил и ограждения. Залег за ближайшим фильтром.

Ждать пришлось недолго. Внутрь зала вошли несколько человек.

«Наши!» – вообразил историк, но его заблуждение было тут же развеяно, это были те пятеро, что торчали посреди телепорта.

– Слушай внимательно, Толстый! – Резкий, повелительный голос эхом раскатился под сводами цилиндра, и историка прошиб пот. – И не вздумай прикидываться, что тебя здесь нет. Сейчас ты положишь оружие, если оно у тебя есть, и медленно, очень медленно пойдешь на выход. И без фокусов! Даю две минуты на размышление. Не выйдешь – эти люди начнут умирать. Время пошло!

Говоривший прятался за дверью, Сом не мог его видеть, но понял, что это тот самый, из телепорта – обвешанный оружием. Один из пятерки, мужчина, вдруг вышел на середину зала и навалился животом на ограждение шахты. Еще миг, и он…

Сом задрожал, в отчаянии схватился за грудь, невольно нащупав кругляшок джиннки в кармане. Трясущейся рукой он вынул ее и сжал так, что стало больно пальцам.

Джинни величаво огляделся.

– Ай-я-яй, малыш, – укоризненно покачал он головой. – Как тебя угораздило попасть в это злое место? Плохое место, но Джинни поможет тебе, он вызовет добрых птиц эриний и…

– Джинни, – отчаянным шепотом прокричал толстяк. – Помоги мне! Вызови Ирму! Кого-нибудь…

Молодец в чалме, словно не слыша, ткнул указующим перстом в «Абакан».

– Ты играешь в войнушку? Это очень и очень плохо. Маленьким детям не надо играть в войнушку, ибо…

– Я понял, Джинни, – прошептал Сом, заставляя голограмму убраться. – Конечно, ты прав – не стоило детям играть в войну. Все равно – спасибо…

– Время! – каркнул голос из-за двери.

Висевший на перилах мужчина нелепо дернул ногами и исчез в шахте.

– Не надо! – крикнул Сом. – Я уже иду! Иду!

Страх куда-то улетучился, остались пустота и угрюмая решимость. Так, что там объяснял Мастер про стрельбу – вот этот рычажок, кажется, вниз…

Производя побольше шума, историк полез вниз – одной рукой опираясь о ступеньки, а второй неловко придерживая у живота «Абакан» и озираясь на дверь. В кажущемся ослепительным свете, льющемся из тамбура, возник коренастый силуэт.

«Он на свету. На свету, – как заклинание твердил Сом. Пот заливал глаза. – Он не увидит».

Неловко спрыгнув с последней ступеньки, Сом развернулся, вскидывая оружие…

Он еще успел нажать на курок, ощутить, как задергался в руках «Абакан». Но свинцовая лента уже пересекла наискось его грудь, и Сом соскользнул в спокойную темноту без возврата… Последнее, что он увидел, – это полные тоски глаза сенбернара Аякса. «Как он здесь оказался?» – удивился Сом и умер…

Рейнджер повел плечом, выдавливая гидротолчком защитного коллагена засевшую случайную пулю. Усмехнулся – Толстый оказался совсем тюфяк. Невелика для него, Рейнджера, честь – такая победа. Гораздо паскуднее, что, пока он возился с этим мешком дерьма, угробили Репликанта. Рейнджер еще раз прокрутил видео его последнего боя – глазами Красотки. Двое в броне, те самые, которые сумели завалить Гладиатора, и чернявая девка – не подарок, конечно, противнички, но тоже мелюзга. А вот Белобрысый и Седой опасны. Оба мощные М-ридеры. Особенно Седой. Пускай с ним лучше Креатор воюет. Но и Белобрысый опасен. Как он прыгнул…

Репликант поправил ремни ракетомета и шагнул прочь из цилиндра. Бронированная дверь гулко захлопнулась, оставляя внутри четырех живых «кукол». Сейчас ему было не до них.

– Говорил же я вам, – тоскливо обронил Морж, – надо было на «Стикни» оставаться. Так нет же, понесла нелегкая! Сиди теперь под замком, жди, когда придут и ухайдакают.

Всем своим видом, вплоть до обвисших кончиков усов, здоровяк излучал уныние.

– Что ты говорил?! Что ты говорил?! – заорал, вскакивая, Люцифер. Будь в этой тесной комнатенке (наверняка будка какого-нибудь серворга, подумал Люц) хоть немного простора, он бы прыгнул на Моржа с кулаками. – Ничего они нам не сделают! Радуйся, хоть наручники сняли! Они сами мне сказали – я им нужен. Понял?

– Ты, может быть, и нужен, – морщась, словно от зубной боли, проскрипел Морж и покосился на Бена.

Хирург являл собой странное зрелище. Сидел в углу со странно бледным лицом и жутко гримасничал. В другое время Морж не удержался бы от смеха. Но не теперь.

Вот уже битых полчаса Бен пытался запустить квантовик. Лицо его на самом деле было скрыто под «виртулькой». «Виртулька», она же виртумаска сверхтонкая, наноуглеродная, была еще одним изобретением Хирурга, которым он мог законно гордиться. Тончайшая, в несколько десятков ангстрем, но весьма прочная нанопленка обтягивала лицо так, что была совершенно незаметна со стороны. Пленка воспринимала сигналы мышц лица и преобразовывала их в цепочки команд. Глаза Бена были прикрыты также совершенно незаметными со стороны обратнополяризованными экранами, на которые и выводилась виртуальная информация. Обнаружить экран можно было, только облучив его лазером. И то – сугубо определенной длины волны.

И все эти полчаса видел Бен лишь неподвижно замершую, статичную пустыню, а квантовик, несмотря на все его гримасы и мысленные мольбы, отказывался грузить даже демонстрационную программку-симулятор. Отчаявшись, Бен совсем было уже собрался махнуть на все рукой и содрать опостылевшую «виртульку», как вдруг все изменилось. «Пустыня» налилась зноем, дохнула раскаленным ветром, и прямо из песка начало расти Дерево возможностей, сплошь увешанное, как рождественская елка, программами и приложениями. И висели на нижней ветке три небольших белых шарика, которых раньше здесь не было и быть не могло.

А на краю виртуального горизонта возник и стал приближаться мираж – пульсирующий белым и оранжевым правильный параболоид вращения. Хирургу не надо было объяснять, что это значит. В пределах прямого доступа воскресшего квантовика возник чужак – еще один квантовый модуль.

Растворившаяся в воздухе мембрана двери заставила вздрогнуть даже Люца. Морж же лишь еще больше втянул голову в плечи.

На пороге стояла Красотка, и пистолет в ее руке смотрел прямо в зрачок мулата.

– Что такой серый, Ниггер? – Шэрон обворожительно улыбнулась и медленно провела кончиком языка по губам. – Не бойся. Все заканчивается, и для вас уже закончилось. Вы нам больше не нужны… Прощай, дураш…

Нет, испугаться по-настоящему он не успел. Красотка заткнулась на полуслове, и сладкая улыбочка будто растворилась на ее лице, враз сделавшемся безжизненным и даже каким-то плоским. Рука с пистолетом медленно опустилась, пальцы безвольно разжались. Оружие с коротким стуком упало на пол.

Некоторое время Люц с Моржом безмолвно таращились на такое чудо, потом Морж встал, протянул руку и осторожно, словно боясь обжечься, потыкал пальцем в плечо Красотки.

– Люци! – Хирург, оказывается, уже содрал свою маску. – Я сделал это, Люци! Правда, – виновато потупился он, – совсем не знаю как.

– Не Люци, а Люцифер, – машинально поправил мулат и осекся. – Постой! Что с ней?

– С ней? – Бен задумался. – Так и не скажешь… Для человека это был бы полный паралич воли.

– Она нас слышит?

– Люци! – Бена осенило. – Ее сейчас можно заново программировать. Ну, в ограниченных, ясное дело, пределах…

– Ну-ка… – Люц подобрал оружие с пола, ухмыльнулся и властно произнес: – Механтроп! Ты меня слышишь?

– Да.

– Запомни меня хорошенько. Отныне – я твой господин. Ты исполняешь только мои команды. Тебе понятно?

– Да.

– Приказываю: сидеть здесь и не высовываться. Тебе ясно? Повтори!

– Сидеть. Здесь. Не высовываться.

Люц окинул победным взглядом приятелей:

– А теперь – вперед.

– Куда? – не понял Морж.

– Как это – куда? К телепорту, кретин! Мы же на уровне триста. Он в пятидесяти метрах под нами. Бегом!

Позицию Рейнджер занял удобную. Выход из бассейна, где сейчас расходуют остатки боезапаса, отбиваясь от полчищ направляемых им оргов, эти самые «трикстеры», простреливается, подходы просматриваются. Ждать недолго.

Рейнджер не спешил вступать в бой. Зачем? Конечно, и процессоры, и системы коммуникации укрыты надежной броней, но… если шальная пуля повредит фотофор или какой-нибудь второстепенный, но оттого не менее важный орган? Да и очень подозрительно оттопыривались карманы Лысого. Рейнджер был готов биться об заклад, что там у него явно не леденцы.

Он не боялся. Он просто соблюдал одну из Заповедей Креатора: «Механтроп должен заботиться о собственной безопасности в той степени, в какой это не мешает выполнению Основной задачи». Он вступит в дело позже.

Но когда перестала отвечать Красотка, Рейнджер заколебался. Конечно, Шэрон еще та штучка и любит по поводу и без рвать М-контакт, но нынче-то случай не тот. Только собралась пришить по приказу Креатора троих слизняков – наконец-то сподобился, дошло, что всех заложников не удержишь, – и все, исчезла. Рейнджер запросил Креатора – тот не отозвался. Короче, теперь и Шэрон гробанулась. И выходит, пришили ее слизняки.

Рейнджер колебался все больше. Креатор не отзывался. Значит, пора готовить сценарий «Возмездие». А этих, если «Возмездие» не понадобится, додавят орги. Как раз еще одна партия, ведомая его волей, поднялась с нижних уровней. Массивные орги-механики доделают дело. Медленно, словно все еще сомневаясь, Рейнджер начал отступать к аварийным лестницам, из бассейна донесся грохот… и тут сильный толчок в спину сбил его с ног.

Происходящее походило на дурной сон, но Мастер Хо понимал, что сон – это было бы слишком хорошо. Если бы сон. Как идиотски они угодили в ловушку, когда бросились через эту гостеприимно распахнувшуюся мембрану.

Орги перли, как обезумевшие. Обычные бытовые механизмы – серворги, бармены, массажисты и прочая биомеханическая обслуга Узла. Они совершенно не умели сражаться, они были легкоуязвимы… но их было много, очень много. Лезли напролом, многие ссыпались прямо в воду, переходили бассейн по дну и нападали, нападали, тянулись щупальцами и манипуляторами и, если дотягивались, – сбивали с ног и давили…

Дышать было невозможно из-за пороховой гари. Патроны приходилось экономить. Но трикстеры еще держались. Еще лупила и руками и ногами неутомимая Несси, сокрушая фотофоры, сбрасывая обезумевших оргов обратно в бассейн, еще взмахивал прикладом Базз, хотя его дважды уже заваливали, и только стараниями Сирил – кто бы знал, что она владеет даром бесконтактного лечения, – удавалось привести его в сознание. Маленькая Эми, в которой обнаружились способности снайпера, стреляла редко, но метко, с одного выстрела поражая спинтронный узел, после чего орг уже не шевелился.

Но Мастер отчетливо понимал: еще немного, пускай десять минут, пускай двадцать – и все. Базза завалят окончательно, Несси стащат в бассейн и утопят, она и так рискует, разгуливая почти у кромки. Эми без патронов вообще беспомощна.

Хо увернулся от стремительно прыгнувшего на него орга. Таких еще видеть не приходилось – паук с рачьими клешнями, небось полз с самых нижних горизонтов Узла, там, говорят, за века много чего скопилось. Хо с чувством приложил его прикладом по гладкому панцирю. Панцирь треснул, паук взвизгнул и принялся сучить лапами.

«Совсем как живой», – подумал Хо, и тут через оба входа в бассейн начали вплывать на гравиподушках огромные и мощные, как древние танки, орги-механики. «Вот, надо полагать, и развязка», – понял Мастер.

Рука сама собой скользнула в карман комбинезона и сжала ребристое тело «лимонки».

На пути неожиданно возникла широкая спина в камуфляже. Люц не успел и глазом моргнуть, как Морж, моментально узнавший своего обидчика, с яростным воплем врезался в эту спину.

– Бен, разберись, – скомандовал Люци, бросаясь на звук взрыва.

«И как я тебе разберусь, интересно? – подумалось Бену. – Я же все три макрофага на твою красотку извел».

Бен кинулся вслед за повелителем. Морж крепкий, авось без него разберется.

Мастер Хо поднял голову – передний ремонтник прочно встал в проходе между стеной и стартовыми тумбочками, загородив дорогу остальным. А в дверях возникла знакомая темнокожая физиономия.

– Ага! Котики-песики! – заорал Люци, выхватывая из-за пазухи что-то напоминающее древний дуэльный пистолет. – Не ждали? Ни хрена, засранцы, без меня не можете!

В кабине коптера он позволил себе передышку. После яростной ментальной атаки двоих механтропов – надо же, сама Шэрон Стоун – необходимо было устранить рассогласование нейропроцессоров. Мафу был рядом и сосредоточенно облизывал ему запястье. Умница. Все правильно, мой пушистый друг. Зря я тебя за шкирку тягал. Без трикстеров нам бы тут совсем несладко пришлось. Оттянули врага на себя. Что ж, хотели искупить вину – пусть искупают.

Убедившись, что процессоры вернулись в штатный режим, Наладчик сгреб кота в охапку.

– Ну что, пират. Этого дня мы ждали с тобой без малого триста лет. Собственно, ради сегодняшнего дня все и затевалось.

Мафу не шевелился, глядел долгим, бездонным взглядом, и только кончик хвоста жил собственной жизнью, то и дело подрагивая.

– Пошли.

Кисель вероятностного поля стал, казалось еще гуще. Ну, друг хвостатый, на тебя вся надежда. Что придумаешь?

Мафу придумал. Силуэт его сделался таким же туманным, метакот, словно струя дыма, перетек в «туман» зоны Узла и сделался невидим. И туман прояснился!

Нет, он не исчез, но словно утратил консистенцию, подернулся пепельно-серой дымкой. В этой дымке Наладчик без труда разглядел знакомый силуэт Псевдоалана. Силуэт был неподвижен. Наладчик не без удивления обнаружил, что обернувшийся гигантским дымным червем метакот заплел ноги противника замысловатым узлом. Наладчик шагнул вперед и чуть не попал под удар – в руке у противника сверкнул длинный клинок, разрезал вязкий студень, но цели не достиг. Интересно, что это у него? Не узнать, чуждая операционная среда, пока не разложишь на простейшие коды – не докопаешься. Наладчик ответил первым подвернувшимся под руку вирусом – капсула отскочила от «груди» Алана, как горох.

Заставляет, гад, действовать в режиме реального времени. И ничего не попишешь. Наладчик кружил вокруг неподвижного Дубля, отвечавшего, однако, то языком пламени, то огненным шаром… фэнтези какая-то, право слово. Что-то, однако, дружище Алан помалкивает… Перестал быть словоохотливым? Уже радует. Да, но чем его так прихватил Мафу?

Время растянулось – сколько уже прошло в реале? Полчаса? Час? Да нет, откуда час. Где Хлодвиг, где остальные мехи? Сколько их вообще?

А ведь Мафу мне сигнализирует. Ну-ка… Да, друг хвостатый, прав ты был, когда обзывал меня персонажем Достоевского…

Разблокировать эмодрайвер!

Наладчик почувствовал, как душная, черная ненависть закипает в нем. Он замер, собирая ее в себе, накапливая со странным, отстраненным наслаждением – оказывается, и по ненависти можно соскучиться, и… швырнул этот черный ком в туманный силуэт напротив. По ушам ударил странный, механический визг – он не сразу понял, что это так кричит Дубль. Тогда он сделал шаг вперед и дотронулся ладонью до того места, где у призрака должен был быть лоб.

Противник исчез. Как не было. В сознание вклинился голос Ирмы – инфосфера обнаружила пропажу. Что это я с ним сотворил, обалдело спросил себя Наладчик. Тут же понял: инфицировал М-канал, в одно мгновение превратив грозного врага в просто человекоподобную машину. Остается обнаружить физическую, так сказать, локализацию, и – прощай, Алан, теперь уже навсегда.

«Мяу», – сказал Мафусаил и одним долгим прыжком вывернулся из виртуала.

Что теперь? Обнаружить оставшихся мехов. По остаточной активности М-поля не выйдет, а вот по кинематографической внешности – пожалуй. Наладчик активизировал все видеалы слежения, перед ним возникла, медленно вращаясь, трехмерная голограмма Узла. Что? Ну-ка. Ну да, конечно. Можно было догадаться. Сильвестр Сталлоне, собственной персоной. Рембо. Что за труба у него?

Безотказная память выдала воспоминание: Долина Безмятежности, поверженная эриния и страшные радиоактивные дыры у нее в груди.

Микротермальный заряд!

И направляется «Рембо»… прямиком в реакторный отсек. Заставить Ирму воспрепятствовать? Ерунда, она же его в упор не видит, а электронные замки для него вообще… так, игрушки. А ведь помещения Узла разблокированы… он же будет убивать всех, кто попадется на пути… начнется паника.

«Ирма, прямой доступ. Узел в воздух не поднимать. Начинай расконсервацию Узла. Объявляй всеобщую эвакуацию».

Все равно не успеть. Наладчик представил, как там, снаружи, дрогнули и начали расходиться нижние броневые плиты «бочки», превращая Узел в медленно распускающийся в песках диковинный цветок. Слишком медленно.

«Хлодвиг», – позвал Наладчик, выбегая из грузоотсека и бросаясь в лифт.

Молодец, мгновенно ответил. Эдак скоро с другого конца Земли отзываться будет. Если… если, конечно, у них будет это «скоро».

Рейнджер ждал. Спешить ему было некуда. Он находился у цели. И когда в поле зрения появились две закованные в латы фигуры, он громко, напоказ, рассмеялся – потому что Белобрысый и Седой трусливо прятались за их спинами.

– До встречи в аду!

* * *

– Вот так жахнуло, – задумчиво произнес Рюг, пробуя пальцем застрявший в хромопластовом наплечье осколок. – Что это было?

– Хрен его знает, – не менее задумчиво ответил Лэн.

– Микротермальный снаряд, – сообщил Наладчик. – Только протухший. Изотоп в нем давно распался. Я, собственно, предполагал…

Рюг подмигнул дружку, указывая на одурело мотавшего головой Вига.

– Глянь-ка, и Виг живой.

– Ты лучше туда глянь. – Лэн ткнул пальцем в медленно развеивающуюся пелену удушливого дыма.

– Ого! На куски! – Рюг внезапно расплылся в улыбке. – Значит, что, друже?

– А что?

– Будем жить?

– А то!

– Слушай… как это все-таки здорово!

Эпилог

АЙДА К САТУРНУ?

Ох и уморительно смотрится Мафу в кошачьем скафандре!.. Ей-богу, как увижу, ржачка одолевает, сил нет… Но я не смеюсь. Учусь контролировать эмоции. Тем более что метакот-тварь весьма чувствительная к эмоциональному фону. Может, в случае чего, и рожу расцарапать. Поэтому я максимально серьезен, даже когда член экипажа космического корабля «Птерозавр-2» Мафусаил Батькович извивается в невесомости, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь.

А вот Лиз и не старается сдерживать эмоции. Хихикая, она ловит несчастное животное и сажает его в специальную сумку-кенгурушку на животе. А когда видит обескураженного метафелиция, торчащего из этой сумки, то и вовсе начинает покатываться со смеху. И ничего, хвостатый разбойник терпит. Он вообще весьма лоялен к женскому полу. Я это заметил еще во время памятного безумного чаепития у Шура, когда Мафу перепугал Несси, вспрыгнув ей на колени.

Как бы то ни было, мы рады любому происшествию, которое бы, с одной стороны, «дезактивировало» скуку, а с другой – не представляло серьезной опасности. Ведь в длительном космическом полете может случиться кое-что и посерьезнее исцарапанной рожи капитана… М-да…

Как ни странно, мне действительно удалось стать капитаном двух «Птерозавров». Только на первом «Птере» я был скорее самозванцем, чем настоящим капитаном, да и самого старика-дельтаящера назвать космическим кораблем можно лишь условно. Подумать жутко, как это мы решились выйти в открытое пространство на эдакой лохани, пусть и привязанной к транспортному модульнику? Сие легкомыслие объясняется просто: ни я, ни Хо не представляли толком, что такое космос, иначе бы носу не высунули за пределы атмосферы. Или высунули бы?.. Это ведь сейчас я такой умный, три года спустя. Как-никак, муж и отец. И настоящий капитан настоящего космического корабля. Первый капитан первого пилотируемого корабля в Солнечной системе за последние двести пятьдесят с лишним лет. Почти Гагарин…

Ладно, Гагарин, неси вахту, а не тешь свою гордыню. Вахта в пилотажной рубке – дело серьезное. Хотя делать, собственно, почти нечего. Сиди и пялься на показания приборного кольца, прекрасно понимая при этом, что все эти показания лишь дань традиции и пощада человеческому самолюбию. Или, вернее, самолюбованию. Вон какая самодовольная рожа отражается в главном мониторе, идеально, кстати, имитирующем смотровое окно.

Взять хотя бы это окно. Ну ведь чистая психология! Каждый знает, что рубка, как и все другие обитаемые отсеки, находится глубоко внутри корпуса, защищенная от разнообразных космических излучений многослойной броней, но борьба с клаустрофобией требует истинного размаха.

Мне-то клаустрафобия не страшна, стоит только захотеть, и навигационный орг даст даже не круговой, а сферический обзор непосредственно на сетчатку. Только обозревать особенно нечего. Все те же осточертевшие звезды. Ну, можно любоваться порой планетами в телескопическом увеличении. Лучше всего видно сейчас Марс, он в афелии. Полярные шапки выросли. На Большом Сырте выпал снег. Близнецы Фо и Джи небось рады до опупения – в снежки играют. А дружбаны Рюг и Лэн наверняка тренируются… Хотя, что это я… Скорее всего, и те и другие торчат в тренажерном зале. Близнецы тренируются, а дружбаны их тренируют. Гоняют до седьмого пота, готовят спортивную смену… Высунуться, что ли, из окошка, помахать им ручкой?.. Не заметят. Разве что с Фобоса и в очень мощный телескоп. Нет, даже с Фобоса не заметят. Да и не смотрят туристы в пустоту. Зачем? Им гораздо приятнее наблюдать за быстро бегущей равниной Маринера, потягивая в ресторане на «Стикни» фруктовые коктейли из грушевидных мягких бутылочек…

Внимание! М-контакт! Неужели…

Увы, это всего лишь стандартный запрос эриний сопровождения. Стражи Системы – сладкая парочка – следуют на дистанции в пять мегаметров параллельными курсами. Беспокоятся. Да все нормально, девчата. Я на вахте. Лиз уволокла Мафу на камбуз, кормить. Возится с этим живым ископаемым, как с дитем малым. Но удивляться тут нечему, девчата. Скучает Лизонька по карапузу нашему, Саньке. Я тоже скучаю. Иногда так припрет, что хоть пешком топай на Землю. А каково ей? Вы это должны хорошо понимать, сами матери… Правда, иногда оставляете своих дочерей на кого попало…

Однако в эту тему загребать не стоит. Рискованно. Нет, ну наедине с собой можно, а вот Лиз лишний раз лучше не напоминать, что оставлен наш Санька на попечении Шура. Деда Шура, можно сказать… Разумеется, чисто формально опекунами считаются мои родители, которые от счастья, что у них внук появился, даже ландшафтный свой дизайн забросили. Со стороны супруги-то деда с бабкой у Саньки нет. Сирота она, моя Лизонька, как ни странно. Погибли ее родители под снежной лавиной на пике Коммунизма. Эринии опоздали. Такое иногда случается. Ведь и Ирма не всесильна.

Оттого, надо полагать, Лиз в трикстеры и подалась – от обиды на инфосферу, оказавшуюся не всемогущей… И с тех пор Лизонька, ведьмочка моя ненаглядная, механоргам не доверяет, а уж мехатропам и подавно. И на меня-то порой странно так смотрит, будто спрашивает себя: «Авдруг он всё-таки немножечко механтроп?» А уж к Шуру и вовсе относится с плохо скрываемой неприязнью. Как ни крути, а он самый настоящий механтроп и есть!

Я сам, узнав, что Шур – это не человек, а целый биокибернетический комплекс, неделю ходил как оглушенный. Но потом свыкся с этой правдой. Тем более что Шур мне все рассказал. И то, как он, вместе с друзьями, изменил наш мир, и то, как стал Наладчиком – бессмертным стражем Новой Атлантиды.

А вот на Лиз эти рассказы не произвели должного впечатления. И хотя к Шуру она стала относиться помягче, видимо жалея по-женски, но к Наладчику возымела стойкое отвращение. К тому же подкрепленное признанием Шура, что и я, и она появились на свет не просто так, а стали продуктом евгенической программы «Генезис-прим». И поди объясни упрямой Ведьме, что Шур и Наладчик – это единое существо! Я как-то попытался, а в ответ получил блестящий образчик женской неэвклидовой логики: «Наладчик – это монстр, поглотивший несчастного Шура»… Ну что на это скажешь?

И тем не менее на то, чтобы «дед Шур» участвовал в воспитании Саньки, жена моя с большим скрипом, но согласилась! Наверное, потому что видела в ауре старика признаки неподдельной любви к нашему башибузуку. Мне кажется, я даже помню момент, когда чаша внутренних весов Лиз склонилась в пользу Шура.

Дело было месяца за два до нашего отлета. Шур устроил прощальное брусничное чаепитие у себя в саду. Двухлетнему Саньке сие чинное действо было до лампочки. Вооружившись деревянным мечом – подарком дяди Рюга, он отчаянно сражался со злющей многоголовой крапивой. Вся компания, собравшаяся за столом, наперебой обсуждала каждый его удар. Рюг и Лэн едва не поссорились по поводу врожденной склонности младенца то ли к киевской системе боя, то ли к новгородской. Пэм пришлось даже унимать своего благоверного. Шур же своим скучным тоном старого зануды заявил, что вот, дескать, чистая генетическая линия, надо бы понаблюдать за развитием. Лиз в тот момент так на него посмотрела, что я стал опасаться – не кончилось бы скандалом. Но именно вечером этого дня она ровным, безмятежным голоском сообщила мне, что пусть Шур присматривает за Санькой. В конце концов, он самый надежный человек в мире. За исключением Санькиного отца…

Да, моя «девушка-астронавт» – человек сложный. И ход ее душевных движений непредсказуем. К механоргам она относится с недоверием, а в Мафусаиле души не чает. Наверное, тоже жалеет. А чего его, спрашивается, жалеть? Бессмертный кот, не отягощенный скорбными воспоминаниями. Живое воплощение поверья, что у кошки девять жизней. Но, может, я просто не чувствую того, что чувствует и понимает Лиз? Может, и Мафу устал от бессмертия? Ведь по кошачьим меркам он прожил гораздо дольше своего хозяина… Не знаю, не знаю…

Вот Шур, тот точно устал. Сам признался в минуту откровения.

«Даже в наше время не все мечты осуществимы, Виг, – сказал он. – И мы с тобой яркое тому подтверждение. Ты мечтал о Сатурне, а летишь в Мусорный пояс. Я надеялся, как только кончится вся эта история с механтропами и трикстерами, декибернизироваться, стать обыкновенным смертным, но, увы, мое время еще не пришло…»

Это точно, расслабляться рано. Трикстеров приструнили. Всех механтропов уничтожили, ну почти всех… Зато появилась новая напасть. Да еще какая! Всем напастям напасть… И эта напасть лишила меня детской мечты, по крайней мере, на долгое время. Я хотел снять настоящий кинофильм о полете к Сатурну. Не виртуальную симуляцию, а старое доброе видовое кино. И не о высадке на эту страшную большую планету, конечно, – про десант я тогда ляпнул, чтобы овощную инфантильность продемонстрировать, – а о первом полете человека в систему Сатурна. Себя то есть любимого. Но Шур меня образумил.

«Сатурн, – решительно заявил он, – подождет. И кольца его никуда не денутся. Он ими еще миллионов двести, как минимум, лет жонглировать будет. Успеешь. А вот та зараза, что появилась в Мусорном поясе, ждать не будет. И напакостить может в любой момент!»

У меня, ессеснно, уши торчком. Хвост, как у Мафусаила во время вторжения моего сиамца Анаксагора, трубой! Шерсть на загривке дыбом.

«Что за зараза?» – спрашиваю.

«А вот сам рассуди, – отвечает Шур. – Во время эскапады с трикстерами и механтропами некая сила постоянно вмешивалась в ход событий. Так? Проанализировав, я выделил четыре группы странных, необъяснимых феноменов. Первая группа странностей. Кто-то или что-то перехватывает в межпространстве наши с тобой сообщения и корректирует их почти до полной потери изначального смысла. Последнее сообщение на твой блокнот приходит вообще неизвестно от кого, зато намекает на то, где могли оказаться мечевики. Вторая группа странностей. Трикстеры Люц и Бен надежно блокированы на Фобосе. Бен не может взломать защиту при помощи квантового компьютера, так как заполучил от меня вирусные макрофаги, но в какой-то момент телепорт все-таки открывается и выбрасывает трикстеров прямиком к Инкубатору. Во время бегства других трикстеров с горящей Базы через многовекторный эвакуатор происходит следующее. Одну из них, Несси, забрасывает прямиком в мой нуж… телепортационную кабину. Другого, Сома, в тот самый район, где якобы находилось поместье Кирка Дугласа. Морж отправляется в космос, но не превращается в хладный труп, а попадает точнехонько на турбазу „Стикни“. И наконец, совершенно невозможное на нынешнем техническом уровне открытие входного портала, можно сказать, на свежем воздухе. Кирк, Рюг и Лэн бросаются в него и оказываются опять-таки возле антарктического Инкубатора. Но не мгновенно, как это должно быть, а с серьезной задержкой во времени. Надо ли говорить, что и это невозможно. И не только технически, но и физически. К третьей группе странностей можно отнести спонтанное, в кавычках, срабатывание орбитального термазера, и оба раза в одной и той же точке, правда с разной интенсивностью. В четвертую группу входит направленная фантопоикация. Заметь, направленная извне. Впервые это произошло на Хуторе. Как ты знаешь, один и тот же по содержанию фантик наблюдали все жители поселка. А это невозможно не столько по техническим причинам, сколько по психофизиологическим. Разным людям снятся разные сны. В другой раз направленная фантопликация произошла прямо у меня. Это был чужой сон, поэтому пересказывать тебе я его не буду. Главное, благодаря этой фантопликации нам с Мафу удалось засечь, откуда пришел сигнал. Грубо, конечно, засечь. Не до калибровки было».

«И откуда?» – не удержался я от вопроса, хотя и сидел разинув рот, ибо все это звучало для меня подлинным откровением. Я по наивности своей объяснял все эти странности происками трикстеров энд механтропов. А вот поди ж ты…

«Из Большого Мусорного пояса, – почти торжественно прозвучало в ответ. – Прежде именовавшегося Поясом астероидов, пока не подсчитали, что суммарная масса находящихся в нем астероидов не превышает суммарную массу более мелких обломков, космической пыли, отработавших свое искусственных объектов и прочего мусора… Так вот, вероятно, среди этого космического мусора находится нечто, способное на все вышеперечисленные кунштюки…»

«Инопланетный корабль!» – вырвалось у меня вполне „восторженно-овощное" восклицание.

«Я не стал бы утверждать столь категорично, – блеснул редкой улыбкой Шур. – Скажем так, объект или группа объектов искусственного внеземного происхождения, не идентифицируемая ни одной из наших систем раннего обнаружения, внешне неотличимая от обычного „населения" Мусорного пояса. Понимаю, что такое определение и громоздко, и некорректно, поэтому для простоты предлагаю называть ЭТО – Трикстерами…»

«ТРИКСТЕРАМИ!» – довольно глупо хихикнул я.

«Именно, – подтвердил Шур. – И не смеха ради. Если хочешь, это – гипотеза. Допустим, они изучили нас настолько, что способны управлять нашими информационно-технологическими системами, но при этом не преследуют каких-либо корыстных целей. Предположим, им скучно и они таким образом развлекаются. Вмешиваются в те или иные процессы, происходящие в подконтрольной – заметь, я не вкладываю негативного смысла в это слово – цивилизации, и смотрят, что получается. Эдак безобидно разыгрывают. Причем это не первый их опыт с нами…»

«Знаю-знаю, – подхватил я. – Для начала они построили пирамиды в Долине Царей…»

«Нет, – не принял моего ерничества Шур. – Это произошло давно, точнее – сто пятьдесят два года назад».

«Что произошло?»

«Я назвал это „восстанием ангелов”. Эринии взбунтовались и перебили молодняк оргов-кротов, разрушив даже Питомник. Действовали они не сами по себе, а якобы подчинялись заданию инфосферы. На самом деле ими управляла космическая Мусорщица с орбиты. – Шур помолчал, глядя куда-то в пустоту прошедшего, и продолжил: – Дело в том, что клан Мусорщиц нес в своей спинтронной матрице рецидив давней программы, записанной поверх основного конструкта. Программа называлась Сверхзадачей и предусматривала, помимо выполнения основных функций, поиск в Солнечной системе технологических следов пребывания внеземного разума…»

«Супер! – опять восхитился я. – И кто же написал эту программу?»

«Неважно кто, – поморщился Шур. – Дело в другом. Видимо, эта восставшая Мусорщица сумела выполнить Сверхзадачу и найти…»

«Трикстеров!» – догадался я.

«Соображаешь, – одобрил Шур. – Или они нашли Мусорщицу… В любом случае Трикстеры могли внести свои коррективы в ее программы. Из чистого любопытства, посмотреть, что получится».

«И она устроила это восстание?»

«Точно. А потом покончила с собой, войдя в плотные слои земной атмосферы. Но теперь это уже история. Древняя. А вот в новейшей истории Трикстеры учинили все вышеперечисленные безобразия. И не исключено, что сигналом к их активизации послужила атака на Хутор».

«Или инициация первого механтропа?»

«Или инициация. Главное, Трикстеры почуяли, что на игровом поле появились новые фигуры, и им стало интересно принять в этой игре самое непосредственное участие… Впрочем, повторяю – это лишь моя гипотеза. И она нуждается в проверке. А единственный способ проверить ее – обследовать тот район, откуда исходил сигнал для фантопликатора в моей спальне…»

«Слушай, Шур, – спросил я, – по-твоему, в поведении этих Трикстеров есть какая-то логика?»

«В самую точку. Наверняка какая-то логика в их действиях есть, но это ведь не наша логика… – Шур умолк и несколько томительных мгновений неподвижно смотрел в одну точку. – Понимание ее почти равносильно пониманию самих Трикстеров, – пробормотал он и продолжил прежним тоном: – Единственная, на мой взгляд, правдоподобная версия, что они не вмешивались в прямом смысле этого слова. Они подталкивали. – И, встретив мой недоумевающий взгляд, добавил загадочно: – Их действия ускоряли события, которые и так должны были произойти и при любом развитии ситуации завершились бы, как завершились – на Узле. Но без вмешательства Трикстеров – несколько позднее…»

«Постой! – Меня вдруг осенило. – А ты не думал, что у Трикстеров… ну, как бы две команды? Одна играла за нас, а другая за Люца и механтропов. И очередность ходов у них какая-то была… Это все объясняет!»

«Ничего это не объясняет, – отрезал мой наставник, и в голосе его промелькнула нотка горечи. Или показалось? – Еще одна гипотеза, только и всего. Не это главное, Хлодвиг. Больше всего меня беспокоит вот что. Этот разум может быть настолько чуждым, что мы в его восприятии окажемся не „кем", а „чем". Понимаешь? Вдруг для Трикстеров мы именно шахматные фигурки. В этом случае контакт невозможен, не будешь же контактировать с пешкой, которой решил пожертвовать… или, наоборот, двинуть в ферзи? Спрашивать у нее – желает ли она стать ферзем или жертвой? Вот этого боюсь. И не обманываюсь. ОНИ затихли, но чувствую, если на Земле снова возникнут условия для Большой Игры – они сыграют. Будь осторожен, мой мальчик. Вас, будущих Учителей человечества, пока очень мало. А я все-таки чертовски устал…»

«Я готов! – поспешил заявить я, опасаясь, что Шур начнет меня уговаривать. – Это даже интереснее, чем любоваться на кольца Сатурна, тыщу раз обнюханные беспилотниками…»

«Я и не сомневался, – буркнул не слишком обрадованный Шур. – Корабль для этого дела мы построим вполне официально, – продолжал он. – Пора потихоньку возрождать пилотируемую космонавтику. Кстати, шумиха вокруг нее поможет человечеству справиться с шоком. Ведь так много всего произошло, о чем нынешние поколения разве что читали. Да и то в виртукомиксах… А тут одна новость страшнее другой. Пожар на Хуторе. Преднамеренное убийство почтенного Кьюнарда Олдриджа, совершенное механоргом. Я уж не говорю о гибели людей во время атаки на Узел… Короче, экспедицию возглавишь ты. Думаю, вновь созданная Секция космонавтики энд астронавтики при Мировом Совете не станет возражать против твоей кандидатуры. Остальных подберешь сам…»

«Лиз и Мафу», – брякнул я, не особо задумываясь.

Шур хмыкнул.

«С молодой женой расставаться не хочешь, это понятно, – проницательно сказал он. – А вот Мафу…»

«С его чутьем на чужаков лучшего штурмана не придумаешь!» – сымпровизировал я.

«Пожалуй, – согласился Шур. – Считай, предварительный состав экипажа утвердили. Надеюсь, самоотводов не будет? Все-таки у вас с Лиз сын растет…»

«С Санькой, конечно, жаль будет разлучаться, – легкомысленно заявил „молодой отец", – но ведь я тебе нужен, Шур?»

«И не только мне, – ответил он. – Но вот Лиз…»

«Она – девушка-астронавт!»

«Хм, и что сие означает?»

«Да так, – смутился я. – В общем, к делу не относится…»

«Ладно, решайте сами, – согласился Шур. – Все одно, кроме тебя, довериться мне некому. Запомни, об истинной цели экспедиции никому ни слова. Кроме жены, разумеется. Я не хочу, чтобы опять поднялась волна ксеноистерии. Однажды такое уже случилось, но то был всего лишь всплеск коллективной паранойи, не имеющий под собой никакой реальной почвы. А вообрази, что начнется, если всем станет известно, что НАМИ можно играть, как шахматными фигурками, запросто передвигая не только в пространстве, но и во времени… Учти, и жену строго-настрого предупреди, что порой утечка информации может обойтись очень дорого. Вот послушай, для примера Был когда-то некий институт и работал там…»

И он мне действительно рассказал весьма поучительную историю, попутно раскрыв первопричину более чем странной мании Люциана-Люца-Люци-Люцифера Горбовски.

Слушание по его делу проходило в закрытом Трибунате МСФ. Свидетелей и соучастников – вольных или невольных – вызывали поодиночке. Самого виновника торжества – тоже. И тот однажды признался, что дед его был одним из приближенных сотрудников директора давно закрытого Института ксенологии. О своей работе с легендарным академиком Северовым Горбовски-старший оставил воспоминания, где. в частности, было написано, будто в минуту откровенности Сергей Абелярович проговорился, что Ирма функционирует якобы не вполне автономно, что существует некий центр управления ею, которым, в свою очередь, управляет один человек-киборг, почти механтроп. Прочитав об этом, юный Люциан загорелся демонической идеей самому завладеть этим центром управления. И к цели своей с маниакальным упорством шел более пятнадцати лет. И ведь почти добился своего. Вступил в ряды трикстеров, фактически возглавив их. Обнаружил талантливого парня Бенджамена Симмонса – гениального, между прочим, изобретателя, создателя технологического чуда – квантового компьютера. С помощью Бена Люц сумел проникнуть в самые потаенные уголки инфосферы, изготовить портативный дезактиватор механоргов и найти зарытый во льдах Антарктиды Инкубатор, битком набитый будущими истребителями человечества. Чем дело кончилось, теперь известно всем. А вот что стало с несостоявшимся повелителем мира, знают немногие.

И я бы не знал, если бы не Лиз. Буквально накануне отлета на орбиту Первого кольца, где нас дожидался новенький, с иголочки, космический корабль дальнего действия «Птерозавр-2», построенный, кстати, при непосредственном участии мистера Холмса Уотсона супруге моей потребовалось посетить один забытый богом островок в море Баффина.

«Зачем это?» – спросил я ревниво.

«Затем, что девушки-астронавты не оставляют своих возлюбленных, куда бы ни занесла их судьба», – процитировала Лиз слова одного инфантильного овоща.

Процитировала не точно, поэтому я счел нужным ее поправить:

«Не не оставляют, а сопровождают, милая. И потом, ты же и так меня сопровождаешь!»

«Сопровождаю, – вздохнула возлюбленная. – А ты будь любезен сопроводить меня, куда я тебя прошу!»

Я сдался. Шур уступил на время коптер, и мы с Лиз полетели в Гренландию.

«Бедный Гарри», – припомнилось мне из прочитанного в детстве, когда слева по борту показался крохотный скалистый островок. Место весьма неуютное с виду. Лично я ни за чтобы в таком не поселился, но для бывшего Люцифера в самый раз, наверное… Почти сплошная скала, с неширокой полосой галечного пляжа, о который с характерным шорохом трется шуга – мерзкое месиво из воды и мелких обломков льда. На вершине, на самой верхотуре, торчит башенка М-ретранслятора, через который местные орги-егеря поддерживают связь с инфосферой. А у подножия, почти у самого берега притулилась неказистая хижина, цветом стен неотличимая от скалы. И над всем этим – низкое облачное небо, готовое в любой момент разразиться снегопадом.

Я опустил коптер на пляже, и мы облачились в куртки на гагачьем пуху, довершившие наш полярный туалет, состоявший из утепленных штанов и высоких бахил с воздушной прослойкой в голенищах и подошвах. Выглядели мы во всем этом изрядными чучелами, что явственно читалось в глазах хозяина, неохотно вышедшего встречать гостей.

Люциана вполне можно было понять, не для того он спрятался от всего мира на этом островке, чтобы проявлять гостеприимство. Сначала Трибунал приговорил его, как виновного в гибели как минимум одного человека и умышленном причинении серьезного материального ущерба, к году обязательных работ на восстановлении порушенного Хутора, а потом отпустил на все четыре стороны. Но Люц испросил разрешение поселиться на этом островке, подальше от людских глаз. С точки зрения негласной охраны несостоявшегося князя мира сего, полярный эколокус был идеальным местом. Еще на подлете я заметил звено барражирующих эриний. Разумеется, они главным образом приглядывали за касатками, что заплывали в эти воды в поисках китового молодняка, но по крайней мере два из семи крылатых механоргов были из клана «страж-птиц». Не думаю, что Люц не замечал их.

«Привет! – буркнул он. – С чем пожаловали?»

«Да так, – откликнулась Лиз. – Тебя проведать…»

Я ограничился молчаливым кивком. Уж с кем с кем, а с Люци мне разговаривать но хотелось.

«Ну заходите, коль прилетели…»

Люц распахнул дверь, на которой была вырезана надпись: «Китовая ферма „Нарвал"».

При чем тут название липовой фермы липового Кирка Дугласа? – недоумевал я. «Мрачные скалы, мой приют» – вот подходящее название для его убежища.

Хижина только снаружи выглядела неказисто, а внутри было все, что полагается. Во всяком случае, в большой комнате, куда Люц счел нужным проводить незваных гостей, я заметил и окошко сервировщика, и консоль Виртуала. А еще – камин. Самый настоящий, с полкой, стеклянным экраном и пылающими в черном зеве угольями. Интересно, где Люц берет уголь, промышленная добыча которого прекращена еще в середине двадцать первого века?

«Ну-с, с чем пожаловали?» – повторил хозяин хижины довольно нелепый, по-моему, вопрос.

«Я бы хотела с тобой поговорить, Люци», – деловито сказала Лиз и бросила на меня весьма красноречивый взгляд. Я сделал вид, что рассматриваю каминный экран.

«О чем?.. – изумился Люц, но, подумав, добавил: – Впрочем, изволь…»

Он отворил дверь, ведущую, как оказалось, на застекленную веранду с видом на забитый паковым льдом пролив, и жестом пригласил Лиз пройти туда. Ладно, решил я, пусть беседуют наедине. Если Лизавета сочтет нужным, расскажет потом… А не сочтет… Я вдруг поймал себя на мысли, что мне не столько любопытно, о чем моя супруга будет гутарить с бывшим возлюбленным, сколько как и чем живет низвергнутый «темный ангел». Крадучись я обошел гостиную. Помимо старинного отопительного сооружения, сложенного, похоже, из мореновых валунов, коих на пляже хватит на миллион каминов, в комнате наличествовал обширный диван, полукольцом охватывающий круглый стеклянный столик. На столике лежал вирбук и стояла коробка с лепестками.

Я уселся и стал перебирать лепестки. Судя по маркировке, это были аудиовизуальные записи по истории архитектуры, изобразительного искусства, музыки, сравнительному религиоведению и прочим премудростям, относящимся к эпохе не позднее восемнадцатого столетия.

Ба-а! Вот откуда у нашего Люца столь странная манера выражаться! Он по уши погрузился в дотехнологическую эру…

Неожиданно скрипнула дверь. Я вздрогнул и выронил лепесток, который только что разглядывал. Вошла женщина. Яркая блондинка в белом купальном халате, с мокрыми, растрепанными волосами. Вот этого я не ожидал. Мне почему-то казалось, что Люц живет абсолютным отшельником. А Лиз если и знала о ней, то и не подумала предупредить меня.

«Здрасьте», – пробормотал я.

Женщина кивнула, грациозно покачивая бедрами, подошла к дивану и уселась совсем близко от меня. При этом она положила ногу на ногу, обнажив их до предела.

Я невольно покосился в сторону веранды. Там неясно бубнили в два голоса. И как ни странно, трудно было понять, кто именно говорит в данный момент. Вздохнув, я взглянул на блондинку, старательно отводя взор от блестящего, словно облитого лаком колена.

Вблизи женщина показалась мне знакомой. И не просто знакомой, а связанной с какими-то неприятными обстоятельствами. И в то же время меня не оставляло ощущение, что выглядела она тогда несколько иначе… Когда и где?..

«Меня зовут Хлодвиг», – решил я представиться на всякий случай.

Блондинка ослепительно улыбнулась и, наклонившись, протянула мне узкую, с длинными, холеными крашеными ногтями руку. При этом между небрежно запахнутыми полами халата явственно обозначились небольшие, но соблазнительно округлые и упругие груди.

Честно говоря, у меня аж во рту пересохло. Хозяйка недвусмысленно соблазняла меня. И именно в тот момент, когда ее муж – или друг – беседовал с моей супругой за неплотно прикрытой дверью. Дурацкое положение… Бубнящие голоса вдруг смолкли. Дверь отворилась…

«Иди к себе, Шэрон!» – резко сказал Люц, появляясь в комнате.

Женщина послушно вскочила и, звонко шлепая босыми пятками по каменному полу, вышла вон.

Я, чувствуя, что краснею, поднялся тоже.

«Мы уже уходим, Виг!» – сказала Лиз, беря меня за локоть.

«Всего хорошего», – неприветливо бросил Люц.

«Счастливо оставаться!» – в тон ему ответила моя супруга и буквально выволокла меня на улицу.

Снежный заряд, влепленный арктическим ветром в лицо, охладил меня и помог собраться с мыслями. Лиз, легко перепрыгивая с камня на камень, побежала к коптеру. А я, сделав несколько шагов, остановился и еще раз посмотрел на «Китовую ферму».

Ну надо же, механтроп в качестве фермерши! И она единственное если не живое, то хотя бы квазиживое существо, согласившееся разделить с Люцифером-самозванцем добровольное изгнание. Неудивительно, что я ее не узнал. Мехи запросто меняют внешность. Креатор, помнится, воспользовавшись этой способностью, пытался улизнуть, когда понял, что захват Узла провалился. И если бы не сверхъестественное чутье Мафу, кто знает, может быть, сейчас готовился бы новый заговор против человечества?.. Слава Шуру, с механтропами покончено! Последний из них теперь лишь послушная куколка, сексуальная игрушка для последнего же трикстера. Совет им да любовь…

Вот я иронизирую, а ведь вся эта история закончилась сплошными свадьбами, ну прямо как старинный водевиль. Первыми обженились Базз с Эми, потом Рюг со своей Памелой. По слухам, Орфа со Стаком тоже узаконили свои отношения, но потихоньку, без всепланетной шумихи. Стыдно им, видимо, стало за свою трусость… Хотя не знаю, не знаю…

Вот наша с Лиз свадьба, увы, без всепланетной шумихи не обошлась. То есть мы-то как раз хотели сделать все шито-крыто, в кругу родных и близких, но не вышло. Кому-то из ребят пришло в голову, что мы должны возложить цветы к Мемориалу. Был, дескать, такой старинный обычай. Потом Базз неожиданно вынес на МСФ предложение дополнить Мемориал памятником «Жертвам и Героям Битвы за Узел» – так, несколько пафосно, на мой взгляд, назвал он свой проект. Мировой Совет дал добро. Вдохновленная скульптурной композицией мужа, Эми сочинила довольно красивую, надо признать, песню. А открытие обновленного Мемориала поручили нам с Лиз, с возложением цветов и прочая.

Врать не стану, получилось это у них здорово. Хотя мы с Лиз, виноват, Элизабет Быстровой, в девичестве Робсон, жутко смущались. Еще бы, такая толпень! – тысяч десять, наверное, собралось в тот день у Мемориала. Но серебристая ткань, скрывающая скульптурную композицию работы Базила Харитонова, колыхалась под теплым степным ветром, словно гигантский парус. Но чистый, хрустальный голос Эммы Эпштэйн, в замужестве Харитоновой, ликующе взмывал над притихшей толпой. Но нежная рука Сирил Рагнади, оливково-смуглая на фоне ослепительно белого сари, грациозным взмахом сорвала покров, и люди все как один восхищенно ахнули. Ахнул и я. Что ни говори, Базз великий художник. У меня слов не хватит, чтобы описать это скульптурное чудо. Туча, пронзенная молнией, – вот, пожалуй, бледный вербальный оттиск моего первого впечатления…

…Что-то и впрямь блеснуло у меня в подкорке, мигом заставив вернуться к реальности На приборном кольце все было в норме, но вот у меня внутри опять нестерпимо зудело и холодели веки, будто я в самом деле высунулся из окна, чтобы сделать «марсианам» ручкой.

Вчера, после трехмесячных блужданий в Поясе, мы нашли Рой. Так я назвал его. Фантастическое зрелище – компактные астероидные кластеры разного состава, заключенные внутри объема почти правильного эллипсоида. Бортовой анализатор тихо выл от восторга – золотой кластер, платиновый, иридиевый, осмиевый. Да что там платиновая группа… А обломок скалы в добрую сотню тысяч тонн, и целиком из чистого урана – не хотите? А непонятно какой силой стабилизированные глыбы берклия, калифорния, тория? В Рое представлена ВСЯ таблица Менделеева… Космический дом Трикстеров?

Но Рой оказался мертв. Или ОНИ спрятались, или мы не можем их ощущать нашими органами чувств и приборами. Шур, неужели ты снова оказался прав? Бесконечно чуждый разум? А все это великолепие – не космический ли склад расходных материалов, а вовсе не Дом Трикстеров? Из этих астероидов, буде на то веская причина, Трикстеры смогут лепить все, что им бог на их алиенскую душу положит… но это тоже гипотеза.

Признаюсь, все это мне пришло в голову не сию минуту, а еще на Земле. И даже не совсем мне. После разговора с Шуром о Трикстерах меня мучила какая-то неясность в его теории, чего-то в ней недоставало для стройности и непротиворечивости. И, каюсь, я нарушил данное Наладчику обещание мо1чать. И поделился, под огромным секретом, разумеется, своими сомнениями с некой Агнесс Шерман. И вышеуказанная Шерман, а в миру маленькая тихоня Несси, безответно влюбленная, кстати, в моего наставника, кое-что подсчитала. Недаром она крупнейший специалист в области алгоритмизации неалгоритмизуемых процессов. И из ее выкладок следовало все изложенное выше. Иными словами, Несси на кончике пера предсказала, если можно так выразиться, существование необыкновенного астероидного Роя с большой буквы.

Но «мертвый» Рой должен был содержать что-то еще, и на семейном совете мы с Лиз решили продолжить поиск. Несмотря на явные импульсы неудовольствия от Мафусаила Метакот чего-то боялся. Или, будем думать, просто соскучился по хозяину… И вот, кажется, и нашли. Скачкообразное изменение интенсивности М-поля?.. Прикинем расстояние… Далековато, конечно, но для радиооптики не предел. Посмотрим вблизи…

Я отдал соответствующую команду оргу-навигатору. Изображение укрупнилось, и стали различимы детали. Я едва не застонал от разочарования. Обнаруженный в мешанине Большого Мусорного пояса объект был реактивной эринией. Обыкновенная космическая Мусорщица, правда изуродованная непонятными грибообразными наростами и конусовидными выступами. Мусорщица дрейфовала по орбите, бессильно вытянув щупальца, и увлекала в своем кильватере метеоритный мусор и невидимую космическую пыль, как если бы ее масса была сравнима с массой порядочного астероида. Но с астероидом спутать мудрено. Никакое естественное тело не способно иметь М-поле, а уж что-что, а М-поле я чувствовал без всяких приборов.

Осененный внезапной догадкой, я дал команду оценить линейный размер эринии и прикинуть массу. Возникшая в голове цифирь – я общался с навигатором напрямую, через М-связь – заставила меня немедленно начать чесать затылок. Неведомая Мусорщица имела линейную длину ориентировочно в три тысячи метров и массу, исходя из конфигурации и стандартной плотности биоматериала, эдак полтора миллиона тонн.

Может быть, Трикстеры еще и хвастают перед нами? Вот, мол, вам такое не под силу, а нам – как два пальца обсвистать. Ведь невозможен механозародыш, из которого бы вылупилось подобное. Просто невозможен. А вот поди ж ты…

И подружки мои, Стражи Системы, забили тревогу: нарушение базовой функции, видите ли. А что с них взять? Они видят мусорщицу-беглянку. Отбившуюся от родного клана, следовательно представлявшую потенциальную опасность. Только свистни – начнут рвать «коллегу» в клочья. Не любят Стражи нарушительниц базовой функции. Или служи человеку, или отправляйся на переработку – терциум, как говорится, нон датур… Но свистеть я им не стану. Очень уж аномально высокая масса, да и выросты эти… не оружие ли? Не хотелось бы остаться без боевого охранения почти в миллиарде километров от Земли.

Разрази меня Галактика! Ведь нужно уже принимать какое-то решение! С виду эриния безжизненна. Но кто же ее знает? Всплеск М-поля имел место быть… Послать все же Стражей на разведку?

Я поймал себя на том, что снова начал умствовать насчет логики Трикстеров, оттягивая момент принятия решения…

Сначала они перепрограммировали нашу Мусорщицу и устроили с ее участием шоу под поэтичным названием «Восстание ангелов». Потом разыграли целый спектакль. Новое шоу было помасштабнее, со множеством специальных эффектов, вроде открывания телепортала посреди марсианской пустыни или транслирования одного и того же сна всем хуторянам. И в объективе телескопа я имею возможность лицезреть исполнительницу главной роли.

Да уж, второй раз Трикстеры действовали похитрее Не стали они снова ловить Мусорщицу, ибо должны были убедиться в неэффективности использования механорга, страдающего шизофренией. К чему им самоубийство в разгар представления? Новый «шоумен» должен быть убежденным и даже фанатичным исполнителем, пардон, исполнительницей, ведь шоу должно продолжаться! А лучший способ найти такую исполнительницу – это вырастить ее в своем коллективе. Не так ли?

Ох, зря Стражи рвутся покарать злодейку. Ничего она не нарушала. И клана своего не предавала Не было у нее никакого клана. Трикстеры или отпочковали механозародыш от будущей бунтарки, но взрастили его и воспитали по своему… э-э-э… образу и подобию. Или вообще создали из ничего, из своего сверкающего склада химических элементов. И когда настал час, новая Трикстерша, не испытывая никаких угрызений механоидной совести, вышла на сцену, может быть, самого грандиозного спектакля за последний миллиард лет…

Да, но тогда сходство с эринией может оказаться чисто внешним. Шкуркой. Оболочкой. А что внутри? Хотя опять же, М-поле…

Лады, Виг! Гипотеза твоя солидна и остроумна, впрочем, как и все гипотезы, она не стоит ни гроша без проверки экспериментом. А значит, мы сделаем вот что. Под прикрытием Стражей сблизимся с этой Космической Мауглей на максимально возможное расстояние и попробуем вступить в М-контакт. Нет, разумеется, это можно проделать и не приближаясь, но пусть она видит, с кем имеет дело. Пусть это будет еще и визуальный контакт. Фотофоры в фотофоры…

Страшновато. Не за себя даже, а за супругу и бессмертного метафелиция Мафусаила, но, спроси я их сейчас, они бы не одобрили мою боязливость. Что, сказали бы они, зазря мы тащились в эту чертову даль?! А старикан Кьюнард зазря сложил голову на арене Марса?! А наши ребята – Витька Сомов по прозвищу Сом и Гарик Морозов по прозвищу Морж – зазря погибли в драке за Узел?!

Нет, ответил бы я им, разумеется, не зазря!.. Хотя что это я, сам мысленно за них спрашиваю и сам же отвечаю… И Лиз, и Мафу полноценные члены экипажа «Птерозавра-2» – во время столь важного маневра им полагается быть в рубке. А посему, извиняйте, мои дорогие, придется вам прервать ланч и, дожевывая на лету, присоединиться к вашему капитану.

Губы мои шевельнулись, чтобы скомандовать: «Экстренный сбор!», но я так и не сказал ни слова.

Потому что экран телескопа озарился мерцающей вспышкой и на несколько долгих мгновений ослеп.

Инфракрасный выхлоп!

Изображение эринии вернулось; оно теперь подрагивало, телескоп с большим трудом держал его в фокусе, и немудрено: из дюз гостьи торчали неподвижные, напоминающие два голубоватых стилета реактивные факелы, а щупальца были развернуты лепестками диковинного цветка. И сразу же поплыли цифры в окошке дальномера – в сторону уменьшения.

Эриния шла на сближение.

Трикстеры сделали новый ход. Первыми. Не дожидаясь моих решений.

– Боевая тревога!

Да, Шур. Именно так. «Боевая тревога», а не всего лишь «экстренный сбор». Не бойся, Шур, я буду осторожен. И даже не ради целости своей драгоценной шкурки. Со мной Лиз и Мафу. Но… ты сам сказал: «Свобода – это осознанный выбор несвободы…» Я вызвался лететь добровольно, а другого выбора нам могут и не предоставить…

Мой экипаж пакуется в защитные скафандры и занимает места согласно аварийному распорядку. Я слежу за уменьшающимся расстоянием на дальномере, удерживаю от глупостей своих эриний и по мере сил борюсь с соблазном скомандовать «Птерозавру-2» «полный назад». Как борюсь? Очень просто: напеваю под нос любимую песенку, написанную триста лет назад одним поэтом-любителем:

Антарес, говорят, красивая звезда,

Мы полетим, чтоб взять ее себе.

Она красна как кровь, что в сердце нашем бьет,

В том сердце, что осталось на Земле…

Славянский мир. Москва – Донецк. 2002–2006 гг.

Примечания

1

Трикстер (вероятно, от фр. tricheur – плут) – фольклорный персонаж, характерный для различных народов мира. Полубог, человек или животное (обычно мужского пола). Как правило, отличается лукавством, хитроумием, способностью к трансформациям и пи перевоплощению.

2

Стихотворение В.Я. Минакова.

3

Строчка из стихотворения Игоря Волкова.

4

Из стихотворения Иосифа Бродского.

Content

Ярослав Веров, Игорь Минаков
Десант на Сатурн, или Триста лет одиночества

Пролог ПОЖАР НА ХУТОРЕ

Глава первая ДЕВУШКА-АСТРОНАВТ

Глава вторая ВОПЛЬ МАФУСАИЛА

Глава третья СУМАСШЕДШИЙ АНДРОИД

Глава четвертая ДОЛИНА БЕЗМЯТЕЖНОСТИ

Глава пятая ПРЫЖОК В НИЧТО

Глава шестая АНТАРКТИДА ОФФ ЛАЙН

Глава седьмая ЛИКОМ ЧЕРЕН И ПРЕКРАСЕН

Глава восьмая НОВАЯ АТЛАНТИДА

Глава девятая ВЕЛИКОЛЕПНАЯ СЕМЕРКА

Глава десятая ОБМОРОЖЕННАЯ АЛЬПИНИСТКА

Глава одиннадцатая МАРС ПРОБУЖДАЕТСЯ

Глава двенадцатая ВОССТАНИЕ АНГЕЛОВ

Глава тринадцатая ЕВГЕНИЕВЫ КОНЮШНИ

Глава четырнадцатая ТРУДНО БЫТЬ БОГОМ

Глава пятнадцатая БИТВА ЗА УЗЕЛ

Эпилог АЙДА К САТУРНУ?

Примечания