Колычев Владимир

Брат за брата

Владимир Колычев Брат за брата

Глава первая

1

– О-ой, не могу больше!..

Карина застонала в изнеможении, выгнула спину, впилась ногтями в спинку кровати и обессиленно повалилась.

Андрей лег рядом с ней. Положил руку на ее попку – два упругих, идеальной формы полушария.

Карина. Странное имя для русской девчонки. Но без разницы, как ее зовут. Главное, Андрей еще никогда не обладал столь редкостной красавицей...

Конец апреля. Весенний призыв. Сборный пункт Черноземской области еще только-только начал свою работу. Андрей – офицер, капитан. Он приехал за молодым пополнением. И, конечно же, решил гульнуть на досуге. Парень он холостой, гусарская кровь в жилах бурлит.

Вместе с одним майором, таким же «покупателем», закатился в первый попавшийся ресторан. А там Карина с подружкой скучала. Красивая девочка. И сексуальная до спазма сосудов. Андрей почему-то принял ее за проститутку. И понял, что не простит себе, если не проведет с ней веселенькую ночку.

В общем, подкатился к ней. Подсел за столик. Сумел расположить к себе. Она проявила неподдельный к нему интерес. И взволновал он ее не как потенциальный клиент. Какие у капитана Российской армии деньги на дорогую проститутку? Почему дорогую – потому что дешевкой быть она не могла. Не могла – и точка.

Деньги у Андрея водились. Он мог бы позволить себе ночку с Кариной. Хорошо, у него хватило ума не сказать об этом вслух. Но Карина как будто прочла его мысли.

– Мы сегодня с подругой решили развеяться. Просто в ресторане посидеть после работы...

– А где вы работаете?

– В банке помощником начальника кредитного отдела...

Вот так, никакая она не проститутка.

Подружка ее тоже что-то сказала о себе. Но Андрей пропустил слова мимо ушей. Для него существовала только Карина.

Ее тоже интересовал только он.

Из ресторана они уходили вместе. Он поймал такси, проводил ее до дома. И прозрачно так намекнул, что до сборного пункта пилить и пилить. Да и ждет там холодная кровать в неуютной гостинице. Карина засмеялась, шаловливо укорила его пальчиком: «Каков хитрец!» И пригласила на огонек.

Квартирка у нее однокомнатная. Но чертовски уютная и комфортная. Евродизайн, евромебель, евроуют. Наверняка не первый год в банке девочка работает и получает прилично.

Карина угостила Андрея чашечкой кофе с коньяком. А он предложил ей палку чая. Мысленно. Она не отказалась. Физически.

И вот уже третьи сутки он не выползает из ее постели...

– Знаешь, ты кто? – спросила Карина.

Она нежно провела ладонью по его животу. Все ниже, ниже... Ей всегда мало. Да и Андрей все никак не мог насытиться.

– Кто?

– Ты зверь. Натуральный самец...

– Нет, я просто робот. Ты слышала об андроидах?.. Вот я один из них. Я не знаю усталости, и у меня всегда колом... Пока не сядут батарейки...

– А если сядут?

– Поеду подзаряжаться.

– Куда?

– Места надо знать...

– Не хочешь говорить, не надо...

Карина не проявляла особого любопытства. Знала о нем то, что он офицер, что прибыл в Черноземск за молодым пополнением. И все. Семейным его положением не интересовалась. Даже не пыталась узнать, насколько сильно нравится ему. И сама не открывалась. Общалась с ним в основном на языке секса.

Андрей ей нравился – ежу понятно. Но нравился не как мужчина, с которым можно связать будущее. Он для нее – всего лишь машина. Живой робот для удовлетворения сексуальных потребностей. Она считала его красивым, мужественным, сексуальным. Иначе бы просто не пустила его в постель.

– Мне надо идти, – сказал он.

– Сегодня же воскресенье...

– На сборном пункте нет выходных... Но я ненадолго: на людей посмотрю, сержанта озадачу – и к тебе...

– И батарейки подзарядишь?

– Ну так...

– Тогда иди...

Но сначала – душ.

Нельзя сказать, что Андрей – ярый поборник чистоты тела. Бывало, неделями не мылся. И ничего, даже не чесался. Но если есть возможность, то рад купаться хоть через каждые два часа.

У Карины не ванная, а песня. Короткая мраморная ванна с золочеными ручками, душевая кабинка, стены c дорогим итальянским кафелем.

На кухне – стиральная машинка «Индезит», полный автомат. А это значит, что форма у Андрея выстирана. И выглаженная – но это уже чисто его заслуга. Карина ему в прислугу не нанималась. И дала это понять с первого дня их знакомства.

После душа, чистый, свежий, в выглаженной тельняшке и камуфлированных брюках, Андрей зашел в комнату к Карине. И обомлел. Потому что она была не одна.

В глубоком кожаном кресле сидел мужчина. Рыхлое невыразительное лицо, рачьи глаза, плешивая голова. Сам грузный, жирный, пузо выпирает.

Но держится по-барски вызывающе. Холеная ряха, дорогой костюм с блесткой, на пальце массивный золотой перстень, на столике кожаная барсетка с золотыми замками.

– Этот? – небрежно ткнул он пальцем в сторону Андрея.

Наверняка «новорус» какой-то. Думает, если Андрей всего лишь офицер, с ним можно вести себя по-хамски. Эти новоявленные буржуйчики в большинстве своем наглые как танки. Если у тебя хоть на один доллар меньше, чем у него, ты – быдло, а он – кум королю. Ноги будет о тебя вытирать и при этом искренне думать, что так оно и надо...

– Познакомься, это Андрей... – в растерянности промямлила Карина.

Она сидела на постели. Голая. Но куталась в простыню.

– Да пошел он... – скривился незваный гость.

– Как этот живчик сюда попал? – игнорируя пренебрежение к себе, спросил у Карины Андрей.

Не могла же она открыть кому-то дверь в чем мать родила. Обязательно бы халат набросила.

– У меня свой ключ. – «Новорус» раскинул пальцы веером, выстроил зубы в шахматном порядке. – И вообще, вопросы здесь задаю я...

– Ты что, следователь?

– Не «ты», а «вы»...

– «Вы»... Пожалуйста! Я тебя сейчас отсюда вы-гоню, вы-швырну...

– Ни фига себе! – Буржуй поднялся с кресла.

А вид у него внушительный. Под два метра ростом. И вширь порядком раздался. Только не мышцы под костюмом, а одно слоеное сало. Вонючее сало некастрированного хряка. Пузо как таран.

– Он меня вышвырнет, гы-гы!.. Ну-ну, давай, недоделок...

Сделал шаг вперед. Попытался схватить Андрея за грудки.

Драка не входила в его планы. Тем более Андрей знал, как ее предотвратить. Еще с детства уяснил. Он может ударить рукой – нужно эту руку остановить. Раз – и он ухватил одну руку «новоруса». Два – и вторую тоже задержал.

Буржуй мог ударить головой. Значит, нужно свою голову наклонить, подставить для удара лоб. Чтобы защититься от удара в пах, нужно развернуть корпус, подставить бедро.

– Эй, ты че делаешь? Ты че, баран?.. Че за детские приколы?..

Он прав. Это и есть детские приколы. Приемы из борьбы нанайских мальчиков. И бараном не зря Андрея назвал. Он держал грубияна за руки, блокировал ноги, низко опустил голову. И двигался вперед, как баран, рогом давил на него. Остановился, когда толстяк бухнулся в кресло.

– Ну ты бык, – возмутился «новорус». – Как танк прешь?.. Совсем дикий, да?..

У него больше не было желания брать Андрея нахрапом. Потому как по достоинству оценил его силу. Да и по комплекции своей Андрей далеко не хиляк. Метр восемьдесят пять, в плечах косая сажень.

– Где ты такого нашла? – спросил он у Карины.

– Где надо, – вяло огрызнулась та.

– Я тебя из дерьма вытащил, работу дал, с квартирой помог... А может, я на тебе жениться собирался... А ты....

– Что я?.. Жениться он на мне собирался... Да ты на себя посмотри... Зажрался, раскабанел. Как свинья жирный, с тобой же рядом стоять противно...

«Новорус» сразу скис. Обмяк, как будто воздух из него выпустили.

– Спасибо тебе, Кариночка... – едва не заплакал он от обиды.

– Кушай на здоровье, Валентинчик!..

– Ухожу я от тебя...

Он тяжело поднялся со своего места. С побитым видом направился к выходу. По пути полоснул Андрея ненавидящим взглядом.

Карина сидела на постели. Как будто неживая. Не человек, а мумия. Только не желтая, а бледная как мел.

– Кто это был? – спросил у нее Андрей.

В ответ тишина.

– Не хочешь говорить, не надо...

Он начал собираться. Надел куртку, заправил ее в брюки. В прихожей натянул на себя десантные полусапожки.

– Это был Валентин...

Наконец-то услышал он ответ на свой вопрос. Хоть и с большим запозданием, но услышал.

– Ну и образина...

– Образина... Зато он добрый. И не жадный... И любит меня...

– Но ты ж его не любишь...

– Не люблю... А может, и люблю. Не знаю я. Ничего не знаю...

– А меня любишь? – спросил Андрей.

Но Карина не удостоила его ответом. Снова ушла в себя. Неужели убивается из-за этого слизняка?.. Сама нагрубила ему, сама погнала прочь. А теперь страдает... Андрей же для нее как бы и не существует. А ведь он молод, здоров. Далеко не урод, тело сильное, мускулистое... Попробуй пойми этих женщин...

Андрей оделся. Можно уходить.

– Ну, я пошел...

– Угу, – донеслось из комнаты.

Иди, мол, и не просто иди...

Напротив подъезда стоял роскошный джип. А в нем – Валентин. Один. Смотрит на Андрея через распахнутую дверцу и зло кривится.

– Подвезти меня хочешь? – спросил Андрей.

– На тот свет...

– Ты бы словами не разбрасывался. А то ведь могут рикошетом тебя же по голове стукнуть...

– А ты не умничай, да... Слишком ты борзой, вояка. Как бы жалеть не пришлось...

– Тебя, что ли, бояться?

– Да хотя бы меня. Пойдем поговорим...

– Не понял.

– Люди тут. Не дадут чисто по-мужски побазарить. Рядом гаражи. Там нам никто не помешает.

– Не боишься?

– Я-то?.. Тебе надо бояться.

– Ну пошли, поговорим.

Валентин выбрался из машины. И сразу попал в лапы к Андрею. Резкими, быстрыми движениями он ощупал его с головы до ног. Тот даже понять ничего не успел.

– Эй, ты чего? – ошалел от такой наглости «новорус».

– А вдруг у тебя ствол...

Ствола у него не было. Андрей проверил.

– Какой ствол? Ты че, мужик! У меня все по-честному. Я подлян не бросаю.

– Да верю...

А верил он ему напрасно. За гаражами Андрея уже ждали. Два высоченных мордоворота.

Андрей обернулся. И увидел еще одного хмыря. Тоже крупногабаритной комплекции. Кулаки каждый по пуду, не меньше. Попадешь под такой молот – голова в туловище по самые уши уйдет.

– А говорил, у тебя все по-честному, – горько усмехнулся Андрей.

И с упреком глянул на буржуя. А тот злорадствовал, входил в кураж.

– А ты по-честному Карину у меня отбил?

– Я не отбивал. Она сама...

– И тебя никто бить не будет. Ты сам себя побьешь. Или даже убьешь. Тут уж как получится...

– Меня могут убить?

– Все может быть...

– Значит, все предельно серьезно.

– Вне всякого...

– Тогда я за себя не отвечаю.

Бой без правил. Один против троих. Противник очень серьезный, настроен предельно решительно. Андрея могут убить... Значит, и он может убивать...

Волна боевого азарта накрыла его с головой. Цивилизованный человек внутри его испугался трех мордоворотов и позорно ретировался. На его место пришел первобытный человек, неандерталец. Боец, охотник. И убийца.

Андрей превратился в сгусток боевой энергии. В этом состоянии он плохо контролировал себя.

– Ну, иди сюда, лохатор! – поманил его к себе первый громила.

Андрей послушно шагнул ему навстречу. Неуловимо быстро ударил. Кованый полусапожек раздробил противнику колено, смял все нервные узлы. Страшная боль скрутила того. С диким воем он опустился на землю и закружил по ней волчком.

Второй мордоворот не стал ждать, когда его ударят. Сам нанес удар кулаком в голову. Если б Андрей не увернулся, его нос превратился бы в кровавый пузырь. Но он ушел от удара, поставил жесткий блок. И одновременно со страшной силой выбросил из-под себя ногу, послал ее за спину. Каблук тяжелой обувки точно нашел цель. И с силой болванки противотанкового орудия врезался в пах третьему крепышу. Тот так и не успел опустить свои «кувалды» на голову Андрею. Парализованный оглушительной болью, он состыковался с землей. И принялся грызть камни, как будто этим мог облегчить свои страдания.

Андрей в это время занимался вторым здоровяком. Захват, бросок через бедро, удар кулаком в солнечное сплетение. Его удар можно было сравнить с ударом молота по наковальне. Внутри громилы что-то треснуло, хлюпнуло. Он пару раз конвульсивно дернулся. И затих.

– Мама!.. – Кто-то за его спиной испуганно вспомнил о своей матери.

Это был Валентин. Он в ужасе пятился от Андрея. И смотрел на него, как обезноженный заяц на голодного волка.

– Теперь твоя очередь, хмырь? – хищно стрельнул глазами Андрей.

Боевой дух еще не оставил его. Цивилизованный человек еще не вернулся.

– Давай, один на один...

Никак не ожидал Буржуин проклятый, что Андрей не только по борьбе нанайских мальчиков спец. Не знал, насколько опасен он в смертельном бою.

Детдом с военным уклоном. Общая физическая подготовка под каторжными нагрузками, боевое самбо по усиленной программе, огневая подготовка. С раннего детства из него готовили машину для убийств. Затем военное училище, факультет спецназа. Все тот же рукопашный бой, боевая подготовка по спецпрограмме, жестокий курс науки выживания в огневом бою. В конце концов он превратился в ту самую машину. Экстремальная ситуация – и сразу выключается голова, начинают работать годами отточенные боевые рефлексы.

Сразу после училища – Чечня. Девяносто пятый год. Первая чеченская война. Андрею везло. Он всегда оказывался в эпицентре самых жарких боев. Жестокие схватки с «чехами» в открытых боях, разведывательно-диверсионные рейды в тыл врага. Каждый день он ходил под пулями, рисковал жизнью. Но выживал. Выходил невредимым из любой передряги. Как будто заговоренный. Прошел и огонь и воду. Приходилось убивать – без этого никуда. На войне как на войне...

После первой войны – вторая. Дагестан, ввод войск в Чечню. Снова бои, снова разведывательно-диверсионные рейды. Всю зиму и первую половину этой весны Андрей провел в горах. Он и его подчиненные сутками торчали в засадах на караванных тропах. Намертво перерезали коммуникации противника. Вырезали «чехов» нещадно. Их называли шайтанами. Потому что возникали они как будто из ничего. И сразу в бой. Не было от них никому спасения...

У Андрея три ордена. Могли бы дать и четвертый. Но вместо этого отправили в Черноземск. Не столько за молодым пополнением, сколько для отдыха. И он был благодарен своему командиру. Ведь здесь он познакомился с такой женщиной, провел с ней три чудных дня. А вместо тренировки для поддержания формы отмудохал трех телохранителей буржуя, возомнившего себя крутым. Сейчас и самому Буржуину достанется...

«Новорус» отступал. Андрей наступал. Но боевой дух его остывал, первобытный человек исчезал. Когда он наконец достал буржуя, человек цивилизованный уже взял бразды правления в свои руки. Поэтому Андрей не сильно ударил Валентина. Так, слегка коснулся. Но тот почему-то упал, на губах вспенилась кровь. И, кажется, пара зубов напрочь...

– Скотина! – услышал он женский визг.

Это была Карина. Она подбежала к Андрею, забарабанила кулаками по его груди.

– Ты не человек, ты зверь!..

Он только пожал плечами. А она оставила его и склонилась над «новорусом».

– Бедненький! – запричитала она. – Как же тебя изуродовал этот изверг!

Ну а Буржуин, значит, хороший. Трех псов на него натравил. А сам в сторону. Да, конечно, если бы Андрея убили, он бы ни в чем не был виновен. Ведь он даже пальцем его не тронул.

– Стерва, – тихо сказал Андрей.

Но Карина его услышала.

– Что?!

– Стерва ты... За него заступаешься. Только не говори, что тебе жалко этого хмыря. Не говори, что любишь. Все равно не поверю. Тебе не он нужен. Тебе деньги его нужны...

Может, он дал лишку. Обидел девчонку. Но ему было все равно. Ведь в принципе он прав. Карина любит секс. Для этого ей нужен Андрей. Но куда больше она обожает роскошь. Белокаменные хоромы, карета на уровне как минимум шестисотого «Мерседеса», драгоценности от Фаберже, наряды от Версаче – все это значит куда больше, чем любовь. А чтобы у нее все это было, ей нужен Валентин. И на Андрея она его ни за что не променяет.

Андрей может выйти один на один против десятка чеченских боевиков, в рукопашке сойтись на равных с целой сворой так называемых братков. Он сильный, смелый, ему горы по плечу, море по колено. Да только в глазах Карины настоящий мужчина не он. А Валентин. Он – слабый, рыхлый, сопливый, как баба. Но у него есть деньги, много денег. Поэтому он – мужчина. Андрей же для нее всего самец. Потому что его финансы поют романсы...

Это из-за таких, как она, крутость мужчины определяется не по силе его характера, не по крепости его тела и духа. А по толщине кошелька.

Андрею захотелось снова на передовую, в самое пекло боя. Кровь, пот, пороховая гарь, пыль, грязь. Зато там никто не оценивает твои финансовые возможности. Зато там ценят тебя за твои человеческие и, конечно же, боевые качества...

На сборный пункт Андрей отправился с вещами. К Карине он больше ни ногой. И постарается вычеркнуть ее из головы...

За три дня он смог сколотить группу из пяти крепких, физически здоровых призывников. Слишком высокие требования он предъявлял, слишком высокий процент выбраковки – не смог он набрать больше. Но ничего, для начала и этого хватит. Ведь призыв только начинается.

Завтра он отправлялся в Моздок. Там сдаст молодежь, а сам – к своим. Пахоты сейчас много. Горы зеленью покрылись, боевиков с воздуха плохо видать. А караванные тропы надо перекрывать. Поэтому работы у его боевой группы будет хоть отбавляй. Снова засады, снова перехваты, снова огонь и кровь...

2

Черноземск Андрею нравился. Много в нем притягательного. Красивый город, чистый. И зеленый. На каждом шагу скверики, парковые зоны то тут, то там. Легко здесь дышится, вольготно.

Завтра – поезд в часть. А сегодня он решил погулять по городу. Забрел в городской парк, нащупал взглядом небольшое открытое кафе, сел за столик, заказал пару пива, горку раков. В кафе он – единственный клиент. Или оно не пользовалось популярностью, или еще не время для посетителей.

Андрей сидел в гордом одиночестве. Пил пиво, трескал раков. И лениво посматривал по сторонам. Его внимание привлек новенький черный «Мерседес», остановившийся неподалеку от кафе, на перекрестке двух пустынных дорог. И тут же откуда-то появился навороченный джип. Застыл в каком-то полуметре от «мерса». Еще бы немного – и смял бы ему бампер.

Дверцы машин открылись почти одновременно.

Из «мерса» вышли трое. Крепенький мужичок-боровичок. Среднего роста, коренастый, светлые волосы коротко подстрижены. Держится гордо, независимо, степенно. Взгляд жесткий, волевой. При нем два парня. Телохранители. Похоже, братья-близнецы. Оба в строгих костюмах при галстуках. Напряженные, сосредоточенные. Настороженно зыркают глазами.

Из джипа выбрались двое. Мужчины в джинсах и кожаных куртках. Глаза воспаленные, лица какие-то изможденные, сами издерганные. На наркоманов со стажем похожи. И махровый налет уголовщины на них. Скорее всего уркаганы. И, понятное дело, достаточно авторитетные. Разве заурядные уголовники разъезжают на навороченных джипах?

Ветер дул от Андрея. Поэтому он не слышал, о чем шел разговор. Но видел, что обе стороны настроены достаточно агрессивно. Ему бы уйти от греха подальше. Но Андрей продолжал попивать пивко. И наблюдал за сценой.

Развязка наступила неожиданно. У парней в костюмах вдруг резко образовались пистолеты с глушителями. Выстрелов Андрей не слышал. Но видел, как задергались уголовники. Одному пулями разворотили голову, второму нашпиговали свинцом грудь и живот.

Андрей плавно сорвался со своего места, быстрым крадущимся шагом подался назад. Но было уже поздно. Парни смотрели в его сторону. «Боровичок» что-то сказал им. Те кивнули и бегом бросились к Андрею, на ходу наставляя на него стволы.

Первые несколько пуль просвистели у него над головой. Но это как бы пристрелка. Еще мгновение – и его достанут. Он не мог уйти ни вправо, ни влево – не хватало времени. Зато позади него в полушаге дверь. Только она ведет в никуда – в кафешную подсобку. А там тупик.

Но у Андрея просто не было выбора. Он упал на спину, сделал кувырок назад, рывком сместил тело с линии прицеливания. Вовремя. В паре сантиметров от его головы пуля всколыхнула воздух. И этот знакомый противный и в то же время привычный визг рикошета.

Андрей подался в глубину узкого мрачного коридора. Толкнул рукой дверь. Есть, открыто. Он шмыгнул внутрь помещения. А им оказался обычный сортир. Вонючий до рези в глазах. Свет сюда проникал сквозь узкое и к тому же зарешеченное окошко. Через него Андрею при всем желании не выбраться.

Зато дверь прочная, дубовая. Открывается внутрь, а запирается не на щеколду, а на достаточно прочный засов. Он запер за собой дверь. И глянул вверх. Отлично, потолки достаточно высокие.

Он уже не просто человек. Он – человек-паук. Поэтому легко забрался под самый потолок, прочно закрепился на руках и ногах.

Кто-то с силой пытался открыть дверь. Но та не поддавалась. Тогда в ход пошли стволы. Дверь покрылась беспорядочным узором из пулевых отверстий. Пули влетали в помещение, врезались в рыхлую стену за унитазом, утопали в ней. Но ни один из боевиков не догадался выстрелить в потолок. Или тупые они, или слишком низкого мнения о противнике.

Андрей захрипел, изобразил предсмертный стон, затих – как будто застрелили его.

– Все, склеил ласты, – послышалось за дверью.

– Надо проверить. Ломай дверь...

– Кувалду надо...

Голоса за дверью затихли. Видимо, убийцы пошли искать кувалду. И, пожалуй, попутно пристрелят персонал кафе – неважно, сколько их там человек – один или десяток.

Андрей завис. Самым натуральным образом. Не в виртуальном мире компьютерной программы, а под потолком самого настоящего вонючего сортира. Вот-вот должны появиться телохранители боровичка и кувалдой снесут на фиг дверь. Что тогда делать?.. Если есть вопрос, то должен быть ответ. И он был. В момент созрел в голове Андрея, которая работала в экстремальном режиме.

Он падет на голову первого боевика, закроется его телом от второго. И вырубит сразу двоих. Лишь бы только третий не появился. Этот, мужичок-боровичок.

Прошла минута, две, десять... И наконец за дверью послышались чьи-то шаги.

– Никого, – послышался чей-то озабоченный голос.

– Только на кухне труп. И за стойкой бара...

Эти голоса принадлежали не боевикам боровичка. Какие-то другие люди разговаривали.

– Дверь в пулевых отверстиях... Закрыта... Может, за ней еще труп?..

– Давай, Смирнов, ломай...

Дверь содрогнулась под ударом кувалды минуты через три-четыре. Жалобно скрипнули сорванные петли, под грохот ударов дверь с треском накрыла унитаз. Освободился дверной проем.

Андрей мгновенно сорвался с потолка и нырнул в образовавшийся проход. Сшиб с ног одного, закрылся им как щитом и ударом ноги смял брюхо второму. И чуть не свернул шею первому. Вовремя сообразил, что перед ним человек в милицейском мундире...

* * *

– Ну ты, парень, даешь, – с укоризной качал головой крепко сбитый мужчина в потертой кожаной куртке. – Лейтенант Соловьев до сих пор без сознания. Сержант Смирнов едва заикой не стал...

– Так это, товарищ капитан, кто ж знал, что это наша родная милиция. Инстинкт врага чувствовал... – оправдывался Андрей.

Они сидели за тем самым столиком, за которым он недавно пил пиво и крошил раков.

– Инстинкт... Из Чечни, говоришь?..

– Из Чечни...

– Хорошо, что боевой навык наработан. Иначе бы одним трупом было больше...

Как и предполагал Андрей, телохранители боровичка перестреляли весь персонал кафе. Избавились от свидетелей. И только он один уцелел. К кафе не имел никакого отношения. Но свидетель, притом опасный.

– Как они выглядели? – тускло спросил опер.

Похоже, у него не было особого желания раскручивать это дело. Слишком темное. Наверняка в нем мафия замешана. А против нее милиция бессильна. Особенно местная.

Зато Андрей ничего не боялся. Он подробно описал приметы преступников. Ничего не скрывая, ничего не приукрашивая. Рассказал все, что видел.

Затем все то же самое надиктовал следователю из оперативно-следственной группы. Расписался в протоколе.

Отпустили Андрея поздно вечером. К воротам областного сборного пункта подвезли на ментовском «уазике». Капитан из уголовного розыска позаботился. Он же и сказал ему пару слов на прощание:

– Тебя завтра по повестке к следователю вызывают...

– Куда деваться... Придется отложить отъезд...

– А когда у тебя поезд?

– Утром, в одиннадцать...

– Ты смелый парень... Только мой тебе совет. Убирайся ты из этого города к чертям собачьим. И как можно быстрей. Иначе трупом станешь...

– Это что, угроза?

– Угроза. Но не с моей стороны. Я-то против тебя ничего не имею. Но догадываюсь, кому ты перешел дорогу. И не удивлюсь, если завтра возле прокуратуры тебя будет поджидать снайпер...

– Ерунда, прорвемся. В Чечне вон на каждом шагу снайперы. И ничего, жив до сих пор...

– Черноземск – это не Чечня. Это хуже. По секрету тебе скажу, капитан. Вчера начальника областного РУБОПа арестовали. Из-за взятки. Обвинение сфальсифицированное, можешь мне поверить. А все потому, что Алексеев – человек чести... Сильный человек. Но течение, против которого он шел, сильнее оказалось. Сломали его... В общем, капитан, я тебя предупредил. А ты уж поступай как знаешь. И даже хорошо, если поможешь следствию... Ну все, бывай...

Они пожали друг другу руки. Опер запрыгнул в машину. Андрей подошел к воротам контрольно-пропускного пункта. Забарабанил в железную калитку. Она открылась немедленно. В проеме образовалось испуганное лицо солдата.

– Пропуск! – потребовал он.

У Андрея пропуск был. Но за все время его потребовали впервые.

– Что-то случилось? – спросил он у солдата, протягивая ему прямоугольник картонки.

– Ага! – кивнул тот. – Начальство пожаловало. Два генерала. Говорят, из Генштаба...

– Да ну... Какого им тут хера делать?

– Не знаю... Но они сейчас в баньке. С девочками....

– А-а...

На территории сборного пункта, неподалеку от КПП, красовалось белокаменное здание. Сауна для высокого начальства. Андрей слышал, что внутри там все на самом высшем уровне. Если в гарнизон какое начальство прибывает, вечером его туда везут. Девочки, водочка, икорка – это само собой. Ну что ж, генералы тоже люди. Ничто человеческое им не чуждо...

Андрей прошел через контрольно-пропускной пункт. Только ступил ногой на плац, чтобы идти к гостинице. И тут чей-то властный голос:

– Товарищ военный, подойдите сюда!..

Он обернулся. В круглой деревянной беседке сидели люди. Огоньки сигарет, приглушенный женский смех.

– Да-да, вы. Подойдите сюда!..

Уже не усомнишься, что это зовут именно его, а не кого-то другого.

В беседке сидел генерал. В расстегнутом кителе, без галстука, руки широко разведены в сторону – на деревянных бортах покоятся, одна нога по-барски заброшена на другую. В зубах дымится сигарета.

– Товарищ генерал-майор, капитан Северцев по вашему приказанию... – на всякий случай вяло отрапортовал Андрей.

И так же вяло приложил руку к головному убору. И вовсе не потому, что считал себя героем войны, а этого генерала – тыловой крысой. Просто рядом с генералом сидели две какие-то девки. Рожицы симпатичные, но явно блядские. Размалеванные, как ведьмы, ноги под короткими юбками открыты по всей длине. Они пьяно смотрели на Андрея и подленько хихикали.

– Резче, капитан, нужно честь отдавать. Резче... – с вальяжной улыбкой дал поучение генерал. – Как этого устав требует...

Сам-то он навстречу Андрею не поднялся. Даже позы своей разгильдяйской не изменил. Развалился, как барчук, перед телками рисуется.

– Вы, наверное, товарищ капитан, забыли, что служите в Российской армии? Про честь офицера, наверное, тоже забыли?..

Похоже, он решил устроить показательный разнос. Показать шлюхам, какой он крутой.

Молодой генерал. Явно «позвоночный». Из тех, которые по звонку сверху служат. Позвонят из Генштаба: надо на майорскую должность сынка моего поставить. Не вопрос. Через пару-тройку лет снова звонок: а не пора ли на полковничью должность? Да и звание очередное досрочно пора присвоить. Вот так и растут «позвоночные» вояки, до генеральских звезд поднимаются. Всю жизнь по паркету проходят. И даже не знают, каким концом лопаты окоп роется. Про свист пуль над головой и говорить нечего...

– Про честь офицера я не забываю никогда, – с гордостью сказал Андрей.

И показал рукой на орденские колодки на левой стороне груди. Только вряд ли этот доморощенный генерал разбирается в них. У самого почти десяток наград – но все это юбилейные медали да за выслугу лет. И у других, он думает, такая же мишура.

– Два ордена Красной Звезды и два ордена Мужества, – объяснил Андрей. И добавил с упреком: – Если, конечно, вам это что-то говорит...

– А вот этого не надо!

Как ужаленный генерал подскочил со своего места. И замахал указательным пальцем перед носом Андрея:

– Не надо орденами прикрывать свою личную недисциплинированность. Вы, капитан, наглец, вы хам и... и...

От негодования генерал не находил слов.

– Я воин, товарищ генерал. Только что из Чечни, с передовой. И завтра туда возвращаюсь... А вас, между прочим, я в Чечне ни разу не видел...

– Я еще разберусь с вами, товарищ капитан, – брызгал слюной генерал. – Я еще разберусь, из какой такой Чечни вы взялись...

– Как это: из какой такой? Чечня у нас одна... Или вы впервые слышите о ней?..

– Товарищ капитан! Что вы себе позволяете? Как ваша фамилия, говорите?

– Капитан Северцев...

– Ничего, я еще с вами разберусь. И никакие ордена вам не помогут!.. А теперь кру-гом!..

Этот паркетный выкидыш еще и команды из строевого устава знает. Андрей скептически усмехнулся. Но кругом повернулся.

Хоть и оранжерейный этот генерал, но он старше его по званию. Хоть и нахамил он Андрею порядком, но команды его надо выполнять.

Идиотов хватает везде. И среди младшего, и среди высшего командного состава. А идиотизм – это болезнь. Лечить его – дело врачей. А дело Андрея – обходить этих идиотов стороной. Чтобы самому этой дурной болезнью не заразиться.

– Пшел вон отсюда, плебей! – рявкнул генерал.

А вот подобное поведение ни в какие рамки не вписывается. Это – даже не идиотизм. Это – циничное презрение к российскому офицеру. Далеко не всякий гражданский человек позволит себе такое. А тут армейский генерал вытирает ноги об офицера, нагло топчет его достоинство.

Если это тоже болезнь, то для ее излечения требуется хирургическое вмешательство. Необязательно врачебное.

Впрочем, ни о какой операции Андрей сейчас не думал. Возмущенный до глубины души, он потерял контроль над своими мыслями. Резко развернулся к генералу лицом и схватил его за грудки.

– Что ты сказал? – раненым зверем заревел он.

У барина в генеральских погонах глаза от страха из орбит повылезали.

– Что вы себе позволяете? – возмущенно пролепетал он.

– Запомни, гнида! Я – не плебей, я – боевой офицер! Это не на твоих погонах растут твои звезды. Они растут на моей крови. На крови моих боевых братьев. А ты, мразь, на меня свое поганое рыло раззявил!.. Крыса!!!

Андрей и сам не понял, как у него это вышло. Опомнился только, когда генерал с треском вылетел из беседки и растянулся на взрыхленном грунте палисадника.

Инцидент обошелся без последствий. Генерал, видимо, осознал свою вину. Не стал никому докладывать. Во всяком случае, утром следующего дня репрессии на голову Андрея не обрушились.

Документы на группу и сухпай в дорогу были у него уже на руках. Его погрузили в автобус вместе с командой мотострелков, повезли на вокзал. Через два часа он уже садился в поезд.

О том, что ему нужно было сегодня явиться в прокуратуру, Андрей напрочь забыл. Случай с генералом выветрил из головы обязательство перед следователем. Да и потом, билеты на поезд были уже куплены. Вряд ли стали бы откладывать рейс из-за него...

Глава вторая

1

Телевизор. Пиво. Чипсы. Три фактора счастья. Каждый вечер Олег удобно устраивался в кресле перед телевизором, ставил перед собой двухлитровку «Очакова», вскрывал первый пакетик чипсов – и понеслась душа в рай. С этого момента для него переставало существовать все. Вероника оставалась. Но не в качестве молодой симпатичной женщины, а отстойника для комментариев. Она обязана сидеть рядом с ним в кресле или на диване. Соглашаться с ним во всем. И смеяться, если смеется он.

– Во, во губернатор наш... Бульк-бульк... Ничего мужик, в натуре... Хрсь-хрсь...

На экране «Панасоника» крупным планом высветилась откормленная физиономия областного главы. В глазах – самоотверженность истинного патриота, в здоровенном кулаке – незримый меч, карающее оружие в борьбе с беззаконием. И в устах, само собой, пламенная речь поборника справедливости.

Только Вероника не слышала, о чем именно говорит губернатор. Во-первых, Олег заглушал его своей трепотней. А во-вторых, ей было все до лампочки. Жизнь давно отучила ее верить демагогам всех мастей и рангов. Она вообще ничему не верила. Только себе, и то с трудом.

– Бульк-бульк... Хрсь-хрсь... Дмитрич – свой человек. Если он что сказал – железно...

Олег говорил. Вероника делала вид, что внимает каждому его слову.

– Ну, понятное дело, на одну зарплату он не живет. Да кто сейчас может прожить на одну зарплату?..

Я могу, хотела сказать Вероника. Но разумно промолчала. Потому как спорить с Олегом бесполезно. Да и зарплату она давно не получала, потому как уволилась с работы.

– Хрсь-хрсь... Дмитрич на своем месте, не вопрос. Он свое дело знает. Все у него путем... Бульк-бульк... У нас в Черноземске самый высокий показатель раскрываемости преступлений. Ты только подумай: самый высокий...

Веронике пришлось изобразить восхищение. Только какое-то кислое оно вышло.

– Бульк-бульк... Одно в Дмитриче не в кайф. Зажирел он конкретно. Смотри, какую ряху отъел! А пузо – ваще писец. Пудов на десять мужик тянет, не меньше... Ха-ха... Бульк-бульк... Хрсь-хрсь...

– Зажирел, – кивнула Вероника.

Только в отличие от Олега она не по губернатору проехалась, а по нему самому. У него самого ряха не меньше, и задницу отъел – будь здоров. Пузо еще то, третья степень «зеркальной болезни». Без зеркала даже с наклоном яиц своих не увидит... Еще бы, каждый день выжирать столько пива под килограммы чипсов.

У Олега свой магазин, дела у него идут хорошо. Настолько, насколько плохо у Вероники. Вернее, дела у нее вообще никак не идут. Работала официанткой в кафе – пахоты много, а зарплата и чаевые – курам на смех. Жилье – койка в комнате на троих в грязном убогом общежитии.

Последнее время она жила с Олегом. Уже три месяца с ним. Но тот и не думал делать ей предложение. Днем на ней – готовка, уборка, вечером – подставляй уши, ночью – другие части тела. Она старалась, ублажала Олега. Но при этом никакой перспективы на будущее. И никакой выгоды в настоящем. Самое большее, что подарил ей Олег, – это букет цветов, и то не самых дорогих. Ну да, конечно, он же разрешает ей жить с ним в его трехкомнатной квартире. Сегодня разрешает, а завтра – пинка под зад коленом...

На-до-ело!..

Олег пил пиво, смотрел телевизор, умничал. Она механически кивала, как будто соглашаясь с ним. А сама думала о своем, о невеселом женском. Не замечала, как летело время.

– Эй, ты что киваешь? – вырвал ее из транса необычно громкий голос Олега.

Краем глаза Вероника глянула на телевизор. Голые тела, постанывания, стоны.

– Сюда иди! – поманил ее к себе Олег.

Порнушку поставил, возбудился. А Вероника должна ублажить его. Он будет пить пиво, хрустеть чипсами, смотреть на голых баб. А она – стой перед ним на коленях, старайся, чтобы ему было хорошо. И наплевать, как ей самой – нравится все это или нет...

Вероника посмотрела на него. Толстый, потный, морда красная, шары навыкате. И еще «хозяйство» свое из штанов вывалил. Давай, Вероника, начинай...

К горлу подступила тошнота.

– Не пойду, – покачала она головой.

Да как она вообще могла спать с этим мерзким слизняком? От него же блевать хочется...

– Че?! – изумленно протянул он.

Есть чему удивляться. Вероника для него – рабыня, вещь для удовлетворения его прихотей. Она не должна ни от чего отказываться. Он привык к этому.

– Через плечо, не горячо? – начала заводиться она.

– Че ты себе позволяешь? – возмутился он.

– Да пошел ты!..

Она встала с дивана, вышла из комнаты.

– Эй, ты куда?

– Надоел ты мне. Ухожу...

Как будто только сейчас поняла Вероника, насколько ей остопротивел этот пивной хряк. Даже если бы он кинулся за ней, упал бы в ноги, попросил у нее руки и сердца, даже тогда она бы не изменила своего решения. Она уходила от него решительно и бесповоротно.

Вещей у нее – раз два и обчелся, сборы были недолгими. В прихожей она надела плащ, влезла в старые заношенные туфли.

Олег продолжал сидеть в кресле. Как ни в чем не бывало потягивал пиво, хрустел чипсами. Столь пренебрежительное отношение к ее уходу задело Веронику.

– Я ухожу... – громко сказала она.

– Ну и дура! – Олег даже не повернулся к ней.

Ему было абсолютно все равно, уходит она или нет.

Вероника чуть не расплакалась. Потому что остро осознала свою никчемность. Никому она в этом мире не нужна. Никому. Родителей нет, братьев, сестер, бабушек – тоже. Дальние родственники не в счет, потому как даже не подозревают о ее существовании.

Ей уже двадцать. На внешность она очень даже ничего. Но все равно никому не нужна. У нее были мужчины, но все они почему-то бросали ее. Как будто на роду у нее невезенье написано. Венчик безбрачия, что ли. Олег – первый мужчина, от которого она уходила сама. Но тот даже не пошевельнулся, чтобы остановить ее.

Никому она не нужна. Никому...

Ночь. Но город еще не спит. Черноземск – крупный областной центр, огромный город, без малого миллион жителей. Большой промышленный и культурный центр. В городе порядок. На улицах чистота, деревья аккуратными рядами, все фонари горят. Даже ночью гулять можно – малая вероятность нарваться на злодеев. Прав Олег, мэр города и губернатор сдерживают разгул уличной преступности.

Только Вероника не рискнула идти в общежитие пешком. Невезучая она. Неприятности сами валятся на ее голову. Кто-то ночью через весь город протопает – и ничего. А ей всего три остановки пройти – обязательно кто-нибудь пристанет. Денег у нее нет, драгоценностей тоже – нечем грабителям поживиться. А вот изнасиловать могут. А потом убить... Нет, уж лучше трамвая дождаться.

В общежитие она приехала к полуночи. Двери уже закрыты. Вахтерша спит. Но не ночевать же ей на улице! Вероника забарабанила в дверь.

– А-а, Гольцева, – узнала ее заспанная вахтерша. – Давно тебя не было.

– В командировке была, – соврала Вероника.

– Не знаю, не знаю... Но место твое уже занято.

Как будто что-то оборвалось внутри.

– Как это занято? – возмутилась Вероника.

– А ты передо мной тут руками не маши! – нахмурилась вахтерша. – Я тут ни при чем.

– Извините, Кирилловна...

– Переночевать есть где?

Вероника убито покачала головой.

– Ладно, проходи. Сегодня суббота, многие по домам разъехались. Найдем место.

Место нашлось в ее же комнате. Девчонка, которую поселили сюда вместо нее, уехала к родителям в деревню. Зато Ирка, как всегда, здесь. Мать у нее умерла год назад, а отец – беспробудный пьяница, где-то сейчас бомжует. Родственные души они, Ирка и Вероника.

Ирка уже спала. Но не возмутилась, когда появилась Вероника. Напротив, обрадовалась.

– А-а, блудная душа! – вскочила она с постели.

Довольно-таки симпатичная девчонка. Только бы ей вкус к модной одежде привить, научить ухаживать за собой. Ну еще килограммов десять-пятнадцать сбросить. Цены б ей тогда не было. Ленится Ирка за собой следить. Катится жизнь вперед – и ладно. А то, что под откос ее вагон может сойти, – над этим она почему-то не задумывается.

– Приблудная, – поправила ее Вероника. – Переночевать пустишь?

– Она еще спрашивает!.. Только завтра Клуша приедет...

– Кто-кто?

– Да соседку мою Глашей зовут. А я ее Клушей называю. Потому что она клуша и есть... Хотя тебе-то какая разница?

– Вот именно... Мне бы ночь переночевать...

– А дальше?

– Дальше не знаю. Из общаги-то меня выселили...

– Ну и хрен с этой общагой!

– Тебе хорошо говорить.

– Да я сама завтра отсюда сматываюсь.

– Выселяют?

– Выселяюсь.

– А на твое место кто-нибудь есть? – мгновенно среагировала Вероника.

– Ха-ха-ха!.. Я тебе сейчас такое скажу, что ты не захочешь на мое место!..

– Что, злой дух в углу поселился?

Никаких духов, никаких привидений в этой жизни Вероника не боялась. Ее страшила сама жизнь. Никчемная, необустроенная, жестокая...

– Не злой – добрый!.. Я работу себе нашла. Отличную работу. Триста семьдесят долларов в неделю... Ты только вдумайся, триста семьдесят в неделю. А в месяц полторы тысячи долларов...

В душе у Вероники шевельнулась зависть. Тысяча пятьсот долларов в месяц. После августовского кризиса это невероятно огромные деньги. За год можно и квартиру отличную в центре города купить, и обставить ее.

– А не врешь? – спросила она.

Хотя видела – Ирка не врет.

– Да провалиться мне на этом месте!.. Только мороки много будет. Заграничный паспорт оформить, визу сделать.

– Работа за границей?..

– Ну да. Где ж в нашем российском сраче такую работу найдешь?.. Короче, работа в Америке, на хлопковых плантациях.

– Где-где?

– В Америке.

– На хлопковых плантациях?.. Ты хоть представляешь себе, что это такое?

– Еще как представляю. В прошлые века рабы из Африки на этих плантациях вкалывали. А сейчас негра на них не заставишь работать. Труд каторжный... Но за просто так никто тебе платить не будет. Полторы тысячи в месяц при полном пансионе. Да через пару лет я домой богачкой возвращусь.

– Если не сдохнешь...

– Не сдохну. Потому что, если со здоровьем проблемы, на эту работу не возьмут. Медкомиссию я не прошла. Но я и без того знаю, что со здоровьем у меня никаких проблем.

– Подожди, ты и медкомиссию не прошла. Паспорта заграничного у тебя нет. А уже завтра куда-то отправляешься.

– Ага, думаешь, тебя так сразу за границу и отправят? Организация серьезная. Прежде чем в Америку отвезти, нас всех в одном месте соберут. Медкомиссию, ликбез по английскому пройдем...

– А где соберут?

– Ну, я не знаю, не говорили.

– А не обманут? Сейчас ведь на каждом шагу врут.

– Ха-ха!.. Если бы куда-нибудь в фотомодельное агентство приглашали работать, тогда я бы еще подумала. Пригласят фотомоделью поработать, а завезут куда-нибудь в бордель. И махай там передком за бесплатно. Или даже обычная работа – секретаршей там в каком-нибудь офисе – тоже брехня. Я ж не дура – понимаю, что в Америке на тепленькие места своих желающих вагон плюс тележка. А вот хлопковые плантации – это да, туда работать дураков нет. В прошлые века негров из Африки завозили, а сейчас баб из России...

– Трудно будет...

– Трудно. Но уж куда лучше, чем в горячих цехах за копейки вкалывать. Ничего, перетерплю. Зато с деньгами домой приеду. Квартиру куплю, машину... Заживу!..

Полторы тысячи долларов при полном пансионе – это огромные деньги. Ради такого заработка можно вычеркнуть два-три каторжных года.

– Слушай, Вероника, я это к чему все говорю? А давай вместе в Америку махнем!..

– А возьмут?..

– У тебя что, проблемы со здоровьем?

– Да нет вообще-то...

– А желание?

– Да можно было бы...

– Ну тогда о чем разговор?.. Завтра пойдем вместе. Я тебя с Пашей познакомлю. Он менеджер в агентстве. Думаю, ты ему понравишься. Ну так что?

– А что, попытка не пытка.

Всю ночь Веронике снился один и тот же сон. Бескрайние плантации, палящее солнце, выгоревшее небо, надсмотрщики на лошадях, она, рабыня, загнувшаяся «раком». И чей-то голос – громкий, зычный. «Работайте, негры, солнце еще высоко!» А потом появляется туча. Все радуются – будет дождь. Но вместо влаги на землю сыплются доллары. Радости еще больше. Рабы бросаются ловить деньги, стукаются лбами, начинают драться. Вероника шустрей всех. Она собрала кучу денег. Только почему-то вместо зеленых купюр у нее в руках оказываются красные десятирублевки с изображением Ленина. В России такие деньги уже давно не в ходу...

– Чует мое сердце – ничего мы не получим, – сказала она утром. – Обманут нас...

Деньги недействительные, да еще красные. Как будто кровь на них... Но не значит же это, что кто-то жаждет их с Иркой крови. А может, и жаждет... Страшный сон, угнетающий...

Но к какому-то Паше Вероника все же пошла. В конце концов, она вполне современная девушка, а не какая-то суеверная деревенщина, чтобы верить в сны.

Вероника думала, что Ирка приведет ее в офис какой-то фирмы. Но Паша ждал их возле общаги. Он стоял возле изрядно заезженной «девятки» и курил.

– Чего так долго? – недовольно спросил он у Ирки.

– Да пока собралась... – Для убедительности она показала на два толстых чемодана.

– А это? – кивнул он на Веронику.

– Это подруга моя... Паша, а можно, Вероника тоже со мной?

– Ты что, на курорт едешь?

– Да Вероника здоровая девчонка. Она все выдержит...

– Что, и слона выдержит?..

– Какие в Америке слоны?

– Да это я так, – ухмыльнулся парень. – К слову...

– Паша, ну так что, берешь?

– Какая ты быстрая... Работа тяжелая – каторжная, можно сказать. Климат непривычный. А вдруг загнется?.. В общем, письменное разрешение от родителей, раз...

– Какие родители? – перебила его Ирка. – У нее нет родителей. Сирота.

– Да? – Паша с интересом посмотрел на Веронику.

Как будто какие-то шестеренки закрутились в его голове.

– А бабушка там, дедушка? Братья, сестры?.. Перед кем отчитываться, если вдруг что?

– Нет у меня никого, – насупилась Вероника.

Не нравилось ей это «если вдруг что».

Зато Паше, похоже, нравилось уже все. Взгляд загорелся. Как у охотника, увидевшего дичь.

– А собеседование? – спросил он.

– Да пойми ты, Веронике жить негде. Ее из общаги выселили.

– Что, вообще негде?

Паша смотрел на нее откровенно оценивающим взглядом.

– Ни кола, ни двора...

– Ну, если так, то поехали. Надо ж человеку помочь.

Он даже проявил галантность. Взял у Вероники сумку, уложил в багажник. Туда же легли Иркины чемоданы.

– Только учти, Ника, – уже в машине сказал Паша. Он сразу и на свой лад переиначил ее имя. – Если по здоровью не пройдешь, пеняй на себя...

Он проехал совсем немного. Остановил «девятку» возле другого общежития. В машину села еще одна девчонка. Тоже с вещами. И в тонком плаще.

– Долго ты, Паша, – с упреком сказала она. – Холодно, замерзла.

– Ничего, в Луизиане согреетесь. Там сейчас жарко.

– В Луизиане? – спросила Вероника.

– Ну да, это южный штат Америки. Там и будете трудиться во славу чужого отечества...

– Паша, не трави душу! – не попросила, а скорее потребовала незнакомая девчонка.

Натуральная русская баба. Здоровая и с норовом. Такая и коня кулаком на скаку зашибет, и трехэтажным матом кого хочешь без запинки обложит. Но и душа у нее простая, добрая.

– Мария, – представилась она.

И улыбнулась. В машине сразу стало как будто светлей.

А потом Паша подобрал еще одну девчонку. В машине стало тесно. Впрочем, Вероника не жаловалась. Еще бы, ведь именно из-за нее все и теснятся. Она – внеплановый пассажир.

– Эй, а куда мы едем? – спросил Мария, когда машина выскочила из города.

– В пансионат, – не поворачивая к ней головы, ответил Паша. – Лес, природа, озеро. Красота, короче...

– Там и будем жить?

– Жить, учиться и обследоваться. Как договаривались... Но сначала позавтракать надо. Есть хотите?

– А ты что, кормишь?

– Ноу проблем...

Он свернул с дороги, проехал чуть по гладкой асфальтированной дороге, остановился возле какого-то кафе. На площадке перед входом стоял автобус, «Икарус». Вероника едва обратила на него внимание.

Паша отвел их в кафе. Усадил за стол. Сделал более чем скромный заказ. Кофе, бутерброды с ветчиной и сыром. Но девчонки были благодарны ему и за это.

Не успели подать кофе, как появились еще какие-то девчонки. И с ними парень. Паша поприветствовал его.

Знал он и третьего парня, который привел в кафе сразу семь девчонок. Вместе с ним он скрылся за стойкой кафе. А потом появился официант. Он принес кофе, бутерброды.

– А ты давай со мной, – поманил он за собой Веронику.

– Куда?

– Сейчас узнаешь.

Он привел Веронику в крохотный кабинет директора кафе. Во главе стола восседал какой-то незнакомый мужчина. Приплюснутый нос, массивная нижняя челюсть, глубоко посаженные глаза. Этими глазами впился в Веронику, как будто за душу взглядом уцепился. На какое-то мгновение она потеряла ориентацию в пространстве и во времени.

Мужчина снял трубку с телефонного аппарата. Протянул ей.

– На, тебе отец звонит.

– Как отец? Он ведь умер... – вытаращилась на него Вероника.

– Значит, мать.

– Мама тоже умерла. Я еще совсем маленькая была...

Он вернул трубку на место. Но продолжал сверлить ее взглядом.

– Братья, сестры?..

– Да нет у меня никого.

– Точно?

– Да.

– Никто не хватится, если вдруг пропадешь?

– Никто. А почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что работа очень тяжелая. Мало ли что случиться может. Все, свободна.

Вероника вышла из кабинета. Но в зал не пошла. Ей вдруг расхотелось ехать в Америку. Не потому, что боялась работы. Просто этот мужчина нагнал на нее страху. Почему его так интересуют ее родственники? Вернее, их отсутствие. Что-то тут нечисто...

Она бросилась к рабочему выходу. И даже выскочила во внутренний дворик кафе. Но путь ей перегородил Паша.

– Куда ты? – хищно осклабился он.

– Да мне бы... Я бы... Мне в туалет надо, – нашлась она.

Вероника вдруг поняла, что ее никто и никуда не отпустит. Разве что только в туалет. Вот он, в конце двора. За ним сразу лес начинается, кустарник сплошной стеной. Шмыгнешь в него, никто не заметит.

– В туалет? Что ж, нужное дело... Только сначала надо кофейку попить. А то ведь остынет...

Он недобро усмехался и танком надвигался на нее. Загнал обратно в узкий темный коридор.

– Пошли кофейку попьем, а потом в туалет...

Девчонки сидели за столом. На Веронику и Пашу никто не обратил внимания. Все сосредоточенно думали о своем. Только почему-то слишком сосредоточенно. И взгляды у всех какие-то пустые...

Вероника, даже не присев, махом выпила остывший кофе.

– А теперь можно? – кивнула она в сторону туалета.

– Теперь можно.

На выход она шла широким, твердым шагом. Но уже возле туалета на нее навалилась страшная усталость. Мысли вдруг спутались в жесткий колючий клубок, мозги покрылись изморосью.

Вероника даже не поняла, что оказалась в туалете. Нужду справляла на подсознании. И при этом усиленно думала. О чем именно – не знала даже сама...

На улице ее поджидал Паша.

– Пошли, тебя все ждут. – Как будто не он это сказал, а откуда-то из космоса донесся до нее голос.

Он взял ее под руку и куда-то повел. Она пошла за ним – покорная, как овца.

Вероника смутно помнила, как оказалась в автобусе, как села рядом с Иркой. Нервы – заморожены, в душе – пустота, в голове – туман. И страшная усталость, гремучая апатия. Ей было все равно, что с ней происходит. Она даже не пыталась узнать, куда ее везут.

Никто из добровольно-подневольных пассажирок не смотрел в окно, никто не пытался запомнить дорогу. Мощный антидепрессант, подмешанный в кофе, сделал свое дело.

2

Небо в клеточку, друзья в полосочку. Верно по сути, но не совсем точно по содержанию. Егор Иванов уже успел подзабыть переполненные камеры следственного изолятора и пересыльных тюрем. Там на окнах решетки и небо в клеточку. Сейчас он на зоне, где никаких решеток – если в БУР или ШИЗО не угодишь. И друзья у него не в полосочку. Потому как не смертники они, а самые обыкновенные зэки. Темно-серые робы, фуфайки, шапки-«пидорки», кирзовые сапоги-«прохоря».

И условия содержания на зоне не в пример «крытке». Живут в общежитиях, чем-то очень напоминающих казармы. Спальные помещения, двухъярусные койки, тепло, сухо. Тяжелый запах немытого мужского тела, потных ног. Но к этому быстро привыкаешь.

И кормежка здесь куда лучше – если, конечно, в ШИЗО не загремишь. Завтра утром их поведут на завтрак. Вернее, всех, кроме него. Потому что сам Егор будет завтракать в другом месте. Или на свободе, или в том же штрафном изоляторе. А может, на том свете ему завтрак подадут...

Он встал. Оделся. И направился к выходу. Дневальный ничего не сказал. Проводил его сонным взглядом.

– Я сейчас, – на всякий случай сказал ему Егор.

На самом деле он не собирался больше оставаться здесь.

Ночь. Холод. Небо звездное. Ярко светит луна. Небольшой ветерок. Самое то, что надо...

До хоздвора рукой подать. Обогнуть одно общежитие – и все, вот она – стена. Но на этот короткий путь Егор затратил полчаса, не меньше. Слишком осторожно шел. Слишком много поставлено на кон.

Зато через забор перемахнул в два счета. И вот он на хоздворе. Добрался до инструментального цеха, дотянулся до трубы. Вытащил из нее складную конструкцию из брусков и реек. Забросил ее за спину, закрепил на веревке. Вес – десять килограммов, не так уж много.

Дальше котельная. До нее метров двести вдоль забора. Егор преодолел и этот путь. Вот и котельная. В ней сейчас дежурный зэк-кочегар. Только вряд ли он станет для Егора помехой. Наверняка спит сейчас, храпит в три дырки.

И точно, он беспрепятственно добрался до двадцатиметровой трубы. Пора начинать восхождение на вершину. Егор крепко уцепился за первую скобу...

Когда-то, очень-очень давно, как будто не в этой жизни, он занимался в кружке дельтапланеристов. Больших высот он на этом поприще не достиг. Но конструкцию дельтаплана изучил неплохо.

На зоне он работал в пошивочном цеху. Именно тогда ему пришла мысль сшить из материи крылья, натянуть их на планер.

Крылья он делал три месяца. Можно было управиться в более короткий срок. Но Егор скрытничал, осторожничал – боялся, что кто-нибудь заметит его приготовления. Но никто ничего не заметил.

Дальше он раскорябал себе руку. Врач на две недели перевел его на хоздвор. А там и бруски, и рейки, и проволока, и шурупы, и гвозди. Егор торопился не спеша. За десять дней тайком от всех он собрал планер, натянул на него крылья. Получилось некое подобие дельтаплана. Конструкция грубая, даже пугающая. Но две-три сотни метров на ней пролететь можно. А для успешного побега этого хватало вполне. Хотя, конечно, чем дальше пролетит, тем лучше...

Он собрал конструкцию, затем разобрал, спрятал. Сейчас она снова при нем. В разобранном виде. С ней он должен забраться на двадцатипятиметровую кирпичную трубу.

Егор осторожно стал карабкаться вверх. Скобы изъедены ржавчиной – царапали руки. Местами предательски пошатывались, все норовили вырваться из своих гнезд и рухнуть вниз вместе со смельчаком.

У Егора сосало под ложечкой. Слишком велик страх потерять равновесие и с высоты бухнуться вниз. Это верная смерть.

Он забрался на самый верх. Глянул вниз. Закружилась голова. Но нет, он справился со слабостью, усилием воли привел себя в чувство.

Внизу раскинулся спящий лагерь. Одноэтажные постройки хозяйственного двора, трехэтажное здание администрации, коробки общежитий, или, как их называли, бараков. И все это под перекрестным огнем мощных прожекторов.

До ближайшей сторожевой вышки чуть больше ста метров. Но часовой не обращал на трубу котельной ни малейшего внимания. Его волновала только запретная полоса. Даже не думал он, что через нее можно перебраться по воздуху.

Только до полета Егору еще далеко. Самое трудное впереди. Ведь еще конструкцию нужно собрать.

Он закрепил на верхней скобе каркас дельтаплана. Дальше прополз метр по кромке трубы. Вытащил из-за спины три рейки с закрепленным на них полотном. Вогнал одну в паз каркаса, намертво закрепил самодельными ремнями. Затем – снова путешествие по краю трубы. Но в обратную сторону. Он сумел добраться до цели, а затем загнать в паз каркаса и вторую планку.

И вдруг резко усилился ветер. Полотно натянулось, как парус. Загудело, затрещало по швам. С силой потянуло Егора за собой. Еще мгновение – и он слетит с трубы. Нет, он не в силах справиться с ветром. Выход один – немедленно отпустить готовую треснуть рейку. И спускаться вниз. Еще не собранная конструкция сама слетит с трубы, даже, возможно, пролетит через ограждение зоны. А Егор останется здесь, на зоне. Гуд бай, свобода!..

Он уже готов был разжать руку, когда случилось чудо. Ветер вдруг резко стих. Натяжение крыла немедленно ослабло.

Видно, сам господь заступился за него. И не удивительно. Ведь он все видит. Все замечает. Ничто не может укрыться от него. Он знает, что Егор ни в чем не виновен. Ну разве он мог не помочь ему?

На радостях Егор прочитал «Отче наш» и снова взялся за дело. С преогромным трудом вставил в каркас третью рейку. Намертво закрепил концы. Дальше осталось подрегулировать планер. Тоже нелегкое дело. Но Егор знал – с ним он справится. Потому что ему помогают высшие силы...

– Господи, благослови!..

С этими словами Егор отсоединил каркас от скобы, крепко вцепился в поручни двумя руками. Оттолкнулся от трубы.

Планер стартовал. Егора захлестнуло головокружительное ощущение полета.

Но ветер вдруг стих вовсе. В воздухе тишь да гладь. Планер резко пошел вниз.

Приближалась первая заградительная полоса. Мотки спутанной проволоки. Попадешь на такую – с ног до головы запутаешься. Дельтаплан стремительно терял высоту. Но все же он смог преодолеть скрытый рубеж.

Но впереди проволочное заграждение. И Егор летел прямо на него. Еще несколько мгновений – и он повиснет на колючей проволоке. А потом с вышки полоснут автоматной очередью. И все, нет больше раба божьего Егора...

Главное, не бояться, мелькнула в его голове мысль. Апостол Петр шел к Иисусу Христу по воде. И не тонул. Пока не испугался, не усомнился в его силе... Егор не должен усомниться в божьем провидении...

А могучий воздушный поток подхватил дельтаплан в самый последний момент. Планер пошел вверх, перенес Егора через ряды проволочного заграждения.

Воздушный поток усиливался. Дельтаплан резко набирал высоту. Остались далеко позади и проволочное заграждение, и трехметровый бетонный забор – последняя полоса заграждения.

Можно приземляться. Но ветер все крепчал. Разгонял планер, уносил Егора все дальше и дальше.

– Так можно и до Черноземска добраться, – сказал он самому себе.

Хотя прекрасно понимал, что это всего лишь шутка. Слишком далеко до его родного города. От Тюменской области до Черноземской не одна тысяча километров...

Дельтаплан нес его над лесами, над долами. До тридесятого царства вряд ли донесет. Но если повезет, можно долететь до железной дороги. Руки устали держаться за скобу – сил нет. Только лучше перетерпеть боль, зато убраться от лагеря как можно дальше.

До железной дороги Егор не дотянул. Воздушный поток ослаб, дельтаплан начал терять высоту. Впрочем, жаловаться грех. И без того много пролетел... Эй, а что там такое?

Внизу показалось озеро. Егор видел, как плавает в нем месяц. На противоположном берегу огни. Что там? Рабочий поселок или... А вдруг это еще одна зона? Здесь где-то неподалеку женская колония.

Егор любил женщин. Они снились ему во сне, он грезил ими наяву. Но сейчас ему вовсе не хотелось в их общество. Не хватало ему снова оказаться за колючей проволокой.

Планер резко пошел на снижение. Стало ясно, на «огонек» он ни к кому не попадет. А вот в ледяную воду окунуться – это запросто.

Егор был уже совсем близко к воде, когда дельтаплан выровнялся, пошел дальше. Еще немного – и будет берег. Но в самый последний момент планер бросило вниз. Мягкая посадка Егору была обеспечена.

Он с разгону вошел в воду, перемешанную со льдом. Вместе с планером.

Сапоги, фуфайка, роба – все намокло. Холод ворвался в душу, заледенил кровь. Егора начало тянуть ко дну. Но на плаву какое-то время оставался планер. Он держался за него. И лихорадочно стягивал с себя одежду.

До берега было недалеко. Не больше двадцати-тридцати метров. Плавать Егор умел. И даже колотый лед ему не очень мешал. Без одежды он довольно быстро преодолел это расстояние. Нужно было торопиться. Вода ледяная, могла хватить судорога.

Но все обошлось. Егор благополучно выбрался на берег. Вышел из воды в одних трусах и майке. А с небес луна светит. Только не греет она. Не может согреть. Холодно Егору, мерзко. Замерз как цуцик. Зуб на зуб не попадает. Но это не самое страшное. Куда страшней неизвестность. Что ему делать дальше, куда податься?..

– Стой! Стрелять буду! – послышался вдруг властный, начальственный окрик.

Егор застыл как вкопанный. И про холод забыл. И про все на свете.

Он не знал, насколько далеко отбросил его от зоны планер – на километры или даже десятки километров. Зато уже точно знал, что побег его завершился полным провалом. Его заметили, за ним послали погоню. Это невероятно, но лагерное начальство сумело вычислить место его приземления. И вот его уже берет на прицел какой-то прапор.

Егор медленно обернулся на окрик. Но прежде чем что-либо увидеть, услышал другой голос:

– Да хорош тебе, Микола, херней маяться!..

– Убери ружье, придурок! – сказал еще кто-то другой. – Надо ж так нажраться...

– Эй, ну че вы, мужики, я же чисто приколоться.

Егор увидел трех мужиков. Один с ружьем, в зюзю пьяный. Двое других вроде не так нажраты. Поэтому и приструнили буяна. А ведь тот сдуру мог и пальнуть в Егора.

– Приколоться он хотел...

Один мужик подошел к Егору:

– Ты кто такой?

– Маркиз Карабас... – коченея от холода, под стук зубов выговорил он.

– Не понял...

– Вот, купаться полез. А разбойники одежду украли...

– Какие разбойники?

Мужик в упор смотрел на Егора. Взгляд тупой-тупой. До шутки юмора допереть никак не может. Наверное, он в детстве даже сказку про Колобка не читал. А может, в силу своих умственных способностей еще не дорос до столь грандиозного литературного творения, как «Кот в сапогах».

– Ну че вылупился? – зло рыкнул на него Егор. – Водки дай! Не видишь, дуба счас врежу?..

– А-а... – моментально проникся мужик.

Откуда-то вдруг появилась бутылка. Легла Егору в руку. Нет, он не алкоголик. Но сейчас он с таким удовольствием влил в себя изрядную дозу огненной жидкости.

– Во-о, свой человек, сразу видно, – сказал мужик. – Эй, хватит, а то все выпьешь!

Он вырвал у Егора бутылку. Сильными руками разорвал на нем майку, зашвырнул ее в озеро. Смочил руки водкой. И начал растирать его тело. К этому процессу подключились и остальные.

– Сейчас тебе жарко станет.

– Ага, как в Сочи.

– Не-е, как в Африке.

Егора растерли докрасна. Затем кто-то натянул ему на ноги толстые шерстяные носки, кто-то другой одолжил ему свой ватник. А третий мужик, который напугал его ружьем, отдал ему кальсоны.

Мокрые трусы также пришлось выбросить. Но Егор об этом нисколько не жалел. Ведь и на майке, и на трусах – клейма колонии.

В носках вместо сапог, в чужих кальсонах вместо брюк, в ватнике на голое тело он пошел вместе с мужиками. Одного звали Глебом, второго – Петром. А того, который с ружьем, – Миколой. Оказывается, совсем рядом с озером был рабочий поселок нефтяников-вахтовиков. Это его огни видел Егор с высоты.

Его привели в грязный, неуютный, но жарко натопленный вагончик.

– У нас сегодня праздник, – сказал Глеб. – Наша смена закончилась. Завтра утром... Или нет, даже сегодня – самолет. На радемую землю отбываем, во как...

Большой праздник, ничего не скажешь. Потому и гуляли мужики сегодня до самого утра. Собрались втроем в вагончике и глушили водку безбожно. Потом к озеру прогуляться захотели. А там – Егор.

– Я не знаю, откуда ты такой красивый взялся, – сказал Петр. – Но у нас тут для тебя кое-что есть...

Он достал из железного шкафчика чистую пару белья, старую, но чистую фланелевую рубаху, заношенные брюки, фуфайку, резиновые сапоги.

– Чем богаты, тем и рады... – с пьяной гордостью сказал он.

– Ты не знаешь, откуда я взялся, – одеваясь, начал Егор. – А я и не скрываю. На лодке я в озеро вышел. Порыбачить...

– А лодка перевернулась, так? – почему-то с ехидцей спросил Глеб.

Микола участия в разговоре не принимал. После холода он на жаре сомлел. И уже забылся в пьяном сне.

– Перевернулась, – кивнул Егор.

– Наверное, сом огромный попался?

– Может, и сом...

– А нет в этом озере сомов. И никакой другой рыбы нет. Мертвое озеро.

– Почему?

– А потому... Ты прямо скажи, откуда ты взялся?

– Скажи честно, – подхватил Петр. – Ты беглый?

– Что?!

Егор мгновенно сделал расчет. Глеба можно достать рукой. Петра вырубить ногой. Но вырубать никого не пришлось. Потому что разговор принял выгодный для него оборот.

– Да ты не кипишуй!.. Мы ж не мусора. Мы ведь с Петром тоже баланду хлебали. Я за «гоп-стоп», он за хулиганку...

– Терпеть ненавижу мусоров... – аж побагровел от злости Петр. – Я никого пальцем не тронул. Просто сынка местного шишкаря на хрен послал. А меня на три года в «парилку»...

– Мужики, вы меня не за того принимаете.

– Да ладно, не трави тюльку. Короче, если есть желание, можем тебя с собой взять.

– Куда с собой?

– Самолет через пять... – Глеб пьяно глянул на часы. – Нет, уже четыре часа осталось... Короче, Микола никуда не летит. Его попросили остаться на вторую и третью смену подряд. Он пахарь – то, что надо. И бабки ему позарез нужны. Кстати, в конвойных частях когда-то служил. Ну так вот, он остается. Но место на борту за ним забронировано. Мы у него паспорт возьмем, ты по нему и полетишь. До самого Воронежа.

Егор не мог поверить в удачу. Авиарейс колония – Воронеж с пересадкой в рабочем поселке. Ну разве это не высшее провидение?

– Скоро вылетаем, – кивнул Петр. – А пока давай покемарим децл...

– Ага! – зевнул Глеб. – Утро вечера мудреней...

А вот такой расклад Егора вовсе не устраивал. Нефтяники сейчас проспятся, протрезвеют. Поймут, что маху спьяну дали. И хрен они его тогда возьмут с собой.

– А может, тяпнем по чуть-чуть? – предложил Егор.

К счастью, в ящике оставалось еще несколько бутылок.

– По чуть-чуть можно, – кивнул Петр.

Они выпили по сто грамм.

– Да ну его, спать, – махнул рукой Егор. – За жизнь давайте поговорим...

– Можно и за жизнь, – согласился Глеб.

Они пили и трепались до самого утра. Пока за ними не приехал автобус. Глеб забрал у спящего Миколы паспорт, нацарапал ему записку, что лично вернет его через месяц. Был бы трезвым – сто раз подумал бы, прежде чем такое сотворить. Но пьяному ведь море по колено.

Миколу оставили в вагончике. А Глеб и Петр вместе с Егором погрузились в автобус. Там уже были люди. Но все с большого бодуна, всё вокруг заполнил густой сивушный запах.

Автобус отвез подгулявших вахтовиков на аэродром. Там их ждал допотопный пассажирский «Ил-18». Егору даже страшно стало. Если эта рухлядь вдруг взлетит, то вряд ли доберется до места назначения. Но куда страшней было оставаться на земле, где на каждом шагу опасность.

В лагере уже наверняка подняли тревогу. Егора ищут. И, возможно, уже перекрыли все дороги, выслали наряды на ближайшую железнодорожную станцию, в гражданский аэропорт.

Но это аэродром, так сказать, местного значения. Но все же и сюда может прийти ориентировка на него и требование усилить контроль. Или даже представитель компетентных органов прибудет.

Только страхи его оказались напрасными. Его погрузили на борт вместе со всеми остальными. Даже паспорт не спросили.

Трезветь нефтяники не собирались. Видно, боязно им было лететь на столь древнем вахтовом самолете. А водка – самое лучшее средство заглушить страх.

Самолет загудел, задребезжал. Стронулся с места. Начал выруливать на взлетную полосу. Егор глянул в иллюминатор. И вдруг увидел, как к ним на полной скорости мчится армейский «уазик».

«Ну все, приехали! – мелькнуло у него в голове. – Сейчас самолет остановят, проверят всех пассажиров. И тогда – прощай свобода».

Но «восемнадцатый» «Ил» и не думал сбавлять обороты. Он преспокойно выбрался на взлетную полосу и начал брать разгон.

А Егор продолжал смотреть в иллюминатор. И даже увидел, как из остановившегося «уазика» вышел человек в теплой камуфлированной куртке, посмотрел вслед уходящему самолету. И с досадой махнул рукой. Но тут же как будто успокоился. Вроде как утешил себя тем, что вряд ли беглец мог оказаться на этом борту...

Егор с трудом удержался, чтобы не показать ему фигу.

Самолет разогнался, с натугой оторвался от земли. И с еще большей натугой набрал высоту. Егор ожидал, что вот-вот он развалится на части. Но нет, «пенсионер» «ильюшин» упорно продолжал нести дальше и себя и пассажиров...

Глава третья

1

– Как это «ну и что»? У меня будет ребенок, а он говорит: ну и что?

Анюта готова была расплакаться. Только Юра, казалось, не замечал этого. Он был спокоен, как медведь в спячке.

– А разве дети – это плохо? – сухо спросил он.

И холодно посмотрел на нее.

– Дети – это хорошо. Если есть отец...

– А ты что, не знаешь, от кого залетела?

– Ты, наверное, шутишь... От тебя у меня будет ребенок, от тебя. И ты это прекрасно знаешь. Как и то, что я ни с кем, кроме тебя, не спала.

– Откуда я знаю... – зло усмехнулся он. – Может, тебя всем селом пробовали.

Анюта была возмущена до глубины души. Ее оскорбили. И она знала, как поступать в таких случаях.

– Негодяй! – подражая героине мексиканского телесериала, гневно воскликнула она.

И размахнулась, чтобы закатить Юре пощечину. Но тот перехватил ее руку, сжал в тисках своей ладони.

– В общем, так, девочка: ты на меня отцовство не списывай, – зашипел он. – Я здесь ни при чем. Выкручивайся сама, как можешь. Жениться я на тебе не обязан. Хотя бы потому, что в городе у меня невеста. И вообще, я завтра уезжаю. Один, без тебя. Чао, крошка!..

Он резко отпустил ее руку. Гадко усмехнулся. И повернулся к ней спиной.

– Подлец! – бросила ему вслед Анюта.

Но Юра как будто и не услышал этого...

Анюта бросилась опрометью прочь из его дома. Ни ногой сюда больше...

Они познакомились осенью прошлого года. В их селе он с лета. После института по распределению в совхоз попал агрономом. Не какой-то там тракторист или даже шофер. Интеллигент. Из города. Воспитанный, начитанный. Первый парень на деревне.

Анюта же считалась первой красавицей в их поселке. Круглолицая, румяная. Глаза у нее красивые, как у Елены Прекрасной с картины Васнецова. И коса до пояса. Красна девица. Полногрудая, крутобедрая. Не то что фотомодели там всякие. Она – кровь с молоком, а они – воблы сушеные.

Именно так говорил Юра в первый день их знакомства. На дискотеке они познакомились. Он ее домой провожал. Да все пытался к себе домой затащить. Но Анюта честных правил. Знала она, чем эти посиделки с глазу на глаз заканчиваются.

Юра нравился ей. А может, она даже влюбилась в него. Поэтому с удовольствием встретилась с ним на следующий день. И снова они в сельском клубе, в этот раз на вечернем киносеансе. Она смотрела фильм, а Юра шепотом рассказывал ей о нравах большого города. Мол, у них все просто. Если девушка познакомилась с парнем, если он хоть чуть-чуть понравился ей, то первую же ночь они проводят вместе и в одной постели. Только Анюта бдительности не теряла. Не смог он ей заморочить голову сказками про город. И руку его она убрала, когда он к ней ненавязчиво так под кофточку сунулcя. Нахалом обозвала.

Первые месяцы знакомства Юра наседал, но Анюта стойко отбивалась от него. Так и не смог он лишить ее девственности.

Но Юра не сдавался. Под Новый год он сделал ей предложение, просил ее руки и сердца. Сказал, что скоро возвращается в родной Черноземск, там у него своя трехкомнатная квартира с обстановкой, брат родной работу ему хорошую подыщет. В общем, заживет как человек. Вместе с Анютой. Она – красивая, надежная, отличная хозяйка, нарожает ему детей. Он даже придумал имя их первенцу. Если мальчик, назовут его Георгием, если девочка – Еленой.

Анюта любила Юру, и в город ей из села вырваться хотелось, нормальной жизнью пожить. Семейное счастье с любимым человеком, трехкомнатная квартира с городской мебелью, приятные хлопоты по хозяйству, дети, забота о них – все это вскружило Анюте голову. Она замечталась и даже не сразу поняла, где оказались Юрины руки.

Одну он засунул ей под кофточку, пальцами нежно и так приятно мял сосок ее груди. Вторую руку запустил под юбку, забрался под трусики. Нащупал запретную точку. Это стыдно, бессовестно. Но Анюта уже не могла остановить его. Невероятное блаженство захлестнуло ее с головой. А потом, ведь он собирался на ней жениться. И, пожалуй, неважно, когда она станет женщиной – до свадьбы или после...

Она не просто стала женщиной. Она забеременела. Узнала об этом. Сообщила Юре. Он даже обрадовался. Мол, это даже хорошо, что у них так скоро появится ребенок. Но после этого он уже не просил, а требовал, чтобы она каждый вечер приходила к нему домой.

Село – не город. Здесь на каждом фонарном столбе и уши и глаза. Ничто не остается незамеченным, слухи же распространяются со скоростью молнии. Но, как это ни странно, об их вечерних посиделках или, вернее, полежалках не знал никто. Юра снимал половину дома. Хозяйка – баба Варвара, глухая и плохо видит. Анюта приходила к нему под покровом темноты.

Никто не знал, насколько серьезно зашел роман городского парня и сельской красавицы. А срок беременности становился все больше и больше. Пошел второй месяц, затем третий...

Сейчас Анюта на четвертом месяце. Она по-деревенски полновата, поэтому живот ее пока не бросается в глаза. По крайней мере, родители ничего пока не замечают. Но ведь долго так продолжаться не может. Скоро тайное станет явным.

Юра готов был и дальше принимать ее у себя по ночам и обучать сексуальным премудростям. Только ей уже все это надоело. И сил нет ждать, когда же они наконец подадут заявление в сельсовет. Да что там заявление, он ведь даже ни разу дома у нее не был, с отцом и матерью так и не познакомился.

Все это Анюта высказала ему сегодня. И заявила, что он обязан жениться на ней. Потому что она ждет от него ребенка. Но Юра в ответ лишь оскорбил ее, унизил. И сказал, что жениться на ней не обязан. А завтра он уезжает...

Анюта шла по сельским улицам. Слезы катились по щекам, грудь сдавливало отчаяние. Ее бросили, ее обманули, она никому не нужна... Хоть в омут головой. Одна сплошная безнадега...

Село у них большое, не меньше чем на тысячу дворов. Колхоз и совхоз. В далеком коммунистическом прошлом миллионеры. Но времена изменились, сельское хозяйство в упадке, селяне обнищали. Но со старых времен у многих остались машины. Поэтому ничего удивительного в том, что по улице одна за другой мимо нее сновали «Жигули», «Москвичи».

Она уже была недалеко от дома, когда рядом остановилась красивая иностранная машина. Такую она видела только в кино.

– Анюта, – послышался мужской голос.

Она остановилась. Увидела, как открылась дверца, из машины вышел мужчина. Высокий, худощавый, с заостренными чертами лица. Она узнала его. Это Данила, парень из их школы, на четыре года старше ее.

Два года назад он вернулся из армии. Ей было тогда шестнадцать, ему двадцать. Он пытался ухаживать за ней. Но она живо дала ему от ворот поворот. Не понравился он ей. Некрасивый. И темный какой-то. Изнутри темный. Что-то в нем дьявольское. В глазах космический холод. Как глянет на нее, так по коже мурашки.

Сейчас он был мало похож на того Данилу. Возмужал. Представительный вид. Строгий костюм-тройка. Белый воротничок, галстук. Лицо гладко выбрито, черные волосы назад зачесаны – ровно, гладко, как будто чем-то смазаны. А глаза все такие же черные. Все тот же космос в них. Но нет больше холода. Какая-то скрытая тоска в них. Печаль мудреца. А еще в них интригующий огонь.

Анюта смотрела на него. И мысленно восхищалась. Каким он был. И каким стал. Мужественный, ухоженный, строгий, солидный. А какая машина у него – это же сказка.

– Здравствуй, Анюта, – тихо сказал он.

И скупо, но так трогательно улыбнулся.

– Ты изменилась... В лучшую сторону... Рад встрече...

– Я тоже...

– Я много думал о тебе...

– Плохого? Или хорошего?

– Только хорошего. Только что толку, ты все равно уже замужем.

– С чего ты взял? – встрепенулась она.

Неужели он узнал о ее романе с Юрой? Если знает он, то знают все, со скоростью курьерского поезда пронеслось в голове у Анюты.

– Ты такая красивая. И взрослая. Ты должна была выйти замуж...

Деревенская логика. Красивая сельская девчонка в восемнадцать лет обязательно должна быть замужем. А как же иначе?..

– Нет, я не замужем, – покраснела Анюта.

Ей даже стыдно стало за то, что у нее до сих пор нет мужа. Или был. В лице негодяя Юры. Гражданский брак. Постыдный, позорный. Если об этом кто узнает, по улице не пройдешь спокойно. Все, от мала до велика, пальцами тыкать начнут.

Данила ничего не сказал. Но улыбнулся. Так, как будто обрадовался этому известию. В глазах как будто засветилась надежда.

Неужели он думает, что она может выйти замуж за него? А почему нет? Анюта поймала себя на мысли, что она вовсе даже не против пойти с ним под венец. Только тут же одернула себя. Ни в сельсовет, ни в церковь ее никто не зовет.

– А что мы стоим? – после паузы спросил Данила. – Может, в машине посидим?

– Нет, – покачала головой Анюта. – Мне домой пора.

Дома ее ждут не раньше чем через пару часов. Сейчас она должна была бы с Юрой в постели барахтаться. Как последняя развратная девка ему отдаваться. Почему «как»?..

Ей стало невыносимо стыдно. Все рыло в пуху, а она строит тут из себя недотрогу...

– Да, я понимаю, – сказал Данила. – Порядочные девушки в машины к посторонним не садятся.

Порядочные девушки. От стыда ей хотелось провалиться сквозь землю. Щеки ее пылали. Пламя позора сжигало ее изнутри.

– Я пойду. – Слезы накатывались на глаза.

– Давай завтра встретимся... – предложил Данила.

Анюта покачала головой. Это означало «нет».

Как смеет она встречаться с ним? Как смеет она его обманывать?..

Пусть она оступилась, пусть нагуляла ребенка, пусть она падшая женщина. Но у нее есть совесть, у нее есть стыд.

Но есть и страх. Она могла бы открыть Даниле правду, рассказать о подлеце Юре, об ужасающих последствиях их встреч. Но она и думать об этом боялась. Он непременно осудит ее, погонит от себя прочь поганой метлой. Мало того – о ее позоре могут узнать все...

Она повернулась к Даниле спиной и понуро поплелась домой. Он остался возле своей машины. Провожал ее взглядом. Но не поехал за ней.

Дома Анюту ждал семейный скандал. Пьяный отец гонял бедную, замученную жизнью мать. Явление привычное. Отец пил постоянно, каждый день после работы приходил нажратый, как свинья, и злой, как собака. Час-два он измывался над матерью, а затем благополучно засыпал. Мать облегченно вздыхала. И снова принималась хлопотать по хозяйству. Как раз к этому времени обычно и возвращалась Анюта. Со свидания. Мать даже не спрашивала, где она шлялась. Не до того ей было. От скандала отходила...

Но сегодня она пришла раньше обычного.

– А-а, явилась, сука! – Отец упер руки в бока. – Явилась, прошмандовка!..

Внутри у Анюты что-то оборвалось. А вдруг отец знает о ее похождениях?..

– Сидор! Ну как ты можешь? – возмущенно протянула мать. – Совсем совесть потерял, старый дурак!.. На родную дочь, с матюгами!..

– И ты сука! И ты прошмандовка!.. Ах ты дрянь, счас я те задам!..

Отец вмиг забыл про Анюту и набросился на мать с кулаками. Только та сама пошла в наступление. И от души приложилась по его голове скалкой.

– Сука! – взвыл отец.

Обхватил голову руками, сел на лавку. А затем лег. И лежал, поскуливая. Пока не заснул.

Сегодня победила мама. А завтра?..

Что такое сельская жизнь сегодня? Безнадега. Безработица, всеобщая необустроенность, хроническое недоедание, мужики спиваются, буянят, друг друга бьют, на жен набрасываются. Пьяные скандалы – явление не просто привычное, но и повсеместное. Как можно жить в таком аду?..

Анюта не одна в семье. Две сестры у нее, старшие. И обе замужем. И у той и у другой мужья горькую пьют. У Анфисы буйный. У Зои, правда, спокойный. Но зато в доме у Зои шаром покати. И голодно.

И Анюту ждет такая судьба. Юра ее бросил, скоро уедет в город. Она останется одна. И с ребенком. Если повезет, кто-нибудь возьмет ее замуж. Кто-нибудь из деревенских пьяниц. Будет гонять ее по дому, бить. Да еще и прошмандовкой обзывать, потому что она такая на самом деле...

Ну что за жизнь у нее такая? Ну что за доля горькая?..

Может, правда в омут головой? Нахлебается воды – и камнем на дно. И больше никогда никаких мучений...

Руки на себя Анюта накладывать не стала. Но всю ночь проревела в своей комнате. Но слезами обиду и смертную тоску смыть не получалось. Слишком сильно обидел ее Юра, слишком мрачные картины рисовало ей будущее.

Рано утром вместе с матерью она отправилась на ферму. Снова под ногами зачавкала грязь вперемешку с навозом, снова вечно голодные коровы. И снова грязная неблагодарная работа.

А ведь еще вчера она думала, что все это скоро останется позади. Юра женится на ней и увезет в город. Будет она жить в чистоте и роскоши. И молоко покупать в пакетиках. Пусть пастеризованное, пусть обезжиренное. Но зато его не надо будет добывать в грязи и на холоде из-под опостылевших буренок.

Но вчера было вчера. А сегодня уже сегодня. Никуда не увезет ее Юра. Не ждет ее никакой город. Впереди у нее вонючее навозное будущее...

Домой они вернулись после обеда. Страшно уставшие. А еще нужно со своим хозяйством управиться. Корова, свиньи, куры, утки. Работы невпроворот.

– Ты что, никуда не собираешься? – спросила вечером мать.

Она уже вся в напряженном ожидании. Вот-вот явится пьяный отец.

– Нет, дома побуду...

Анюта и рада была бы куда убраться из дому, да некуда.

– Ну смотри...

Мать готовила ужин. Особо не старалась. Потому как не из чего стараться. Картошка прошлогодняя – мягкая, рыхлая. Да небольшой кусок сала. Хлеб. Молоко. Вот и вся вечерняя радость. Но это еще неплохо. В других семьях и того нет...

Во дворе залаяла собака.

– Кого там принесло? – спросила мать.

И подошла к окну.

– Ох, батюшки, до чего ж интересная машина!..

Глянула в окно и Анюта. Увидела вчерашнюю иномарку. Из нее выходил Данила. Черный костюм, белая рубаха, на лице напряженная улыбка. Как будто он боится чего-то. Боится, но смело идет вперед.

Данила не один. С ним еще какие-то люди. Женщина и мужчина. Самые обыкновенные, деревенские. Вот они ничего не боятся. Улыбаются весело, задорно.

– Хозяйка!.. – молодцевато крикнул мужчина.

Маму как ветром сдуло. Бегом к калитке. Анюта видела, как она впустила гостей, провела их через двор. В дом она зашла первой. И быстро-быстро замахала руками на Анюту.

– Давай в свою комнату. Приводи себя в порядок... Сваты приехали...

У Анюты поплыло все перед глазами. Данила приехал к ней не просто так. Он заслал к ней сватов. Будет решаться вопрос о свадьбе. Он хочет жениться на ней. И она ведь не против... Но замуж, в ее-то положении?..

Анюта скрылась в своей комнате, привела себя в порядок, надела самое красивое свое платье. И вышла к гостям.

А те уже за столом. Разные деликатесы на нем, шампанское, вино в красивых бутылках, коньяк. И отец уже дома. Смекнул, что к чему. На маму с кулаками не полез. А сразу за стол. Губа-то ведь не дура.

Анюта не слышала, что говорили сваты. Она сидела на стуле напротив Данилы. Он улыбался, а ей стыдно было глаза от пола оторвать.

Она не помнила, сколько так просидела. А потом Данила и сваты ушли.

– Ну, дочка, считай, тебе повезло, – сказала мать.

– Дурой будешь, если откажешься... – рыкнул отец.

– От чего?

– Ну ты точно дура...

– Сидор!..

– А чего она придуряется? Как будто ничего не понимает...

– Да все она понимает, правда, дочка?

– Данила хочет на мне жениться... – невесело вздохнула она.

– Вот и радуйся, что такой жених объявился. Машина у него заграничная, я такие только в фильмах про богатеев видела. Сваты говорят, что у него свой дом. И не просто дом, а полная чаша...

У Данилы дом – полная чаша. И у Анюты – полная чаша. В животе... От этой мысли ей хотелось выть.

Данила остановил ее на улице вечером следующего дня. Она из сельпо возвращалась – хлеб, сахар покупала.

Он вышел из машины, мило ей улыбнулся. Анюта смутилась, покраснела.

– Может, в машину сядем? – спросил он.

Она кивнула. Все село уже знает, что он сватался к ней. И ничего нет зазорного в том, что она посидит в машине у своего жениха.

Данила открыл ей дверь, усадил на переднее сиденье, сам занял место за рулем.

В машине было хорошо. Комфортно, уютно, запах кожи приятно кружил голову. Едва слышно играла автомагнитола. Ей до жути захотелось, чтобы он увез ее на этой машине куда-нибудь далеко-далеко, хоть на самый край света. Только, увы, она не имеет права на такое путешествие. Она не имеет права выходить за него замуж...

– Ты вчера весь вечер как мумия просидела, – сказал. – И сейчас едва живая... Может, ты боишься меня?..

Анюта покачала головой.

Она не боялась его. Она боялась саму себя.

– Твои родители не против, чтобы мы поженились...

Еще бы они были против...

– Но куда важней твое слово... Я хочу, чтобы ты стала моей женой. И жду от тебя ответа.

Горечь подступила к горлу. Анюта едва удержалась от слез. Она должна была рассказать ему всю правду. Но она промолчала. И только согласно кивнула. Да, она принимает его предложение...

– Ты очень красивая, ты самая лучшая...

И он парень что надо. Анюте он нравился. Она бы очень хотела стать его женой. Но, но...

– Я недавно дом себе купил. Новый, двухэтажный. Хочешь, поехали посмотрим...

Анюта покачала головой. Дала понять, что материальные ценности ее не интересуют. Хотя лукавила. Ей хотелось жить хорошо. С хорошим мужем и в достатке.

Только не жить ей с Данилой. Как только он узнает о ее брюхе, так сразу отречется от нее.

Отречется... А может, и нет? Может, он захочет воспитать ее ребенка как своего собственного?.. Вряд ли... Это «вряд ли» удержало Анюту от рокового признания.

– И правильно, нечего у меня дома сейчас делать. Его ведь не совсем закончили. Отделать до конца надо, мебелью под заказ обставить. А когда все готово будет, можно и вселяться. А там чисто за пирок да за свадебку. Так?

Анюта кивнула. Да, именно этого она и хочет.

Только захочет ли он после того, как обо всем узнает?..

– Я завтра уезжаю, – сказал он вдруг. – Надолго. На три-четыре месяца. Длительная командировка. Но она последняя. Вернусь – и все, больше никогда и никуда не уеду... Ты будешь меня ждать?

Анюта снова кивнула.

– Глупый вопрос, да?

Она пожала плечами. Вопрос как вопрос.

– Знала бы ты, как тепло на душе, когда тебя кто-то ждет...

Он замолчал, устремил свой взгляд куда-то вдаль. Как будто думал о чем-то важном и не очень веселом.

– Я подвезу тебя домой?

– Подвези...

* * *

На следующий день Анюта отправилась в районный центр. В женскую консультацию. За ночь ее посетила мысль, которая показалась ей спасительной.

Врач внимательно обследовала ее.

– Значит, хочешь избавиться от плода?

– Хочу, – кивнула Анюта.

В аборте она видела единственный для себя выход.

Юра на самом деле уехал в город. Больше в их селе он не появится. Пальцем на нее не покажет – это точно. И Данила исчез. На время. Какая-то длительная командировка. Целых три-четыре месяца его не будет. А она к этому времени и аборт сделает, и успеет в себя прийти. Хорошо бы восстановление плевы сделать. Слышала она о такой операции. Только на то, чтобы снова стать девочкой, денег у нее не хватит...

– Вынуждена огорчить, – покачала головой врач. – Срок достаточно большой. Скоро пятый месяц пойдет. Плод живой. Удалить его – все равно что убить ребенка. Никто на это не пойдет. Так что придется рожать...

– Но я не могу!..

– Не можешь родить?

– Нет, мне не нужен ребенок. Я замуж собираюсь. За другого, не за отца ребенка, вы это понимаете?

– Понимаю... – Врач вдруг пошла красными пятнами. Глаза заблестели. – А когда ты ноги раздвигала, ты думала о ребенке? Нет! Ни о чем ты тогда не думала... Все вы такие, как под мужиков ложиться – так это пожалуйста. А как рожать – так трактором не затянешь. Аборт им, блядям, подавай...

Анюте жарко стало от таких слов. Врачиха назвала блядью ни кого-то там, а именно ее. Жестоко оскорбила. А ведь она душу ей свою хотела открыть. Рассказать, как предал ее Юра. Как взял под свое крылышко Данила...

– Я не такая, – всхлипнула она.

– Не такая, – уже успокоилась врач. – Не такая... Но ребенок тебе не нужен...

– Ну кто виноват, что так получилось? – разрыдалась она. – Я думала, что он на мне женится. А он обманул. Бросил... А тут Данила появился. Это мой шанс... Только он бросит меня, если узнает...

– А может, не бросит?

Но Анюта не в силах была отвечать. Слезы душили ее. Она больше не могла говорить. Зато слышала, что говорит врач:

– Мы можем сделать тебе аборт. Но только при одном условии. Если ты представишь справку о том, что тебя изнасиловали...

Анюта зарыдала еще сильней. Ну где она возьмет такую справку? Заявить на Юру в милицию, обвинить его в том, что он ее изнасиловал? Но тогда все село узнает о ее грехе. И до Данилы дойдет...

– Можешь в Черноземск съездить. Там и специалистов больше, и возможностей для исключений...

Анюта последовала совету врача. И отправилась в областной центр. Но и там в женской консультации ее ждал все тот же приговор.

– Рожать! – как будто приказывал ей врач. – У вас, милочка, не просто плод. У вас живой ребенок. А я не какой-то садист, чтобы резать его заживо...

Она возвращалась из больницы в полном отчаянии. Шла через сквер. Весна. Апрель. Оживающая природа. Деревья одеваются листвой, щебет птиц, ласковое солнышко. Только ничего этого она не замечала. На душе смертная тоска.

Она даже не сразу поняла, что рядом с ней кто-то идет.

– Извините, это, конечно, не мое дело, – послышался приятный мужской голос.

Анюта вздрогнула, остановилась. Повернулась лицом к непрошеному своему спутнику. Молодой человек приятной наружности. Хорошо одет. Вежливая улыбка, располагающий вид.

– Мне показалось, что вы чем-то очень опечалены...

– Это мое личное дело, – буркнула Анюта.

– Вот видите, я же говорю, что это не мое дело... Но мне почему-то кажется, что я могу вам помочь...

Голос у него мягкий, завораживающий. И как будто убаюкивающий. Кот Баюн.

– Чем вы можете мне помочь? – тяжко вздохнула Анюта. – Ведь вы же ничего не знаете...

– Я видел, откуда вы шли. И мне показалось, что у вас проблемы по женской части. А именно – из области деторождения...

– Деторождения?.. Рождения... Но я не хочу рожать. Ребенок мне не нужен...

Это сугубо личное, даже интимное. Но как будто кто-то тянул Анюту за язык. Как будто под мягким гипнозом она открывала ему свою душу.

– Вы, наверное, собираетесь замуж, – предположил молодой человек. – А ваш будущий муж не примет вас с ребенком...

– Откуда вы это знаете? – удивилась она.

– Это написано в ваших глазах... Я вижу, что вам очень тяжело... Вы можете избавиться от плода?

– А вы врач?

– Можно сказать, что да... Я представляю одну частную клинику... Кстати, мы оказываем услуги по части абортов...

– У меня большой срок... Почти четыре месяца...

– В принципе для нас это не проблема...

– Правда? – Анюта облегченно вздохнула.

За спиной выросли крылья надежды.

– Только услуги у нас платные...

– Сколько?

– Не бойтесь, у нас самые низкие цены в регионе. И самое высокое качество услуг... Ваша проблема решается всего за тысячу условных единиц...

– Условных единиц?.. – озабоченно протянула Анюта.

Она, конечно, слышала про эти условные единицы. Краем уха. Слышала звон, да не знала, где он. Сколько это – тысяча условных единиц?

Молодой человек любезно пришел ей на помощь:

– Тысяча условных единиц – это тысяча долларов, или двадцать восемь тысяч рублей...

Анюту как обухом по голове. Тысяча долларов, почти тридцать тысяч рублей. Откуда у нее такие огромные деньги?..

А парень как ни в чем не бывало продолжал ярко улыбаться.

– У меня нет столько. И у родителей тоже.

Да если бы и были у отца с матерью такие деньги, разве б они ей дали просто так? Пришлось бы рассказать о беременности... Нет, только не это...

У Данилы тысяча долларов точно найдется. Но не просить же у него. Тем более его сейчас нет. Три или даже четыре месяца не будет...

– Да, очень жаль, – искренне огорчился молодой человек. – Но, увы, благотворительностью мы не занимаемся. Или, может, вы все-таки изыщите способ найти деньги?

Анюта покачала головой.

– Поверьте, в любой другой клинике за подобные услуги берут гораздо большую сумму.

– У меня нет и меньшей суммы.

– Я понимаю. Придется вам рожать.

– Придется. – Слезы навернулись на глаза.

– О, да вы сейчас заплачете. Вас печалит, что вы не можете избавиться от плода?

– Да.

– Вы переживаете. А знаете почему? Потому что вы не до конца осознаете, на какую жертву идете. Допустим, вам сделают аборт. Вы сможете выйти замуж за любимого человека. А потом, рано или поздно, до вас дойдет, что вы убили собственного ребенка. Да, это не врачи его убьют. Его убьете вы. Врачи всего лишь выполнят ваш заказ.

А ведь этот парень говорит правду. Если она сделает аборт, она не просто избавится от плода. Это будет убийство. Убийство собственного ребенка. Анюте стало страшно. Она уже не хотела делать аборт.

Но как же ей жить дальше?..

– Вы можете не хотеть ребенка. Но вы должны его родить. Если он вам не нужен, вы можете передать его на усыновление другим людям.

– На усыновление?..

– Именно. Вы родите ребенка и тут же избавитесь от него. Вы свободны, и плод живой. Только, конечно же, вам будет спокойно лишь в том случае, если вы будете знать, что ребенок ваш попал в надежные руки.

– Да, конечно... – зачарованно повторила за ним Анюта.

А ведь это действительно выход. Она родит ребенка и передаст его на усыновление другим людям. Она станет свободной. И сможет выйти замуж за Данилу. Только нужно сделать все так, чтобы никто не узнал о родах.

Парень как будто мысли ее прочитал.

– Естественно, рожать вы должны в обстановке полной конфиденциальности. Никто не должен узнать о вашей тайне.

– Никто... – все так же зачарованно повторила она.

– Но как это сделать?

– Как?

– Где сейчас ваш жених?

– В командировке. Он уехал на три или четыре месяца...

– Отлично! Это решает все проблемы. А родителям вашим вы скажете, что завербовались на работу за границу. На полгода. Кстати, ровно через полгода вы вернетесь.

– Откуда?

– Из-за границы.

– Вы это серьезно?

– Вполне. Первое время вы пробудете в России. А месяца через три отправитесь в Америку. Там и будете рожать. А затем вернетесь обратно в Черноземск.

– А разве я не могу родить здесь?

– Можете. Но в этом нет смысла. Вы ведь даже не спросили, с чего бы это мы будем держать вас в нашем пансионе. За состоянием вашего здоровья будут наблюдать специалисты, вы будете жить на всем готовом. А ведь все это деньги. А мы не спросим с вас ни копейки. Почему?

– И правда, почему?

– Я открою вам наши карты. Чтобы вы не сомневались в нашей честности. Вы родите ребенка в Америке. Он автоматически получит гражданство этой страны. И его сразу усыновят состоятельные люди. Наша фирма получит за него ровно десять тысяч долларов. Пять тысяч из них ваши. Все остальное нам – за услуги. Ведь нам так много предстоит для вас сделать. Вы меня понимаете?

– Да, – кивнула Анюта.

– Через полгода вы вернетесь домой с пятью тысячами долларов. И без ребенка... Кстати, на эти деньги вы можете провести операцию по восстановлению.

Вы снова станете девственницей. И выйдете замуж за своего парня. Кстати, он спросит вас, где вы были. Вы можете ответить ему, что ездили зарабатывать себе приданое. Думаю, пять тысяч долларов, которые вы привезете с собой, будут отличным тому подтверждением...

– Да, конечно...

– Значит, вы согласны?

– Согласна.

Анюта не просто согласна. Она была в восторге от столь замечательного предложения.

Она едет в Америку зарабатывать себе приданое. Она вернется домой с деньгами и без ребенка. Ее сын или дочка останется в надежных руках. Американцы – они ведь все богатые, никто из них не живет впроголодь. И у всех у них такие красивые дома.

И у нее здесь, в России, будет красивый дом – в нем она будет жить с Данилой.

Данила... Он никогда не узнает о ее грехопадении...

2

– Твой билет...

Круглый протянул Даниле конверт с авиабилетом.

Этот монстр соответствовал своей фамилии. Круглая фигура, круглое лицо, голова-шар, лысая, ни единого волоска. Внешне он производил впечатление добродушного толстяка. Но это обманчивое впечатление. У Круглого черная душа, ум злого гения, повадки сатанинского отродья. Официальная его должность – заместитель начальника службы безопасности фирмы «Эполет». Неофициально – начальник отдела физического воздействия при этой службе.

– Билет на самолет до Петербурга. После исполнения и получения подтверждения тебе вручат билет до Анталии. И пять тысяч долларов...

Все это Данила знал и без того. После исполнения заказа он вылетает в Турцию, на отдых. Три месяца на курорте. Если за это время менты не возьмут его след, он преспокойно вернется обратно. Если возьмут, тогда случится то, о чем лучше не думать. Но он не «засветится», это точно. Он профессионал, за его плечами мастерство исполнения и богатый опыт.

Заказ достаточно солидный. Председатель правления крупного коммерческого банка. Его безвременная смерть принесет торгово-закупочной фирме «Эполет» большую выгоду. Насколько большую, этого Данила не знал, да и не пытался узнать. Но гонорар ему причитался весьма и весьма. Тридцать тысяч долларов. По нынешним посткризисным временам это огромные деньги. Пять тысяч наличкой, остальное – на банковский счет.

Посткризисные времена... А других времен Данила и не знал...

Из армии он вернулся в мае девяносто восьмого. Месяца три в селе родном гулял. Баклуши бил. Пока не влюбился. В Анюту. Пытался подкатиться к ней. Да только та в его сторону даже не взглянула.

Анюта настоящая деревенская красавица. Огонь-девка, кровь с молоком. Пышные формы, крутые бедра. Не то что городские красотки – бледные, тощие, как куры из магазина.

На любовном фронте Данила успехов не добился. Зато ему повезло с работой – так ему тогда казалось. К старшему брату в Черноземск поехал, тот ему помог в фирму «Эполет» устроиться. Сначала простым охранником. А затем...

Несколько месяцев его просвечивали со всех сторон. Заставляли заниматься физической подготовкой. В армии он в мотострелковых войсках служил. Наряды, караулы, хозработы, обустройство приусадебных офицерских участков – в общем, все, что угодно, только не боевая подготовка. Хотя, конечно, несколько раз на полигоне побывал. Из автомата пострелял, из гранатомета, из автоматической пушки на БМП. Ну зарядка еще там, кроссы на десять километров по большим праздникам. Но все это по мелочи. Одним словом, не воспитала армия из него Рэмбо. Поэтому трудно ему пришлось на тренировках уже в гражданской жизни. Не показывал он высоких результатов. Зато показал класс в тире. После нескольких занятий стал легко загонять пули в «десятку». Как будто с детства только и делал, что из пистолета стрелял. Инструктор по огневой сказал, что у него врожденный дар.

Данила уже не помнит, как все это произошло...

Для него это был сон. Не кошмарный, но и приятным не назовешь. Его вызвал к себе Круглый, предложил подзаработать. Дело плевое, как он сказал. Какой-то журналист из мелкой газетенки не понимает остроты текущего момента. Что подразумевал под этим Круглый, Данила не понял. Зато понял, что ему предлагают ликвидировать этого журналиста. Подход, выстрел, отход. И в награду – три тысячи долларов. Это уже после кризиса августовского было. Три тысячи из больших уже перешли в разряд очень больших денег. С его ежемесячной зарплатой в сто пятьдесят долларов нужно два года работать, чтобы заработать столько. В общем, он согласился.

Спрятался в подъезде, дождался журналиста. Спокойно достал пистолет. Приставил ствол к его затылку и спокойно нажал на спусковой крючок. Все очень просто...

За первым заказом последовал второй. На этот раз Даниле пришлось стрелять из окна машины. Водитель подвез его к жертве. Данила достал ствол и с расстояния десять метров расстрелял ее. Первый выстрел – в сердце; второй, контрольный, в голову. Это был бизнесмен. За него Данила получил пять тысяч долларов.

Следующий заказ на выезде. Он прикончил какого-то бизнесмена в Москве. Неделя подготовки, все тот же подход. Два выстрела. Отход. Десять тысяч долларов. И отпуск. В тамбовские края. Два месяца специальной подготовки при каком-то спецназовском полку.

И дальше он продолжал убивать. В паузах между исполнениями продолжал совершенствовать свой профессиональный уровень. И в настоящее время являл собой высококлассного, отлично подготовленного убийцу.

Всего один у него недостаток. Острое недовольство своей профессией.

До недавнего времени все было в порядке. Убивал легко и хладнокровно, никаких угрызений совести. Но последний заказ его сломал. Морально убил.

Он исполнял какого-то чиновника. Выстрелил в него, когда тот заходил в подъезд собственного дома вместе со своим малолетним сыном. Данила стрелял только в мужчину.

Все те же два выстрела. В грудь, в голову. Мужчина упал, обливаясь кровью. А его сын выстрелил в Данилу. Не из пистолета, нет. Он всего лишь закричал: «Папа!!!»

Этот крик до сих пор стоит у него в ушах. Как только он думает об этом, так в душу врывается арктический холод. Кровь стынет в жилах, душа жгутом скручивается.

После этого заказа он мог бы остаться в Черноземске. Снова спортзал, снова полигон, тир. Он мог бы продолжить самосовершенствование. Но ни к чему это ему больше, ни к чему. Хватит, он больше не будет убивать...

Данила уехал в свое родное село. На отличном, девяносто шестого года выпуска «БМВ» пятьсот двадцать. И дом себе двухэтажный с ходу купил. Недостроенный. Его достраивали мастера, которых он нанял. А сам он пока жил у родителей. Жил – не тужил. Только время от времени доносился до него отчаянный крик осиротевшего малыша...

Он не хочет больше убивать. Он не будет больше убивать... Но все это грезы. Он понимал, что Круглый не отпустит его просто так. Но все же Данила сделал попытку. Съездил к нему. Переговорил.

«Как мне отойти от дела?..»

«Это невозможно...»

«Я буду жить в своей Осиновке. И носа из нее не показывать...»

«Осиновка – это деревня?»

«Село...»

«Какая разница?..»

Круглый долго-долго думал. Затем решил.

«Последний заказ. Очень важный. Исполнишь. И можешь отправляться в свою Осиновку... Но сначала три месяца на заграничном курорте. Заказ очень серьезный, после исполнения тебя будет искать не только милиция, но и мафия...»

«Я могу отработать бесплатно. Лишь бы только после этого вы мне позволили отойти от дела...»

«Отойдешь... Только у нас все по правилам. Сделал работу – получи расчет. Поэтому без гонорара ты не останешься... Тридцать тысяч долларов...»

На этом и договорились. Данила снова отправился в свое село. Чтобы вернуться в город ровно через неделю.

Он уже собирался уезжать, когда совершенно случайно встретил Анюту. Она ничуть не изменилась. Разве что только с возрастом красота ее стала более яркой, более оформленной. И все такая же пышная, все такая же нежная.

Только она была в расстроенных чувствах. Какая-то печаль в ее глазах. Но это лишь только заинтриговало Данилу. Он обрадовался, когда узнал, что Анюта не замужем. И на следующий день заслал к ней сватов. А еще через день встретился с ней наедине.

Сказал, что уезжает. Надолго. Она обещала его ждать.

Это было для него своего рода знамение. Он исполняет свой последний заказ. И возвращается домой, где его ждет любимая девушка, его невеста. Свадьба. Новая жизнь в новом доме. Больше он никого не будет убивать. Он будет жить нормальной жизнью нормального сельского жителя. И о своем страшном прошлом не расскажет никому. И когда-нибудь забудет, что был профессиональным убийцей...

* * *

Данила сидел в машине. И наблюдал из окна за парадным входом в банк «Север-Империал». Вот-вот должен был показаться председатель правления.

И он показался. Среднего роста статный мужчина с глубокими залысинами. Он узнал его по фотографии, которую уже давно успел зафиксировать на экране мысленного взора.

Скорыгин Евгений Петрович. Председатель правления банка. Человек, по какой-то причине неугодный генеральному директору фирмы «Эполет». За него Данила получит тридцать тысяч долларов и билет до Анталии.

Скорыгин Евгений Петрович. Глава семьи, отец двух детей. И он должен его убить. Если он его не убьет, убьют самого Данилу. Слишком хорошо он знал Круглого, чтобы утверждать обратное...

Банкир подходил к своему джипу в сопровождении дюжих телохранителей. Их было четверо.

– Охраняют его прилично...

Это Сатин. Он отвечает за обеспечение операции. Он же должен вручить Даниле билет до Турции и деньги. Заграничный паспорт с открытой визой у него уже в кармане.

– Я это понял и сам.

Джип «Ланд Крузер», ничего необычного.

– Тебя подвезут прямо к машине, – решил Сатин. – Оружие у тебя будет достаточно мощное. Автомат с усиленными патронами. Ты расстреляешь банкира в упор...

Лицо Данилы окаменело. До него дошло, какой вариант ему предлагают. Это форменное самоубийство. Возможно, Данила и грохнет Скорыгина. Но при этом его самого до отвала накормят «маслинами».

«Кто тебя надоумил? Круглый?.. Избавиться от меня хотите?» – хотел он спросить у Сатина.

– Ты что, белены объелся? – спросил Данила. – Что, совсем мозги отморозились?..

Что толку спрашивать про Круглого? Сатин все равно ничего не ответит. Зато Данила откроет перед ним свои карты. Даст понять, что раскусил их с Круглым.

А он их раскусил. Это однозначно. Данилу хотят убить. Но после того, как он расправится с банкиром...

– А что ты предлагаешь?

Сатин заметно нервничал. И упорно смотрел прямо перед собой. Боялся глянуть Даниле в глаза.

– А ты?..

– У меня нет вариантов.

Врет. Вариантов тут полный вагон. Хотя, может, Сатин привык работать по стандартной схеме. Все тот же подход, все тот же выстрел. Два выстрела, три, десять, сто – это уже нюансы. После исполнения отход. Все просто. Но не всегда в простоте заложена гениальность.

Сатин поднаторел в простеньких схемах, когда жертву исполнить легко и просто. В подъезде дома застрелить, где-нибудь на природе в безлюдном месте. Высший пилотаж – расстрелять на улице и скрыться на машине. И всегда его план срабатывал. Потому что в подавляющем большинстве фирма «работала» с простыми «клиентами». Теми, которые не пользовались услугами телохранителей.

А сейчас перед фирмой солидный «клиент». Банкир, с ним четыре телохранителя. Достаточно крупная фигура. А Сатин к ней со своими стандартными подходами... Может, он просто тупой, недоразвитый кретин. И заговор против Данилы – это чистой воды вымысел. Все может быть. Но заговор исключать нельзя.

– У меня есть...

Данила ощущал себя на голову, а то и на две выше тех же Сатина и Круглого. За ними сила. Но Даниле ничего не стоит справиться с ними самими. Потому что он – профи, потому что он гораздо умней их и сообразительней.

– Кусок пластита, детонатор и двести долларов – вот и все, что от тебя требуется.

– Зачем?

– Узнаешь... А сейчас отвези меня в «Детский мир»...

– Куда?

– Куда слышал.

В ближайшем магазине детских игрушек Данила купил радиоуправляемый автомобиль. Точная копия шестисотого «Мерседеса».

– Зачем тебе это? – спросил Сатин.

– Надо... Как думаешь, под днищем «Крузера» пройдет?..

– Не знаю...

– А я знаю. Знаю, что пройдет.

– Ну пройдет, ну и что?..

Данила удивленно посмотрел на него. Или притворяется, или на самом деле полный идиот.

– Взрывчатку гони.

– Будет тебе пластит... Слушай, ну зачем тебе эта игрушка?..

Да, похоже, в голове у Сатина солома вместо мозгов. А может, он всего лишь прикидывается дураком?

* * *

Скорыгин выходил из банка в строго отведенное время. В половине шестого вечера. Не в его правилах задерживаться на работе после окончания рабочего дня. К жене он торопился. Или к любовнице. Или, может, спешил на тренировку в какой-нибудь элитный спортивно-оздоровительный комплекс.

Их машина стояла на противоположной стороне улицы. В ста метрах от двух джипов, в один из которых садился сейчас Скорыгин. Место достаточно спокойное, редко какая машина проедет по этой улице. И сейчас движения нет. Разве что отправится в путь игрушечный автомобиль.

– Ну что, брат, вспомним детство? – спросил у Сатина Данила.

Вообще-то он явно преувеличивал. В его детстве не было радиоуправляемых «мерсов». Зато такая машина есть у него в настоящем.

Он нажал на клавишу пульта дистанционного управления. «Мерседес» вынырнул из-под их «Нивы» и, набирая скорость, устремился к джипу «Ланд Крузер» с банкиром на борту.

Вряд ли кто обратил внимание на игрушечную машину – слишком быстро преодолела она расстояние. Вряд ли кто увидел, как она шмыгнула под «Крузер», остановилась под ним.

– Теперь понял? – спросил Данила.

– Не-а, – покачал головой Сатин.

Врет он. Все он понял. Не так уж он глуп, как кажется или хочет казаться...

Данила положил палец еще на одну кнопку, которая не входила в комплект поставки. Он сам установил ее в паре с простейшим радиопередающим устройством собственного изготовления.

Он нажал на нее. Но ничего не произошло.

– А сейчас должен был быть взрыв, – невозмутимо спокойно пояснил Данила. – Нажал на кнопочку, и взрыв. Машина взлетает в воздух. Понял?

– Понял... Эй, а почему она не взорвалась? – Сатин аж подпрыгнул на своем месте.

– Потому что я этого не захотел.

– Не понял.

– Скажи, на твоей голове в детстве орехи не кололи?.. Почему ты такой тупой?.. Ничего не понимаешь... А ведь все очень просто. Не хочу я убивать. Не хо-чу. И не буду. Теперь понял?

Данила все подготовил к взрыву. Осталось только взрывчаткой машину начинить. Но не смог он этого сделать. Понял, что не сможет он убить банкира. Хороший он человек или плохой, но у него двое детей. Как они будут жить без отца?..

– Эй, ты чего?..

– А ты чего?.. Если тебе надо, возьми да сам убей!.. А я все, умываю руки.

– Ты это серьезно?

– Вполне.

– Значит, ты выходишь из игры.

– Начисто. А что ты стоишь? Поехали. Или ты хочешь, чтобы нас телохраны накрыли?..

Сатин угрюмо кивнул и плавно тронул машину с места. Набирая скорость, «Нива» обошла джип, который почему-то все еще стоял на месте.

– Зря ты так поступил, – спустя какое-то время сказал он.

– Может, и зря. Но убивать я больше не хочу. Тем более банкир мне ничего плохого не сделал.

– Но ты же мог получить за него деньги.

– Эти? – Данила кивнул на кейс на заднем сиденье.

– Ну да. Других нет.

– А куда мы сейчас едем?..

– Вообще-то я должен был отвезти тебя в аэропорт.

– А сейчас вези меня домой. Бери курс на Черноземск.

– Что, прямо сейчас?

– А ты что-то имеешь против?..

Сатин и пикнуть не успел, как Данила вытащил ствол и сунул ему под правое нижнее ребро.

Они были далеко за городом, когда Сатин захныкал:

– Я знаю, ты меня грохнешь.

– Нужен ты мне больно.

– Все равно грохнешь.

– Заткнись!

– Возьми деньги, а? И машину забери. Только меня отпусти...

– Деньги, говоришь?.. А ну-ка сверни в этот лесок.

Сатин почувствовал подвох. Но послушно съехал с шоссе.

– Значит, деньги предлагаешь? – спросил Данила.

В голосе его звучало сомнение.

– Ага, забирай...

Сатин отвел в сторону взгляд. Это усилило подозрения Данилы.

– Что ж, показывай деньги...

Он положил кейс Сатину на колени. Второй рукой открыл свою дверь. И задом выбрался из машины. Попятился, но продолжал держать Сатина на прицеле.

– Ну, открывай, я жду.

Сатин позеленел от страха, его залихорадило, лицо перекосилось. Руки тряслись. Трудно будет ему набрать код. Впрочем, он даже не попытался открыть кейс.

– Ну, чего ждешь? Открывай! Считаю до трех... Раз!.. Два!..

– Не-ет! – Сатин в ужасе отшвырнул от себя кейс.

– Чего так? Боишься?..

– Боюсь.

– Взорвется?

– Да!

Данила подошел к машине, забрался внутрь. Снова сунул ствол ему под ребро.

– А какого ж ты ляда мне эту хренотень подсовывал? Круглый велел?

– Да!

– А ведь я мог кейс при тебе открыть.

– Взрыв направленный. Тебе бы голову сорвало. А меня бы даже не контузило.

– И чем же моя голова Круглому помешала?

– Откуда я знаю?.. Мне приказывают, я делаю.

– Да, весело.

– Кому как.

– А я тебя развеселю.

Данила снова взял кейс, снова поставил его на колени Сатину. И снова выбрался из машины.

– Не-ет! – заскулил тот.

– А я говорю – да! Давай так договоримся, если уцелеешь, я в тебя стрелять не буду. А если нет... Если нет, зачем я тогда буду стрелять?

Сатин закивал. И начал набирать код замка. Он открыл кейс. И даже успел отвести голову от линии предполагаемого взрыва. И одновременно оттолкнул кейс от себя в сторону.

Но спастись он не смог. Взрыв страшной разрушительной силы разметал его на куски. И машину вдребезги.

Данила достаточно далеко отошел от машины. И вовремя пригнулся к земле. Мощная ударная волна прошла над ним, не причинив никакого вреда.

Он поднялся на ноги. Какое-то время смотрел на развороченную и полыхающую машину. И думал о человеческой подлости.

Оказывается, Круглый обманул не только его. Он хотел избавиться одним махом и от самого Сатина.

По всем расчетам, Данила должен был открыть кейс в машине в присутствии Сатина. Чтобы проверить, на месте ли билет и деньги. Это по воле случая Данила не полез в кейс. И вовремя смекнул, что к чему. Поэтому он сейчас здесь, возле пылающей «Нивы». Здесь, а не на небесах.

Данила глянул на свой пистолет. Взвесил его в руке. Как будто примеривался, сможет ли он одолеть Круглого. Не так уж это просто. Босс его не один, за ним убойная камарилья. И вся служба безопасности фирмы «Эполет». А это не просто фирма, это своего рода мафия. Сплошной криминал, покрытый тонкой коркой законности...

Трудно ему придется. Очень трудно. Но деваться некуда. Не оставит его Круглый в покое. Значит, надо его самого отправить на тот свет...

Глава четвертая

1

– Вам, Вероника, у нас очень хорошо. Вам очень у нас нравится. Вы наслаждаетесь чистотой воздуха, вам уютно в нашем общежитии, у вас своя комната, вас хорошо кормят...

– Да, мне здесь очень нравится, – кивала Вероника.

Среднего роста, в меру упитанный мужчина проникновенно смотрел на нее. Улыбался ей. А улыбка у него мягкая, милая, добрая. И голос чрезвычайно приятный. Бархатистый, нежный, убаюкивающий. И взгляд, и его голос проникали в самую душу. Ласкали, гладили, прогревали солнечной энергией.

Вероника не помнила, как долго она тогда ехала в автобусе. И дорогу не пыталась запомнить. В себя она начала приходить, когда оказалась в каком-то пансионате. Длинные свежевыбеленные строения в несколько рядов, разделенные сеткой-рабицей. Четырехэтажный корпус из силикатного кирпича. Дорожки, выложенные тротуарной плиткой; зеленеющие газоны; садовые деревья на каждом шагу. И вокруг всего этого две высокие ограды из железных, остро заточенных шестов; между ними проход шириной в два человеческих роста. У ворот строение – что-то вроде контрольно-пропускного пункта. Вероника видела, как из него выходил бравый парень в камуфляже. Вроде бы без оружия.

Ей отвели комнату в общежитии – так назывались одноэтажные строения. Комната – слишком громко сказано. Скорее келья, в которой едва умещалась одноместная железная койка. Тумбочка, стул, простейшая вешалка для вещей. Вот и вся мебель. Занавесочки на окнах сиротские.

Их всех развели по «кельям», дали часик-другой на освоение, а затем собрали вместе. Сказали, что они находятся в лесном санатории. С завтрашнего дня начинает работать медкомиссия. Их будут обследовать на предмет допуска к работам на хлопковых плантациях. Если вдруг у кого-то проблемы со здоровьем, назначат курс санаторного лечения. Не совсем здоровых за пару недель подлечат. А пока на них будут оформлять заграничные паспорта, решать вопросы с визами.

Кроме вновь прибывших, в санатории были другие «курортницы». Много женщин. Но куратор сразу запретил общаться с ними. И вообще не рекомендовал отходить за ограждение вокруг общежития. Сказал, что на их группу наложен карантин.

Их группа – это девчонки, которые прибыли в одном автобусе с Вероникой. И еще одна партия «рабынь», прибывших на следующий день. Именно рабынь. Их везут, как быдло, в Америку, на хлопковые плантации. И никто даже не скрывает, что они могут там загнуться от каторжных работ. Их всех низводят до положения рабынь. Все это осознавали. И все первые дни роптали.

Но с каждым днем ропот становился все тише и тише. То ли от того, что девчонки жили в отдельных комнатушках, вместе собирались не так уж часто – в столовой четыре раза в день и у телевизора по вечерам.

А может, на них действовала расслабляющая атмосфера санатория. Кормили их хорошо, досыта. Утром до самого обеда медкомиссия и процедуры. Затем – «тихий час». После – снова процедуры, спортивный зал, тренажеры. Полдник, личное время, поздний ужин. Телевизор. Затем отбой. Не жизнь, а малина.

Да, жилось им неплохо. И об этом каждый день Веронике напоминал Игорь Васильевич. Они встречались в его кабинете, оставались с глазу на глаз минимум на полчаса. А после обеда групповой сеанс психотерапии. В полутемной комнате собирались пятнадцать девчонок, все ложились на кушетки, закрывали глаза, расслаблялись. А Игорь Васильевич проводил сеанс гипноза. Говорил, что это очень полезно для психики. У них вырабатывается устойчивый психоиммунитет, который чрезвычайно важен для них в условиях предстоящей работы...

– О вас заботятся достойные люди. Они любят вас. Они делают все, чтобы вам жилось хорошо...

Сегодня она снова в его кабинете. Она и он, больше никого. Это индивидуальный гипноз. Вероника под его властью.

– Мы живем хорошо, – зачарованно повторяла она.

Первое время, когда выходила из его кабинета, даже посмеивалась над его усилиями надеть на нее «розовые очки». Но сейчас она воспринимала свою жизнь в розовом свете и вне стен санаторного корпуса. И все другие девчонки считали, что им всем страшно повезло. Вначале они выражали свою радость, открыто восторгались. Но затем как будто что-то притупилось в них. И Вероника чувствовала себя чуточку подавленно. Она радовалась жизни, но ее эмоции не выпирали наружу. Как будто каким-то прессом их придавило.

Ее совершенно не тянуло к девчонкам. За столом она ни с кем не разговаривала. Да и ее соседки тоже не проявляли особого желания вести беседы. Все о чем-то сосредоточенно думали. Как тогда, в кафе, где им подавали кофе с сильнодействующим успокоителем. Сейчас им никаких препаратов не давали. Вероника была в этом совершенно уверена. Но психика их была подавлена и без того. Сказывался каждодневный сеанс целенаправленного гипноза.

Еще недавно Вероника отдавала себе отчет, что на ее психику оказывают давление. Но сейчас она уже ни о чем не думала. Не хотелось напрягать голову.

– Ваши благодетели отдают вам свою душу, жертвуют своим временем, деньгами. Они любят вас, – монотонно приятным, убаюкивающим голосом говорил Игорь Васильевич. – Они любят вас. И ждут от вас ответного проявления чувств. Вы должны любить своих благодетелей...

– Должны любить, – кивнула Вероника. – И мы любим их... Я их люблю...

– И должны слушаться их...

– Я буду послушной...

– Мы должны с благоговением принимать их заботу о нас...

– Они очень хорошие....

– Поэтому мы должны делать все, что нам велят...

– Я готова исполнить все...

Игорь Васильевич кивнул. Взял Веронику за руку. Помог подняться с кресла. И провел в соседнюю комнату. Там она еще никогда не была.

В комнате по-домашнему уютно. Двуспальная кровать, застеленная свежим бельем, гарнитурная стенка, видеодвойка «Панасоник», мягкий ковер на полу. И вторая дверь. Но не со стороны коридора. А в какой-то другой кабинет.

– Раздевайтесь, – сказал психотерапевт.

Вероника привычно сняла с себя одежду, разделась до трусиков и лифчика.

В пансионате она уже месяц. И все это время ее каждый день обследуют. Постоянные встречи с врачами. Всевозможные анализы, УЗИ, компьютерная диагностика. Углубленное медицинское обследование. Как будто не для работы на плантациях их готовят. А для чего-то другого. Впрочем, Вероника уже ни над чем не задумывалась.

Недели две назад ее подвергли странной процедуре. Под местным наркозом воткнули в живот что-то похожее на большой шприц. Вероника знала, что так происходит искусственное оплодотворение. И сказала об этом врачу. Тот только усмехнулся. Спросил, зачем им отправлять на каторжные работы беременную женщину. Он сказал, что у нее из матки взяли какую-то субстанцию для исследования. Она ему поверила. Потому что уже тогда не могла усомниться в искренности его слов.

С тех пор она регулярно обследовалась у этого врача. И не задавала при этом никаких вопросов. Ей не хотелось ничего узнавать. Ей хорошо здесь, в этом пансионате, да и ладно. А больше ей ничего и не надо.

– Бюстгальтер тоже снимайте.

Она кивнула и обнажила высокую красивую грудь.

– И трусики.

Вероника послушно разделась догола.

– Благодетель ждет встречи с вами. Он хочет узнать, как сильно вы его любите.

– Я его люблю...

– Ложитесь.

Вероника легла, прикрыла лобок и груди руками. Игорь Васильевич кивнул и вышел из комнаты. Зато появился какой-то парень.

Он ничего не сказал. Жадно облизнулся. Начал лихорадочно раздеваться. Разделся догола.

– Вы мой Благодетель? – спросила Вероника.

Она понимала, что с ней хотят сделать. Что-то внутри ее упорно восставало против предстоящего действа. Ей вовсе не хотелось отдаваться этому парню.

Но если он Благодетель, то она должна ему уступить. Ведь Благодетель так много сделал для нее. Он любит ее. И она должна любить его...

– Ага, благодетель, – кивнул он.

И подошел к ней, сел на кровать. Положил руку на ее живот.

– Я вас люблю, – тупо проговорила Вероника.

– Я тебя тоже...

Он провел рукой по животу вверх, дотянулся до ее груди, затеребил пальчиками ягодки сосков.

Обычно Вероника откликалась на эту ласку. Но сейчас ей ни капли не было приятно. Мало того, ласки этого парня вызывали у нее отвращение.

А тот уже пытался просунуть руку меж ее сжатых ног. Это уже слишком.

Вероника встрепенулась, забилась в угол кровати, закрылась руками.

Она отказала Благодетелю. Она не должна была этого делать. Нужно исправиться, стать послушной, уступить ему. Но она не могла переступить через себя.

Она смотрела на парня безумными глазами и дрожала как в лихорадке.

Открылась дверь, и в комнате появился Игорь Васильевич.

– Молодой человек, вы свободны, – сказал он.

Тот досадливо махнул рукой, что-то пробурчал себе под нос, но начал одеваться.

Оделась и Вероника. И снова оказалась в кресле перед психотерапевтом. Снова попала под магический его взгляд.

– Вы непослушны... – сказал он. – Так нельзя.

– Нельзя... – эхом откликнулась Вероника.

– Это не должно больше повториться.

– Не должно...

– Вы будете умницей.

– Буду...

Он снова гипнотизировал ее, взглядом и голосом убаюкивал сознание. Но в соседнюю комнату больше не отводил. После окончания сеанса просто выпроводил ее из кабинета.

Вероника вышла из санаторного корпуса. И покорной овечкой поплелась в общежитие. В ее запутанной голове не было даже проблеска мысли о побеге...

2

Егор высоко подпрыгнул, уцепился за тонкую трубу газоотвода. Подтянулся, перенес руки вверх по вертикали трубы. Как по шесту, добрался до балкона второго этажа. Снова предельное усилие мышц, и он уже на балконе.

На дворе ночь. А в комнате за окном горит свет. И штора неплотно задернута. Можно видеть, что происходит внутри дома.

Но лучше бы Егор этого не видел.

Лена. Его подруга. Любовь у них была. Он даже жениться на ней собирался. Только не успел. За убийство под следствие сначала загремел. А потом по этапу пошел.

Ждать она его не обещала. Да он и не требовал. Шутка ли, пятнадцать лет ему отмерили. Разве ж сможет она дождаться его? Это ж вся жизнь мимо пройдет...

Баба она справная. Всё при ней. Очень женственная. И своя квартира. Двухкомнатная, от бабушки осталась. Такие невесты в девках долго не сидят. И Лене после Егора недолго суждено было одной оставаться. Должен был появиться у нее воздыхатель. Разум подсказывал. А вот нутром своим Егор отказывался в это верить. Поэтому сейчас втайне надеялся застать Лену одну.

Но, увы, в своей квартире она не одна. Какой-то парень рядом. Сидит с ней на диване, нежно обнимает. И что-то ей рассказывает. Она улыбается и льнет к нему. Тихое семейное счастье – вот как это называется. А Егор так некстати.

Но он не уходил. Оставался на балконе и продолжал следить за тем, что творится в квартире. И дождался-таки своего. Парень встал, потянулся, взял со стола пачку сигарет, зажигалку и направился к выходу на балкон. Лена же вышла из комнаты.

Егор затаился.

Парень вышел на балкон. Облокотился на перила. Задумчиво посмотрел вдаль, достал из пачки сигарету.

– Закурить не найдется? – тихо спросил Егор.

– Да, пожалуйста...

Все в той же задумчивости он протянул ему пачку. И вдруг спохватился. Резко развернулся к нему лицом. От удивления вперемешку со страхом глаза у него на лоб полезли.

– А-а... – только что и смог выдавить он из себя.

– Да ты не робей! – успокоил его Егор. – Привет. Я Егор... Ты, наверное, слышал обо мне. От Лены.

– А-а, да-а...

– Ты ей кто, муж?

Он кивнул.

– Давно поженились?

Парень покрутил головой.

– Да ты не бойся, я тебя не съем.

– Да я и не боюсь.

Наконец-то он смог произнести что-то членораздельное.

– Тогда в дом приглашай. Я, конечно, гость незваный. Хуже татарина. Но принимай уж, какой я есть. Другого выхода у тебя просто нет.

Парень кивнул. Но продолжал стоять. Егору пришлось поторопить его. Двумя руками он сжал его плечи, втолкнул в комнату. Сам подался за ним.

– Женя, что там такое? – В комнате появилась и Лена.

– Что такое, кто такой... Это я, Ленусь...

Лена не сразу узнала Егора. И это неудивительно. Обветренное, небритое лицо, воспаленные глаза, одежда: старые брюки с чужой задницы, фуфайка, резиновые сапоги. Сам грязный, давно не мытый. Самый натуральный бомж.

Три дня назад он прилетел в Воронеж на самолете. На выходе из аэропорта он затерялся в толпе вахтовиков. Но в автобус вместе с ними садиться не стал. Бочком, бочком – и пропал из виду.

Затем железнодорожная станция, товарный состав. От Воронежа до Черноземска всего ничего, полдня пути. Но Егор добрался до родного города за два дня. Намучился, зато на ментов ни разу не нарвался.

А сегодня вот к Лене пожаловал. Только его здесь никто не ждал.

– Егор... Не может быть...

– Да вот, по амнистии выпустили.

Не говорить же ей, что он в бегах.

– А мне сказали, что ты совершил побег.

– Кто сказал? – насторожился Егор.

– Из милиции приходили.

Понятное дело, его подали во всероссийский розыск, ищет местная милиция. Именно поэтому он не появился у родителей. В свою квартиру идти смысла вообще не было – ее каким-то грузинам сдали. К сестре нельзя, к брату, к дяде родному. Там тоже могут его ждать. Но, оказывается, менты и до Лены добрались.

– Даже так... Тогда мне уходить надо...

Именно так и Лена думала. Не нужен он ей. Торопится избавиться от него. В глазах у нее это написано.

– Может, тебе что-то нужно? – спросила она.

– Бутербродов сделай.

Егору до жути хотелось есть.

– И денег, если есть, дай.

В свое время он делал ей дорогие подарки. На шубку норковую не поскупился. Неужели он не заслужил хоть немного благодарности?

– А ты, – Егор посмотрел на парня, – мне что-нибудь из одежды дай... Только не жадничай.

Они примерно одного роста, одной комплекции. Почему бы не воспользоваться его одеждой? Не обеднеет.

– Да, да, конечно...

Муж Лены засуетился. Достал из шкафа комплект чистого белья, бросил Егору старые, но чистые джинсы, рубаху, свитер. Лена сходила за деньгами.

– Тут немного, всего семьсот рублей... Это все, что у нас есть...

Семьсот рублей, что-то около двадцати пяти долларов. Когда-то такая сумма казалась Егору мизером. Но сейчас для него это целое состояние.

– Спасибо. Я верну.

– Когда? – усмехнулась Лена.

– Когда-нибудь...

Она отправилась на кухню делать бутерброды. А Егор взял чистую одежду в охапку. И уже собрался идти в ванную. Но что-то заставило его глянуть в окно. Он увидел, как к дому тихо, без мигалок подбирается милицейский «луноход». Наверняка по его душу менты нагрянули. И вряд ли их вызвала Лена или ее муж. Не видел Егор, чтобы кто-то из них подходил к телефону.

Машина остановилась возле подъезда. Из нее выбрались два сержанта в форме. Один с дубинкой и пистолетом, другой – с автоматом. И мужик в кожанке. Возможно, опер.

Сержант с дубинкой встал под балконом. Четко работают, гады. Все пути отхода перекрывают. Опер и сержант с автоматом зашли в подъезд. Подняться на второй этаж дело пяти секунд.

У Егора было два выхода. Или идти на прорыв, или взять заложника. О том, чтобы сдаться ментам, не могло быть и речи. Не для того он рисковал жизнью, когда уходил в бега.

Он выбрал первый вариант. И, едва звякнул звонок в квартиру, перемахнул через балкон и словно коршун с высоты опустился на сержанта. Тот успел закрыться руками, но в сторону уйти не смог. Егор сбил его с ног. Не давая опомниться, перевернул на живот, заломил руки за спину. Снял с его пояса наручники. Клацнули «браслеты». Все, этот мент ему больше не помеха.

– Стой, стрелять буду! – раздалось над головой.

Кричали с балкона. Ясно кто. Опер или сержант с автоматом. Быстро же они сообразили, где мог сейчас быть Егор.

Только стоять он не собирался. Как будто ветром сдуло его с сержанта. Он резко подался в сторону и вдоль стены от подъезда к подъезду обошел дом, проскочил через темный двор двух девятиэтажек и затерялся в темноте какого-то сквера.

Он мог бы не тратить времени на наручники. Вместо них мог забрать у сержанта его пистолет. Но тогда бы его искали с тройным пристрастием. А он и без того едва от ментов ноги унес.

Егор остался без бутербродов, во время бегства потерял одежду. Зато остались семьсот рублей. Значит, не зря он ходил к Лене.

Менты искали его. Проверяли все адреса, по которым он мог находиться. Родители, родственники, бывшая любовница. И наверняка прежде всего они взяли на контроль адрес Дениса Петрова. Потому что знали, у Егора к нему особые счеты...

С Денисом он хотел встретиться в первую очередь. Взять его за грудки, хорошенько встряхнуть и узнать, как так получилось, что из его пистолета застрелили Валеру Сидорова, их общего компаньона.

Егор Иванов, Денис Петров, Валера Сидоров. Три друга. Иванов, Петров, Сидоров. Вместе росли, вместе в армии служили – самой уставной троицей считались. Иванов, Петров, Сидоров... А потом вместе бизнес свой открыли. Сначала по мелочи коммерцией занимались, затем свой магазин открыли. Супермаркет в центре города. Один на троих. И все были довольны. До поры до времени.

А потом Валеры Сидорова не стало. Его нашли у себя в кабинете. С простреленной головой.

За пару часов до этого Егор и Валера сильно повздорили. Непонятно с чего Валера вдруг решил, что его жена изменяет ему с Егором. Бред сумасшедшего. Слишком сильно Егор Валеру уважал, чтобы такими глупостями заниматься. Но кто-то нашептал ему, кто-то стравил их между собой. И Егор скоро понял – кто. Этот спектакль был разыгран по сценарию, который сочинил Денис.

Егор и Валера поругались, накричали друг на друга. Затем успокоились. Распили мировую. Егор отправился к себе домой, а Валера остался в своем кабинете.

В своей машине Егор обнаружил одноразовую ракетницу. Она лежала на сиденье. Да, сегодня утром он подвозил Дениса. Вроде как у того машина сломалась. С собой у него было несколько ракетниц. Хотел легкий фейерверк по случаю своего дня рождения устроить. Одна ракетница случайно осталась в машине. Ее-то и взял тогда в руки Егор. Озорства ради выпустил в ночное небо ракету.

Он приехал домой, принял душ, перекусил, звякнул Лене. И лег спать. А после полуночи к нему пожаловали менты. И началось.

Оказывается, Валера был убит из пистолета, принадлежавшего Егору. Пистолет обнаружить не удалось. Но ведь он был проведен через разрешительную систему, через ментовскую пулегильзотеку. Получалось, Егор застрелил Валеру из своего пистолета, затем поехал домой, а по пути избавился от орудия преступления. Вдобавок ко всему на его одежде были обнаружены микрочастицы пороховых газов. Все из-за той чертовой ракетницы. Следователь обозвал его идиотом, когда Егор ему про эту чертову ракетницу рассказал.

Нашлись свидетели скандала между Егором и Валерой. Денис поведал следствию, что после этого подозреваемый и потерпевший остались вместе в кабинете, где произошло убийство. Вместе выпивали. Затем пошли версии. Валера остался в кабинете, прилег на диван. Егор же взял кожаную подушку, накрыл ею голову потерпевшего и произвел выстрел. Поэтому выстрела никто не слышал. После этого он скрылся с места преступления.

Следственный эксперимент подтвердил эту версию. Все совпадало по времени. Даже момент наступления смерти. А ведь этот момент невозможно вычислить с точностью до минуты. А если сразу после ухода Егора в кабинет к Валере зашел кто-то другой? Подсел к нему на диван, накрыл лицо подушкой. И выстрелил из пистолета, который можно было преспокойно взять из ящика стола в кабинете Егора. Только никто эту его версию и слушать не стал.

Егору настойчиво предлагали чистосердечно признаться в содеянном. И назвать место, где он избавился от пистолета. Признаваться ему было не в чем, а где пистолет – этот вопрос интересовал и его самого.

Затем был суд. Его обвиняли по статье сто пятой части второй. Умышленное убийство из корыстных побуждений. Ведь после гибели Валеры он якобы мог претендовать на часть его доли. Его несуществующая вина была доказана. Ему грозило до двадцати лет лишения свободы или пожизненное заключение. Но ему «повезло». Дали всего пятнадцать лет.

Его погнали по этапу, а Денис остался единственным владельцем их супермаркета. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, кто именно убил Валеру и подставил Егора. Тем более Денис на суде очень рьяно свидетельствовал против него. Разложил по полочкам все конфликтные ситуации, которые когда-либо возникали между Егором и Валерой. Очень четко обозначил предположение, что Иванов с давних пор ненавидел Сидорова и всегда завидовал ему.

Уж очень хотел Денис, чтобы Егора осудили на пожизненное заключение. Тогда бы ему вообще нечего было бояться. Впрочем, он и без того чувствовал себя преспокойно. Пятнадцать лет – это огромный срок. К тому же Егор мог и не дожить до выхода на свободу. Какая-нибудь ссора – и заточка в бок. Кстати, именно это Егору и грозило. Блатные прикончили бы его, но он вовремя «заточил копыта».

Теперь Егор на свободе. И готов рассчитаться с Денисом. Только тот наверняка знает о побеге. И, конечно, принял все меры предосторожности. Нельзя вот так наобум набрасываться на Дениса. Нужно выждать момент. Подкрасться к нему незаметно, ударить исподтишка. Для этого ему и нужна была Лена. Вернее, ее деньги и одежда мужа.

На квартире у Дениса, возможно, засада. Но зато вряд ли кто ждет Егора в супермаркете. Только и туда вот так, с панталыку, соваться не следует. Егор должен подгадать момент.

* * *

Возле супермаркета Егор был ближе к утру. Подошел к нему не со стороны центрального проспекта. Там чересчур светло, да и ментовские патрули нет-нет да появляются. Он подкрался к магазину со стороны рабочего входа. Торцом здание выходило на узкую улочку, за которой начинались высотные дома. Широкая, бронированная, отделанная золоченым пластиком дверь, мраморное крыльцо. По этим мраморным ступенькам когда-то поднимались к двери и Егор, и Валера, и Денис. Теперь этим входом из них троих пользуется последний – а ныне первый и единственный – владелец супермаркета.

Завтра Денис будет возле рабочего подъезда. Сам или с телохранителями? Можно ли будет подобраться к нему, вырубить и впихнуть в его же машину, чтобы затем увезти с собой?.. Эти вопросы волновали Егора. И он должен получить на них ответы.

Неподалеку от рабочего подъезда возвышалась двенадцатиэтажная «свечка». Обычно в таких зданиях первый этаж занимают магазины, салоны мод или красоты. А в этом доме первый этаж жилой. Хорошо было бы снять здесь квартирку да понаблюдать за Денисом. Но на квартиру у Егора денег не хватит. Да и сдается ли квартира в этом доме?..

Зато наверняка в этом доме сдается подвал. Сразу три отдушины выходят на супермаркет. Вот откуда можно следить за Петровым.

Со стороны двора в подвал вели сразу две двери. На одной – замок, а вторая – нараспашку. Егор тихонечко шмыгнул в нее. Исчез в подвале. И, стараясь не шуметь, в темноте, на ощупь, прошел его от края до края. В отсеке, откуда можно было наблюдать за супермаркетом, было тепло, сухо. Грязь под ногами не хлюпала. Только воняло чем-то нехорошим.

Еще бы немного – и он добрался до отдушины. Вот она – свет уличного фонаря через нее в подвал просачивается. Но вдруг нога уперлась во что-то мягкое.

– У-у, – загудело это «что-то».

– Помогите, убивают! – истошно заорал кто-то другой.

Послышался щелчок. Под потолком вспыхнула лампочка. В тусклом свете Егор увидел людей. Если их, конечно, можно было назвать людьми. Грязные, вонючие, оборванные. Один лежал на драном матраце прямо на полу. Второй – на куче какой-то рванины. Третий – на картонных упаковках, на него-то и наступил Егор.

Было и еще двое. Что-то вроде элиты. Оба лежали на трубах отопительной системы. На матрацах. И оба перекрывали путь к отдушине.

Егор сразу понял, кто перед ним. Бомжи. Изгои общества. Бездомные бродяги. И этот подвал – их обиталище. Можно сказать, они устроились в нем с комфортом. Сухо, тепло, лампочка под потолком, импровизированный стол в углу отсека, самодельная печка, на ней кастрюля. И даже магнитофон есть. Старая-старая отечественная «Весна». Егор уже даже забыл, как такие аппараты выглядят. Пришлось вспомнить.

Бомжи зашевелились, загудели. Вскочили со своих мест. Обступили Егора со всех сторон.

– Ты кто такой? – прошамкал беззубый старик с разодранной щекой.

Похоже, он был здесь самым главным.

– Это наше место! – хищно прошипел второй, не дожидаясь, когда ответит Егор.

– Да я что, разве против? – Егор не стал ерепениться. Ни к чему обострять ситуацию. – Живите, пожалуйста, мне-то что...

– А может, ты место для себя искал?

– Искал, – кивнул Егор.

Он вдруг понял, что сам мало отличается от бомжа. Грязный, немытый, в обносках, да еще и без документов.

– А может, ты с нами хочешь жить?

– А можно?

– Да какой вопрос? Живи. Только за место платить надо...

– Сколько?

– А стол на братву накрыть. Водка чтобы была, закуска добрая...

Егор и сам жрать хотел до невозможности. И водочки бы с удовольствием хряпнул.

– Об чем базар, братья, гы-гы... Вот!

Он достал из кармана деньги. Один стольник, второй, третий. На этом и остановился. Но алчный взгляд старика требовал большего.

– Давай четвертый, – сказал он.

Егор жадничать не стал. И отдал ему четыре сотни. Толпа одобрительно загудела.

– Только за хавкой вы сами сходите. Я не знаю, где в этих краях ночные ларьки.

– Да ты не мохай, братуха, с хавкой мы разберемся.

За водкой и закуской послали бомжа, который спал на полу, но на матраце. Егор занял его место. Сначала просто сел. А затем и лег – когда невмоготу стало бороться со сном.

– Ты поспи, браток, поспи...

Как будто бы издалека услышал он голос старика.

– А мы тебя разбудим...

Старый не обманул. Когда стол был накрыт, его толкнули ногой в бок. Он проснулся и занял место среди «братьев». Невмоготу как жрать было охота. Но Егор с достоинством принялся за еду. Принял на грудь сто грамм явно паленой водки, сунул в рот кусок полукопченой колбасы.

Четыреста рублей на шестерых. Для кого-то это мало, но для бомжей это настоящий пир. Продукты из настоящего магазина, а не из мусорных контейнеров. Водка самопальная, но всем в кайф, в том числе и Егору.

Он наелся, напился. В благодарность за стол его уложили на матрац. На нем он и добрал остаток ночи. Утром будить его не стали. Он проснулся сам. И увидел, что в подвале остался только один старик.

– А где остальные? – спросил Егор.

– Как где? – как будто удивился тот. – На промысел пошли. Кто милостыню просить, кто бутылки собирать... Сам знаешь, как мы живем...

И почему-то подозрительно посмотрел на Егора.

– Да знаю, – махнул он рукой.

Как будто сам всю жизнь только и делал, что милостыню просил да в помойках ковырялся.

Но старик все равно продолжал смотреть на него с подозрением.

– Сегодня – ты наш гость. Сегодня – отдыхай. А завтра вместе со всеми на промысел пойдешь. Или тебе это в тягость?

– Да нет, я привык.

– Ну-ну...

– А можно, я на трубе полежу? – спросил Егор.

– Полежи.

Он забрался на трубу, на свободное место. Но не лег. А подобрался к отдушине.

– Что, на белый свет потянуло?

– Ага.

Егор увидел, как к супермаркету подъехала машина. Из нее вышел какой-то импозантный господин. Широким, хозяйским шагом поднялся по мраморным ступенькам, скрылся в золоченых дверях. Дениса же не наблюдалось. Ничего, еще появится.

– Ты что-то там высматриваешь? – спросил старик.

Кличка у него смешная. Ганджибасович.

– Да нет, просто на мир смотрю...

Егор с удовольствием бы заткнул ему рот потными носками. Но, во-первых, у него не было носков – резиновые сапоги надеты на босу ногу. А во-вторых, он должен был считаться с этим заморышем. Хоть и помойный, но босс...

– А может, на супермаркет заглядываешься?

– Да ну... Не по зубам он мне. А вообще-то неплохо было бы на него лапу наложить.

– А ты на вора не похож.

– С чего ты взял, что я вор? Я просто есть хочу. Есть у меня одна чересчур дурная привычка. Все время есть хочется.

Ганджибасович шутку не принял. Даже не улыбнулся. И в упор смотрел на Егора. Как будто в душу к нему забраться хотел.

У него не случайно Достоевский фамилия. Не потому что на великого писателя похож. А потому что достает...

– В супермаркете сейчас новый хозяин, – непонятно к чему сказал старик.

Но Егора, конечно же, эта новость заинтересовала очень-очень.

– Ну и что? – стараясь казаться равнодушным, спросил он.

– А то... Раньше три хозяина было. Одного убили, второй в тюрьме. Остался третий. Только он магазин продал.

– Давно?

– Да вроде недавно.

– И где он сейчас?

– Не знаю... А тебе что, очень интересно?

– А мне все интересно, скучно потому что.

– Ну-ну.

Старик куда-то ушел. Но Егор этого даже не заметил. Потому что в голове забродили гнетущие мысли.

Денис продал магазин, выручил за него кругленькую сумму. А вдруг он и квартиру свою продал? И дернул с деньгами в другой город? Или даже за границу... Как ему тогда найти этого урода?

Ганджибасович исчез. Но появится снова. И если он так много знает, надо спросить у него, появляется ли еще Денис в супермаркете. Может, еще не до конца оформлена купля-продажа.

Но когда старик появился, Егор спросил его о другом:

– Слушай, старый, а откуда ты все знаешь про хозяев супермаркета?

Старик ухмыльнулся и почему-то подался назад. Что-то не понравилось Егору в его поведении, он протянул к нему руку. Но старик с неожиданной быстротой выскочил из отсека. Егор погнался за ним. Нырнул в темный проем.

И тут что-то тяжелое с размаху опустилось ему на затылок. В голове что-то взорвалось, в красном тумане ослепительно засверкали мириады звезд. А потом и этот красный свет померк перед глазами.

Очнулся Егор все в том же подвале. Наручниками прикован к какой-то трубе. Пред ним Денис. Один. Больше с ним никого. Но в руке пистолет. На всякий случай.

– Ты не бойся, стрелять я в тебя не стану, – усмехнулся Денис.

Располнел дядя, второй подбородок появился, глаза жирком подернулись.

– На свинью ты похож, – так и сказал ему Егор. – Жрешь потому что много. Да оно и понятно, от Валеры избавился, от меня. За троих теперь жрешь...

– Каждый крутится в этой жизни, как может.

– Ты убил Валеру?

– А ты как думаешь?

– Я не думаю – я уверен. Это ты его убил!

Прежде чем что-то сказать, Денис осмотрелся по сторонам.

– Кроме нас, здесь никого, поэтому скажу. Да, это я грохнул Валеру. Да, это я воспользовался твоим стволом. Да, это я подставил тебя... А хочешь, расскажу, как все было?

И он с наслаждением, во всех подробностях принялся расписывать, как стравил их с Валерой, как наблюдал за ними из своего кабинета. И как пристрелил Валеру, когда Егор отправился домой.

– Я же наизусть тебя знаю, Егорчик, – с чувством превосходства над повергнутым врагом усмехнулся Денис. – Как знал, что ты, придурок, выстрелишь тогда из ракетницы...

– Сука ты!..

– Ну и что? Зато я на свободе. Зато у меня куча денег.

– Ты продал магазин, это правда?

– Продал. И за хорошие деньги. И квартиру свою продал. И завтра меня в этом городе не будет... Доволен?

– Куда ты уезжаешь?

– Ха-ха! Ты что, искать меня будешь?

– Я тебя из-под земли достану.

– Не достанешь. И не пытайся.

– Урод!

– Лайся, лайся! Все равно укусить не сможешь. Потому что глупый ты. А я умный. Потому что не ты, а я подловил тебя сегодня. Как знал, что ты будешь следить за мной. Как знал, что ты появишься в этом подвале...

Мог бы и не объяснять. Егор и без того все понял. Денис – злой гений. Он просчитывает все на несколько шагов вперед. Иначе бы он просто не смог засадить Егора за решетку. И Валеру бы не смог застрелить без вреда для себя.

И сейчас он оказался на голову выше Егора. Договорился с бомжами. Чтобы те маякнули ему, если вдруг заметят что-то подозрительное. Они заметили. И маякнули. И вот итог. Егор в наручниках, Денис над ним с пистолетом в руке.

– В общем, брат, обыграл я тебя по всем статьям.

– Не брат ты мне. Волк тамбовский тебе брат, кавказская гадюка – сестра.

– Не знаю, не знаю. Там, куда я отправляюсь, таких не водится. Ну все, прощай, Егорчик. Я уезжаю в Москву, а ты отправляйся обратно за решетку.

– Эй, что ты задумал?

Но Денис уже не слушал Егора. Он повернулся к нему спиной и вышел из подвального отсека.

Минут через десять послышался шум шагов. Сначала Егор решил, что старик-бомж возвращается вместе со всей своей братией. Но слишком грозно и уверенно звучали шаги. Нет, это не бомжи.

Егор не ошибся. В подвальный отсек заглянули люди в милицейской форме. Послышались бодрые голоса.

– Точно, кто-то есть...

– Наручниками к трубе прикован...

– Ничего, сейчас...

Два матерых сержанта патрульно-постовой службы отсоединили Егора от трубы. Теперь наручники замкнулись на обеих его руках.

– Ты кто такой? – уже после этого спросил один сержант. – Документы есть?

– Нет... Потерял... – подражая старику, зашепелявил Егор.

– Ты под бродягу не коси, понял? – неожиданно больно пнул его ногой второй сержант. – Думаешь, мы не знаем, кто ты. А ну пошли, урод!

Его вывели из подвала, забросили в «уазик» и повезли в ближайшее отделение милиции. Там его ждал сначала «обезьянник». Затем появился какой-то офицер, внимательно сличил его лицо с фотографией на ориентировке.

– Он, точно он, – сказал кому-то. – Гражданин Иванов... Попался, голубчик?

Егор ответить не успел. Потому что офицер куда-то исчез. Зато появился сержант, пинками загнал его в камеру предварительного заключения:

– Посидишь здесь, мудило...

Скрипнули двери. Егор остался в камере один на один с гремучими мыслями.

Это Денис сдал его ментам. Вышел из подвала, звякнул с мобильника в ближайшее отделение милиции. За ним пришли. Его опознали. Скоро за ним придут. Отправят в следственный изолятор, оттуда по этапу отправят на зону. Четырнадцать лет плюс «пятилетка» за побег. Его личное дело перечеркнут жирной красной полосой. «Склонен к побегу». Девятнадцать лет на строгом или даже на особом режиме. Перспектива – мрачней не бывает.

А еще ему припомнят побег из квартиры Лены. Ведь он сержанта одного хорошенько помял. За это его самого помнут. Все что можно отобьют, на инвалидность как пить дать переведут...

Прошел день, наступила ночь. Но за Егором почему-то никто не приходил.

Дверь в камеру отворилась глубокой ночью. Появился тот самый офицер, который произвел опознание. Вид у него усталый. Как будто только что с постели подняли. С ним конвоир, который немедленно сковал Егора наручниками.

– Давай, в кабинет его ко мне...

Егора повели на допрос. Только какой допрос в час ночи? Да и не здесь его допрашивать должны. Сначала в СИЗО препроводить, там и следователь будет.

В кабинете его усадили на стол, лицом к офицеру. Он был в форме, на погонах три маленькие звездочки.

– Подставили тебя, Иванов, – устало сказал старший лейтенант. – Позвонили в отделение – сказали, что знают, где человек, которого вся милиция ищет...

Зачем он ему этого говорит? Ведь и без того все ясно.

– Кто тебя подставил?

– Известно кто. Дружок мой. Он меня вычислил, наручниками к трубе приковал, а потом вас вызвал... А ведь убить мог. У него пистолет был... Да и вообще, он убивать привык. Ведь это он убийство совершил, из-за которого мне пятнадцать лет дали...

– Значит, безвинно сел, так?

– Безвинно.

– А твой дружок мог тебя убить?

– Мог.

– Но ведь не убил?

– А зачем? Он меня в тюрьму упрятал, а сам в столицу слиняет...

– В тюрьму он тебя еще не упрятал. Ты всего лишь пока в камере изолятора временного содержания.

– Да какая разница? Все равно по этапу уйду.

– А хочешь?

– Что?

– На этап хочешь?

– А кто меня спрашивать будет?

– Я спрашиваю...

– Зачем издеваетесь, гражданин начальник?

– Я не издеваюсь. В общем, существует вариант один. Есть люди, которым до зарезу нужны такие люди, как ты. Сильные, боевые, ну и чтобы преданные до гроба. Ведь если эти люди сохранят тебе свободу, ты будешь им предан, так?

На какой-то миг Егору показалось, что он не в отделении милиции. А перед ним не мент, который обязан следить за правопорядком. Слишком странный разговор ему навязывают.

– Я вас не понял, гражданин начальник.

– А что тут понимать? Никто еще не знает, что задержан беглый зэк по фамилии Иванов. Мы еще никому не сообщили об этом. И не сообщим. Если, конечно, ты дашь согласие работать на людей, про которых я говорю...

В голове у Егора стало кое-что проясняться.

– А что я должен делать?

Его могли, например, подпрячь в гладиаторы. Есть такой вид развлечения для современных нуворишей. Выведут на арену какого-нибудь подпольного цирка, он будет драться. А толпа жадных до крови богачей будет наслаждаться этим зрелищем.

Или как в том фильме «Дикая охота». Его загонят куда-нибудь в лес, обложат со всех сторон. И будут на него охотиться. Охота на людей – удовольствие дорогое, за него платят большие деньги.

Если не это, то что-нибудь другое. Мало ли какую пакость можно придумать в отношении отчаявшегося и загнанного в угол человека. Именно таких людей и поставляет неизвестным этот «страшный» лейтенант. Не зря же о продажности ментов слагают легенды...

– Если ты думаешь, что из огня угодишь в полымя, то ошибаешься, – сказал мент-вербовщик. – Никто не собирается отнимать у тебя жизнь. Не голова твоя нужна, а твоя преданность. Ты будешь жить хорошо. Сытный стол, определенная степень свободы. Даже девочки будут...

– А делать что?

– Ничего... Всего лишь охранные услуги. Охрана объектов...

– Каких именно?

– А это узнаешь на месте.

– Вы думаете, что я туда попаду?

– Не думаю, а знаю. У тебя просто нет выбора. Или принять мое предложение, или получить пулю при попытке к бегству... Естественно, умирать ты не хочешь.

Тут лейтенант был прав на все сто процентов. Егору очень хотелось жить.

* * *

– Держи, это тебе...

Егор все никак не мог поверить в случившееся. Чистое белье, новенький комплект армейского камуфляжа, нулевые туфли «саламандры» на мягкой подошве – точно по размеру. И сауна. Самая настоящая сауна. Душевая в кафеле, неограниченное количество воды, парилка, дубовый веник...

Сюда его привезли сегодня утром. На приличного вида «Опеле». В наручниках и с повязкой на глазах – чтобы не запомнил дорогу. Наручники затем сняли. Сказали, что полностью ему доверяют. Ведь никто не желает ему зла, и от него ждут только добра.

Повязку сняли, когда машина въехала на территорию какого-то пансионата. Аккуратные строения, чистота, порядок, лес, воздух, птички весело поют.

– Вот здесь и будешь жить, – сказал ему крепко сбитый парень с улыбчивыми глазами. – На правах хозяина... Тебе здесь хорошо будет. Как сыр в масле кататься будешь. Считай, что тебе повезло. А сейчас давай в баньку.

В сауне Егор мылся и парился один. Но все время его не оставляло ощущение, что за ним кто-то следит.

Он помылся, причесался, с превеликим удовольствием натянул на себя чистое белье, влез в камуфляж, впрыгнул в невесомые туфли. На выходе его ждал тот самый парень, который его сюда привел. Он тоже был в камуфляже. В тех же «саламандрах».

– Кстати, меня Эдиком зовут. – Он протянул ему руку.

– Егор.

– Ну пошли, Егор.

– Куда?

– Определяться...

Он подвел его к строению возле ворот контрольно-пропускного пункта. Небольшое аккуратное здание. Десять на десять метров. Может, чуть больше. Внутри чистота и порядок. Потолки безупречно выбелены, на стенах новенькие обои, полы блестят свежей краской. Вдоль широкого коридора ковровая дорожка.

Эдик открыл первую дверь.

– Это у нас умывальник.

Здесь тоже все в идеале. Кафель перламутром отливает, хромированные краны на солнце сияют.

– Это душ. Туалет. А вот это наша с тобой комната.

Большая комната, просторная. Квадратов пятнадцать как минимум. Две мягкие кровати, шкаф для вещей, стол полированный, японская видеодвойка, коврик на полу, занавески на окнах.

– Ну как тебе?

– Неплохо. Как в пионерском лагере...

– Пять баллов. Мы тут и в самом деле как в пионерском лагере живем. Не работа – а одно сплошное общественное поручение, любо-дорого выполнять... И вообще все мы довольны.

– Кто мы?

– Обслуживающий персонал, скажем так. А подробней узнаешь позже. Сегодня, после обеда...

– А обед когда?

– Нормальный вопрос. Чувствуется, осваиваться начинаешь. А обед через час.

Обедали в жилом корпусе. В комнате, отведенной под столовую. Две тетки в белых халатах принесли термосы из нержавеющей стали. На первое – вкуснющий борщ со сметаной и кусками мяса, на второе – макароны по-флотски, на третье – кофе с молоком и булочка с изюмом.

– Нормально, да? – спросил Эдик.

– Спрашиваешь...

Такой обед мог бы по достоинству оценить даже сытый привереда. А что говорить про него, голодного и привыкшего к скудной тюремной пайке.

– Я ж говорил: как сыр в масле будешь кататься, – сказал Эдик. – И вообще, не жизнь здесь, а лафа...

Кроме них, в столовой обедали несколько парней. Кто в таком же камуфляже, как у них, кто в строгом черном костюме при галстуке. Все крепкие, у всех жесткие волевые лица – только взгляды какие-то тусклые. И все с рыбьим любопытством посматривали на Егора. Только никто ничего не говорил. Как будто что-то мешало им вступить в разговор.

После обеда появился среднего роста кряжистый мужчина. Черная рубаха, черный кожаный пиджак, темные непроницаемые очки.

– Освоился? – спросил он у Эдика.

Но кивнул на Егора.

– Все в порядке, Георгий Данилович.

– Тогда пошли.

Мужчина отвел Егора в четырехэтажный корпус из силикатного кирпича. По пути им то и дело попадались молодые девчонки. Они держались по двое, по трое. Но создавалось впечатление, что они как будто бы сами по себе. Какие-то опустошенные они, безразличные ко всему, в том числе и к себе. Какая-то мрачная апатия давила их, держала под гнетом жизненную энергию.

– Это наш медицинский центр, – сухо сказал Георгий Данилович.

– Понятно, – кивнул Егор. – А эти девушки – ваши пациентки...

– Это кто вам сказал? Эдик?

– Нет, сам догадался.

– Отлично, вы делаете успехи. Эти девушки на самом деле пациентки нашего центра. Каждая из них в свое время пережила серьезную душевную травму. Все они сейчас проходят курс психотерапии. Живут они в общежитиях. Это длинные белые здания, которые вы видели.

Они поднялись на второй этаж. Георгий Данилович ввел его в свой кабинет. Посадил на кожаный диван. Сам занял место за столом. Снял очки. И внимательно посмотрел на Егора. Взгляд у него сильный, пронзительный, до самых печенок пробирает. И в душу без приглашения лезет.

Егору показалось, что он внутрь его забрался. И теперь он не один в своем внутреннем мире. А в паре с этим мужчиной. Он видит его всего изнутри, читает его мысли, знает про него все и вся.

– Вам нравится в нашем центре? – спросил Георгий Данилович.

– Да... – завороженно ответил Егор.

Ему действительно нравилось здесь. Но если бы не нравилось, он обязательно признался бы в этом. Он просто не мог врать этому человеку.

– У вас есть желание вернуться в Черноземск?

– Нет.

– У вас же там остался враг...

– Он уже в столице. Москва – огромный город, там его не достать.

– Но вы хотите поквитаться с ним.

– Хотелось бы.

Георгий Данилович долго и нудно расспрашивал его о жизни, о взглядах на эту жизнь. И при этом полностью контролировал его сознание. Егор не мог ему врать. Да и не хотел.

Жесткий рентгеновский взгляд высвечивал его мысли не хуже всякого детектора лжи.

Он выведал у Егора всю его подноготную. С детских лет до настоящих дней. Спрашивал и получал точные правдивые ответы.

За окнами уже стемнело, когда Георгий Данилович заговорил наконец о том, что интересовало самого Егора.

– Вы поступили на службу в психотерапевтический центр закрытого типа, – начал он. – В нашей деятельности нет ничего противозаконного. Но на вооружении наших врачей самые современные методики, благодаря которым мы добиваемся полного выздоровления наших пациентов. Мы не хотим, чтобы наши достижения стали общественным достоянием, поэтому приходится соблюдать меры предосторожности. В частности, наш центр охраняется по усиленному варианту. Для этого нам нужны охранники. Сильные духом, крепкие телом. Но главное – мы должны быть уверены в честности и преданности наших людей. Вы, Егор, наверное, и сами понимаете, почему мы приняли вас на службу. Вы могли бы уйти по этапу в места не столь отдаленные. Но вас пригрели в теплом местечке, дали то, о чем вы и мечтать не могли бы в своей колонии. И за это мы требуем от вас одного. Личной преданности и верного служения интересам нашего дела. Вы готовы принять наши условия?

– Да, – кивнул Егор.

Его приняли здесь хорошо. Баня, новенькая форма, сытный обед, в достаточной степени комфортное жилье. В перспективе разнообразный досуг. Даже общение с прекрасным полом. Но есть и обязательство. Охранная служба. Но это ерунда. Тем более охранять будет он, а не его, как это было бы на зоне...

Он должен быть благодарен людям, которые вырвали его из лап слепого правосудия. Он должен быть предан им. Должен и будет. Никто не усомнится в его преданности...

Какое-то время Георгий Данилович смотрел на него, копался взглядом в его душе. Как будто искал в ответе какой-то изъян. И наконец удовлетворенно кивнул.

– Среди наших пациенток есть женщины спокойного нрава. У них определенная степень свободы передвижения. Но есть и буйнопомешанные. Они находятся в специальных общежитиях под усиленным медицинским наблюдением. Но возможны инциденты. А именно – кто-нибудь из пациенток может попытаться сбежать из лагеря. Вы сами видели, у нас нет колючей проволоки, заградительных полос. У нас ведь не тюрьма. Но в случае побега пациента мы обязаны принять все меры к задержанию. Вы меня понимаете?

– Конечно.

– Но лучше всего, конечно, исключить прецедент побега. Для этого нам также нужна сильная и надежная охрана. Скрывать не буду – служба будет достаточно сложная. Но, уверяю вас, жалеть вы не будете...

– Я знаю.

– Вот и отлично. Завтра пройдете медосмотр. А послезавтра приступите к исполнению служебных обязанностей. Вас введут в курс дела.

На этом разговор был закончен. Из кабинета Егор выходил в наилучшем расположении духа.

Глава пятая

1

– Так, этот костюм – как раз то, что тебе нужно...

Александр лично позаботился о гардеробе Анюты.

Он отвез ее на барахолку, на свои деньги купил пару красивых, но одноразовых туфель. И костюм женский подобрал. Турецкий ширпотреб. Первый месяц будет смотреться неплохо. Но затем скособочится, потеряет товарный вид. Впрочем, Анюта не задумывалась над этими тонкостями. Тем более дареному коню в зубы не смотрят.

Ее удручало другое.

– Но костюм великоват...

– А так и должно быть. Ты ведь в положении. Животик уже выпирать начинает. Скоро еще больше станет. А нам скоро в дорогу. Твой живот вызовет подозрение, возникнут всякие ненужные вопросы... А в этом костюме живот твой в глаза бросаться не будет. Поняла?

Александр – тот самый молодой человек, который уговорил ее рожать в Америке. Он проявил личную о ней заботу. Поселил в крохотной однокомнатной квартирке на окраине Черноземска. И паспорт ей заграничный помог сделать. Анюта уже родителям показывала. Как бы подтверждая, что точно уезжает за границу.

Мать была против заграничных заработков. Зато отец не возражал. И даже поддержал Анюту, когда она пообещала ему двести долларов в качестве подарка. Будет на что водку жрать. В знак благодарности отец выторговал еще сотню. Теперь Анюта должна ему триста долларов.

Больше она своих родителей не увидит. Будет жить в городе, в своей квартирке. А потом – сразу в Москву, оттуда – в США. Там родит ребенка, отдаст его на усыновление, получит деньги. И только после этого вернется домой. К родителям и Даниле.

Еще совсем недавно ей казалась такой заманчивой перспектива избавиться от ребенка, не убивая его. Но с недавних пор все чаще и все сильней на душе скребли кошки. Ребенок еще не родился, но она уже предала его. Свою кровинушку предала. Ведь это ее ребенок. Ее плоть и кровь. Он еще в ее утробе, а она уже любит его. А когда он родится, будет любить еще крепче. А его у нее заберут. Нет, она продаст его...

– Саша, а если я не хочу в Америку? – спросила она неожиданно для себя.

– Нет, в Америку обязательно лететь надо. Если ребенок родится там, он автоматически получает американское гражданство. Это избавляет усыновителей от множества бюрократических проволочек...

– Ты меня не так понял... Что, если я не хочу никому отдавать своего ребенка?

– Что ты сказала?

Александр вдруг разозлился, на какой-то миг лицо его исказила страшная гримаса. Анюта еще ни разу не видела его таким.

– Я хочу родить ребенка для себя, – робко сказала она.

– Ты сколько уже в этой квартире живешь?

– Две недели.

– Больше. Пятнадцать дней. Жилье, питание, одежда – все за счет фирмы. А знаешь, сколько мы уже на тебя потратили? Двести долларов. А заграничный паспорт? А звонки в Америку насчет тебя? Это уже под полтысячи долларов тянет... У тебя есть такие деньги, чтобы расплатиться с нами?

– Нет...

– Ты же знаешь, в какое время мы живем. Никто ничего просто так не делает... И вообще, что за разговоры такие? Она хочет родить для себя... А как же твой Данила? А как же приданое к свадьбе?..

– Да, да, я все понимаю...

– Ну так что, отказываешься от нашей помощи?

– Нет...

Александр сразу успокоился. Стал все таким же добрым и вежливым, как раньше.

– Значит, ты все правильно понимаешь. В общем, так: готовься к вылету в Америку. И думай о своем будущем... И, прошу тебя, не поддавайся минутным слабостям. Не думай о нас плохо. Мы же тебе только добра желаем.

– Я верю...

– Ну вот и ладушки. На-ка вот, держи...

Он вытащил из своего кейса папку. В ней несколько листов с печатным текстом.

– Что это?

– Вопросы, которые будут задавать тебе в американском консульстве. И даны правильные ответы. Ты должна выучить их наизусть. От правильных ответов зависит, как скоро ты полетишь США.

Минутная слабость прошла. Анюта уже хотела лететь в Америку, хотела рожать там. И пусть у нее заберут ребенка достойные усыновители...

– Много вопросов? – спросила она.

– Около ста. Но ничего, ты справишься. Так, теперь о твоей легенде...

– Какая легенда?

– Легенда, по которой ты едешь в США. Тут тоже много вопросов. Но ничего, ты справишься. Я в тебя верю...

Ровно через неделю Александр принимал у нее экзамен. Он – американский консул, она – просительница.

– Зачем вы едете в США?

– Я сотрудница фирмы, у нас бизнес в сфере прикладной информатики. Я еду в США по приглашению аналогичной фирмы. Для обмена коммерческим опытом...

– Тема, по которой будет происходить обмен опытом?

– Программное обеспечение бизнес-анализа...

– Интересно, а что это за тема такая?

Для Анюты началось самое трудное. В течение пяти минут она сыпала научными терминами, о значении которых не имела даже поверхностного представления. Она просто вызубрила текст и прочитала его по памяти без запинки.

– Очень хорошо... А сколько вы получаете за свою работу?

– В пересчете на валюту США, около четырехсот долларов в месяц.

– Для вашей страны это неплохо.

– Я тоже так думаю.

– У вас есть квартира в России?

– Да, конечно.

– Она приватизирована?

– Да.

На эти вопросы Анюта должна дать утвердительный ответ. Консул должен знать, что ее материальное благополучие на уровне. И у нее нет причин навсегда оставаться в Америке.

– Вы уже купили билет?

Вопрос-ловушка. Но Анюта знала, как на него отвечать.

– Нет. Дело в том, что билеты без визы США не продаются.

– Какую вы хотите получить визу? Долговременную или краткосрочную?

И это вопрос на засыпку. Но Анюта не засыпалась.

– Краткосрочную.

Александр долго и упорно гонял ее по вопроснику. И остался доволен ее ответами.

– Ты хорошо все выучила. Значит, в Америку лететь хочешь точно.

Анюта кивнула:

– Мне некуда деваться.

Да, ей действительно некуда деваться...

2

Кирилл Круглый не считал себя преступником. Какой же он преступник, если всего лишь исполняет свою работу. Ревностное исполнение служебных обязанностей – это скорее геройство, чем преступление. Да, конечно, ему приходилось убивать. Но опять же, ради общего дела, для блага и процветания фирмы, интересы которой он представлял. И потом, он убивал не сам лично, это делали за него другие. Его же собственные руки благоухают дорогими кремами, но ни в коем случае не пахнут кровью.

Ему нравилось работать на фирму «Эполет». Достаточно высокая должность, начальство уважает, роскошный кабинет в головном офисе, загородная резиденция, власть над людьми. На нем замыкаются три высококлассных исполнителя, целый штат людей, на которых возложено обеспечение и прикрытие соответствующих акций.

Он достаточно молод. Всего тридцать восемь лет. Отличное здоровье плюс зарядка по утрам, диета, каждодневные занятия в тренажерном зале, два раза в неделю банька – разве это не залог долгой активной жизни? Правда, он закоренелый холостяк. И жениться не собирается. А, говорят, холостяки в среднем живут меньше, чем женатые мужчины. Только ерунда все это. У него приличный дом за городом, домработница есть – на ней все хозяйство от «а» до «я». И с девочками никаких проблем. Ни одна банька не обходится без них.

Вот и сегодня Ефим, телохранитель Круглого, привез ему девочку. Кирилл не стал спрашивать, в какую сумму она ему влетела. Не только из-за того, что жаль денег. Ему хотелось хотя бы иллюзии любви. Не продажной, а самой настоящей. Он хотел, чтобы эта красотка с сочными губками и полными грудками любила его не за то, что он ей платит. А за его мужественность, внутреннюю красоту, за крепость его характера.

– Эх, Юлька, не знаю, что и делать. Совсем тепло на улице...

– Да где ж тепло? – глупо захлопала она глазами.

Май месяц на дворе. Но со вчерашнего дня похолодало. Шесть градусов тепла, да еще и ветер. И вода в реке ледяная.

– Тепло, тепло. Для настоящего мужчины все равно что тропическая жара...

– Ну, конечно, никто и не спорит, что вы настоящий мужчина...

Она приняла соблазнительную позу. Выставила на обозрение свою голую попку, вытянула на всю длину и чуть изогнула стройную обнаженную ножку. Эта путана явно знала толк в любовных играх.

Кирилл мог взять ее прямо сейчас. Он – в чем мать родила, она – в костюме Евы. Подходи к ней, ставь в позу и начинай. Само собой, она будет рада. Но только радость это не настоящая, покупная. А надо, чтобы она видела в нем героя-любовника, которому за счастье отдаться бескорыстно.

– Пойду искупаюсь, – с бравадой сказал он.

И поднялся со своего места.

– Пошли, – поманил он за собой Юлю.

– В бассейн? – спросила она.

Банька у него не абы какая. А настоящая, русская. Как в деревнях. Только топится не по-черному. И выстроена с шиком. Раздевалка, трапезная, душевая, бассейновая, парилка – все в дубовом дереве, выдержано в светлых тонах.

– Бассейн – это для неженок...

А для настоящих мужчин – река с ее ледяной водой.

Банька на самой окраине двора. Пять метров по дорожке – и дощатая пристань.

Кирилл выгнал голую Юлю из баньки под любопытные взгляды двух бойцов-телохранителей из личной охраны. Она голая, но это ее не смущает. Зато неуютно ей от холода. Аж заколотило бедную. Пусть радуется, что Кирилл не тащит ее за собой в воду.

– Смотри, как надо...

Он молодцевато подмигнул ей, подпрыгнул на месте, взял разгон и стрелой пронесся по дощатой дорожке, на полной скорости устремился к воде. Прыжок, полет, ледяные объятия водной стихии. Он ушел под воду, проплыл несколько метров, вынырнул. И помахал Юле рукой. Та лишь вяло улыбнулась.

Дура!..

Кирилл поплыл дальше. Показал классический кроль. Пусть видит сучка, как плавают настоящие мужчины.

Шум моторной лодки он услышал сразу. Только ничего не смог предпринять. Слишком далеко находился от берега. А лодка шла курсом на него. И в ней мужчина в брезентовом плаще. Смотрит на него. Хищный оскал. Что-то знакомое в нем. Да это же Данила!..

Кирилл не сплоховал. Сообразил, что надо делать. Он набрал в легкие воздух и нырнул под воду. Отчаянно заработал руками, ногами – погреб к берегу. Только что-то опустилось на него сверху, спутало по рукам и ногам, потащило за собой...

* * *

Данила усмехнулся. Попалась щука в невод, никуда от него не уйдет.

Круглый запутался в сетях, забарахтался в них. А лодка шла дальше. Тащила за собой жертву. Да и Данила подтягивал к себе сеть.

Бойцы Круглого на берегу. Вон как засуетились, стволы выхватили – и к пристани. Там моторный катер. Сейчас в погоню бросятся.

И девчонка с ними. Голая, срамные места руками и волосами закрывает. Только хорошо, что они ее с собой на катер не взяли. Обратно в баньку прогнали. Жарко там ей будет. Но это хорошая жара, она кости ей прогреет, холод изнутри изгонит. А вот телохранителей ждет холод...

Запрыгнули в катер. Один из них завел мотор. Раз, два... На счет «три» под катером рванула мина. Никто из телохранителей серьезно не пострадал. Но лодка начала быстро погружаться в воду. Пришлось ребяткам искупаться...

Круглый слышал взрыв. А когда Данила затащил его на лодку, увидел, как быстро уходит под воду катер. И как ныряют с него его бойцы.

– Что, карась недорезанный, думал, ты один ледяной воды не боишься? – спросил его Данила.

И стукнул его деревянной колотушкой по голове. Так глушат крупную рыбу, чтобы она не барахталась в лодке. Убивать бывшего своего патрона он не собирался. Круглый нужен ему. Пока нужен...

В Черноземск он вернулся из Питера при деньгах. При своих деньгах, которые с собой из дома взял. Он исполнил заказ Круглого. И получил за это расчет. Энное количество взрывчатки в кейсе. Только погиб другой.

Несколько дней Данила выслеживал Круглого. Вычислил, где он живет. Разработал план. Осуществил его.

Раздобыл лодку с мощным подвесным мотором, рыболовную сеть. Затем нашел взрывчатку, соорудил взрывное устройство. Побыл какое-то время в шкуре моржа. Пришлось поплавать в холодной воде. Чтобы заминировать катер.

Сетью Данила пользоваться умел. У них в селе та же река. В былые времена они часто с отцом выходили на промысел. Он умел ловить рыбу. Поэтому и поймал сегодня двуного-двурукую щуку...

Лодка шла по реке. Никто не преследовал ее. Наступала темнота, она становилась все гуще и гуще. Пока совсем не скрыла Данилу. Он мог бы преспокойно плыть дальше. Но вот уже знакомая излучина реки, знакомая пристань, знакомое дощатое строение на ней.

Данила подогнал лодку к пристани. Выбрался из нее сам, затащил в сарайчик Круглого, бросил его на ворох соломы, крепко связал. Затем затопил печку. И запустил паяльную лампу.

– Что ты делаешь? – услышал он испуганный голос.

Из сумрака на него смотрели два глаза, в них отражался огненный язык паяльной лампы. И ужас в них. Смертельный.

– Холодно тебе, – сочувственно вздохнул Данила. – Совсем холодно... Буду тебя греть...

– Не холодно мне! – взвизгнул Круглый.

– Рассказывай... Что, думаешь, не слышу, как ты зубами стучишь?

Но не только от холода у него зуб на зуб не попадает. Еще и страх перед смертью леденит подлую кровь. Знает Круглый, кто такой Данила. Знает, что человека грохнуть для него не проблема.

Хотя нет. С недавних пор это для него проблема. Не хочет он больше убивать. Осознал он тяжесть своих грехов, раскаялся. Нет, грехи с себя не снял – слишком тяжелы они. Но не хочется еще больше утяжелять этот страшный груз. Не хочется, но приходится. Чтобы суметь замолить грехи, он вынужден убивать. Вынужден. Иначе убьют его самого.

Ничего, когда-нибудь жизнь его наладится. Он будет жить в своем доме, вместе с Анютой, у них все будет хорошо.

Но это будет потом. А сейчас его ждал разговор с Круглым.

– Ты же знаешь, что это. Паяльная лампа. Она, лампа. Женского рода. Тебя сегодня одна красотка должна была согреть. Женского рода. Но согреет тебя лампа. Она, лампа... Повеселимся?..

– Нет... Зачем?.. Не надо!..

– А может, тебе мужской пол нравится? Может, это тебя согреет...

Данила вытащил из-за пояса пистолет. Сунул ствол в зубы Круглому.

– Пистолет. Он мужского рода... Давай, на спусковой сам нажми... А-а, у тебя руки связаны. Ничего, я сам...

Круглого трясло, глаза вылезали из орбит, спазмы сотрясали горло, изо рта текла слюна.

– Слушай, а может, ты жить хочешь, а?.. – вслух рассуждал Данила. – Ну чего молчишь, отвечай!

Круглый кивнул, соглашаясь. Слишком энергично кивнул. Да забыл, что у него ствол пистолетный во рту. Хрустнул зуб. Но Данила в этом не виноват.

– Значит, хочешь. – Данила спрятал пистолет.

Но взялся за паяльную лампу.

– Зачем грохнуть меня хотел? – спросил он.

– Я... Я не понимаю... О чем... О чем ты?..

– Значит, это не ты заложил в кейс взрывчатку?

– Не я.

– А откуда ты тогда про кейс знаешь?

– Какой кейс?

– Не знаешь?

– Нет...

– Жаль...

Данила полоснул огненной струей по ноге. Круглый заорал как резаный. И тут же рот ему Данила заткнул куском тряпки. И еще раз огоньком по второй ноге.

– А теперь знаешь? – вежливо спросил Данила.

И вытащил кляп.

– Знаю... Это не я...

– Кто?

– Шеф...

– Полунин?..

– Он...

Полунин Вячеслав Сергеевич, начальник службы безопасности фирмы «Эполет». Возможно, Круглый получил команду от него. Сообщил, что Данила-киллер не хочет больше исполнять заказы, решил отойти от дела. А Полунин принял решение. Дать Даниле последнюю работу. Эдакий «дембельский аккорд». Он исполняет банкира, а затем его демобилизуют. Только не домой, а на тот свет. Чтобы вдруг в порыве раскаяния вместо церкви в ментовку не пошел. А то ведь может перепутать священника со следователем.

Полунин приказал. Круглый исполнил. Подсунул ему бабки в тротиловом эквиваленте. Данила едва не погиб.

Данила исполнял свою работу. Круглый – свою. И тот убивал, и другой. Данила вправе убить своего бывшего патрона. Но тогда он должен и сам застрелиться...

– Адрес Полунина? – спросил Данила.

– Откуда мне знать?..

Снова завоняло паленой кожей. Видно, Круглый не переваривал этот запах. Поэтому выложил все, что он знал о своем шефе.

– А теперь просвети меня насчет генерального директора...

Круглый с опаской глянул на паяльную лампу.

– Фокин Лев Игнатьевич...

– Лев?.. Звучит. Грозно звучит. Что, и правда грозный?

– Да нет. Он всего лишь зиц-председатель...

– Как-как? Не понял...

– Зиц-председатель. Подставное лицо... Через него фирмой другой человек руководит. Если вдруг какая беда, за решетку или под пулю Фокин пойдет. А настоящий директор останется на плаву...

– И кто он, этот настоящий директор?..

– Не знаю... Убери лампу! Я правда не знаю... Никто не знает. Даже Полунин...

– А Фокин?

– Да этот вообще ничего не знает. Говорю же: зиц-председатель...

Данила демонстративно нарастил огонь на лампе. Прямо пропорционально длине огненного языка возросло красноречие Круглого. Он рассказал о Фокине все, что знал. И адресок его дал. Но снова добавил, что Фокин – это ерунда.

– Только мой тебе совет, парень, – сказал он. – С Фокиным делай что хочешь. А вот с Полуниным лучше не связывайся. Не по зубам он тебе. Слишком большая сила за ним. И сам по себе достаточно силен. У Полунина с десяток опытных бойцов. Они тебя в порошок сотрут...

– Зубы они свои сотрут, а не меня.

– А еще штат исполнителей. Тот, в котором ты состоял. Сам знаешь, я дерьма не держу.

– И с этими разберемся.

– Мой тебе совет, уезжай из города. А еще лучше – скройся за границей... Хочешь, поехали ко мне домой. Я дам тебе денег. Хочешь, сто, хочешь двести штук баксов...

– Да чего уж. Обещай сразу пятьсот тысяч или целый миллион. Какая тебе разница – все равно ни цента не отдашь. Знаю я тебя, козла. В ловушку меня заманить хочешь. Не получится...

Совсем одурел идиот. Нашел, куда звать его. К себе домой. Да сейчас там ментов больше, чем у Данилы патронов в обойме. И бойцы того же Полунина наверняка где-то рядом.

– Данила, ну что ты такое говоришь? Я искренне хочу тебе помочь...

– Хочешь помочь? Правда?..

– Ну конечно же!.. – В глазах Круглого засветилась надежда.

– Тогда застрелись...

– Что?!

– Застрелись, говорю...

Данила освободил пленнику руки, протянул ему пистолет рукояткой вперед.

Сначала Круглый ни в какую не хотел брать ствол. Но наконец до него дошло, что в этом пистолете для него спасение.

Трясущимися руками он взял «астру», медленно поднес ствол к своему виску. И вдруг резко выбросил руку в сторону Данилы.

Но Данила не зевал. Одной рукой он отвел от себя пистолет. Во второй у него был заранее приготовленный, остро заточенный лодочный гвоздь. Его-то он и загнал под нижнее правое ребро Круглого.

Никто не хотел убивать. Никто не хотел умирать... Но хочешь не хочешь, а надо...

* * *

Вячеслав Сергеевич смотрел на своего шефа с вежливым пренебрежением.

Фокин Лев Игнатьевич. Лев. Звучит грозно. В чем-то Фокин даже напоминал этого царственного зверя. Высокий, плотного сложения, крупное, чуть приплюснутое лицо, ухоженная грива рыжих волос. И взгляд у него властный, строгий. Только Полунин его нисколько не боялся. Потому что хорошо знал, кто такой Фокин. Он – независимый генеральный директор фирмы. Директор, от которого Вячеслав Сергеевич не зависит.

Но тем не менее Фокин имел право давать Полунину распоряжения. И он должен был их выполнять, но только в допустимых пределах.

– Не нравятся мне эти люди, – сказал Фокин. – Ведут они себя как-то не так... Может, разберешься?..

Фокин торжествующе усмехнулся:

– Почему они тебе, Лев Игнатьич, не нравятся?..

– Интуиция, знаешь ли...

– Вот за твою интуицию я тебя и уважаю... Короче, ситуация под контролем. Мурики, о которых ты говоришь, не опасны. Зря ты беспокоишься. Но ведут они себя как-то не так – тут ты прав. Нервничают они, делают лишние движения – потому как боятся. Думают, что мы их кинем. А чего нас бояться? У нашей фирмы репутация безупречная...

В этом Полунин был прав. В деловых кругах репутация у фирмы вполне на уровне. Никаких обманов, все поставки точно в срок и в полном объеме.

Но вот саму фирму обманывать нельзя. Потому как за ней стоят серьезные люди. А именно Большой Папа. На которого Полунин работает в отрыве от основных своих служебных обязанностей. Служба безопасности, которую он возглавляет, решает нестандартные вопросы, зачастую не связанные с торгово-посреднической фирмой «Эполет».

– Не знаю, откуда дует ветер, но мурики эти из Саратова обратились за содействием к местному вору в законе. Он будет представлять их интересы и станет гарантом сделки. Само собой за процент от этой сделки...

– Процент будут платить «купцы»?

– Само собой. Мы этому вору ничего не должны...

А пусть только попробует саратовский вор наехать на них. Костей не соберет.

– Значит, никаких оснований для беспокойства...

– Никаких...

– Товар уходит сегодня вечером. По условиям контракта обеспечение доставки наше.

– Все в порядке. Сам знаешь, три фуры с товаром уже готовы к выходу.

– Охрана?

– Два «экипажа». Восемь бойцов... Я думаю, все будет в полном порядке.

Сегодня в Саратов уходят три фургона с настоящим импортным товаром. Сигареты, водка, ликеры, шампанское – все качественное, действительно заграничного производства. Не какая-то там подделка.

Товар закупался за границей. У фирмы «Эполет» серьезные таможенные льготы, свой собственный и безупречный механизм сокрытия доходов, неуплаты налогов. А в обороте достаточно крупные суммы. Большой Папа имеет с этого дела большие деньги. И Полунину, естественно, кое-что перепадает. Кое-что – это двухэтажный особняк с бассейном и зимним садом, две роскошные иномарки, квартира для любовницы...

– Я тоже думаю, что все обойдется без эксцессов... – согласился с Полуниным Фокин.

Он всегда с ним во всем соглашался. А иначе и быть не могло. Полунин – все, Фокин – почти ничего.

– Меня интересует один вопрос, – сказал Фокин.

– Да...

– Где твой зам?.. Я имею в виду Круглого...

Полунин нахмурился. Он терпеть не мог, когда «зиц-председатель» совал нос куда не следует.

Круглый с его группой физического воздействия замыкался на Полунине. И не имел к Фокину никакого отношения. А тот все видит, все замечает.

Впрочем, отсутствие Круглого и слепой заметит. Потому как похитили Круглого. А два его телохранителя до сих пор в трансе.

– Ко мне следователь из прокуратуры приходил, – словно оправдываясь, сказал Фокин.

– А-а... Ты его в задницу не послал?

– Как можно?

– А надо было бы...

Черноземск – не Москва. Здесь неподкупные менты в большом дефиците. Ментовка, прокуратура, суды – все зависят от Большого Папы. Его Полунин лично не знал. Даже не догадывался, кто он такой, этот Большой Папа. Но он работал на него. Пусть через посредников, но тем не менее мог всегда и во всем рассчитывать на лояльность органов правопорядка и правосудия.

– Короче, с Круглым я сам разберусь. Не твоего он ума...

– Да я понимаю...

Фокин встал и вышел из его кабинета. Потому как «зиц-председатель» не вызывал к себе в кабинет начальника службы безопасности. Если вдруг какая проблема, то сам приходил к нему. Иногда и на поклон.

Полунин не знал, но предполагал, кто взял в оборот Круглого. Это Данила-киллер, который решил отойти от дела. Он качественно исполнил питерского банкира. И после этого должен был умереть. Но вместо него погиб тот, кто должен был его убить. А сам Данила наверняка двинулся в сторону Черноземска. И начал раздавать долги. Первому по счетам он воздал своему патрону.

Кто же следующий?.. Возможно, он сам, Полунин Вячеслав Сергеевич...

Данилу-мастера уже ищут. Только на то он и мастер – хрена с два его найдешь. Затерялся или в самом городе, или в его окрестностях. Домой, в свою Осиновку, он не сунется. Но Полунин туда своих людей все же послал. Проверили – чисто, и духу Данилы-киллера там нет.

Ничего, еще объявится отступник.

Бодро зазвонил телефон.

– У аппарата, – так же бодро сказал Полунин.

– Здравствуйте, Вячеслав Сергеевич. Это Данила...

Легок на помине. Вспомни дурака – он и откликнется.

– Данила?! Какой Данила?

– Только не надо. Ты все знаешь... Короче, я хочу с тобой встретиться. Прямо сейчас...

– Ну что ж. Подъезжай ко мне в офис...

– Ищи дураков... Короче, перекресток улиц Коммунаров и Волгоградской, кафе «Твой стиль». Я там буду ровно через час. Время пошло...

Данила положил трубку. Полунин быстро набрал специальный номер. Узнал, откуда был звонок. Из телефона-автомата, с места неподалеку от названного кафе. Это хорошо... Плохо другое. Людей в настоящий момент у Полунина нет. Восемь бойцов на двух машинах отправились в Саратов. Остались два телохранителя. Всего-то. Есть еще группа физического воздействия. Как раз то, что нужно. Только в течение часа ее не собрать.

Но выход есть.

Полунин набрал знакомый номер.

– Пахом?

– Славик, ты, что ли?..

– Пахом, выручай...

– Какие проблемы?

– Мне бы пацанов твоих. Человек пять-шесть... Времени всего час, а у меня под рукой никого...

– Зато у меня как раз все на мази...

– Я к тебе сейчас подъеду? Минут через пятнадцать...

– Давай подъезжай. Жду!

Вместе с Пахомом Полунин зону когда-то топтал. Давно это было. В конце восьмидесятых за хулиганку два года общего режима схлопотал. Там же с Пахомом сошелся. Тот за валюту подсел. Скентовались. После отсидки какое-то время бизнесом занимались. Да ни у того ни у другого не складывалось.

Первому повезло Полунину. Он сошелся с нужными людьми, возглавил службу безопасности фирмы «Эполет». И Пахома за собой потянул. Только тот недолго при нем ошивался. Через годик-другой сам службу безопасности возглавил. Только фирма другая. Но зато родственная...

У Большого Папы в городе много своих фирм. И везде на ключевых постах свои люди. А как же иначе?..

К офису фирмы, которую обслуживал Пахом, Полунин подъехал ровно через пятнадцать минут. Точность – вежливость королей и начальников служб безопасности. Прямо напротив входа возле двух джипов стояли молодые парни в строгих костюмах. Все крепкие как на подбор, жесткие волевые лица, спортивные прически. Наметанным взглядом Полунин точно определил, что все они при оружии.

Пахом вышел к нему навстречу. Среднего роста, коренастый, коротко подстриженные светлые волосы. Горделивая осанка, важный, степенный вид. Сила в каждом движении.

За ним два крутых парня. Ловят глазами каждое движение Полунина. И особенно смотрят за его руками. Это телохранители. Один брюнет, другой блондин.

Еще совсем недавно при Пахоме два брата-близнеца были. Только инцидент один случился. Пахом с двумя урками схлестнулся. Те права стали качать не по теме, жестоко оскорбили его. Пахом не вытерпел. И дал знак своим «отбойщикам». Те выхватили стволы и замочили урок.

А затем еще пришлось свидетелей зачистить. Рядом с местом разборки кафе какое-то находилось. Пришлось весь персонал перебить. Три трупа. И еще какой-то вояка. Только его достать не удалось. Он дал свидетельские показания против Пахома. А сам убрался в Чечню. В спецназе парень воюет, не дотянуться до него Пахому.

Менты на Пахома пытались рыпнуться. Да только им быстро нюх отбили. Не тот человек Пахом, которого можно тронуть. И он, и сам Полунин, и многие другие представляют могущественный мафиозный синдикат. Их персоны неприкосновенны.

Но это местные менты прикормленные. А если пожалуют «важняки» из той же Москвы и группу СОБРа за собой притащат? Тогда Пахому придется худо. Раскрутят его, как пить дать, да на «крытку» определят. Поэтому и приходится ему избавляться от свидетелей. Поэтому и должен он достать капитана-чеченца.

От близнецов Пахом уже избавился. Вроде как на дальнюю свою «заимку» их спровадил. Только не верит ему Полунин. Знает он крутой нрав своего дружка. Наверняка телохранителям своим путевку на тот свет выписал. Слишком все серьезно...

Пахом и Полунин обменялись приветствиями.

– Люди наготове, – сказал Пахом. – Псы, кого угодно на части порвут... Только желательно без мокрухи... Сам понимаешь...

Большой Папа все видит, все знает. И про инцидент с двумя урками в курсе. Пахома не наказали – потому как тот сумел перед ним оправдаться. Но, естественно, ему было сделано соответствующее внушение. Не стоит, мол, лить кровь понапрасну. Черноземск не должен быть городом криминальной славы.

Кстати, именно поэтому об убийстве двух воров и трех свидетелей не пикнула ни единая местная газетенка. И телевидение проигнорировало это событие. До столичной и государственной прессы информация вообще не дошла. Ни к чему выставлять грязное белье напоказ, выносить сор из избы.

– Какая мокруха? – поморщился Полунин. – Просто козла одного за рога взять надо. Парень он резкий, со стволом на «ты». Твои пацаны его возьмут, а дальше с ним я сам разберусь...

К кафе «Твой стиль» он подъехал на своем джипе. С двумя телохранителями. Бойцы Пахома ворвались в кафе с черного входа. В зале они появились вместе с Полуниным. Но, увы, хватать им было некого. Данилы среди посетителей не было. Как вскоре выяснилось, он вообще здесь не появлялся.

Тогда зачем же он звонил Полунину, назначал встречу?

А может, он хочет показать, что знает о нем все – где работает, где живет, где отдыхает. Под контролем его держит... Но это не удивительно. Если он взял Круглого в оборот, то, возможно, расколол его на признанку. И теперь знает о Полунине все, что знал о нем Круглый.

Не взял Полунин Данилу в кафе. Зато дело обошлось без мокрухи. Все бойцы Пахома вернулись к своему хозяину в целости и сохранности.

Полунин же вернулся в свой кабинет.

Конец рабочего дня. Сотрудники фирмы уже покинули свои рабочие места. Даже Фокин и тот слинял.

Только у Полунина еще дела. Надо обсудить важную проблему. Как достать Данилу? Не даст этот гад покоя. Или всех недругов своих перебьет, или сам сдохнет – по-другому он из игры не выйдет.

А парень он достаточно опасный. Прирожденный киллер. Пистолет, автомат, гранатомет, подрывное дело – всем владеет в совершенстве. Планирование операций, умение шифроваться, бить исподтишка – и с этим у него никаких проблем.

Но ничего, Полунин свяжется с Боссом, поставит его в известность о сложившейся нестандартной ситуации. Тогда к делу подключатся все силы мафии. Данилу вычислят и нейтрализуют в пять секунд. Ошибается парнишка, если думает, что имеет дело только с одним Полуниным.

– Дверь на замок, – велел Полунин Карпу, своему первому телохранителю.

Второму велел достать из бара бутылку коньяку, лимон и три рюмочки.

Надо выпить. Не пьянства ради. А смазки мыслей для.

– Что с козлом этим делать будем? – спросил он у телохранителей, когда те устроились в креслах напротив него.

– В покое оставить Данилу надо, – ответили ему.

Только ни Карп, ни Яша и рта не раскрыли.

Голос исходил от самого Данилы. А он сам появился из дальнего угла просторного кабинета. Полунин не понял, то ли из-за тяжелой портьеры он вышел, то ли из шкафа для одежды. А может, он из воздуха материализовался? А вдруг это всего лишь привидение?..

Но пистолет с глушителем в его руке самый что ни на есть настоящий. И смотрится очень внушительно.

– Предупреждаю сразу, чтобы без обид. Лишнее движение – и пуля в голове...

Одной рукой он бросил на стол две пары наручников.

– Ты! – пальцем показал он на Яшу. – Ты сделаешь этого...

Полунин в оцепенении смотрел на то, как Яша защелкнул один «браслет» наручника на правой руке Карпа. Второй «браслет» щелкнул на левой ноге. Свободными у Карпа оставалась левая рука и правая нога, но сам он был согнут буквой «зю». И даже не мог вытащить ствол, который по-прежнему оставался у него в кобуре под мышкой.

– Теперь «сделай сам»...

Яша кивнул. И защелкнул «браслет» второй пары наручников на своей правой руке. И вдруг резко сунул ту руку под свой пиджак. Думал, что успеет выхватить пистолет.

Но, увы для него, Данила не зевал. Он выстрелил Яше прямо в голову. Пуля прошла навылет. Полунина не задела. Но зато его заляпало мозгами и кровью.

– Я же предупреждал, никаких лишних движений... – непроницаемо спокойно сказал Данила.

И направил ствол на Полунина.

Тот не выдержал. Страх и отвращение сделали свое дело. Он выблевал прямо на стол.

– Это можно, – демонически усмехнулся Данила.

Он подступил к Карпу. Приставил ствол к его голове. Но на спусковой крючок не нажал. Он лишь парализовал его волю к сопротивлению. И преспокойно вытащил из его кобуры пистолет.

Все так же потрясающе спокойно он обезоружил покойного Яшу. И, словно издеваясь над Полуниным, соединил его и руку покойного наручниками.

– Поговорим? – приторно-вежливо спросил он.

Полунин кивнул. Вся его крутость выплеснулась из него вместе с блевотиной. Дикий ужас леденил кровь, душа уже давно нырнула в пятки.

– Предлагаю сделку, – сказал Данила. – Я тебе дарю жизнь, а ты обязуешься забыть обо мне. Идет?

– Да...

– Предлагаю два варианта. Ты клятвенно обещаешь или торжественно клянешься, выбирай... Или, лучше, то и другое... Ну!..

Данила поднял руку с пистолетом. Палец многозначительно шевельнулся на спусковом крючке.

– Мамой клянусь... – выдавил из себя Полунин.

– Чьей?

– Моей...

– А любишь свою маму?

– Люблю...

– Значит, мамой клянешься, что навсегда забываешь обо мне. И никаких движений в мою сторону. Так?

– Так...

– Вот и отлично. От трупа знаешь как избавиться?

Еще бы Полунину этого не знать. Он кивнул.

– Тогда мне больше нечего здесь делать.

Данила плавно подался назад. Не оборачиваясь, одной рукой открыл входную дверь. И спокойно исчез из виду...

* * *

Отделочные работы в доме не были закончены. Но на первом этаже в двух комнатах можно было уже жить. В них и горел свет. Но шторы плотно задернуты – не видно, что творится внутри. Зато слышно, как звучит музыкальная волна «Русского радио».

Дверь в дом закрыта. Но замок самый обыкновенный. Любой отмычкой его можно взять.

Ночь. Темно. Только фонарь светит. Но светит он неправильно. Крыльцо дома и входная дверь остаются в тени. И собак во дворе нет. Зато появились волки. Двуногие волки числом три. Бесшумно перескочили через забор, темной стороной двора двинулись к дому, подкрались к двери.

В замочную скважину влезла отмычка. Послышался щелчок. Дверь открылась.

– Я же говорил, фигня на постном масле...

– Тише ты...

Три тени бесшумно втянулись в дом. Обратно вышли минут через десять. У одного в руках была записка.

– «Привет из солнечной Испании!» – вслух прочитал один.

– Козел, в натуре... – выругался второй.

– В натуре, развел нас, как лохов. Мы в эту Осиновку гребаную тащились, стволы точили, а он уже давно в Испании. Баб трахает...

– Слушай, а если хату его подпалить? Будет знать, как с нами шутки шутить.

– А ведь дело говоришь.

– В машине канистра с бензином...

– Ништяк...

Три парня в широких штанах и кожаных куртках потянулись к своей машине. Они оставили ее метрах в пятидесяти от дома – чтобы не «светиться».

– Канистра полная, – открывая багажник, сказал один.

– Ты что, к дому ее предлагаешь тащить? Давай лучше подъедем...

Один парень сел за руль, второй устроился на сиденье рядом. Третий забрался назад, вместе с канистрой.

Только закрыть за собой дверь он не успел. Чья-то сильная рука дернула ее на себя. И в образовавшийся проем втиснулась рука, в ней пистолет с глушителем.

Парень даже испугаться не успел. Его мертвеющее тело еще не опустилось на диван, а вторая пуля уже состыковалась с головой водителя. Третий выстрел оборвал жизнь последнего боевика...

– Ну вот, парни, и все, – тихо сказал Данила. – А дом мой поджигать не надо. Не для того его строили...

Улица темная, на ней ни души. Поэтому никто не видел, как Данила подходил к ней, стрелял. Так же незамеченный, он перетащил убитого водилу с переднего на заднее сиденье. И сам занял место за рулем...

Видит бог, не хотел он большой крови. Все по-честному хотел сделать. Мог бы грохнуть Полунина. Но нет, разыграл целую комбинацию. С превеликим трудом пробрался в его кабинет, взял в оборот вместе с двумя телохранителями. Он не хотел никого убивать, поэтому предупредил – никаких лишних телодвижений. Но его не послушали, и образовался труп.

А затем он разговаривал с Полуниным. Заключил с ним договор. Он не трогает Данилу, тот не трогает его.

Только обманул его Полунин. Ровно через два дня за Данилой пришли. В родном селе его вычислили.

Только игра пошла по его сценарию. Все два дня Данила просидел в недостроенном гараже, в засаде. Все ждал, когда придут по его душу. И дождался. Трех киллеров.

Данилу они не нашли. Но захотели поджечь его дом. Впрочем, они все равно были приговорены. Он не собирался отпускать их живыми. Они по своей воле вступили в игру с жестокими правилами: или ты, или тебя. Так что не должны обижаться на него...

И Полунин не должен обижаться на него. Он сам нарушил договор, подослал к Даниле наемных убийц. Так что пусть пеняет на себя...

* * *

Полунин приехал на работу рано утром. В офисе никого. Только два штатных охранника на вахте. При нем самом четыре телохранителя.

С недавних пор он вдвое усилил личную охрану. И не собирался ее ослаблять, пока не получит подтверждение о гибели Данилы-киллера.

Вот уж урод. Такого страху нагнал. До сих пор мысль об этом профи нагоняла на Полунина рвотные позывы. И мышцы мочевого пузыря почему-то слабели.

Но ничего. Его уже нашли. Сегодня ночью его должны были пристрелить. Только почему-то от его спецов ни слуху ни духу. Вымерли, как мамонты... А вдруг и в самом деле вымерли?..

У охранников на входе напряженные лица.

– Какие-то проблемы? – начальственным голосом спросил Полунин.

– Да нет... Вроде нет...

– Что значит «вроде»?

– Да вот, метрах в пятидесяти отсюда джип стоит. «Мицубиси Паджеро»...

– «Паджеро»?

Полунин глянул в сторону, куда показывал охранник. Прямо по улице в полста метрах от ночного ларька стояла машина. Именно на таком джипе его бойцы ездили за Данилой. Но мало ли в Черноземске таких вот машин?..

Он присмотрелся к номерам. Но на них грязь, ничего не разобрать.

– Кто в машине? – спросил он.

– Не знаю, – пожал плечами охранник. – Не подходили... Сами же инструктировали: с поста ни на шаг...

– Надо было в ментовку звякнуть. Или мне на мобильник позвонить...

Полунин послал к машине двух своих телохранителей. Сам вошел в офис, скрылся от греха подальше за бронированными дверьми и пуленепробиваемыми окнами.

Телохранители обернулись быстро. Лица бледные, даже губы побелели.

– Что там такое?

– Трупы... В машине трупы... Три трупа... Наши ребята...

Полунин тяжко вздохнул и медленно опустился в кресло.

Вот так, снова обыграл его Данила. Еще троих на тот свет отправил. Вслед за Яшей.

Но ничего, он у него еще попляшет. Сегодня же будет поставлен в известность Босс. Он только пальцем щелкнет – и от Данилы одно мокрое пятно останется.

Зазвонил телефон. Полунин снял трубку.

– Привет, – услышал он голос Данилы. – Уже понял, что не с того света звоню?

– Ничего, ты у меня еще там побываешь...

– Все там будем. И я тоже. Но только после тебя... Кстати, ты нарушил наш договор...

– А ты что, всерьез его воспринял?

– Нет, конечно. Поэтому в твоем джипе три мертвых пассажира. Тебе уже сообщили...

– Сообщили... А скоро мне сообщат, что ты коньки отбросил, говнюк...

– А что, у твоих людей есть связь с тем светом?..

– А при чем здесь это?

– Да при том. Потому как ты уже почти там... Зря ты наш договор нарушил... Хотя не знаю, сможешь ли ты отправиться на небеса прямо сейчас... А ну-ка, глянь, на месте ли мой сюрприз?..

– Какой сюрприз? – разволновался Полунин.

– Да тот, который я у тебя с прошлого раза оставил... Он под тумбой стола. А ну-ка, глянь...

Нагибаться и совать голову под стол он не стал. Потому как понял, про какой сюрприз говорит Данила-мастер. Мастер-подрывник. Не догадался Полунин сделать тщательный обыск в кабинете, не заглянули его люди под стол, не вытащили взрывное устройство. И сейчас оно рванет...

Но у него еще есть шанс унести ноги. До двери шагов десять, не больше. Бронированная дверь открыта. Добраться до нее и исчезнуть. И вся недолга.

Только не смог Полунин даже из-за стола выйти. Страх парализовал ноги, тело налилось свинцовой тяжестью.

– Слишком громко ты молчишь, дядя... – донеслось из трубки.

Полунин понял: это последние слова, которые он слышит в этой жизни.

* * *

Данила нажал на кнопку самодельного пульта дистанционного управления. Короткий мощный радиосигнал с легкостью прошел через пуленепробиваемое окно, коснулся антенны подрывного устройства.

Мощный взрыв вынес бронированные стекла вместе с рамой, стремительные клубы пламени выплеснулись наружу. Вестью о чрезвычайном происшествии пронесся по округе мощный громовой раскат.

С Полуниным было покончено. И все потому, что он идиот вдвойне. Нарушил договор, это раз. И не обыскал свой кабинет после визита Данилы, это два. Теперь он покойник. И его можно не бояться.

Машина стояла на стоянке с включенным мотором. И едва прогремел взрыв, Данила плавно тронул ее с места.

Самая обыкновенная «копейка» у него. Семидесятых годов «жигуль». И неплохо сохранилась старушка. Движок – экспортный вариант, работает как часики. Кузов и ходовая на запчасти не разваливаются – далеко еще до этого.

На своем «БМВ» он разъезжать не мог. На него машина зарегистрирована, со всеми вытекающими из этого последствиями. Тормознул бы его мент на дороге, к чему-нибудь достебался бы. А его напарник тем временем тому же Полунину стук-стук – мол, задержали мы вашего дружка. Менты бы Данилу отпустили, да только далеко бы он не уехал. Нагнал бы его джип с автоматчиками. И оставили бы от него кучу простреленного мяса и перебитых костей...

С Полуниным теперь покончено. Больше Данилу никто искать не будет. Но какое-то время он еще покатается на этой «копейке». Тем более этот «жигулек» – его собственность, по доверенности на нем ездит. А «БМВ» до поры до времени в надежном месте спрятан.

С чувством исполненного долга Данила выехал из города, добрался до своего родного села. Вот и его дом. Ни о чем не беспокоясь, он остановился возле ворот. Вышел из машины, бесшумно вошел во двор. Уши в режиме локаторов, и нос в работе. У него острое обоняние, иной раз опасность по запаху уловить может.

Но все было спокойно. В доме он учуял чужой запах. Но этот запах еще с ночи остался. Людей, которые его оставили, уже нет в живых.

Данила обошел свой дом. На первом этаже у него гостиная восемь на четыре, спортивный зал – пятнадцать квадратов, просторная кухня, столовая, ванная размером с хороший бассейн, туалет. Здесь уже все в порядке. Частичные недоработки. На втором этаже – небольшой холл, спальни, комнаты для гостей, душевая, бильярдная. Тут пахоты куда больше. Мастера бы все работы за неделю точно закончили.

Но не работают больше на Данилу мастера. Рассчитался он с ними да отправил восвояси. Остальное сам доделает. Руки у него не из задницы растут. Если что-то не знает, в книге найдет. Есть такой талмуд – «Сделай сам» называется.

Нет у него больше финансовых источников, чтобы мастеров нанимать. Есть на счетах что-то около двадцати тысяч долларов. И наличкой чуть больше тысячи осталось. Эти деньги нужно растянуть на всю жизнь. Потому как не будет у него больше высокооплачиваемой работы. Хватит, пострелял он в этой жизни. Пора честным трудом заняться. А честный труд больших денег не приносит – закон отечественного рынка.

На Анюте он женится. Будет семейное счастье. Есть у него земля – двенадцать соток при доме. Значит, будет урожай на столе. Можно живность завести – коров, свиней, кур, уток. Они с Анютой деревенские жители, им такой труд не в тягость. Только в радость. А по воскресеньям у них дома будут собираться друзья. Самогоночка своего собственного приготовления, капуста квашеная, огурчики малосольные, шашлычок... Красота будет, а не жизнь.

Данила привел себя в порядок. Вымылся, побрился, уложил волосы. Сменил джинсы и куртку на цивильный костюм, затянул на шее галстук. И отправился к Анюте.

Он обещал ей, что будет через три-четыре месяца. А получилось, что и месяца не прошло. Быстро он обернулся. Можно хоть сейчас за пирок да за свадебку.

Но Данилу ждало разочарование.

– Нету Анюты, – пряча глаза, сказала ее мать.

– Где она?

– Мы люди не богатые. Приданого за нее дать не можем...

Что-то не то она несет.

– Какое приданое?.. Не нужно мне приданое. Где Анюта?..

– На заработки она уехала. В Америку...

– Куда-куда?

– В Америку...

Как будто обухом к башке приложились.

– Вы что, серьезно?

– А что тут такого? Захотела дивчина в Америку, разве ж это плохо?

– Да уж ничего хорошего...

Знал Данила, как русские девчонки за границу работать ездят. Если в бордель какой-нибудь обманом затащат – и то считай, что легким испугом отделались...

– А точно уехала?

– Да точно...

– Может, еще не успела?

– Может, и не успела, – пожала плечами ее мать.

– Откуда она должна была уезжать?

– Так из города же, из областного центра...

– Когда она от вас уехала?

– Так уже неделя прошла. Она сказала, что в городе поживет, а только уж потом уедет...

– Где она в городе остановилась? Адрес?..

– Не знаю, – пожала плечами будущая его теща. – Откуда ж мне знать? Анюта ничегошеньки не говорила...

Данила продолжал атаковать явно растерянную женщину. Но так ничего от нее не добился. Одна зацепка – парень, который завербовал Анюту на работу. Звали его Александр. И все, больше о нем Данила ничего не узнал. Разве что дюже вежливый он, этот Александр, – так Анюта о нем отзывалась.

Вежливый парень. Вежливый. Это и насторажило Данилу. Он еще молод, но много повидал в этой жизни. И хорошо усвоил, что вежливость редко бывает бескорыстной...

Глава шестая

1

Это только в кино про войну во время атаки кричат «ура». В реальном же бою так закричать можно только с сильного перепугу, когда страх давит на клапан рассудка, напрочь срывает крышу.

В роте Андрея Северцева дураков нет. Чеченской пули боятся все. Но страх этот в бою не мешает. Напротив, сдерживает порывы безумной храбрости, подчиняет каждый шаг точному и стремительно быстрому расчету.

Сегодня они брали горное селение. В горах оно затерялось, далеко в стороне от Аргунского ущелья. Даже с воздуха его фиг увидишь. Но ничего, увидели. И даже узнали, что в этом ауле крупный склад вооружения.

Но склад охранялся. И достаточно хорошо. Без боя дело не обошлось.

К селению подобрались скрытно, по темноте. А ранним утром, чуть свет устремились в атаку. И тут же нарвались на кинжальный пулеметный огонь. Слишком хорошо чеченцы к отражению возможного нападения подготовились. И точки огневые хорошо укреплены, и часовые на постах не спят – врасплох их не возьмешь.

Но и у Андрея в группе не дилетанты. Ребята все как один припали к земле. Пули просвистели над их головами.

Пулеметчик сместил прицел, взял чуть ниже. Но по спинам ударить не смог. Не было уже ребят на прежнем месте. Каждый совершил маневр, каждый нашел себе надежное укрытие.

Пулемет дал короткую очередь. И захлебнулся. Накрылась пулеметная точка. Вася Климков снайпера сделал. Из мощнейшей и суперсовременной снайперской винтовки «взломщик». От этой «дуры» просто невозможно спрятаться, крупнокалиберная пуля запросто прошибает или, вернее, взламывает даже бетонную плиту.

Вася Климков и Серега Гнутов не спят. Дают «чехам» огоньку.

А с другой стороны селения заухали гранаты. В тыл к «духам» зашла вторая часть группы.

Андрей со своими бойцами также продолжали атаковать. Что-то шевельнулось впереди. Андрей пустил на звук гранату из подствольника. В падении отскочил в сторону. Вжался в землю. Граната «чеха» и заряд из его подствольника рванули одновременно. Только после этого Андрей быстро вскочил на ноги – живой и невредимый, «чех» же, наоборот, припал к земле. Теперь ему только один путь – вниз, под землю...

Боевое охранение смяли в течение нескольких минут. Затем пришлось немного повозиться с основными силами. «Чехи» успели продрать глаза, схватиться за оружие и даже открыли огонь. Все грамотно сделано, не придерешься. И, возможно, они бы отбили атаку. Если бы имели дело с другим противником, а не группой Андрея Северцева.

Тайник с оружием нашли быстро.

– Опупеть не встать, – с осуждением покачал головой лейтенант Юра Кочубей. – Одной рукой бьем, другой по голове гладим...

В тайнике чего только нет. Новейшие спецназовские автоматы «вал», «А-91», автоматы Калашникова серии 100, снайперские винтовки, уникальные снайперские винтовки «В-94», гранатометы, огнеметы «шмель». Все оружие отечественного производства. Боеприпасы в ящиках с заводской маркировкой.

– Эта война никогда не закончится, – с грустным сарказмом в голосе сказал Леша Грибов. – Потому что сами с собой воюем...

– Кочубей, давай «вертушки» вызывай! – приказал Андрей.

Скоро появятся вертолеты. Заберут оружие и группу. Очень даже может быть, что именно на этих «вертушках» это оружие сюда и завозилось. Чечня – это такая клоака, что ничему нельзя удивляться...

– Командир, смотри...

Показался Гена Косичкин. С ним пятеро. Один чеченец лет сорока – маленький какой-то, худой, вид жалкий-жалкий. Гена держал его без всякого внутреннего напряжения. Еще три заросших мужика с ним – не люди, а доходяги какие-то. Вроде славянской внешности. Да, похоже, это русские рабы. И еще девчонка. Молодая. Но в то же время как будто бы в годах. Тоже рабыня. Или, как их называют в горах, наложница.

– В подвале дома нашел, – показал Гена на рабов и рабыню.

– А этого, – кивнул он на чеченца, – в самом доме нашел. В сундук залез...

– Аслан у нас смелый, – усмехнулся один мужик.

Только улыбка какая-то страдальческая вышла.

– Как воевать, так это пусть другие. А как над кем-то издеваться безнаказанно, так тут он первый...

– Своими руками бы удушил, – с ненавистью на чеченца глянул второй мужик.

– Бил он нас, – сказал третий. – Каждый день бил. Смертным боем... А Зою насиловал с братьями по три раза на дню...

– А братья где? – мгновенно отреагировал Андрей.

И метнул взгляд на Гену. Тот пожал плечами.

– Братья у Аслана – воины. Один еще зимой погиб, – пояснил первый мужик. – Второй в начале весны... А этот... Этот только над слабыми горазд измываться...

Чеченец Аслан молча слушал обвинения в свой адрес. Голова от испуга в плечи ушла, сам трясется как осиновый лист. Но даже сейчас девушка, которую звали Зоя, смотрела на него с нескрываемым ужасом. До чего бедную русскую девчонку довел. Она ж теперь до конца дней своих от каждого шороха вздрагивать будет.

– А чего Зоя молчит? – спросил Грибов.

– Аслан язык ей отрезал. Еще давно...

– За что?

– А просто так...

– Сука!!!

Лейтенант многозначительно глянул на Андрея. Отдай, мол, мне этого изувера.

Андрей молча кивнул. Он тоже был полон праведного гнева.

– Делаем так, – сказал Кочубей. – Ты, ты и ты, – показал он на мужиков. – Остаетесь с этим наедине... Вот в этом доме... Заходим через десять минут...

Бывших рабов оставили с бывшим их владельцем в пустующем доме. Андрей и Юра зашли туда ровно через десять минут. Аслан лежал на полу. И бился в предсмертных судорогах. В груди у него торчал кинжал.

– Не жалко? – спросил Юра.

– Нет, – покачал головой один.

– Да ему еще повезло, – сказал второй. – Его родные будут думать, что он в бою погиб...

Андрей согласно кивнул. Сейчас они покинут селение. Трупы боевиков останутся здесь. И среди них труп Аслана. Никто не узнает, что этот живчик прятался во время боя в сундуке. И решат, что он погиб в бою. С кинжалом бросился на спецназовца. Только не смог справиться с ним, от этого же кинжала и погиб. И все равно его будут считать героем.

Можно было бы пойти в дом к рабовладельцу, найти сундук, в котором он прятался. И написать на нем мелом: «Здесь прятался трус Аслан». Это не подло, но подленько. И, конечно, не во вкусе Андрея...

* * *

Никогда еще не видел Андрей своего командира таким угрюмым.

– Есть две новости, – глядя себе под ноги, сказал тот.

Обычно он смотрел в глаза собеседнику.

– Какая хорошая? – спросил Андрей.

Он только что вернулся с задания. И даже не успел привести себя в порядок.

– Хороших новостей нет. Одна плохая, а другая очень плохая...

– Давай с просто плохой...

– Тебя вызывают к следователю по особо важным делам Черноземской городской прокуратуры.

– А если я с прибором на это дело забью?..

– Не знаю, – пожал плечами командир. – Могут не так понять... Потому что есть вторая новость...

– Давай, пугай...

– Ты что-то там рассказывал, как с генералом в Черноземске поцапался...

– Ну, было дело. Тебе как командиру и боевому другу рассказал.

– Да ты не думай, я в этом деле могила. Только генерал вот молчать не стал. В общем, вот, держи...

Командир протянул ему лист серой бумаги. Андрей взял его, прочитал и обомлел. Это была выписка из приказа командующего Северо-Кавказским военным округом по личному составу. Капитана Северцева Андрея Павловича уволить из рядов ВС РФ по служебному несоответствию.

– Что это за фигня? – спросил он.

Даже в бою он так не волновался, как сейчас.

– Уволили тебя, друг мой, вот что.

– На каком основании?

– Служебное непопадание...

Командир вдруг вскочил со своего места, тяжело задышал и с ненавистью выдал, глядя куда-то вдаль:

– Под пули чеченские можно. Кровь свою проливать – тоже никаких вопросов. Воюйте, господа офицеры, воюйте! Но только доблестных тыловых генералов не троньте. Они настоящие герои. Самоотверженно, бляха, мочат друг друга на своих паркетных фронтах. Стратеги, мля, подковерных баталий. А вот вы тут, господин капитан, в детские игры играете. Да какой вы, к черту, господин?.. Господин он – тыловой генерал. Он ведь так и назвал вас – плебеем. «Пшел вон отсюда, плебей!» Все правильно, он ведь таким важным делом был занят. Шалав подзаборных развлекал. А какой-то капитан не захотел шутом для него работать. И оскорбления не захотел сносить. Безобразие! Полнейшее безобразие! Из-за таких вот капитанов армия рушится...

Командир сел на место. Снова уткнулся взглядом в стол. Кулаки сжал с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– В общем так, Андрюха, завтра утром едешь в управление, получаешь расчет. И дуй в свой Черноземск. Дашь свидетельские показания. А потом подавай в суд на этого генеральского ублюдка. Все как есть изложишь. Так, мол, и так, незаслуженно оскорбили, втоптали в грязь достоинство российского офицера. А уволили без всякого на того основания, по какой-то вшивой протекции какого-то генерального выродка. Я уже разговаривал с кадровиками, суд признает увольнение незаконным. Тебя восстановят в прежней должности...

– Знаешь что, Серега, не буду я в суд подавать, – неожиданно для себя смирился со своим положением Андрей. – Ты в курсе, мы сегодня склад взяли. Наше, российское оружие, в войсках далеко не везде такое есть. Такие вот паркетные генералы его «чехам» поставляют. И бабки на этом делают. Блядей потом по саунам трахают. Получается, я с «чехами» воюю, за спинами которых вот этот генерал. Я кровь проливаю, а он свысока посмеивается надо мной. И сколько еще таких генералов, сколько чинуш всяких. Вместе с «чехами» они – страшная сила. Я не паникер, но страшно мне. Потому как не одолеть нам эту силу. Скорее нас одолеют. Глядишь, «чехов» задавим, а там – новое перемирие. И вся наша работа коту под хвост. А погибших ребят ведь не поднимешь. Да и меня самого могут грохнуть. А за что, спрашивается?.. Раньше я знал на это ответ. А сейчас не знаю. Потому как не понимаю: на фига мне сдалась эта война? Не понимаю я этого. Не понимаю. Но все равно бы продолжал воевать... Но раз уж уволили меня, то ничего я менять не буду... Пусть этот сраный генерал за меня на передовой гниет...

Андрей привык жить по принципу: что ни делается, все к лучшему. Может, этот приказ на увольнение – знамение свыше. Может, завтра-послезавтра его должны убить в бою. Но не убьют. Потому что не будет он больше воевать.

Но его могут убить в Черноземске. Только об этом он совершенно не думал. Не было у него страха перед всякими там зажравшимися мафиози...

* * *

Командир части полковник Кременцов не мог смотреть Андрею в глаза.

– Сам ничего не могу понять, – пожимал он плечами. – Вы, товарищ капитан, на отличном счету. А тут служебное несоответствие... Ничего не понимаю. Может, вы кому дорогу перешли?..

Андрей молчал. Ему не хотелось ни перед кем оправдываться. Надоело ему с генералами паркетными воевать. Они победили – уволили его. Но это куда лучше, чем если бы они одолели его на поле боя, руками «чехов», которых снабжают оружием.

– Есть у меня тут информация. Из самого Генштаба ветер дунул, до округа дошел. Какой-то клерк из управления кадров командующему на подпись бумагу сунул, тот и подмахнул. Но ничего, мы еще за тебя, капитан, поборемся...

Лукавит Кременцов. Если бы он взялся отстаивать Андрея, уже бы до самого командующего дошел, тот бы признал приказ недействительным. Кременцов – мужик что надо. Боевой полковник. Только ему генеральскую должность предлагают. На генерала он метит. И потому не будет он в данный момент ссорится с шишками из Генштаба.

Да и ни к чему его заступничество. Хватит, навоевался Андрей. Кто-то в верхах деньги на этой войне делает, целые состояния сколачивает, а он тут – кровь проливай...

– Приказ об исключении из списков части уже подписан, – напомнил полковнику Андрей.

Кременцов же его и подписал. А еще бороться за Андрея собирается.

– Подписан...

– А вот расчет я не получил...

Пошла меркантильная рутина.

Денег в финчасти для расчета с ним нет. Нет и не предвидится. Солдаты срочной службы на дембель без денег пошли. Для них ответ один – ждите. И Андрею финансист сказал то же самое.

– Ладно, для тебя сделаем исключение... – после недолгого раздумья сказал Кременцов. – И без того невинно пострадал...

В тот же день Андрей получил на руки «боевые» за девять месяцев войны. Без малого триста тысяч рублей. Для бедного российского офицера деньги поистине сумасшедшие.

– Слушай, а как ты все это повезешь? – вкрадчиво спросил начфин.

– Это мои проблемы...

– Машину тебе надо...

– Где ж я ее тебе возьму?

– Пойдем, посмотришь...

Белая «шестерка» стояла во дворе перед зданием штаба.

– Девяносто пятый год, – сказал начфин. – Пять лет от роду. Почти новье...

Пять лет. А на вид ей все десять. Хорошо потрепанная жизнью и дорогами машина.

– Сколько?

– Совсем ничего... Восемьдесят тысяч рублей...

– Почти даром... – скептически усмехнулся Андрей.

– Ну, а я про что...

– Слушай, а я похож на идиота?

– Нет, с чего ты взял?

– Да с того... Думаешь, мы тут все совсем одичали, да?.. Да за восемьдесят тысяч я новую «шестерку» купить могу. А ты мне старье подсовываешь... Знаешь, а мне сейчас ведь все равно...

Начфин не так понял значение фразы «все равно». Наверное, решил, что Андрею все равно: новую машину брать или старую. На откормленной ряхе слизняка в капитанских погонах появилась подбадривающая улыбка.

– Бери машину, не пожалеешь...

– Мы эти деньги кровью зарабатываем. А ты, гад, нам тачки паленые втридорога сплавляешь. Бизнес на нашей крови делаешь... Я ведь уже уволен, начальство мне до фонаря. В общем, все равно мне...

Багажник машины был открыт. Начфин и опомниться не успел, как оказался в этом багажнике. Андрей хлопнул крышкой.

– Пока, крыса тыловая!..

И хотел ударить кулаком по багажнику. Но передумал. Плохая примета. Так стучат по крышке гроба своего врага. Начфин сволочь, но не враг. И хоронить его рано...

2

Тук-тук, тук-тук, тук-тук... Колеса стучат, вагон покачивает, за окнами проносятся полустанки, поселки, города. Там, за окнами поезда, своя жизнь. А у Андрея своя. Он пассажир скорого поезда, который уносит его в Черноземск.

Что ждет его там?.. Что-то хорошее? Вряд ли. Плохое? Скорее всего да... Но так зачем же он туда едет? Исполнить свой гражданский долг?.. А разве он не исполнил его в Чечне? Полтора года одной войны, почти год второй. Три ордена... А последняя награда – пинком под зад, катись к черту, гвардии плебей... И после этого он может думать о каком-то гражданском долге? О себе надо думать, о себе. Жизнь нынче такая, сам о себе не позаботишься – никто не позаботится...

Андрей не находил объяснений – почему он едет в Черноземск, на встречу с мафией. Но он ехал туда. Из Ростова-на-Дону, где в мирное время дислоцировалась его часть, где он был прописан, где стал на учет в военкомат как уволенный с военной службы офицер.

Он хотел купить машину и на ней отправиться в Черноземск. Не так уж далеко друг от друга эти города. Но решил не рисковать. Вдруг в Черноземске все очень серьезно и сотрудники дорожно-постовой службы связаны с мафией? Остановят его, проверят документы, установят личность владельца. И стук-стук – куда надо. Так, мол, и так, прибыл в наш город господин Северцев. Номер машины такой-то. И все: началась охота за капитаном запаса Андреем Северцевым.

Деньги он положил на книжку в сбербанк. Чего таскать с собой такую сумму. Вернется из Черноземска в Ростов – тогда и найдет применение своим тысячам. А пока обойдется суммой на карманные расходы.

В Ростове он приоделся. Сменил армейский камуфляж на строгие черные брюки, серую рубашку со стоячим воротником и кожаную жилетку. Аккуратный, ухоженный. Черные волосы, черные очки, черные туфли. Все строго, все стильно. Никак не скажешь, что еще совсем недавно он месил грязь и взбивал пыль в Чечне.

Андрей ехал в купе с классом фирменности. Брюки, рубаха – на вешалке. На нем – спортивный костюм, в руке – газета. Интересно знать, что же творится в мире. Ведь с его увольнением в запас жизнь не остановилась.

На нижней полке напротив него – молодая привлекательная женщина. Марина ее зовут. Она все время спит. Только один раз встала. Да на каких-то короткостриженых молодцев нарвалась. Ребятки вместе с ней в купе зашли. Пошумели малость – в знакомые набивались. Только Марина их вежливо послала. И снова спать.

С ними в купе еще два мужика. Тихие, спокойные, каждый сам по себе. Только вдруг дерганые какие-то они стали. Один скатал свой матрац вместе с бельем и вышел из купе. И второй начал собираться. За матрац взялся, за вещи свои. И каждый что-то бурчал себе под нос.

А потом в их купе появились те самые парни. Высокие, крепкие, как на подбор. И наглые как танки. Тоже с матрацами, уложили их на свободные места. Снова исчезли. И вернулись с вещами. Теперь они в этом купе будут ехать. Незваные попутчики. И никуда от них не денешься.

– Марина, ку-ку! – развеселился один. – Просыпайся.

Второй выставил на стол бутылки с пивом, бутылку дорогой водки, минералку.

Девушка поднялась. Непонимающе посмотрела на парней.

– Снова вы здесь, – недовольно выпятила она нижнюю губу.

– Мы теперь в одном купе с тобой едем... Пиво будешь?..

Она покачала головой. И посмотрела на часы.

– Не повезло вам, мальчики, – сказала она.

– Что такое?

– А я через час схожу...

И как бы в подтверждение этому, появилась пожилая проводница в форменной одежде.

– Женщина, скоро ваша станция...

– Во облом! – протянул один парень.

– Бедненькие, – с издевкой усмехнулась Марина. – Целое переселение народов устроили, а зря...

– А может, дальше поедешь? – с глупой надеждой спросил второй.

– Отдыхайте, ребятки, меня муж дома ждет.

– Может, просто пивка...

– Нет, меня от пива на мужиков тянуть начинает... А мне уже скоро сходить...

Андрей понял, что Марина откровенно издевается над парнями. Только зря она это делает – ребята могут не понять.

Но парни больше не трогали ее. Поняли, что с ней у них Облом Петрович. И даже без возражений вышли из купе по просьбе Марины – она собиралась переодеться. И Андрею пришлось присоединиться к их компании. Просьба касалась и его.

– Эй, братан, а ты далеко едешь? – спросил его первый парень.

– До Черноземска.

– О, мы тоже. Зовут как?

– Андрей.

– Димон... Санек... Слушай, Андрон, а ты как насчет вмазать? Ты пацан вроде ничего. Пивка для рывка, водки для заводки. Ништяк будет. А через вагон телки в одном купе едут. К ним подкатимся. Погудим, оторвемся...

Андрей пожал плечами. В принципе, пивка рвануть можно. Пару бутылок. Только не нравились ему эти парни. Не та компания.

Марина сошла на ближайшей остановке. Андрею показалось, что Димона и Санька это не очень расстроило. На прощание они послали ей пару воздушных поцелуев. Но какая-то фальшь в их взглядах сквозила. Мысленно они были где-то далеко-далеко от нее.

– Ну, давай, браток, пивца дернем, – сказал Димон.

И подмигнул Андрею.

Санек откупорил бутылку пива, поставил перед ним.

– «Балтика», «троечка», неплохо, – кивнул Андрей. – Только я на халяву не люблю. Схожу к проводнице, возьму несколько банок...

– Да ладно, не гони, братуха, – с упреком посмотрел на него Димон. – Тут на всех хватит...

– А не хватит – потом возьмешь, – подхватил Санек.

– Нет, – покачал головой Андрей. – Я сейчас...

Не нравились ему эти парни. Очень не нравились.

Он направился к проводнице, зашел к ней в служебное купе. Распахнул перед ней красные корочки самодельного документа, удостоверяющего, что он есть офицер Вооруженных сил. Никчемное удостоверение, никакой юридической силы не имеющее.

– Капитан милиции Северцев, – представился Андрей.

Проводница понимающе кивнула. Так и есть, она приняла эти корочки за ментовские.

– По какому праву вы переселили пассажиров из одного в купе в другое? В частности, в пятое купе...

– Да, да, я поняла... Извините, так получилось. Ребята очень настаивали...

– А можно их билеты глянуть?

– Да, пожалуйста...

«Лебедкин С.В.» и «Мысков Ю. В.» Оба едут до Черноземска. Но почему их имена начинаются с С и Ю. Если один Санек, то имя должно начинаться с буквы А. Если второй Димон, то – с Д. А тут совсем другие инициалы. Нестыковка какая-то получается.

– Ладно, спасибо... И очень прошу вас, не сообщайте им, что я интересовался их билетами.

– Хорошо, хорошо...

– И еще три пива, пожалуйста.

Андрей отоварился и направился в свое купе.

– Чего так долго? – спросил Санек.

Не так уж и долго он ходил, подумал Андрей.

– Да сдачи с сотни у нее не нашлось...

– Давай, тебя одного ждем... – Димон пододвинул ему открытую бутылку пива.

– Да нет, я свое буду...

Андрей открыл свою бутылку.

– Обижаешь, братан, – недовольно покачал головой Санек.

– Да ладно вам, какая разница?

За первой бутылкой пошла вторая, затем третья. И все время Андрей пил свое пиво.

Парни о чем-то весело трепались. А Димон нет-нет да поглядывал на откупоренную бутылку, которая стояла возле Андрея. Слишком подозрительно он на нее смотрел. Такое впечатление, будто только и мечтал о том, чтобы Андрей сделал хотя бы глоток.

После трех бутылок можно взять четвертую. Ту, которая продолжала стоять перед Андреем.

Но только он отказался. И полез на свою полку.

– Слишком рано вставать. Выспаться надо, дел завтра по горло...

– Не компанейский ты мужик, Андрон...

Явно расстроился Санек.

– Нет, так не пойдет, бухать так бухать... – набычился Димон.

Только Андрей их как будто не слышал. Он умостился на верхней полке. И закрыл глаза.

– Не слезешь? – уже с откровенной угрозой в голосе спросил Димон.

Но Андрей даже не ответил ему. Он сделал вид, что спит.

Какое-то время его попутчики хранили молчание. Затем щелкнул замок – кто-то из них закрыл на замок дверь в купе.

Андрей лежал с закрытыми глазами. Вид у него совершенно беспечный. Но все это видимость. Внутренне он был напряжен. И контролировал обстановку.

Он интуитивно почувствовал опасность, третьим глазом увидел, как тянет к нему руки Санек. Видимо, хотел схватить его и скинуть на пол. При падении удар головой о стол обеспечен. Андрей автоматически выбывал из игры.

Но только просчитались парни. Удар раскрытой пятерней по глазам вывел из игры Санька. Беднягу так скрутило от боли, что он даже взвыть громко не смог.

Димон попытался достать Андрея кулаком. Парень он крепкий, натренированный и резкий. Только против капитана армейского спецназа он – никто. Андрей легко отбил его руку, взял в замок. А затем просто свалился со своей полки и тяжелым мешком рухнул на Димона. Подмял его под себя.

Затем шустро скрутил его, связал руки простыней. Потом проделал то же самое с Саньком – еще и рот тому полотенцем законопатил, чтобы не выл. Усадил их рядом.

– На, пей! – Андрей протянул Димону откупоренную, но так и не тронутую бутылку с пивом.

Парень отчаянно замотал головой:

– Не буду!..

– Почему?

– Не буду, и все...

– Какую ты гадость туда подмешал?

Димон сделал круглые глаза:

– Эй, братуха, о чем ты?..

– Да все о том же...

Андрей силой открыл Димону рот и поднес к нему бутылку.

Тот в отчаянии забарахтался. Не хочется ему пивка, не хочется. Андрей не стал поить его, убрал бутылку.

– Давай так, ты мне говоришь, какую гадость ты туда подмешал, а я тебя не трогаю. Идет?

Парень кивнул.

– Ну, говори...

– Карбило... Ну, это, карбиломин... Блин, хрен выговоришь...

– Все очень просто. Карбиломин, раз. Холин, два. И хлорид, три. Получается, карбиломинхолинхлорид... Так?

– Да вроде так... А ты откуда знаешь?

– А ты послужи с мое, не то будешь знать... Значит, с поносом хотели из меня душу вытравить?..

Про карбиломинхолинхлорид Андрей слышал от одного очень умного человека. В свое время это вещество разрабатывалось в секретных лабораториях КГБ. Уникальный препарат. Примешь внутрь – и расстройство желудка тебе обеспечено. Но это только начало – через несколько часов ты умираешь в страшных муках. Ценность этой отравы в том, что ее никакая экспертиза не обнаружит.

Выпил бы Андрей пивка. Да кони бы двинул. А врачи бы признали смерть от острого пищевого отравления. Уголовное дело даже бы возбуждать не стали. А Димон и Санек с чувством исполненного долга к боссу бы своему отправились. За наградами.

– И где ж вы такую каку взяли?

Карбиломинхолинхлорид в аптеке не купишь. Нужна специальная лаборатория для его производства. Простой смертный за такое дело не возьмется. Значит, за этими пареньками стоят достаточно серьезные люди. Одно слово – мафия...

Димон молчал. А Санек вообще не принимал участия в разговоре. Все никак оклематься не мог.

– Так, тогда начнем с самого начала. Кто велел меня убрать?..

Молчание. Андрей взялся за бутылку. В глазах Димона – снова ужас. И желание говорить.

Но сказать он ничего не успел. Кто-то взялся за ручку двери, хотел открыть ее. Да не вышло.

Андрей подал знак Димону, чтобы тот молчал. И сам не проронил ни звука. За дверью послышался характерный щелчок.

В один миг Андрей вспорхнул на верхнюю полку, вжался в продольную стенку. И вовремя. Потому что из-за двери ударили из бесшумного автомата. Пули легко пробивали тонкие стенки купе. Послышался вскрик, мычание. Затем все стихло.

Кто-то незримый опустошил один магазин. Преспокойно заменил его на полный. И снова открыл стрельбу. А затем исчез. Как будто его никогда и не было.

Андрею повезло. Ни одна пуля не задела его. Зато Димон и Санек перешли в категорию трупов. Больше они ничего не смогли сказать Андрею. Может, именно этого и добивался неизвестный стрелок.

Бесшумной кошкой Андрей спрыгнул вниз. И быстро освободил покойников от пут. Скомкал простыни, которыми они были связаны. За окном уже давно тьма непроглядная. Андрей оттянул вниз фрамугу и выбросил испачканные кровью простыни и полотенце. Незачем кому-то знать, что перед смертью парни были связаны.

Он снова взялся за покойников. Усадил их так, как будто перед смертью они спокойно сидели, пили пиво. Андрей же просто лежал на своей полке.

Вдруг под воротом рубахи у покойного Санька он увидел шарик диаметром не более пяти миллиметров. Он был закреплен на иголке.

И гадать нечего – это самый обыкновенный «клоп», миниатюрное подслушивающее устройство. Через него дублеры несостоявшихся убийц узнали о том, какие Андрей ведет с ними разговоры. Поэтому и был задействован запасной вариант. Появился дядя с автоматом и расстрелял пассажиров купе. Должны были погибнуть все – и облажавшиеся киллеры, и их жертва. Но Андрею повезло. Он остался жив.

Андрей выжил. И сейчас должен изображать из себя дурака. Мол, проснулся от странного звука. Посмотрел вниз и увидел два трупа. Только что мужики пиво пили, а вдруг мертвецами стали.

Именно это он и рассказал ментам, прибывшим на место преступления. Кто-то из пассажиров вагона видел, как какой-то мужчина в черном стрелял из автомата. Поэтому Андрей остался вне подозрений. Но объяснения кое-какие ему пришлось дать.

Он стал свидетелем преступления, которого могло и не быть, если бы не было преступления, свидетелем которого он стал. Абракадабра какая-то....

* * *

– Значит, вы утверждаете, что это пытались убить вас? – спросил тщедушного вида следователь в роговых очках.

Широкие кустистые брови сведены к переносице, линия губ прямая. Он явно пытался произвести на Андрея впечатление сурового и принципиального служителя закона. Только глазки его предательски прятались за толстыми линзами очков.

Сегодня рано утром Андрей прибыл в Черноземск. Поймал частника – и в прокуратуру. А она закрыта. Пришлось объяснять дежурному, что он прибыл издалека по повестке и в настоящий момент нуждается в защите. Его впустили внутрь. И усадили на жесткую лакированную скамью.

Никто не пытался штурмовать прокуратуру. Не обстреливали ее из пушек и гранатометов. Андрей дождался следователя. И с ходу выложил ему историю, приключившуюся в поезде.

– Я не утверждаю. Я всего лишь предполагаю.

– В бутылке был этот... как его...

– Карбиломинхолинхлорид.

– Вот-вот... Откуда вы это знаете?

– Так попутчик признался.

– Вы что, его допрашивали?

– Да нет, он просто мне сказал.

– Значит, говорите, скорый поезд Ростов – Черноземск, вагон седьмой, купе пятое... Ладно, разберемся...

Следователь вышел из кабинета. Вернулся минут через пятнадцать. В руках какой-то талмуд. Никак материалы уголовного дела, возбужденного по факту убийства, которое произошло на глазах у Андрея.

– У меня к вам ряд вопросов. Думаю, вы догадываетесь каких...

– Если бы не догадывался, не приехал бы...

– Тогда начнем...

В течение нескольких часов Андрей давал подробные ответы на вопросы. Следователь напоминал ему адвоката, который пытался запутать свидетеля. Но Андрей не путался. Потому как говорил о том, что было на самом деле.

– К сожалению, виновник преступления нами не установлен, – сказал в заключение следователь. – Но мы ведем работу. Возможно, в скором времени вы понадобитесь нам для проведения опознания... Если это вас не затруднит, вы не могли бы пожить какое-то время в нашем городе?

– Запросто... Только если вы оплатите мне гостиницу и проезд из Ростова в Черноземск и обратно.

– Хорошо, – неожиданно быстро согласился следователь.

Или даже подозрительно быстро.

– Только остановитесь в гостинице «Восток».

– Почему именно там?

– Потому что с этой гостиницей у нас договоренность. Стоимость вашего проживания нам обойдется в минимальную сумму.

– Да я не возражаю...

– Тогда подождите, я сейчас сделаю звонок администратору.

Следователь снова вышел из кабинета. А ведь у него на столе телефон. Мог бы и отсюда позвонить. Нет, он хочет сделать это вдали от ушей Андрея.

Не нравилось это Андрею. Ой как не нравилось. Он даже начал винить себя, что согласился остаться в Черноземске. Надо ноги отсюда уносить, пока голову не оторвали. Слишком опасен для него этот город. Случай в поезде – серьезное тому подтверждение.

Следователь вернулся минут через десять.

– Все, я сделал соответствующие распоряжения. В гостинице вас ждут. Номер одноместный, с удобствами. И даже с телефоном. Вы будете довольны... А вот проезд вам оплатить мы не можем. По закону обязаны, но сами знаете, нет средств...

Интересно, а на похороны у них деньги найдутся?.. Андрей погнал прочь от себя мрачные мысли. Не собирается он умирать. Не дождутся враги его смерти...

– Значит, гостиница «Восток»?

– Да-да, тут совсем рядом. Остановка в двух шагах, троллейбус семнадцатый, ровно три остановки.

– Спасибо, вы очень любезны.

– А я вам сегодня позвоню. Спрошу, как вы устроились....

Наверняка он хочет узнать другое. Не сдох ли еще гражданин Северцев от поноса или внезапной остановки сердца?.. А ведь именно это его и ждет. Или с ним расправятся менее изобретательным способом?..

Из прокуратуры Андрей вышел со скучающим видом. Вялой походкой направился к остановке. Внутри все напряжено. Чутье, инстинкты настроены на волну опасности. Не зазвучит ли в голове сигнал тревоги?

Зазвучал. В троллейбусе. Слабый-слабый сигнал, едва уловимый. Андрей почувствовал на себе взгляд. А вскоре вычислил человека, который на него смотрел. Молодой парень в джинсах и дешевом пиджаке. Невысокого роста парнишка, худощавый, усредненной наружности – идеальной для «топтуна».

Андрей «снял» его профессионально. Паренек явно не понял, что его заметили.

Позади уже три остановки. Но Андрей продолжал ехать дальше. И следил за парнем. Тот, похоже, занервничал. Видимо, его ориентировали на сопровождение Андрея до гостиницы «Восток». А объект слежения поехал дальше.

Зря Андрей сунулся в Черноземск. Слишком большая сила против него. Он уже не сомневался в том, что следователь прокуратуры заодно с мафией. И вызвал он его в город на допрос, чтобы подставить под удар.

Андрей сам попал в ловушку. Из-за своей упертости. Сможет ли он вырваться из нее – большой вопрос...

Чем дальше ехал троллейбус, тем меньше в нем оставалось людей. Андрей увидел, как парень достал из пиджака мобильный телефон.

Сейчас мобильником никого не удивишь. У каждого пятого такая штука. Андрей бы и сам таким аппаратом обзавелся. Только ему звонить некуда. Нет у него ни родных, ни близких. А все друзья – в Чечне, им не дозвонишься.

А вот парню есть куда звонить. Есть до кого дозваниваться. Может, это у него даже не телефон, а радиокорректировщик артиллерийского огня. Сейчас скажет пару слов – и на троллейбус обрушится огневой шквал... Шутка...

Андрей сошел на ближайшей остановке. Парень устремился за ним.

Какой-то новый микрорайон. Коробки высотных домов. Широкий тротуар, стеклянные витрины универмага на первом этаже дома из белого силикатного кирпича.

Он сделал вид, что магазин его нисколько не интересует. И уверенным шагом обогнул дом, зашел во двор. Парень двинулся за ним след в след.

С видимым спокойствием Андрей зашел в ближайший подъезд. Одновременно с ним туда вошел какой-то мужчина, направился к лифту. Андрей же затормозил возле двери, закрывавшей вход в подвал. Она была открыта. Невероятное везение.

Андрей спрятался за этой дверью. Едва успел закрыть ее за собой, как появился парень. Остановился. Достал мобильник.

– Зашел в подъезд... Не знаю... На лифте поднимается... Понял...

Парень спрятал мобильник. Открыл дверь в подвал. И тут же нарвался на кулак. Его нос сработал в режиме рубильника. Щелк – и сознание вырубилось...

Под пиджаком у парня Андрей обнаружил пистолет. Двенадцатизарядный «ПММ». Неплохая машинка. «Пистолет Макарова модернизированный». Девятимиллиметровый высокоимпульсивный патрон. Повышенное пробивное и останавливающее действие, уровень пистолета «ТТ».

Андрей внимательно осмотрел ствол. И обнаружил нарезы для глушителя. Значит, и сам глушитель где-то рядом. Он обыскал парня. Точно – в кармане пиджака металлический цилиндр.

Значит, парень не просто за ним следил. При определенных обстоятельствах он должен был грохнуть Андрея. Именно это ему и велено было сделать, когда он в последний раз звонил по мобильнику.

Андрей взял телефон, вывел на дисплей последний номер, по которому звонил парень. Постарался запомнить его.

Затем привел парня в чувство. И приставил к его щеке ствол.

– Не ожидал?

Парень испуганно таращился на него. И потирал рукой изуродованный нос.

– Вопрос первый. Ты должен был убить меня?

Пленник резко дернулся и подался назад.

– Значит, должен был, – решил Андрей. – Сейчас ты позвонишь своему шефу... Или кто там у тебя... В общем, скажешь, что задание выполнил... Вопросы?

Андрей очень сильно надавил на него пистолетом. Парень кивнул. И в его руку лег мобильник.

– Давай, звони...

Парень набрал номер, приложил трубу к уху. И спокойно:

– Задание провалено...

Андрей оторопел от такой наглости. И на какой-то миг ослабил контроль за парнем. А тот вдруг сильно лягнул его ногой. Андрей отлетел к распределительному шкафу. Руками смягчил падение. И не очень сильно стукнулся головой о закрытые створки шкафа.

А парень уже шустро карабкался вверх по бетонной лестнице.

За это время Андрей мог пристрелить его не один раз. Но это не входило в его планы. Парень ему нужен был живым. Поэтому ему ничего не оставалось, как рвануть за ним.

Но он даже не успел подняться на ноги, как вдруг в руках парня рванул мобильник. Яркая вспышка, грохот взрыва, ударная волна, усиленная замкнутым пространством. Все вокруг заволокло едким дымом. Запах паленой человеческой плоти.

Андрей все слышал, ощущал запахи. Только с трудом соображал. В голове звенело, как будто кто-то давил на уши. Перед глазами – сплошная красная пелена. Взрыв – не то чтобы очень мощный. Но парень – труп. Андрея же контузило. Как будто танком проехалась по нему ударная волна.

В мобильник была заложена взрывчатка. Небольшой заряд, но для одного человека на минимальном расстоянии вполне достаточно. Парень сообщил о провале своей миссии. Спустя несколько секунд на мобильник пришел кодированный сигнал. И раздался взрыв. Все очень просто.

Только и на этот раз Андрей уцелел.

Кто-то обязательно обратит внимание на взрыв. И сейчас в подвале появятся люди. Андрею же вовсе не хотелось давать какие-то объяснения.

Он нашел в себе силы подняться, шагнул в подвальный отсек, по колено залитый водой. До взрыва над распределительным шкафом горела лампочка. В ее свете Андрей видел проем, в который уходили трубы. Сейчас он шел к этому проему наугад. Ослепленный, да еще в кромешной темноте. Добрался до лаза и сумел втиснуть в него свое тело.

Глава седьмая

1

– Здоровье у вас в полном порядке, – сказал врач.

– Так я в этом и не сомневался...

– Заболеваний, передающихся половым путем, не обнаружено...

– Спасибо, успокоили, – усмехнулся Егор.

Целую неделю его обследовали. Все что можно проверили. Все что можно рентгеном просветили. Кал, моча, кровь из пальца и вены – это само собой. Но все это ерунда по сравнению с компьютерной диагностикой. Ну и оборудование в этом центре! Чего здесь только нет, и все самое современное.

Ему объяснили, что пациентки проходят всестороннее и углубленное медицинское обследование. Где-то в глубине сознания мелькнул вопрос: зачем им все это, если только психику лечат? Но этот вопрос тут же погас. Ни его это ума дело. И нечего забивать себе голову всякой ерундой.

«Твое дело маленькое. Охрана вверенных объектов, – каждый день внушал ему Георгий Данилович. – Служба у вас не сложная, даже интересная. Вас хорошо одевают, кормят, заботятся о вас. Вам хорошо, вам очень хорошо...»

Георгий Данилович стал неотъемлемой частью его существования. День для Егора начинался с визита к нему. Он интересовался, как адаптируется Егор к новому месту, как у него складываются отношения с товарищами. Он хотел знать о Егоре все. Поэтому все спрашивал и спрашивал. И при этом постоянно держал его под прицелом магнетических глаз.

Его взгляд и убаюкивающий голос успокаивали Егора. После каждой встречи с Георгием Даниловичем на душе становилось легко, даже радостно. Жизнь воспринималась в радужных красках. Никакой тревоги, никакого беспокойства насчет будущего. Ему хорошо в этом психотерапевтическом центре, ему очень хорошо. Он благодарен людям, которые устроили его сюда и заботятся о нем, делают его жизнь интересной. Он благодарен им и предан как собака. Любому за них горло перегрызет...

Только он не знал, кто они, эти люди. О каких таких благодетелях говорит Георгий Данилович. Но ему не надо этого знать. Его дело маленькое. Служить верой и правдой своим благодетелям. И всегда помнить добро, которое они для него сделали.

Егор не собирался «делать ноги» из центра. Ни к чему это. Да и лучшего места, чем здесь, ему не найти на всей земле. Георгий Данилович внимательно следил за состоянием его души, за ходом его мыслей. Он уже не сомневался в благонадежности Егора. И другие в этом не сомневались. Поэтому вчера ночью он патрулировал территорию с настоящим автоматом «узи». Боевое оружие для него – это символ наивысшего доверия. И он оправдает его...

– Ты спасибо говори не за то, что я тебя успокоил, – выразительно посмотрел на него врач. – Спасибо надо говорить за то, что ты допуск получил...

– Какой допуск?

– Ни какой, а к кому... К женскому телу...

Егору с первого дня обещали женщину. Но больше к этому разговору никто не возвращался.

– Без женщины мысли дурные в голову начинают лезть, – сказал врач. – Поэтому завтра у тебя свидание...

А сегодня вечером он заступал на ночную вахту.

– Женщина – это хорошо, – прокомментировал еще не наступившее событие Эдик.

Они шли по проходу между внутренним и внешним ограждением. У каждого – автомат, по две гранаты «РГД-5», нож разведчика. Бронежилет второй степени защиты. И средства связи – мобильная радиостанция «уоки-токи».

Егор – часовой. Эдик – вроде разводящего. Сейчас они вместе обойдут сектор охраны. Один – останется на четыре часа на посту, второй – скроется в караулке на КПП.

В караулке есть что-то вроде помещения для начальника караула – в ней пульт, на который выведены мониторы видеокамер наружного наблюдения. И еще какие-то экраны. Все это Егор видел из-за приоткрытой двери – в саму комнату его не пускали и в курс дела не вводили. Вроде как еще рано ему знать все. Впрочем, он и не настаивает. Есть одно золотое правило: меньше знаешь – крепче спишь.

Не пытался он узнать, почему для охраны душевнобольных задействованы значительные силы. Только в одном внешнем секторе караул из четырех человек. И еще внутренняя охрана – два-три парня в строгих костюмах, с пистолетами и с радиотелефонами. И это только дежурные силы. А всего за безопасность центра отвечают не меньше двух десятков крепких боевых парней. Оружие, бронежилеты, мобильные средства связи, сложная аппаратура внутреннего и внешнего слежения.

Даже психушки для буйнопомешанных так не охраняются. Там только безоружные санитары да несколько вохровцев с «наганами» – вот и весь расклад. А здесь охрана почти как на зоне. Разве что нет колючей проволоки, пулеметных вышек, служебных овчарок. Но вряд ли какая пациентка сможет бежать отсюда.

Не хотелось вникать Егору во все это. Не тянуло на выводы. Его дело маленькое... Этот принцип достаточно прочно вошел в его сознание. И стал чуть ли не жизненным кредо...

– Женщина – это хорошо, – повторил Эдик.

– А откуда здесь женщины? – спросил Егор. – Из города привозят?

Он думал, что ему придется иметь дело с проституткой.

– Нет... Пациенток под нас подкладывают...

– Пациенток? – удивился Егор.

Подобное и в голову ему не могло прийти.

– Я и сам поначалу не понимал, – сказал Эдик. – Пациентка, она для того и пациентка, чтобы ее лечили. А не под мужиков подкладывали. Но мне потом объяснили. Для нас пациентка в удовольствие, а для нее это что-то вроде сексотерапии. Говорят, чрезвычайно полезная штука...

– Кто говорит?

– Какая разница, кто говорит? – недовольно покачал головой Эдик. – Говорят, и все... А еще секс для пациентки – это некий рубеж на пути к излечению. Если она готова безоговорочно принять мужчину, значит, лечение проходит успешно. Если нет – значит, над ней еще надо работать...

Странная какая-то версия, мелькнуло в сознании Егора. Но тут же мысль эта погасла.

– Сколько у меня этих девчонок было – и все принимали как надо. А недавно, еще до того, как ты появился, одна была, так та сырая оказалась. Вроде бы не против, да только ноги раздвигать – ни в какую. А девчонка очень даже ничего. Есть, конечно, и получше. Но куда больше тех, которые похуже...

– А как часто к нам пациенток подводить будут?

– Подводят коров к быкам, – усмехнулся Эдик. – А у нас свидания.

– И как часто свидания?

– Раз в неделю, строго по графику. А пропуск венеролог выписывает...

И Егор через венеролога прошел, он ему «добро» на женщину дал.

– Не очень это приятное дело.

– Не вопрос... Только без венеролога нельзя. А вдруг ты какую бяку девчонке подаришь?

– Или она мне...

– Нет, это исключено. За ними постоянный контроль. Все очень строго.

– Почему так строго?

– А это не твоего ума дело, – жестко отсек Эдик.

И тут же смягчился.

– Если честно, я и сам не все понимаю. Да в принципе и не пытаюсь вникнуть. Сам знаешь, наше дело маленькое...

И Эдик, и все другие бойцы из охраны каждый день встречались с Георгием Даниловичем. Им тоже забивали голову стерильной синтетической ватой...

* * *

С Иркой Вероника жила в одном отсеке – их кельи одна против другой через узкий коридор. И в столовой они за одним столом сидели. И на обследование в медкорпус вместе ходили. Только почему-то с каждым днем отношения между ними становились все прохладней. Они уже почти не замечали друг друга. И все другие девчонки становились какими-то чужими. Все реже они сбивались в стайки по вечерам. Все больше времени проводили в одиночестве, в своих кельях. К телевизору мало кого тянуло, а про газеты и книги все уже и забыть успели.

Иногда Вероника перекидывалась вялыми фразами. И сегодня она спросила у нее. Совершенно бесцветно.

– Когда нас в Америку повезут?

Их всех подвергли углубленному медицинскому обследованию. Все, что только можно, проверили. Но посещения медкорпуса продолжались. Не так часто, как раньше, туда ходили. Но все же ходили. И отдавались на волю врачей. Вероника даже не задумывалась, какой врач, что именно он обследует и держит под постоянным контролем. Ей было все равно. Ей вообще было все равно.

– А ты хочешь? – с ленцой вопросом на вопрос ответила Ирка.

– Да нет, мне и здесь хорошо.

– Мне тоже. И я никуда не хочу.

– Я тоже, – с тупым серым восторгом подхватила Маринка, их соседка по столу. – Ни в какую Америку я не хочу. Мне здесь очень хорошо.

Вероника не спорила. Им всем здесь действительно хорошо. У каждой своя комната. Спи сколько хочешь, ешь сколько влезет. Опять же медицинское наблюдение. Одним словом, санаторий. Можно спортом заниматься, на природе гулять, телевизор смотреть – только не хочется ничего. И работать нет никакого желания. Да их особо трудиться не заставляют. Разве что за порядком в общежитии следить да на кухне помогать. Но девчонок много, поэтому вкалывать приходится не часто, раз в неделю, в порядке очередности.

– Одно плохо, – сказала четвертая соседка.

Люба, хорошенькая блондиночка с большими красивыми глазами.

– Мужского начала не хватает...

Она глупо улыбалась и с видом озабоченной нимфоманки тупо смотрела куда-то вдаль.

– Как это не хватает? – пресно удивилась Марина. – Я вот вчера с одним красавчиком встречалась. Мне понравилось...

Для Вероники не было секретом, что все девчонки уже с кем-то переспали. И к ней самой какого-то парня приводили. Только она отказала...

– Ты вчера встречалась, – покачала головой Люба. – А когда следующий раз будет?

– Не знаю. Но жду не дождусь...

– А вот я ждать не буду. У меня теперь будут постоянные встречи.

– Я тоже хочу... – вяло отреагировала на это Марина.

– С Игорем Васильевичем поговори.

Игорь Васильевич – их личный психотерапевт. Сегодня Вероника встречается с ним. И завтра встретится, и послезавтра, и каждый день. Он будет говорить с ней, убаюкивать ее сознание, рисовать радужные картины будущего.

Для нее и всех ее подруг Игорь Васильевич – царь. А над ним есть еще бог, неведомый Благодетель, к воле которого все должны относиться с благоговейным трепетом.

После завтрака Вероника отправилась в медкорпус. Сегодня у нее по списку посещение четырнадцатого кабинета, время – девять тридцать. У них график, все расписано строго по минутам.

Четырнадцатый кабинет. Врач-гинеколог. Приятной наружности женщина, только взгляд у нее какой-то холодный. Сколько помнит ее Вероника, она всегда держалась с ней высокомерно.

Как всегда, она обследовала ее на кресле. Что-то записала в карту.

– Свободна... – И показала на дверь.

Зачем она обследует ее раз в три дня, каковы результаты – на этот счет ни ответов, ни комментариев. Догадайся, мол, сама... Впрочем, Вероника не переживает. Ничего плохого с ней случиться просто не может. Она уверена в этом...

И вот наконец встреча с Игорем Васильевичем. Снова она в его кабинете, снова смотрит на нее – ясным проницательным взглядом. В глазах – магическая сила подавляющего очарования...

– Вероника, вы что, хотите в Америку, на хлопковые плантации? – спросил он.

Голос мягкий, убаюкивающий. В самую душу проникает.

Вероника вспомнила разговор за завтраком. Да, она спрашивала Ирку насчет Америки. А та, конечно же, рассказала все Игорю Васильевичу. Ничего удивительного. От него ничего не скроешь. И если он сейчас попросит Веронику рассказать все, что она слышала сегодня от соседок по столу, она, не задумываясь, перескажет весь разговор. Это не ябедничество, не стукачество. Просто Игорь Васильевич – человек, от которого у нее не должно быть никаких тайн.

– Нет, в Америку я не хочу, – сказала она. – Мне здесь очень хорошо...

– А как насчет общества мужчин?..

Значит, он знает и про то, о чем говорили Марина и Люба. Ну что?..

– У меня раньше были мужчины. Только все они воспринимали меня как вещь. Я разочаровалась в них. Поэтому мысли о них не доставляют мне удовольствия...

– А как насчет женщин?

– Вы имеете в виду лесбийскую любовь?

– Может быть...

– Нет, женщины меня не интересуют. Я просто устала от секса...

Как будто вся ее жизнь состояла из одного сплошного секса. Это не так. Но на мужчин Веронику не тянуло.

– Это называется фригидностью...

– Пусть будет так. – Она с полнейшим равнодушием приняла эту версию.

– А если Благодетель попросит вас ублажить верного ему человека?

Вероника не могла забыть тот случай. Комната, примыкающая к кабинету Игоря Васильевича, парень с развитой мускулатурой, она голая... Не должна была она отвергнуть этого парня. Она должна была принять его, как принимали ему подобных ее подруги. Но не смогла она сделать этого. В чем искренне раскаивалась.

Игорь Васильевич, казалось, забыл о том инциденте. И больше не сводил ее с мужчиной. Но сегодня он вернулся к этой теме.

– Воля Благодетеля для меня закон...

Вероника покорно склонила перед ним голову.

– Вы же знаете, Вероника, какой принцип я исповедую. Доверяй, но проверяй...

– Я готова доказать это делом...

Она поднялась со своего места. И сама подошла к двери, которая вела в соседнюю комнату.

– Молодец, – услышала она довольный голос Игоря Васильевича.

Не хочет Вероника мужчину. Но деваться некуда. Она обязана исполнить свой долг перед Благодетелем. И она его исполнит. И если ее сейчас ждет свидание с чудовищем о трех головах, даже перед ним она раздвинет ноги...

2

– Особо не усердствуй. И помни: никаких извращений. О насилии и речи быть не может...

Высокий худощавый парень говорил и внимательно смотрел на Егора. Как будто фотографировал его, вносил в мысленную картотеку. Он не врач. По крайней мере, белого халата на нем нет. Черные, идеально отглаженные брюки, белоснежная рубаха с накрахмаленным воротником, галстук, до блеска начищенные туфли. Так одеваются бойцы внутренней охраны. Но этого парня Егор никогда не видел. Значит, он не из охраны.

Хотя какая разница, кто он такой и откуда? Главное, через него Егор попадет к женщине.

Он только что сменился с вахты. Побывал под душем, сменил белье, наодеколонился. К свиданию готов...

Только спать чертовски хотелось. За всю ночь пару часов всего поспал. А этот франт ему внушает – особо не усердствуй. Да какое уж тут усердие, когда вся сила в нем спит после бессонной ночи.

А может, для свидания с женщиной именно такой момент и подбирают. Чтобы особо не усердствовали...

Егору импонировала забота этого парня о женщинах. Особо не усердствовать, никаких извращений, насилие исключено... Это даже очень хорошо, что к пациенткам относятся именно так, а не иначе...

– Да понял, я все понял, – кивнул Егор.

– Время – всего два часа.

– Да мне больше и не надо...

Спать Егору хотелось даже больше, чем трахаться... Странно, в былые времена его тянуло на женщину в любом состоянии. Даже после нескольких бессонных ночей, даже в глубоком похмелье.

– Тогда всех удовольствий...

Парень открыл перед ним дверь. И Егор оказался в комнате с домашней обстановкой. Двуспальная кровать, мебель, ковер на полу. Но главное – то, что на кровати. На ней лежала девушка. Совершенно голая.

Симпатичная, даже красивая. Фигурка – высший класс. Длинные, в меру полные ноги, узкая талия, груди идеальной формы. Кожа чистая, нежная, матовая...

– Привет! – улыбнулся он ей.

И сделал вид, как будто не замечает ее наготы.

– Здравствуйте. – Она как-то скованно ответила на приветствие.

И вдруг добавила совершенно некстати:

– Я вас люблю...

Только, казалось, это она не ему сказала. А себя в этом попыталась убедить.

В глазах у нее неестественное равнодушие ко всему происходящему. Как будто это не она перед ним, а какая-то другая девушка. И не себя она будет отдавать ему, а свое тело – как будто оно ей чужое.

Но удивляться нечему. Эта девушка – душевнобольная. Она проходит курс психотерапии. И секс для нее как преодоление некоего внутреннего барьера, за которым начинается путь к выздоровлению...

Егор подошел к ней, сел на кровать, взял ее руку, прикоснулся губами к пальчикам.

– Меня зовут Егор...

– Вероника...

– Очень приятно...

– Мне тоже...

Стандартный набор фраз. В данном случае все это могло показаться лишним и даже нелепым. Ведь девушка уже готова. И отведенное время уже включилось. К чему расходовать его на разговоры? Раздевайся и приступай к делу...

Но Егор не мог так поступить. При всей своей податливости, эта девушка внушала ему уважение. Прежде всего, она – человек, а не средство для удовлетворения мужских потребностей. И к ней нужно относиться по-человечески.

Он не цитировал Пушкина или Лермонтова. Никаких «Я вас люблю...». Ни к чему это. Глупо, а для данной ситуации еще и цинично.

Егор говорил просто, стандартно. Но каждое слово его шло от души. И Вероника заметила это. С ее глаз вдруг спала пелена отрешенности. Она даже застеснялась Егора. Нащупала рукой простыню, набросила ее на свое тело. Но это вовсе не значило, что она отказывалась его принять. Напротив, в ее глазах появилось желание. Вполне осмысленное желание...

Он нежно провел рукой по ее телу. Она закрыла глаза, на лице появилась блаженная улыбка. Он медленно стянул с нее простыню, языком коснулся соска на ее груди. Она тяжело задышала, придвинулась к нему всем телом. И обхватила руками его шею...

Егор не раздевался перед ней. Она сама раздела его. Он встретился с неодушевленным роботом, а в постели познал настоящую женщину – пылкую, страстную, жадную до секса...

Да и сам он уже не думал о том, что надо поскорей закончить дела да хорошенько выспаться. Он уже не хотел возвращаться в свое общежитие. Он хотел Веронику всей силой мужского желания. Он мог заниматься с ней сексом весь день, всю ночь. И то этого будет мало...

* * *

Вероника с сожалением смотрела, как одевается Егор.

Она ожидала встречи с чудовищем. Но к ней пришел настоящий мужчина. Красивый, сильный телом и духом. Он увидел в ней человека. И заговорил с ней не как с какой-нибудь шлюхой, а как с честной, порядочной женщиной. Она в постели перед ним – в чем мать родила. А он знакомится с ней так, как будто подсел к ней на лавочку в парке. Он пытался ее соблазнить. И соблазнил. Вероника даже забыла о каком-то там Благодетеле, о чувстве долга перед ним. Она отдалась Егору, потому что сама захотела этого. Секс с этим мужчиной вознес ее на вершину небывалого удовольствия.

– А мы можем встретиться еще? – спросила она.

– Не знаю, – пожал плечами Егор. – Во всяком случае, я этого хочу...

– Я тоже...

– Я попробую договориться...

– Попробуй...

Он оделся, широко улыбнулся, помахал ей рукой. И исчез. Вероника очень хотела надеяться, что не навсегда.

Егор – охранник. У него есть свой начальник. Он договорится с ним о новом свидании с Вероникой. А у нее, в свою очередь, есть Игорь Васильевич. Он сам склонял ее к грехопадению. И вряд ли откажет ей в желании встретиться с Егором. Ведь он как раз тот, верный Благодетелю, человек...

Вероника тоже оделась. Дождалась, когда появится Игорь Васильевич и заберет ее к себе в кабинет.

– Мне кажется, вам понравилось, – сказал он.

– Понравилось, – не стала скрывать она.

– Вам попался хороший мужчина...

– Очень... – неожиданно для себя покраснела Вероника.

– Вы не влюбились?

– Может быть...

Игорь Васильевич задумался. По лицу пробежала тень недовольства.

– Вероника, вы хотите встретиться с ним снова?

– Я бы хотела вас об этом попросить...

– Но наш центр – не дом свиданий...

– Но вы же сами настаивали.

– Я? Настаивал? – удивился Игорь Васильевич.

– Ну да. Вы же говорили, что я должна принять мужчину, верного Благодетелю.

– Вы, наверное, думаете, что цель этого свидания – доставить удовольствие этому человеку.

– Я ничего не думаю, – сказала Вероника.

Отучили думать, мысленно добавила она.

– Правильно, вам думать не надо. За вас думают я и наш с вами Благодетель... Вы занимались сексом с мужчиной. Но вовсе не для вашего обоюдного удовольствия. Я должен был убедиться в вашей преданности Благодетелю...

– И вы убедились?

– Нет... Ведь вы занимались сексом с мужчиной, который вам понравился. А вот смогли бы вы переспать с мужчиной, который вызывал у вас чувство отвращения?

– Зачем? – испугалась Вероника.

– Чтобы доказать свою верность и преданность Благодетелю...

– А надо?

– Надо...

Она должна была сказать, что должна исполнить любую волю Благодетеля. И что она с удовольствием переспит хоть с орангутаном. Но язык не повернулся спороть такую чушь.

Вероника почему-то уже не чувствовала своей зависимости от Благодетеля. И ей уже не нравилось в этом пансионате. Ей надоела эта унылая, отупляющая жизнь. Она хотела домой, на свободу...

Игорь Васильевич долго-долго смотрел на нее. Его взгляд влез в душу, просветил сознание, крючком подцепил крамольные мысли, потянул за собой...

* * *

Снова они встретились на следующий день.

– Ты хочешь встретиться со своим Егором? – спросил Игорь Васильевич.

– Хотела бы...

Она уже не думала о свободе. Ей снова нравилось в пансионате. Ей снова хотелось доказать свою преданность Благодетелю. Но Егора забыть она не могла.

– Зачем он тебе?

Игорь Васильевич держал ее под прицелом гипнотического взгляда. Вероника говорила то, что думала.

– Я женщина. Я хочу любви...

– Еще вчера ты говорила совсем другое...

– Да, но тогда у меня не было Егора...

– У тебя? Разве он твой?..

– Нет, но я хочу думать о нем как о своем мужчине.

– А как же преданность Благодетелю?

– Одно другому не мешает.

– Действительно, – согласился с ней Игорь Васильевич. – Одно другому не мешает... Отсюда у меня к тебе предложение...

– Да...

– Ты докажешь свою преданность Благодетелю. Ты будешь заниматься сексом с человеком, который тебе не понравится. И если все будет хорошо, ты снова встретишься со своим Егором. Это будет награда за твою преданность...

Вероника кивнула. Ради встречи с Егором она была готова на все. Слишком сильно нравился ей этот мужчина. А может, это любовь...

* * *

– Везет Любке, – мрачно изрекла за столом Маринка.

В ее голосе ворохнулось что-то похожее на чувство зависти. А ведь она, казалось, уже разучилась воспринимать мир на уровне эмоций. Как и все девчонки, она не жила, а существовала. Как комнатное растение. Тепло, светло, сытно – хорошо. А о плохом и думать не хотелось.

– Почему? – без всякого интереса спросила Ирка.

С сегодняшнего дня место Любы пустует. Она куда-то исчезла. Куда – это, возможно, знает Марина.

– Она в доме развлечений осталась...

– В каком доме? – удивилась Вероника.

Она одна-единственная из всех могла удивляться искренне. Сохранила внутри себя эмоции. Могла радоваться, печалиться и, главное, любить. После встречи с Егором внутри ее что-то перевернулось. Она уже не могла быть той тупой скотиной, в которую уже почти превратилась под мощным воздействием гипноза. Игорь Васильевич пытался убить в ней живого человека, усердствовал на своих сеансах. И у него получалось подавлять ее волю, эмоции. Но только через некоторое время все возвращалось на круги своя. Его гипноз не мог держать ее в плену постоянно. И все из-за встречи с Егором...

Вероника уже не сомневалась в том, что любит этого мужчину. И очень переживала, что не может видеться с ним.

Она часто видела крепких парней в строгих костюмах. Догадывалась, кто это. Охранники, которые держат ее под своим контролем на территории пансионата. Егор – тоже охранник. Но он в камуфляже. Как парни, которых она видела на КПП. И сам Егор, возможно, находится на контрольно-пропускном пункте. Только доступ туда для нее закрыт.

Вероника уже поняла, что ее свобода – чистой воды миф. Она – рабыня, но уже не безвольная. Она может попытаться скинуть с себя невидимые цепи. Но ей не дадут это сделать. Она не сможет убежать отсюда. Ее немедленно поймают. И скорее всего жестоко накажут.

Нет, в этом пансионате вовсе не так все хорошо, как кажется. Как ее в этом пытались и пытаются убедить.

А еще разговор в столовой.

– В доме развлечений хорошо. Там самые лучшие мужчины...

– И они что, развлекают?..

– Еще как... Я была сразу с двумя. Мы занимались сексом. Мне было так хорошо... И Люба тоже там была. Она сразу с тремя развлекалась...

Маринка несла какую-то несусветную чушь. Дом развлечений, мужчины, по двое, по трое на одну девчонку...

– Только Люба осталась там. Ей комнату дали. Я видела. С коврами комната, шифоньер, телевизор импортный... И все из-за того, что Люба красивая. Она часто может развлекаться. А я всего один раз...

А может, это вовсе и не ахинея. Есть такой дом развлечений. Марину поимели сразу двое. И всего один раз. Любу будут употреблять постоянно. Поэтому ее оставили в доме развлечений, дали комнату.

Только зачем все это? Какой в этом смысл?..

А может, в этом пансионате снимают порнографические фильмы? И через дом развлечений пропускают всех девчонок. Через разовые роли. А Люба она не для разовой роли. Из нее собираются сделать порнозвезду. Ее будут снимать часто. Поэтому она будет постоянно находиться при так называемом доме развлечений...

Это открытие шокировало Веронику. Но у нее еще оставалась надежда, что это не так.

Только Игорь Васильевич разбил эту надежду в пух и прах.

– Сегодня ты обслужишь мужчину, который тебе не понравится...

В его голосе звучала непривычная жесткость.

«Нет!» – прочитал он в глазах Вероники.

– А после этого тебе будет позволено встретиться с Егором.

– Да... – кивнула она.

И вопросительно показала взглядом на дверь в соседнюю комнату.

– Нет, не здесь, – покачал он головой.

– А где? А доме развлечений?

– Ты уже слышала про этот дом? – без всякого удивления спросил Игорь Васильевич.

– Слышала...

– А поняла, что это такое?

– Неужели порнографическая студия?..

Он какое-то время молчал. Затем спросил. Хлестко, как будто по лицу ударил. Как будто ножом пырнул ее острым взглядом.

– Знаешь, в чем твоя беда?.. В том, что ты отличаешься от всех других...

– Разве это плохо?

– Для тебя плохо. Для всех нас плохо...

Игорь Васильевич надавил на нее взглядом. Сжал ее сознание в тисках гипнотической силы.

– Но ты будешь как все другие. Ты будешь как все остальные. Ты будешь послушной. И не посмеешь ослушаться Благодетеля...

В один миг Вероника превратилась в послушного кролика. А Игорь Васильевич возвышался над ней грозным удавом.

Через какое-то время в комнату вошел парень в наглаженных брюках и белоснежной рубашке. Взял Веронику за руку. И повел за собой. Она поплелась за ним покорной овечкой.

* * *

Сегодня у Егора дневная смена. Три часа по тропинке между внутренним и внешним ограждением. Тепло, солнце светит, природа во всей красе, воздух свежий, дышится легко. И настроение отличное.

Он думал о Веронике. Запала-таки в душу эта девчонка. Уже скоро ему снова позволят расслабиться. Снова будет женщина. Только он не хочет абы с кем. Ему Вероника нужна.

Егор говорил об этом с Эдиком. Но тот только пальцем у виска покрутил. Нельзя, говорит, отдавать кому-то предпочтение. Надо скрывать свои привязанности.

«От кого?» – спросил Егор.

«Любовь и чувства – это зло, – предельно серьезно ответил Эдик. – По крайней мере, в нашем с тобой положении. У нас должно быть только одно чувство привязанности. К Благодетелю. А женщины нам должны просто нравиться. Не более того... Мой тебе совет, если у тебя к этой девчонке какое-то чувство, скрывай это...»

Легко сказать – скрывай. Егор был почему-то уверен, что тот же Эдик уже сообщил кому надо об этом разговоре. Ему казалось, что все друг на друга стучат. Да что там казалось! Георгий Данилович – тот сам не раз предлагал Егору козлить, сдавать своих новых товарищей. Егор всегда вежливо отказывался. С детства терпеть ненавидел «барабанщиков»...

Жизнь при психотерапевтическом центре ему нравилась. Хорошее место, отличный стол, благоустроенное жилье, девочки по средам. Он сам себе внушал радужный настрой. И Георгий Данилович лишь делал дополнительную настройку на благодушный лад. Егор уже привык замечать только хорошее. И не обращать внимания на плохое.

А ведь было что-то плохое в этом центре. Что именно, Егор не знал, даже не предполагал. Но временами он чувствовал недобрую ауру, которая окружала центр...

Он шел по периметру. Издали наблюдал за белыми общежитиями. И пациенток видел. Девушки, женщины, свеженькие, хорошенькие. Только все какие-то придавленные, в глазах бессмысленная пустота. Иной раз ему казалось, что это не люди, а привидения. Трудно представить себе, чтобы кто-нибудь из них пытался бежать из центра. Но тем не менее Егор обязан был их охранять.

Егор подходил к двухэтажному зданию из красного кирпича. Оно находилось на окраине центра, но к нему вели две бетонные дороги – одна для автотранспорта, широкая; другая – для пеших, чуть поуже. Он много раз проходил мимо этого здания. Но ни разу не пытался вникнуть, для чего оно здесь находится.

Но сейчас ему захотелось это узнать. Потому что он вдруг увидел Веронику. Она шла по бетонной дорожке, ее под руку вел знакомый Егору франт.

Парень улыбался, что-то весело говорил ей. Но Вероника как будто его не слышала. Вид у нее подавленный, в глазах – полнейшая отрешенность. Не человек, а зомби. Что ей прикажут, то она и сделает...

Франт остановился с ней возле двери. Нажал на кнопку звонка. Егор даже разобрал три коротких, один длинный, и еще раз короткий...

Дверь открылась. Парень и Вероника исчезли в здании.

Окна не только зарешечены, но и затемнены. При всем желании Егор не мог проникнуть в это здание хотя бы взглядом. И слышать ничего не мог. Толстые кирпичные стены надежно хранили свои тайны.

А Егор должен был проникнуть в это здание. И не только взглядом. Он интуитивно почувствовал, что Веронике грозит какая-то беда. И он обязан ей помочь...

Он мог бы прямо сейчас перемахнуть через трехметровый забор. Но не сможет этого сделать – сработает сигнализация. Самовольное оставление поста – в армии это считалось преступлением. И здесь это преступление. Но в отличие от армии оно, возможно, карается смертью.

Егор глянул на часы. Его время истекло. Пора возвращаться в караулку. На его место встанет сменщик. А сам он сможет на часок отлучиться. Эдик его отпустит. Но только пропустят ли его туда, где скрылась Вероника?..

3

Мрачное двухэтажное здание в дальнем конце пансионата. Наверное, это и есть дом развлечений. От этой мысли Веронике не стало ни холодно, ни жарко. Она спокойно зашла с парнем внутрь здания.

– Я знаю, – сказал он. – Вы, девчонки, все голодные. Вам сюда за счастье попасть...

В просторном, но мрачном и неуютном холле их встретил крепкий парень в кожаных брюках и кожаной жилетке. Наглый, самоуверенный.

– Козу привел? – надменно осведомился он.

Ее сопровождающий кивнул.

Веронику не покоробило то, что ее назвали козой. Ей сейчас было все равно.

К холлу примыкал жилой отсек. Вероника поняла это по запаху тушеной капусты. В этом отсеке, наверное, и живет Люба, автоматически подумала она.

Но они стали подниматься вверх по лестнице. На втором этаже тоже мрачно. Под серым, плохо выбеленным потолком тускло горят лампочки. Вдоль стен простые лавки. Но на них никто не сидит. Хотя люди на этом этаже есть – Вероника видела, как из одной комнаты в другую прошел какой-то парень с мощной видеокамерой.

– Кино хочешь глянуть? – спросил сопровождающий.

– Нет, – покачала головой Вероника.

Она уже смирилась с тем, что ей придется делать. Но видеть, как этим будут заниматься другие, ей вовсе не хотелось.

– Как хочешь...

Сопровождающий постучал в дверь дальней комнаты. Но ему никто не ответил. Тогда он сам открыл дверь. И ввел Веронику в комнату. В ней – никого.

А комната обставлена со вкусом. Под потолком какой-то барельеф в готическом стиле, на стенах гобелены. Посреди – огромная кровать с балдахином.

– Ну и как вам? – послышался чей-то незнакомый голос.

В комнату вошел бодрый мужчина. Высокий, сухощавый, с козлиной бородкой. В глазах – непонятный азарт.

Он подошел к Веронике, запросто ощупал ее руками, рассмотрел со всех сторон.

– Материал вполне подходящий, – сказал он.

Так и сказал – материал. Только ей все равно. Лишь бы все это поскорей закончилось.

– Но сначала проба...

И как ни в чем не бывало он начал раздевать ее.

Вероника стояла как соляной столб. Тело одеревенело, в глазах ни проблеска живой мысли. Со стороны могло показаться, что раздевают манекен.

Мужчина с козлиной бородкой раздел ее догола. Посадил на постель.

Игорь Васильевич сказал, что ей придется переспать с мужчиной, который ей неприятен. Это был как раз тот самый тип. Она уж подумала, что он и навалится на нее. Но «козлик» даже не думал расстегивать брюки. И ее сопровождающий не пытался овладеть ею.

Открылась дверь. И в комнате появился самый натуральный негр в одних трусах и майке. Он привычно разделся и подошел к Веронике.

– Начинай, – буднично просто сказал «козлик».

Негр кивнул. И вывалил перед ней свое хозяйство...

Веронике было все равно, с кем спать. С негром или белым. Какая разница, кто овладеет ею? Лишь бы все поскорей закончилось.

Парализованное сознание ничего не имело против негра и его прибора. Только ее организм жил своей жизнью. Ком подступил к горлу самопроизвольно. Она дернулась, икнула и вывалила весь завтрак негру на ноги.

Тот шарахнулся от нее как от чумы.

– Сука! – зло выругался он на чистейшем русском языке.

– Да... – недовольно покачал головой «козлик».

– Может, их в душе свести? – спросил сопровождающий.

– А это мысль... И помоются заодно...

«Козлик» куда-то ушел вместе с негром. Затем вернулся.

– Душ пока занят, – сказал он. – Подождем... А ты, – сердито посмотрел он на Веронику, – убери здесь...

И швырнул ей в лицо половую тряпку.

Вероника кивнула и принялась убирать за собой...

* * *

Три коротких звонка, один длинный, снова короткий. Дверь открылась. Показалась необъятная репа незнакомого парня. Кожаные штаны, жилетка. Ни дать ни взять – байкер какой-то. Только бороды и мотоцикла не хватает.

– Ты кто такой? – вылупился он.

– Охрана, – пробасил Егор.

– Я здесь охрана...

– Ты здесь, а я везде...

– А чего надо?

– Просто надо...

Егор уверенно оттеснил его в сторону и прошел мимо.

– Девчонку только что сюда приводили. Где она?

– Эй, я что-то не пойму, какого хера ты сюда вломился...

Растерянность на лице парня уступала место неприкрытой агрессивности.

– Я спрашиваю, куда девчонку повели?

– Я тебе сейчас дам девчонку...

Егор облегчено вздохнул, когда парень замахнулся на него. Блок, захват, бросок через бедро, удар кулаком в солнечное сплетение. На нем нет никакой вины. «Байкер» сам первый ударил...

Он глянул на бесчувственное тело охранника. Интуитивно определил верный путь. И по лестнице поднялся на второй этаж.

Мрачный коридор с облупленными стенами, дощатый пол. В нем ни души. Зато за ближайшей дверью слышны какие-то стоны.

Егор широко распахнул дверь. И остолбенел на пороге.

На широкой двуспальной кровати два крепких мускулистых парня в два сифона дували симпатичную девчонку. Вся троица в ярком свете софитов, какой-то хлыщ вокруг них с видеокамерой крутится.

Вопросов нет – это порностудия. И понятно, зачем сюда привели Веронику.

Егор присмотрелся к девчонке. Нет, это не Вероника.

Он захлопнул одну дверь. И подошел ко второй. Распахнул настежь. В комнате никого.

Следующая дверь вела в душевую комнату. Егор понял это по звуку льющейся воды из-за двери предбанника. Он уже хотел закрыть дверь, когда услышал женский визг.

Как будто какая-то сила перенесла его через предбанник. Распахнул дверь, застыл на пороге.

Просторная комната в дорогом кафеле. Софиты под потолком. Открытые душевые кабинки. В одной стоит самый настоящий негр с «шашкой» наголо. А в другой кабинке – голая девчонка. Сидит на заднице, ноги под себя подобрала, руками закрывает лицо и груди. А над ней тот самый франт. Злой как собака. Рукой держит девчонку за волосы.

– Целку из себя, мля, строишь, тварь! Я тебе покажу целку. Гипнозом тебя, дрянь, не взяли. Ничего, я тебя так сломаю...

Он бы и дальше продолжал гадить на Веронику словами. Но Егор подошел к нему:

– Эй...

Франт повернулся к нему лицом.

– Девчонку отпусти...

– А по какому такому праву?.. – возмущенно протянул тот.

Но Веронику отпустил.

– По такому...

Несильный удар в солнечное сплетение. И вполсилы раскрытой ладонью по лицу. Франту этого хватило вполне. Он шмякнулся на мокрый пол, стукнулся головой о кафельную стенку кабины.

Егор повернулся к негру. Пронзил его хищным взглядом.

– Ты тут, что ли, главный гребарь?

– А вот сейчас он тебя выгребет, тогда узнаешь...

Субчика с козлиной бородкой и видеокамерой в руках Егор сразу не приметил – в дальнем углу стоял он. Но зато заметил сейчас. И едва удостоил взглядом.

– Ну давай, налетай...

Егор сделал шаг к негру. Тот дернулся в его сторону. Здоровенный детина, кулаки ой-ей-ей какие. Но трусливый. Аж хвост поджал. Тот, который между ног...

– Иди отсюда... – сказал он негру.

Тот кивнул и ветерком прошуршал мимо Егора.

– И ты, клещ, дергай...

«Козлику» тоже показал взглядом на дверь. Только тот встал в позу. Гордо вскинул голову.

Пришлось умерить его пыл. Несильным ударом в сонную артерию Егор выбил из него весь гонор вместе с сознанием.

А сам склонился над Вероникой.

– Как ты здесь оказалась? – с упреком сказал он.

– Я не знаю... Они меня загипнотизировали...

И тут Егора как поленом по голове. Да они тут все, в этом центре, под гипнозом. Для Георгия Даниловича и он, и Эдик, и все остальные – как подопытные кролики. Он, как удав, держит их в повиновении. Все хорошо, все хорошо... Они верят в это. Вы должны молиться на Благодетеля. И они благодарят его, клянутся в преданности. И охраняют пациенток психотерапевтического центра. А эти девчонки вовсе не пациентки, они жертвы. Пленницы, которым одна дорога – в эту порностудию. На этих девчонках делаются неплохие деньги. Порнопродукт всегда в цене...

– Они сказали, что если я буду с ним... – кивком головы она показала вслед ушедшему негру. – То следующим будешь ты... Я им поверила... Но не смогла... Они все такие гнусные...

– Негры?

– Да при чем здесь негры... Все мужики гнусные... Только ты один хороший...

Она поднялась на ноги, без всякого стеснения открылась перед ним во всей своей наготе. И прильнула к его груди. Егор почувствовал, как напряглась его плоть. Он до жути захотел Веронику. И та готова была отдаться ему прямо сейчас. Плевать на то, что было и чего не было в их прошлом. Плевать на все. Сейчас они вместе, ничто не мешает им слиться воедино. Так почему они должны упускать свой шанс?..

Егор начал расстегивать куртку, Вероника взялась за его поясной ремень.

Но раздеться он не успел. С силой распахнулась дверь. И в душевую ворвался Эдик, а с ним еще два бойца. Все трое с автоматами. Все три ствола направлены на него.

– Ребята, в чем дело?

Но Эдик даже не услышал его вопроса. Непроницаемое лицо, ледяной взгляд, губы сведены в жесткую ровную линию.

Он пришел, чтобы арестовать его. Невидимая линия пролегла между ними, отгородила их друг от друга. И не было никаких сомнений в том, что Эдик разрядит в него автомат, если Егор хотя бы дернется. Они уже не товарищи, они – враги.

4

Игорь Васильевич смотрел на нее с сожалением и качал головой:

– Ты сама подписала себе приговор...

– А если я не могла отдаться ему? А если я терпеть его не могу?..

– Ты не исполнила волю Благодетеля...

Они разговаривали не в его кабинете.

Егор спас ее от надругательства. Но за это он жестоко поплатился. На ее глазах вооруженные охранники сцепили его руки наручниками. И куда-то повели.

«Ничего, мы еще будем с тобой вместе», – сказал он.

И даже улыбнулся. Хотя на душе у него наверняка было тошно.

А Веронику вывели из кирпичного здания и отвели в другое, точно такое же. Только это была не порностудия. Это была психушка с усиленным режимом содержания. Все те же отдельные комнатки. Но двери – железные, на окнах – решетки, как в тюрьме. И два дюжих санитара со зверскими лицами.

О судьбе Егора ей ничего не было известно.

Игорь Васильевич пришел сюда, закрылся с ней в отдельном кабинете. Решетка на окне, железная дверь. И мебели никакой. Только стол, стул, на котором он сидел. А для нее привинченный к полу табурет.

– Но я не могла...

– И этим ты подставила меня...

– Подставила? Вас?.. Почему?

– Потому что я не смог справиться с тобой. Я сильный гипнотизер. Я умею блокировать человеческое сознание. И тебя заблокировал. Но затем появился этот Егор. Не знаю как, но произошла разблокировка. Ты вышла из-под контроля...

– А почему я должна быть под вашим контролем?

На лице Игоря Васильевича появилась демоническая улыбка. Взгляд хищно блеснул.

– Ты знаешь, что в Америку вас повезут вовсе не для работы на хлопковых плантациях...

– Значит, все-таки повезут...

– Обязательно.

– Когда?

– Вашу группу – не раньше чем через полгода.

– Зачем?

– Вы там будете рожать.

– Рожать?.. Но прежде чем рожать, нужно забеременеть?..

– А ты не помнишь, как тебе вводили шприц в живот?

– Что?!

– Дошло?

Вероника обмякла. И почувствовала тошноту.

Как же она раньше-то не догадалась?.. Ее искусственно оплодотворили. Она беременна. Вот почему у нее пропали месячные. А она, дура, думала, что это просто задержка. Вот почему ее тошнит по утрам. Вот почему ее тянет на солененькое.

Через день ее осматривал гинеколог. Осматривал, делал записи. Но ей о ребенке ни слова. Как будто ей это неинтересно.

– Значит, у меня будет ребенок?

– У тебя, но не твой...

– Почему не мой?..

– Это наш ребенок. Мы оплодотворили тебя. Заметь: от высококачественного донора. Твой ребенок будет здоров по всем показателям. Возможно, из него вырастет гений... В Америке наша продукция ценится очень высоко. За одного ребенка мы получаем до ста тысяч долларов чистой прибыли. Заметь: чистой прибыли...

– Зачем вы мне это говорите?

– Потому что нам нечего бояться. С завтрашнего дня ты начнешь курс лечения. Из тебя сделают комнатное растение. Полностью атрофированное сознание, вся твоя жизнь будет проходить на уровне рефлексов. Ты забудешь, как тебя зовут. А о том, чтобы ты помнила этот разговор, и речи быть не может. Гипноз отпадает. С завтрашнего дня тебя начнут пичкать лекарствами, по сравнению с которыми аминазин – всего лишь детская забава. В Америку повезут не тебя, а твою оболочку – то, что осталось от тебя...

Веронике стало по-настоящему страшно. Она сжалась в комок, закрыла лицо руками. Нервная дрожь овладела телом.

А Игорь Васильевич продолжал добивать:

– Твои подруги тоже поедут в Америку, но в состоянии гипнотической подавленности. Их дети будут совершенно здоровы. И пойдут на рынок по категории высшего сорта. А твой организм будет отравлен сильнодействующими транквилизаторами. Но второй сорт – не брак. Его продадут за тридцать-сорок тысяч долларов...

Вероника молчала. Она просто не в состоянии была говорить. Нервный озноб перешел в лихорадку.

Игорь Васильевич с каким-то садистским удовольствием замазывал черной краской ее жизнь.

– Ты потрясена. Ты раздавлена. Ты не можешь ничего сказать... А наверняка хочешь спросить: зачем мы пропускаем наших пациенток через порнографическую студию?.. Отвечаю. Пока срок беременности небольшой, пациентки могут вести активную половую жизнь без вреда для здоровья. В том состоянии, до которого я их довожу, они готовы лечь хоть под слона. Только немногие, вроде тебя, сопротивляются. А остальные все честно отрабатывают свой хлеб... Да-да, хлеб. А ты что, думаешь, мы должны даром содержать вас, даром везти в Америку? Нет, за все надо платить. В данном случае своими телами... Бояться пациенткам нечего. Даже если наша порнопродукция попадет на отечественный рынок, они никогда об этом не узнают. А знаешь почему?

Вероника не знала. И знать не хотела. Но Игорь Васильевич уже вошел в раж. И даже при большом желании она не могла остановить его.

– Да потому что вы никогда не вернетесь обратно. Вы навсегда останетесь в Америке. Только жить там будете недолго... Ты не хочешь ничего знать. Но я тебе скажу. Нет, я тебе всего лишь намекну. Подумай: зачем вас всех так тщательно обследовали? Зачем назначают лечение тем, у кого проблемы с сердцем, печенью, почками?..

Он бы и дальше продолжал. Но вдруг осекся. Как будто кто-то язык его в тиски зажал. Видно, понял Игорь Васильевич, что затронул страшную тайну. По существу раскрыл ее перед Вероникой. Это сейчас она плохо соображает. Но потом до нее может дойти, для чего нужны здоровые человеческие органы...

* * *

Егора бросили в крохотное закрытое помещение. Даже в карцере уютней, чем здесь. Стены прочные, окон никаких нет и в помине, дверь тяжелая, бронированная.

Уже третий день он здесь. Без пищи и воды. Хорошо хоть ведро помойное ему бросили, чтобы под себя не ходил.

Он чертовски устал. Тело отекло, в боку стреляет, в костях ломота. Жрать хочется, пить. И встревоженные мысли бьются о стены, не находят выхода. Что ждет его впереди? Что эти изверги сделали с Вероникой?..

Дверь открылась на третий день.

– Пошли! – глянул на него с презрением незнакомый парень в строгом костюме и с автоматом наперевес.

Руки его стянули за спину, сковали наручниками. И куда-то повели.

Ночь, темно. Огоньки контрольно-пропускного пункта. Его вывели за территорию центра. Усадили в машину. Черный джип «Ланд Крузер». На заднее сиденье, в середину. С двух боков зажали крепкие парни. На переднем сиденье, справа, сидел тучный мужик с мордой в три обхвата. Не человек, а кабан какой-то. Только вместо клыков ствол под пиджаком.

– Фу-у... – сморщился водитель и чуть ли не с ненавистью посмотрел на Егора. – Ну и вонища от него. Шеф, может, ну его на фиг, а?

– Потерпи, децл, – хмыкнул «кабан» на переднем сиденье. – Скоро выветрится...

– Скорей бы...

Машина плавно тронулась с места и пошла по темной дороге, лесом.

Егор глянул в окно. Попытался всмотреться в темноту.

– Чего зенки таращишь? – лениво бросил «кабан». – Дорогу можешь не запоминать. Смысла нет...

И так же лениво растопыренной ладонью съездил Егора по лицу. Несмотря на кажущуюся вялость, удар оказался резким, тяжелым. У Егора искры посыпались из глаз, в голове зазвенело.

– Козляра ты, в натуре, – сказал «кабан». – С тобой как с человеком. С кичи выдернули, на теплое местечко пристроили. Живи, типа, да кайф лови. Так нет, бузу поднял... Из-за какой-то кобылы...

– Куда вы меня везете? – спросил Егор.

– Куда, куда, – хмыкнул «кабан». – Понятно куда...

– Ментам сдадите?

– Ты че, дятел, да?.. Какие, на фиг, менты?.. Чтобы ты нас, мля, с потрохами сдал?..

– А чего вас сдавать?.. У вас же обычный терапевтический центр...

– Ага, с порнографическим уклоном, – гыкнул водитель.

За что получил от своего шефа затрещину.

– Порно – это чисто побочный продукт, – сказал «кабан».

– А основной?

– Не твоего ума дело... Хотя сказать можно. Все равно в расход пойдешь... Но нет, не скажу...

Машина продолжала путь. Егору казалось, что она вот-вот остановится. Его поведут в лес, поставят на колени. И приставят к затылку ствол. Раз – и нет больше раба божьего Егора.

Но прошло не меньше часа, а машина даже ход не замедляла. И даже выехала на какое-то шоссе. Время от времени навстречу с грохотом проносились грузовики. Дорога узкая – машины едва не соприкасались бортами. Но ни грузовики, ни джип скорости не сбавляли.

– Куда вы меня везете? – снова спросил Егор.

– На Кудыкину гору...

– Не, я серьезно... Могли бы сразу пристрелить...

– Ну да, еще патроны на такое дерьмо переводить... Нет, братан, у тебя сегодня заплыв на дальнюю дистанцию. В серной кислоте...

– Ага, – хохотнул водитель. – Пока с одного берега до другого доплывешь, даже костей от тебя не останется. Все растворится...

Вот, значит, какую смерть ему уготовили. Бросят в серную кислоту. И растворится в ней Егор. С шипением, под смех братвы.

А «кабан» ведь не шутит. Егору действительно вынесен приговор. За ослушание. Слишком серьезной оказалась фирма, чтобы простить Егору небольшую слабость.

Фирма не просто серьезная. Но и явно с криминальным уклоном. Порно – побочный продукт, так сказал «кабан». Значит, есть еще и основное предназначение.

И Егор понял, какое именно. Догадался, зачем в центре столь мощное медицинское оборудование. Пациенток обследуют вглубь и поперек. Чтобы определить качество и совместимость органов. Сердце, печень, почки, селезенка... В общем, все, что пользуется спросом на рынке трансплантируемых органов...

Если так, то все действительно очень серьезно. Если Егор оступился один раз, неважно, что по мелочи, то он может оступиться и во второй. И уже по-крупному. Поэтому от него решили избавиться сейчас, чтобы избежать проблем с ним в будущем.

Мимо навстречу промчался тяжелый грузовик. Воздушная волна заметно колыхнула джип...

У Егора вдруг созрело решение. Отчаянное и даже безумное. Шансов на успех – один на тысячу. Но он должен использовать этот шанс. Тем более впереди у него одна-единственная перспектива – верная смерть.

Он дождался следующего грузовика. Видел, как сначала медленно, затем все быстрее на машину надвигаются яркие огни фар. Как будто сама смерть на них надвигалась. Смерть, которая могла поглотить и самого Егора.

Но он решился. И когда до грузовика оставалось совсем немного, резко подался вперед, сумел вклиниться телом в проход между сиденьями. И навалиться на водителя, головой дотянуться до его рук, вывернуть их влево.

В последний момент он успел выровнять свое тело, направить его головой в лобовое стекло.

И водитель сумел выровнять машину. Но у него уже не оставалось времени, чтобы вывести ее из-под удара.

Джип и тяжелый бортовой «КамАЗ» врезались со страшной силой. Под небольшим углом. В тот момент, когда «Ланд Крузер» стремился перейти с встречной на свою полосу.

Мощная сила инерции вышвырнула Егора из джипа. Словно пушечный снаряд, он прошел вдоль борта «КамАЗа», пролетел вдоль шоссе и с силой ударился об асфальт. Та же сила протянула его по земле. Но этого он уже не помнил. Страшный удар, взрывная боль, а затем – полет в бездну небытия...

Глава восьмая

1

Процедура получения визы прошла как по маслу. В заграничный паспорт Анюты тиснули заветный штамп. Только она уже не считала его заветным. Ей не хотелось лететь за океан.

– Ты умница, девочка, ты просто умница, – подбадривал ее Александр. – По статистике, визу США получает каждый четвертый. И ты вошла в это число. Умница...

– А может, мне не надо ехать в Америку? – уже в машине спросила Анюта.

– Что?! – У Александра глаза на лоб полезли.

– Не хочу я никуда ехать...

– Опять двадцать пять... Но мы же договаривались...

– Я и деньги тебе все верну...

Александр поджал губы, устремил взгляд куда-то в пустоту, забарабанил пальцами по баранке.

– Деньги? – наконец сказал он. – А ты знаешь, сколько денег на тебя ушло... Твое содержание плюс пирожные и торты, которые ты килограммами трескаешь...

– Но ведь ты сам настаивал... – всхлипнула Анюта.

Она кривила душой. Александр приносил ей каждый день торты, пирожные. И не особо настаивал на том, чтобы она съедала их. Эти соблазны сами лезли в рот. Анюта ела и не могла остановиться. И все толстела, толстела...

Она уже на пятом месяце, вот-вот шестой пойдет. Но при ее комплекции беременность не бросается в глаза. Именно этого и добивался Александр. Ешь, подбадривал он ее. Ешь, пока можно, за океаном придется садиться на диету.

– А какая разница, настаивал я или нет? Главное, я из-за тебя на кучу бабок влетел...

– Я все отдам...

– Когда?

– Я заработаю... – хныкала Анюта.

– Ладно, разберемся...

Он неожиданно успокоился. И за всю дорогу не произнес ни звука. Только на Анюту посматривал и все вздыхал. Как будто пристыдить ее хотел.

А ей и было стыдно. Только ничего, она как-нибудь переживет это. Стыд, он ведь со временем пройдет. Зато ребеночек с ней останется. А деньги...

Все чаще Анюта склонялась к мысли, что она – полная дура. Надо было дождаться Данилу, бухнуться ему в ноги, покаяться перед ним. Он ведь хороший. Он все поймет. И, возможно, простит. Они поженятся, у них родится ребенок. И все будут думать, что этот малыш от него. Ведь они запросто могли согрешить до свадьбы.

Ох, дура она, дура...

Александр привез ее домой. В однокомнатную квартиру на восточной окраине столицы. С недавних пор они живут здесь вместе. Ей – кровать, ему – диван. Только за неделю он ночевал здесь всего пару раз.

Анюта села в обшарпанное кресло, включила старенький «Горизонт». Но телевизор смотреть не получалось. Мысли вились длинными нитями, спутывали сознание.

Александр куда-то ушел. Вернулся через пару часов.

– Вот счет, – он протянул ей листок бумаги. – С тебя две тысячи долларов. Плюс десять процентов ежемесячно...

– Как это – проценты? – не поняла Анюта.

– А вот так. Через месяц ты будешь мне должна две тысячи двести долларов. А через десять – все четыре тысячи. Поняла?..

– Но у меня нет таких денег... – с ужасом посмотрела на него Анюта.

– А это не мои проблемы, – холодно глянул на нее Александр.

Он ждал, что Анюта передумает. Пресс долга раздавит ее, и она согласится лететь в Америку.

Но Анюта не передумала. Она горько раскаивалась в том, что сомневалась в Даниле. Но уже была твердо уверена, что он не оставит ее в беде. Поможет выпутаться из этой грязной истории. Две тысячи долларов – деньги большие. Но Данила осилит эту сумму – она в этом почему-то даже не сомневалась.

– Я постараюсь вернуть деньги через месяц, – сказала Анюта. – Я могу собирать вещи?..

– Давай, только быстрей... Мне некогда... На вокзал тебя отвезти еще надо...

– Ты меня на вокзал отвезешь? – обрадовалась Анюта.

– Даже билет на поезд тебе куплю. Только в общий вагон, не обессудь...

– Да что ты, какая мне разница?

– И даже стоимость билета в счет твоего долга не включу... Только давай собирайся, да живей...

Анюта быстро собрала свои вещи. Упаковала их в дорожную сумку. И вместе с Александром спустилась вниз, к его машине.

Он выехал со двора, но остановился возле ближайшего ларька.

– Я сейчас, только сигарет куплю.

Саша резко открыл дверцу. И тут же послышался чей-то рев:

– А-а, козляра!..

Оказывается, какой-то парень проходил мимо его машины. Саша же нечаянно ударил его дверью.

– Слушай, брат, я же не хотел, – испуганно промямлил он.

– Да мне по фигу, козлевич, хотел ты или нет!..

Парень крепкий, плечистый. Майка-безрукавка на нем. Видно, как сильно накачаны его руки. Он схватил Сашу за грудки, прижал к машине.

Рядом с ним вырос еще один парень. Тоже такой же здоровяк.

– Короче, козляра, за физический ущерб с тебя три штуки баксов... – потребовал первый.

– Завтра не будет бабок, удавим тебя, козляра! – рыкнул второй.

Парни говорили громко. Анюта слышала каждое их слово.

– Ребята, у меня нет таких бабок... – умоляющими глазами смотрел на них Саша.

– Да?..

Один здоровяк глянул внутрь их машины.

– Ха! Зато у тебя баба есть!..

Анюта и опомниться не успела, как второй крепыш схватил ее за волосы и вытащил из машины.

– Девка с нами поедет... Не привезешь завтра бабки, на хор ее поставим...

Как это они на хор ее поставят, пронеслось в голове. Она что, петь им будет? Но при чем здесь хор?.. Она-то ведь одна. Зато их много. Может, они петь будут?..

Анюту впихнули в новенький джип – на таких бандиты только и ездят.

– Ребята! Ребята! – зарыдала она. – Отпустите меня. Отпустите! Мне домой надо...

– Домой ей надо, – хмыкнул крепыш.

– Ребята... – гоготнул второй. – В штанах у нас ребята... Хочешь познакомиться?

– Со всеми сразу познакомится, не вопрос, – захохотал еще один парень, третий.

Он сидел за рулем машины.

Джип тронулся с места и помчался по московским улицам.

– Ну пожалуйста, ну отпустите... – ревела Анюта.

– Заткнись, сука! – рявкнул на нее парень.

В руке у него появился пистолет. И он больно ткнул ее стволом в подбородок. Смертельный холод парализовал ее, и она замолчала.

А машина продолжала ехать по городу. Наконец она остановилась возле какого-то высотного дома. Анюту вытащили из машины и повели в подъезд. Затем она поднималась на лифте. Волновалась так, что даже не запомнила, на каком этаже остановилась.

Ее завели в квартиру. Одна комната, вторая... Есть ли третья – этого Анюта не узнала. Ее втащили в маленькую комнату. Наручниками приковали к батарее.

– Пусть пока посидит, – глумливо усмехнулся крепыш.

– Может, прям счас начнем? – спросил второй.

– Да нет, давай сначала закиряем. Трубы горят, терпеть нет сил...

Парни ушли. Анюта осталась в комнате одна. И слышала, как с кухни доносились голоса, злой смех, звон посуды.

А ей уже было невмоготу сидеть на привязи. Остро хотелось в туалет.

Наконец в комнате снова появились парни. Наглые ухмылки, подлые взгляды, пьяные рожи.

– Я в туалет хочу. Пустите, ну, пожалуйста! – взмолилась Анюта.

– В туалет она хочет! – гнусно захохотал парень.

И подступил к ней. Начал расстегивать ширинку.

– Не надо, Череп, – остановил парня его дружок. – Еще успеешь...

– Пусть в сортир сходит. А потом нам всем станцует, – послышался третий голос. – Девка – пышечка. Люблю таких...

– А насовать ты ей всегда успеешь...

Анюту отвели в туалет. Она села на унитаз, а парень стоял в распахнутых настежь дверях, ухмылялся и самым натуральным образом издевался. Отпускал по ее адресу мерзкие словечки, от которых уши сворачивались в трубочку.

Но Анюта все же справила нужду. И после этого оказалась в большой комнате.

– Раздевайся, – сказал один парень.

– Зачем? – захныкала она.

– Танцевать будешь...

– Мне нельзя...

– Эт еще почему?

– Я беременная...

– Да?.. А я думал, это чисто пузо и жир... Толстушечка ты моя!.. Ну че стоишь? Давай оголяйся!

– Я не могу. Я беременная...

– Слушай, Череп, а давай у нее роды примем. Вломи ей кулаком по пузу...

Парень размахнулся, чтобы ударить Анюту по животу.

Внутри все сжалось, кровь в жилах вмиг замерзла.

– Не надо! – взвизгнула Анюта. – Я разденусь...

Она разделась догола. А затем под музыку и улюлюканье ублюдков, как могла, танцевала.

Шло время – Анюта устала. Но продолжала танцевать. Она прекрасно понимала, что ее ждет, когда она остановится. Эти уроды рода человеческого способны на любую мерзость...

Она уже валилась с ног, когда в дверь позвонили.

– Цемент, иди открой...

Один крепыш вышел из комнаты. И тут же влетел в нее снова. Именно влетел. Задом наперед. Его вмяли туда крепкие парни с бритыми затылками и квадратными лицами.

Анюта забилась в угол. На глазах у нее парни уложили на пол всех трех ублюдков. Лицом вниз. И тут в комнате появился Саша. Как ангел-спаситель.

Он подошел к ней, взял ее за руку, повел за собой. По пути забрал с кресла всю ее одежду. Она оделась в прихожей. И пошла за Сашей.

Они вместе спустились во двор, сели в его машину. Он завел двигатель и поехал.

– А они? – спросила Анюта.

– Кто они?

– Ну, те парни, которые меня спасли...

– Тебя я спас. А парни – они такие же бандиты, как и те ублюдки. Я их нанял...

– Как это нанял?

– У тебя, наверное, шок. Поэтому ты задаешь такие глупые вопросы... Я нанял этих ребят. За деньги. За пять тысяч долларов. Чтобы они спасли тебя...

– Правда?

– А ты что, еще не поняла, что тебе уже ничто не угрожает?.. Пока...

– Пока?

– А ты думаешь, те уроды успокоятся? Ни в коем случае.... Их жестоко изобьют, а потом отпустят. И они начнут охоту за нами...

– Что же нам делать?

– Как что? Убираться отсюда надо...

– Отвези меня на вокзал.

– Дура ты... Неужели не понимаешь, что они в два счета найдут тебя в твоей Осиновке.

– Куда же мне бежать?

– У тебя виза в Америку открыта. Не забывай...

– А как же билет?

– Вот. – Саша протянул ей конверт. – Здесь билет до Вашингтона... Вылет завтра... Думаю, до завтра нас не найдут...

– А как же ты?

– За меня не переживай – я как-нибудь выкручусь.

– А может, и я с тобой выкручусь?

– Ты мне только помехой будешь.

– Я понимаю...

– Вот и отлично, что ты все понимаешь. Итак, завтра вылет. В Вашингтоне тебя встретят...

Саша начал инструктировать Анюту. Она внимательно слушала его, старалась запомнить каждое его слово. Потому что она видела в Америке свое спасение. Где-где, а в этой стране ей не придется выплясывать в голом виде перед обнаглевшими бандитами...

Ей было невдомек, что Саша жестоко ее разыграл. Все, что с ней произошло, было чистой воды инсценировкой. Ее обманом отправляли в Америку, где, возможно, ее ждали куда большие неприятности...

2

– Спасибо большое. Спасибо...

– Ну, вообще-то спасибо в карман не положишь...

Данила намек понял. Только он не знал, сколько должен дать этому человеку. Не такую уж он сложную работу исполнил. Всего лишь узнал, не приобретался ли билет в США на имя гражданки России Анны Сливко. И ответ несложный. Да, приобретался.

Может, полста долларов достаточно. Данила достал одну купюру. Но мужчина покачал головой. И показал два пальца. Пришлось раскошеливаться на сотню долларов.

– Из какого аэропорта?

– Из Шереметьева-2, – бодро отрапортовал мужчина.

– На какое число?

И тут же он стал похож на надувной мячик, из которого вдруг начал выходить воздух.

– Она вылетает сегодня...

– Во сколько?

– Уже регистрацию прошла...

– Так какого ты хрена сопли жуешь? Сразу сказать не мог?..

Данила оттолкнул его в сторону. И бегом на улицу. Остановил первую попавшуюся машину.

– Шереметьево-2...

– Пятьдесят баксов...

Он согласился, не торгуясь.

– Только быстро...

– Быстро только кошки родятся... – буркнул водила.

Но тут же попал под выстрел его пронзительного взгляда. И осекся. Машина резко сорвалась с места.

До аэропорта добрались за час. Долго ехали, слишком долго: дорога каждая секунда. Данила метнулся в справочную. Назвал номер рейса.

– Поздно, молодой человек, самолет уже в пути...

– Спасибо, – процедил он сквозь зубы и отошел от окошка.

Вышел на воздух, достал сигарету, закурил. Настроение ни в звезду, ни в Красную армию.

Поздно он хватился, поздно. Надо было сразу в Москву ехать, сразу узнавать про билет. А он кучу времени ухлопал на поиски Анюты в Черноземске.

У них ведь тоже есть аэропорт. Новый, современный, оборудованный по последнему слову техники. Международного значения. Данила думал, что Анюта из него в Америку отправится. Поэтому пробивал ситуацию на месте. А потом до него дошло. Визу-то Анюта в Москве получать должна. Оттуда же она и в Америку отправится.

Только не зря говорят – хорошая мысля приходит опосля.

Все, Анюта вылетела в США, на заработки. Приданое, глупенькая, заработать хочет. Только не нужно ему никакое приданое. Она ему нужна, только она...

Догонять ее нет смысла. Да и возможности у него нет. Паспорт заграничный у него есть. Виза у него шенгенская. По всей Европе путешествовать можно. А вот в Америку нельзя. В США визу открыть не так-то просто. И времени много займет...

Данила докурил, бросил сигарету в мусорный короб. И направился к автостоянке. Увидел молодого парня интеллигентной наружности. Симпатичный паренек, ухоженный, одет прилично. И машина у него. «Девятка». Один он. Может, до города подбросит?

– Пассажира не возьмешь? – спросил Данила.

Сам он – тоже не пальцем деланный. Профессиональный киллер должен производить на окружающих приятное впечатление. Данила всегда следил за своим внешним видом, у него манеры воспитанного человека, голливудская улыбка.

На разбойника с большой дороги он явно не похож. Поэтому не вызвал у парня никаких подозрений.

– Куда? – спросил он.

– На Курский вокзал...

Нечего Даниле в Москве делать. Домой пора возвращаться. Можно самолетом. Но он в курсе, в каком нынче состоянии авиапарк. Для внутренних рейсов не самолеты, а колымаги с крыльями используются. Того и гляди, крылья или хвост на ходу отвалятся. А на поезде хоть и долго, но безопасно. Данила не то чтобы боялся летать, просто он привык просчитывать безопасные варианты. Еще в самолете пистолет не провезешь. А без оружия в его положении нельзя. Вдруг на него все еще продолжается охота?..

Но лучше бы он самолетом в столицу летел. Без оружия. Тогда бы Анюту точно перехватил. Но что случилось, то случилось. И хоть волком вой, ничего уже не изменишь.

– Пятьдесят баксов...

– Да, конечно...

Именно столько запросил с него частник, который вез его в аэропорт. Значит, это стандартная такса, решил Данила. И парень цену не загнул.

Парень сел за руль, Данила устроился на переднем сиденье. Ни тот ни другой не расположены были к разговорам. Поэтому первую половину пути никто не проронил ни слова.

А затем у парня запиликал сотовый телефон.

– Да, Александр, да, слушаю... Да, конечно, улетела... Все в полном порядке, никаких осечек...

Данила не любил слушать чужие разговоры. Но не закрывать же уши.

– ...Зачем? Я уже звонил, ее будут встречать... Хорошо, записывайте. Анна Сливко....

Знакомое имя. Но таких имен сотни, тысячи, десятки тысяч. А вот фамилия – тут уж никак не ошибешься. Анна Сливко. Этот парень говорил о его Анюте. Именно о ней...

– До свидания...

Парень спрятал телефон. И снова – все внимание на дорогу.

– Так, значит, тебя Александром зовут?

И Данила вроде бы смотрел на дорогу. Только все внимание сосредоточено на парне. Чтобы тот не застал его врасплох.

– Ну Александр, ну и что?.. Между прочим, нехорошо подслушивать чужие разговоры...

– Между прочим, нехорошо уводить чужих девушек...

– Не понял?..

– Анна Сливко. Ты про нее говорил?

– Допустим...

– А ты знаешь, что она моя девушка?

Парень дернулся – как будто змея его укусила. Но тут же в бок ему ткнулся ствол «глока».

Новенькая машинка, из личного арсенала Данилы. За свою не столь уж долгую киллерскую жизнь он сумел скопить пару-тройку стволов. Киллер без собственного арсенала – плохой киллер.

– Ты не думай, – ядовито улыбнулся Данила. – Рука у меня не дрогнет. Я киллер, я привык убивать...

В глазах у него лед, во взгляде сила. Парень понял, что Данила легко может пристрелить его. И стал бледным, как покойник. Губы задрожали, на лбу выступила испарина.

– Ты только не трясись, ладно? А то ведь в аварию можем попасть...

«Или на ментов нарваться...»

– Знаешь что, давай-ка вот сюда крути...

Александр побоялся ослушаться. И машина свернула с дороги, пошла по проселочной гравийке.

– Вот лесок, давай сюда...

«Девятка» остановилась в безлюдном месте. Живописная природа, птицы в вышине поют, кузнечики стрекочут. Идиллия. Только Александру не до этих красот. Лето, теплынь. Только ему холодно. Страх морозит.

– Я вижу, ты только с бабами герой, – усмехнулся Данила. – Зачем ты отправил Анюту в Америку?

– На заработки...

– Это я уже слышал. Не от тебя, правда. Но разницы нет... Что она там будет делать?

– На приданое зарабатывать...

– И это я уже слышал... Меня интересует, чем она конкретно будет заниматься?..

Александр напряженно задумался.

– Это... посуду в кафе мыть...

Слишком долго он соображал. А ведь если это правда, сразу бы выдал ответ.

– Я думал, мы поймем друг друга, – с сожалением вздохнул Данила.

Он сунул руку в карман. И вытащил оттуда цилиндрик глушителя. Со скорбным видом стал накручивать его на ствол.

– Думал, ты не будешь мне врать. Всю правду расскажешь. Я бы тогда тебя выслушал и отпустил на четыре стороны... Но ты не хочешь по-хорошему. Придется и мне с тобой по-плохому...

Александр дрожал, как осиновый лист. По щекам с бровей стекал холодный пот.

– Я с-скажу п-правду... – с трудом выдавил он из себя.

– Не верю, – покачал головой Данила.

И резко сунул ствол пистолета в рот парню. И тут же воздух испортил сильный запах. Вернее, вонь...

– Эй, ты что, обосрался? – презрительно скривился Данила.

Мог бы и не спрашивать. И без того ясно – от страха с парнишей случился детский грех. Пришлось распахнуть настежь двери.

– Н-не н-надо, н-не уб-бивай...

– Ладно, не буду, – вроде как смилостивился Данила. – Пока не буду... А там – как рулетка крутнется...

– Какая рулетка?

– Чекистская... Ты о такой не слыхал?

– Нет...

И Данила не слыхал. Потому как только что сам на ходу выдумал. Нет никакой чекистской рулетки. Зато правила есть. Жестокие, как сама Чрезвычайная комиссия давней поры.

– В обойме пятнадцать патронов, – объяснил Данила. – И у меня к тебе столько же вопросов. На каждый вопрос я должен получить правдивый ответ. За каждый ложный ответ – выстрел в голову...

– Так одного выстрела хватит...

– Светлая голова. И пока еще не дырявая... В общем, врать я тебе не советую.

– Не буду...

– Итак, зачем Анюту отправили в Америку?

– Рожать...

– Ответ не засчитан. Но я добрый, поэтому даю тебе три секунды на молитву. Раз, два...

– Я не вру!.. Анюта беременна. Пять месяцев сроку.

Как обухом Данилу хватили. Он смотрел на Александра очумелыми глазами. Теперь у него самого на лбу выступила испарина.

– Ты этого не знал... – Александр не спрашивал – он утверждал.

– Откуда у нее ребенок?.. От тебя?..

– Нет-нет, что ты... – Парня аж в жар бросило.

– Откуда?.. Только не врать. Почую ложь – заработаешь пулю.

Данила попытался взять себя в руки. И это у него получилось. Александр, похоже, понял. Во всяком случае, Данила мог рассчитывать на правдивые ответы.

– У нее парень был. В Осиновке. Вроде как молодой специалист по распределению из института. Любовь у них была. По крайней мере, она так говорила...

– Если говорила, значит, была любовь...

Если девушка отдается парню по любви, значит, она не шлюха. А Даниле вовсе не хотелось, чтобы этот хлыщ думал о ней как о падшей женщине. А как он сам будет думать об Анюте, это его личное дело...

– Дальше...

– Агроном Анюту уже бросил, в город подался... Она в трансе. А тут ты. Ты же Данила?

– Именно...

– Вот и познакомились... В общем, Анюта замуж за тебя собралась. Но ребенок-то помеха. Не возьмешь ты ее замуж брюхатую... Не возьмешь ведь?

– Это мое дело... Дальше...

– Дальше Анюта в город подалась. Аборт хотела сделать...

– А ты тут как тут...

– Мне врач наводку на нее дал. Ну я и подсуетился. Уговорил ее не делать аборт. А если ей не нужен ребенок, она может его отдать на усыновление. Лучше всего в Америке. Тогда точно в будущем у ее ребенка не будет никаких проблем...

– И она согласилась?

– Само собой. Уже в пути...

– Пять месяцев срок. Значит, месяца через четыре рожать...

– Получается так...

– Где она будет жить?

– Сначала Вашингтон, затем штат Луизиана, город Батон-Руж.

– Где она будет жить?

– Не знаю... Честно не знаю... Ее в Штатах должны встретить.

– Кто?

– Не знаю... Мое дело – в Америку ее отправить. А там ее другие встретят...

– А кому ты по телефону про нее говорил?

– Да так просто, другу.

– Молись!

Данила с силой надавил пистолетом на нос. Александр застонал. Но не столько от боли, сколько от ожидания выстрела.

– Это был мой шеф...

– Номер шефа?

– Зачем тебе это?

Данила и сам не знал толком, зачем ему это надо. Он еще не разобрался в своих чувствах. Может, он отречется от Анюты. Зачем ему женщина, которая ждет ребенка от другого?..

– Надо...

Но и отпустить этого недоноска просто так он не мог.

– Телефонный номер... Раз, два...

Александр назвал номер. Данила моментально запомнил набор из шести цифр. У него отличная память. Она его редко когда подводила. Хотя лучше всего номерок записать на бумагу. Мало ли что может быть. Но это после...

– Это не московский номер...

– А при чем здесь Москва? Я сам из Черноземска. И шеф мой из Черноземска...

– Сейчас ты наберешь этот номер. И выйдешь на своего шефа. И передашь трубку мне. А я послушаю: может, это не тот номер. Сам знаешь, что с тобой будет, если наврал...

У Александра побелели губы.

– Я ошибся, – пролепетал он. – Это был не тот телефон...

На этот раз он выдал точный номер. Данила в этом не сомневался. Данила стер с памяти старый и занес туда новый.

А «чекистская рулетка» продолжала крутиться.

– Фамилия, имя, отчество шефа?

Александр дал ответ. И на этот раз он не соврал. Данила всегда отличался тонким чутьем на ложь.

– Я так понял, у вас своя фирма...

– Что-то вроде того...

– Находите беременных женщина, отправляете их в Америку, там продаете детей... И сколько стоит ребенок?

– Пятьдесят тысяч долларов – мальчик, сорок – девочка...

– Неплохо... Для вас неплохо... А вот для Анюты плохо. Вдруг она не захочет отдавать вам своего ребенка...

– Она хочет...

Данила уловил едва заметную фальшь.

– Врешь!..

– Ну вообще-то в последнее время у нее появились сомнения.

– Но ты эти сомнения рассеял...

– Мы рассеяли... Мы подняли цену. И обещали Анюте тридцать тысяч долларов...

– Снова врешь.

– В общем, мы ее убедили.

– Как?

Александр раскололся как орех. И рассказал, как он и его сообщники разыграли Анюту.

– Ловкачи... А знаешь, я ведь тоже тебя разыграл. Не будешь ты жить. Даже если не наврал мне... Такие подонки не должны жить...

А сам он кто? Киллер, убийца. Может ли он со своей колокольни судить Александра? Пожалуй, нет. У самого бревно в глазу...

– Но мы же договорились, – застонал парень.

– Шутка... Будешь жить... Я тебя отпущу. Прямо сейчас... Только сначала координаты свои оставь...

Данила узнал всю подноготную Александра. Затем, чтобы убедиться в его честности, заглянул в паспорт.

– Не врешь, паскуда... В общем, мой тебе совет. О нашей с тобой встрече никому ни звука. Сообщишь шефу – считай, покойник. И тебя грохну, и твоего шефа. Это не шутка. Это предупреждение... И учти, если вдруг Анюта не вернется домой, я тебя, гада, из-под земли достану...

– Она вернется, вернется, – закивал Александр. – Она вернется... Только...

– Что – только?

– Только без денег...

– Ей что, не заплатят?

– Только за обратный билет до Черноземска... Но я могу сказать шефу. Тогда ей в порядке исключения...

– Я же сказал: не надо ставить в известность шефа. Не дай бог, псы твоего шефа на хвост мне сядут. Я ведь и тебя, и всю твою шарашкину контору вдребезги разнесу...

А пока Данила вдребезги разнес мобильный телефон Александра. Его самого оставил в лесу. А сам уехал на его машине. Добрался на ней до шоссе. Оставил на обочине. А сам поймал частника – и на вокзал.

Пора возвращаться домой...

Он был в Москве, чтобы найти Анюту. Но нашел только правду. Правду, которую она пыталась от него скрыть.

Данила винил ее в том, что она нагуляла ребенка. Но вправе ли он винить ее? Ведь она гуляла не от него. Она забеременела от парня, которого любила. О Даниле она тогда не думала. Потому что она еще не была его невестой...

Тогда она не была его невестой. А сейчас?.. Данила пока не мог ответить на этот вопрос...

* * *

Виталий Евгеньевич Пахомов сидел за столом в своем кабинете и тоскливо смотрел в окно.

Лето уже на дворе. Тепло. Солнышко светит, на небе ни облачка. Только у него на душе тучи. Хмурые, грозовые тучи. Сплошная невезуха прет.

Весной с «блатарями» залетными схлестнулся. Они ему крупную партию антиквариата подогнали. Да такую цену заломили, что у него глаза на лоб полезли. По такой цене товар в Америке только продавать. А до Штатов ведь еще добраться нужно. Контрабанду через таможню прогнать, на коллекционеров выйти, загнать товар по выгодной цене в обход всех законов. В общем, проблем хоть отбавляй. И накладных расходов вагон плюс тележка. Если бы он взял товар у блатных по этой цене и по той же загнал за океан, кроме убытков, ничего бы не получил. А в бизнесе Пахом толк знал. Еще с советских времен плотно на валюту и фарцу завязался.

Он отказался от предложения. Блатные оскорбились, козлом его обозвали. Мало того – намекнули, что могут ментам информацию на него слить. Так, мол, и так, есть в Черноземске один барыга... Не выдержала душа поэта. Пиф-паф – и сгинули навеки воры. А с ними три свидетеля – лес рубят, щепки летят.

Большой Папа за это Пахома по головке не погладил. Но куска хлеба не лишил. Оставил на своем месте. Только с мокрухой велел не перебарщивать.

А тут как раз у Пахома появилась возможность убрать капитана, который свидетелем по делу проходил. Повесткой из прокуратуры его из Чечни выдернул. Только до Черноземска вояка доехать не должен был. Целую операцию разработали. Да только ушел вояка. И после себя два трупа оставил.

В самом Черноземске на жертву капкан поставили. Прикормленный «следак» устроил его в гостиницу. А там бы ему на ужин чай с курарином подать. Как следствие – паралич мускулатуры. Мышцы провисают тряпками, человек не может дышать, сердце не может биться. Конечный результат – смерть, наступившая от слабости сердечной мышцы. Бедный, бедный капитан. Тяготы и лишения воинской службы подточили внешне могучий организм. В боях за Чечню сердце износилось до предела. Курарин разлагается, и ни одна судебно-медицинская экспертиза не нашла бы в организме вояки следов отравления. Не нашла бы. Бы...

Снова ушел от смерти вояка. Не полез он в расставленный капкан. И «топтуна» заметил, который ему на хвост сел. «Топтуну» велели убрать капитана старым как мир способом – выстрелом из пистолета. Но вояка его перехитрил. Самого пацана в оборот взял.

«Топтуна» пришлось убрать. Жаль только, взрыв самого капитана не достал. Исчез вояка. И где он сейчас – никто не знает. Одно известно. В городе он где-то. Затих, затаился...

Все бы ничего, но к делу сам Большой Папа подключился. И сегодня Пахома к себе на ковер Босс вызывает, правая рука Большого Папы. Через час уже выезжать. На выволочку.

Оттого на душе так тоскливо.

– Виталий Евгеньевич, к вам Пржевальский... – сообщили из приемной.

Номинально Пахом – начальник службы безопасности совместной российско-американской фирмы. А фактически он – директор этой фирмы. Действующий гендиректор всего лишь подставное лицо. Марионетка. На нем чисто легальные дела. А весь криминал замыкается на Пахома. Криминала же в деятельности фирмы хоть отбавляй. Вернее, криминал – это базис, на котором держится фирма.

У Пахома в ведомстве два структурных направления. И оба завязаны на экспорт в США. Первое – переправка за рубеж беременных женщин. Второе – контрабанда антиквариата. И на том и на другом делаются немалые деньги. У него есть свои люди и здесь, в России, и там, за океаном. Формально все проходят по графе сотрудников совместной российско-американской фирмы. На экспорт идет живой товар и антикварная контрабанда. На импорт – на вполне законных основаниях – компьютерные программы.

У Пахома свой кабинет в роскошном офисе, своя приемная. Только там не секретарша сидит. А секретарь. Молодой парень, выпускник МГУ и мастер спорта по боксу в полутяжелом весе. Толковый малый. И в роли телохранителя, если надо, выступит. За это ему платят по двойному тарифу.

– Пржевальский?.. Пусть заходит...

Семен Пржевальский. Человек, возглавляющий целое структурное подразделение фирмы. Занимается молодыми мамашами, которые желают избавиться от ребенка. Механизм отбора, просеивания, доставки за рубеж, сбыта настроен с нулевой погрешностью. Никаких сбоев. Только за последние три года за кордон было переправлено почти полтысячи мамаш. Все они вернулись обратно. С пустыми животами и без денег. Зато живые.

Не так давно совершенно случайно Пахом узнал, что на Босса замыкается еще один вид бизнеса. Все та же переправка беременных женщин за рубеж. Их оплодотворяют в специальном центре. По специальной методике. Товар высшего качества. В Штатах он проходит по верхнему тарифу.

Мамаш также вывозят в Америку. Только обратно они не возвращаются. Их режут на части в специальной клинике в Штатах. Органы трансплантируют американским богатеям. Органы молодые, здоровые, стоят больших денег...

Дело очень выгодное. Но и высокая степень риска. Это здесь можно подмять под себя всю ментовку. А в Штатах полицию и ФБР не купишь. Если они зацепятся за трансплантационную клинику, через Интерпол до самого Черноземска дотянутся. А там РУБОП столичный когти свои выпустит. Всех повяжут. Кроме Босса и Большого Папы. Уж они-то наверняка знают, как резко обрубить все концы. Они все знают, не зря же таких высот достигли...

В кабинет к Пахому зашел высокий мужчина с лошадиным лицом и свинячьими глазками. Изумительное сочетание. И фамилия соответствующая. Пржевальский. Лошадиное лицо. Лошадиная фамилия.

Мужчины пожали друг другу руки. Пахом показал гостю на кресло перед собой. И на полную мощность врубил генератор электромагнитных помех. В его кабинете мог оказаться вражий «клоп». Если так, то задавить его надо. Судя по всему, разговор намечался серьезный.

– Вчера на меня мой агент вышел, – с трагическим видом сообщил Пржевальский. – В общем, неприятность у нас...

– А конкретно?

– Анна Сливко. Вчера утром вылетела в Америку. Ее уже встретили, отправили по назначению. В Штатах с ней никаких проблем. Проблема здесь. Жених ее вдруг объявился. Вышел на моего агента. И выбил из него всю информацию о себе, о нашей фирме, обо мне лично...

– Это он сам тебе все рассказал? Твой агент?..

– Да, конечно.

– Мне нравится, как у тебя поставлено дело. Агент сдал тебя, а потом тебе же и рассказал...

– Он прекрасно знает, что от меня нельзя ничего скрывать.

– Да, работать с людьми ты умеешь. Этого у тебя не отнять... Кто такая Анна Сливко?

– Как обычно. Деревенская девушка, по своей воле решившая отказаться от ребенка.

– Кто ее жених?

– Парень из той же деревни.

– Какая-то деревенщина вышла на твоего агента, вытрясла из него информацию... А вот это мне как раз не нравится.

– Дело в том, что я уже пробил вопрос. Установил личность парня...

– И что?

– Парень не простой. Зовут его Данила. Фамилия Борзов...

– Стоп! Что-то знакомое...

– Да-да, это тот самый профи, за которым охотился Слава Полунин. Ныне покойный. Предположительно, по вине того же Данилы. Этот парень – очень опасный... Он в одиночку вышел на своего шефа Круглого. На тот свет его отправил. А потом такую же путевку оформил трем бойцам Полунина. И до него самого затем дотянулся. Классически в расход пустил. В собственном кабинете Славу взорвал...

– Да, да, я помню. Слава у меня тогда еще людей просил. Чтобы недоноска этого взять. Но тот его вокруг пальца обвел... Теперь, значит, он и нас может в прицел взять...

– Не исключено.

– Надо что-то делать...

– Само собой. Поэтому я здесь.

– Без меня не обойтись?

– Дело слишком серьезное.

– Вот именно. Поэтому я Босса в известность поставлю...

Все равно Пахома вызывали «на ковер», все равно его ждала взбучка. Одна беда, вторая... Теперь вот седьмая. А семь бед – один ответ...

После разговора с Пржевальским Пахом выехал к Боссу.

Босс. Правая рука Большого Папы. А может, и левая. А может, еще какая третья, даже четвертая. Большой Папа – большая величина. Никто не знает, насколько сильна мафия, которую он держит, как много щупальцев у этого спрута, как далеко они тянутся...

Да что там. Положа руку на сердце, Пахом даже не знал, кто такой этот Большой Папа. Связь с ним он держит через Босса. Через него Большой Папа излагает Пахому свою волю.

Босс принял Пахома в своем собственном ресторане. Не в трапезном, а рабочем кабинете. Как и предполагал Пахом, Босс не предложил ему сесть. Пришлось стоять на ковре. В давние времена Босс был первым секретарем горкома ВЛКСМ. До сих пор в нем угадывался партийный работник достаточно высокого ранга. Холеный, вальяжный, высокопарный, квадратно-протокольные обороты речи. Только идеалы у него сейчас совершенно иные, чем прежде.

– Ну что скажете мне, уважаемый Виталий Евгеньевич? – хмурил брови Босс.

Монументальная поза, идейно выдержанный гнев. Такое впечатление, как будто он сам собой любуется.

– Ищем капитана, ищем...

– Плохо ищете... Раз уж вы связались с этим военным, то должны довести дело до конца... Прежде всего, вы должна уяснить себе, насколько опасен для вас капитан Северцев. Здесь, в Черноземске, ситуация под контролем. Но ведь Северцев может оказаться в столице. Было бы крайне нежелательно, если бы к вашему делу подключились правоохранительные структуры федерального ранга...

– Да я все понимаю, – оправдывался Пахом. – Поэтому задействовал все свои силы...

– И никаких результатов.

– Пока никаких...

– Значит, мало у вас сил.

– Значит, мало...

– Я думаю, вы нуждаетесь в поддержке.

– Не плохо бы...

– Что ж, придется мне лично подключиться к делу.

Если к делу подключится сам Босс, то капитану – хана. Он задействует все свои силы. А это – бойцы подчиненных ему структур. И вся милиция. Вояку из-под земли вытащат...

– Тогда хорошо бы сразу двух зайцев одним махом убить...

– Что, еще проблемы?

– Проблема...

Пахом рассказал о конфликтной ситуации с неким Данилой Борзовым.

Босс стал мрачнее тучи. Пахому показалось, что он сейчас испепелит его взглядом.

– Данила Борзов?.. Тот самый?..

Естественно, Босс не мог не знать, кто отправил на тот свет Круглого и Полунина.

– Надо было сразу добить этого щенка... Ладно, займемся им вплотную... Но вы, господин Пахомов, не думайте, что я слагаю с вас ответственность за разрешение конфликтных ситуаций.

– А я и не думаю...

Все правильно: на Босса надейся, а сам не плошай. Пахом отдавал себе отчет в том, что не должен сидеть сложа руки. Если он не проявит себя в деле, его могут списать в расход за профнепригодность. Поэтому он должен носом землю рыть, но найти и капитана Северцева, и киллера Борзова...

От Босса Пахом уходил в расстроенных чувствах. Но настроение у него поднялось еще в пути к офису. На связь вышел Пржевальский.

– Пробили мы Данилу-киллера...

– Уже взяли?

– Пока нет. Но он будет наш, это точно... Только мне нужны подготовленные люди...

– Сколько?

– Чем больше, тем лучше...

* * *

Из Москвы Данила выехал утром. В пути провел весь день. Сейчас поезд уже шел по Черноземску. Скоро вокзал...

Данила и его соседи по купе были уже в сборе. Белье сдали проводнику, матрацы забросили на верхние полки. Сами сидели на нижних, при всех вещах. У Данилы все вещи в небольшой спортивной сумке. Там же и пистолет. Без него никуда...

Он глянул в окно. По дороге шел навороченный джип черного цвета. Ничего необычного. Только почему-то он идет на одной скорости с поездом, держится аккурат напротив его вагона. Даже сраному «запордану» дал себя обогнать.

Что-то тут не так...

Данила встал, вышел из купе. Встал возле окна в коридоре. И с этой стороны вдоль железнодорожного полотна дорога. И по ней также идет джип. Чуть ли не впритык к его вагону. Данила разглядел лицо водителя. Тот смотрел на дорогу. А вот парень с квадратной репой смотрел с заднего сиденья в окно. Данила даже взглядом с ним встретился.

Парень дернулся. И показал на него пальцем. Появилась еще одна ряха. Данила сделал вид, что ничего не заметил. И с видимым равнодушием продолжал смотреть в окно. А затем со спокойным видом вернулся в купе.

Только внутреннего спокойствия он лишился. Еще бы. Он понял, что оба джипа ведут поезд, вагон, его самого. Парни в машинах не абы кто, а бойцы, которым поручено ликвидировать Данилу. Или задержать с доставкой некоему господину Пржевальскому.

Зря он надеялся на Александра. Ни к чему этому типу было сообщать своему шефу об инциденте с Данилой. Если его возьмут, он может рассказать, как Александр сдал ему всех и вся. Тогда тому не поздоровится.

Но, видимо, этот недоделок пересилил страх перед разоблачением. И сдал Данилу. Господин Пржевальский влез в железнодорожный компьютер, узнал, каким поездом и когда Данила Борзов возвращается в Черноземск. И, естественно, расставил силки. Два джипа сопровождения, в них минимум восемь бойцов. И на вокзале наверняка его ждут. С оркестром из пистолетов и автоматов...

Данила взял сумку, вышел из купе. Снова глянул в окно. И увидел, как дорога делает крюк, а затем упирается в железнодорожный переезд. Джип подъехал к закрытому шлагбауму и остановился.

Какое-то время поезд будут сопровождать только с одной стороны. И вряд ли кто сможет проконтролировать, что творится на другой. Поезд шел по городу. Скорость максимум сорок километров в час. Как раз то, что нужно.

Данила вышел в тамбур, вытащил из сумки пистолет, загнал патрон в патронник, снова сунул его в сумку. Затем открыл боковую дверь. В лицо ударила струя воздушного потока. По сравнению с пулей – сущий пустяк.

Вдоль полотна – зеленый газон, за ним снова началась дорога. Джипа на ней не видно. Данила вобрал в легкие побольше воздуха – как будто в воду собирался нырять. И прыгнул. Крепко сжимая сумку. Прямо на зеленый газон.

Трава только с виду казалась мягкой. Впрочем, Данила с самого начала не питал иллюзий. И прыгнул так, как если бы прыгал на голый асфальт. Спружинил на ногах, тут же смягчающий кувырок на бок, правильно подставленная рука. И все же в падении он сильно ударился головой, чуть не свернул себе шею. Но чуть-чуть не считается. Он смог подняться на ноги и продолжить путь. Но сначала расстегнул замок на сумке – чтобы в любой момент можно было выхватить ствол.

Он выскочил на дорогу. Две полосы движения в одну сторону, две – в другую. Незначительный поток машин. Вот и все препятствие. А за дорогой начинался городской парк. Он запросто мог в нем затеряться.

Но вдруг появился тот самый джип. Машина мчалась прямо на него. Данила видел, как загорелись глаза у водителя. Крепыш на переднем правом сиденье передергивал затвор пистолета-пулемета. Здрасьте-приехали!..

До предполагаемого столкновения – всего ничего. Секунды две-три, не больше. Можно отскочить в сторону. Но в этом нет никакого смысла. Машина тут же остановится, из нее выскочат парни с мощными стволами. И все, песенка Данилы спета...

Рука сама выхватила из сумки «глок». Мгновение – и ствол направлен на водителя. Выстрел, два, три...

Данила едва успел отскочить в сторону. Машина пронеслась мимо на полной скорости. Затем резко вильнула влево, перескочила через бордюр. И врезалась в фонарный столб. Метрах в десяти от него.

У водителя нарушена целостность черепной коробки – бедняга навсегда выбыл из строя. Но в машине еще три бойца. И вряд ли авария закончилась для них летальным исходом. Но у Данилы есть запас времени – три-четыре секунды, пока пассажиры джипа оправятся от неожиданности. Если они уже не оправились.

К машине Данила направился широким шагом. В руке пистолет, палец на спусковом крючке.

Первым из машины выскочил боевик с заднего сиденья. Головой трясет, глазами вращает – видно, хорошо приложился к чему-то башкой. Но в руках у него пистолет-пулемет. Еще мгновение – и он выстрелит навскидку. Но Данила опередил его. Бах, бах! Обе пули точно вошли в сердце. Повезло братку. Смерть мгновенная...

Второй боец ударил прямо из машины. С заднего сиденья через заднее стекло – как пулеметчик с тачанки времен Гражданской войны. Только стреляла эта «Анка-пулеметчица» не ахти. Или стрелок аховый, или контузило его не слабо – пространственную ориентацию потерял, но все пули ушли куда-то вверх. Зато Данила не промазал. Еще два выстрела. И на одного противника меньше.

Остался четвертый, последний. Но этому досталось больше всех. При ударе он наполовину вывалился из машины через разбитое лобовое стекло. Ноги в машине, туловище на капоте. Башка вся в крови. Не боец...

Данила не стал тратить на него патроны. И опрометью бросился через дорогу в парк.

Он перебежал через шоссе, легко перелетел через высокий бордюр, уже бежал по мягкой траве придорожного газона. И тут откуда-то сбоку до него донесся шум удара. Он обернулся через плечо. И увидел еще один джип. Как будто по воздуху он перенесся через железнодорожное полотно.

А может, это третий джип. Страховочный. Скорее всего так. Потому что летать эта машина не могла. Именно поэтому высокий бордюр вдоль дороги стал для нее непреодолимым препятствием. Видимо, боевики в джипе хотели съехать с дороги и на колесах дальше преследовать Данилу. Но машина безнадежно сломалась. У нее серьезно повредилось колесо.

Но с парнями в машине все в порядке. Убегая, Данила видел, как из нее выскочил один. С пистолетом-пулеметом на изготовку.

Данила упал. И вовремя. Пули просвистели у него над головой. Он резко перевернулся на живот. И с минимальным интервалом разрядил всю обойму. Попасть он, похоже, ни в кого не попал. Зато заставил парней кого залечь, кого укрыться за машиной.

Времени перезарядить пистолет не было. Запасная обойма где-то в сумке. Сразу не достанешь. И граната «РГД-5» там же. Запал отдельно. Тоже быстро к бою не подготовишь. А противник сейчас оправится от растерянности. И смешает Данилу с землей.

В полуметре от себя Данила увидел камень. Самый обыкновенный голыш размером с гусиное яйцо. Рука его сама схватила этот камень. По подсказке инстинкта самосохранения.

Данила швырнул камень в машину. Боевики, уже поднявшие головы, снова залегли. Решили, что в них кинули гранату.

А Данила тем временем – ноги в руки – и дальше в парк. Только пятки за деревьями сверкали.

Парни – за ним в погоню. Никаких тормозов. На ходу поливали из пистолетов-пулеметов. Хорошо, деревья служили защитой. Поглощали пули. Не все, но некоторые.

На ходу Данила умудрился достать из сумки обойму. Спрятался за дерево. Увидел камень. Еще раз швырнул в боевиков. Те залегли. Снова приняли голыш за гранату. И снова Данила выиграл время. Успел перезарядить пистолет. И начал стрелять. Снова заставил противника залечь. Парни укрылись за деревьями.

Данила лихорадочно шарил рукой в сумке. Так, граната есть. Вот и запал. Со всех сторон вокруг него зароились пули. Только высунь голову из-за толстого древесного ствола – вмиг дырка в черепе образуется.

Но Данила высунул голову. И выстрелил несколько раз наугад. Снова прижал парней к деревьям. И за три-четыре секунды вкрутил запал в корпус гранаты.

А парни уже вышли из-за своих укрытий. И приближались к нему. Данила швырнул в них гранату. Но никто не залег.

В прошлый и позапрошлый разы они приняли за гранату камень. Сейчас же наоборот. Боевую гранату приняли за камень. А зря...

Одному осколком выбило глаз, второго ранило в живот. Третий и четвертый уцелели. Но их все же слегка контузило. К тому же – определенная степень растерянности. Данила высунулся из-за дерева. И двумя меткими выстрелами выписал им путевку на тот свет.

Вот и все. Пора уходить. Он покинул свое укрытие – и бегом в парк.

Но не успел он сделать и десятка шагов, как сзади прогрохотала автоматная очередь. Кажется, кого-то не добил...

Пули просвистели у него над головой. А одна вошла под правую лопатку...

Жгучая боль, страшное головокружение, опустошительное бессилье. Но Данила не сдавался. Он терял и кровь, и силы. Но продолжал бежать...

Впереди показались пруды. Люди на лодках. Музыка где-то играла. А сбоку от Данилы, в шаге, по ходу движения, ручей в бетонном русле. Он нес свои мутные воды в пруд.

Данила споткнулся. И упал. В падении пистолет выскочил из его руки и шлепнулся в ручей. Данила этого и не заметил. Потому что не мог уже ничего замечать. Его сознание стремительно неслось в бездонную пропасть небытия...

Глава девятая

1

Андрей смог выбраться из подвала, незаметно прошмыгнуть через двор дома, затаиться за гаражами.

А гаражи все – каменные, двухэтажные. И один гараж остался без присмотра. Хозяин взял пустое ведро и отправился к колонке за водой. Андрей же забежал внутрь, по железной лестнице забрался на второй этаж. А там – пустота. Только мешки с цементом да куча песка. За этой кучей Андрей и спрятался. Прикинулся бревном.

Хозяин вернулся. Но на второй этаж подниматься не стал. А через какое-то время запер гараж и ушел. Андрей же остался на хозяйстве.

Сначала он просто лежал на куче песка. Осмысливал создавшееся положение.

Ничего хорошего. Его пытались убить. Это раз. Против него задействована мафия – иначе как же объяснить двурушничество следователя. Это два. Сейчас его ищут. Скорее всего к делу привлечены силы правопорядка. Милиция на ушах. В действии планы «Перехват» и «Сирена». Из города ему так просто не уйти. Это три.

Но есть и солнечная сторона медали. Во-первых, он жив. Во-вторых, в достаточно надежном месте. В-третьих, у него есть оружие. Мощный «ПММ» с глушителем и двенадцатью патронами в обойме. И четвертое – он выходил победителем и не из таких передряг.

Андрей встал на ноги. И для начала внимательно обследовал решетку, закрывавшую оконце на втором этаже. Решетку можно было аккуратно снять. И тогда у него всегда будет выход из запертого гаража.

Андрей спустился вниз. И новое открытие. На полках гаража не только запчасти и слесарный инструмент. Есть банки с прошлогодней закаткой. Какое-то варенье, зеленые помидоры, яблочный и алычовый компоты. Совсем немного банок. Но хоть что-то, и то хорошо.

Но настоящей драгоценностью стал ящик с армейской тушенкой. Банки без этикеток, в масле. И еще канистра с водой. Двадцать литров свежей родниковой влаги.

Да здесь можно жить не одну неделю, решил Андрей. Только лишь бы хозяин на второй этаж не полез.

Хозяин появился на следующий день. Сел в свою «семерку» и куда-то уехал. Наверх даже и не думал заглядывать. Это событие Андрей отметил банкой тушенки и яблочным компотом.

А вот вечером хозяин не появился. И в течение всего следующего дня гараж стоял пустой. Может, куда в командировку хозяин уехал?

Впрочем, Андрею это только на руку. Он уже обжился в гараже. И чувствовал себя как рыба в воде. Постелью ему – куча песка и старое одеяло. С едой никаких проблем. Он потихонечку уничтожал тушенку.

Хозяин не появился ни на третий, ни на четвертый день. Целую неделю Андрей провел в гараже. И еще бы столько прожил. А может, и дольше. Пока запас пищи и воды не иссякнет.

А когда в городе уляжется шум вокруг него, он тихо покинет свое тайное прибежище и навсегда исчезнет из Черноземска.

Но тихо не получилось. В один прекрасный день или, вернее, в одну прекрасную ночь, появился хозяин. Сначала Андрей услышал шум мотора. Он спрятал одеяло и залег за кучу песка. Затем звук открываемых замков, скрип железной калитки. Странно, ворота открывать почему-то не торопились.

– Давай, давай, осторожно, – послышалось снизу. – Осторожно, головой заденешь...

– М-мм... – мычал кто-то.

– Ничего, ничего, киса, ночку да денек полежишь, ничего с тобой не случится... – непонятно кого увещевал непонятно кто.

Послышались чьи-то шаги. Затем топот ног по лестнице.

– Давай, давай... Так, так, хорошо...

В полумраке в помещении второго этажа появилась мужская фигура. И еще один мужик. Они вдвоем втащили наверх чье-то беспомощное трепыхающееся тело.

– Пусть здесь полежит, не сдохнет...

И снова:

– М-мм...М-мм...

– Там у меня где-то внизу одеяло. Надо постелить. Пол бетонный, холодный. Почки застудит...

– Ага, или матку...

– Сейчас, за одеялом спущусь...

Один мужик исчез. Зато второй остался. И склонился над телом пленника. Или, судя по всему, пленницы.

Мычание усилилось, началась какая-то возня. Андрей осторожно высунул голову из-за укрытия. И увидел на полу какую-то женщину. А над нею мужика. Похоже, он пытался ее изнасиловать. Но тут появился второй тип.

– Одеяло куда-то пропало... Эй, что ты делаешь?.. Нельзя этого делать. Нельзя...

– А если хочется?

– Женой своей пользуйся. А эту не тронь!.. И юбку поправь...

– Может, еще и трусики обратно надеть? – глумливо хмыкнул несостоявшийся насильник.

– Может, и надеть, – буркнул хозяин гаража. – Пойми, Михайло, у нас должно быть все честно...

– Ну тогда хоть водочки налей...

– Это всегда пожалуйста... Пошли вниз...

В словесной борьбе за неприкосновенность жертвы хозяин гаража забыл про одеяло. И женщина осталась лежать на холодном бетонном полу. А внизу слышалась возня. Кто-то что-то кому-то вяло говорил. Пустой треп.

Андрей бесшумно вышмыгнул из своего укрытия. И мягко подступил к окну. Его стараниями решетка держалась на честном слове. Снять ее не составило никакого труда. Запасный ход открыт. Только понадобится ли он?

Скорее всего уходить придется вместе с женщиной. Потому как хозяин гаража – похититель, а она – его жертва. Он – преступник, она – потерпевшая. Никаких сомнений в этом. И разве может Андрей не помочь попавшей в беду... Вопрос однозначен: нет, не может...

Бесшумной тенью он подошел к женщине.

– М-мм! – замычала она.

Во мраке блеснули ее глаза. В них удивление и даже надежда.

И Андрей удивился. Очень. Потому как он узнал эту женщину.

– Карина? – шепотом спросил он.

Как будто можно было в этом ошибиться. Да он по запаху ее одну из миллиона узнает. Может, он и не пылал к ней святым, возвышенным чувством. Может, и не страдал по ней после их разлуки. Но иногда вспоминал ее. Приятные воспоминания, чуть подгаженные минутами расставания.

Рот ее был заклеен скотчем. Андрей взялся за краешек. И резко содрал кусок ленты.

Карина ойкнула от боли. Андрей вовремя закрыл ей рот.

– Как ты здесь оказалась? – спросил он.

В его руке щелкнул нож-«лисичка» с остро отточенным лезвием. Веревки на ее руках и ногах резались от одного лишь прикосновения.

– А ты? – Она тоже узнала его.

– Это целая история...

– А у меня все просто. Меня похитили...

– Зачем?

Вопрос мог показаться глупым. Потому как в последнее время людей похищают с одной целью – на выкуп. Но Андрей знал, что спрашивал. Карину могли похитить, чтобы «продать» здесь, в Черноземске. А ведь могли переправить и в Чечню. Он вспомнил девушку Зою, которую его группа освободила из чеченского рабства...

– Они хотят, чтобы Валентин за меня выкуп отдал...

Значит, похищение местного масштаба. И все замыкается на Валентина, на того самого буржуя, которому не понравилась борьба нанайских мальчиков.

– Ты что, замуж за него вышла?

– Твоими молитвами...

– При чем здесь я?

Карина уже поднялась со своего места. И сейчас растирала отекшие руки и ноги.

– Хороший ты ему разгон устроил. Как подменили его после этого. В тот же день он мне жемчужное ожерелье подарил. Ну, руки и сердца просил, это само собой...

С каждым словом она говорила все громче и громче. А внизу похитители. Еще немного – и они услышат разговор, смекнут, что к чему.

И они всполошились. Только совсем по другой причине.

– Ни хрена не пойму! – донеслось снизу.

Возмущался хозяин гаража.

– Почему, бляха, банки пустые?..

Все ясно. Водочки он с компаньоном попить захотел. А как же без закуски? Вот и полез мужик в ящик за тушенкой. И обнаружил пропажу. Банки все на месте, но не все полные. Не думал Андрей, что он в самый низ ящика полезет. Ревизор хренов...

– Может, крысы завелись? – спросил сообщник.

– Ага, двуногие... Смотри, крышка как бритвой срезана... А я ведь недавно проверял. Все на месте было... Эй, слышь, и закаток не хватает...

– Неделю назад в нашем доме в подвале что-то рвануло. Вроде мужика какого-то пришибло. А второй ушел. Только что с собаками его не искали. А так все были: и менты округу шерстили, и братки на джипах приезжали...

Из этого разговора Андрей сделал два вывода. Первый – его действительно ищут всерьез. И менты, и братва. Второе – сейчас похитители сделают свои выводы. И полезут на второй этаж искать беглеца и по совместительству истребителя консервов.

Был и третий вывод. Надо работать на опережение.

Похитители еще только решали, что им делать. Андрей же уже действовал. Он обрушился на них с высоты второго этажа. Одного вырубил ударом в шейный позвонок, второму слегка прижал шейную артерию. Никто даже пикнуть не успел. Второй, правда, немного похрипел.

Андрей наизусть знал, что, как и где в этом гараже лежит. Поэтому без труда нашел веревку. Связал обоих похитителей. Одному заклеил рот. А с хозяином гаража решил поговорить по душам. Присел на корточки и стал приводить его в чувство. Карина нашла где-то маленькую скамейку, устроилась рядом с ним.

– Мне с тобой так спокойно, – сказала она. – Ты такой сильный...

Она провела рукой по его спине.

– Да?.. А если я заодно с ними? – показал он взглядом на похитителей.

– Что?! – встрепенулась Карина. И тут же вдруг успокоилась: – Ну и что?.. Ты же меня изнасилуешь, правда?..

Женщина хочет. Видно, Валентин дал ей все, кроме добротного, качественного секса. А она это дело любит.

– А хочешь, я тебя на самом деле похищу?.. Увезу с собой. У меня деньги есть. Десять тысяч долларов. Дело свое открою...

Он уже был готов простить Карину.

– Десять тысяч долларов? – усмехнулась она. – Да с Валентина за меня в десять раз больше потребовали. И он, между прочим, готов отдать...

Только она не собиралась впускать Андрея в свою жизнь дальше секса. Как была она стервой, так стервой и осталась. А его за жеребца принимает. Только для плотских утех его в конюшню к себе и тащит.

Женщина – существо, сплошь состоящее из слабостей. Ей позволительно если не все, то многое. И если Карина хочет жить со своим Буржуином, Андрей не должен ее за это осуждать. Как и всякая женщина, она имеет право на свои слабости.

– Как знаешь... – пожал он плечами.

Если честно, он и не настаивал. Ненадежная Карина. Ненадежная. Не нужна ему такая спутница жизни.

Хозяин гаража пришел в себя. Андрей помахал перед его носом пятисотрублевой купюрой.

– Это за тушенку твою бабки. Только я их тебе не отдам...

– Ты сожрал мои консервы?

Мужик хотел произвести грозное впечатление. Но гроза получилась какой-то неубедительной.

– Я. И Карину от тебя увел тоже я...

Только сейчас похититель увидел свою жертву. Задергался – попытался освободить от пут руки, ноги. Затем заскулил от бессилья.

– Думаю вот, может, вас ментам сдать?..

Мужик стал белым как полотно. Губы задрожали, из носа на подбородок выскочила сопля. Мерзким он стал, противным.

– А может, не надо? – спросил он. – Может, давай без ментов, а?.. Забирай девчонку и уходи, а?..

– Ладно, обойдемся без ментов. А она тебя мужу своему сдаст...

Хозяину гаража стало еще страшней. Он перевел взгляд на Карину. Жалкий взгляд, умоляющий.

– Он ведь тебя в лепешку раскатает...

– Не надо, ну пожалуйста... Бес попутал... Второй год без работы. Дома шаром покати... Не хотел я, получилось...

– Понимаю, – участливо кивнул Андрей. – Но, увы, ничем помочь не могу...

Он взял промасленную тряпку и законопатил ею похитителю рот. Затем забрал у него ключи от машины. Оставил его в гараже на пару с сообщником. Закрыл их на замок. А сам вместе с Кариной сел в «семерку».

Машина почти новая.

– Дома шаром покати, – усмехнулась Карина. – Машину мог бы продать... Козел!..

– Его дружок мог изнасиловать тебя. А он не позволил...

– За это ему, конечно, спасибо... Терпеть не могу мужиков... Только тебя хочу...

Она прильнула к Андрею.

– Хочешь анекдот? – спросила она. – Приходит женщина к врачу. И спрашивает: доктор, а правда, что я нимфоманка? Он ей в ответ – проведем обследование, разберемся. Только руку из моих штанов выньте... Смешно?

– Смешно, – кивнул Андрей. – Только ты руку свою не вынимай...

– И не подумаю... – жарко задышала она ему на ухо.

Их закружило – не остановить. Плевать, что они в чужой машине, в месте, откуда нужно срочно уезжать. Андрей забыл, что он прятался целую неделю, не мылся, белье не менял. Карина уже не помнила, что сама только что была в плену у преступников. Андрей освободил ее и собирался отвезти мужу. Но она этого сейчас не хотела. Она хотела только его самого...

«Семерка» простояла у гаража еще целых полчаса. Она не сдвинулась с места. Но амортизаторы и рессоры получили не меньшую нагрузку, чем если бы машина все это время была в движении. Андрей старался – машина качалась...

В положении Андрея это было полное безрассудство. Но никакая сила не могла оторвать его от Карины. И ей и ему хотелось еще и еще...

Ему повезло в одном. В том, что он успел разрядиться до того, как путь к отступлению перекрыл джип с мощными фарами. Свет ударил в глаза.

– Это Валентин! – почему-то решила Карина.

Андрей оторвался от нее, извернулся, быстро натянул штаны. Завел мотор.

– Не знаю, что у меня получится. Но я попробую...

Он с места рванул в карьер. Круто взял вправо. И на скорости втиснулся в свободное пространство между гаражом и джипом.

Удар о железные ворота смял «семерке» весь правый бок. Сильно. Но не смертельно. Машина могла продолжать путь.

И второй удар. Левой стороной «семерки» о джип. У обеих машин содрались бока. Но и та и другая остались на ходу.

Андрей вырвался на оперативный простор. И в темноте нашел выход из лабиринта гаражей. Обе фары приказали долго жить. Он уже выскочил на ночной проспект, когда в зеркале заднего вида блеснула одна фара. Это гнался за ними джип с подбитым глазом. Ему тоже хорошо досталось.

– Почему ты думаешь, что это Валентин? – спросил Андрей.

– Не знаю. Наверное, потому что он имеет свойство появляться на самом интересном месте... Ты должен уйти от погони! – потребовала Карина. – И знаешь почему?

– Потому что иначе нам конец...

– Не знаю, про какой конец говоришь ты. А меня интересует твой конец. Ты меня не удовлетворил. Поэтому будь добр, уйди от погони. И доделай дело до конца. До того самого...

– Как скажешь...

«Доктор, а она в самом деле нимфоманка!..»

Андрей глянул в зеркало заднего вида. Джип стремительно нагонял их.

«Семерка» юркнула в ближайший поворот. Остановилась в темном дворе с двумя выездами. Андрей выскочил из машины. В руке – пистолет с накрученным глушителем. Джип грозно надвигался на него.

Два выстрела – и два передних колеса начали спускать воздух. Андрей снова юркнул в машину. И тут же удар. Уже на исходе пути торможения джип заехал носом в зад «семерке». Но «Лада» сохранила ход. Андрей разогнался и на приличной скорости выскочил со двора.

Джип остался на месте. С пробитыми колесами он – всего лишь бесполезная груда металла.

– Хорошо нас в зад трахнули, – сказал Андрей.

И тут же спохватился, опасливо глянул на Карину. Как будто знал, что скажет она ему в ответ. И она это знала. Но многозначительно промолчала.

– ...Смотри, смотри, вот укромное местечко. Сворачивай! – потребовала.

И снова их закружило-понесло... Андрей подвез ее к дому только под утро. Благодаря ему похищение стало для Карины занятным приключением. Она хотела и занималась сексом. И ничего при этом не боялась. И вовсе не потому, что она такая смелая.

– Мне с тобой ничего не страшно... – сказала она. – Ты мой супермен... Останови здесь, мы приехали...

Это был красивый многоэтажный дом. Необычная архитектура, безупречная отделка, огромные окна, стеклянные купола на верхних этажах. Не дом, а одно сплошное загляденье.

– Здесь и бассейны, и зимние сады, – сказала Карина. – Подземные гаражи, спорткомплекс, салон красоты. Не жизнь, а майский мед. И квартира у нас рай – восемь комнат, как тебе?..

– Кому рай, а на кого-то ножи точат... – невесело вздохнул Андрей.

По пути к ее дому Андрей объяснил ей, что в силу обстоятельств вынужден вести скрытный образ жизни.

– У меня идея... Хочешь, я тебе ключи от своей квартиры дам? Она сейчас пустая стоит. Валентин даже забыл о ней...

– Нет, мне из города уходить надо...

И сегодня же он из него уйдет.

– А как же я?

– Что – ты? – не понял Андрей.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал... Ты будешь жить в моей квартире. А я буду к тебе приходить... Нам будет хорошо вместе, вот увидишь...

– А кто в этом сомневается?

Андрей в этом нисколько не сомневался. Пусть и не пылает он к ней возвышенным чувством. Но терять Карину не хочется. Хотя бы как сексуальную партнершу. Слишком уж хорошо с ней в постели. И почему бы не продлить себе удовольствие?

Конечно, этот город таит в себе массу опасностей. Боровичок со своей мафией, Валентин со своими телохранителями. Но ведь Андрей – мужчина. Смелый, сильный. И гусар. Ему ли отступать перед опасностью, когда дело касается женщины? При всех своих недостатках Карина – его женщина. Он – герой-любовник. Уже утвердился в этом амплуа. И так не хотелось выходить из него! В глазах любовницы он пасть не хотел.

– Ну что, берешь ключи?

– Беру...

Карина исчезла. Андрей ждал, когда она поднимется к себе. Он смотрел на окна ее квартиры, которая занимала весь четвертый этаж. Наконец дождался, когда три раза мигнет свет на кухне. Условный сигнал, что Валентин Буржуин дома. И встреча жены с мужем состоялась...

Андрей отправился на квартиру, где он когда-то уже жил с Кариной. Истерзанную «семерку» бросил в нескольких кварталах от знакомого дома. Дальше пошел пешком. И без того много наездил в этой машине. Скорее всего ее сейчас и менты ищут, и люди Буржуина... А может, это кто-то другой преследовал их с Кариной?

Уже светало, когда он подошел к знакомому подъезду, набрал известный код. Никто не заметил, как он вошел в квартиру.

Свет включать не стал. Только в ванной лампочку зажег. Потому что свет оттуда с улицы не виден. Из соображений безопасности Андрей не хотел придавать квартире жилой вид. Пусть хоть с улицы она будет казаться пустующей.

Он выстирал свою одежду, белье, вымылся сам. На кухне нашел «Завтрак туриста», перекусил. И завалился спать. Разбудил его звонок Карины.

– Сегодня меня не жди, – невесело вздохнула она. – И завтра тоже...

– Почему?

– Потому что теперь при мне телохранитель будет... Знаешь, а я ведь права была. Это Валентин на джипе был. Вернее, не он сам. А его люди. Он сам вычислил этих недоносков...

Значит, неплохо у него служба безопасности работает, подумал Андрей.

– Если бы не ты, то меня все равно бы освободили...

Он не понял, был это упрек или просто констатация факта.

– Валентин – он ведь очень хороший... Я в этом убедилась. Он так за меня переживал...

А Андрей убедился в том, что настроение у Карины меняется, как погода осенью. То солнце, то дождь, то мокрый снег. Сейчас ей мил Андрей – потому как смог удовлетворить ее. А уже через пару часов ей нужен только Валентин. Потому как он ее муж и кормилец. И муж притом заботливый. А Андрей ей как бы уже и не нужен. Даже приходить к нему ей не хочется. Вроде бы и причина есть – охрану к ней приставили. А она как будто даже рада этому оправданию...

– Ты как там себя чувствуешь? – спросила.

Не пора ли тебе сматываться? – такую вот подоплеку почувствовал он в ее вопросе. Уже не хочет она, чтобы он жил в ее квартире.

– Да вроде ничего, освоился.

– Андрей, я не знаю как, но Валентин узнал, что именно ты меня освободил. Про наши забавы он ничего не знает. Но все равно поклялся найти тебя и убить...

– Вот даже как?

– Я не шучу. Валентин ищет тебя. Очень серьезно ищет.

Если ищет, то может и найти.

– Откуда ты звонишь? – спросил Андрей.

– Как откуда? Из дома...

– С мобильника?

– Да. Ой, кто-то идет... Пока.

В трубке послышались гудки. Андрей не успел сказать ей, дурочке, что надо стереть последний номер, по которому она звонила. У Валентина может хватить ума поинтересоваться, куда был звонок. И тогда он догадается.

Надо уходить с этой квартиры. И чем скорей, тем лучше. Но сначала Андрей тщательно вычистил пистолет. Затем привел в порядок свою одежду. Выгладил постиранные брюки, рубашку, натер кремом для кожи жилетку, довел до зеркального блеска обувь. Сам тщательно выбрился.

Из дома он вышел вечером, сумерки еще только-только наползали. Без приключений прошел через двор. С невозмутимо спокойным видом поднял руку. Сейчас он остановит частника, хорошо ему заплатит. И тот вывезет его из города. Всего-то делов...

Лучше всего какой-нибудь «москвичонок» остановить. Или «Жигули» не первой молодости. Чтобы машина в глаза не бросалась. Хорошие машины для дорожно-патрульной службы как блестящая вещица для сороки. Ухватятся за нее клювом и вытрясут Андрея вместе с пистолетом.

Но, как назло, Андрею попался новенький джип «Хонда». Плавно остановился перед ним.

Плавно опустилось стекло. Высунулась сытая ряха с квадратной челюстью. Маленькие глаза-буравчики врезались в Андрея.

– Тебе куда, братуха? – спросила ряха.

Вроде бы благодушно вопрос прозвучал. Но в душе у Андрея горном заиграла тревога.

– Никуда... Проезжай...

– А-а... – вяло протянула ряха.

И как бы лениво повернулась к водителю. Мол, поехали. Но вялость вдруг исчезла. Неожиданно резко парень с переднего сиденья высунул руку. А в ней ствол. Он уперся Андрею в лоб.

– На ловца и зверь бежит, гы-гы! – радостно прогрохотала ряха. И тут же зло: – Руки в гору!..

Андрей повиновался. Поднял руки. Уложил их на затылок.

Он видел, как водитель достал из «бардачка» наручники. Выскочил из машины – и к нему. Сейчас подойдет к нему, стянет руки стальными «браслетами». И прощай, свобода! А вместе с ней и жизнь...

Есть такой закон. Подлости. Из всех машин Андрей остановил ту, в которой его враги ехали. Или случайно братки здесь оказались, или по его душу ехали. Но Андрея они узнали. И взяли его, что называется, тепленьким...

Да нет, они его еще не взяли. Не так-то просто взять капитана армейского спецназа.

Неуловимо быстрым движением Андрей скинул с головы руку. И ударил по пистолету. Раздался выстрел. Но пуля ушла в сторону. Костяшками пальцев Андрей ткнул в ряху. Удар в переносицу напрочь вырубил братка.

Следующий удар – ногой в живот. Второй браток согнулся пополам, от боли глаза вылезли из орбит. Как будто железобетонная шпала на скорости в сто километров в час в него врезалась. Внутренности в кашу смешались, болевой шок вышиб сознание.

Андрей вытащил первого братка из машины. И уложил его рядом со вторым. Сам сел за руль. И – к выезду из города.

Он собирался бросить машину, не доезжая до контрольного поста милиции. Если у братков связь с ментами, его остановят обязательно. Да по-любому – большая вероятность, что перед носом махнут жезлом.

Но ему не дали даже добраться до окраины города. Откуда-то вдруг образовались сразу два джипа. Один резко обогнал его машину, на ходу развернулся, остановился – перегородил ему путь. А второй появился с левого борта. Лишил возможности объехать первую машину, боком притер его «Хонду» к обочине.

Как будто откуда-то свыше пришла к нему подсказка. Андрей затормозил, сбавил скорость до расчетной. И протаранил бок первого джипа. Напрочь машину он не смял. Ни он, ни братки в джипе – никто серьезно не пострадал. Но во вражеской машине сумятица. Братки если и хотели, то не успели применить оружие.

Но опасность исходила от второй машины. Андрей резко пригнулся. И не зря. Братки были настроены решительно. И открыли стрельбу. Пули завизжали над головой. Одна пробила водительскую дверцу и обожгла бедро.

Но боли Андрей не заметил. Не до нее. На задней скорости он выводил машину из-под огня.

Братки продолжали исправно поливать его джип свинцом. Но пули били уже в лобовое стекло, проносились над головой. И по мотору били. Но пробить его не могли. Хорошо, что в колеса ни одна не попала. Тогда бы Андрею точно кранты.

Он наугад проехал метров двести назад. Резко переключил скорость, развернулся на сто восемьдесят градусов, пересек шоссе, чудом избежал аварии. И на полной скорости влетел в какую-то боковую улочку. Стрелой полетел по ней.

На большой скорости он проскочил перекресток на красный свет. Из пешеходов никого не сбил. Только сзади взвизгнули тормоза и раздался глухой звук. Похоже, две машины за его спиной столкнулись. Аварийную ситуацию создал он, а не кто-то другой.

Надвигался очередной перекресток. Андрей резко ушел вправо. И едва не врезался в «девятку» со встречной полосы. Он помчался дальше, свернул на следующем перекрестке. Впереди – какой-то парк.

Андрей свернул на дорогу, уходящую в глубь парка. Загнал машину как можно дальше. Вышел из нее. И побрел через кусты и деревья. Он шел наугад, не разбирая дороги.

Он потерял много крови. Кровь и дальше бы хлестала из раны. Но Андрей зажал ее двумя пальцами. И продолжал путь. Голова кружилась, перед глазами расползались жирные звенящие круги. К горлу подступала тошнота. Руки, ноги отнимались от бессилия...

Но Андрей шел и шел. И в душе очень жалел, что бросил машину. Но он обязан был это сделать. Все тачки мафии скрывают в себе электронную начинку радиопередающих устройств. Общий контроль за перемещением транспорта. И где-то в «Хонде» сидел радиомаяк. Только не достать его Андрею. Слишком много времени на это уйдет. И потом – все равно машину ищут. Номера ее известны, да и особая примета налицо – смятая «морда»...

Он шел куда глаза глядят. Лишь бы от машины подальше уйти. Лишь бы до наступления темноты его не взяли. А темнота его спасет. Где-нибудь в укромном месте он остановит кровь, обработает рану. И потихонечку исчезнет из города.

Другой бы человек на его месте уже бы потерял сознание. Но Андрей не абы кто. Он привык лить кровь – и свою и чужую. Он привык пересиливать себя в таких вот нестандартных ситуациях. Привык побеждать. И в данном случае он с достоинством выйдет из создавшегося положения. Ни одна гадина его не достанет...

Андрей продолжал идти вперед.

Другой бы человек на его месте уже бы упал... Как вот этот...

Сквозь красноватую пелену, застилавшую глаза, он увидел молодого, бледного как смерть парня. Высокий, худощавый, изможденное лицо. Его можно было бы принять за наркомана во время ломки. Сгорбленный, ноги едва передвигает, дрожит, словно на лютом морозе. Но в руках у него пистолет. И весь в крови он.

Андрей остановился. Спрятался за дерево. И увидел трех крепких парней. У всех троих – пистолеты-пулеметы. А парень их не замечал. Мало того, он вдруг споткнулся и упал. Пистолет вылетел из руки и бухнулся в ручей с бетонным руслом.

Андрей уж было решил, что вооруженные крепыши спешат по его собственную душу. Но, к счастью, ошибся. Они подбежали к парню.

– Готов, сучара! – донесся до Андрея злорадный голос.

– И до капитана доберемся, – сказал второй. – И тогда все, можно сушить весла...

– Вояка уже на крючке. Ему пацаны конкретно хвост прижали...

Разговор про какого-то вояку. Про какого-то капитана... До Андрея вдруг дошло, что разговор про него. Значит, и те братки, от которых он ушел, и эти, которые перед ним, – одного поля ягоды.

А может, все-таки не про него разговор?..

Он вышел из-за укрытия. Встал за спинами братков.

– Эй, ребята, вы не меня ищете? – едва слышно пробормотал он.

Последние силы его ушли в руку.

Первым обернулся к нему самый крупный экземпляр.

– Он! Вояка!..

Это были последние слова в его жизни.

Андрей выстрелил от бедра. Не целясь. Навыки, до автоматизма наработанные на стрельбищах и в боях, не подвели. Пуля вошла братку точно в лоб.

Второй крепыш так ничего и не понял. Пуля вошла ему точно под левое ухо.

Зато третий понял все. И прежде всего то, что он не успевает выстрелить. Автомат сам вывалился из его рук.

– Кто меня ищет? – слабея, спросил Андрей.

– Брат, не стреляй! – в панике взвыл браток.

И пал перед ним на колени.

– Кто?..

– Пржевальский.

– Еще?..

– Пахом.

– Еще?

– Босс. Его называют Босс. Ресторан «Золотой Орфей»...

– Дальше?

– Не знаю... Убей, не знаю...

Андрей нажал на спусковой крючок. Пуля вошла братку точно в лоб. Сам ведь говорил: убей...

Всё, силы на исходе. Даже у капитана спецназа может закончиться запас прочности. Андрей покачнулся. И начал оседать на землю. Последнее, что он помнил, это как он выбрасывал в ручей свой пистолет...

2

Очнулся Андрей в больничной палате. Тусклый свет под потолком. Вокруг никого. Только справа и слева по койке. Одна занята. А другая, ближе к двери, пустая.

У окна – тот самый парень, которого братки сочли покойником. Он лежал под капельницей, с трубкой кислородной от аппарата жизнеобеспечения. Возле самого Андрея стояла капельница. Только к нему она даже не подведена. Раненое бедро будто онемело. Он его совершенно не чувствовал. Наверное, оперировали его под местным наркозом. А наркоз еще не отошел.

Состояние – хреновей не бывает. Тошнота, страшное головокружение, перед глазами все плывет. Слабость от потери крови.

Андрей почувствовал, как начинает погружаться в коматозное состояние.

Глаза закрылись сами по себе. Но он был еще в сознании, когда открылась дверь. И в полутемную палату хлынул яркий свет из коридора. Андрей с трудом приоткрыл веки.

Две женщины в белых халатах вкатили носилки. На них – человек. Забинтованный с головы до ног. Как его укладывали на койку, Андрей смотреть не стал. Во-первых, тяжело голову повернуть. А во-вторых, пусть все думают, что он без сознания.

Женщины оставили больного и ушли. Но дверь снова открылась. Послышались мужские голоса. Андрей напрягся. Он хорошо помнил, что ему есть чего бояться.

– В рубашке человек родился...

– Как будто соломки ему кто-то подстелил. Машина всмятку, а у него ушибы и сотрясение средней тяжести...

Андрей расслабился. Разговор вели медики. И не про него, а про очередного пациента.

– Сколько он через окно летел?

– Да говорят, метров двадцать пролетел. И ничего...

– Счастливчик.

– А тут все в палате счастливчики. И тот и другой – с пулевыми ранениями. И оба в состоянии, близком к критическому. Заметь: близком, но не критическом.

– Значит, будут жить.

– Если не будут, то не по нашей вине. Там же в парке разборка какая-то была. Одни братки других постреляли. А эти двое вроде случайно там оказались. Братки друг друга побили. И этим за компанию досталось. Может, они что видели... Так их и уберут как свидетелей.

– Типун тебе на язык... Пошли, а то у тебя мысли с недосыпа не в ту сторону крутятся.

– Почему не в ту? Просто время сейчас сам знаешь какое...

– Знаю, три часа ночи...

– Ему про Фому, а он про Ерему.

– Пошли. Хоть пару-тройку часов до утра перехватим.

– Да, пошли. Отдохнуть надо. Ночь сегодня сумасшедшая...

Медики ушли. Андрей остался наедине с двумя беспомощными больными. В голову полезли тягостные мысли. Они взбудоражили сознание. Коматозного состояния как не бывало.

Ему повезло. Менты и врачи, прибывшие на место убийства, приняли его за жертву бандитской разборки. Поэтому он в обычной, а не тюремной больнице. И с парнем та же история. И все потому, что тоже успел избавиться от пистолета.

Но со временем ситуация прояснится. И окажутся они оба за решеткой. Хотя нет, вряд ли. До этого времени их братки грохнут. Возможно, уже сейчас джипы с боевиками несутся к больнице. Или уже где-то медсестра купленная заправляет шприц каким-нибудь дигитоксином. Сделает сейчас укольчик – и отправятся они на тот свет...

Андрей мобилизовал в себе все оставшиеся силы. С трудом поднялся с кровати, встал на ноги. Его сильно шатнуло. Пришлось опереться на спинку соседней койки. Он сумел добраться до окна, глянул вниз. И увидел, как прямо у входа в больницу останавливается джип...

* * *

– Иди сюда, цыпа, иди...

Пахома аж трясло от возбуждения. Худенькая девчонка лет тринадцати будила в нем скотские желания.

Девчонка подошла к нему. Хлюпнула носом.

– Давай я тебе платьице сниму...

Он раздевал ее, как заботливый отец. Как будто родную дочь спать укладывал.

Но Анжела ему не дочь. А спать он ее укладывает – это да. В свою постель ее укладывает. Чтобы вставить ей по самые помидоры...

Девочек ему Инжир поставляет. Хорошеньких малолеток приводит. Не важно, что все они шлюшки, что отдаются за деньги. Главное, Пахом мог внушить себе, что девочки эти – девственницы и вовсе не хотят ложиться под него.

Пахом знал, что эта девочка начнет орать, когда он навалится на нее. Будет извиваться под ним, царапаться. Словом, вести себя так, как будто ее насилуют... Такое поведение заводит. Иногда, правда, доходит до такого, что Пахом не может себя остановить. И тогда он может убить девчонку. Пару раз такое уже случалось...

А что, разве искусство не требует жертв?..

– Давай я с тебя трусики сниму...

– Дяденька, не надо, ну пожалуйста...

Ну вот, игра началась.

Пахом уже готов был вцепиться в жертву двумя руками, чтобы силой подмять ее под себя. Но помешал телефон.

– Ч-черт!

Он с превеликим удовольствием шарахнул бы аппаратом о стену. Да только нельзя. Это он сегодня ночью отдыхает. А его люди – в деле. С ног сбились – ищут двух ублюдков. Данилу-киллера и капитана Северцева.

Оба одновременно на удочку попались. Только оба и с крючка сорвались. Кучу трупов наделали. А сами живы. Сейчас они в больнице, в одной палате.

Пахом уже состыковал вопрос с Боссом. Тот дал команду – убрать их обоих. И чем быстрей, тем лучше. Даже силовой вариант одобрил. Можно, конечно, было медперсонал больницы подкупить, чтобы укол умерщвляющий сделали. Но это время. Гораздо проще провернуть силовую акцию. Подъехали, постреляли – и обратно. Шум – ерунда. И без того весь город на ушах стоит. Шутка ли, эти козлы почти всю бригаду Пахома выбили...

Исполнители уже в пути. Наверное, прибыли на место. Оттуда и звонят.

Но в трубке послышался голос самого Босса:

– Дело сделал?

– Пока нет. Но все будет в порядке.

– Не сомневаюсь... Там в одной палате с твоими «друзьями» еще один «друг» лежит. Свяжись со своими, пусть пропишут пилюлю и ему. Так надо...

Надо так надо. Пахом не стал возражать. Еще бы он стал возражать самому Боссу!

Он быстро связался со своими бойцами. Сразу со всеми. Потому что их в его бригаде осталось всего пятеро. Остальные все выбыли из игры. Данила их вывел, на пару с капитаном.

Но это ерунда. Люди – дело наживное. Главное, что он сам остался жив.

– Тюльпан, ты?

– Слушаю, шеф...

Пахом вкратце объяснил ему, что убрать придется не двоих, а сразу троих.

– Не вопрос...

Пахому стало хорошо-хорошо. Но не от сознания того, что его бойцы готовы исполнить любой его приказ. И не от предвкушения успеха. Как-никак он собственными силами справится с отступником и воякой. И неугодного Боссу человека уберет. За это ему будет и честь и хвала...

Он получал наслаждение от малолетней проститутки. Оказывается, пока он разговаривал по телефону, она решила ублажить его. И старалась вовсю...

Но Пахом не хотел такого кайфа. Он не признавал секс по обоюдному согласию. Он обожал насиловать.

– Сука! – Он оторвал от себя девчонку.

Со всей силы ударил ее кулаком в лицо. Она упала. Пахом начал бить ее ногами. И только когда она перестала подавать признаки жизни, навалился, вошел в нее...

И вдруг он понял, что девчонка мертва. Эта мысль в один момент довела планку возбуждения до критической черты.

Пахом кончил. И с ревом забился в конвульсиях оргазма...

* * *

– Значит, он сам забрал у тебя ключи, да?

Валентин Сбруев не верил своей жене. Не верил. И подозревал ее в измене.

– Забрал, честное слово – забрал, – клятвенно заверяла его Карина.

– Почему мне не сказала?

– Ну сказала же...

– Поздно сказала. Ушел этот гад...

– Я боялась сказать тебе сразу. Ты же знаешь, какой он крутой...

– Особенно когда трахал тебя!

Валентина трясло от злости.

– Дорогой, ну как ты можешь так говорить? – надула губки Карина. – Теперь я твоя жена и ни за что не позволила бы...

– Вот именно, что «бы»... Ты трахалась с ним. Вчера трахалась...

– Валентин!..

– Только не надо глазки пучить... Я все знаю...

Сбруев сказал это с таким видом, как будто он на самом деле все знал. Но он ничего не знал. Зато догадывался. Этот капитан забрал Карину из гаража в двенадцатом часу ночи. А домой привез под утро. Спрашивается, чем они все это время занимались?..

Карина поверила ему и сломалась.

– Да, да... – всхлипнула она. – Я согрешила... Но не по своей воле. Поверь мне!.. Он изнасиловал меня. Я ничего не могла поделать...

Она очень убедительно заламывала себе руки. Переживание искреннее. Только что-то не верил ей Валентин. Карина тащится от этого капитана. И вряд ли она сопротивлялась, когда тот подминал ее под себя...

Но Карина слишком дорога ему, чтобы бросать ее из-за этого капитана. Он ее накажет, никакого разговора. Не шиншилловую шубу ей на следующую зиму купит, а самую обыкновенную – песцовую.

И капитана он накажет. Только не песец ему будет, а писец...

– Ладно, не ной. А завтра с утра в церковь сходи...

– Зачем?

– За упокой свечку Андрюше своему поставь...

– Ты?.. Ты его убил? – всполошилась Карина.

– Врать не буду. Сигнал еще не поступил... Но жду. Вот-вот будет...

Весь вечер и начало ночи бойцы его службы безопасности носились по городу в поисках капитана Северцева. На квартире Карины его не нашли. И бестолковое патрулирование городских улиц результатов не принесло.

На помощь пришел его величество случай. Начальник службы безопасности через своего человека в милиции узнал, что капитан Северцев попал в больницу с огнестрельным ранением. И дал команду готовить людей. И бойцы его уже на маршруте.

Валентин лично дал команду ликвидировать капитана. Ребята подъедут на «копейке» с фальшивыми номерами. Все они будут в армейском камуфляже, со звездочками на погонах. И, конечно же, при оружии. Их лица будут скрывать маски.

Они зайдут в больницу, найдут капитана. И пристрелят как собаку. А затем преспокойно исчезнут. Все подумают, что это из Чечни делегация приехала. Его бывшие приятели. Свои разборки... Гениальное решение!

Время позднее. Давно пора ложиться спать. Но Валентину не спится. То один звонок, то другой. Весь на нервах он. И не успокоится, пока не дождется последнего звонка. Когда ему сообщат, что нет больше капитана Северцева...

* * *

Из машины посыпались бритоголовые ребята в кожанках. Один, два, три, четыре... Один в машине остался. Значит, всего пятеро.

Четыре парня направились ко входу в больницу. Дверь закрыта. Но для них это не помеха. Короткая очередь в замок из «узи» с глушителем. И дверь открыта. Но нет. Какие-то проблемы. Может, дверь на внутренний засов заперта. Но даже если так, парни все равно найдут способ, как дверь открыть.

Но снова какая-то нестыковка. Откуда-то из темноты вынырнула старая помятая «копейка». Андрей уже собирался отойти от окна. Но увидел парней в масках, в форме армейского спецназа. Даже звездочки на погонах заметил. Шапочки «ночь» натянуты на лица до подбородков. Прорези для глаз. В руках короткоствольные автоматы...

А вдруг это его друзья из Чечни приехали? Чтобы ему помочь...

И как в подтверждение этому, один из бритоголовых выстрелил в ближайшего спецназовца. Тот ответил. Оба упали замертво. И вслед за этим поднялась всеобщая пальба. И у бритоголовых, и у спецназовцев оружие с глушителями. Выстрелов не слышно. Но дело дошло до ручных гранат. Взрыв, второй, третий...

Андрей вовремя пригнулся к полу. Несколько осколков высадили окно, на спину ему посыпалось битое стекло. Но это не смертельно.

Внизу больше никто не стрелял. И гранаты больше не рвались. И бритоголовые, и ребята в камуфляже все до одного валялись на земле. Кто-то затих навеки, кто-то еще бился в предсмертных конвульсиях, кто-то взывал о помощи...

– Что там такое?

Со своей койки поднялся парень. Грохот взрывов вывел его из комы.

– А это что за дерьмо? – Он брезгливо вытащил изо рта трубку.

Лицо его перекошено от боли. Видно, рана дает о себе знать.

– Большой переполох в большом городе, – откликнулся Андрей. – Точно не знаю. Но, похоже, нас с тобой хотели убить...

– А ты кто такой?

– Твой товарищ по несчастью. За нами охотятся одни и те же люди...

Андрей уже не чувствовал ни тошноты, ни головокружения. И слабость исчезла. Опасность встряхнула организм, мобилизовала все внутренние силы. И парень тоже, похоже, забыл о своих проблемах. Довольно бодро слез с койки.

– Надо уходить... Я знаю, это за мной...

Это невероятно, но и третий пациент уже сидел на койке. Весь в бинтах. Только глаза, нос, рот и уши видны. Тоже взрывом всполошили бедолагу. Только ему-то что. Он всего лишь в какую-то аварию угодил. Ему-то ничто не угрожает.

Андрей и его товарищ по несчастью двинулись к выходу.

– Подождите, я с вами...

И третий потянулся за ними. Только они не обращали на него внимания.

– Тебя как зовут? – спросил Андрей у парня.

– Данила...

Он открыл дверь. По коридору пронеслись дежурный врач и медсестры. Вниз спешат, к раненым. Или куда-то в бомбоубежище бегут. Вдруг решили, что атомная война началась. На Андрея и Данилу никто не обратил внимания. А они, в свою очередь, всего лишь удивились, когда увидели позади себя третьего соседа по палате. Весь в бинтах, идет, едва покачиваясь.

– Зомби... – сказал Андрей.

– Мумия... – решил Данила. – Кстати, я уже бывал в этой больнице. Тот самый коридор... Короче, я знаю, куда идти...

Они ускорили шаг. И не просто, а очень удивились, когда, спустившись по лестнице, обнаружили позади себя зомби.

– Погодите, не бросайте... – густым баритоном просил он.

И шагал так же быстро, как и они. Может, от страха у мужика крыша поехала. И он решил, что все силы зла сплотились вокруг этой больницы. С одной только целью. Чтобы добить его, несчастного.

Они спустились на первый этаж.

– Там, если прямо, центральный вход, – сказал Данила. – Если влево свернуть, приемный покой. Там тоже выход... А мы сюда пойдем. Тут черный ход...

Идти пришлось в темноте. Но она для них была спасением. Никто не увидит, это точно.

– Осторожно, здесь ступени...

Данила взял за руку Андрея. А тот, в свою очередь, неожиданно для себя протянул руку зомби. Тот крепко ухватился за нее.

Они спустились вниз на один лестничный пролет.

– А вот и дверь...

Глаза уже привыкли к темноте. Андрей тоже увидел дверь. Только она была закрыта на замок.

– Замок – ерунда. Была бы только шпилька, – посетовал Данила.

Но шпильки ни у кого не было.

– Дверь от себя открывается, – сказал зомби.

И вдруг оказался напротив двери. Неожиданно резко ударил по ней ногой и одновременно рукой на уровне груди. Удар не то чтобы очень сильный. Но в нем сконцентрирована мощная сокрушительная энергия. Дверь треснула и открылась.

– Карате? – спросил Данила.

– Нет, – покачал головой зомби. – Борьба нанайских мальчиков...

Андрей засмеялся:

– Ну, если так, тогда мы с тобой братья по стилю...

Ведь он тоже поклонник этой борьбы.

Глава десятая

1

Виктор Алексеевич Босяков воспитывался в семье номенклатурной интеллигенции. Отец – вечный второй секретарь Черноземского обкома партии, мать – начальник гороно. Престижный район, престижный дом, престижная квартира, престижная обстановка. А для Вити с самого рождения тоже все самое престижное – роддом, детсад, школа. И путь жизненный он выбрал самый престижный. Москва, университет, исторический факультет, где он поднаторел в истории партии и марксистско-ленинской демагогии.

После Москвы – снова Черноземск, келейное избрание на должность секретаря райкома ВЛКСМ. Три года беззаветного служения идеям великого Ленина. Затем Высшая партийная школа, кресло первого секретаря горкома ВЛКСМ. Строгий костюм без единой помятости, белая рубаха с накрахмаленным воротником, галстук, комсомольский значок на лацкане, пылкий, идейно выдержанный взгляд, вместо сердца – пламенный мотор. Стройный, подтянутый, вечно куда-то стремящийся. И всегда – воинственный вид. Как будто он ждет не дождется того важного в жизни момента, когда Партия и Родина призовет его выступить на защиту завоеваний Великой Октябрьской революции.

Тысяча девятьсот девяносто первый год. К этому времени у тридцатидвухлетнего Виктора Босякова были и свои собственные завоевания. Без его личного согласия в Черноземске не мог состояться ни один концерт ни одной звезды советской эстрады, он неусыпно контролировал концертную деятельность в масштабе города через подвластных ему администраторов. Само собой, с этого он имел определенный и весьма значительный процент. Естественно, деньги шли на нужды молодежи. Ведь он и сам молодой, а жена у него и вовсе юная – в девяностом году он женился на «Мисс Черноземск». Кстати, конкурс красоты проходил под эгидой горкома ВЛКСМ. Как и все другие массовые зрелищные мероприятия.

К моменту развала СССР и краха коммунистической системы Босяков скопил свой первый и весьма значительный капитал. И не в пламенных – в смысле быстро сгорающих – совдеповских рублях, а в твердой американской валюте. Вопреки ожиданиям общественности, он так и не выступил на защиту Революции. Мало того, чуть ли не первый в городе прилюдно сжег партийный билет и во всеуслышание отрекся от коммунистических идеалов.

Виктор Алексеевич сделал это не потому, что был горлопаном. Он вообще не имел привычки попусту сотрясать воздух. Любая его деятельность была направлена на конкретную цель. И в данном случае он бил себя кулаком в грудь не бескорыстно. Ему прочили место заместителя управляющего городским имуществом при горисполкоме. И он занял это место.

Вроде бы невзрачная должность. Во всяком случае, в иные времена Босяков бы обиделся, если бы его назначили на это место. Но начиная с девяносто второго года эта должность стоила целого состояния. Потому что началась знаменитая чубайсовская прихватизация.

Виктор Алексеевич развернулся во всю мощь своего организаторского таланта. За спинами своих начальников провел широкомасштабную аферу. За крупные взятки помогал бизнесменам за смешные цены приобретать в собственность здания и помещения под магазины, рестораны, салоны красоты, парикмахерские.

Конечно же, о себе, любимом, Босяков не забывал. Все лучшее – себе. К девяносто пятому году он имел в своей собственности десятка три достаточно крупных магазинов и целую сеть дорогих ресторанов, ночных клубов, казино. Эта сеть как паутина опутывала весь город. Куда ни ткнись – везде собственность Босякова – или единоличная, или с кем-то на паях.

К девяносто шестому году все компаньоны Виктора Алексеевича растаяли как дым. Кто-то добровольно продал ему свою долю за бесценок, кто-то куда-то бесследно исчез.

Наездов братвы Босяков не боялся. Потому что он сам был мафией. Свои боевики – вооруженные до зубов и преданные как собаки. Связи в чиновничьих и милицейских верхах. Все это основывалось на внушительном экономическом базисе. И непоколебимом личном авторитете Босякова, которого за глаза все называли Боссом.

При всем при этом он был человеком из команды губернатора области. Особо приближенной к нему персоной. И, соответственно, персоной неприкосновенной. Виктор Алексеевич уже давно не занимался приватизацией. Но память о его незаконной деятельности осталась. И не абы где, а в областной прокуратуре. Только попытки зампрокурора катнуть в Босякова пробный шар закончились плачевно. Бедняга перешел с понижением на другую должность. И то, можно сказать, ему повезло.

Супермаркеты, бутики, клубно-ресторанная империя – все это лишь верхушка айсберга. Под водой скрывалась огромная ледяная глыба. Деятельная натура Босякова не знала предела насыщения. Ему всегда и всего было мало. Не потому, что он был жадным, – просто он никогда не останавливался на достигнутом. Еще в первой половине девяностых годов начал осваивать криминальные виды деятельности. И очень скоро достиг больших результатов.

По собственной инициативе и под мудрым руководством Большого Папы он освоил контрабандный бизнес. В Черноземск из-за границы ввозил наркотики – растительные и синтетические, оружие, самый обыкновенный ходовой товар в обход таможенных пошлин. За границу уходили девочки для борделей, женщины-роженицы. Только на усыновлении детей в Америке и на трансплантации человеческих органов к двухтысячному году он сделал не одну сотню миллионов долларов.

Виктор Алексеевич был богат, страшно богат. Другой бы на его месте уже давно остановился. Но для Босякова риск был как наркотик для наркомана, как игра в «двадцать одно» для азартного картежника. Он обожал риск. Но при всем при этом стремился максимально обезопасить себя. Иначе он бы в своих собственных глазах прослыл глупым человеком.

Босс был склонен считать себя крестным отцом черноземской мафии. У него свой легальный и криминальный бизнес, своя карательная машина, личные и весьма мощные связи на всех уровнях светской власти. Но при этом понимал, что настоящий крестный отец – это Большой Папа. У него не просто связи во властных структурах города и области. Он сам стоит над этой властью. Ему подчиняются крупные чиновники в генеральских погонах. И это еще не все. Большой Папа держит в кулаке весь криминальный расклад в городе. В Черноземске три мощных криминальных клана. И все лидеры этих сообществ подвластны ему. Именно поэтому в городе все спокойно. У каждого клана свои территории и сферы влияния. Никто никому не переходит дорогу. Любая конфликтная ситуация разрешается мирным путем, через «арбитражный суд» Большого Папы. Нет в области более крутого авторитета, чем он.

Большой Папа крепко держит в своей руке бразды правления городом и областью, от него здесь зависит все и вся. Только и он не в силах был удержать под контролем недавние события.

Сначала взбунтовался рядовой киллер из рядовой команды Полунина. Вслед за ним на тропу войны вышел отставной капитан спецназа. Пошел вразнос и беглый зэк, которого спасли от зоны в расчете на его преданность. Все трое по одиночке наломали немало дров.

А потом сама судьба собрала их вместе, в одной больничной палате. Их можно было задавить одним движением пальца. Но эта же судьба преподнесла господину Пахомову сюрприз в лице одного придурка-бизнесмена. У бойцов Пахома и людей Сбруева была одна цель – сжить со свету капитана Северцева. Но они, идиоты, сжили со свету друг друга. А капитан ушел. И не один, а вкупе с киллером и беглым зэком. Вот так запросто все взяли, поднялись с больничных коек и, обессиленные, исчезли в неизвестном направлении.

Уже неделю их ищут. Но все бесполезно. Как будто сквозь землю провалились...

Михаил Адамович Медведев – правая рука Босса, его советник и начальник службы безопасности. У него светлая голова и мертвая хватка. Под ним весь охранный и карательный аппарат Босса, личная его гвардия. Без малого два десятка отлично подготовленных бойцов. И на него же замыкаются боевые бригады структурных подразделений Босса. Когда-то и бригада Пахома под ним была. Но бригады больше нет. Начисто выбили. Остался только Пахом.

– Пахом все правильно сделал, – сказал Медведев. – Все по уму организовал. Данилу-киллера четко со всех сторон обложил. Тот с поезда спрыгнул. Думал, что уйдет. Но его тут же накрыл сначала один экипаж, затем второй, ну и третий... Не должен он был уйти...

– Но ведь ушел...

Босс и его «силовой министр» разговаривали в кабинете отлично охраняемого штаб-ресторана. Повестка дня – Пахом и три беглеца, которых он упустил.

– Дело в личных качествах отступника. Профессиональное владение оружием, природная хитрость, рефлексы киллера. И все равно его подстрелили. А могли бы и взять. Если бы не появился капитан Северцев. Нелегкая его занесла...

– Закон подлости?

– Именно... Этот Северцев тоже профессионал. Две чеченские кампании за плечами, три боевых ордена...

– Северцева люди того же Пахома вели, – напомнил Босс. – И они также не оправдали доверия...

– Но ведь Пахом старался. И сделал все как надо. Просто ему не повезло...

– Значит, ты против того, чтобы снять Пахомова с должности...

«Снять с должности»... Когда Босс был комсомольским вожаком, это значило – отстранить человека от работы, уволить его или перевести на другое место службы. Но сейчас он – крестный отец целой криминальной империи. Он и его люди живут по своим законам. И снять человека с должности означает одно – пустить его в расход.

Пахому грозило не увольнение – ему грозила смертная казнь.

– Я разговаривал с Пахомом, – сказал Медведев. – Он не производит впечатления морально сломленного человека. Полон сил и энергии. И, главное: он предан вам, Виктор Алексеевич, и нашему делу. Мы, конечно, можем его убрать. Но с нашей стороны это будет большой ошибкой...

– Но мы должны его наказать. В назидание другим...

– Ваша воля – закон... Я не настаиваю, я просто излагаю свое мнение...

Виктор Алексеевич задумался. С одной стороны, он должен примерно наказать Пахома. Но в то же время Пахом действительно ценный человек. И его вина только в том, что ему не повезло.

– Хорошо, дадим Пахому шанс. Все свои дела касательно бизнеса он передаст своему помощнику. А сам целиком и полностью переключится на беглецов... У него проблемы с людьми...

– Эта проблема уже решается. И будет решена в ближайшее время...

– Если он достанет беглецов, пусть считает, что ему повезло. Нет – ты, Миша, лично приведешь приговор в исполнение...

Медведев кивнул.

– Естественно, ты тоже не будешь сидеть сложа руки. Ищи беглецов. Хочешь, землю рой. Хочешь, в океан ныряй. Но эту троицу ты мне достань...

– Я подключил к делу все наши силы.

– И ничего...

– Ничего...

– Значит, плохо ищешь.

То же самое сегодня утром сказал Виктору Алексеевичу Большой Папа.

– Не спорю, – уныло кивнул Медведев.

И Босяков тоже не спорил с Большим Папой. Не было у него для этого аргументов.

– Эти трое наделали много шуму поодиночке. А вместе они таких дров наломают... Найти их надо. Любой ценой. Хоть с Луны достать. И ликвидировать...

Это слова Большого Папы. Босс всего лишь передал их Медведеву. И по старой партийной привычке взглядом и голосом дал прочувствовать остроту момента.

2

Егор много слышал об отшельниках. Есть такие благие люди, уходят они в леса, в горы, куда угодно, лишь бы быть подальше от людей и мирской суеты. Кто-то в тиши уединения отдает себя служению богу. Кто-то, напротив, живет под покровом колдовских сил, занимается черной магией. А есть люди, которые живут просто себе во благо.

Именно такой отшельник жил не далее чем в полста километрах от Черноземска. В лесной глуши, среди зверей и птиц.

Вековые сосны, живописная поляна, избушка без курьих ножек. Старик с седой бородой и клюкой. А вокруг – болота, холмы, сычи, совы да зверь лесной.

Фома Гордеевич хорошо приспособился к этой жизни. Грибы, ягоды, коренья, травы. Силки на птицу и зайцев ставит. Ружье у него есть – иногда лося подстрелит. Солонины наделает, на всю зиму одной туши хватает. Против холода – тулуп и печь. Дрова на растопку всегда есть. С чистой родниковой водой никаких проблем. Можно даже баньку истопить. Есть у него такая...

Только с людьми проблемы. Не всегда, но бывают. Вот сейчас – как снег на голову свалился на отшельника его внучатый племянник Данила. И не один, а со своими товарищами. С Егором и Андреем...

Не просто было добраться до этих заповедных мест. Разутые, раздетые, а Егор вообще в костюме «а-ля мумия». У Данилы серьезнейшее пулевое ранение – откуда только силы на столь долгое и опасное путешествие нашлись. У Андрея прострелено бедро – еле идет. И Егор не слабо пострадал. Сила инерции из машины его выбросила, головой и телом об асфальт хорошо приложила. Сотрясение мозга средней тяжести, множественные раны и ушибы. Но можно сказать, легко отделался.

Он помогал идти Андрею, поддерживал Данилу. А они в свою очередь подталкивали его, когда он выбивался из сил. С превеликим трудом, на грани жизненных сил все же добрались до заимки деда Фомы. Данила лет десять здесь уже не был.

Фома Гордеич его не признал. А сам Данила сказать ему ничего не смог, рухнул замертво прямо перед избушкой. Последние силы покинули его. Но ничего, Андрей объяснил ему, кто такой Данила. И попросил помощи.

– А куда от вас денешься? – махнул рукой Гордеич.

В память Егору врезался его тяжелый вздох. Не рад был гостям лесной отшельник, не рад. Но и в болото бросать их не собирался.

Андрей ему деньги обещал. Десять тысяч рублей. Только старец в ответ покачал головой. Не нужны ему деньги... Разве что продуктов каких. Андрей пообещал ему провизии на целых три года. Старичок-то и подобрел.

С медикаментами у него проблем нет, как нет и самих медикаментов. Вместо стационара крохотная и темная комнатенка в его избушке. Но зато у него были травы. Много всяких трав. И в лекарском деле он был дока.

Он самолично приготовил бальзам. Егор пытался наблюдать за процессом приготовления. Правда, из этого у него ничего не вышло. Дед Фома покрыл сие действие непроглядным таинством. Но кое-что Егор сумел ухватить. Ему показалось, что в целебную смесь дедуля добавил лягушачьи лапки и крылья летучих мышей.

Так это было или нет, но уже через два дня раны и потертости на теле Егора зажили. У Андрея затянулась рана на бедре. Начала заживать рана у Данилы.

А дед пичкал их отварами собственного приготовления. У Егора перестала кружиться голова, куда-то исчезла тошнота. Андрей наливался силой. Данила был без сознания, дед поил его травами через соломинку. Через пару дней парень пришел в сознание. Щеки начали розоветь, взгляд заблестел.

Сутки они добирались до Гордеича. И уже неделю живут у него. Егор совсем здоров. Андрей забыл о простреленном бедре – на больной ноге прыгать может. Данила поднимается, ходит. Сегодня утром круг по поляне сделать смог. Правда, походка у него теперь как у зомби. Идет осторожно, как будто по узкой доске – оступиться боится.

– Теперь у нас Данила – зомби, а не ты, – сказал Егору Андрей. – А ты индеец...

Сравнение верное. Нет у Егора одежды. Бинты с него уже давно сняли. Сейчас на нем только самодельная набедренная повязка. Да и у самого Андрея с Данилой вид не лучше. Трусы да майки, плюс больничные простыни и одеяла они с собой прихватили.

– Копья не хватает... – серьезно сказал Егор.

– И без копья хорошо, – махнул рукой Андрей.

– Да не скажи, – покачал головой Данила.

Они втроем сидели под деревом в стороне от избушки. Просто так сидели. Как больные у больничного корпуса в беседке. Только домино им не хватало.

– Не знаю, Андрюха, ты, может, в сторону свалишь. Черноземск – не твой город. Тебе в нем не жить. Нет у тебя своих в нем интересов... – Данила отсутствующе смотрел куда-то вдаль. – А я родился в области, в своей Осиновке. И жизнь свою хочу прожить там, а не абы где... А спокойного житья не будет, пока не наведу порядок....

– Много же тебе дерьма выгребать придется, – сказал Андрей. – Авгиевы конюшни...

– Ничего, справлюсь...

– А я тебе в помощь. – Егор положил руку Даниле на плечо. – Я помогу тебе, а ты поможешь мне...

Он не забыл о Веронике, о своих к ней чувствах. Чем дальше во времени отдалялись от него события тех дней, тем чаще он о ней думал. И сильнее становилось чувство.

Неужели он влюбился в нее?.. Так или нет, но он должен вырвать ее из лап извергов.

Данила и Андрей уже в курсе его злоключений. Егор успел просветить их и насчет изуверской мафии, которой он служил. И о Веронике рассказал.

– Не буду уверять, но мне почему-то кажется, что и твоя, Данила, беда, и твоя, Егор, из одной задницы растут, – сказал Андрей. – Ваш Черноземск – один сплошной мафиозный спрут. Я одно щупальце затронул, Данила – другое, а Егор – третье...

– Надо рубить щупальца. А там и до головы недолго добраться...

– Это в сказке Добрыня Никитич Змея Горыныча завалить смог... Но у нас же не сказка...

– Ты, Андрюха, не паникер. Просто в дело ввязываться не хочешь.

– Не хочу...

– А нам с Егором придется.

– На танк с голыми руками? Совсем сдурели...

– Почему с голыми? У меня тайник есть, – сказал Данила. – Стволы в нем. «Глок», «зиг-зауэр»... Гранат ручных с десяток наберется, взрывчатка, детонаторы...

– Думаешь, хватит? – с сомнением спросил Андрей.

– Не знаю, посмотрим...

– Прежде чем в такое дело впутываться, надо заранее все просчитать. А ты – «посмотрим»... Пропадете вы без меня...

Егор уже знал, кто такой Андрей. Капитан армейского спецназа, воин-профессионал. С таким не пропадешь.

– А ты нас не бросай...

Егор и сам в морпехе служил. Но у Андрея боевого опыта куда больше.

– Легко сказать... Но с оружием я вам точно помогу...

Данила:

– Я же говорю, у нас есть оружие...

Андрей:

– Пистолеты, пистолеты-пулеметы, гранаты – ерунда все это... Автоматы вам нужны. С глушителями, ночными прицелами, лазерными целеуказателями. Гранатометы не помешают. Огнемет «шмель» – тоже нужное дело. Бронежилеты, снаряжение. С боеприпасами, конечно, вопрос надо решить...

– Как? – спросил Егор.

Он вдруг понял, что разговор плавно перешел в стадию дела. Отступать уже поздно. Если ты, конечно, настоящий мужчина.

А Егор считал себя настоящим мужчиной. А еще ни на минуту не забывал, кто он такой. Беглый зэк. И у него только один способ вернуться к нормальной жизни. Найти подлеца Дениса, выбить из него признание и сдать ментам. Но сначала Вероника...

– Данила еще слаб. Он остается здесь...

В голосе Андрея неожиданно зазвучали стальные командные нотки.

– Ты и я, – сказал он Егору. – Уходим завтра. Задача – добраться до Ростова. Оружие добудем там. Как – это мои проблемы...

– А моя проблема в том, чтобы добраться до Ростова. Не забывай – я в бегах...

– Могу тебя утешить. Мы с тобой в равных условиях. Документов у меня нет. А стоит мне попасть в ментовку – до меня тут же дотянутся люди Боровичка... Не сомневайся, этот гад меня и в Ростове ищет. Слишком круто мы кашу заварили...

Данила рвался идти с ними. Только Андрей проявил волю. Настоял на том, чтобы он остался с дедом Фомой. До окончательного выздоровления.

* * *

Егор с Андреем двинулись в путь. Дед Фома даже счастливого пути не пожелал. Видно, надоели ему гости. Придется к нему обратно с подарком возвращаться – надо ублажать старика.

Хотя... какой там подарок. Сами голые и босые – в самом прямом смысле. Из еды с собой взяли немного сушеного мяса и какие-то ягоды – вроде как целебные. Только куда больше бы прибавилось здоровья от килограммчика жирного шашлыка. Такой зверский аппетит был у Егора. Но даже денег у него на шашлык нет. Впрочем, их нигде поблизости и не продают...

По самодельной карте, которую на клочке бумаги набросал им Данила, они двинулись в сторону города Энска. Недалеко от него было озеро, на которое возлагались определенные надежды.

Они шли весь остаток дня. Осторожно шли. Чтобы не попасть на глаза людям. А ближе к вечеру их становилось все больше. То охотники на пути попадутся, то трактор по лесной дороге проедет, то дети на велосипедах.

Зато ночью – вольготно. Никаких проблем на пути. Разве что на дикого зверя можно напороться. Но у Андрея в руках нож – а обращается он с ним просто виртуозно. И у Егора оружие. Остро заточенная палка. Волка насквозь проколоть можно. Впрочем, волков бояться не стоит. Лето – звери сытые, на людей не бросаются...

К полуночи вышли к Энску, без приключений. Остановились на ночлег у озера. Андрей прошелся по берегу. Затем нырнул в озеро, поплавал. Вышел из воды.

– Люди здесь бывают, – сказал он. – Видно... Место хорошее. И вода в озере теплая. Чистая и глубокая... Только когда они будут здесь, эти люди?..

План их был прост, как все гениальное. Только не очень нравился Егору с моральной точки зрения. Завтра весь день они должны провести в ожидании мужчин-купальщиков. Те придут, разденутся – и в воду. А Егор с Андреем стянут их одежду. И скроются в лесу.

У них уже достаточно богатый опыт лесных путешествий в неуставном, как говорит Андрей, виде. И до Ростова они могут добраться пехом и дикарями. Только слишком долго идти придется. Не так-то просто взять лесом четыре сотни километров. А если еще и заблудятся...

В общем, что и говорить – одежда им нужна. Так что придется обуть ни в чем не повинных мужиков. Вернее, разуть... Ничего не поделаешь. Великое дело требует жертв...

– Будем устраиваться на ночлег...

В отличие от Андрея у Егора не было никакого желания купаться в озере. Все тело мурашками пошло, когда Андрей нырнул в воду. Вспомнился побег из зоны, неудачное приземление в озеро с ледяной водой...

И водочки вдруг захотелось. Помнится, трудяги-нефтяники хорошо его согрели, дай бог им здоровья...

Андрей чувствовал себя в лесу как рыба в воде. Можно сказать, отдыхает человек. Егор знал почему. После Чечни, после засад на горных тропах в насквозь простреливаемых лесах, после долгих часов и даже суток в недвижном ожидании эти лесные скитания для него – не более чем увлекательный круиз. Егор чувствовал себя здесь куда хуже. И спать ему на голой траве под кустом не очень хотелось. Но не жаловался.

Только на ночлег они устроиться так и не успели. Откуда-то слева полыхнул свет автомобильных фар. Затем послышалась музыка из автомагнитолы. И наконец показалась сама машина. Джип с высоко поднятым шасси.

– «Уазик» новой модели, – тихо сказал Андрей. – Лучше всяких иномарок... Классная машина...

Они благоразумно спрятались в кустах. Предосторожность в их положении не может быть лишней.

Машина остановилась как раз напротив них. Музыка в салоне грохотала на всю мощь. Бойкие заокеанские ритмы, что-то вроде «техно». Забавы для молодых.

«Тинэйджеры купаться приехали», – сказал Андрей.

– Ни фига себе тинэйджеры! – присвистнул Егор.

Действительность разубедила их обоих. Из машины выбрались вполне взрослые ребятки. Один, второй, третий. Все рослые, крепкие, меньше двадцати никому нет. Деловые только чрезмерно. Под музыку дергаются, даже жвачку челюстями в ритм музыке жуют. Одеты неплохо. Кожаные штаны, пиджаки.

– Между прочим, мой размерчик, – сказал Андрей.

Егор тяжко вздохнул. Чего греха таить, он ведь тоже на себя кожаные костюмчики примерял. Не хотелось ему грабить этих ребяток. Но куда деваться?

О морально-этических соображениях он забыл, когда из машины выполз четвертый здоровяк. Тоже весь в коже, с конским хвостом на голове. Он за волосы выволок девчонку лет восемнадцати, швырнул ее на землю. Запуганная, забитая, она дрожала как овца, брошенная на заклание. Блузка на ней разорвана, короткая юбка высоко задрана вверх – трусики белые видны.

Музыка оборвалась. Видно, кассета закончилась. Только «кожаные» как будто не заметили этого. Во всяком случае, менять кассету в машину никто не полез. Все внимание на девчонку.

– Ну че, гадюка, загинаться будешь? – спросил здоровяк.

Девчонка замотала головой. И тут же схлопотала пощечину.

– А зря... Не хочешь по доброй воле – придется силой тебя на хор ставить... Че, пацаны, кругосветку изобразим?

Парни закивали.

– Отпустите, – взвыла девчонка. – Пожалуйста...

– Пожалуйста!.. Пожалуйста!.. – эхом отозвалось из-за кустов.

Это Егору пришла в голову неплохая мысль. Андрей одобрительно кивнул.

– А ты, пожалуйста, трусы сними... – хмыкнул здоровяк.

– Не снимет!.. Не снимет!..

Все «кожаные» как один обернулись в сторону, откуда отзывалось чересчур уж странное эхо.

– Буян, Чирь, гляньте: что там за ересь, в натуре?.. – распорядился здоровяк.

– В арматуре!.. В арматуре!..

Два самых здоровых парня с опаской двинулись к кустам, за которыми скрывались Егор и Андрей.

Внешне ребята производили впечатление. Но на поверку оказались слабаками. Егор легко вырубил одного. Андрей играючи пережал кингстоны второму. Ни криков, ни стонов, только легкий шорох.

– Херня какая-то, – уже куда сильней забеспокоился здоровяк.

Он еще не понял точно, что случилось. Но уже почуял запах жареного. Бросил девчонку и забрался в машину.

– Давай за руль, – крикнул он второму. – Погнали...

Когти, подлец, рвет. Даже не пытается узнать, что с его дружками случилось.

Только уйти он не смог. Егор и Андрей выскочили из-за кустов – и бегом к машине.

Здоровяк увидел их. Но было уже поздно. Егор зарядил ему кулаком в висок и рванул на себя. Тот вывалился из машины. За ним потянулась рука, а в ней пистолет. Он только что вытащил его откуда-то из-под сиденья. Но в ход пустить не успел.

Андрей взял в оборот четвертого. Легонечко ткнул его пальцами в солнечное сплетение и аккуратно уложил на травку.

Егор взял пистолет. И тут же разочарованно вздохнул. «Вальтер», и притом газовый.

Андрей подошел к девчонке. Та продолжала сидеть на траве. В глазах страх и удивление.

– Наши где? – спросил Андрей.

– Какие наши? – захлопала она глазами.

– Что, нет больше наших?..

– Вы что, не видите, товарищ капитан, тут кругом одни гестаповцы? – сокрушенно спросил Егор.

– Какие гестаповцы? – выпучила на них глаза девчонка.

Но Андрей проигнорировал ее. Посмотрел на Егора строгим командирским взглядом и начальственным тоном сказал:

– Товарищ комиссар, необходимо добыть вражескую форму для вылазки в неприятельский тыл!

– Есть, товарищ капитан!..

Два первых парня валялись в кустах. Крепко им врезали – до сих пор не оклемались. Егор подошел к ним, обыскал – к большому своему разочарованию, оружия не обнаружил. Затем быстро раздел до трусов одного, затем второго.

Чтобы парни не подняли шум, он усадил их возле дерева. Снял с брюк поясные ремни и связал пленников. Рты им заткнул носками. Ему не было их жаль – потому как не просто так они сюда приехали, а чтобы над девчонкой надругаться.

Андрей тем временем справился с двумя другими. Раздел, к дереву привязал – только не ремнями, а остатками своей туники. Девчонку усадил в машину.

– Ну что, нормально? – спросил Андрей.

Черная майка-безрукавка, на груди тиснут орел с расправленными крыльями – чем-то на фашистский похож. Кожаный пиджак и кожаные брюки, убойные ботинки. Крутой мен, одним словом. Только оружия не хватает. Кроме газового пистолета, у парней больше ничего не нашлось.

– Отлично, товарищ капитан, фрицы вас за своего примут.

Егор сделал над собой усилие, чтобы не засмеяться. Совсем девчонке мозги задурили.

Он тоже запаковал себя в кожу. Сунул за пояс брюк газовый «вальтер». И вместе с Андреем сел в машину, за руль.

Андрей крутил в руках мобильный телефон. Как будто первый раз с таким чудом встречается.

– Что это такое? – спросил Андрей.

– Не знаю, – пожал плечами Егор. – Может, мина?

– Какая мина? – с чувством превосходства в голосе протянула девчонка. – Это сотовый телефон.

– Телефон?.. А где провод?

– Какой провод? Говорю же, сотовый телефон. Без провода...

– Как рация?

– Ну да...

– А шифровку в центр передать можно?

– Какая шифровка?.. Какой центр?.. Слушайте, а вы кто?..

– Я командир партизанского отряда, – сказал Андрей. Показал на Егора: – Он – мой комиссар. В прошлом году отряд разгромили каратели. Мы чудом спаслись. В землянке спрятались. Только сейчас вышли...

– Прошлый год – это какой?

– Ну ты, дивчина, даешь!.. Сорок третий, какой еще может быть?..

– Так сейчас же двухтысячный год!..

– Да нет, товарищ девушка, нет, быть этого не может...

– Война в сорок пятом закончилась. Пятьдесят пять лет назад...

– Вот, значит, как... Значит, фашисты наших выбили...

– А вот и нет. Наши в сорок пятом фашистов в Берлин загнали...

Девчонка с энтузиазмом принялась рассказывать, как и чем закончилась война. Хорошо, оказывается, знала историю. Умная. Только глупая. Похоже, в самом деле поверила в затерявшихся во времени партизан.

– А парни, которые с тобой были, кто они? – спросил Андрей.

– Да придурки одни. Золотой молодежью себя называют. Папы у них крутые, деньги гуляют, вот и творят что хотят. Управы на них нет... Я с дискотеки домой шла, а они подъехали, в машину затащили – и на озеро...

– Изнасиловать хотели?

– Они бы могли... – всхлипнула девчонка. – Спасибо вам....

– А почему они все в коже? Сейчас мода такая?..

– Ну вообще-то да. Только кожа – это дорого. Не каждый себе позволит. А эти могут. И куртки у них одинаковые, и штаны. Они себя почему-то байкерами называют. Хотя байкеры на мотоциклах ездят. А эти почему-то на джипе...

– Значит, они не байкеры, – усмехнулся Егор. – А байхеры...

– Надо бы под трибунал херов этих отдать, – сказал Андрей.

– Надо, – кивнул Егор. – Сейчас товарища девушку до города довезем и обратно вернемся...

До города – совсем ничего. Они отвезли девчонку домой и якобы повернули обратно. На самом деле придурки-байхеры их нисколько не интересовали. Завтра их все равно найдут. Освободят. А к этому времени Егор и Андрей далеко будут.

Они взяли курс на Ростов. Вырулили на ночное шоссе. Гаишников можно не бояться. Стационарные посты они будут проходить объездными путями. А на передвижные посты даже реагировать не будут. Имеют полное право в ночное время не останавливаться.

– Топливо на исходе, – сказал Егор.

– Какие проблемы? Заправимся...

Проблем с этим никаких. Они ведь не только раздели парней. Они забрали у них документы и деньги. Сто сорок долларов и семь тысяч рублей. Не обеднеет «золотая молодежь». Пусть радуются, козлы, что так легко от партизанского комиссара отделались...

В машине нашли карту автомобильных дорог в самой последней редакции. На ней не только шоссейные, но и проселочные объездные дороги указаны. Стационарных ментовских постов на карте нет – но ведь нетрудно догадаться, где они могут быть. Вблизи городов. Да и по дорожным знакам можно их вычислить, вовремя заднюю включить...

Прежде чем подъезжать к заправке, они покопались в багажнике. Обнаружили кусок черной изоленты. И чуть подкорректировали номера. Вместо единицы получилась четверка, вместо тройки – восьмерка. Так безопасней. Этого не должно быть, но вдруг их джип уже в розыске...

Егор – водитель, Андрей – штурман. Без злоключений провели машину через ночь. К утру уже подъезжали к Ростову.

– В город въезжать не будем, – сказал Андрей. – Давай сюда сворачивай...

Они въехали в какую-то станицу. Остановились у ближайшего двора. Егор открыл капот, для виду покопался в нем. Минут через десять Андрей пошел будить хозяина дома.

– Чего надо? – спросил мужик лет сорока с небритой осунувшейся физиономией.

Под глазами круги, взгляд блуждающий. Похоже, с перепоя мужик.

– Брат, выручай... – для убедительности Андрей приложил руки к груди.

– Что такое?

– Проводку на фиг замкнуло. Ехать дальше не можем...

– А я че?

– У тебя место во дворе есть. Давай мы к тебе машину загоним. На денек. А завтра спеца привезем. Он нам вмиг все починит... А мы тебе за стоянку заплатим...

– Скока? – вмиг оживился мужик.

– Пятьсот рублей хватит?

– Ха! Еще бы!..

В голове у него, казалось, защелкали костяшки бухгалтерских счетов. Наверняка считает, сколько бутылок водки он может купить на эти деньги. Получалось до фига. Если по дешевке брать, то выходил целый ящик.

* * *

– Здесь останови...

«Девятка» остановилась возле подъезда девятиэтажки.

Ростов. Городской микрорайон. Дом, в котором живет приятель Андрея.

«Бомбила» их сюда привез. Все очень просто – только плати.

Егор и Андрей вышли из машины. Обошли дом, подошли к гаражам. Андрей глянул на часы.

– Сейчас должен появиться...

И точно, минут через десять к одному гаражу подошел крепко сбитый мужчина в военной форме. На рубахе – погоны с двумя голубыми просветами и майорская звезда. Лицо волевое, глубоко посаженные глаза, голова почти под ноль обрита.

Майор открыл гараж. Зашел внутрь. И Егор с Андреем за ним.

– Привет, Яша...

– Андрей?!

Внешне лицо майора осталось спокойным. Только глаза выдали растерянность. И даже испуг. Как будто привидение увидел.

– Не ждал?..

– А я тебя никогда не жду. Ты всегда появляешься неожиданно...

– Натура такая... Яша, ты какой-то не такой. Я тебе друг или нет?

– Друг...

– А чего стоишь, как будто в штаны навалил?.. Давай хоть обнимемся.

Только объятия их не очень-то походили на братские. Как будто какая-то невидимая преграда разделяла этих людей.

– На службу? – спросил Андрей.

– Сам знаешь: в девять – развод.

– Придется тебе опоздать...

– Что-то случилось?

– Мне твоя помощь нужна.

– Да, конечно... Говори...

Андрей закрыл за собой калитку. В гараже стало темно. Но тут же щелкнул выключатель – под бетонным потолком зажглась лампочка. Видимо, Андрей в этом гараже не впервые...

– Стволы мне нужны...

Майор сразу обмяк. Теперь Егору стало ясно, чего он боялся. Только откуда у него стволы?.. Андрей его на этот счет не просвещал.

– Что именно?

– Автоматы, гранатометы, «шмель»...

– Много?

– Все не возьму, не бойся...

– Хорошо, – обреченно кивнул майор. – Только «шмеля» нет. Зато «игла» в наличии...

– Да ну!.. Только нам-то она зачем? Вряд ли нам с авиацией дело иметь придется. Хотя всякое может быть. Давай!..

– Ага, сейчас, только в часть звякну. Скажу, что задержусь...

В одной руке у него фуражка, в другой – сотовый телефон. С него майор и позвонил.

– ...Майор Солнцев... Товарищ подполковник, я задержусь немного, можно?.. Друзья ко мне приехали. Из Чечни... Хорошо, спасибо...

Он сел в машину, завел ее, чуть сдал назад. Теперь можно было лезть в слесарную яму.

Яма – широкая, глубиной в человеческий рост. Но не длинная. Майор спустился первым. Егор даже не понял, как он это сделал. Но яма вдруг удлинилась – это открылся потайной ход. Через него все трое попали в подвальное помещение. Включился свет.

Комнатка небольшая, квадратов десять, вряд ли больше. И добрую половину занимают деревянные стеллажи. На них вскрытые короба, ящики, коробочки, ящички – все с заводской маркировкой. Какие-то трубы – тоже с буквенными обозначениями.

– Так, этих я беру штук пять...

Андрей взялся за первую трубу. Оказалось – это вовсе не труба, а одноразовый гранатомет «муха». У майора под гаражом оказался целый арсенал.

– А не много? – спросил офицер.

– Нормально, Яша... Слушай, у тебя наручники есть?

– Откуда?

– От верблюда...

– Если от верблюда, то есть...

Майор покопался в одном ящике. Достал оттуда пару «браслетов». Протянул их Андрею.

– Хорошие наручники... – похвалил тот. – Слушай, Яша, а что у тебя с рукой?

– Ничего...

– Дрожит у тебя рука. С чего бы это?.. А ну, дай-ка сюда...

Офицер протянул ему руку. И тут же на ней защелкнулись наручники.

– Эй, ты чего? – дернулся тот.

Но Андрей вдруг со всей силы врезал ему в живот. Тот крякнул, согнулся пополам. И тут же стальной «браслет» защелкнулся на его второй руке. Андрей повалил его на пол, второй парой сковал и ноги.

– Брат, ну и шутки у тебя... – проскрипел майор.

– Я не твой брат, – зло сказал Андрей. – Брата своего ты сдал... Сейчас приедут.

– Эй, ты что... Кто приедет?..

– Те, кому ты звонил...

– Я командиру звонил...

– Не ври... Я все знаю... Продался, сука!..

Андрей полез в ящик, достал оттуда спецназовский автомат. Из другого ящика достал патроны, с невероятной быстротой набил магазин.

– Андрюха, не убивай! – взвыл майор.

– Говори, кто подъехать должен? И когда?..

– Сказали, где-то через полчаса...

– Кто?

– Не знаю... Крепкие ребята, в костюмчиках. Вежливые такие. Вышли на меня. И в лоб: ты, говорят, друг капитана Северцева. Ну, друг, отвечаю. Как только объявится, звякнешь нам. Я им фигу под нос. А они мне: не фраерись, мол, майор. Мы все знаем. Какие и кому стволы сплавляешь... В общем, сломался я...

Он еще что-то говорил. Но Андрей слушал его вполуха. Он сунул Егору автомат, в двух словах объяснил, как им пользоваться...

– Так, этот ящик, этот... Все в машину...

Андрей забрал у своего бывшего друга ключи от его «девятки». И вместе с Егором они принялись забивать ее оружием. Капитан не нервничал. Показывал, какие и сколько ящиков брать.

Они забили весь багажник. Сняли заднее сиденье, заполнили все освободившееся пространство. Сверху груз накрыли каким-то покрывалом.

«Девятка» здорово просела на задницу.

– Ничего, выдержит, – решил Андрей.

Он вытащил майора из ямы, закрыл потайной вход.

– Живи, чмо!.. И помни мою доброту!..

Андрей подошел к воротам гаража, чтобы их открыть. Но услышал какой-то подозрительный шум. Выглянул из-за калитки. И бросился за трубой. Схватил ее – и снова к калитке. Привел гранатомет к бою, быстро прицелился и выстрелил. И тут же грохот взрыва.

Андрей отскочил от калитки. Освободил место для Егора. Тот не растерялся. Выглянул на улицу. И увидел пылающую машину. Возле нее полыхал человек, даже автомат в его руке и тот был облит огнем.

Но был еще один человек. И тоже с автоматом. Он не был ранен, его не сжигал огонь. Просто слегка контужен. Но уже приходит в себя.

Только Егор не дал ему времени оправиться от потрясения. Автомат дернулся в его руках. Боевик упал.

– Кажись, все...

– Или только начало... Давай, Егор, за руль...

Андрей быстро распахнул ворота. Прыгнул в машину. Даже пары ласковых слов майору на прощание не сказал.

Егор вывел «девятку» из гаража. Тяжело шла машина. Но все же шла. Они объехали пылающий джип. Только что тачка была навороченная, а сейчас уже стоит развороченная.

– Гони, брат, гони! – торопил Егора Андрей. – Сейчас менты волну поднимут, как бы не накрыло нас...

Только Егор не слушал его. И аккуратно вел машину по городским улицам. Ни разу скорость не превысил, ни разу правила дорожного движения не нарушил. Все шло гладко.

Андрей тоже успокоился. И без всякой суеты указывал ему дорогу.

– Откуда ты узнал, что Яша тебя сдал? – спросил Егор.

– Глаза у него нехорошо заблестели. А у меня нюх на опасность. Вот и взял я его на всякий случай на пушку... Он и раскололся... Да-а, вот как оно бывает. Друг, товарищ и брат – и на тебе, с потрохами сдал...

– Оружие у него откуда?

– Много будешь знать – скоро состаришься...

– Понятно...

– Да ничего тебе не понятно... Мы с Яшей еще с училища вместе. Он парень вроде бы неплохой, только всегда искал где получше. Вот и сейчас – все в Чечне, а он при штабе. Майора получил...

– Хорошо устроился...

– А я про что... На моих ребят он вышел. Договорился с ними насчет оружия. А мы всегда на острие событий. Нет-нет да нарываемся на склады «чехов». А там сплошная неучтенка. Короче, часть стволов Яше уходила. Я не сразу узнал об этом. А когда узнал, разнос устроил всем. Но сдавать никого не стал. Это я – сплошная военная кость. Семьи нет. Один как перст. А у ребят – у кого жена, у кого невеста. Они в будущее смотрят. И не считают зазорным подработать на стороне. Только одно условие двинули Яше – стволы в Чечню обратно уходить не должны...В общем, организовал Яша свой маленький бизнес. И все мимо меня... Когда я про все узнал, он моим должником себя почувствовал. Поэтому даже не пикнул, когда я к нему сейчас пришел... А может, потому, что Боровичку продался...

– А ты думаешь, это он?..

Егор уже знал, по какой причине Андрей схлестнулся с мафией. А Боровичок – это мафиози, который охотился и за ним, и за Данилой.

– Думаю... Жестко нас обложили. Я как чувствовал, что Ростов под прицел возьмут... Как бы до Гордеича не добрались...

У Андрея чутье на опасность. Егор уже убедился. Поэтому что-то дрогнуло у него в душе, когда разговор коснулся Гордеича. Вдруг Боровичок и в самом деле до отшельника доберется? А у Данилы никакого оружия. Только старое задрипанное ружьишко...

Они выехали из города в объезд ментовских постов. Заехали в лесополосу неподалеку от станицы. Дождались темноты. А затем Андрей отправился за джипом. Вернулся где-то через час.

– Все в порядке, – сказал он.

Они перегрузили оружие с одной машины на другую. «Девятку» бросили, а сами взяли обратный курс.

– Может, я дальше сам поеду? – спросил Егор.

– Не понял...

– Ну ты же вроде уже помог нам...

– А теперь пора в сторону, так?..

– Ну ты же не собирался идти с нами до конца?

– Концы бывают разные. Хорошие и плохие. Длинные и короткие... Ну, еще толстые и не очень... Короче, товарищ комиссар, не сушите мозги!.. И держите курс на Черноземск! Это приказ...

А Егор готов был подчиняться этому капитану. Потому что знал – с этим капитаном не пропадешь.

Глава одиннадцатая

– Загребла меня эта Осиновка, – буркнул Коваль.

– Всех загребла, – отозвался Чучмек.

– А дело делать надо... – подал голос Фролик.

– Не сделаем – Пахом с нас три шкуры сдерет...

Игнатка невесело вздохнул.

Еще совсем недавно на Багамах отдыхал. В Черноземск вернулся, думал, там все спокойно, напрягаться не надо. А его взяли да вместе со всем «звеном» передали какому-то Пахому. Тот сразу круто заявил о себе. Быстро всем гайки завернул. И недели его Игнатка не знает, а уже боится как черт ладана.

Пахом ищет трех беглецов. Один из которых живет в Осиновке. Это село и досталось Игнатке с его «звеном». Их задача – взять Данилу-киллера. Если, конечно, он заявится в свое село. А этот поц не дурак, чтобы здесь появляться. Им уже всем до чертиков надоела эта деревня. А еще сидеть в ней и сидеть.

У бабки они одной поселились. Джип в сарай загнали. А сами в хате – она как раз напротив дома, который построил для себя киллер-отступник.

Нельзя сказать, что они сидят сложа руки. Пахом постоянно на связи. То одно заставляет сделать, то другое. Игнатка с пацанами всех родичей Данилы обошел, у всех расспросил, где может скрываться Данила. Все охотно отвечали. Но ни по одному адресу Данилы в селе не было. И городские адреса назывались. Игнатка тут же сообщал о них Пахому. Его бойцы шерстили эти адреса. Но все мимо...

– Блин, как же достать этого Данилу? – скривился Фролик.

– Блинков вам испечь, соколики? – спросила с печи бабка.

Она и готовила им, и убирала за ними. Старая, дряхлая, но руки у нее не под хрен заточены. Все умеет делать. И делает. Потому как баксы, которые они ей за постой отстегнули, душу греют. Только глухая она как пень. В ухо ей кричать надо, чтоб услышала.

А тут – на тебе, про блины услыхала, хотя в ухо ей никто не орал...

– Данилу нам найти надо. Данилу! Данилу Борзова! – крикнул ей Коваль.

– А-а, Данилу... Нету Данилы...

– Знаю, что нету, – хмыкнул Чучмек.

– А Данилу я знаю. Мальцом еще помню... И деда его помню...

– Какого деда? – спросил Игнатка. – Ивана Кузьмича? Данила Харламовича?..

Он уже наизусть знал всех родственников Данилы. Хоть ночью подними, всех до одного перечислит.

– Фому Гордеича...

А вот о таком Игнатка не слышал.

– Он отшельник, один в лесу живет. Давно живет. Данила мальцом был, все к нему бегал...

Игнатка поймал удивленный взгляд Коваля. Да он и сам был удивлен. Лес, отшельник...

– А он жив, этот Фома Гордеич?

– Да жив, жив...

– И далеко он живет?

– Верст двадцать отсюда будет.

– Дорогу знаете?

– Да что вы, милки. Если б знала, то давно б уже позабыла...

– А кто знает?

– Федя Климко знает. Они с Данилой к деду Фоме вместе бегали.

Уже через полчаса Игнатка разговаривал с Федей, молодым парнем с пропитым лицом. Алкаш конченый.

– Ящик водки – и ты показываешь нам, где живет отшельник Фома...

– Какой Фома?

– Два ящика...

– А-а, Фома Гордеич, помню, помню... Только дорогу не помню.

– Три...

– Теперича вспомнил.

– Тогда – две минуты на сборы. И к нам в машину...

Федя исчез в хате, больше напоминавшей сарай. Игнатка сел в джип, достал мобильник. Связался с Пахомом.

– Виталий Евгеньевич?..

– Да, у аппарата...

– Это Игнатка... Короче, на отшельника лесного вышли. Не буду утверждать, но, возможно, Данила у него скрывается...

– Сколько у тебя бойцов? Три, ты четвертый, так?

– Так.

– Как подкован?

– Да все путем...

У всех пацанов пистолеты с глушителями. А в багажнике еще три пистолета-пулемета «бизон». Серьезная штука – шестьдесят семь патронов в цилиндрическом магазине, прицельная дальность – сто пятьдесят метров. И еще три гранатомета – две одноразовые «мухи» и один шестизарядный «армскор». В общем, арсенал не слабый.

– Тогда делаем так. Ты выходишь на этого отшельника. Если беглецы там, мочишь их всех без разбора. Но сначала свяжешься со мной, дашь точные координаты...

Сначала джип шел по добротной гравийке. Но чем дальше в лес, тем больше колдоебин. А затем дорога вовсе исчезла. Пошла едва заметная тропа. Тугие ветви с силой хлестали по лобовому стеклу, под днищем что-то гремело. Но ничего, внедорожник продолжал идти вперед...

* * *

– Воронье гай подняло, – сказал дед Фома. – Кто-то вспугнул... Может, твои возвращаются?

Его беспокойство передалось Даниле.

– Да не должны, рано... Может, охотники? Или туристы?..

– Может...

Только ответ прозвучал не очень уверенно. Похоже, дед Фома учуял что-то неладное. У отшельников на это дело особый нюх. Кошачий.

Да и у самого Данилы в душе что-то ворохнулось. У него свой внутренний приемник, настроен на волну опасности.

– Дед, у тебя берданка... Не одолжишь?

Старик пожал плечами. Бери, мол, не жалко. Данила не совсем чужой для него человек. Хоть какая-то, но родственная связь...

* * *

– Вот здесь, за этим косогором поляна, – сказал Федя. – Там дед Фома и живет...

– С косогора дом виден? – спросил Игнатка.

И велел остановить машину.

– Не знаю. Может быть...

– Коваль, Чучмек... – Игнатка показал бойцам на холм.

Те все поняли. «Бизоны» в руки – и вперед.

Игнатка был знаком с топографией. Когда-то в военном училище учился, целых два курса закончил. И карта местности у него была. Он смог «привязаться» к местности, определить свои координаты.

И связался с Пахомом по спутниковому телефону. Мощный аппарат. Из любой точки земного шара хоть самому президенту США звякнуть можно.

– Это Игнатка. Мы на месте... Координаты...

– Объект на месте?

– Пока только выясняю...

– Выяснишь – доложишь...

Коваль и Чучмек не возвращались. Фролик сидел за рулем. Игнатка стоял возле машины, тщательно вслушивался в тишину.

Тихо. Только птички щебечут да ветер в кронах деревьев гуляет. Поэтому Игнатка так сильно удивился, когда сзади его что-то коснулось.

– Тсс! – услышал он за спиной тихий голос. – Дернешься – башку снесу...

Тело Игнатки задеревенело, кровь заледенела в жилах, на лбу выступил холодный пот. Он понял, что упирается ему в затылок. Ствол ружья...

* * *

– Так, пушечку мне свою передай, – вежливо потребовал Данила.

Крепыш с квадратным черепом и мощными скулами послушно потянулся рукой к сиденью.

Но Данила его остановил.

– Другой ствол дай...

Пистолет-пулемет без глушителя. А вот под курткой у крепыша оказался пистолет с черным цилиндром на стволе.

Браток за рулем уже смекнул, что к чему. Сам выхватил пистолет. Но стрелять не решался. Данила встал так, что крепыш закрывал его от водилы.

Данила забрал ствол. Спусковой крючок чуть притоплен. Значит, патрон уже в патроннике. И с предохранителя ствол снят.

Выстрел прозвучал едва слышно. Браток за рулем дернул пробитой головой и вывалился из машины.

В салоне оставался еще один человек. Но явно не боец.

– Данила, Данила, не надо... Это же я, Федюха...

Федюха, друг детства.

– Ты меня сдал? – спросил Данила.

– Он, он, – закивал крепыш.

– А тебя, козел, не спрашивают...

Данила убрал ружье и направил пистолет ему в голову. Нажал на спусковой крючок. Второй готов.

– Данила, Данила, они меня заставили... – в ужасе скулил Федюха.

– Да заткнись ты, и без тебя тошно...

Надоело Даниле убивать. До чертиков надоело. Но приходилось... Еще два камня упали в душу...

– Данила, там еще двое были. Они ушли... Туда ушли...

Машину Данила обнаружил только что. И сразу взял быка за рога. Но убрал двух братков без шума и пыли. Как будто знал, что это не все, кто-то еще рядом бродит. Так оно и оказалось...

Двое в кожанках появились минут через десять. Тихонько подошли к джипу. Окна затемненные – не видно, что у парней в машине прострелены головы.

И все же один почуял неладное. Зашел к машине со стороны лобового стекла. Лицо исказила страшная гримаса.

Он что-то сказал напарнику и вдруг полоснул очередью по кустам, в которых прятался Данила. Пули чудом его не задели.

Наугад браток стрелял. И не попал. Хотя нет. Попал он. Хорошо попал. Все четверо хорошо попали...

Данила тоже ударил из пистолета-пулемета. Не наугад – прицельно. И срезал братков двумя короткими очередями. Ни одна пуля машину даже не задела.

Ну вот и все, готов экипаж машины боевой. Только один Федюха живой остался.

– Ну, что мне с тобой делать? – спросил Данила.

– Друг, дружище, не убивай, не надо...

– На фиг ты мне сдался...

Данила разоружил братков. Мертвым стволы ни к чему. Все оружие сложил в кучу. Один пистолет-пулемет оставил при себе – мало ли что может случиться. Затем открыл багажник. А там гранатометы. Богатый он сегодня урожай собрал...

Гранатометы – это хорошо. Но его сейчас больше лопата интересовала. И такая нашлась. Небольшая, саперная. Зато острая как бритва.

– Федюха, работа есть...

Они вместе выбрали место для могилы. Подтащили туда братков. Федюха получил шанцевый инструмент – и вперед, в земные недра.

– Только не вздумай удрать. Из-под земли достану...

На всякий случай он стер отпечатки своих пальцев с оружия, из которого расправился с братками. И дал подержать Федюхе, чтобы его отпечатки пальцев остались. Чтобы потом у того не возникло ни малейшего желания «светить» могилу.

Федюха рыл землю. А Данила более тщательно обследовал покойников. И у двоих нашел пару специальных метательных стилетов. Они крепились в чехлах за воротом куртки, вдоль позвоночника. Тонкие, не очень длинные – при поверхностном досмотре не просто нащупать. Но убойные вещицы. Если правильно метнуть – сила пули в них будет. Хорошо, никто из братков не успел применить эти штучки против него.

Но и это еще не все. Он снял с одного братка просторные джинсы и обувь. У второго ему понравилась куртка. И «сбруей» наплечной он обзавелся, специальной кобурой, в которой можно было носить под мышкой пистолет с глушителем. Данила не мародерствовал – просто экипировался. Ведь, кроме трусов и майки, одежды на нем никакой.

Одетый как человек, экипированный, при оружии, Данила вернулся к машине. Отличный джип. «Рейндж Ровер». Новехонький. Пробег – всего двадцать тысяч. Для такой тачки это сущий пустяк. И в салоне все новенькой кожей пахнет. Только водительская дверца изнутри кровью и мозгами заляпана. Но это ведь можно оттереть...

Данила чуть не поддался порыву взяться за тряпку. И даже, возможно, схватился бы за нее. Но в это время запиликал телефон на передней панели машины. Пришлось брать не тряпку, а трубку.

– Как дела? – услышал он хриплый мужской голос.

– Отлично, всех сделал...

– Кто это?

– Данила Борзов...

– Данила?! Значит...

– Ага... Нет больше ваших пацанов. Все вышли...

– Ну, гад, я до тебя доберусь...

– Не говори «гоп»...

– Пока не пущу ракету, так?

– Какую ракету?

– А сейчас узнаешь...

С неба вдруг донесся грохот. И над машиной завис самый настоящий боевой вертолет. Данила даже ракеты под подкрылками заметил.

Он отшвырнул от себя трубку. Бросился прочь от машины. И вовремя. Вертолет выпустил ракету. Мощный заряд накрыл джип. Взрывная волна ударила в спину, придала Даниле ускорение.

Он упал, поднялся, снова побежал. А за спиной грохотали взрывы. И слышался грохот мощной авиационной пушки...

Данила продолжал бежать. Вертолет перестал стрелять и повернул за ним.

Все, это конец. На этой «вертушке» бортовой радиолокатор. Куда ни прячься, все равно найдут. И пустят ракету...

Но ракету пустил кто-то другой. Сначала с небес на землю обрушился страшный грохот. И только затем – полыхающие останки вертолета.

Осторожничая, Данила медленно двинулся в обратном направлении. Увидел полыхающие останки вертолета. И мертвые тела. Похоже, вертолет нес на себе не только боекомплект, но и десант. А вдруг кто-то из боевиков все-таки высадился на грешную землю?..

Как будто в подтверждение этой мысли, сзади послышался голос:

– «Пушку» – на землю, руки – в гору...

Данила выпустил из рук пистолет-пулемет. Сложил руки за головой.

– А теперь медленно развернись. И без глупостей...

Глупости будут. Потому что для него сдаться без боя – это верная смерть. А так хоть какой-то шанс...

Он резко развернулся. Сначала увидел человеческий силуэт. Затем определил в нем капитана Андрея. Но было поздно. Рука уже выхватила из потайного чехла стилет и метнула в цель.

Но случилось невероятное. Андрей не просто увернулся от кинжала. Он схватил его рукой, крепко зажал в кулаке.

– Отличный бросок, – похвалил он. – Это я тебе как специалист говорю...

Данила стоял с открытым ртом. И хлопал глазами. То, что он сейчас видел, не укладывалось ни в какие рамки. Одно дело – видеть подобное в китайских боевиках. И совсем другое – в реальной жизни.

Сам он самоучка. Два месяца подготовки в специальном центре – всего лишь база, на которой основывался его профессионализм. Свое мастерство он совершенствовал самостоятельно. Даже разработал целый комплекс уникальных методик. Из него вышел настоящий профессионал. Он считал себя если не асом, то близко к тому. Но, оказывается, есть люди, до которых ему расти и расти. Андрей Северцев – один из них...

Из-за спины капитана показалось еще одно знакомое лицо. Егор Иванов. Рот до ушей. На плече у него что-то похожее на трубу.

– Знаешь, что это такое? – спросил Андрей. – Это «игла», переносной зенитно-ракетный комплекс... Знаешь зачем?..

Мог бы и не спрашивать.

– Значит, это ваша работа...

А больше и некому было сбить вертолет.

– Само собой... Вовремя мы появились, да?..

– Не то слово... Отличный выстрел, Егор!..

– Да нет, стрелял Андрей. Я при нем за оруженосца...

– Не прибедняйся. Ты и сам с усам...

– Надо лес прочесать, – сказал Данила. – Вдруг кто-то с «вертушки» живой остался...

– Никого, – уверенно покачал головой Андрей. – Только клочки по закоулочкам...

– Он это тебе как специалист говорит, – кивнул Егор.

Все вместе они подошли к месту, где совсем недавно стоял «Рейндж Ровер». От него осталась одна большая воронка. Рядом вторая, третья. Деревья вокруг как после бурелома.

– Дедово ружье, джип, три гранатомета, два пистолета-пулемета... – невесело начал перечислять Данила.

– Вот таких? – показал Андрей на пистолет-пулемет, висевший на плече у отставного киллера.

– Таких ...

– Это «бизон», отличная машинка... В нашем джипе таких с полдюжины наберется...

– И это еще не все... – поддакнул Егор. – Деду твоему снайперскую винтовку подарим...

– Федюха... – вспомнил вдруг Данила. – А где же Федюха?

Одна ракета помогла Федюхе вырыть яму. Только похоронила в ней его самого. В клочья парня разнесла. Зато четыре трупа преспокойно лежали себе рядком.

– Твоя работа? – спросил Егор.

– Моя... Надо ж было приодеться...

– Да вижу, приоделся... Мы тоже в порядке...

Ребята были не просто в порядке. А в полном порядке. Все в коже, новенький джип у них, а в нем куча оружия. Даниле даже места не нашлось. Пришлось моститься рядом с Андреем на переднем сиденье.

– Значит, вычислили нас...

– Федюха им место показал. На джипе четыре братка подъехали, – рассказывал Данила. – Ну, я их и приголубил. А что делать?..

– И мы тоже на джипе подъехали, – трогая машину с места, сказал Егор. – Вовремя поспели. «Вертушку» увидели... Ну и сам знаешь, что было дальше...

– Да знаю...

– А в курсе, что Андрей с нами остается?

Данила выразительно посмотрел на капитана.

– Остаюсь, – кивнул Андрей. – Только не уверен, сможем ли мы что-нибудь сделать. У этих подонков даже боевые вертолеты на вооружении...

Боевые вертолеты, отлично вооруженные бойцы, спутниковая связь... Сегодня они отбили одну атаку мафии. Завтра будет новая. И будет ли им сопутствовать удача в следующий раз?..

– Вода камень точит, – сказал Данила. – Если вода сама на камень идет... Надо бить на опережение. Иначе нам удачи не видать...

– А другого пути нет, – полностью согласился с ним Андрей. И спросил: – Как у тебя со здоровьем?

– А как ты думаешь, если я быстрее зайца от «вертушки» бежал?..

– Бежал, – кивнул Егор. – Очень быстро бежал. Натуральный спринтер... И снайпер. Четырех боевиков положил...

– Значит, здоров. И никаких поблажек от нас не жди...

Деда Фому они нашли в избе. Он прятался на печке. Как только громыхнуло за косогором, так он туда и влез. Старый, а жить хочется...

Данила повинился, что не смог уберечь ружье. Егор вручил ему снайперскую винтовку «СВД». Только старик дар не принял. Зато не отказался от денег, которые ему протянул Андрей. Все трое поблагодарили его за пристанище и заботу. Пожелали всех благ. И, к его превеликому удовольствию, исчезли в неизвестном направлении...

* * *

– Ну, что скажешь, Пахом? – спросил Медведев.

Не злится он. Понимает, что, в сущности, Пахом ни в чем не виноват. Просто снова ему не повезло.

И даже не сердится Медведь. Но в глаза ему не смотрит. Как будто боится, что Пахом по взгляду поймет, о чем он думает.

– А что говорить... Облажался по полной программе...

– Кто ж знал, что у этих говнюков «стингер»?

Игнатка со своим «звеном» вышел на беглецов. И сразу дал знать Пахому. А он не зевал. Состыковал вопрос с Медведем, через него выбил боевой вертолет, набил борт своей «пехотой». Всех своих новых бойцов в бой кинул. Да только снова конфуз.

Беглецы сначала Игнатку с его бойцами в расход пустили. Затем от огня с воздуха ушли. И в ответ ударили. «Стингерами» «вертушку» сбили. Всю «пехоту» в расход...

– Не только у тебя промашка была, – невесело вздохнул Медведев. – И по моей линии тоже. Иванов и Северцев успели в Ростове побывать. Там их мои люди ждали. Но взять не смогли. Четыре трупа. Как тебе нравится?..

– Этим козлам чертовски везет! – оживился Пахом.

Это хорошо, что не только он облажался.

– Может, везет... Но мне кажется, дело тут в профессионализме. Мы имеем дело с отлично подготовленными бойцами. Капитан спецназа, киллер высокого класса, беглый зэк – каратист и бывший морской пехотинец. И с оружием у них полный порядок... Хотя, пожалуй, в твоих словах есть доля истины. Везет им. Мы все пути от Ростова перекрыли, ментовские посты были усилены. А Иванов и Северцев обернулись из Ростова в самые короткие сроки. Без документов и с запрещенным грузом. К тому же и очень тяжелым... Они успели добраться до места к моменту, когда появилась «вертушка». Финал тебе известен...

– Что будем делать? – спросил Пахом.

– Продолжать поиски... Чувство у меня, что эти орлы готовят какую-то пакость...

– Сдохну, но найду гадов! – Для убедительности Пахом ударил себя кулаком в грудь.

Медведь как-то странно посмотрел на него. И едва заметно усмехнулся. Мрачно усмехнулся.

– Ищи... Начинай прямо сейчас. А завтра утром ко мне... Извини, у меня много дел...

К себе домой Пахом ехал мрачный, как туча.

Скомканной какой-то получилась эта встреча. Медведь вроде бы и упрекал его. Но при этом не сыпал угрозами. Не потрясал именем Босса. И вообще про Босса ни разу не упомянул. А ведь должен был отразить сложившуюся ситуацию в свете руководящих указаний глубокоуважаемого Виктора Алексеевича...

И конкретной задачи Медведь не поставил. Как хочешь, так и ищи смутьянов. А как их искать, если Пахом снова остался без боевой силы? Только два телохранителя при нем и три охранника в доме – вот и вся его гвардия. Всех остальных порешили везучие ублюдки...

Медведь рассказывал Пахому о своих неудачах. Как будто хотел приободрить его. Вроде бы и не осуждал. Но все время за его спиной маячила незримая тень Босса. Как будто должен был Медведь исполнить его злую волю. Должен был, да не очень ему этого хотелось...

Пахом облажался раз, затем второй. И всегда ему давали шанс. Озадачивали, усиливали «пехотой». И сейчас ему вроде бы давали возможность исправиться. Только почему не было разговора о стратегии розыска смутьянов, о силах и средствах? Может, и правда сегодня на вечер у Медведя много дел? Поэтому он и велел Пахому прийти завтра утром? Утро вечера мудренее. Завтра, на свежую голову они обсудят все вопросы...

А если вдруг Босс и Медведь все же решили его убрать? Два выстрела – в живот и контрольный в голову, – и все, нет больше Пахома. Проблем с этим не будет. Охрана Пахома ослаблена до предела. И подкрепления без приказа Медведя не получить. А тот все дела на завтра отложил. Но ведь можно и не дожить до рассвета.

Только пусть не думают Босс и Медведь, что смерть Пахома сойдет им с рук. У Пахома нет зубов, чтобы кусаться. Но у него есть руки. Не свои собственные – верного ему человека. Слабые женские руки. Но в этих руках страшная сила. Пахом может умереть, а руки эти останутся. И дотянутся до его убийц...

Пахом постарался отвлечься от гнетущих мыслей. И настроился на волну удовольствия. Он ехал домой, в свой загородный особняк. Сегодня у него потрясающий вечер. Инжир достал ему новую девочку.

Люсе всего двенадцать лет. Инжир говорил, что слюнки текут, как хороша. И она не проститутка. Порядочная девчонка из порядочной семьи. Инжир ее выкрал, привез к нему домой. Обратно она оттуда уже не выйдет. Ее вынесут ногами вперед. Пахом будет первым и последним ее мужчиной...

И вот он наконец дома. Но прежде, чем встретиться с Люсей, под давлением мрачных мыслей в сопровождении охраны Пахом самолично обошел двор дома, осмотрел все потайные места. Как будто где-то мог спрятаться киллер. Затем долго инструктировал телохранителей и охранников. Они должны были превратить его особняк в неприступную крепость. Даже вооружение усилил. Сменил помповые ружья на автоматические винтовки «кольт» с подствольными гранатометами. И по «мухе» на каждого бойца выделил. Личная безопасность превыше всего. Даже Инжира вооружил. Боец из него не ахти, он больше по женской части специалист. Но а вдруг пригодится?..

Только после всех этих приготовлений Пахом велел привести к себе в комнату Люсю.

Девчонка на самом деле очень красивая. Только глаза красные от слез. И страдальческая гримаса на милом детском личике. Ничего, сейчас она познает наивысшее счастье. Она будет рада, что у нее есть такой мужчина...

Маниакальное возбуждение волной нахлынуло на Пахома. Он смотрел на девчонку жадным безумствующим взглядом. Ему хотелось заговорить с ней, утешить, приголубить. Но во рту все пересохло, язык не слушался. Руки сами тянулись к девчонке...

Он забыл обо всем на свете. Эта девчонка заслонила перед ним весь мир. Эти большие синие глаза, эти коралловые губки, эта шейка, эти ножки...

Пахом схватил ее за руку. Жадным движением притянул к себе.

– Дяденька, не надо! – зарыдала Люся.

«Дура! Она ведь даже не представляет, как ей будет сейчас хорошо...»

– Я к маме хочу, к папе!.. Отпустите меня!..

«Дважды дура! Как будто не знает, что ей никто не нужен в этой жизни, кроме меня...»

Он сорвал с нее платье, потянулся к трусикам. И в это время зазвонил телефон.

Звонок вернул его к действительности, волна безумия отхлынула назад. Он отшвырнул девчонку в угол комнаты. Взял трубку.

– Да!..

– Пахом, это я, Пржевальский...

– А-а...

Босс отстранил Пахома от дел. Заставил заниматься исключительно поисками смутьянов. А Пржевальский сел в его кресло. На нем теперь все – и антиквариат, и детородный бизнес. А Пахом как идиот гоняется за ублюдками... Только ничего у него не вышло. Отвернулась от него фортуна. И сейчас ему может помочь только чудо. А Пржевальский под категорию чуда не подходил...

– Встретиться надо. Срочно...

– Что такое?

– Нашел я их...

– Кого?

– А кого ты ищешь...

– Не может быть!..

Пахом воспарил духом. Зря он недооценивал Пржевальского. Оказывается, он и есть то самое чудо...

– Где они?

– Не телефонный разговор... В общем, я сейчас буду у тебя. Жди...

Пахом отдал распоряжение охране, чтобы пустили Пржевальского. И вернулся к Люсеньке. Пржевальский живет в городе. От его дома до особняка Пахома не меньше получаса езды. За это время можно успеть немало....

– Иди ко мне, моя девочка...

Люся была в одних трусиках. Но ее маленьких, еще не оформившихся грудок не было видно – она закрывала их руками. Волна безумия снова накрыла Пахома с головой. Он ощутил острое желание коснуться ее сосков языком...

Он швырнул девчонку на кровать, навалился на нее, развел в сторону руки и обжал губами левый сосок. И тут же в штанах извергнулся вулкан... Острый миг высшего наслаждения...

Пахом лежал на Люсеньке, приходил в себя. А та била его по спине кулачками, лягала ножками. Ему не было больно – даже приятно. Только в какой-то момент он ударил ее в ответ.

Первая пощечина, вторая... И снова дикая волна желания... В приступе безумства Пахом схватил со стола нож. Как будто не он возносил его над жертвой, как будто не он собирался ударить ее в живот...

Еще бы мгновение, и Люсеньку никогда и никто не смог бы спасти. Но дверь за спиной Пахома тихо отворилась.

Инстинкт самосохранения сдернул с него пелену безумия. Он опомнился, с удивлением посмотрел на нож в руках. И резко обернулся. Увидел двух мужчин. Незнакомые лица. И оба вооружены.

Один направил ствол с глушителем на него, второй – на Люсеньку. Киллеры, мелькнуло в голове... Вот почему Пахом был сегодня неинтересен Медведю...

Первый киллер должен был убить Пахома, второй устранить маленькую свидетельницу. Жестокие законы жестокого мира...

Но случилось так, что и самих наемников застали врасплох. За их спинами кто-то тихо кашлянул. Киллеры синхронно дернулись и так же синхронно нажали на спусковые крючки. Одна пуля прошла в миллиметре от головы Пахома, вторая сбила бант с головы Люсеньки.

Бедную девчонку хватил обморок. Пахом же с радостью бросился к Пржевальскому. Это он так вовремя появился. Это его телохранители так лихо сняли киллеров...

– Стоять!

Вперед выступил парень в кожаном пиджаке. И наставил на Пахома ствол. Его лицо показалось ему знакомым...

Внутри Пахома все опустилось. Он узнал этого парня. Это Данила-киллер. Лично с ним он никогда не встречался. Но сто раз видел его фото.

И капитан Северцев рядом с Пржевальским. С ним приходилось встречаться лично, правда, на дальней дистанции. Как жаль, что его тогда не пристрелили братья-близнецы...

В кожаном пиджаке, кожаных штанах... А ведь телохранители Пржевальского всегда ходили в строгих, безукоризненно пошитых костюмах...

– Узнал, падаль? – с сарказмом спросил Данила.

– А-а... А-а... – заскулил Пахом.

И начал пятиться. Но Данила сделал два шага вперед. И сунул ствол пистолета ему под нос...

* * *

Данила снова вышел на охоту. Но в этот раз не один. С ним его друзья. С ним его командир – капитан Андрей...

Как и Егор, Данила признал лидерство Северцева. О беспрекословном подчинении речи быть не могло – не в армии. Но и против его воли Данила идти не собирался. Тем более воля его направлена на достижение общей цели.

У Андрея был план. Первыми ударить по Боровичку. А Данила знал номер человека, через которого можно было выйти на него. Некий господин Пржевальский. Дальше – дело техники.

Данила отлично знал город. Андрей этим похвастать не мог. Зато он знал способ, как обойти все неприятности. Смелого пуля боится, говорил он, смелого мент не берет. И братки, мол, тоже побоку.

Джип с оружием они спрятали в укромном месте недалеко от города. А сами с одними пистолетами спокойно расхаживали по городу. Вернее, разъезжали на такси. На братков и ментов Андрей забил болт собственного авантюризма.

Фортуна улыбалась, глядя на их пофигизм. Она улыбалась им. Поэтому им везло.

Пржевальского они взяли без всяких усилий. Подошли к нему, когда он выходил из лифта. С телохранителями справились в два счета. Вырубили, а затем уже зашли в квартиру Пржевальского. Вместе с ним, разумеется.

Этот тип сломался сразу. Стоило ему только глянуть в ствол пистолета. Сначала он рассказал Даниле, где и как он может найти в Америке Анюту. Затем сдал с потрохами своего шефа. Пахома. Того самого Боровичка.

Рассказал, что у Пахома большие неприятности. И людей при нем почти не осталось. Голыми руками его можно взять. На все готов был Пржевальский, лишь бы только его не грохнули.

Андрей разыграл небольшой спектакль. Пржевальский позвонил Пахому, под дулом пистолета запросил немедленной аудиенции. Данила, Андрей и Егор отправились за город на его машине в качестве его телохранителей. С собой они прихватили всю наличность, хранившуюся в доме Пржевальского. Сумму около десяти тысяч долларов. А что делать? В их положении деньги значили не меньше, чем оружие.

Под прикрытием Пржевальского они беспрепятственно проникли в дом Пахома. Тихо и без суеты могли снять охрану. Пистолеты у них с глушителями, стреляют все без промаха... Но это за них сделал кто-то другой. Вместо живого противника им достались свежие трупы. Ими был завален весь первый этаж.

Егор остался внизу, а Данила с Андреем поднялись на второй этаж. Он видел тени, шмыгнувшие в спальню. Поэтому не терял ни минуты. Настоящие киллеры стреляют сразу, без душеспасительных разговоров. Он успел в самый последний момент. И выстрелил одновременно с Андреем. Оба не промазали...

Сейчас он мог бы пристрелить самого Пахома. Вот он, перед ним, его ствол вдавлен ему в нос. Но не для того они сюда пришли...

Сзади послышался шум падающего тела. Но Данила не отреагировал на этот звук. Знал, что это Андрей вырубил Пржевальского. Не нужен им этот мозгляк. Все, что можно, из него выкачали.

На кровати позади Пахома лежала девчонка лет двенадцати. Маленькая красавица. В одних трусиках. Без сознания она. А возле нее валяется кривой тесак.

– Кто это? – спросил Данила.

– Дочка моя, – выпалил Пахом.

– А это почему здесь?

Андрей подобрал с пола платье и сел рядом с девчонкой. Начал приводить ее в чувство.

– Дочка это моя, дочка, – твердил Пахом.

И с диким ужасом смотрел на Андрея.

– Ты на меня смотри! – потребовал Данила. – Кто и почему пытался тебя убить? Ну?..

– Босс!.. Босс это!..

В глазах Пахома появился безумный восторг. И жажда мести.

Отличное начало. Сейчас этот урод начнет сдавать всех и вся.

– Я все провалил, – вещал Пахом. – Из-за вас все провалил... Босс решил меня наказать... Я расскажу. Я все расскажу...

Он рассказал ему про некоего Босса то, что когда-то Данила мог узнать от покойного Полунина. Но тогда его не интересовала структурная организация мафии. Он всего лишь хотел, чтобы его самого оставили в покое.

Пахом рассказал все про своего босса. Про Босякова Виктора Алексеевича. Про правую руку Большого Папы. Только кто он такой, этот Большой Папа, Пахом не знал. Не знал он и то, где живет Босс. Зато сдал ресторан, где его всегда можно найти...

Андрей привел в чувство девчонку, одел ее. Она плакала, с ужасом смотрела на Пахома. И ее трясло как в лихорадке. Андрей прижимал ее к себе, гладил по волосам. Слушал, что она ему говорила. И с холодной ненавистью смотрел на Пахома. Но не перебивал его. Знал, как важна информация, которую выкачивал из него Данила.

Затем перевел взгляд на убитых телохранителей. Тень озабоченности наползла на его лоб. Он вдруг резко вскочил с кровати, нагнулся над одним трупом, отвернул лацкан пиджака. А там – «клоп».

Андрей встревоженно глянул на Данилу. Резко сгреб в охапку девчонку. И знаком велел тащить ему за собой Пахома. Ничего не понимая, Данила выполнил его приказ.

Но когда они спускались по лестнице, Пахом вдруг резко вырвался и побежал. Данила выстрелил ему вслед. Только пули прошли мимо. Но достать Пахома можно запросто.

Он дернулся за мерзавцем, но Андрей ухватил его за рукав.

– Оставь его! У нас нет времени!..

Они продолжили путь вниз. Сгребли в охапку Егора. Выскочили во двор. Прыгнули в машину. Выехали со двора.

– Сюда сворачивай, давай, давай!.. – крикнул Егору Андрей.

– Там же дороги нет!

Но «Линкольн Навигатор» на то и внедорожник, чтобы беспрепятственно ходить по пересеченной местности.

– Андрей, может, ты все-таки объяснишь, что случилось? – спросил Данила.

И в это время как будто небо содрогнулось от рева. Яркие кометы вспороли ночную мглу. И обрушились на дом Пахома. Грохот взрывов, огненный смерч. А затем все стихло. Только пламя пожара окутало место, где только что стоял особняк мафиозного элемента.

Егор остановил машину.

– Уходим! – крикнул он.

И даже открыл дверцу. Но Андрей схватил его за ворот и вернул на место.

– Только без паники, комиссар... Все в порядке, продолжай движение...

Они проехали поле, ткнулись в сплошную стену леса. Но нашли едва заметную дорогу, уходящую вглубь. По ней и ушли под покровительство лесной чащи.

– Что это было? – спросил Данила.

– «Град», – пояснил Андрей.

– Какой, к черту, град?..

– «Град» – реактивная установка, что-то вроде «катюши»...

– Слышал о такой... Но ты-то откуда узнал, что она ударит?

– А я не знал... Не знал, что именно «град» будет... За Пахомом очень серьезные люди стоят. Они его приговорили, послали к нему киллеров. Но ведь киллеры могли облажаться – что, в сущности, и случилось. Поэтому должен был быть запасной, дублирующий вариант...

Данила понял ход его мысли.

Киллеры провалили задание. Но после них остались «клопы». Значит, кто-то слышал, что творится в апартаментах Пахома. Этот «кто-то» проанализировал обстановку. И принял решение пустить в ход запасной вариант.

– Сам знаешь, мафия в Черноземске с размахом, – продолжал Андрей. – Если у них боевые вертолеты есть, то и пара-тройка ПТУРСов наверняка найдется... Пахом хорошее местечко для особняка своего выбрал. Природа, луга, лес, воздух свежий. И без соседей. На это расчет. Если ракетку в дом пустить, никто не пострадает – только один Пахом с охраной. И позицию для пуска найти – никаких проблем. Вот так я и подумал. Потому: ноги в руки – и бегом отсюда... Вовремя... Только нас не ПТУРСами накрыли. А «градом». Хорошо, что атомную бомбу не сбросили... Думаю, установка заранее на цель была наведена. Поступила команда – открыли огонь. Вряд ли кто видел, как из дома вышла наша машина...

– Думаешь, нас похоронили? – спросил Егор.

– Мысленно... – уточнил Андрей. – Представляю, что от дома осталось. Пока разберешь, чьи там трупы под развалинами, сто лет пройдет...

– Жаль, Пахома накрыло, – сказал Данила.

Этот гад много чего мог им еще рассказать. Вдруг он знал место, где находится «инкубатор», в котором сейчас держат Веронику, подругу Егора.

– Слишком легко отделался урод... Вы хоть знаете, что этот ублюдок с девчонкой хотел сделать?.. Зарезать ее собирался, вот что...

– Он что, маньяк?

– Похоже на то... Кстати, девочку домой отвезти надо...

– Само собой, – кивнул Егор.

И взял курс на город.

Глава двенадцатая

В армии Инжир уяснил солдатскую заповедь. Быть поближе к кухне и подальше от начальства. Когда в девяностом за сводничество он загремел на зону, понял, что эта истина здесь не срабатывает. Чтобы быть ближе к кухне, надо быть ближе к начальству. А начальство у него одно – начальник оперчасти. Он сошелся с «кумом», стал стучать на своих дружков – за что получил тепленькое местечко при кухне.

На свободе он взялся за старое. Устроился сутенером при девочках. Только не очень хорошо ему жилось. Работа неблагодарная, частенько от крутых ребят по фейсу перепадало. Не любила братва сутенеров, презирала. Но все же кое-какие бабки ему с этого дела обламывались.

Положение круто изменилось, когда его пригрел под своим крылышком Пахом. Когда-то был его сокамерником, а стал начальником. И снова Инжир вспомнил «мудрость» лагерных козлов. Примазался поближе к начальству. И получил тепленькое местечко. Стал при Пахоме чем-то вроде денщика. Баньку там организовать, гостей достойно принять, девочек раздобыть. А потом Пахом его целиком на девочек переключил. Уж очень любил хозяин с малолетками резвиться. Со всякими там извращениями. Вот и старался Инжир.

Хорошо ему при Пахоме жилось. Работенка непыльная, денежная. У хозяина в особом фаворе. И воевать ни с кем не надо.

А потом вдруг – беда. Почуял Инжир, как сгущаются тучи над головой Пахома. А совсем стало страшно, когда тот автомат ему дал. Мол, всякое может быть...

Под этим «всяким» подразумевалась смерть. Понял это Инжир. А умирать ему ой как не хотелось. Спрятался он в доме, в потаенном месте. И даже обрадовался, когда на его глазах двое неизвестных пристрелили охранника. Подленькая такая радость – кого-то грохнули, не тебя...

Потом еще люди появились. Инжир продолжал прятаться. Но с любопытством следил за обстановкой. И видел, как три парня с девчонкой в охапке со всех ног уносятся из дома. Сели в машину – и деру. Он за ними. Выскочил в ворота, побежал по дороге. И вдруг как громыхнет! Взрывная волна достала его. Но всего лишь сбила с ног. До летального исхода дело не дошло. Но до смертельного испуга – да...

Инжир поднялся и в панике рванул вперед по дороге, только пятки сверкали. Долго ли бежал – не помнил. Но чуть в штаны не наложил, когда из темноты в лунном свете в его сторону метнулась чья-то тень.

Интуитивно он остановился, рухнул на колени, задрал вверх руки и взвыл:

– Не убивайте, не надо! Я свой!..

Он даже не знал, с кем имеет дело. Но знал: в таких случаях надо сперва назваться своим, а потом уже разбираться. Это у него наследственное. Не зря же дед его прошел всю войну. Полицаем...

К Инжиру подошел человек в камуфляже и бронежилете. Ткнул в голову спецназовский автомат с глушителем. Не поверил он, что Инжир свой. Зато другой поверил.

– Не надо, Флюс... – послышался из темноты голос.

Инжира схватили за волосы и куда-то поволокли. Скоро он различил машину «Урал» с реактивной установкой. Вот, значит, чем и откуда лупили по дому. Только кто стрелял? Чью сторону ему принимать? Вот вопрос.

Неподалеку от установки стоял джип. Инжира втащили туда. Два дюжих парня сунули его на заднее сиденье, сжали с двух сторон. За рулем – еще один боец в камуфляже. И средних лет мужчина на правом переднем сиденье. Тоже в пятнистой форме, но без каких-либо знаков различия.

– А скажите, пожалуйста, в каком вы звании? – голосом Вицина из «Кавказской пленницы» спросил Инжир.

– Бригадный генерал... – усмехнулся мужчина.

– Товарищ генерал, клятвенно заверяю вас, что я ничего не видел и ничего не слышал...

– А что ты мог слышать и что видеть?

– Ровным счетом – ни-че-го! – торжественно произнес Инжир.

И демонстративно посмотрел на реактивную установку.

– И мы тоже ничего не видели... Поехали, Марат...

Машина тронулась с места. Затряслась по ухабам лесной дороги. «Урал» с установкой сиротливо остался стоять посреди небольшой поляны...

Инжир почему-то решил, что кто-то сейчас нажмет на кнопку пульта дистанционного управления и установка разлетится на куски. Так обычно заметают следы... Но взрыва не было.

До Инжира сразу дошло, что мужчина – вовсе не бригадный генерал. А скорее бригадир какой-то враждебной Пахому бандитской группировки. Может, это расплата за то, что Пахом убил двух «блатарей». Тогда Инжиру тоже будет капец...

– Откуда ты взялся, чушок? – спросил бригадир.

– Я?.. А ну это, грибы ходил собирать...

– Какие, на фиг, в июне грибы? Что ты несешь, придурок?..

– Он сейчас скажет, что с Луны упал... – усмехнулся водитель.

– Я его сейчас на Луну отправлю...

«Бригадир» достал пистолет, демонстративно клацнул затвор.

– Не убивайте, ну пожалуйста... – заскулил Инжир.

– Последний раз спрашиваю, кто ты...

– Я Инжир. Порученец Пахома...

– Так, это ближе к телу... Значит, ты как крыса. Понял, что корабль тонет, и наутек, так?..

– Да нет, у нас уже давно разногласия с Пахомом, – залебезил Инжир. – Я давно собирался уйти от него. И наконец решился. Только от дома отбежал, а тут как рванет...

– Кто еще из дома ушел?

– Никто...

– Точно?..

– Ну, вообще-то ушли... Три типа, с ними девчонка, Люся. Я ее Пахому приводил...

– Какие типы? – нахмурился бригадир.

Девчонка его не заинтересовала.

– Ну, я не знаю... Сначала два каких-то других типа появились. Они всех постреляли. Затем эти трое пришли. К Пахому поднялись...

Бригадир переглянулся с парнем на заднем сиденье.

– Слыхал, Флюс, неувязочка вышла. Пахома мы накрыли, а эти ушли...

– Не, Фонарь, что за дела? Я-то здесь при чем? Я сразу говорил, мочить всех надо... А ты кота за яйца тянул...

– Ладно, разберемся....

Бригадир по кличке Фонарь снова впился в Инжира взглядом.

– С девчонкой, говоришь, ушли?

– Да-да, с Люсенькой... Я ее Пахому приводил...

– Откуда приводил?

Инжиру стало не по себе. Что будет, если он расскажет о тайных пристрастиях Пахома? Чего-чего, а показной сентиментальности браткам не занимать. Пахому-то все равно, его с того света не достать. Зато на Инжире они отыграются. И по морде надавать могут, и опетушить – хвост в задницу вставить...

И вдруг его осенило. Надо будет рассказать про девчонку. Надо. Потому что в ней его спасение.

– Пахом малолеток любит... Вернее, любил...

– Козляра твой Пахом... И ты козляра...

Ну вот, началось... Инжир поспешил опередить события. Затараторил:

– Эти парни с девчонкой ушли. Они ее домой повезут. А я ее адрес знаю... Вы можете их по этому адресу достать...

– Адрес? – заорал бригадир.

Дошло до него, сколь неоценимую услугу оказал ему Инжир. Благодаря ему они найдут тех, за кем охотятся. И по достоинству оценят его. Возьмут к себе на службу – специалистом по тем же деликатным поручениям...

Инжир назвал адрес. Бригадир подхлестнул водителя – машина взревела мотором. И на полной скорости понеслась к городу.

Бригадир достал сотовый телефон. Набрал номер.

– Медведь?.. Ушли они, ушли... Но я-то в чем виноват?.. Короче, вариант есть. Надо срочно засаду образовать по одному адресу. Эти козлы там будут... Не знаю когда... Может, уже там... Да-да, я уже в пути... Туда?.. Понял, не вопрос... А усиление будет? Козлы – бодливые... Хорошо, до связи...

Он отключил аппарат. Не оборачиваясь, бросил через спину:

– На место сами едем. Подкрепление подойдет чуть позже... Дело выгорит – каждому по десять штук баксов. Медведь сказал...

– Сделаем, Фонарь, мы этих козлов всех сделаем...

В голове у Инжира включился счетчик. Десять тысяч долларов – это большие деньги. Вот бы ему хотя бы половину этой суммы... А что, разве он не заслужил?.. Ведь он снабдил этих ребят драгоценной информацией.

– А мне сколько причитается? – не выдержал и спросил он.

Фонарь резко развернулся к нему и удивленно посмотрел на него:

– А этот что, еще здесь?.. Флюс, выпиши ему счет!..

Машина резко остановилась. Браток по кличке Флюс вытащил Инжира из машины. Швырнул на землю.

Ну вот, мелькнуло у Инжира в голове, они сейчас уедут, а ему придется на своих двоих топать до города...

Но вдруг он понял, что никогда и никуда отсюда уйти не сможет. Потому что Флюс направил на него пистолет-пулемет...

Раннее утро. Солнце только-только показало свои первые лучи. Ночная мгла еще только готовилась к отступлению из города – еще было довольно темно, когда к двенадцатиэтажному дому подъехал джип «Линкольн Навигатор».

Полдюжины отлично подготовленных боевиков из личной гвардии Медведя зашевелились, приготовились к атаке. И Фонарь со своими бойцами также оживился.

Они поспели к этому дому раньше всех. Но те, кого они должны были взять, еще не подъехали. Пришлось ждать. Двадцать минут, сорок, час... Затем подошло подкрепление. Боевики в камуфляже и бронежилетах рассредоточились на исходных позициях.

И вместе с этим изменилась задача. Сначала Фонарь должен был просто уничтожить смутьянов. Теперь же в его подчинении десяток бойцов – вполне достаточно для того, чтобы взять их живьем. Отсюда и корректива...

Из машины вышли трое. У одного из них – девочка на руках. Все трое подошли к подъезду. Пора начинать.

Фонарь дал знак. И откуда-то из темноты вывалились люди. Со всех сторон обрушились на смутьянов. Смяли их, бросили мордами в асфальт, обыскали по всем правилам ментовской науки, защелкнули на их запястьях наручники. Вышел из своего укрытия и Фонарь. Лицо довольное, светится – ну точно фонарь.

Только улыбка тут же погасла. Один боец протянул ему то, что издали они приняли за девчонку. Это была большая тряпичная кукла, украшенная огромным бантом – дешевка, самому за час работы можно сделать.

Второй боец поставил на ноги пленника. Епрст – да это какой-то бомжара. Морда небритая, взгляд затравленный, и несет как от помойки.

– Ты кто такой?

Ответить бомж не успел. Рядом с ним конвульсивно дернулся боец. В голове у него вдруг образовалась дырка. Тут же загнулся второй. Пуля пробила его бронежилет в области сердца. И третий рухнул на бетонное покрытие площадки перед дверьми подъезда.

Пули летели откуда-то из темноты. Одна за другой. И накрывали цель. Били из мощных снайперских винтовок с глушителями.

Фонарь рванул к соседнему подъезду. И несколько бойцов за ним. Они не паниковали. На ходу стреляли в темноту. Пистолеты-пулеметы у них тоже с глушителями. Выстрелов не было слышно ни с той, ни с другой стороны.

Они уже были возле подъезда, когда рядом остановился какой-то джип. Из него выскочил парень в кожанке. Фонарь направил ствол в его сторону. И дал короткую очередь. Парень упал.

Из машины выстрелили. Раз, второй... Больше выстрелов не было. Джип превратили в решето...

А невидимый враг продолжал стрелять. Ткнулся носом в землю еще один боец, за ним еще...

Но Фонарю повезло. Он сумел уйти из-под обстрела. И живым выбраться из передряги. Кроме него, уцелели всего два бойца. Верного Флюса среди них не было...

* * *

В арсенале у Яши было всего пять автоматов «вал». Андрей забрал с собой все. Отличное оружие. Мощный глушитель, оптический прицел. Бесшумная и беспламенная стрельба. Именно поэтому вражеские бойцы не могли отвечать на их выстрелы прицельным огнем. Они понесли огромные потери. Оставшиеся в живых позорно ретировались.

– А теперь можно Люсю родителям отвести, – сказал Андрей.

Вместе с ним из укрытия вышел Егор. Снайпер из него неплохой. Но до уровня того же Данилы ему далеко.

Этот худощавый парень не говорит, кем он был в прошлом. Скрывает что-то. Но явно его работа была завязана на оружии, на профессиональном владении им. И людей он убивал привычно легко. Уж не киллером ли он был?..

Данила остался в укрытии. У него на автомате ночной прицел. Через него он отслеживает обстановку. И если вдруг какая-то опасность – откроет огонь.

Андрей взял Люсю на руки. Бедная девочка все понимает. Поэтому трясется от страха. Но ничего, сейчас она будет у родителей.

Осторожничая, но не мешкая, Андрей и Егор подошли к подъезду. Егор остался у входа, Андрей поднялся с Люсей на второй этаж. Оставил девчонку у двери, нажал на клавишу звонка. И спустился на первый этаж.

Егор стоял у дверей, в окружении трупов. И снимал наручники с бомжей. Один из них смотрел на него испуганными глазами. Скулил, как подстреленная собака:

– Не убивай!.. Не убивай!..

– Пошел отсюда! – рыкнул на него Егор.

Но тот как будто не верил, что его отпускают. Видно, умом тронулся. Шизанутым параноиком заделался.

– Это все Ганджибасович, он тебя подставил. Я здесь ни при чем...

Идею с приманкой подбросил Егор. Мало ли что – вдруг возле Люсиного дома их ждут с букетом стволов.

Они съездили к своему тайнику, взяли оружие. Затем в город. К дому, где не так давно Егора повязала милиция. Там взяли троих бомжей. Тех самых, которые когда-то сдали его одному подонку. Ух и зол был на них Егор. Без всякого сожаления под удар подставил.

Не жаль было этих изгоев. А вот Андрею – жаль. Если что, их могут грохнуть. Поэтому он оплатил риск. Каждому дал по двести долларов.

Бомжам повезло. Враждующие стороны их не тронули. Двое из них уже убежали. А третий трясется – шифер набок съехал.

– Одно слово – придурок, – хмыкнул Егор.

И уже собирался уходить. Но вдруг застыл как вкопанный.

– Ганджибасович разговор на магнитофон записал...

– Какой разговор? – резко повернулся он к бомжу.

– А когда с тобой твой бывший друг в подвале разговаривал... Ганджибасович магнитофон включенным оставил. Весь разговор записался... Мы его еще слушали...

– Где кассета?

Егор страшно разволновался.

– У Ганджибасовича была... Сейчас где – не знаю. Может, выбросил. Может, потерял...

– Скажешь Ганджибасовичу, чтобы завтра эту кассету сюда принес. В шесть часов вечера. Я ему штуку баксов за нее дам... Все, пошел...

Бомж исчез. Егор и Андрей сели в джип. Бомж Вася когда-то водителем был. Хорошо с управлением справился. Не разбил машину. И поставил точно в указанном месте. Чтобы она не попала в сектор огня...

Появился Данила, тоже сел в машину. Егор тронул ее с места. Провел мимо джипа, возле которого валялся парень с простреленной головой.

– Жаль, без случайных жертв не обошлось, – сказал Андрей.

Он видел, как вражеские бойцы обстреляли эту машину. Видимо, сгоряча увидели в ней опасность для себя.

– Пацан от бабы домой приехал, – решил Егор. – А тут – на тебе....

– Или к бабе... – подумал вслух Андрей. – Слушай, Егор, я тебя не понял, ты что, серьезно собираешься встретиться с этим... как его... Кандибасычем...

– Ганджибасовичем... Собираюсь. Только не завтра. А прямо сейчас... Про завтра я песню нарочно напел, чтобы Ганджибасович раньше времени не всполошился. Вдруг бомж раньше нашего у него будет?..

Резонное опасение. Враг очень опасен. Быстро реагирует на любое изменение обстановки. Каким-то образом он узнал, что они будут возле Люсиного дома. Засаду устроил по всем правилам боевой науки. Андрея спасло только то, что эти правила знал и он сам...

Перестрелка в центре мегаполиса вряд ли осталась незамеченной. Город вот-вот мог наполниться ментовскими и бандитскими патрулями. Нужно было удирать как можно скорее отсюда. Скрыться где-нибудь в окрестностях Черноземска. Только Егор уверенно гнал машину к супермаркету, владельцем которого когда-то был. В подвале дома напротив жили бомжи. И среди них старик по кличке Ганджибасович.

– Этот козел меня Денису сдал... Денис меня наручниками к трубе приковал, – рассказывал Егор. – Думал, никто нас не слышит. Ну и разоткровенничался. Сознался, что это он Валеру застрелил. Сознался, что нарочно меня подставил... Неужели Ганджибасович такой пройдоха, что и вправду разговор записал? Он – бомж зажиточный, у него старая «Весна» была. Как сейчас помню...

Андрей понял: если старик-бомж в самом деле записал разговор, то у Егора появился реальный шанс снять с себя обвинительный приговор, стать свободным человеком. Кассета с драгоценной записью значила для Егора не меньше, чем сама жизнь.

Только смогут ли они беспрепятственно добраться до Ганджибасовича? Слишком много опасностей на пути.

Но им везло. Никто не пытался остановить их на пути к знакомому дому. И Ганджибасович был на месте. Егор сначала сунул ему под нос ствол автомата, затем помахал перед тем же носом пятью стодолларовыми купюрами. Старик с радостью отдал ему кассету. Только взамен всего одну зеленую бумажку получил. Но для него и это много.

Машина на допустимой скорости уходила из города. А в магнитоле крутилась кассета.

«На свинью ты похож, – голос Егора. – Жрешь потому что много. Да оно и понятно, от Валеры избавился, от меня. За троих теперь жрешь...»

«Каждый крутится в этой жизни как может...»

«Ты убил Валеру?»

«А ты как думаешь?»

«Я не думаю, я уверен. Это ты его убил!»

«Кроме нас, здесь никого, поэтому скажу. Да, это я грохнул Валеру. Да, это я воспользовался твоим стволом. Да, это я подставил тебя... Только вот куда я твой пистолет выбросил, не скажу... А хочешь, расскажу, как все было...»

Запись ужасная. Фонит страшно. Но все же хоть какое-то, но доказательство невиновности Егора.

– А где этот ублюдок? – спросил Данила.

– Денис?..

– Больше некому...

– В Москву Денис подался. Если, конечно, верить ему можно... Или в Америку...

Данила помрачнел. Устремил взгляд куда-то вдаль. И монотонно:

– И Анюта тоже в Америке...

Он уже рассказывал про свою девушку. Анюта стала жертвой мафии. Отправилась в Америку рожать ребенка, чтобы отдать его на усыновление. Под трансплантационный нож хирурга она пойти не должна – не тот вариант. Но все равно, бесчеловечно с ней поступают. Отдать своего ребенка непонятно кому...

– А я бы малыша мог как своего воспитать, – сказал Данила. Как будто сам с собой разговаривал. – Ну загуляла Анюта. Но так ведь по любви. И до меня это было. Не изменяла она мне...

– Так в чем же дело? – спросил Андрей. – Наведем здесь порядок и махнем в Америку...

– Только без меня, – невесело вздохнул Егор. – Я беглый, на меня заграничный паспорт не сделаешь...

– Беглый, – усмехнулся Андрей. – Да мы тут все беглые... Внимание!..

Они уже были на окраинной части города. Мчались улицей, по которой можно было выехать на проселочную дорогу – по ней дальше, в обход ментовского поста. И вдруг дорогу им перегородил джип «Чероки».

Егор ударил по тормозам.

– Что они делают, идиоты? – крикнул Андрей.

Он видел, как из машины выскочили двое. С жалкими пистолетами в руках. Самоубийцы....

Данила выскочил из машины. Андрей просто высунул руку с автоматом в окно.

Автомат «вал» – зверь-машина. На двухстах метрах пробивает стальной лист толщиной шесть миллиметров. И темп стрельбы в полтора раза выше, чем у «калашникова»...

Три секунды – и парни замертво легли на землю. И водитель джипа уронил голову на руль.

– Придурки, – зло сказал Данила, запрыгивая обратно в машину.

Егор преспокойно объехал расстрелянный джип. И продолжил путь. Скоро город был позади.

* * *

– Через час быть у меня! – голосом, не предвещающим ничего хорошего, сказал Босс.

– Буду!..

Но Босс уже бросил трубку. И не услышал Медведя.

На ковер его к себе Виктор Алексеевич вызвал. С Пахомом тоже так было. Одна выволочка, вторая... Чем все это закончилось, Медведь знает лучше всех. Нет больше Пахома. Киллеры не взяли, зато «градом» конкретно накрыло.

А киллерам смутьяны помешали. В расход их пустили. Пахома в оборот взяли. Допрос ему учинили. Надо было их сразу «градом» накрыть. Но Фонарь перестраховался. Сначала с Медведем связался, обстановку ему доложил. И только после этого сорвал ракеты с цепи. Но смутьяны к этому времени были уже далеко...

У Фонаря был реальный шанс исправить положение. Но, увы, смутьяны оставили его с носом. С носом, но без десятка отлично подготовленных бойцов. Как куропаток их перещелкали. Единицы уцелели.

Ушли смутьяны. И Босс это знает. Поэтому и вызывает к себе. Медведя. Уж не для того ли, чтобы вслед за Пахомом отправить?..

Михаил Адамович уже собирался выезжать к Боссу. Но ему помешали. Два крутых бригадира из группировки, державшей под контролем Восточный район города. Степ и Лось – так их кличут.

И Медведь, и эти центровые группировки ходили под одним человеком – под Большим Папой. Но это вовсе не значило, что они жили в любви и дружбе. Увы, при всем своем желании Большой Папа не мог служить стопроцентным гарантом полного взаимопонимания между волчьими стаями... Именно поэтому ни центральная, ни восточная, ни северо-западная братва не были задействованы в розысках смутьянов. Во избежание неразберихи...

Но неразбериха и без того началась.

– Медведь, сегодня утром твои козлы моего братана замочили, – с резко выраженным недовольством в голосе сказал Степ.

Медведь поморщился. И виновато развел руками. Он понял, о ком разговор.

– Ты же знаешь, у нас проблемы, – начал оправдываться он. – Серьезный противник объявился. Сегодня утром моих бойцов побили. Почти всех. А те, которые уцелели, сдуру твоего брата за врага приняли...

Фонарь чисто случайный джип из автомата подбил. Конечно же, не знал он, что в ней брат известного криминального авторитета.

– Да мне по фигу! – начал заводиться бригадир. – Твои люди моего братана замочили. И ты за это ответишь!..

– И за Кнута с Памиром ответишь... – добавил Лось.

Этот настроен так же агрессивно.

Медведь тоже начал закипать. Эти уроды ведут себя так, как будто перед ними лох какой-то. Привыкли коммерсов бомбить. Думают, что все им можно... Забываются ребятки...

– Кнут? Памир?.. Это те залетные «блатари», которых Пахом порешил...

– Они, они...

Медведь уже и забыть успел об этом рамсе. Но Лось напомнил.

– А тебе-то что?

– На меня московские воры вышли. Как и что – это чисто мои проблемы. Но за этих пацанов я должен спросить ответ...

– Можешь сказать своим ворам, что с Пахома косяк снят. Вместе с его башкой. Вопросы?

– Я знаю, что Пахома больше нет. Но его грохнули не из-за его косяка перед ворами. У вас чисто свои разборки...

– Тебе какая разница?

– Большая!..

Только сейчас до Медведя дошло, что оба бригадира конкретно под кайфом. В глазах мутота, зрачки сужены. В таком состоянии эти наркоши на все способны.

– Мне кажется, ты забываешься... – Медведь перешел на угрожающий тон.

Может, это охладит пыл незваных гостей.

– Ты мне за братана ответишь! Понял, да?! – заревел Степ.

И молниеносно сунул руку под штанину. Выхватил из кармана нож, щелкнуло лезвие. Только в ход оружие не пошло. Не умел Степ.

За спиной Медведя что-то едва слышно щелкнуло, и в голове у Степа образовались сразу две аккуратные дырочки. Из затылка хлынули ужасающие фонтаны из крови и серого вещества.

Лось остолбенел. И кайф из его головы куда-то улетучился. Он смотрел на Медведя осмысленно-испуганными глазами. Но сказать ничего не мог. Ледяная рука ужаса сжала горло.

Похоже, браток раскаялся. Осознал всю глубину своей вины. И даже готов извиниться за свою дерзость. Медведь готов был простить его. Но только для того, чтобы отпустить с миром на тот свет. После случившегося Лось потерял право на жизнь.

Медведь подал знак. И снова два щелчка. И снова труп.

В своем кабинете Медведь был один. Но так только казалось. С появлением опасных гостей два снайпера заняли скрытые позиции. На случай непредвиденных осложнений. И блестяще справились со своей задачей.

В кабинете появились три крепких парня.

– Убрать. – Медведь показал на трупы.

Уже через пару часов от бригадиров не останется даже пепла.

Медведь посмотрел на часы. Пора на ковер к Боссу.

* * *

Медведев рассказал все. По полочкам разложил события последних дней. Вроде бы все как надо сделал. Но только почему смутьяны до сих пор не обезврежены?

Именно об этом Босс и спросил Медведева. Но тот лишь развел руками. И виновато потупил взгляд.

Надо бы и его наказать. Как Пахома. Но только что от этого изменится? Ведь после гибели Пахома лучше не стало, нет...

– Да, тут еще проблемы, – совсем понурился Медведев. – Братва восточная наехала...

– Как это наехала? – не понял Босс.

Разумеется, ему не в диковинку такие понятия, как «наезды», «стрелки», «разборки». Его удивило другое. Как это могла братва наехать на Медведева? Ведь они все под одним Папой в один узел завязаны.

– Авторитеты такие есть. Степ и Лось. У первого брата убили. Мои люди. Случайно. Когда от смутьянов отбивались. А второй претензии мне предъявил. За то, что Пахом «блатарей» грохнул...

– Блатная санкция?

– Что-то вроде того...

– Понятно... Хорошо, мы Пахома прибрали...

– Я Лосю так и объяснил. Он все понял. И со Степом разобрался. Объяснил ситуацию. В общем, и он все понял. От меня ушли без претензий. Но факт остается фактом. Наезд был...

– Неспокойно в городе, неспокойно, – покачал головой Босс. – Подняли смутьяны большую смуту... Как бы беды не было...

Он изливал перед Медведевым душу. Недобрые предчувствия одолевали его. Казалось, что кто-то навешивает над его головой дамоклов меч.

– Ничего, я достану этих ублюдков, – чуть ли не клятвенно заверил его Медведев.

И вдруг стал белым как мел. Затем позеленел. Пожелтел... Покраснел... Посинел. Все цвета радуги... Горло перехватил спазм. Глаза выкатились на лоб – вот-вот лопнут от напряжения.

Медведь рухнул на колени, боком упал на пол, забился в судорогах от острой нехватки воздуха. Изо рта пошла пена. Затем тело несколько раз конвульсивно содрогнулось. И застыло навеки.

Еще до того, как появился медик, Босс знал, что Медведев мертв.

Мертвое тело увезли на вскрытие.

– Делайте что хотите, но не позже чем через два часа я должен знать, от чего умер Медведев...

Босса брал озноб. Ему казалось, что он уже знает причину смерти. Пахом. Это он потянул за собой Медведева. Пахом. Это он создал специальную лабораторию, в которой по старым гэбистским рецептам изготовлялись смертельные яды.

Ровно через два часа на стол Босса легло заключение патологоанатома. «Смерть по естественным причинам. Паралич сердца... Признаков отравления не обнаружено...»

Все правильно, яды Пахома не оставляли никаких следов.

Боссу стало жарко. Его лицо также пошло всеми цветами радуги. Но не под действием яда. Под действием страха. Он вдруг решил, что Пахом дотянулся с того света и до него. И в его организме тоже яд. Только он еще пока не убивает. Всего лишь ждет своего часа...

От ужасающих мыслей Босса отвлек звонок. Его приглашали в загородную резиденцию Большого Папы...

Заповедный сосновый бор, заповедное озеро, заповедный дом в три этажа, гармонично вписывающийся в заповедный пейзаж. Идеально гладкая дорога, идеально вышколенные охранники в строгих костюмах, идеально выдрессированные швейцары у входа в царские хоромы. Все в идеале, как и сам королевский дворец Большого Папы. Босс здесь не в первый, но не в последний ли раз?..

Перед глазами встало злоторжествующее лицо Пахома. Два варианта. Или Пахом сам потянет его за собой. Или Большой Папа отправит Босса вслед за ним. Потому как не оправдал он доверия...

Большой Папа ждал его в Черном кабинете. Черные гранитные стены, огромный круглый стол – черный как смоль, черные кресла. Вся обстановка навевала траурные мысли. Еще до того как Большой Папа заговорил, Босс несколько раз смахнул со лба испарину.

И сам Папа – под стать обстановке. Черные волосы, черный костюм, черная рубашка, черная трость. Только глаза его как зеркала. Какие-то дьявольские. Сколько ни смотрел в них Босс, всегда видел в них отражение собственных мыслей. Просто невозможно было хоть что-то утаить от Папы. Он, казалось, видел его насквозь...

Большой Папа сидел в большом кресле. И смотрел куда-то поверх головы Босса.

– Не нравишься ты мне, Виктор Алексеевич, – глухим, каким-то загробным голосом сказал он.

У Босса поджилки затряслись – такого страху нагнал на него Папа.

– Большая смута по городу пошла. Горы трупов, шум на всю ивановскую... А толку никакого. Где зачинщики смуты?..

– Я достану их. Из-под земли достану...

– Не их из-под земли доставать надо. А людей твоих. Сколько их уже полегло?..

В голове у Босса лихорадочно закрутились шестеренки мысленного счетчика. Круглый, Полунин, Пахомов, Медведев, десятки бойцов...

– Много... – не смог он назвать точного числа.

Да это и не обязательно. Мертвых точным числом не поднять...

– А какие силы задействовал. Боевой вертолет, установку «град»... С ума ты сошел, Виктор Алексеевич...

– Это все Медведев...

– А ты на покойников вину не сваливай, – презрительно усмехнулся Папа. – Все равно с тебя за все спрошу... С вертолетом еще ладно, я понимаю. Для оперативности. А вот «град» – это уже чересчур...

– Это все Медведев... – твердил Босс.

– Опять Медведев... – поморщился Папа.

– Пахомова нужно было убрать...

– Зачем?

Босс знал ответ. Пахом не справился со своими обязанностями. Но скажи это Папе, тот сразу навесит такой же ярлык и на него самого. Уберет самого Босса...

– Пахомов... Пахомов убил двух «блатных», вы в курсе...

– Даже более чем просто в курсе... – невесело усмехнулся Папа.

– А воры потребовали наказать Пахома. Блатную санкцию предъявили...

– И ты наказал?..

– Да...

– Что ж, мудрое решение, – неожиданно смилостивился Папа.

Босс приободрился. И еще бодрей стал оправдывать Медведева:

– Пахома два киллера должны были убрать. Но Медведев привык к любому вопросу подходить с медвежьей, скажем так, основательностью. Договорился с военными, симулировал угон реактивной установки, выдвинул ее на позицию. И не зря...

Босс рассказал, как оперативно Медведев принял все меры к устранению смутьянов. Те ушли от возмездия, но якобы только потому, что им покровительствовал сам дьявол. Папу эти ответы как будто бы удовлетворили. Во всяком случае, он не стал спрашивать, почему смутьяны до сих пор живы.

Зато спросил другое:

– Значит, твой Медведев симулировал кражу установки...

– Все как надо организовал...

– Да? А почему тогда этой кражей военная прокуратура заинтересовалась? И не наша, гарнизонная, а столичная?..

– Так все равно никто ни до чего не докопается...

– Ты уверен?

– Уверен.

– А я нет...

Странно было слышать это от Большого Папы. Он в состоянии был уладить любую проблему. В том числе найти общий язык с какой-то военной прокуратурой.

– Разрушенный дом Пахомова по «Новостям» показывали. И брошенную установку тоже. Расследование дела взял под свой контроль сам Президент... Как тебе это нравится?

– Мне это совсем не нравится...

Правая щека Босса несколько раз дернулась. Нервный тик.

– Дальше продолжать?

– Что дальше?..

– Бригадир Степ из восточной группировки. Почему твои люди расстреляли его брата?

– Это случайность, недоразумение... Медведев все объяснил...

– Хорошо же он все объяснил... Твой Медведев убил Степа. И вместе с ним второго бригадира. Я только что с Князем разговаривал. Он в ярости... Ты хоть понимаешь, что это значит?..

– Я сам договорюсь с Князем. Он все поймет ...

– Боюсь, что поздно договариваться... Кроме Степа и Лося, Князь потерял еще троих своих парней. Сегодня утром кто-то из твоих людей расстрелял трех его бойцов на выезде из города...

– Еще троих?!. Но это не мои... Может, смутьяны?..

– Все ищешь, на кого вину свою свалить?

Большой Папа походил сейчас на большую черную тучу. Из его глаз вылетали молнии, били прямо в Босса.

– Ладно, пусть мои... – в отчаянии сдался Босс. И заискивающе посмотрел на Папу. – Что же мне теперь делать?..

– Сейчас ко мне должны подъехать лидеры трех группировок. Все, что ты рассказывал мне, расскажешь им... А я уж как-нибудь помирю вас... Война мне не нужна....

Босс облегченно вздохнул. Если Большой Папа берется за дело, то обязательно доводит его до конца.

– Затем ты сворачиваешь весь свой нелегальный бизнес, – продолжал Папа.

– Неужели все так серьезно?

– Серьезней не бывает. Через пару-тройку деньков жди серьезных комиссий. Обэповцы, налоговики, про пожарников и санэпидемнадзор уже не говорю... В общем, проверять тебя будут по полной программе. Чтоб комар носа не подточил...

– Все будет в порядке...

Если Папа велел свернуть нелегальный бизнес, значит, надо свернуть. Не зря его Большим называют. Он большой, с высоты своего положения все видит, все знает...

К тому же у Босса отработана система самоликвидации. Достаточно набрать один-единственный номер, назвать одно-единственное слово. Что он и сделал...

– Самолет... – спокойно сказал он.

Человек на том конце провода все понял. И положил трубку.

Самолет... Белый самолет... Белые облака...

Боссу вдруг стало нестерпимо больно. В груди разлилась кипящая смола, горло залила огнедышащая лава. Глаза вылезли на лоб, изо рта хлынула пена...

Он укладывался на пол и не видел, какими удивленными глазами смотрит на него Папа. Перед тухнущим взором Босса образовался тот самый белый самолет, он стремительно уходил в облака, из-за которых вместо солнца поднималось злоторжествующее лицо Пахома...

Глава тринадцатая

– Это не дом, – сказал Данила. – Это дворец...

– И охраняется круто, – кивнул Егор.

Трехэтажные хоромы возвышались посреди соснового бора, на берегу чудного лесного озера. Дом окружал высокий трехметровый забор. Через каждые пять метров по периметру – камеры наружного наблюдения. Поверх забора – едва заметная проволока. А за самой оградой еще наверняка вооруженная охрана. Ни за какие коврижки она не пропустит их ни во двор, ни в сам дом.

– На обратном пути возьмем, – решил Андрей.

Уставшие, голодные, они охотились за неким господином Босяковым. За человеком, которого Пахом назвал Боссом.

Сегодня утром они ушли от погони, покинули город. Пересели на свой «родной» «уазик». И машина в розыске, и они сами. Но деваться некуда. Да и к риску они привыкли. В общем, остановились в нескольких кварталах от штаб-ресторана господина Босякова. Не надеялись на успех. Потому как Босяков мог сменить свой офис. Но нет, он этого не сделал. Вечером на трех черных джипах «Ланд Крузер» выехал в неизвестном направлении. И непонятно, в какой именно машине он при этом находился. А может, его вообще ни в одном автомобиле не было...

Но тем не менее Егор прочно сел эскорту на хвост. И, стараясь оставаться в тени попутных машин, выехал вместе с ним за город. Пошел по лесной, гладко асфальтированной дороге. А дальше – трехэтажные хоромы. Он благоразумно остановил машину. И спрятал ее в лесу. К дому они подобрались на своих двоих. И сейчас рассматривали его в бинокль.

Андрей сам лично выбрал место, удобное для засады. Место, где дорога делала поворот. Егор подогнал туда машину.

Пока они маскировали джип, в сторону дома проехала колонна машин. Три джипа черного цвета.

Они устроились в укромном месте. Толстые деревья, густой кустарник. И целый арсенал оружия при них. Мощные автоматы «вал», по две «мухи» на брата и куча гранат. Лучше перебдеть, чем недобдеть...

И снова в сторону дома прошли машины. Два джипа. Один из них – бронированный.

– Да они что тут, сговорились? – тихо сказал Данила.

Его голос доносился через наушники радиопереговорного устройства.

– Может, у них что-то вроде схода? – предположил Андрей.

– Почему «вроде»?.. Наверняка сходка всех мафиозных авторитетов. – Егор почему-то не сомневался в этом.

– Накрыть бы их всех разом....

– Не получится... Надо реально оценивать свои силы...

«На Босякова бы этих сил хватило, и то хорошо», – подумал Егор. Но вслух ничего не сказал...

Три черных джипа «Ланд Крузер» появились не скоро. В лесу уже сгущались сумерки.

– Они! – послышался голос Андрея.

И в тот же миг рванули четыре заряда. Направленные взрывы как гигантским тесаком срубили четыре сосны. Два дерева легли на дорогу впереди джипов, два других позади. Путь перерезан с двух сторон.

Хорошо было бы в головную машину гранатку влепить. И не одну. Да только Босяков живым им нужен. А вдруг он в первой машине?..

Джипы остановились. Выскочил один боец, второй... Все при оружии. Принялись палить в белый свет, как в копеечку. Только все они перед Егором как на ладони. И автомат у него с оптическим прицелом.

Выстрел, второй, третий... Стрелял не только он один. И Данила бил с его стороны. А с противоположной – крошил боевиков Андрей. Он парень боевой, один за двоих идет, а то и за троих...

Два боевика в секторе Егора залегли. За поваленным бревном укрылись. Пришлось взяться за гранатомет. Первый выстрел – промах. Но второй накрыл цель.

К этому времени Андрей и Данила зачистили свои сектора. Ни единого живого бойца в них не осталось. Все дверцы джипов нараспашку. В машинах пусто. И только во второй прижался к полу какой-то человек. Наверное, это и есть Босяков.

С автоматом наперевес Егор осторожно двинулся к машине. Нужно быть наготове – вдруг кто-то из раненых окажет сопротивление.

Но опасения его были напрасны. Ни один боец не попытался подняться с земли и выстрелить. И человек в машине тоже не дергался. Егор направил на него сразу два ствола. А в ответ получил острый злобный взгляд. Волчий взгляд. Только волк – загнанный, беспомощный...

Здоровый мужик. Среднего роста, коренастый. Лицо волевое, взгляд жесткий. Только все это – показное. На самом деле перед Егором самый настоящий трус. Под пиджаком у него обнаружился ствол. Но этот позорный волк им даже не воспользовался. На своих телохранителей понадеялся. Да только нет силы, способной совладать с Егором, Андреем и Данилой...

Пленника сковали наручниками, потащили за собой в лес. Времени в обрез. В любой момент может появиться очередная партия боевиков. А фактор внезапности уже утрачен...

Но все обошлось. Забрались в машину. Егор вывел «уазик» на едва заметную лесную тропу и двинул его в глубь заповедного бора.

– Ты кто? – спросил Андрей пленника.

– Я-то?.. Я Зема...

– Чей зема? – не так понял его Андрей.

Зато все понял Егор.

Зема – известный в Черноземске бандитский авторитет. Под ним не одна крутая бригада, под контролем весь Центральный округ...

– Так ты не Босяков?

– Какой Босяков? – скривился авторитет. И тут же: – А-а, так вам Босс нужен...

– Босс...

– Точно, у него тоже три «Крузера»... Так вы меня, мужики, не за того приняли...

Егор глянул на Андрея. Выразительно поджал губы. Мол, да, не тот...

– А Босса нет, – продолжал Зема. – Весь вышел... Труп, короче...

– Рассказывай, – вежливо попросил его Данила.

И так же вежливо ткнул ему в переносицу ствол пистолета-пулемета.

– Э-э, пушку убери, да!.. Я все расскажу...

Оказывается, он и несколько других крупных авторитетов собрались на сходку.

– Проблема одна образовалась, – рассказывал Зема. – Короче, беспредел по городу не в тему пошел... Людей у Князя побили, до этого двух воров замочили... Это все Босс, короче. Братва ему предъяву собиралась клеить. Да только до «правилки» он не дотянул, копыта отбросил... Сто пудов, это его Большой Папа упокоил. Чтобы рамс замять...

– Ну и что, замяли рамс?

– Не-а, – покачал головой Зема. – Настозвиздело нам все...

– Что именно?

– Большой Папа – он, конечно, мужик авторитетный, не базар. Но слишком круто все под себя подмял. Сферы влияния нам конкретно урезал. Территории оставил. Но опять же: это нельзя, то нельзя... Короче, достало нас это все... А тут вся эта канитель началась. Смута типа. Три козла каких-то объявились. Папиных бойцов конкретно сделали... Эй, слушайте, – дошло-таки до Земы. – А вы кто будете?..

– За козлов к ответу призывают, сам знаешь, не мне тебя учить, – монотонным голосом сказал Егор.

– Так я и понял. Это вы и есть... Круто дела обставляете, мужики, не вопрос...

– А ты круто стучишь. Расклад криминальный сдаешь...

– Ну так в том-то и дело. Я вам информацию, а вы меня отпускаете, идет?..

– Ты мне одно скажи: что вы на сходе у Большого Папы решили? – спросил Андрей.

– Так я ж говорю: мы с Князем бочку на Большого Папу хором катнули. А что, он же зажирел, в натуре! Порядок в городе обеспечить не смог, а это косяк конкретный. На фига нам нужен такой смотрящий?..

– Вы с Князем на Папу наехали. А что Кирьян? – спросил Данила.

– А-а, Кирьян... Ты его что, знаешь?

– Слыхал о нем, – кивнул Данила.

И Егор слышал об этом авторитете. Кирьян – центровой еще одной крутой группировки.

– Так это, Кирьян возникать начал, типа нельзя так с Большим Папой... Короче, подписался за Папу...

– Междуусобной войной попахивает...

– Точняк... Малая искра – и будет пожар...

– А искра есть?

– Пока нет...

– А ты, Зема, хорошо подумай. Может, все-таки есть?.. Сразу после схода твоих людей побили, тебя похитили. Вдруг это все Кирьян?.. Не искра ли это, а?..

– Так это... – в испуге округлил глаза Зема. – Так это ж, вы меня отпустите... Я всем все объясню. Скажу, что Кирьян здесь ни при чем...

– А если при чем?

Зема стал бледным как мел:

– Эй, мужики, мы же договорились!..

– О чем?

– Я вам информацию сливаю, а вы меня отпускаете...

Бандит имел жалкий вид. Не крутой авторитет, а мокрая курица.

– Да?.. Тогда скажи: кто такой Большой Папа?

– Большой Папа – он и есть Большой Папа...

– Ты говорил, что он смотрящий.

– Ну что-то вроде того...

– А теперь о нем конкретно. Фамилия, имя, отчество, должность, все такое прочее...

– Так это... Сейчас...

Зема наморщил лоб. Как будто память напряг.

И вдруг резко отвел голову в сторону. Пистолет Данилы соскользнул с переносицы. Негромкий выстрел, и пуля срезала бандиту половину уха. Но это не смертельно.

Зема извернулся, скованными за спиной руками умудрился открыть дверцу. Но из машины вывалился его труп. Второй выстрел пресек попытку к бегству...

– Поторопился ты, Данила. – В голосе Андрея звенел упрек.

– Да он все равно бы наврал про Большого Папу, – заступился за товарища Егор.

Он остановил машину и сдал назад. Затормозил возле трупа.

– Уходить нам надо, – сказал Андрей. – Но неплохо бы этого Кирьяна под удар подставить...

– Есть идея, – кивнул Егор.

Друзья продолжили путь ровно через пять минут. Зема остался лежать под сосной. С пробитой грудью и отстреленным ухом. На его пузе кровью была выведена надпись: «Я обидел Кирьяна!»

* * *

– Товарищ полковник, я хотел бы знать, что происходит в городе...

Борис Дмитриевич Ковальский с недовольством смотрел на начальника ГУВД.

– Это война, господин губернатор... Криминальная война за передел сфер влияния...

– Меня интересует конкретная информация, – нахмурил брови губернатор.

– Вчера утром нашли труп известного криминального авторитета Геннадия Земенцова. Есть версия, что с ним расправились боевики конкурирующей группировки. Боевики Земенцова в ответ нанесли удар по группировке авторитета Кирьянова. На их стороне выступили боевики из группировки криминального авторитета по кличке Князь. Пошла так называемая цепная реакция. В результате – целая череда кровавых разборок. Убит Князь, снайперская пуля достала Кирьянова....

– Цепная реакция, хм... А я бы назвал это самым настоящим беспределом. И не только бандитским. Почему бездействует милиция?

В приливе праведного гнева губернатор хлопнул ладонью по столу.

– Я спрашиваю вас, товарищ полковник, почему бездействует милиция?

– Мы принимаем меры... – смутился полковник.

– Вы принимаете меры, а в городе по-прежнему стреляют... Кто, по-вашему, может навести в городе порядок?

– Я наведу...

Но губернатор пропустил это заверение мимо ушей.

– Меня интересует, где в данный момент находится начальник городского РУБОПа подполковник Алексеев...

– Он под следствием, – округлил глаза полковник. – Вы же в курсе...

– Обвиняется в вымогательстве взятки...

– Точно так...

– Вина его доказана?

– Пока нет.

Ровно через два часа подполковника Алексеева из следственного изолятора перевезли в здание областной администрации, ввели в кабинет губернатора. Случай беспрецедентный. Но и бандитские разборки со стрельбой, да еще в центре города, – явление далеко не ординарное.

Губернатор с ходу взял быка за рога:

– Из неофициальных источников мне стало известно, что ваше дело, Сергей Юрьевич, сфальсифицировано. Вы не вымогали и не получали взятку...

– Мне это было известно с самого начала, – усмехнулся подполковник.

Под его жестким колючим взглядом губернатор чувствовал себя неуютно.

– И под следствием я оказался, потому что кое-кому мешал...

– Кому именно?

– Наша милиция насквозь коррумпирована...

– Я в это не верил... Раньше не верил... Сейчас верю... Поэтому только на вас вся надежда, Сергей Юрьевич...

– Что я должен сделать?

– Возглавить свое управление. И очистить город от бандитов всех рангов и мастей.

– У меня связаны руки.

– С вас же сняли наручники...

– Я не об этом, – жестко усмехнулся подполковник. – Я ничего не могу сделать. Куда ни ткни – всюду продажные шкуры. Я только подумаю, а мои мысли уже – достояние бандитов...

– Значит, и в вашем управлении есть пособники бандитов?..

– В семье не без урода...

– Вы кого-то подозреваете?

– Да, есть определенный круг людей.

– Если от них избавиться?

– Тогда можно будет работать.

– Я наделяю вас чрезвычайными полномочиями.

– Значит, я могу взять себе на усиление кого пожелаю?

– Да, конечно... Но учтите, у вас совсем мало времени. Я хочу, чтобы вы навели порядок в городе еще до прибытия соответствующих комиссий из Москвы...

– Если мне не будут мешать, я наведу порядок ровно за три дня.

– Я еще раз повторяю: у вас неограниченные полномочия. Если вдруг какие-то проблемы, звонить прямо мне.

– Понял.

– Тогда вы можете идти.

Прямо из областной администрации подполковник Алексеев отправился в свое управление. Еще по дороге к своему кабинету он сделал несколько важных звонков. А уже к вечеру этого же дня он сплотил вокруг себя силы, способные дать жестокий бой организованной преступности. Личное высочайшее покровительство губернатора обеспечивало ему полную свободу действий...

* * *

Вероника с трудом, но осознавала, что находится в охраняемом медблоке. Только уже не помнила, зачем она здесь, кто и по какому праву упек ее сюда. Звенящая пустота в голове. Едва уловимый шорох мысли. Никакой возможности сосредоточиться на действительности, осознать происходящее.

Лекарства, которыми безжалостно пичкали ее, сделали из нее зомби. Она еще не ходила под себя, как это с удовольствием делали ее товарки по несчастью. Еще не стала растением, но уже превратилась в тупое животное. Крыша над головой, тепло, еда и питье – вот и все, что нужно было в этой жизни. Она еще могла, но уже не пыталась воскресить картины прошлого. О будущем даже не помышляла. Жила только настоящим...

Вероника нисколько не удивилась, когда к ней подошел мужчина, которого она успешно успела забыть. Игорь Васильевич. Она могла вспомнить его. Но ни к чему напрягать память. Ей ведь все равно.

– Я смотрю, ты стала послушной девочкой, – злорадно усмехнулся он.

Только Веронике никакого дела до его эмоций. Она кивнула. Да, она действительно послушная девочка. Но почему «стала»? Она всегда была такой...

– Ты, помнится, не хотела заниматься сексом с мужчиной?

– А это надо? – тупо спросила она.

– Надо...

– Надо так надо...

– А тебе хочется?

– Нет...

– Но ты готова?..

– А мне потом дадут поесть?

– Конечно...

Вероника начала раздеваться.

– Не надо, – остановил ее Игорь Васильевич.

– Почему?

– На это уже нет времени.

– Почему? – сыпала она бесцветными вопросами.

– Потому что нам пора уезжать.

– Куда?

– В Америку.

– Зачем?

– Ты там будешь рожать...

– Меня там будут кормить?

– Обязательно.

– Я смогу спать, сколько хочу?..

– Конечно... Тебе там будет хорошо.

– Я хочу в Америку...

Игорь Васильевич всмотрелся в ее глаза. Но увидел в них только пустоту. И кому-то что-то сказал.

Оказывается, в палате, кроме него, были еще люди.

Вероника осталась лежать на своей койке. А Игорь Васильевич подошел к другой девушке. Заговорил с ней.

Та первое время лежала спокойно. Но вдруг завизжала как резаная и бросилась на Игоря Васильевича. Дюжие санитары скрутили ее. А потом вывели из палаты.

На обеде Вероника эту девушку не увидела. Да и вообще обеденный зал опустел чуть ли не наполовину. Только ей было как-то все равно...

После обеда им всем принесли добротную одежду. Платья, юбки, кофточки, туфли. Ей досталось короткое синее платье в горошек. Оно неплохо смотрелось на ней. Только Веронику вовсе не заботило то, как она выглядела.

Затем их всех усадили в автобус. Большой автобус. А их совсем немного. Не больше полдюжины задавленных лекарствами девчонок. Потом появилась следующая партия пассажиров. Все те же девчонки, затравленные гипнозом. У всех сонный вид. Как будто перед дорогой всем выдали снотворное. И точно – едва автобус тронулся с места, все они одна за другой начали засыпать.

Вероника бодрствовала. Но в состоянии полной невменяемости, до которого ее довели, искусственный сон не нужен. Она и так ничего не соображала...

* * *

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! – с дурашливой бодростью выдал приветствие Егор.

Мент удивленно посмотрел на неряшливо одетого человека, словно из-под земли выросшего перед ним. Плешивая борода, зимнее рваное пальто и шапка с опущенным ухом. И это летом... Вроде бомж перед ним. И в то же время от него пахнет дорогим одеколоном.

– В каталажку захотел? – недобро сощурился старлей.

Смущение прошло. В душе ярким светом вспыхнула ментовская ярость. Тем более странный этот бомж не внушал особого опасения. Да и до родного отделения рукой подать.

– У меня своя каталажка...

Возле старлея остановилась захудалая «трешка». Резко распахнулась задняя дверца. Мент и опомниться не успел, как «бомж» пришел в движение. Раз, два... И они оба в салоне. Дверца захлопнулась. Андрей ударил по газам. Машина рванула с места в карьер.

Мент было дернулся. Но Егор тут же сунул ему в зубы ствол пистолета. Стянул с себя шапку, сорвал накладную бороду.

– Узнаешь? – спросил он.

– Н-нет... – покачал головой старлей.

– Егор Иванов я. Ты меня вместо тюряги в санаторий отправил...

Через этого мента Егор попал на лесную базу, где готовили рожениц и одновременно доноров для отправки за границу.

– А-а...

– Понял, значит, про какой я санаторий говорю?

Мент кивнул.

– Мы сейчас поедем туда, в этот санаторий. Лады?

Старлей снова кивнул.

– А ты покажешь нам дорогу.

– Какая дорога?.. Я ничего не знаю.

Похоже, мент начал оправляться от растерянности, приходил в себя, наглел.

– Если вы меня сейчас же не отпустите, я... я...

Даже возмущаться начал. Только слова для своей гневной речи подбирал с трудом.

– Что – ты?

– Вас все равно возьмут...

В этой его фразе был резон. Вся городская ментовка стоит на ушах. Как и предполагалось, после гибели Земы и его команды в Черноземске началась самая настоящая гангстерская война. А губернатор через средства массовой информации объявил свою войну. Бандитскому беспределу. Омоновцы и собровцы как угорелые носились по городу, отстреливали и вылавливали братков. На каждом шагу, на каждом повороте в городе усиленные милицейские наряды. Останавливали каждую третью машину. Проверяли документы, делали досмотр.

Егор, Данила и Андрей рисковали страшно. Во-первых, у них нет документов, во-вторых, машина угнанная. Но сидеть сложа руки не могли. Решили любой ценой выйти на лесную базу, где томилась в плену Вероника. Оставалось надеяться на удачу. И на гранаты со светозвуковым эффектом – отличное средство от ментовской погони...

Но им, как всегда, везло. Ни на одном посту их пока не остановили. Видно, в суете сует еще не прошла ориентировка на угнанную машину. А сама по себе «трешка» мало кого интересовала. Бандиты на крутых джипах разъезжают...

– Ну возьмут, и что? – нарочито равнодушно спросил Данила.

– Да если вы меня сейчас же не отпустите, за решеткой и часа не проживете...

– Егор, пристрели его! – невозмутимо спокойно приказал Андрей.

У продажного старлея от ужаса скулы свело. Он мычал, вращал глазами.

– Ладно, пусть живет, – смилостивился Андрей. – Только пусть больше не угрожает.

Мент закивал.

– Ну что, вспомнил, куда нам надо ехать?

– Я не знаю...

Егор тяжко вздохнул. И начал медленно давить на спусковой крючок.

– Но я правда не знаю!..

Можно было не сомневаться – мент не врет.

– А кто знает?

– Максимыч знает.

– Кто такой? Телефон? Адрес?..

– Я еще вчера пытался с ним связаться. Бесполезно. Он куда-то пропал. Сами понимаете, в городе аврал. Все на ушах стоят... Но я слышал, что базу ликвидируют.

– Ну вот, процесс пошел... – вскинул кверху указательный палец Данила. – Давай, мент, колись!

– Сейчас весь подпольный бизнес в городе сворачивается. И база сворачивается. То есть ликвидируется...

– Но там же люди!

– Людей вывозят...

– Куда?

– В Америку... Я так понял, что заграничные паспорта с визами на всех уже готовы.

– Откуда и когда вылет?

– Не знаю... Но вряд ли из Черноземска. Не сегодня-завтра «важняков» из столицы ждут. И большая группа спецназа будет...

– Про Большого Папу слыхал?..

– Краем уха...

– Кто он такой?

– Даже не догадываюсь...

От мента избавились за чертой города. Нет, убивать его не стали. Ни к чему это. Просто высадили в лесу. А потом машину сменили. Пересели на свой джип.

– Я знаю, кто может нам помочь, – сказал Данила.

Скоро он разговаривал по телефону с человеком, который уже однажды предоставил ему информацию о том, когда и откуда в Америку вылетала его Анюта.

Он объяснил ситуацию и назвал цену. Две тысячи долларов. Через час он получил информацию.

– Чартерный рейс из Домодедова, в подавляющем большинстве летят девушки.

– Когда вылет?

– Завтра, в одиннадцать утра... Наверняка это то, что нам нужно...

В тот же день друзья спрятали основной запас оружия. Взяли с собой кое-что из арсенала. И двинулись на Москву...

* * *

Они ехали долго. Почти без остановок. Куда именно ехали – Веронику абсолютно не интересовало.

Она с равнодушием принимала лекарство, которым ее продолжали пичкать в дороге. С тем же безразличием взяла заграничный паспорт с открытой визой, расписалась в таможенной декларации.

Скоро она полетит в Америку. Ну и что?.. Вдруг ее там будут кормить хуже, чем здесь?..

Аэропорт, множество людей, шум мощных авиационных двигателей. Но Вероника не замечала ничего. Тупо шла в толпе таких же отупевших девчонок.

Зал ожидания, регистрация, таможенный досмотр. Человек в синей униформе молча проверил ее документы, осмотрел вещи. Никаких вопросов.

Скоро Вероника оказалась в самолете. В салоне ни одного свободного места. Еще немного – и они взлетят...

Вдруг откуда-то появились люди в военной и милицейской форме. На глазах у Вероники двое из них зачем-то скрутили Игоря Васильевича. Остальные набросились на других мужчин. Было слышно, как щелкают наручники. За всем этим Вероника наблюдала с тупым животным интересом. Она еще не понимала, что никуда сегодня не полетит...

* * *

Егор издалека наблюдал, как из здания аэропорта выводят девушек, рассаживают по автобусам. Сопровождающих мужчин вывели еще раньше, только под конвоем и в наручниках. Их всех распихали по ментовским машинам. И куда-то увезли.

Они не успели перехватить автобусы по пути к аэропорту. Когда они прибыли в Домодедово, девушки готовились к регистрации. Их провожатые суетились вокруг них, как наседки над своими выводками. В глазах у них – тревога и опасение. Вдруг засыплются на таможне – слишком много пассажирок за один раз, слишком поспешное отступление.

Егор, Андрей и Данила могли бы сами поднять шум в аэропорту, всполошить таможенников. Но тогда бы их, возможно, замели под одну гребенку. А встреча с ментами никого не устраивала. Наверняка во всероссийском розыске не только Егор, но и Андрей с Данилой. Слишком много лихих дел на их счету.

Они сделали проще. Набрали 02. Объяснили ситуацию дежурному. Тот уже собирался послать их на три буквы, но резко передумал, когда услышал про Черноземск. Информация о некоторых событиях в этом городе стала достоянием прессы. Телевидение, газеты растрезвонили о большой криминальной войне на всю страну.

Но менты не показали особой расторопности – появились, когда до вылета оставалось совсем ничего. Зато дальше события развивались стремительно. Рейс остановили, девушек вернули обратно, рассадили по автобусам, а их провожатых по «луноходам».

– А вдруг это не те менты? – спросил Данила. – Вдруг это наши, черноземские?..

– Исключено, – парировал Егор. – Продажные черноземские менты сейчас в панике, да и до столицы они бы так быстро не добрались...

– Может, у них сообщники в столице?..

– Возможно. Только вряд ли они бы сработали с такой оперативностью...

Егор не мог сейчас быть рядом с Вероникой. Но очень хотел, чтобы она попала в надежные руки.

– В обратный путь? – спросил Андрей.

– Что нам в Черноземске делать? – спросил Данила. – Там и без нас во всем разберутся...

– А потом и за нас возьмутся, – невесело усмехнулся Андрей. И посмотрел на Егора.

– Затаиться нам надо, – сказал Данила. – Выждать. А затем тихой сапой в Черноземск вернуться. Узнать, что там да как...

– Где затаиться?

– Не знаю, – пожал плечами Данила. – Хорошо бы в Америку рвануть...

– Ну ты сказанул!..

– Анюту надо забрать. Надо. Обязательно.

– Кто ж нас в Америку без документов пустит?..

– Ничего, что-нибудь придумаем...

– Рванем в Америку, – сказал Егор. – Как только убедимся, что Вероника в надежных руках, так и рванем.

– Так в чем проблема? Давай, двигай за автобусами, – велел Андрей.

– Опасно, – покачал головой Данила. – Уходить нам из столицы надо. Машина угнанная, сами без документов. А в Москве менты на каждом шагу...

– Привычное дело...

Как раз в это время три автобуса тронулись с места. Егор направил машину вслед за ними.

Только далеко им проехать не удалось. Откуда ни возьмись появился милицейский «Форд», обогнал их, развернулся поперек дороги, преградил путь. Слева вынырнула еще одна машина, прижала их к бордюру. А сзади путь преградила белая «Газель» с продольными синими полосами.

– Ну вот, приехали, – останавливаясь, сказал Егор.

– Накаркал, – тяжко вздохнул Данила.

И сунул руку под сиденье. Но светозвуковую гранату достать не успел. Машину со всех сторон облепили грозные ребята в камуфляже и бронежилетах. Их короткоствольные автоматы смотрелись еще грозней.

Егора вытащили из машины, поставили в позу: ноги – враскорячку, руки – на капоте. Один спецназовец упер ему в затылок ствол автомата, второй шустро обыскал. Оружия при нем не было – осталось в машине. По пистолету с глушителем и по «бизону» на брата. Не густо. Но и не пусто. Ментам будет к чему придраться. Хорошо, что стволы все «чистые».

Егора швырнули в «Форд». Данилу забросили в «Волгу». Андрей оказался в «Газели». Два спецназовца оседлали их «уазик».

Кавалькада из четырех машина двинулась в сторону Черноземска...

Глава четырнадцатая

– Ребята, я не пойму, в чем дело? – спросил Андрей.

Одной рукой он был прикован наручниками к сиденью микроавтобуса. Напротив него сидели два дюжих спецназовца в бронежилетах. Хмурые лица, тяжелые взгляды, бритые головы, мощные скулы. Близнецы-братья... И позади него два бойца, тоже с автоматами. И вряд ли они замешкаются...

– Ты все знаешь, капитан, – беззлобно и даже с каким-то уважением в голосе сказал старший омоновец. – И не задавай вопросов. Это лишнее. Можешь мне поверить... Курить хочешь?..

Андрей кивнул. Ему протянули пачку «Бонда». Свободной рукой он вставил сигарету в зубы. Спецназовец щелкнул зажигалкой. В легкие пошла тугая струя дыма...

– Куда мы едем? – спросил Андрей.

В ответ никто не проронил ни звука. Омоновцы сделали вид, будто в упор не замечают его. В такой обстановке не до разговоров. Особенно если ты уважаешь себя...

А потом и так стало ясно, куда его везут. Обратно, в Черноземск.

Значит, все-таки дотянулись до него менты. Высветили его «подвиги». Захомутали. Теперь попробуй докажи, что ты не верблюд. Убеди ментов, что убивал во имя справедливости...

Но как же они все-таки вышли на них?.. Но спрашивать об этом омоновцев он не стал. Все равно не ответят. Даже если знают...

Машины шли быстро. Иногда с включенными сиренами. Менты явно спешили доставить задержанных к месту назначения. Поэтому прибыли в Черноземск еще до темноты.

Все машины въехали во двор какого-то здания. Не успели остановиться, как в салон «Газели» заглянул человек в милицейской форме с погонами майора.

– Доставили? – спросил он у старшего омоновца.

– Само собой...

– Этого в камеру, а сами давайте на выезд...

– Хоть бы отдохнуть немного...

– На том свете отдохнешь...

– А что, есть перспектива?

– Вряд ли. Хорошо братву шарахнули... Добить только осталось...

Все это Андрей дослушивал на ходу. Его отстегнули от сиденья, завели руки за спину, сковали их наручниками. Вывели из машины. Завели со служебного входа в серое двухэтажное здание.

До того, как его впихнули в душную камеру-одиночку, Андрей смог узнать, что здание принадлежит управлению местного РУБОПа. А устроили его в изолятор временного содержания.

Это впечатляло. И даже утешало. Андрею не раз приходилось слышать, что борцы с организованной преступностью, как правило, наименее коррумпированная часть милиции. Хотя, конечно, уроды и среди этой гвардии попадаются.

Где-то в этом же изоляторе разместили и Егора с Данилой. Им повезло меньше. Были у них причины опасаться ментов. Один – беглый зэк. Другой – Андрей уже знал это – бывший киллер. Возможно, после ментовских зачисток правда о его былых делах перестала быть тайной для тех же рубоповцев...

В полной безвестности прошла ночь. И утром никто не потревожил Андрея. Разве что только поесть принесли – пустой чай и кусок хлеба.

Ближе к обеду за ним пришли. Руки за спину, наручники, длинные мрачные коридоры управления и наконец небольшой светлый кабинет. В нем за столом, в гордом одиночестве – человек в штатском. Знакомое лицо. Андрей вспомнил, где он его видел.

Андрея усадили на стул, пристегнули наручниками к специальной скобе на стене.

– Узнал? – спросил мужчина.

– Узнал, капитан...

Это был тот самый капитан, с которым он познакомился после первой своей встречи с Пахомом.

– Капитан Астафьев, – кивнул мужчина. – Вячеслав Григорьевич. Можешь называть просто Вячеславом... Закурим?

Андрей кивнул. Капитан протянул ему сигарету, щелкнул зажигалкой.

– Говорил я тебе: не лезь в это дело. – Астафьев тоже закурил. – Не вороши улей...

– Не послушался я мудрого совета, – скорбно изрек Андрей.

– Не послушался... И правильно сделал... Такую кашу заварил... До сих пор расхлебываем...

– А разве плохо, что мафию в городе прижали? – покосился на него Андрей.

Он все никак не мог понять, кто перед ним – друг или враг.

– Разве говорю, что плохо. Хорошо... Следственный изолятор под завязку братвой забит. Нет больше в городе криминальных группировок. Можно сказать, мечта подполковника Алексеева осуществилась...

– Да-да, ты говорил о таком. Он вроде как под следствие попал...

– Ты с твоими дружками волну поднял. Этой волной Алексеева и вымыло из следственного изолятора. Теперь он на коне. Шашкой машет. Братву на корню рубит. В общем, разошелся начальник – не остановишь...

– Постой, почему начальник? Ты же вроде из уголовного розыска. А тут РУБОП...

– Я и сейчас в уголовке числюсь. Но еще я числюсь на хорошем счету у Алексеева. Вот он меня к себе и взял... План разгрома криминальных группировок у Алексеева давно в голове пылился. Сейчас он просто приводит его в исполнение. Губернатор нам неограниченные полномочия дал, руки развязал... Кстати, о губернаторе. Сейчас ты себя в порядок приведешь. И к нему, вместе со своими дружбанами...

– Зачем? – удивился Андрей.

– Личную благодарность он хочет вам выразить. За то, что бой криминалу дали, что предотвратили вывоз девушек за границу...

– Постой, а про девушек он откуда знает?

– Оттуда, откуда и я... Мы ведь вас уже давно зацепили, «хвост» приставили. Можно было сразу брать, да Алексеев принял решение – вести вас. У вас в машине под задним бампером радиомаяк был, а вы даже не заметили...

– Вот, значит, как...

– А вы думали, что самые крутые... Я, если честно, поражаюсь вашей наглости. Средь бела дня на угнанном джипе разъезжаете, да еще и такие авантюры проворачиваете...

Андрей оторопело посмотрел на Вячеслава:

– Так, может, вы в курсе всего?..

– Ну, не всего – врать не стану. Но кое-что нам известно... Лихо вы Зему сделали... Да ты не робей. Мы-то все знаем, да только информация наша без доказательной базы. И вообще...

– Что вообще?

– Вас честные менты на крючок подцепили. Таких в Черноземске не густо, но есть... В общем, по факту ваших лихих похождений даже уголовное дело заводиться не будет... Если, конечно, Алексеев сумеет задавить гидру... Ладно, я и без того много тебе наговорил. Давай собирайся...

Может, и не врал Вячеслав, что уголовное дело на них заводиться не будет. Но в здание областной администрации их всех троих доставили под конвоем и в наручниках.

«Воронок» подъехал к черному входу. Там их уже ждали. Атлетического вида мужчины в черных отглаженных брюках и белых рубахах с галстуками. Их было шестеро. По двое на каждого конвоируемого. Менты же остались во дворе. Как будто так и надо...

Андрей думал, что его, Данилу и Егора поведут в кабинет к губернатору. А такие кабинеты, как правило, располагаются на верхних этажах административных зданий. Но почему-то они спустились в подвальный этаж. Прошли по светлому коридору, отделанному белым пластиком и с подвесными потолками. В конце коридора – массивные золоченые двери. И за ними – огромный в евростиле кабинет. Окон нет, но в нем дневной свет, свежий, кондиционированный воздух.

В центре зала несколько столов, сведенных в круг. У дальней стены, как трон в королевском зале, стол губернатора. Большое кожаное кресло. Компьютер, принтер, телефон, факс, интерком – все как положено в рабочем кабинете. Сбоку от стола, в стене, дверь. Что-то вроде рабочего входа.

Андрея, Егора и Данилу поставили стоять в центре круга из столов. Сесть им никто не предложил. Шесть атлетов встали позади них. Андрей чувствовал, как его спину сверлят их взгляды-буравчики.

Наконец появился губернатор. Он вошел с рабочего входа. Крупногабаритный толстяк с откормленной ряхой. Массивное брюхо колыхалось при ходьбе. Со лба по красным щекам на двойной подбородок стекала струйка пота.

Губернатор тяжело сел в кресло. Немного посидел, глядя куда-то перед собой, отдышался. И только после этого заметил гостей. Взгляд его блеснул. Как будто по бриллианту в каждом глазу, как будто солнечный свет в них отразился.

– Стоите, голубчики? – не очень приветливо спросил он. – Ну-ну...

Сесть им не предложил.

– «Браслетики» не жмут?.. – недобро усмехнулся он.

Андрей понял, что и от наручников их не освободят. И не ошибся.

– Думаете, благодарить вас сейчас буду? – с непонятной злостью обвел их взглядом губернатор. – Не дождетесь...

Он сделал знак, и все шестеро парней вышли из кабинета. Было слышно, как щелкнул замок в дверях.

Вместо атлетов появились два крепыша с рыбьими глазами. Они встали рядом с губернатором. Все те же черные брюки и белые рубахи. Только плюс к этому – пиджаки, а под ними явно что-то скрыто...

– Долго разговаривать с вами у меня нет времени, – продолжал губернатор. – Я ведь занятой человек. И борьба с организованной преступностью, знаете ли, отнимает много времени... А бороться приходится. Из-за вас. Это вы спутали мне все карты. Думаю, вы поняли, о чем я веду речь?..

Андрей все понял. Для этого достаточно было заглянуть губернатору в глаза. Жгучая злоба в них, а за ней – черная бездонная бездна. Не человек, а сам дьявол...

– Ты и есть Большой Папа?

– Догадался или кто-то сказал?

– Догадался...

Если бы Андрей соврал, Большой Папа понял бы это. Но он не соврал, и губернатор успокоился.

– Никто не знает, кто я. Только верные мне люди...

Он показал взглядом на крепышей с мутными глазами. И пистолетами под пиджаками.

– И мы знаем, – сказал Данила. – Только мы не верные тебе люди...

– А зря... Я бы хотел иметь в своей команде таких бойцов. Но, разумеется, не стану даже пытаться перетянуть вас на свою сторону...

И еще есть человек, который знает, кто такой губернатор. Капитан Астафьев. Это он подставил их всех под удар, решил Андрей.

– Это бесполезно, – покачал головой Егор.

– И неразумно, – кивнул Большой Папа. – Разумней всего уничтожить вас. Прямо сейчас...

Раньше всех среагировал Егор. Он подался назад. Повалился спиной на стол. Но перекатиться через него не успел. Крепыши выхватили пистолеты. И один направил ствол на него.

Но этот крепыш выпустил из поля зрения Данилу. А у того вдруг оказалась свободной рука. Она мгновенно выскользнула из «браслета» наручников. И так же быстро выхватила из ножен стилет. Мгновение – и он летит в цель.

Крепыш успел выстрелить всего раз. Пуля попала Егору в грудь. Второго выстрела не последовало. Стилет вошел стрелку точно в шею.

Другой боец выстрелил в Андрея. Только промазал. Не один год Андрей учился «качать маятник». И в конце концов осилил это невероятно сложное искусство. Сейчас он оказался на высоте положения. Одна пуля прошла мимо правого уха, вторая – мимо левого. Но до бесконечности уходить от выстрелов невозможно.

Но ситуация вдруг резко изменилась. С грохотом распахнулись входные двери. И в кабинет влетели крепкие ребята в камуфляже, в бронежилетах и с короткоствольными автоматами. Короткая очередь выбила душу из второго крепыша. Так и не смог тот достать ни Андрея, ни Данилу.

Их достали омоновцы. Уложили на пол обоих. И взяли под прицел самого губернатора. Егор лежал на полу с пробитой грудью. Кто-то распорядился вызвать «Скорую помощь». Значит, еще жив парень...

– Как вы смеете? – задыхался от возмущения губернатор. – Вы мне за все ответите!..

Только его угрозы не оказывали должного воздействия.

Грубые руки прохлопали Андрея по штанам, пиджаку. У ментов это называется досмотром.

– Хреново шмонаете, господа омоновцы, – послышался голос Данилы.

– Хреново! – начальственным голосом согласился с ним кто-то. – Стилет не обнаружили... А как это ты из наручников вылез?

– Могу показать...

– Как-нибудь в другой раз...

Андрея и Данилу подняли на ноги. Они оба устремили свои взгляды на Егора.

Тот лежал возле перевернутого стола. Один омоновец накладывал ему на рану повязку. Егор был в сознании. И даже улыбался, глядя на друзей. Пытался что-то сказать, но, видно, спазмы пережимали горло, не пропускали слова. Зато он мог разговаривать с ними взглядом. Ничего страшного, говорили его глаза. Все будет в порядке...

– К выходу его несите, – распорядился кто-то. – Сейчас «Скорая помощь» прибудет... Только осторожней...

Андрей узнал этот голос. И взглянул на человека, которому он принадлежал. Капитан Астафьев стоял совсем рядом с ним и, казалось, не замечал его. Но мгновенно среагировал, когда Андрей попытался достать его ногой. Подался вбок, но совсем уйти от удара не смог. Нога вскользь задела живот.

А два омоновца сбили Андрея с ног, повалили на пол.

– Поднимите его, – распорядился Астафьев.

Спецназовцы оторвали Андрея от пола, поставили на ноги. Краем глаза он увидел губернатора. Тот все еще сидел в своем кресле под прицелом сразу двух автоматов. Страх уже лишил его дара речи, ужас гнал по лицу целые потоки пота.

– Думаешь, я тебя нарочно подставил? – спросил Андрея Вячеслав.

– А что, нет?!

– Да, я тебя подставил, – как будто согласился Астафьев. – Но только для того, чтобы вывести этого, – он показал взглядом на губернатора, – на чистую воду...

– Ну и что, вывел?

– Как видишь...

Вячеслав вдруг подтянулся, подобрался. Встал к Андрею боком и двинулся навстречу коренастому мужчине с маленькими, глубоко посаженными глазами.

– Как получилось, что вы, капитан, отреагировали так поздно? – жестко спросил мужчина.

– Думали, встреча состоится в рабочем кабинете...

– Думали, думали... На ходу импровизировали?..

– Так точно, товарищ подполковник. На ходу импровизировали... И почти успели...

– Почти...

Мужчина мельком глянул на Андрея. Никаких чувств и эмоций в его взгляде. Не человек, а какая-то ледяная глыба...

Он подошел к губернатору. Холодно посмотрел на него.

– Извините, как я должен вас называть? Господином Ковальским, просто Борисом Дмитриевичем или лучше Большим Папой?..

Губернатор вздрогнул. Жалко и в то же время с нескрываемой злобой взглянул на подполковника Алексеева. А это, как догадался Андрей, был он.

– Пригрел змею на своей груди... – выдавил из себя губернатор.

– Думали, господин Ковальский, всех переиграли?.. Избавились от всех, кто знал вас как Большого Папу. И решили, что можно вводить в бой подполковника Алексеева. Сами его за решетку упекли, сами же и все карты ему вручили. Думали, что подполковник Алексеев очистит город от бандитов, которые вдруг стали вам мешать. А затем сам отправится туда, куда вы отправили Князя и Кирьяна... Да-да, у нас есть неопровержимые доказательства, что эти преступные авторитеты были ликвидированы по вашему прямому указанию...

– Вот именно, преступные... – не растерялся губернатор. – Я очищаю город от криминальных элементов. А также от коррупционеров в милицейских погонах...

– Это я-то коррупционер? – усмехнулся Алексеев.

– Это не я – вы сами сказали, – сверкнул взглядом губернатор.

Похоже, он уже взял себя в руки.

– Вы, подполковник, можете взять меня под стражу. Можете отдать под суд... Но вы прекрасно знаете, что я выйду из воды сухим. А по этапу в места не столь отдаленные уйдете вы. Если, конечно, доживете...

– Да, вашу карту мне ничем не перебить, – легко согласился подполковник. – Разве что только черным козырем...

– Каким козырем?..

– Черным... Сейчас вы узнаете, что я имею в виду...

Алексеев распорядился убрать трупы верных губернатору людей. Их закатали в ковер и вынесли из кабинета. Андрей вдруг понял, что эти тела не будут фигурировать ни в каком деле. Они просто бесследно исчезнут.

От них остался только пистолет, из которого стреляли в Егора. И из всех омоновцев в кабинете остался лишь один боец. Алексеев многозначительно посмотрел на него. Тот едва заметно кивнул. На лице – напряжение, в глазах – решимость.

– Все, можете идти, господин Ковальский, – сказал подполковник.

И взглядом показал на дверь, через которую губернатор входил в свой запасной кабинет.

Большой Папа недоуменно посмотрел.

– Что должен вам взамен? – спросил он.

– Простите, не понял...

– Разве вы не хотите получить гарантию собственной неприкосновенности?

– Ах, вот вы о чем!.. Извините, господин губернатор, но вашим гарантиям грош цена... Идите, а то передумаю...

– Как знаете...

Тяжелый, грузный губернатор с необычайной легкостью поднялся со своего места, рванулся к спасительной двери.

– Прощайте! – на ходу бросил он.

– Прощайте, – кивнул Алексеев.

Губернатор открыл дверь, сунул свою тушу в проем. И в это время раздалась короткая очередь. Белая рубаха губернатора окропилась небольшими красными пятнышками – они разрастались на глазах.

Большой Папа дернулся, тело его застыло, вытянулось, согнулось в дугу. И мешком с дерьмом рухнуло на пол.

Алексеев подошел к нему, двумя пальцами коснулся шейной артерии. И констатировал смерть.

– Убит при попытке к бегству...

Следующим к трупу подошел Астафьев. Он тщательно протер «засвеченный» пистолет и вложил его в руку покойного мафиози. Многозначительно посмотрел на Андрея и Данилу.

– Губернатор стрелял в вашего друга, – с нажимом сказал он.

– Надеюсь, вы не станете этого отрицать? – жестко спросил их Алексеев.

Андрей и Данила переглянулись.

– Да нет, не будем...

– Губернатор открыл перед вами свое истинное лицо, – продолжал Алексеев. – И пытался застрелить вас. Но досталось только одному вашему другу. А вас спасло появление сотрудников милиции. Губернатор пытался скрыться с места преступления и был застрелен при попытке к бегству...

– Вполне приемлемая версия... – легко согласился Андрей. И спросил: – Это и есть черный козырь?..

– Бывает, что перед черной силой белые козыря не пляшут... Или вы не согласны?

– Согласен...

– Потому как сами крыли черную силу по-черному. Или не так?..

– Что вы имеете в виду, товарищ подполковник?

– Сами знаете что... Можете не переживать, по факту ваших подвигов следствия не будет. Потому как вы делали благое дело... Между прочим, если бы не вы, я бы до сих пор пропадал в СИЗО... Спасибо вам, ребята!..

Лед в глазах подполковника дал трещину, появилась талая вода. Он растроганно пожал каждому руку.

– Большого Папы больше нет. В городе будет наведен порядок, – продолжал он. – Это я вам обещаю...

– А мы? – спросил Данила.

– А вас сопроводят в изолятор временного содержания...

– Что?!

– Я знаю, господин Борзов, кем вы были в прошлом, – жестко глянул на Данилу Алексеев. – Вы были штатным киллером некоего господина Круглого. Или я не прав?

Данила затих, вбил взгляд в пол. Но не проронил ни звука.

– Но я обещаю вам, что ваше прошлое останется тайной для всех. В том числе для прокурора... А в изолятор временного содержания вы будете помещены до того момента, пока не будет закрыто дело по факту гибели господина губернатора. Вы дадите соответствующие свидетельские показания. И как только все уладится, будете отпущены на свободу...

Ровно через час Андрей и Данила входили в отведенную для них камеру ИВС при местном РУБОПе.

Грубые стены, две шконки, грязный вонючий унитаз у двери. Тоска....

– А вдруг нас отсюда никогда не выпустят? – спросил Данила.

– Ты разве не веришь этому Алексееву?..

– Верю. Почему-то верю...

И Андрей верил.

Утром следующего дня их выдернул к себе Астафьев. К нему в кабинет их привели без наручников. Добрый знак.

– Вы уж не обижайтесь, мужики, что в кутузке маринуем вас. Так нужно. Обстоятельства чрезвычайные.... Да, кстати, насчет вашего друга узнавал. С ним все в порядке. Пулю извлекли. Повреждений, не совместимых с жизнью, нет. Сейчас у него пока криз, но опасности для жизни нет. Выкарабкается ваш Егор...

– А дальше? – спросил Данила.

– Понял... Егор Иванов совершил побег из колонии строгого режима. Он в розыске. Но, можете не сомневаться, мы его не сдадим...

– Егор ни в чем не виновен, – сказал Андрей. – Он не совершал преступления, за которое загремел на зону...

– Может быть...

– У нас есть кассета, подтверждающая его невиновность...

– Где эта кассета?

– Вокзал, автоматическая камера хранения, номер ячейки...

Андрей рассказал, как добыть заветную кассету.

– Обязательно достану, обязательно прослушаю, обязательно сделаю выводы, – заверил его Вячеслав. – А теперь вы послушайте меня...

Он провел долгий и нудный инструктаж. Что и как говорить следователю, которого уже назначили расследовать дело по факту гибели губернатора.

Сразу после этого Андрея и Данилу ждала встреча с этим самым следователем. К нему на допрос они явились в качестве свидетелей. Без наручников и даже без конвоя.

Зато после допроса, когда они выходили из его кабинета, их повели в изолятор под стражей. Там их ждала новая камера. И в ней все тот же Астафьев. Ждал их.

– Все в порядке, мужики. Все сделали как надо...

Камера впечатляла. Свежевыкрашенные стены. Вместо убогих коек деревянные кушетки. В углу на тумбочке японский телевизор. Нет, даже не телевизор, а домашний кинотеатр. Видеомузыкальный центр, куча компакт-дисков и видеокассет. Стол, кресла, графин с водой, модные журналы в глянцевых обложках, газеты. Холодильник. Воздух ароматизирован, сортир закрыт перегородками из прозрачного пластика.

– Как вам? – обводя «хоромы» рукой, спросил Вячеслав.

– Да вроде ничего...

– Всю ночь трудились...

– Кто?

– Экспроприаторы...

– Какие экспроприаторы? – не понял Андрей.

– Экспроприация экспроприированного, слыхал о таком?

– Так это в революцию было...

– Так у нас сейчас и есть революция. Криминальная. Алексеев всю милицию на уши поставил. Весь криминал из города выгребли. Ну и в особняках криминальных боссов кое-что изъяли. Для вашей вот камеры... Они ведь по своим понятиям должны тюрьмы и зоны «греть». Вот пусть и «греют»... Ладно, мужики, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома. Если что, звоните...

Он протянул им мобильный телефон.

– Неплохо...

– Командир, вопрос один, – сказал Данила.

– Да?

– Я ведь из-за девчонки своей с мафией схлестнулся. Она сейчас в Америке. Рожать должна. Ребенок на усыновление пойдет. Надо ее домой вернуть... Вместе с ребенком....

– Разберемся, – кивнул Вячеслав. – Фамилия, имя, отчество, данные...

В течение еще десяти минут он выслушивал Данилу. Что-то помечал в своем блокнотике.

– Разберемся, мужики, во всем разберемся, это я вам обещаю, – сказал на прощание Астафьев и исчез.

В изоляторе их держали ровно десять дней. За все это время их пару раз вызывали к следователю. Они подтверждали свои показания. И возвращались в свою камеру, которую воспринимали уже не иначе как гостиничный номер. Все удобства, комфорт, обеды, завтраки и ужины из ресторана.

А потом появился Алексеев. Зашел к ним в камеру, сел в кресло. Положил на стол кейс. Вид у него страшно усталый. Как будто вагоны с чугунными трубами всю неделю разгружал. Но в то же время он был страшно доволен собой. Как будто за разгрузку этих вагонов ему заплатили полмиллиона долларов.

– Ну вот и все, ребята, разгреб я с вашей помощью авгиевы конюшни... Нет больше в городе бандитских группировок...

– Свято место пусто не бывает...

– А это уже мои заботы. У меня сильная команда. Все под нашим контролем...

– Я просил капитана Астафьева разобраться с моей девушкой, – напомнил Данила.

– И заодно с делом Егора Иванова, так?

– Так, – кивнул Андрей.

– Да, мы убедились в невиновности вашего друга. Мы – это я и капитан Астафьев. А вот для пересмотра дела в суде магнитной записи недостаточно. Конечно, есть закон, по которому аудиозапись может служить уликой. Но, к сожалению, качество вашей записи запредельно низкое, нельзя идентифицировать голос предполагаемого убийцы... Но можно попытаться найти этого Дениса...

– Как?..

– Я приму меры...

– А как насчет Анюты? – спросил Данила.

– За ней вы поедете сами...

– В Америку?

– А что, слабо?

– Да нет...

– С документами проблема?

– Ну да...

– Так это уже и не проблема.

Алексеев открыл кейс. Вынул оттуда два паспорта.

– Это ваши документы. С ними никакой мороки. Просто изъяли из больницы, откуда вы не так давно сбежали...

Да, это был паспорт Андрея. И у Данилы в руках оказались его «родные» корочки...

– Но это еще не все...

Подполковник достал еще два паспорта.

– Это загранпаспорта, выписаны на ваше имя. А вот виза США.

Андрей пролистал паспорт. Обнаружил штамп американского консульства в Москве.

– Виза временная, – пояснил Алексеев. – Но ведь вы не навсегда в Америку отправляетесь...

– А мы туда отправляемся?

– Разумеется... Только, конечно, по своей собственной инициативе. Сами понимаете, я к этому делу никакого отношения не имею....

Он достал из барсетки стодолларовые купюры, стянутые резинкой.

– Это деньги, которые мы изъяли у вас при задержании...

– При задержании у нас изъяли еще кое-что, – напомнил Андрей.

– Извините, ваше оружие я вам вернуть не могу. Не в моих это силах...

– Понятно...

– Вы отправляетесь в Штаты. В частном порядке... Но при всем при этом вы – мои агенты... По долгу службы я обязан предотвратить продажу ребенка за границу гражданкой Сливко. Тем более это дело я воспринимаю как отголосок недавних событий. И потому не имею права оставлять его без последствий... Итак, вы мои неофициальные агенты. И действуете по моему заданию. Разыскать и вернуть на родину гражданку Сливко. А вместе с ней и других девушек, которые находятся в США в связи с незаконной деятельностью господина Сумятина...

– А кто это такой?

– Вы что же, думаете, я сидел сложа руки? Ошибаетесь. Мои подчиненные ночей не спали, информацию из задержанных выколачивали...

Алексеев вынул из кейса тонкую папку и протянул Андрею.

– Здесь кое-какая информация о незаконной деятельности преступной группы господина Сумятина. Это своего рода заграничный филиал организации, которую возглавлял небезызвестный вам господин Пахомов...

– Который, в свою очередь, подчинялся господину Босякову, – добавил Андрей. – А через него господину Ковальскому...

– Совершенно верно, – кивнул Алексеев. – В общем, эта папка может вам понадобиться...

Взгляд Алексеева вдруг стал жестким, холодным.

– Дело не простое, – сказал он. – Есть вероятность, что вы не вытянете его. И даже можете попасть в руки американского правосудия. Если это случится, обо мне сразу забудьте. Никакого задания я вам не поручал. И знаю вас только как преступников, находящихся в розыске. Тогда я приму все меры, чтобы вы оказались под следствием. Или даже... Короче, не буду вас стращать. Надеюсь, что наше сотрудничество будет носить строго конфиденциальный характер...

– Как сказали, так и будет, – кивнул Андрей.

– Тогда держите...

Алексеев протянул им два билета до Вашингтона. Затем подробно рассказал, как лучше всего добраться до города Батон-Руж, где в данный момент находилась Анна Сливко.

* * *

Городская больница, хирургическое отделение, отдельная палата. Здесь и обитал Егор. Состояние его по-прежнему тяжелое, но дело уверенно идет на поправку. Так заверил Андрея и Данилу врач.

Егор лежал в постели и читал газету. Очень обрадовался появлению друзей. Даже хотел подняться им навстречу, но Андрей его удержал.

– Не дергайся, – возвращая его на место, сказал он. – А то еще сто лет будешь здесь лежать. Не встретишь нас на своих двоих, когда мы вернемся...

– Вы куда-то уезжаете? – заметно расстроился он.

– Анюту мою искать... – улыбнулся Данила.

– В Америку?..

– Легко!

– А то я смотрю, какие вы у нас крутые...

Андрей и Данила уже привели себя в порядок. Лощеные, ухоженные, в черных брюках с острыми стрелками, в белых шелковых рубашках под галстуками. Черные солнцезащитные очки. В руках изящные кожаные кейсы.

– Алексеев обещал найти твоего Петрова...

– Обещал и уже ищет. Хотя не нужен он мне... Данила, открой тумбочку, глянь...

Данила извлек на свет свеженький паспорт нового образца. Фотография Егора.

– Слуцкий Сергей Евдокимович, – прочитал Данила.

– Будем знакомы, это я!..

– Алексеев?

– Он... Спасибо ему огромное!.. И за Веронику тоже спасибо...

– Да, кстати, как там она?..

– Все нормально. В реабилитационном центре она. Ее транквилизаторами пичкали, на психику воздействовали... Но ничего, говорят, все будет в порядке...

– И с тобой все будет о\'кей...

– Вы уже как американцы говорите. Везет вам, в Штаты едете...

– Так не на курорт же...

Егор только вздохнул. Ему сейчас хоть к черту на рога, лишь бы только поскорей выбраться из этой постылой больницы...

Глава пятнадцатая

– Ду ю спик ин инглиш?

Международный аэропорт в Вашингтоне. Таможенный пост. Служащий, проверяющий документы. Первый его вопрос.

– Дую, но только по-русски, – покачал головой Данила.

Он мог позволить себе расслабиться. Потому как уже прошел проверку багажа.

Положение исправил Андрей. С самым серьезным видом выдал длинную фразу на добротном английском языке. В специализированном интернате, где прошло его детство, пацанов готовили к военной службе не только физически, но интеллектуально. Два языка – английский и немецкий – должен был знать, хоть убей. Он уже до училища владел английским неплохо и там не зевал – лопатой греб знания. Не только пленных допрашивать мог. Но и с гражданским населением вполне сносно общаться.

Таможенный служащий внимательно выслушал Андрея. Наградил его яркой резиновой улыбкой. Возвратил документы и пожелал удачи.

А удача им нужна. Данила догадывался, что не так просто будет вырвать Анюту из лап русско-американской мафии.

В Вашингтон они добрались на самолете Аэрофлота. Дальше внутренний рейс. Вашингтон – Батон-Руж. Андрей взял билет на «Боинг», в эконом-класс. Бизнес-класс для них – это слишком круто.

* * *

Анюте снилось, что она идет по обрыву горной реки. С ребенком на руках. Розовощекий малыш с ясным улыбчивым взглядом. Он заливался смехом и смешно так пускал пузыри. Анюта умилялась, радовалась своему материнскому счастью. И вдруг с небес на нее стал опускаться черный ворон. Он становился все больше, больше. В конце концов затмил собой все небо. Протянул к ней свою устрашающе огромную лапу, вырвал из рук малыша. Взмахнул крыльями, поднял ураган пыли. Леденящее кровь карканье ворвалось в уши, ударило по барабанным перепонкам.

Ворон поднялся высоко-высоко в небо. И вдруг выпустил из лап ребенка. Он падал на землю с высоты небес. Анюта знала, куда он упадет. И с рыданием рванулась к этому месту. Но споткнулась. Потеряла равновесие и стала падать с обрыва в реку.

Но только водная лента не приближалась, а, напротив, удалялась от нее. Пока не превратилась в едва заметную ниточку. А она все продолжала и продолжала падать.

Анюта заорала и проснулась. Села на своей постели. Осмотрелась по сторонам.

Темная осточертевшая комната, на соседней кровати Милка спит без задних ног. Никакого ворона, никакого обрыва, никто никуда не падает.

Анюта ощупала рукой живот. И почувствовала, как в нем шевельнулся ребенок. Успокоилась...

Москва, Вашингтон, Батон-Руж. Для кого-то этот путь наполнен радостными эмоциями. Для кого-то это приятный вояж, но для Анюты – тюремный этап. Конечный пункт – пятикомнатная квартира на окраине города.

Батон-Руж. Она даже не знала, какой из себя этот город. Ночью из аэропорта ее привезли на квартиру. И все, больше она из нее не выходила. А из окна не много-то и увидишь.

Квартира хорошая. После ремонта, мебель приличная, кондиционированный воздух. Все удобства. Только эти удобства ей приходилось делить с пятью такими же, как и она, добровольными узницами.

В каждой комнате по две девчонки, на всех – общий зал с огромным телевизором, кухня с двухкамерным холодильником и микроволновкой.

Одну комнату, ближнюю к выходу, занимал худосочный паренек. Альберт. Он все пытался изображать из себя крутого. Не очень-то хорошо у него это получалось. Статью не вышел. Лицо у него как у ангелочка. Светлое, нежное, золотистый пушок на щеках. За двадцать лет ему, а еще не брился. Только глаза у него как у демона. Бездна в них. Анюте становилось не по себе, если он долго смотрел на нее.

Девчонки отпускали по его адресу колкости. Но при нем шутить не решались. Боялись. Поговаривали, что в тайнике у него пистолет. И он всегда может пустить его в ход.

Альберт следил за порядком. Хотя девчонки и так каждый день убирались в квартире, готовили завтраки, обеды, ужины, никогда не ссорились между собой. Жили душа в душу. Подруги по несчастью, одним словом.

Больше месяца прожила Анюта в квартире. Неплохо ей здесь было. Никто не обижал, с едой никаких проблем, каждый вечер посиделки перед телевизором. Но тоскливо до ужаса. И с каждым днем тоска лишь усиливалась...

Срок беременности перевалил за седьмой месяц. Еще немного – и пора будет рожать. А ребенка у нее отнимут, передадут на усыновление. Говорят, уже есть люди, которые готовятся забрать у нее мальчика. А у нее будет мальчик, сын. Это уже доподлинно известно...

Но не хочет она отдавать ребенка. Не хочет, и не отдаст!..

Анюта решительно вскочила с постели, оделась, собрала свои вещи. И вместе с сумкой направилась к выходу. Только бронированная дверь была заперта намертво. И через окно на свободу не вырвешься. Шутка ли, восьмой этаж.

А еще проклятый Альберт.

Только подумала о нем Анюта, он тут как тут.

– Куда собралась, красавица? – нагло ухмыльнулся.

В трусах, майке. Сам только что из постели вылез.

– Открывай дверь, – тихо сказал Анюта.

– Ага, разбежалась...

– Я сказала: открывай дверь... – Голос становился все громче, взгляд все решительнее.

Альберт внимательно посмотрел на нее. Что-то в его взгляде дрогнуло.

– Сейчас, только ключи возьму...

Но взял он не ключи. А мобильный телефон. Нажал на кнопку наборника номера.

– Сева, у нас тут неувязочка... Баба взбесилась...

– Это кто баба? – взвыла Анюта. – Я?! Баба?!

С рычанием разозленной тигрицы она набросилась на Альберта, сшибла с ног. И принялась молотить его кулаками по груди.

– Вот сука! – взвыл он.

И кулаком ударил ее в живот. Как будто что-то взорвалось внутри Анюты, жгучая боль разлилась по всему телу. Она дико заорала, скатилась с Альберта и скорчилась на полу.

– Эй, эй, ты что! – испуганно засуетился вокруг нее Альберт.

Но Анюта как будто и не замечала его. Жуткая боль целиком завладела ее сознанием.

Появились какие-то люди. Кто-то куда-то в грубой форме послал Альберта. Анюту осмотрели, подняли, под руки вывели на улицу, посадили в машину и повезли в военный госпиталь.

В родильном отделении ее уже ждали. Люди в синих халатах сделали ей обезболивающий укол. И боль отступила. Затем ее укололи еще. Как она потом узнала, этот укол спровоцировал роды...

Она родила. Почти без мучений – если не считать той жуткой боли, которая чуть не убила ее.

Ребенок был живой. Только слабый, каким может быть недоношенный ребенок. Его тут же поместили под специальный колпак. Анюте же сделали еще один укол – усыпляющий...

Проснулась она в отдельной палате. Усталая, разбитая, едва живая от слабости.

В палату вошел врач. Внимательно посмотрел на нее. Протянул карту новорожденного и ручку. Пальцем показал, где расписаться. Анюта бездумно поставила свою подпись. И не обратила внимания на надпись в правом верхнем углу. Крупные английские буквы. Только потом она узнала, что это был за штамп. «Ребенок на усыновление»...

В тот же день ее выписали. Каждый день пребывания стоит восемьсот долларов. А ее кураторы экономили на всем...

Во дворе госпиталя ее ждала машина. Она с трудом доковыляла до нее, села на заднее сиденье. Впереди сидел водитель и мужчина в непроницаемо темных очках.

– Сегодня уезжаешь, – сказал он по-русски и без малейшего акцента.

Вне всякого сомнения, он был представителем русской мафии в этом американском городе. Анюта уже давно поняла, что процесс деторождения поставлен на поток. В Черноземске орудует контора, в которой работает Александр, завербовавший и переправивший ее в Америку. Здесь ее встретили, разместили, обеспечили роды. И вот Анюта на конечном этапе производства. В качестве расходного материала. Или, вернее, она уже как отходы производства. Ребенок оставлен в родильном отделении на усыновление – он нужен американцам, которые готовы заплатить за него немалые деньги. Анюта же не нужна никому. По крайней мере, здесь, в Америке...

– Домой? – с безразличием ко всему спросила она.

Усталость, послеродовая слабость и апатия ко всему.

– Домой...

Анюта не заметила подленькой усмешки на губах парня. Груз пережитого навалился на нее всей тяжестью. Она откинулась на сиденье, закрыла глаза. И с удовольствием бы отдалась чарам сна. Но сон не шел, только дрема коснулась ее своим крылом.

Машина поехала. Куда? Это абсолютно не волновало Анюту.

– Спит? – спросил мужчина за рулем.

Она слышала, как скрипнуло сиденье – это парень обернулся к ней. И даже взгляд его почувствовала.

– Спит, – решил он. – Загоняли девку...

– Можно подумать, ее кто-то заставлял...

– За бабки пошла...

– Будут ей бабки, – хмыкнул водитель. – И дедки тоже...

– А вот деток уже точно не будет... Так, сюда давай сворачивай...

– Слушай, а чего это Сумятин шухер поднял?..

Мужчины продолжали разговаривать между собой. Анюта слышала их. Но пропускала треп мимо ушей.

– В Черноземске большой переполох. Ты что, не знал?

– Да слышал... Но так то Черноземск, а то мы...

– Дальше своего носа не видишь, да?.. В Черноземске всех накрыли – и нас могут накрыть. Через тот же Интерпол, в элементе. Поэтому Сумятин сворачивается...

– Всех заберут?

– Девок всех, да.

– А мы?

– Кто куда... Я лично в Нью-Йорк подамся, у меня подруга на Брайтон-Бич конкретная. И я парень тоже конкретный – бабок кучу накопил. Бизнес свой открою...

– А куда девок?..

– Все-то тебе интересно.

– А я любознательный.

– Ладно, скажу, только по секрету... Короче, есть еще одна, типа, черноземская контора. Там девки рожают, а потом их по частям разбирают...

– Не понял...

– Трансплантация органов, слыхал о таком?..

– Да ну!.. Ни фига себе!..

– Вот и ни фига... Там все строго, четко. Уровень – нам и не снилось... Только каналы из Черноземска перекрыли. Доноров больше оттуда не будет, а резать кого-то надо. Заказов-то полно... Я так думаю, Сумятин и тамошний босс перетерли меж собой. Мы-то свою контору все равно закрываем. А девок не домой отправим, а в Новый Орлеан. Сумятин за это бабки получит, а тамошний босс, само собой, тоже внакладе не останется. Сечешь?..

– Слушай, но это же беспредел – девок на запчасти разбирать...

– Беспредел... Но нам-то какое дело. Мы сейчас бабу сдадим, билеты в зубы и гуляй вальсом. Умываем руки, что называется....

– Да я бы прямо сейчас слинял...

– Слиняешь, еще успеешь... Кстати, пивка не хочешь? Отличное пивко...

– Я ж за рулем.

– Так пиво безалкогольное.

– Ну давай.

Послышался звук вскрываемой банки, шум выходящих газов.

Но Анюта этого не слышала. С большим запозданием, но до нее все же дошел смысл разговора. В ушах загудели тревожные колокола.

Ее собираются отправить куда-то в Новый Орлеан. Чтобы там разобрать на запчасти. Трансплантация органов. Она знала, что это такое. Это значит, что у нее заберут сердце, почки, печень, другие органы, годные для пересадки богатому больному. Она кому-то подарит жизнь, а сама умрет...

Невыносимо страшная мысль. Она ворвалась в ее сознание кошмаром реальной мысли, разбудила вулкан эмоций.

– А-а! – заорала Анюта.

И двумя руками вцепилась водителю в шею.

От растерянности тот потерял управление и выехал на встречную полосу. Но все же сумел взять ситуацию под контроль – выровнял машину.

А парень выровнял Анюту. Резко и с силой он оторвал ее от водителя, шустро перелез через свое сиденье, навалился, подмял под себя.

Анюта пробовала сопротивляться. Да куда там! Всплеск энергии лишил ее последних сил. Голова закружилась от страха и отчаяния, тело обмякло. В ушах загрохотали барабаны, глаза застлал красный туман.

– Она все слышала, – уловила она голос водителя.

– Ну и хрен с ней! – прогрохотал парень. – Подай мне мою барсетку...

В руках у парня появился шприц. Он наполнил ее какой-то жидкостью из ампулы без единого буквенного обозначения. Он собирался уколоть Анюту. Она понимала это, но ничего не могла сделать. Только разрыдалась, когда игла вошла под кожу на оголенном плече...

А потом ей вдруг стало хорошо. Она перестала рыдать. На лице даже появилась улыбка. Идиотская, совершенно неосознанная. Глаза прояснились. Стали прозрачными и совершенно пустыми. И в голове – пустота. Полное отсутствие всяких мыслей. Эмоции тоже куда-то испарились. Кроме одной. Анюте было хорошо, очень хорошо. И ни о чем не хотелось думать...

Машина остановилась. Парень уже давно вернулся на свое место. И сейчас сидел на переднем сиденье и нетерпеливо посматривал то на часы, то на Анюту. А ей до него – никакого дела. С идиотским видом она смотрела в окно, улыбалась.

Она услышала, как захрипел вдруг водитель. Даже видела, как задергался он в конвульсиях, а из перекошенного рта пошла пена. Но продолжала идиотски улыбаться.

Парень спокойно пощупал пульс напарника. Еще раз глянул на часы. Вышел из машины, взял за руку Анюту и потянул за собой. Она послушно пошла за ним. Даже и не думала сопротивляться. И улыбалась всем, кто попадался ей на пути. Улыбкой вечно счастливого дауна.

Потом был автобус. В нем – ее подруги. Парень передал Анюту двум крепышам. И исчез. Она проводила его идиотской улыбкой.

* * *

Данила настраивался лицезреть красоты города Батон-Руж. Все-таки административный центр штата Луизиана, морской порт на реке Миссисипи. Но такси обошло город стороной. Ведь им с Андреем нужен был не сам Батон-Руж, где жил сэр Сумятин. Засэранец, от слова «сэр».

Машина остановилась в каком-то городке. Красивые дома с бассейнами и английскими газонами, море зелени. Красота, одним словом. Привычная красота. Для любителей американских фильмов. Данила причислял себя к этой категории. Но одно дело кино, а тут – настоящая американская жизнь. Он был в полном восторге.

Но в еще больший восторг он пришел, когда увидел самого господина Сумятина. Он выехал из своего дома на красавце-«Форде». Только почему-то остановился в воротах. Выскочил из машины. И метнулся обратно в дом. Похоже, что-то забыл. Вид у него беспокойный. Нервничает.

Андрей и Данила вышли из такси. И полным ходом устремились к дому, в котором скрылся Сумятин. Никто их не остановил. Ни собак, ни охраны. Видно, райский здесь уголок. Самая большая беда, которая может приключиться, – несанкционированный перелет птичьей стаи через территорию двора. Данила очень бы хотел жить в такой идиллии.

Но куда больше он хотел найти Анюту. Она уже, должно быть, на сносях. Скоро должна родить. И если он вовремя не вмешается, ее ребенок перейдет на усыновление американцам. И вряд ли после этого он сможет найти его и вернуть Анюте.

Данила помнил Александра, который завербовал Анюту. Этот подонок говорил, что она не хочет избавляться от ребенка. И если готова, то только под давлением обстоятельств. А обстоятельства эти – он, Данила. Она боится его потерять. Поэтому и пошла на этот безрассудный шаг.

Но ведь он готов принять ее. И не одну, а вместе с ребенком. Если она оставит ребенка в Америке, то жизнь ее превратится в кошмар – она будет жить под тяжестью вины, страдать и мучиться. А Даниле нужна прежняя, веселая и беззаботная Анюта. И ребенок ее ему нужен – он так решил. Поэтому он здесь, в Америке. Поэтому должен сделать то, ради чего пересек целый океан.

Он уже почти у цели. Но человек, за которым они сейчас шли, мог быть не Сумятиным. А без него они не смогут найти Анюту.

Первым в дом зашел Андрей. И тут же нарвался на хозяина, который как раз торопился покинуть дом.

– Господин Сумятин?

– Да, – в растерянности кивнул мужик. – А в чем, собственно, дело?

– Русский отдел ФБР! – громогласно заявил Андрей.

Сумятин пришел в ужас. Глаза полезли на лоб, губы затряслись, ноги подкосились. Едва на задницу не сел, бедняга.

– В-ваше удостоверение, – вяло-вяло потребовал.

Жаль, соображалка его от страха не сломалась.

– Пожалуйста!

Вместо удостоверения с жетоном Андрей показал Сумятину кулак. Красиво летел через всю комнату засэранец. Данила готов был аплодировать. Но вместо этого подскочил к Сумятину, сунул руку под пиджак. Ноль. Перевернул его на живот, хлопнул по пояснице. Есть! За поясом брюк торчал пистолет. Крупнокалиберный автоматический «кольт».

– Никак национальный банк грабить собрался? – с усмешкой спросил он Сумятина.

Тот что-то промычал в ответ. И вместе с кровью сплюнул на пол пару зубов.

– Вы не ФБР, – уже более внятно сказал он.

– Мы пошутили, – хмыкнул Андрей. – На самом деле мы дантисты. Платные услуги на дому...

– А если без шуток?

– Если без шуток, то мы киллеры...

Сумятин пытался встать. Но Данила ногой прижал его к полу. Щелкнул предохранителем, приставил ствол к затылку жертвы.

– Привет от Большого Папы...

– Не-ет! – взвыл Сумятин.

Тихий вой, ни капли в нем надежды на помилование. И не задергался Сумятин. Всего лишь заерзал в ожидании пули. Он поверил Даниле. Потому что, кроме как киллера, от Большого Папы ничего не ждал.

Но Данила стрелять не стал. Спрятал пистолет, убрал ногу.

– А жить хочешь? – спросил он.

Сумятин перевернулся на спину. В глазах засветилась надежда. И преданность Даниле. Да, этот гад хотел жить...

– Мне нужна Анна Сливко... И ты скажешь, где ее найти...

– А-а, знаю, знаю, – закивал Сумятин.

Данила облегченно вздохнул. Этот тип знает, где Анна.

– Она уже в пути, – продолжал Сумятин.

– Куда? В Россию?

– Нет... А вы что, не знаете?

– А что мы должны знать?

– Вас, наверное, не просвещали...

– Насчет чего?..

– Дана команда сворачиваться. Мы сворачиваем свою деятельность... Анна Сливко уже в пути. Вместе с другими. Их перевозят в Новый Орлеан. Это совсем рядом...

– Зачем?..

– Там лаборатория...

– Какая лаборатория?

– Трансплантация органов... Девочки должны были вернуться в Россию. Но они не вернутся. Их будут резать...

Внутри у Данилы что-то оборвалось.

Все правильно. Здесь, в Штатах, у Большого Папы большой бизнес. Одни девушки просто рожают, чтобы затем отправиться домой. Другие остаются в Америке навсегда. Другие – это те, кого разбирают на запчасти. Данила, Андрей и Егор остановили партию живого товара из России. А резать кого-то надо. Поэтому под нож пустят Анюту и рожениц, которые с ней.

– Ты знаешь дорогу? – не просто спросил, а закричал Данила.

– Да, я могу показать...

– Так какого хрена мы еще здесь?

– Но я знаю дорогу только до Нового Орлеана. А где сама лаборатория, не знаю...

– А машину, в которой увозят девчонок?

– Не машина – автобус...

Минуты через три Сумятин уже сидел за рулем машины и вел ее в направлении Нового Орлеана.

* * *

Автобус держал курс на Новый Орлеан. Вата из головы немного выветрилась, придурочная улыбка сошла с губ. Где-то глубоко в сознании забилась тревожная мысль. Анюта еще не понимала, что именно беспокоит ее. Но ей было уже страшно. Она нервничала. И с проблеском ужаса во взгляде посматривала на своих провожатых – двух крепких парней с тяжелыми кулаками.

Сопровождающие сидели на заднем сиденье и внимательно осматривали каждую девушку. Как будто оценивали их.

Анюте показалось, что у них на голове рога, а из-под задниц торчат хвосты. Она истерически захохотала. Но тут же схлопотала пощечину. Сразу сделалось дурно. Сильно-пресильно закружилась голова, в глазах помутнело. На нее навалился спасительный обморок...

* * *

До Нового Орлеана оставалось миль тридцать. Но автобуса все не было.

– Учти, мудила, рука моя не дрогнет...

Данила вовсе не собирался убивать Сумятина. Но пригрозить стоило.

– Не пугай – пуганый, – вяло огрызнулся тот.

Он уже успел взять себя в руки. Но по-прежнему боялся Данилу, который постоянно держал его на прицеле.

– Вот он, автобус, вот...

Белый «Ниссан» среднего класса. Если верить Сумятину, в нем сейчас находилась Анюта. А с нею ее подруги по несчастью.

– Автобус надо остановить, – сказал Андрей.

Это прозвучало как приказ. Сумятин боялся ослушаться.

Он обогнал «Ниссан», вышел из машины, поднял руку. Водитель автобуса узнал его – одна шайка-лейка. Автобус остановился.

Сумятин медленно подошел к открывшейся двери. Данила за ним. И как только оказался в салоне, вырубил Сумятина ударом в шейные позвонки – рукоятью пистолета врезал. Но не стал ждать, когда тот рухнет ему под ноги. Наставил ствол на двух дюжих ребят, один из которых вытаскивал из-под сиденья штурмовую винтовку «кольт».

– Не успеваешь, – покачал головой Данила.

Парень и сам это понял. Поэтому присоединился к своему напарнику, который уже задирал руки. Парнями занялся Андрей. Сначала вырубил каждого по очереди. Затем связал их же ременными поясами.

Данила взял в прицел водителя. Велел ему разворачиваться и ехать дальше. Одной ногой он прижимал шею Сумятина. Пока им не занялся Андрей. Пока не связал засэранца.

Ну вот и все, урожай собран. Можно скирдовать. Сумятина и двух охранников сложили штабелями. Теперь можно и на пассажирок посмотреть.

Данила увидел то ли спящую, то ли бесчувственную девушку.

Ему показалось, что он обознался. Ну а как же иначе. Разве могла эта бледная, осунувшаяся девчонка с синевой под глазами быть Анютой?..

Анюта – кровь с молоком, а это – какая-то доходяжка. Анюта должна быть в положении. У нее должно быть брюхо, как у девчонок рядом с ней... У тех есть. А у нее нет... Может, она уже родила?..

Андрей вооружился винтовкой. Затем забрал у пленников документы. Но вникнуть в их содержание не успел. Данила помешал. Он попросил его заняться водителем. Тот хоть и был запуган до полусмерти, но контроль за ним должен быть постоянным.

– А я пока Анютой займусь...

Данила занял свободное место рядом с ней. Руками потер ее щеки. Чересчур бледные они. И в губах ни кровинки. И запах рвоты.

– Анюта, проснись! – тихо сказал он.

– Ее какой-то гадостью накачали, – вмешалась в разговор одна из девушек. – Ее из роддома такую привезли. Дурная-предурная – всему радовалась, но ничего не соображала. А потом уснула...

– Из роддома, говоришь?.. Значит, она уже родила?..

– Еще вчера... Ее Альберт по животу стукнул. Схватки у нее начались. В роддом отвезли. Там она и родила. А на следующий день вместе с нами...

– Кто такой этот Альберт? Где этот урод?..

– Он в Батон-Руж остался... А вы кто?..

На ум почему-то пришла мысль про коня в пальто. Но Данила удержался. Девчонка ни в чем не виновата, чтобы вымещать на ней раздражение.

– Я за ней приехал...

Данила попытался привести Анюту в чувство. И спустя какое-то время ему это удалось.

Анюта открыла глаза. И как будто сквозь какую-то пелену долго смотрела на Данилу. Ни проблеска мысли во взгляде, ни единой эмоции... Но постепенно она стала отходить. И даже узнала его:

– Данила?..

И попробовала улыбнуться. Но вместо улыбки – страдальческая гримаса.

– Я уже дома?

– Почти...

– Что значит – почти?..

Она встрепенулась. Осмотрелась по сторонам. Остановилась взглядом на Даниле. И успокоилась.

– Я еще в Америке?..

– Пока да...

– Скоро поедем домой?..

– Скоро...

– А ребенка я здесь оставила...

Анюта всхлипнула. И в ужасе посмотрела на Данилу. Решила, что проговорилась, открыла ему страшную тайну...

– Не волнуйся, я все знаю... Я еще давно узнал... Поэтому я здесь...

– Ты бросишь меня? – в страхе спросила она.

– Ну да, я в Америку для того и летел, чтобы бросить тебя... Соображай хоть, что говоришь...

Он обнял Анюту, прижал к себе. Она разрыдалась у него на груди.

– Прости меня!..

– Передо мной ты ни в чем не виновата...

Данила еще крепче прижал ее к себе. Погладил по спине. Анюта стала успокаиваться.

Совсем ее успокоил водитель. Он вдруг резко затормозил. Сила инерции сбила Андрея с ног. И Данила на какое-то время потерял ориентацию в пространстве. Водитель воспользовался моментом и выскочил из автобуса, хлопнул за собой дверью.

И тут же послышались щелчки. Разом автоматически заблокировались все двери. А в салон микроавтобуса стал поступать какой-то газ...

Данила попытался встать. Но его сильно шатнуло. Свинцовая усталость валила с ног, веки наливались тяжестью, жутко захотелось спать. Но он все же подобрался к двери. Только напрасно пытался ее открыть.

Можно было выбить стекло. Но на это у него не осталось ни сил, ни времени. Усыпляющий газ впитался в кровь, наркотической волной накрыл сознание...

– Говорил же: глаз да глаз за этим недоноском... – засыпая, пробормотал он.

Рядом улегся и Андрей. Он также не устоял под натиском усыпляющей атаки.

Глава шестнадцатая

Проснулся Данила в каком-то мрачном затхлом помещении. Жарища, духота – с ума сойти, и ни единого движения воздуха. Вокруг сплошной бетон и тусклая лампочка под потолком.

Рядом приходил в себя Андрей. Он сидел на голом полу. Рука высоко вздернута вверх. На ней наручники из темной стали. Один «браслет» – на запястье, другой прикреплен к специальной скобе, намертво вделанной в стену.

Данила тоже почувствовал оковы на руке. Точно, он в таком же положении. «Браслет» наручника тщательно отрегулирован, подогнан под ширину запястья. Не просто будет выдернуть из него руку. Но попробовать стоит...

Только сначала надо набраться сил. Хотя скорее всего силы вряд ли прибудут. Скорее убудут. Жара, духота, никакой возможности расслабиться, голова раскалывается, в костях ломота, мышцы болят – как будто через них ток электрический пропускали.

Андрей открыл глаза. Долго и тупо смотрел на Данилу.

– Где мы? – пошевелил он пересохшими губами.

– Я бы сказал, что на верхней полке... Так тут полок нет...

– Зато волки где-то рядом...

– Вон, за той железной дверью...

Дверь прочная, железная, с «глазком». Запирается со стороны, где волки. Именно волки, а не надзиратели какой-нибудь американской тюрьмы. Не могут быть в Америке столь суровыми условия содержания заключенных. Да и сажать в тюрьму их не за что.

– Не углядел я водилу, не углядел. Моя вина, – повинился Андрей.

– Можешь поплакать. Только что это изменит?..

– Надо было сообразить, что не просто женщин он вез, а невольниц. Значит, были варианты, как их усмирить, если вдруг взбунтуются...

– Все предусмотрели...

– И тепленькими нас взяли... Блин, надо же было так вляпаться... Теперь самих на запчасти пустят... Хотя нет, ножи о нас затупятся. Не боись, брат, вырвемся...

Если бы это сказал кто-то другой, Данила бы скептически усмехнулся. Но Андрей – профессионал высочайшего уровня. К тому же заговоренный. Говорит, что его просто невозможно убить. Значит, выпутаются они из этой истории. И Анюту вместе с другими невольницами выведут...

Раздумья Данилы оборвал звук проворачиваемого замка. Дверь открылась. В камеру вошел тщедушный мужичок в заношенной спецовке. Взгляд затравленный. Как будто кого-то боится, бедолага.

И Данила понял, кого именно. Двух мордоворотов, которые стояли в коридоре с автоматами, направленными в камеру. Пленники могли освободиться и наброситься на мужика. Но этим ничего бы не добились. Не успели бы они добраться до мордоворотов – полегли бы под автоматными очередями. Вместе с мужичком. Щадить его никто бы не стал...

– Козлы, все предусмотрели, – буркнул себе под нос Данила.

Мужичок услышал его слова. Покачал головой:

– Нелюди они... Просто нелюди...

И разомкнул наручники, вытащил из них левую руку Данилы.

– Ты уж не буйствуй, дружок, – тяжко вздохнул мужичок. – А то ведь обоих в капусту покрошат...

Данила понял это и без него. Поэтому позволил замкнуть в наручники правую руку. Эта процедура принесла ему облегчение. Потому как слишком туго сидел «браслет» на левой руке, кровообращение нарушил. Рука отекла. Если бы дальше так дело пошло, то и до гангрены недалеко...

Мужичок с Андреем ту же процедуру проделал. И ушел.

А дверь оставалась открытой. И в полумраке коридора продолжали маячить мордовороты с автоматами.

Свет в коридоре стал вдруг ярче. Мордовороты нарисовались во всей своей красе. Квадратные репы, мощные торсы, камуфлированные майки, шорты, на ногах кроссовки в тон.

Но долго на них Данила не смотрел. Во-первых, не очень это приятное зрелище. А во-вторых, вскоре появился мужик в белой рубахе и черных брюках. Кто-то подставил ему легкое плетеное кресло, и он удобно устроился в коридоре, прямо напротив распахнутой двери.

– Кто вы такие? – спросил мужик.

И пристальным взглядом посмотрел сначала на Андрея, затем на Данилу.

– Привет, Джек, – осклабился Андрей.

– Я не Джек...

– А я говорю, Джек. Джек-Потрошитель...

Мужчина недобро усмехнулся:

– Да, для вас я и есть Джек-Потрошитель... Это вы правильно заметили...

– Мы от Большого Папы, – сказал Данила.

– Может быть. Только нет больше Большого Папы. Без него вы для меня – никто... А отсюда я вас выпустить не могу. Слишком много вы знаете....

– Это приговор? – спросил Андрей.

– Считайте, что да, – кивнул мужик. – И обжалованию не подлежит...

– Тогда пошел на...

Мрачные коридоры подземелья еще долго хранили эхо изысканного трехэтажного речитатива.

В ответ мужик посвятил их во все подробности предстоящей операции.

– То же самое ждет вашу подружку... – на прощание ужалил он.

И с королевским достоинством удалился. Дверь в камеру с грохотом закрылась. Данила и Андрей остались одни.

– Неужели ты думаешь, он в самом деле нас без печени оставит? – спросил Андрей.

Он старался не выдать свое состояние. Но было видно, что ему не по себе.

– И без почек, – кивнул Данила. – И нас, и Анюту...

Кровь холодела в его жилах, мурашки тучными стадами носились по спине. Но он находил в себе силы, чтобы шутить.

– Зато потом водку можно будет ведрами пить. Без риска цирроз печени заработать...

– И пиво бочками глушить, – натянуто улыбнулся Андрей. – Почки никогда не откажут...

* * *

– Сколько у нас всего доноров? – спросил мужчина.

Влад Книжник.

– Шесть новых...

Семен Павлович Серьев, худосочный мужичок с козлиной бородкой.

Заведующий лабораторией. Его подчиненный.

– Восемь, – поправил его Влад.

Он всерьез рассчитывал прогнать через операционную двух кретинов, чуть не загубивших поставку товара.

– Наши площади рассчитаны на двадцать доноров. Но мне известно, что ожидаются еще. – Заведующий если и был чем-то недоволен, то не показывал виду. – Хотелось бы знать: как много доноров предполагается принять?..

– Не знаю точно сколько, но много... И половина – беременных...

– Да, я в курсе. Деторождение – большая проблема. Но, думаю, мы в состоянии решить ее...

– А я решу проблему, куда этих детей определить...

Вернее, не он решит эту проблему, а его американский босс. Хотя какая разница, кто это сделает. Лишь бы только суметь продать детей и получить с них навар...

Подземная лаборатория находилась в десяти милях от города, в укромном месте. Персонал врачей, штат охранников, отлаженный механизм доставки доноров, каналы сбыта человеческих органов. Всем этим и руководил Влад. Жил он в Новом Орлеане, в лаборатории бывал только наездами. Но ему уже пришлось бросить свой дом. И перебраться в лабораторию. Перейти на «казарменное положение». По распоряжению босса.

И все из-за событий в Черноземске. Там сейчас вовсю орудуют менты. А это значило, что они могли зацепиться за нить, по ней добраться до Америки, выйти на все американские филиалы. Тем более что менты уже перехватили партию товара – около сотни девушек-рожениц, которые через какое-то время должны были стать донорами. С Владом связался его шеф. Дал распоряжение принять груз из Батон-Руж. Шесть женщин-рожениц. Товар низшего качества. Но в связи с ситуацией, сложившейся в Черноземске, ни одна роженица не должна вернуться домой. Всем уготована одна дорога – на тот свет.

Всего шесть женщин. Плевое дело. Но оно чуть не закончилось провалом. И все из-за этих двух кретинов из России. Захватили автобус. И велели поворачивать обратно. Только не знали, что предусмотрено на этот случай. Водитель сделал все как надо. Выскочил из автобуса и пустил усыпляющий газ. Дальше – дело техники... Товар на месте, смутьяны в наручниках. Кем бы они ни были, их надо убить. Так распорядился босс, а его слово – закон.

Жаль, конечно, что в Черноземске волна поднялась. Жаль, что пришлось променять особняк в Новом Орлеане на подземелье лаборатории. Но делать нечего – придется сидеть здесь, пока все не утрясется.

Он вытеснил управляющего из его кабинета. Вернее, из кабинетика. И комнатка, где он будет жить, – два на три метра. Это называется – экономия площадей. Но зато все удобства, мощная вентиляция, свежий кондиционированный воздух.

Еще бы бабу себе под бок...

Последнюю женщину пустили под нож дня три назад. Остались только новенькие – те шесть девчонок, которых привезли вчера. Но все они брюхатые. Пока родят...

– Насколько мне известно, один донор уже без плода.

– Да, она тоже проходит обследование...

– Качество органов?..

– Вы же знаете: должен пройти послеродовой период, чтобы органы восстановились... На операционный стол она может лечь не раньше чем через месяц. Но в принципе можно сделать все и сейчас...

– Я хочу взглянуть на эту девушку...

– Как вам будет угодно...

Влад и заведующий вышли из кабинета, полутемными коридорами прошли в охраняемый блок, где в крохотных палатах ютились пациентки...

Сбытом детей их фирма не занималась. Из России в Америку сначала привозили рожениц. Размещали по городам и весям Америки. А после того как они рожали, их отправляли сюда, в трансплантационную лабораторию.

Но сегодня привезли беременных женщин. Потому что поступила команда свозить в трансплантационные лаборатории всех женщин, которые после родов должны были вернуться в Россию. Дети – это товар. Поэтому женщин убивать не станут, пока они не родят. Затем – послеоперационный период...

Но это только начало. Ожидается крупная партия уже родивших женщин, которые изначально были предназначены под нож. И не родивших много привезут. Всех законсервируют в лабораториях, которые находятся под эгидой шефа. И начнут потихоньку резать. Пока не перережут всех. Пока не сбудут все органы.

А потом лаборатория или исчезнет, или перейдет на режим консервации.

Возможно, для Влада и его босса ситуация утрясется без катастрофических последствий. И тогда можно будет снова приступать к делу. Шеф к тому времени найдет сырьевую базу, на то он и шеф. Влад снова начнет получать женщин-доноров. Его врачи будут резать их. Экспедиторы по отлаженным каналам начнут снова поставлять органы...

В охраняемом блоке – десять палат, по две койки в каждой. А больше и не требовалось. Пациентки вовремя приходили, вовремя уходили. Но сейчас придется работать в авральном режиме.

Влад открыл дверь в первую палату. Комната два на четыре метра, не больше.

– Если поставить койки в два яруса, здесь можно разместить восемь человек...

– Да, я уже думал над этим вариантом, – кивнул заведующий.

Он все знает, всегда в курсе дел. С таким специалистом Влад может вообще ничего не делать. Жить в своей комнате. Только с кем?.. Этот вопрос и предстояло сейчас решить. Без женщины он мог обойтись максимум неделю, но никак не больше.

Девушка, которой интересовался Влад, лежала в отдельной палате. Тупой, бездумный взгляд. На лице полное безразличие ко всему. Неудивительно – ее держат на успокоителях. Ее органы будут подпорчены химией. Но лучше небольшой брак в товаре, чем бунт на корабле. Эта девчонка знала, что ее ждет в ближайшем будущем...

Лицо у нее неважное. Ни кровинки в нем. Осунувшееся, под глазами мешки. Но это от усталости. Недавно рожала девчонка. Еще не оправилась от родов. Потом стресс из-за потери ребенка. И, самое страшное, страх перед смертельной операцией. Ну и действие сильнейших лекарств сказывалось, не без этого.

Влад обладал достаточно богатой фантазией. И сумел дорисовать образ этой пациентки, когда она поправится, придет в себя, забудет все страхи. Подкормить ее немного, свежего воздуха побольше, косметика – куколкой станет. Розовенькой, чуть пухловатой. Влад не любил костлявых, всегда предпочитал кровь с молоком. И попка чтоб как холодец – хлопнешь, и полчаса трясется...

Девушка лежала под одеялом. Жарко в палате. А ей холодно. Озноб у нее. Ничего удивительного.

Влад подошел к ней поближе, поднял одеяло. На фигурку ее посмотреть. Но девушка вдруг взбрыкнулась. И лягнула его коленкой в живот.

– Дрянь! – прошипел Влад.

Ему было обидно. Не столько от боли, сколько от досады. Эта бодливая корова подняла копыто на хозяина.

Корова. Именно корова. Потому что успокоители довели ее до скотского состояния. Но тем не менее лягается. Значит, не до конца отупела...

С одной стороны, это хорошо. Владу нужна не просто здоровая, но и полноценная женщина. Эту еще можно вернуть к нормальной жизни.

Плохо, что эта телка уже сейчас лягается. А когда отойдет от транквилизаторов, с ней вообще сладу не будет...

Может, сразу отмести этот вариант?.. Но нет, своим буйным нравом эта строптивица только раззадорила Влада. Кроме полового влечения, появился еще и страстный азарт. Он должен овладеть этой бабой. Просто обязан...

А может, все-таки пустить ее под нож? Чтобы не создавать себе лишних проблем...

* * *

Анюте снились сны. Она, Данила с ее малышом на руках идут по золотому лугу. Вокруг красота. Солнышко сияет, приятный свежий ветерок играет волосами. А впереди ее ждет счастливая жизнь. Данила берет ее замуж, усыновляет ребенка, они будут жить долго и душа в душу...

Но только Анюте почему-то не радостно на душе. Мрачная апатия в ее сердце. Ей все равно...

Она не знала, сколько времени провела в этом каземате. День, два, месяц, год... Но она знала, что ее пичкают какими-то сильнодействующими препаратами, от которых слабеет воля и тупеют мозги.

А один раз крепкие санитары брали ее под руки, усаживали в кресло на колесах, пристегивали к нему наручниками и возили по врачебным кабинетам. Ей делали УЗИ всех внутренних органов, проводили компьютерную диагностику.

Она знала, зачем все это. Ее собираются убить. Как курицу. Чтобы затем воспользоваться ее потрохами. Сердце, печень, почки, селезенка, сухожилия, роговица глаз... В общем, из нее вырежут все, что можно пересадить какому-нибудь богатому больному.

Эта страшная мысль вытеснила переживания о потерянном ребенке, заставила забыть о Даниле. Ни о чем не могла она думать, только о скорой смерти...

Не то чтобы она боялась умереть. Напротив, иногда ей страшно хотелось наложить на себя руки. Но погибнуть под скальпелем живодера, чтобы потом твой распотрошенный труп выбросили на помойку, – все, что угодно, только не это...

Страх перед смертельной операцией пересиливал даже действие транквилизаторов. Именно поэтому она не удержалась и лягнула какого-то мужчину в белой рубахе при галстуке. Как будто в кошмарном видении возник он. Ей показалось, будто это сама смерть пришла за ней. Смерть. Но не с косой, а со скальпелем...

Может, это и в самом деле была смерть. Потому что ее вдруг перестали пичкать транквилизаторами. Она стала приходить в себя. Но лучше бы она оставалась под их действием. Возможно, она не так бы испугалась, когда за ней пришли.

Все те же два санитара. Они вкатили в палату каталку. Лица у них напряженные, глаза в сторону увести норовят. Анюта чутко уловила волны смерти, исходящие от них. И попыталась вскочить с кровати. Но сильные руки санитаров прижали ее к кровати, затем перебросили на носилки. И обмотали ноги, руки и грудь до самой шеи резиновыми жгутами – намертво прикрепили к ложу, ни в жизнь не вырваться....

Странно – прежде чем увозить на операцию, ей должны были сделать успокаивающий укол. Но никто не позаботился об этом.

Ее везли в операционную в здравом уме. Но уже с помутневшим от страха рассудком. Она пыталась орать, но рот ей быстро залепили полоской скотча. Сейчас она могла только мычать и широко распахнутыми от ужаса глазами смотреть, куда ее везут.

Мрачный полутемный коридор, серые стены, железные двери. Зловещий топот ног и едва уловимый скрип колес. И какой-то неуловимый гул – как будто сама смерть носилась по этим страшным коридорам...

Ее ввезли в операционную. Аппаратура для поддержания ритма жизни и консервации вынутых органов. Хромированная сталь, белый пластик. Все чисто, стерильно. И под потолком белый круг с мощными лампами.

Только операционного стола почему-то нет. Анюта заметила это, и на какой-то миг в душе вспыхнула надежда. Но тут же погасла. Потому что на место стола встала каталка. Ее будут резать прямо здесь...

Страх смерти парализовал Анюту. Обморок бы стал для нее спасением. Потерять сознание и не чувствовать, что будут с ней делать дальше...

Ей должны дать наркоз. Наложить на лицо маску...

Но ничего этого нет. Только врачи в синих халатах и марлевых масках. Они обступили ее со всех сторон. И смотрят. Как будто ждут, когда она лишится чувств.

Да только не дождались.

– Будем резать, – сказал один.

И в руке у него появился скальпель. Анюта представила, как он вот-вот коснется ее живота... Но спасительного обморока нет...

– Сначала дезинфекция, – покачал головой другой.

Он поднял полы ее больничной пижамы, обнажил живот. И начал медленно водить по нему ваткой со спиртом.

Обыкновенный спирт. Но, казалось, он насквозь прожигает плоть.

Ну зачем, зачем они над ней издеваются?..

– Начинаем? – спросил один у другого.

– Начинаем...

Все внутри сжалось у нее, кровь свернулась в жилах, когда живодер поднес к ней нож. Холодная сталь коснулась кожи...

И в этот момент послышался голос:

– Остановитесь...

Тихий голос, спокойный. Но сила в нем и власть. Живодеры разом отошли от нее.

Анюта облегченно вздохнула. И снова сердце, душа и желудок смешались в один ком, когда она увидела, кто подошел к ней.

Все тот же мужчина в белой рубахе и галстуке. Довольно приятный на внешность. Но у Анюты он вызывал отвращение. Для нее он почему-то стал синонимом смерти...

Хотя, похоже, он дарил ей жизнь.

– Не хочешь умирать, так? – вроде бы сочувственно спросил он.

Но в глазах злорадство, упоение собственным могуществом, превосходством.

Анюта покачала головой. Ну что за странный вопрос? Конечно же, она не хочет умирать. Во всяком случае, под скальпелем палача.

– А ведь я могу сохранить тебе жизнь...

Он взялся рукой за кусочек скотча. И со всей силы сорвал с ее губ. Теперь Анюта могла говорить. Наверное, для этого он и освободил ее. Но только она ему ничего не сказала.

– Ты даже не спрашиваешь, почему я такой добрый?..

Он не просил от нее ответного слова. Он требовал. Взглядом вырывал его.

– Почему? – с трудом спросила Анюта.

Пережитый страх высушил ей горло, еще не совсем отпустил голосовые связки.

– Потому что я хочу с тобой дружить...

Ей показалось, что от него исходит запах спиртного. Похоже, коньяка.

– А если я этого не хочу?..

Знает она, что такое дружба с такими вот кобелями. Дети потом от этой дружбы. Никому не нужные дети...

– Тогда я найду себе другую подружку... А тебя оставлю в покое. Вернее, в упокое... Ну что, продолжим операцию?..

Он взял в руку оставленный хирургом скальпель.

– Не-ет!.. – взвыла Анюта.

– А дружить будем?

– Будем!..

– Вот и ладненько... Пока!..

Он повернулся и ушел. К Анюте подошли два санитара. Взяли носилки и покатили ее на тележке. Вернули обратно в палату. Но на этом ее мучения не закончились – она это хорошо знала...

Глава семнадцатая

Данила никак не отреагировал на открывшуюся дверь. Страшная духота в камере изнуряла, вытягивала все соки. Данила потерял интерес ко всему, даже к самому себе. Почти перестал реагировать на внешние раздражители...

А потом он привык, что через определенное время в камере появлялся мужик-доходяжка. Он приносил воду, хлеб, менял им с Андреем руки под наручники.

Первое время их держали под прицелом два автоматчика. А потом – всего один. Видимо, Андрей и Данила сами перешли в разряд доходяжек....

И все же он вяло глянул в сторону открывшихся дверей. Но мужика не увидел. Зато заметил, как в камеру влетел небольшой цилиндрический предмет. Из него густо повалил голубоватый усыпляющий дым. Данила даже ощутил подобие радости, когда начал засыпать. Давно уже не спал он так глубоко и крепко...

Проснулся в какой-то комнате. Довольно просторной. Стены, выкрашенные белой краской, лампа дневного света под потолком, стол, тумбочки, две койки – на одной он, на другой – Андрей. Или кто-то другой – Данила не смог определить. Шея не слушалась, отказывалась повернуть голову.

Зато он хорошо видел перед собой железную дверь с зарешеченным стеклянным окошком. И шкаф для одежды. Сразу за ним перегородка – белые простыни, натянутые на деревянную раму. Там, похоже, унитаз.

Данила решил, что он находится в больничной палате. Но не обычного, а тюремного типа.

Он вдруг понял, что лежит на койке без наручников. И тело чистое – не зудит, не чешется. Больничная пижама так приятно ощущается кожей. Воздух в палате свежий. Совсем не жарко...

Только не будет он долго оставаться в этой палате-камере. На пару с Андреем они обязательно найдут способ, как выбраться отсюда. Никто не сможет остановить их...

Джек-Потрошитель думал, что несколько дней карцера высосали из них все силы, волю и желание сопротивляться. А вот не угадал. Пусть он им руки, ноги отрежет, они все равно дотянутся до него, зубами вцепятся в глотку...

Только он об этом подумал, как открылась дверь и появились два дюжих молодца в знакомых шортах и майках, поверх которых небрежно были наброшены белые халаты. А под халатами, возможно, оружие.

Санитары вкатили в палату тележку с какой-то аппаратурой...

Данила не сомневался, что и Андрей наблюдает за ними. И готовится к броску. Или, вернее, он уже готов к нему. И Данила тоже ждет удобный момент. Вот он – один молодец совсем рядом, спиной к нему повернулся. Хороший удар в шейный позвонок, и парень в отрубе. Андрей же сделает другого...

Данила напряг все свои силы и сделал рывок... Но, увы, что-то не сработало. Тело осталось неподвижным. Как будто парализованное. Ни рукой не пошевелить, ни ногой. И Андрей, похоже, в таком же состоянии...

В отчаянии Данила закусил губу – хоть это у него получилось.

Вот, значит, почему парни не боялись – один даже спину свою под удар подставил. Знали они, что Данила и Андрей не бойцы, нет у них возможности нанести удар. Какую-то гадость им вкололи, одеревенели их тела, не слушаются хозяев...

А в палате появился щупленький мужчина в халате. Он спокойно подошел к Даниле. Не глядя ему в глаза, расстегнул пижаму, прилепил к груди какие-то присоски, провода. И к ноге провода подключил, и к руке...

Кардиограмма сердца, догадался Данила. Эти суки решили обследовать их, определить состояние их органов. Чтобы затем вырезать их...

От этой мысли у Данилы стало жутко на душе. И плюс к этому страшное отчаяние оттого, что ни он, ни Андрей не в состоянии оказать злу хоть какое-то сопротивление...

* * *

Влад смотрел в окошко железной двери. И любовался Анютой – так звали его избранницу. Она сидела на краешке своей кровати. И наводила красоту. Смотрела в зеркало и расчесывала длинные роскошные волосы.

Последние три дня с ней проводили интенсивный курс восстановительной терапии. И никаких транквилизаторов. Она заметно окрепла, налилась соком, щечки порозовели, глазки заблестели. И медсестра над ней потрудилась. И косметологом поработала, и визажистом. Расцвела Анюта, персик-девочка, кровь с молоком, пальчики оближешь...

– Все, можно освобождать палату, – отрываясь от окошка, сказал Влад.

– Значит, она переезжает к вам? – сделал вывод Семен Павлович.

– Ну да... Будет моей военно-полевой женой, а что?

– Да ничего... Палата освободится. Мне ведь пациенток девать некуда... Вчера партия была, позавчера...

Как и ожидалось, в их лабораторию хлынул поток женщин, избавленных от плода. И беременных тоже сюда свозили. Шеф сказал, что все источники живого сырья на территории Штатов ликвидированы. Остались только подведомственные ему лаборатории. Сегодня ночью прибудет последняя партия доноров, три или четыре женщины.

И на этом все. Больше поступлений не будет. В течение месяца-двух вырежут всех доноров, сбудут органы. И лаборатория перейдет в режим полной консервации. Но персонал, охрана и бойцы сопровождения – все эти люди останутся при ней. До наступления лучших времен.

И Влад останется. Шеф сказал, что не меньше чем полгода ему торчать здесь. Скучно, не скучно, это никого не чешет. О досуге он должен позаботиться сам.

А он и заботится. С провизией полный порядок. В личных закромах горы копченой колбаски высшего качества, икорки завались, отличной водки, коньяка – хоть упейся. И с подругой дней его суровых проблемы решаются.

Вот Анюту в оборот взял. Спектакль разыграл. Сам от души повеселился. И девочку покорной сделал. Теперь она ему пятки целовать будет, лишь бы только на операционный стол не угодить. И депрессантами ее накачивать не надо, без того на все согласная. Больше брыкаться не будет, это точно...

В штате персонала были две медсестры. Но они отпадали сразу. Во-первых, ни в его вкусе, а во-вторых, врачам и санитарам тоже надо с кем-то развлекаться.

Но есть еще доноры. Среди вновь прибывших Влад лично присмотрел трех прелестных козочек. Но они пока никакие. Их еще в порядок нужно приводить, как Анюту.

Сейчас он будет забавляться Анютой. А потом устроит конкурс красоты. Кто больше угодит ему, ту он оставит при себе. А остальных охранникам отдаст. Им ведь тоже здесь долгие месяцы сидеть, озвереют без баб...

– У меня вопрос, – сказал заведующий. – Что делать с нашими «гостями»? Я имею в виду Андрея Северцева и Данилу Борзова.

Все знает, обо всем помнит Серьев. Даже паспортные данные на пленников в голову себе вложил.

– А что с ними?..

– Не пора ли их оперировать?..

– Давно пора... Можете хоть сегодня начинать...

Действительно, чего они тянут? Давно пора этих кретинов под нож.

– Усыпите, переведите из камеры в палату, вымойте, переоденьте, подготовьте к операции... Какие проблемы?

– Все это уже сделано...

– Они уже в палате?

– Да, с позавчерашнего дня. Обследование прошли, дефектов по основным параметрам не выявлено. Можно начинать...

А Влад этого даже не знал. Да, действительно, заведующий у него просто молоток. За всем проследит, все углядит. Владу только одно остается – контролировать поступление живого сырья и отправку трансплантатов. Когда все сырье будет переработано, весь товар сбыт, ему вообще здесь делать нечего. Только водку жрать да девок драть....

Сейчас он пока коньячок попивает – благородный напиток. В малых дозах полезен в любых количествах. Сосуды хорошо расширяет. А еще стресс неплохо снимает. В большом внутреннем напряжении находится Влад. И будет волноваться, переживать, пока последнюю партию живого сырья не получит. Ведь каждый эскорт с товаром может притащить на хвосте американских копов. А это все, хана...

Но пока его никто не повязал. И можно жить в свое удовольствие. С девочкой поразвлекаться...

Сегодня вечером он будет употреблять Анюту. А в это время будут умирать его враги. Между прочим, очень неплохой расклад.

– Значит, можно начинать? – спросил Серьев.

– Можно, – кивнул Влад.

– Одного мы возьмем сегодня вечером, второго завтра утром.

– Никаких проблем... С отправкой материала тоже проблем не будет.

Каналы сбыта трансплантатов у Влада безупречные. Есть целый ряд частных клиник, с которыми заключены договора – они нуждаются в материале в любое время суток.

Анюту привели к нему вечером. В его комнату.

Номер у него небольшой. Но фешенебельный. Стены в пластике, подвесные потолки, свежий воздух. Кресла и диван из белой кожи, толстый ковер на полу, в баре великолепный выбор спиртных напитков. Домашний кинотеатр в углу комнаты. Видеомузыкальный центр. И санузел отдельный есть – комнатка два на два: джакузи, душевая кабинка, унитаз... Биде вот только нет...

Анюта вписывалась в роскошную обстановку его номера. Свежая, розовая, смазливое личико, косметика, волосы красиво уложены. Только вот больничная пижама портила весь вид. Но ничего, у Влада кое-что припасено.

Он подошел к ней, провел рукой по спине, мягко сжал ягодицу. Другой рукой достал из шкафа пакет и сунул его под мышку Анюте:

– Это тебе...

В пакете шелковый короткополый халатик, очень сексуальный.

– Душ принять хочешь?

Анюта кивнула.

Влад показал на дверь ванной комнаты. Она повернулась к ней, взялась за ручку.

– Нет, – покачал он головой. – Разденься здесь...

Коньяк и без того разгорячил его кровь. А еще эта девчонка раззадорила. Дракон в его штанах раздраконился, колом стоял. А хотелось еще большего возбуждения...

Анюта снова покорно кивнула. Сняла с себя курточку – под ней полные литые груди. Стянула штанишки. И под ними – ничего. Только аппетитная попка – розовая, без единого прыщичка.

Планка возбуждения подпрыгнула под потолок.

– Иди... – Влад скрепя сердце отпустил ее в душ.

Уж больно хотелось ему наброситься на нее прямо здесь, растоптать и унизить прямо на полу, около двери ванной комнаты.

Но он решил потерпеть. Выдержать, так сказать, желание. Чтоб крепче было...

Анюта вышла из душа минут через пятнадцать, которые растянулись для него чуть ли не на вечность. Чистая, благоухающая естественными ароматами тела, в сексуальном халатике...

Все, Влад больше терпеть не мог. Он сорвал поясок с ее халата. Распахнул полы. И уже готов был сунуть голову в ложбину меж ее грудей. Но Анюта чуть охладила его пыл.

– А можно вопрос? – спросила она.

– Ну... Только быстрей...

– А где Данила?

– Какой Данила?..

И тут до него дошло. Данила Борзов, его пленник. Ведь его с другом привезли в одной связке с партией, в которой была Анюта.

– А-а, твой друг...

Влад раздражался – Анюта достала его своими дурацкими разговорами. От дела отвлекала и от тела. От этого свежего, молодого и такого аппетитного тела...

– Данила за мной в Америку прилетел... Он мой жених...

– Ну и что?..

Ему было уже все равно, кто такой Данила, зачем он в Америку приехал. Во-первых, у Влада закончилось всякое терпение – кроме Анюты, в данный момент его никто не интересовал. А во-вторых, Данила все равно труп...

– Где сейчас Данила?

– Где надо...

– А вы ничего с ним не сделали?

– С ним – ничего... А вот с тобой сделаю... Я тебя сейчас всю сделаю! И вдоль и поперек...

Влад набросился на нее с жадностью голодного зверя. Повалил на диван, сорвал рукой поясок халата, запустил руку под шелковую ткань, обнажил сочную грудь, припал к ней языком...

Анюта должна была забалдеть. Но она вдруг больно вцепилась ему в волосы. И явно не от наслаждения.

Влад оторвался от нее, с недоумением посмотрел ей в глаза. И тут же – мощный толчок в грудь. Это было так неожиданно, так ошеломляюще. И силы в руках у нее немало. Деревенская баба – из тех, которые с горящей избой и с конем на скаку сладят... Влад не удержался, слетел с дивана, бухнулся на пол...

И тут же вокруг него запорхала Анюта. В глазах испуг, жалкое лицо, охи-ахи из уст...

– Извините, извините, Влад Петрович, я не хотела...

Она помогла ему подняться. Чтобы он не злился, сняла с себя халат, выставила напоказ все свои прелести.

– Не знаю, как это получилось... Я больше так не буду!..

– А как будешь? – успокаиваясь, похотливо спросил он.

– Как надо, так и буду... – потупила она взгляд.

Влад подошел к столику, на котором возвышалась бутылка коньку. Взял ее, сделал несколько больших глотков. Протянул бутылку Анюте:

– Пей...

– Я не хочу.

– Кому сказал, пей!..

Она послушно кивнула, подошла к нему. И также приложилась к горлу.

– Хватит.

Он забрал у нее бутылку.

– Раздевай... Меня раздевай, корова!..

Анюта медленно сняла с него рубашку, расстегнула пояс на брюках, вжикнула «молния»... Показался красноголовый дракон.

– Поди сюда, приласкай...

Анюта с явной неохотой приблизилась к нему. Влад застонал от дикого восторга, когда ощутил тепло ее руки... И тут же ощутил боль. Эта сука с силой схватила его за коки и стала выкручивать их.

– А-а! – заорал он.

Схватил Анюту за волосы, оторвал от себя. И наотмашь ударил кулаком в лицо. Она упала на пол. Из разбитого носа хлынула кровь.

В принципе достоинство Влада пострадало не очень. Жить можно. А могло быть и хуже...

Боль постепенно утихала, но злость – нет. Влад подошел к Анюте, пнул ее ногой в живот. Еще раз... Натянул на себя брюки. И вызвал охрану.

Анюту сунули в ее стремную пижаму и увели. Влад остался один.

Как в воду смотрел он, что не позволил занять ее палату. Есть куда увести. Не жить ей вместе с ним. Нет при нем места бодливой корове и зубастой сучке...

Она уже совсем здорова, полна сил. Пора ее под нож... Или охранникам отдать?..

Влад задумался...

Может, ему ее силой взять?.. Накачать парализующей смесью. Но нет, это слишком примитивно. Не в его духе брать женщину силой. Никакого удовольствия...

Он взял бутылку с коньяком, осушил до дна. Алкоголь благотворно подействовал на него. Успокоил нервы, унял злость. Появился соблазн добавить. И Влад потянулся к следующей бутылке...

Данила ее парень. В Америку он прилетел за своей невестой, за Анютой...

Влад сделал большой глоток. В голове просветлело. Как будто какой-то огонек зажегся в ней. И на этот огонек прилетела умная мысль...

А ведь он знает, как сделать так, чтобы Анюта сама домогалась его сегодня...

Глава восемнадцатая

Действие укола заканчивалось. Данила физически ощущал, как руки и ноги наливаются силой. Еще немного – и он сможет контролировать свое тело и подняться с койки...

Но не дадут ему это сделать. Сейчас появится санитар, снова сделает ему и Андрею укол. И снова тело одеревенеет...

Открылась дверь. Появился санитар... Только не один. За ним вошел какой-то мужичок в белом отглаженном халате. Худой, тощий, козлиная бородка. Он посмотрел сначала на Андрея. Покачал головой. Затем глянул на Данилу. И показал на него взглядом. Мозгляк помойный...

К Андрею подошел санитар. Сделал укол.

– А вы, друг мой, готовьтесь к операции, – сказал мозгляк. – Готовьтесь подарить жизнь более достойному человеку...

Внутри у Данилы все заледенело. Сознание сжалось до размеров жидкобородой морды, маячившей перед ним. Он понял, что настал его смертный час. Сейчас его отвезут в операционную, дадут наркоз, из которого он уже никогда не выберется...

В палату вкатили носилки. Но за ними появился еще один персонаж. Джек-Потрошитель собственной персоной. Морда красная, глаза навыкате, в руках бутылка коньяку.

– Кто у нас тут Борзов? – спросил он у мозгляка.

Жидкобородый показал на Данилу.

– Его под нож?

– Его.

– Нет, давайте этого... – Влад показал на Андрея.

Одним лишь движением руки обрек его на смерть.

– Но я уже решил...

– Плевать, что ты тут решил, – пьяно заявил Потрошитель. – Тут все я решаю...

Мозгляк поджал губы. И сам лично подкатил каталку к койке Андрея. Санитары легко уложили на носилки беспомощное тело боевого капитана. И вывезли из палаты. Вслед за ними с обиженным видом исчез и жидкобородый. Зато остался Джек.

Он с подлой ухмылкой смотрел на Данилу. Отхлебнул из бутылки.

– Любишь свою Анюту?..

Данила ее любил. Но этому скоту какое до всего этого дело?

– Теперь я буду ее любить...

И он принялся описывать, как, куда и в каких позах будет иметь Анюту. С каким бы удовольствием Данила свернул шею этому ублюдку. Но, увы, он не в состоянии это сделать...

– Завтра твоя очередь, – после изложения скабрезных подробностей сообщил подлец. – Завтра уйдешь за своим дружком... А мы с Анютой помашем тебе ручкой. Ха-ха!..

Потрошитель ушел. А Данила остался в палате один. Без друга Андрея, которого повезли на живодерню.

А завтра туда же отправят и Данилу... И самое страшное, он абсолютно не может этому воспротивиться...

Он умрет. Анюта же достанется Джеку-Потрошителю. Тот во всех подробностях расписал ему, что он будет с ней делать...

Самого бы его, подонка, сделать. Только не под какого-нибудь трахаря подложить, а пулю в череп вогнать... Но как до этого гада добраться?..

Вдруг до Данилы дошло. Это невероятно, но ему так и не сделали парализующий укол. И если в ближайшее время не сделают, то к нему вернутся силы. И тогда...

Что будет тогда – об этом Данила вдруг враз расхотел думать. Испугался, что столь бурными мыслями привлечет к себе санитара. Тот вспомнит, что узник остался без укола...

Нет, лучше не думать ни о чем. Утихомирить мысли, спрятать поглубже эмоции. И ждать чуда...

* * *

– А что вам не нравится, господин Серьев? – пыжился Влад Петрович.

– Все готово к операции... – возмущенно отвечал Семен Павлович. – Пациент уже на столе... А вы говорите – подождите...

– Да? Уже все готово?.. – пьяно удивился Книжник. – Но подождать придется...

Он в который уже раз приложился к бутылке, повернулся к Серьеву спиной и, пошатываясь, двинулся к охраняемому блоку.

Семен Павлович только вздохнул.

Господин Книжник ему всегда нравился. Приятный мужчина. И качество у него есть хорошее – не мешает работать. Но в последнее время как с цепи сорвался.

Девку ему захотелось. Впереди, мол, долгие месяцы заточения – подругу дней его суровых ему подавай. Нашел одну красотку. Только та строптивой оказалась. Так он целый спектакль разыграл. До смерти запугал бедную. Но и после этого покорности от нее не добился.

Но ведь это не проблема – девку поиметь. Ширнул ей укольчик – и делай дело, гуляй по телу смело... Но нет, у Влада Петровича спьяну ум за разум зашел. Хочет, чтобы его девка при операции присутствовала. Мол, тогда она точно брыкаться перестанет...

Ладно, можно и подождать. И комната при операционной специальная есть. Ничего страшного, если девку лишний раз постращают.

Худо другое. Господин Книжник нагло вмешался в процесс подготовки к операции. Сломал все планы Семена Павловича. Под нож готовили одного, а пойдет другой.

Серьев не любил подобных казусов. Знал, что суматоха – гибель для дела. В суматохе можно допустить просчет, сделать ошибку. И хорошо, если эта ошибка не станет роковой...

Не нравилось Серьеву поведение Влада Петровича. Тем более он смутно чувствовал какой-то подвох. Что-то важное он упустил. Что-то очень важное...

Но не для того он заведующий лабораторией, чтобы осуждать своего начальника. Его дело – обеспечить процесс переработки живого материала. И он должен сделать все, чтобы не случилось никаких сбоев...

* * *

Анюта сидела на своей койке. И горько плакала. Оттого, что уронила в речку мячик. Река – это смерть, мячик – ее жизнь. Она сделала глупость, разозлила своего хозяина. Он запер ее в палате. Что дальше?

А дальше – ее транквилизаторами напичкают. Или сразу наркоз дадут, чтобы на операционный стол везти... А может, без наркоза зарежут.

Она не хотела умирать... Но разве от нее что-то зависит?..

Анюта зарыдала еще сильней, когда дверь в палату открылась. И появились два дюжих санитара. Всё, это пришли не к ней, а за ней...

Парни подошли. Она дернулась, чтобы соскочить с койки, убежать от них. Но куда там! Ее схватили, скрутили. Усадили на кресло-каталку. Привязали к нему.

И только после этого появился Влад Петрович. Пьяный, с бутылкой в руке, вид у него неряшливый, расхлестанный...

– Как ты думаешь, руки тебе обрубить надо? Чтобы не цапалась... Как ты думаешь, надо?..

Анюта тряслась от страха. Слезы душили ее. Она просто физически не могла ему отвечать.

– Я думаю, надо... Обрублю я тебе руки. И печеночку вырежу... Или не надо? Может, ты хорошей будешь?..

Он подошел к ней вплотную и погладил по голове.

– Будешь, да?

Анюта закивала. Да, она будет хорошей, она больше не будет упрямиться. Она сделает все, что от нее потребуют. Она очень хочет жить. Неважно, с кем, – лишь бы жить...

– А я тебе не верю... Пока не верю... Но могу поверить...

Сейчас он потребует показать, какая она хорошая. Заставит ее делать мерзкие вещи...

Но нет, санитары просто выкатили кресло в коридор, вывезли ее из охраняемого блока, а дальше – операционная. На столе – какой-то человек. Непонятно, мужчина или женщина.

Анюту прокатили через весь зал, и она оказалась в какой-то комнате, которую от операционной отделяла стеклянная перегородка...

Она сидела в кресле, смотрела на операционный стол, к которому медленно, как палач к плахе, подходил хирург со свитой ассистентов...

* * *

– Можно начинать? – спросил Серьев.

– Что-то вид у вас неважный? – заметил Влад.

Даже под газом он все замечал. На то он и начальник, чтобы все замечать...

– Вспомнил, что укол не сделали...

– Какой укол?..

– Больному, которого готовили к операции...

– Вы про Данилу Борзова? – спросил Влад.

Он видел, как вздрогнула Анюта.

– Да, про него... Ему забыли сделать укол.

– И что?

– Ничего особенного. Но предчувствие у меня...

– Какое еще предчувствие?

– Не закончится все это добром...

– Все будет нормально. Сейчас одного пощекочем. – Он показал пальцем на человека на операционном столе. – Анюта все это посмотрит. И если не сделает соответствующих выводов, Данилу порежем... Или ты сделаешь выводы? – с усмешкой спросил Влад.

Анюта кивнула. Да, она все сделает. И выводы, и кое-что другое...

– Ну так что, мы начинаем? – снова спросил Серьев.

– Сейчас, один момент...

Владу очень захотелось в туалет. Коньяк до мочевого пузыря добрался.

– Без меня не начинайте...

До туалета рукой подать. И облегчиться – дело недолгое.

Влад оставил Анюту на попечение Серьева и двух санитаров. Вышел из комнаты, пересек операционную, оттуда – в коридор...

* * *

Как будто знал Данила, что дверь откроется прямо сейчас. И точно, открылась. В палату вошел санитар со шприцем в руках. За ним втиснулся охранник с оружием. Взял на прицел его койку...

Дошло до них таки, что к Даниле вернулся контроль над телом. И он стал опасен. Даже без оружия.

Все по уму сделал охранник. Только под прицел взял не то, что нужно.

Санитар откинул простыню:

– Не понял!..

Под простыней лежала кукла из двух одеял.

Он, может, не сразу это понял, зато охранник врубился тут же. Но Данила уже вышел из-за ширмы. Подобрался к нему. В руке – щетка унитазная.

Хорошо бы вырубить охранника. Но Данила был настолько слаб, что не смог бы ударить его топором.

Но хитрость иногда заменяет силу. Данила упер в спину охраннику ручку щетки. Как будто ствол к нему приставил.

– Стоять! Не дергаться! – тихо сказал он.

Охранник мог задать себе вопрос, откуда у пациента пистолет. Но не задал – страх заморозил его мозги.

– Руки по швам! – потребовал Данила.

Руки в гору – это не годится. Вдруг охранник сначала выпустит из рук пистолет. А Данила настолько слаб, что вряд ли сможет быстро поднять его...

Охранник стал опускать руки. Данила ухватился за пистолет и забрал себе.

«SPP» – австрийская система. Тридцать патронов в обойме, мощный глушитель – видно, при подземной живодерне действует клуб любителей тишины.

Только Даниле не до подобных умозаключений. Его интересовал вопрос, приведена ли эта пушка к бою. Он наставил ствол на санитара и нажал на спусковой крючок. Пистолет дернулся в его руке, исторгнул из себя пулю. С пробитой головой санитар рухнул на койку, обнял куклу из одеял.

– А ты раздевайся... – приказал охраннику.

И направил на него уже настоящий ствол. Тот закивал. И начал раздеваться. Майка, шорты, кроссовки – все в один тон...

– Знаешь, я ведь терпеть ненавижу убивать, – миролюбиво сказал Данила, когда охранник разделся. – Сами ведь заставляете...

Он снова нажал на спусковой крючок, довел счет до двух – ноль в свою пользу.

Пришлось выложиться чуть ли не полностью, чтобы переодеться и влезть в кроссовки. А ведь дорога каждая секунда. В любое время в палату могли зайти. Но не мог Данила выйти в коридор в больничной пижаме. Не по-джентльменски это, не оценят...

Данила вышел из палаты. И тут же нос к носу столкнулся с парнем в камуфляже. За ним шагал второй. У обоих оружие, все те же «SPP» с глушителями.

Только Данила оказался быстрей.

– Извините, вы не подскажете, который час? – спросил он, нажимая на спусковой крючок.

Ответа он не дождался. Ни от одного, ни от второго. Зато понял, что эти секунды были последними в жизни этих парней.

Голова кружилась до одурения, под горлом стоял ком тошноты. Но Данила нашел в себе силы нагнуться и забрать у одного охранника пистолет. На второй сил не хватило. Да и ни к чему ему лишнее оружие.

Он двинулся дальше. Предобморочное состояние. Предательское желание бросить все и прилечь отдохнуть. Но Данила преодолевал себя. И шел вперед, выставив вперед обе руки. На какой-то миг ему показалось, что они принадлежат какому-то компьютерному бойцу. И сам он находится в виртуальной реальности...

Но нет, не виртуального бойца ведет он по подземным коридорам, а самого себя. И реальность вокруг самая настоящая. Жестокая, смертельная. Если ты не убьешь – убьют тебя. И не перезагрузишь после этого компьютер, не восстановишь жизни, не начнешь игру сначала...

Он шел, словно зомби. Медленно, на исходе сил, движимый одними лишь рефлексами. Движения заторможены, но мозг работает в экстремальном режиме, мгновенно анализирует ситуацию, выдает правильные решения. Данила не опоздал, когда из какой-то комнаты ему навстречу выскочили два санитара. Безоружных. Два выстрела слились в один... Еще на двух врагов стало меньше...

В следующую комнату он зашел сам. А там – три мордоворота, на столе по краям – автоматы, а посередине – костяшки домино.

– Я вам не помешаю? – спросил Данила.

И пальцы на спусковых крючках пришли в движение. Счет доведен до девяти...

– Наверное, я вам помешал, – сказал Данила.

Хорошо бы захватить автоматы. Но на это нет времени. Дорога каждая секунда.

Он снова шел по коридору. И по дороге к операционной пристрелил еще одного бойца. Сигарета у него во рту незажженная была. Данила дал ему прикурить. Только никакой благодарности за это.

А вот операционная. Данила понял это по табличке, прикрепленной к дверям.

Данила толкнул дверь ногой. Вошел в операционный зал. А там на столе Андрей в окружении людей в синих халатах. Только они ничего не делают, просто стоят. Или еще не начинали, или уже закончили...

Злость нахлынула на Данилу, придала ему сил.

– Сейчас моя очередь! – сквозь зубы процедил он. – Почему без очереди?..

Этот вопрос сопровождался выстрелом. Один человек упал.

– Почему, я спрашиваю?..

За первым пошел второй.

– Совсем оборзели, гады!.. – заревел Данила, укладывая на пол еще одного.

Откуда-то из боковой комнаты выбежал вдруг санитар. Без оружия. Но он, как будто буйвол, несся на Данилу, руки, как рога, вперед выставив. Запросто с ног собьет. А подняться у Данилы просто не будет сил.

Пистолет сработал не хуже клинка матадора. Парень схлопотал «маслину» и упал – как будто просто споткнулся. Только больше он никогда не поднимется.

За стеклянной перегородкой Данила увидел знакомое лицо. Да это же Анюта. В кресле сидит, смотрит на него, в глазах – испуг и восторг одновременно. Только встать она не может. Потому как привязана.

Данила доковылял до двери, вошел в комнату за перегородкой. А там, кроме Анюты, еще двое. Санитар, а с ним мозгляк-начальничек. Оба в угол забились, жидкобородый к парню прижался.

– Не надо, не стреляй! – от страха парень закрыл лицо руками.

– Развяжи ее, живо! – показал Данила на Анюту.

Парень вмиг оживился. Оттеснил в сторону начальничка. И начал ловко распутывать Анюту.

– Спасибо! – поблагодарил его Данила, когда тот справился со своим делом.

Не только словом отблагодарил парня, но и делом. Пулю ему подарил. А иначе нельзя. Не он ведь начал войну, его заставили...

Данила направил ствол на мозгляка. Но стрелять передумал. Слишком дохлый этот живчик. Неопасный. Зато он здесь главный. И все знает. Покажет, как Джека найти. И заложником будет. Но сначала ему физическим трудом нужно позаниматься.

– Не стреляйте, ну пожалуйста! – скулил жидкобородый.

Данила опустил пистолет.

– Труд облагораживает человека, – пробормотал он.

– Что, извините?..

– Где тут выход? – спросил Данила.

Он чувствовал, что вот-вот бухнется в обморок.

– А-а, выход?.. Вы хотите, чтобы я вас провел?..

– Давай показывай...

Начальничек обогнул его и вышел из комнаты, шустро зашагал через операционный зал.

– Эй, погоди, – остановил его Данила. – Не торопись...

Он подошел к Андрею. Глянул на него. Жив, курилка. Но под наркозом. Ничего эти гады с ним еще не сделали. Только собирались резать...

– На каталку его переложи... – велел Данила.

– Я помогу, – вызвалась Анюта.

– Помоги, – кивнул Данила.

Ему сейчас было не до выяснения чувств.

Жидкобородый и Анюта взялись за Андрея. Данила же взял на прицел дверь в операционную. И вовремя. Под мощным ударом она распахнулась. И в зал из коридора хлынули вооруженные люди...

Раз! – первый выстрел.

Два! – второй...

Три!..

Всего четыре – подсчитал Данила. И все четверо завалили своими телами вход. Быстро все произошло. Только один из бойцов успел пустить в ход пистолет-пулемет. Но очередь прошла поверх головы...

Он заставил мозгляка расчистить вход от завала.

– Сколько их всего? – спросил Данила, пока тот трудился.

– Десять санитаров, десять охранников. Еще медперсонал. Был...

Десятерых Данила положил на пути в операционную. Здесь еще шестерых положил. Только непонятно, кто из них охранник, кто санитар, – в данном случае одно и то же. Санитары все как на подбор здоровенные, вооружиться им ничего не стоит.

Еще четверо где-то бродят.

– Где остальные? На входе?..

– Скорее всего в «дежурке», напротив лифта...

– Где это?

– Прямо, коридор направо, до конца и сразу налево...

– Анюта, бери ствол, – он показал на покойников у входа.

Анюта послушно взяла один пистолет-пулемет. Сама направила его на мозгляка.

– Пусть катит каталку к выходу, – сказал Данила. – Если вдруг что, стреляй...

Данила пригрозил начальничку пистолетом и зашагал в указанном направлении. Только далеко не ушел. Наткнулся на Джека-Потрошителя. Тот выходил из сортира. Пьяный, довольный. Он еще не знал, какая беда нагрянула. И чуть не схлопотал разрыв сердца, когда увидел направленный на него ствол.

Даниле не жаль этого ублюдка. Он хоть и безоружный, но враг. А сейчас та ситуация, когда врагов уничтожают. Но у него появилась мысль.

Щит ему нужен.

– Спиной ко мне! – велел он.

Потрошитель кивнул, резко развернулся, подставил Даниле спину. Придурок, он думал, что Данила взгромоздится на него, как на коня. Совсем мозги коньяком проспиртовал.

Данила заставил идти вперед. Сам подошел к нему вплотную – закрылся живым щитом. Обе руки с пистолетами положил ему на плечи. Получилась отличная опора для стрельбы.

Прямо... Направо... Налево Данила свернуть не успел. Из-за поворота выскочили двое с искаженными от страха лицами. В руках – пистолеты.

Данила выстрелил не целясь. С обеих рук. Каждому – по «маслине»... И в ответ получил порцию свинца. Только пули пробили тело Джека-Потрошителя. Не зря, получается, Данила использовал его в качестве щита. И Джеку повезло. Хоть одно полезное дело перед смертью сделал...

Данила переступил через трупы и свернул в коридор. Увидел еще двоих. Они возились у створок лифта. Что-то устанавливали... Данила помешал им. Только они не успели этого понять. Слишком стремительно все произошло...

Если верить мужичку, это последние бойцы. А может, в дежурке кто-то есть?..

Но нет, в ярко освещенной комнате никого. Только экраны мониторов светятся зеленым светом. Видимо, изображение идет через камеры наружного наблюдения, снабженные объективами ночного видения. А на них...

Какие-то заброшенные наземные постройки – как будто заводик небольшой. Во дворике – несколько машин. Возле них американские полицейские с помповыми ружьями. Кто-то просто стоит, рыщет взглядом по сторонам. Кто-то бродит вдоль построек – как будто что-то ищет...

И до Данилы дошло. Под этими наземными постройками и скрывается «живодерня». Копы вышли на нее. Но не знают пока, как попасть внутрь.

Их-то и испугались охранники. Двое бросились наутек. А двое других что-то установили под лифт...

Этим «чем-то» оказалось взрывное устройство. Только его еще на боевой взвод не поставили, не успели...

Данила дождался каталку, которую тянул мозгляк. Анюта одной рукой помогала ему, второй держала на прицеле. Что-то ему говорила... Что-то... Данила уже ничего не слышал. В ушах зазвенело, перед глазами все закачалось, ноги подкосились...

Он прижался спиной к стене, начал медленно оседать на землю. Но сознание не терял. Не мог он терять сознание, пока все не закончится...

Анюта уложила мозгляка на пол. Все по-ученому – руки за голову, ноги на ширине плеч. Сама подошла к Даниле, склонилась над ним.

Он потянул к ней руку. Она взяла ее, прижала к своей груди. Но ему было нужно от нее не это. Данила хотел, чтобы Анюта помогла ему подняться...

– Нам надо идти... – глядя уже куда-то мимо нее, сказал он.

– Куда?

– За нашим сыном... Сейчас, подожди, я только немного отдохну...

Данила чувствовал, как водоворот беспамятства все глубже затягивает его в себя...

– Сходим, любимый, сходим... – Он еще видел, как по щекам Анюты текут слезы. – Ты только отдохни...

– Ты плачешь? – прошептал.

У него еще хватало сил говорить.

– Не плачь... Ты должна смеяться...

Только что смеялся Влад. А теперь должна смеяться Анюта.

– Да, я буду смеяться... От счастья...

Теряя сознание, краем глаза Данила успел уловить шум, с каким в комнату врывались вооруженные люди. Он даже успел заметить, как в свете лампы блеснул значок полицейского. Голосов, команд он уже не слышал. Свет померк перед глазами. И тишина. А где-то рядом копы с пушками стоят...

Эпилог

Самолет приземлился в аэропорту Черноземска. Оркестра у трапа не наблюдалось. Да они и не надеялись на это. Не нужна им помпа. Хотя героями Андрей, Данила и Анюта себя немного чувствовали. А, может, даже больше, чем немного...

Их встречал полковник Алексеев. Уже не две, а три звезды на его погонах. Поднялся в звании. И, возможно, в должности.

Рядом с полковником майор Астафьев. Был младшим офицером, стал старшим. Андрей помахал ему рукой. И посмотрел на Егора. Он тоже их встречал. И не один, а с симпатичной молодой женщиной. Животик у нее под просторным кожаным плащом. Андрей догадался, кто это, – Вероника. Девушка, из-за которой Егор пошел против мафии. Она прошла курс восстановительной психотерапии. В ее глазах уже не было той пугающей пустоты...

И Андрей, и Данила, и Анюта также прошли восстановительный курс. В Штатах. Они жили там и лечились все три месяца, пока шло разбирательство по факту торговли живым товаром. Их ни в чем не обвиняли, но и не выпускали из страны, пока досконально не разобрались во всем. Процесс по этому делу еще продолжается, он будет длиться еще не один месяц. Слишком много накопали по этому делу служители закона.

Анюта была не одна. Ей вернули малыша. Сына Данилы – по крайней мере, он говорил о нем как о своем ребенке. И никто в этом не сомневался.

Ребенок родился недоношенным. Для нормального развития ему нужен был стационар, который и был предоставлен. Потенциальные усыновители ждали, когда можно будет забрать малыша, оформить по закону на себя. Но не дождались. Сами американцы побеспокоились о том, чтобы ребенок был возвращен законной матери.

А усыновители уже заплатили за него деньги, пятьдесят тысяч долларов. И хотя душила жаба, никому об этом не сказали. Потому как сделка была незаконной. А торговля детьми в США преследуется по закону...

Андрея, Данилу с Анютой и ребенком отправили домой. И Егор свои проблемы решил. Алексеев с Астафьевым ему помогли. Вышли на Дениса Петрова, взяли его в оборот, выбили признательные показания. Очень крепко к стене его прижали.

Об этом Андрей узнал от Алексеева по пути к зданию аэропорта.

– В ближайшее время гражданина Иванова ожидает оправдательный приговор, – сказал он.

– А пока я живу по чужим документам, – улыбнулся Егор.

– И под полным моим покровительством, – добавил Алексеев. – Но только не думайте, что я такой добрый дядя...

Неожиданно полковник перешел на серьезный тон. Данила с Анютой и Егор с Вероникой сели в одну машину. Андрея он пригласил в свою «Волгу». Сел вместе с ним на заднее сиденье.

– С мафией в Черноземске покончено, – сказал Алексеев.

Но не для того, чтобы отчитаться перед Андреем.

– Но сам знаешь: мафия бессмертна. Исчезнет одна, появится другая. Сейчас город еще пока на чрезвычайном положении, московские СОБР и ОМОН нам на усиление приданы. Ни одна муха бандитская не пролетит... Но, как известно, после войны наступает затишье. И снова полезет в город всякая шваль...

– Вы, товарищ полковник, человек сильный. Справитесь с любой нечистью...

– Один раз повезло, второго раза может не быть... В общем, есть у меня план. Надо создать в городе мощную охранную структуру, которая возьмет на обслуживание объекты. Те, на которых грел руки рэкет всех мастей и рангов. Естественно, это будет частная структура. И бизнесмены будут платить ей так же, как раньше платили криминальным группировкам. Ну, предположим, раза в два или даже в три меньше...

– Свято место пусто не бывает, – усмехнулся Андрей.

– Что-то вроде того... Но эта частная структура будет у меня вот где!..

Полковник так сильно сжал кулак, что побелели костяшки пальцев.

– Никакого криминала – это я тебе обещаю.

– А если вдруг эта структура выйдет из-под контроля? Перерастет в самую настоящую мафию...

– Все может быть, – не стал отрицать Алексеев. – Чтобы исключить подобный вариант, этот процесс я беру под свой контроль с самого начала. Вплоть до того, что самолично занимаюсь подбором штатов.... В общем, капитан, я предлагаю тебе возглавить эту структуру...

Андрей ошалело посмотрел на полковника.

– А что тут такого? – продолжал он. – Ты человек проверенный. И Данила с Егором тоже свои люди. Надежные. За справедливость горой. И других ребят хороших я тебе помогу найти. С людьми помогу, материальной базой, финансированием, оргвопросы решим – не проблема. Это будет мощная структура. Со всем набором охранных услуг, основная из которых – защищать бизнесменов от наездов залетных бандитских бригад...

– Что-то вроде антимафии...

– Снова ты в точку попал, капитан. С ходу улавливаешь остроту текущего момента... Если согласишься, будешь иметь процент от дела...

Такой же процент будет иметь и сам полковник, мелькнуло в голове у Андрея. Но он счел благоразумным промолчать.

В принципе идея Алексеева ему понравилась.

После разгрома банд в городе сейчас своего рода вакуум. И со временем он начнет заполняться. Появятся новые банды. Или разгромленная братва голову поднимет. Или какие-нибудь залетные орлы появятся. Начнется бандитский беспредел. Захват территорий, сфер влияния. Затем начнется кровавый передел того и другого.

Но если вакуум заполнит мощная охранная структура, которая в состоянии будет справиться с бандитами без суда и следствия, браткам в городе делать будет нечего. Но эта структура может стать той же мафией. И правильно этого боится Алексеев. Правильно делает, что подбирает под это дело людей, которые не понаслышке знают, что есть такое мужская честь и человеческая совесть.

Андрей считал себя сильным человеком. Он справедливо предполагал, что в состоянии справиться с делом, во главе которого его собирались поставить. И он должен дать согласие. Потому что он правильно поставит дело. Под ним предполагаемая структура станет не мафией, а антимафией...

– Я подумаю, товарищ полковник, – сказал он.

– Подумай, капитан...

Ответ Андрей дал на следующий день. Положительный.

* * *

Апрель. Первая весна наступившего тысячелетия. Магазин бытовой техники «Миллениум». Громкое название для магазина площадью не больше ста метров. Но Егор очень надеялся, что это – всего лишь начало. В новом тысячелетии его магазин станет магазинищем.

Правосудие не просто оправдало Егора. С арестованных счетов Дениса Петрова была снята и возвращена ему часть денег, соответствующая его доле в проданном супермаркете, плюс моральный ущерб. На эти средства Егор купил магазин. Работает и живет в нем вместе с женой Вероникой. Вернее, будет работать на пару с ней. А пока Егор управляется с магазином сам. Потому как Вероника сейчас кормящая мать – девочка у них родилась.

Андрей предлагал Егору должность своего зама. Но Егор отказался наотрез. Хватит с него войн, сказал он. Тишины хочется, спокойствия, семейного счастья...

Тяжеловато им с женой. Хорошо, черный налог платить никому не надо – Андрей об этом лично побеспокоился. И по-другому он тоже помогает. Вот стиральную машину «Аристон» – полный автомат – приобрел.

– Отличный выбор, – подмигнул ему Егор.

– Даниле сам доставишь...

– Вместе с собой...

Сегодня у Данилы новоселье. Наконец-то он закончил свой дом. Всех друзей на огонек зовет. Андрей не мог не откликнуться. Подарок вот ему купил.

Данила тоже отказался от предложения Андрея. Не захотел возглавить отдел физического воздействия. Сказал, что на пенсию выходит. В деревне своей жить будет. В полное свое и Анюты удовольствие.

– Самогонки Даниловой попьем, – сказал Егор. – Хоть расслаблюсь немного, совсем закрутился...

Но Андрей пропустил его слова мимо ушей. Он залюбовался молодой красавицей. Девушка стояла в нескольких шагах от него и рассматривала утюги.

В первое мгновение он принял ее за Карину. Уж очень она была похожа на нее. Но нет, это не она. Совсем молодая, не больше семнадцати лет. Одета скромно. И на вид – сама скромность. Чистота, непорочность в ней. Андрей не мог сказать, почему он так решил. Но какое-то седьмое чувство подсказывало ему, что так оно и есть... А внешне она все-таки была очень похожа на Карину. Не сестра ли она ей?..

– «Аристон» покупаем? – услышал Андрей знакомый голос.

Пришлось отвести взгляд от красавицы. И посмотреть на женщину, которая отвлекла его. Это была Карина.

Красивая, идеально ухоженная. Уж ее-то скромницей никак не назовешь. Песцовая шуба, золотые сережки с бриллиантами, косметика – возможно, от Диора. И духи дорогущие так приятно голову кружат.

Только головы Андрей терять не собирался. Уж очень он хорошо знал, кто такая Карина. Красивая расчетливая стерва. Обаятельная до умопомрачения – но в этом-то и вся опасность. Трудно устоять перед ее чарами. А она уже пустила их в ход. Уже обволокла Андрея соблазняющим взглядом.

– Покупаем, – кивнул Андрей.

– Хорошо живем...

Стоимость машины переваливала за пятьсот долларов.

– Не жалуемся...

Святая правда. На свою жизнь Андрей не жаловался.

Квартиры у него своей не было. Пока. Машины собственной тоже. Только служебная – новенький джип «Крузер». Главное богатство – он сам. Красивый импозантный мужчина. Карину тянуло к нему как магнитом. Глазки ее похотью заволоклись.

И девушка у прилавка тоже на него смотрела. Краем глаза он уловил ее взгляд. Заинтересовал ее Андрей. Но только не стала она ждать, когда он снова обратит на нее внимание. И направилась к выходу из магазина.

– У тебя-то как дела? – спросил он у Карины.

Но смотрел не на нее, а вслед молодой красавице.

– У меня все хорошо... Муж в командировке...

Тонкий намек на толстые обстоятельства... Андрей незаметно усмехнулся.

Против ее мужа он ничего не имел. Даже после того, как из неофициальных источников узнал, как относился к нему Валентин Сбруев. Это ведь он в свое время посылал киллеров в больницу к Андрею. Настолько был зол на него из-за Карины, что хотел убить его. Чем и спас Андрея, а вместе с ним и его друзей.

Источники неофициальные. Доказательной базы против Сбруева нет, чтобы возбудить уголовное дело. Но Андрей – в силе. Под ним мощная команда. Антимафия, одним словом. Он мог бы наказать Валентина по-своему. Но он не стал этого делать. Потому как Сбруев осознал свою вину. И сейчас исправно оплачивает охранные услуги...

– Очень рад за тебя, – усмехнулся Андрей. – Надеюсь, ты будешь с нетерпением ждать его возвращения...

– А ты мне это позволишь?..

Намек становился все толще. А обстоятельства – толще не бывает.

– Конечно, позволю. С недавних пор я вступил в общество защиты рогоносцев...

– Да что вы такое говорите!..

– Извини, Карина, я очень спешу... Пока!..

Но отвязаться от нее он не смог.

Незнакомую девушку Андрей нагнал на выходе из магазина. Окликнул.

– Извините, пожалуйста!

Она остановилась. Обернулась. Улыбнулась – как будто солнце из-за туч выглянуло.

– Я заметил, вы не сделали покупку...

– Вы владелец магазина? – чуть смутилась она.

Голос у нее мягкий, завораживающий.

– Нет, я его друг... Давайте сделаем так, мы вместе выберем что-нибудь. И я сделаю сразу два подарка. Вам и ему. Вам – товар, а ему – деньги...

– Может, и мне тогда что-нибудь купишь? – послышался голос Карины.

Губы сведены в тонкую полоску недовольства, в глазах плохо скрытые зависть и осуждение.

Андрей только было открыл рот, чтобы сказать ей что-нибудь в ответ. Нет, не послать куда-нибудь подальше – хотя, если честно, очень хотелось это сделать.

Но Карина опередила его.

– Знакомься, это Катюша, – показала она на девушку. – Моя младшая сестра...

Теперь Андрей понял, почему эта красавица напомнила ему Карину. Очаровательная девчонка – как раз такую так долго искал Андрей. Он увлекся ею. Она, похоже, увлеклась им. По крайней мере, между ними уже проскочила искра. И теперь от Катюши его не отвадит никакая сила. Даже Карина.

Андрей не отвяжется от Катюши, Карина не отвяжется от него – доставать его будет. Еще как будет. В этом он не сомневался...

Придется повоевать с ней, с Кариной. Естественно, без всякого кровопролития.

Но ему придется нелегко... Вряд ли легче, чем тогда, когда он в одной связке с Егором и Данилой боролся против мафии. Но это уже будет совсем другая история...

Content

Колычев Владимир Брат за брата

Владимир Колычев Брат за брата

Глава первая

1

2

Глава вторая

1

2

Глава третья

1

2

Глава четвертая

1

2

Глава пятая

1

2

Глава шестая

1

2

Глава седьмая

1

2

3

4

Глава восьмая

1

2

Глава девятая

1

2

Глава десятая

1

2

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Эпилог