Колычев Владимир

Команда: Генералы песчаных карьеров

Владимир Колычев Команда: Генералы песчаных карьеров

В основу романа положены реальные события. Автор благодарит писателя Артема Рудакова за документальные материалы, изложенные в его книге «Чеченская мафия».

Часть первая

Глава первая

– Твою мать!..

Емко, громко и смешно... Нужно было видеть, с каким лицом этот лысый дачник выскочил со своего двора. В руках черный полиэтиленовый мешок. На красном потном лице брезгливость, в глазах суеверный ужас. И в глотке – матюгальник.

– Сволочье поганое!..

Это он по адресу Тимура. И его команды... Только Тимуру и его пацанам ни холодно от этого, ни жарко.

Мужик избавился от своей ноши. И повернул обратно. Валера-Холера выскочил из кустов, бегом за мешком. Хвать в охапку – и назад...

Это была его идея – толкать дачникам золу. Отличное удобрение для огорода, и недорого, всего рупь за мешок.

За день шесть рублей уже срубили. И все за один и тот же мешок... Весь фокус в том, что Холера наклеил на мешок бирку: «Московский крематорий №2». Типа, в мешке человеческий пепел.

Туфта все это. В мешок насыпана самая обыкновенная зола. Но дачники как увидят бирку, так сразу в аут и уходят. Кто на свалку мешок тащит, кто просто через забор без баллисты метает. Короче говоря, мешочек обратно к хозяевам возвращается. По новой в оборот идет... Шесть рублей за день – это не шутка. Пузырек можно купить да пару плавленых сырков. Как раз на троих сообразить.

Тимур не пьяница, нет. Но вмазать иногда не прочь. Особенно сегодня... «Сегодня в нашем клубе будут танцы, кино, концерт, буфет и дискотека...» Есть такая группа – «Час пик» называется. Не хилые песенки лепит...

– Харэ на сегодня, – решил Тимур. – Домой пора...

От дачного поселка до их дома – километров пять. Но с их техникой – это не расстояние. У Гены Скопцова мотоцикл «Ява» с люлькой. Машине лет сто пятьдесят, а может, и все двести. Пыхтит, кряхтит, на каждую кочку рычит. Но ничего, ездить можно. Тянет пока что мотор.

Мешок прихватили с собой. В этом поселке ловить больше нечего. Если они завтра снова сунутся сюда со своим удобрением, их самих могут посыпать золой...

Вообще-то Тимур бы не советовал дачникам связываться с ними. Не слабак он. Ему всего семнадцать. А рост уже за метр восемьдесят. Плечи, как у штангиста. Гена Скопец тоже далеко не хиляк. Холеру, правда, здоровяком не назовешь. Невысокий и щуплый. Зато машется он будь здоров. Руки длинные, удар хлесткий. На руках кожаные перчатки с обрезанными пальцами. И кастет всегда в кармане. Врежет – мало не покажется...

Гена сел за руль, Тимур примостился сзади, а Холера занял место в коляске. Можно ехать. Жаль, пулемета нет. Чтоб калибр помощней да патронов побольше. Было бы как в кино про немцев. Не хило было бы «обезьян» с шинного завода шугануть.

Но пулемета нет. А вот «обезьяны» есть. И сегодня они всей толпой нагрянут на дискотеку. Разведка донесла. Придется Тимуру поднимать своих «волков». Будет разборка, будет махач, будут гирлянды расквашенных носов и ожерелья окровавленных зубов...

«Ява» с ревом стартовала с места, загрохотала по кочкам. Позади пыль столбом и клубы копоти – бензин сегодня какой-то левый. И еще одна беда. Холера мешок неправильно уложил, на ходу стал перекладывать. И мешок возьми да лопни. А зола по ветру. И чисто на Холеру. В смысле, грязно...

Он стал счищать ее с себя руками. А морда у него потная, и сажа липучая. Только грязь размазал. На негра стал похож.

– Ты, папуас холерный! – насмешливо прикрикнул на него Тимур.

Ему и самому досталось. Правая нога золой присыпана.

– Да, блин!.. Ех мох!.. – отплевываясь, матерился Холера.

– Гена, давай на речку заруливай, – велел Тимур.

Мотоцикл резво съехал с дороги, пошел вниз под уклон. Гена заглушил мотор.

– Бензин экономить надо, – объяснил он.

Тимур кивнул. Бензин – общий. А железный конь у Гены – еще тот обжора. Хрен прокормишь.

– Зола – это туфта, – сказал Холера. – Профиль надо менять... Эх, на фарцу бы конкретно сесть, вот где бабки гуляют...

– Размечтался, – фыркнул Тимур.

Фарцой занимаются избранные. У кого бабки на товар есть, связи, хватка... Холера – прирожденный торгаш. Все, что угодно, на сторону толкнуть может. Язык у него без костей, глаза бесстыжие... Тимур глянул на него. И снова его разобрал смех. Точно, холера. Морда как ночь черна. Одни глаза остались. Те самые, бесстыжие...

Конечно, было бы здорово фарцой заняться. Но нужны бабки на раскрутку. Товар взять, то да се. С бабками – дело швах. А потом, с клиентурой дохлый номер. Тимур и его пацаны – дети трущоб. Сами – нищета, и вокруг – пьянь да рвань. Некому покупать у Холеры дорогое шмотье и парфюм... Так что пусть лучше и не мечтает...

Мотоцикл спустился с горки прямо к реке. Места здесь красивые. Ивы, вербы – пышным цветом, трава что покрывало, соловьи заливаются. А на песчаных карьерах все по-другому. Та же река. Но трава редкая, жухлая, деревьев – раз-два и обчелся. Зато есть море. Море песка. Желтого, рыхлого. Хоть засыпься... На песчаных карьерах Тимуру нравится больше, чем здесь. Там его вотчина. А это чужая земля...

Гена мог остановить тачку возле самой воды, но он бросил якорь в кустах. И Тимур уже знал, почему.

Скопец первым увидел этих девчонок. Их было две. Одна черненькая, другая беленькая. И обе – глухие. Или просто прикалываются. Делают вид, что не услышали, как подъезжает мотоцикл. А может, в самом деле они ничего не слышали. И не потому, что глухие. Может, заболтались. Да еще река шумит...

Гена видел, как они заходили в воду.

– Бляха буду, они голяком купаются, – взволнованно зашептал он.

Обычно Скопец спокоен, как удав. Даже в драке ему все по фигу. Получит в пятак, пожмет плечами и дальше махаться. Челюсть кому-нибудь свернет, даже не улыбнется. А бабы его заводят. Вот и сейчас колотиться начал.

Гена, как партизан, зарылся в кусты. Тимур и Холера встали рядом. Обзор неплохой. Видны две головы над водой. Брюнеточка и блондиночка. Мордашки симпатичные.

О чем бабы говорят, не слышно. Зато видно, что они вытворяют. Одна нырнула в воду, вторая. И обе изобразили поплавки. Это когда голые попы показываются над водой... А попы у этих девочек очень даже ничего.

Вряд ли Тимур был большим знатоком женщин. Но кое-какой опыт у него по этой части имелся. Были у него податливые подружки. Правда, все происходило при выключенном свете. Да и формы у тех самок не ахти. Зато Тимур видел голых баб на фото в порнографическом журнале. Так что есть с чем сравнивать эти голые попы. А они как нарочно снова показались из воды...

– Они что, дразнятся? – тихо спросил Скопец.

Бедного пацана аж скрутило от возбуждения. Стоит на полусогнутых, руки вместе, локтями об одно место трутся. Как бы трусы ему стирать не пришлось...

Девчонки купались недолго. Выходят из воды. Две русалки. Длинные волосы, изящные фигурки. Обе как на ладони – все видно. У одной груди большие – с розовыми сосками. У другой мячики поменьше, и соски коричневые. У брюнетки внизу живота темно, у блондинки вообще никакой растительности. Совсем еще девчонка... И какая красивая. Дух захватывает...

– Эй, а это что за фигня! – всполошился Холера.

Он первым заметил этих чертей. Они вышли к девчонкам с другой стороны, перегородили им путь. Бедняжки испуганно шарахнулись от них, плюхнулись в воду.

– Куда, марухи? – пьяно гаркнул самый здоровенный тип. – Все равно под хвост задуем!

Ростом он был повыше Тимура, в плечах пошире. Да и по годам он был значительно старше. Уже за двадцать ему. А дружкам – по семнадцать.

Тимур знал этих гавриков. Самый здоровый – это Миша Черт. Недавно после зоны. Собрал под себя пацанов, назначил себя королем и сейчас вовсю блатует. Тимур этих обормотов не боялся. Ну и что, если Черт после зоны? У них на Волчьих Выселках почти все мужики сидели. Так что, и всех шугаться? Ага, сейчас...

Черт со своей кодлой обитал в третьем микрорайоне. А с «трояками» «волки» не воевали. Типа, нейтралитет.

Сам он жил на Втором километре Белокаменска. С чьей-то легкой руки их местечко получило название Волчьи Выселки. «Волки» со Второго километра враждовали с «обезьянами», а «трояки» наезжали на курсантов из танкового училища и гоняли дачников... Но все равно эти места – не их территория. И Тимур имеет полное право спросить с них за беспредел...

Черт начал раздеваться. Его гаврики тоже собрались лезть в воду. Сейчас похватают девчонок, вытащат их на берег. Визг будет, крики, смех. Дым коромыслом, и болты колом... Девчонок положат на лопатки и...

Девчонке можно отвесить щелбан в лоб, если она полная дура. Можно пройтись крепким словцом по ее родственной линии. Но чтобы насиловать... Тимур на такие дела никогда не шел... Но и другим не мешал. Во-первых, это не по уличным правилам – лезть в чужие дела. А во-вторых... Еще ни одна гнида не пыталась изнасиловать бабу на его глазах!..

Плевать на правила. Плевать на этих приблатненных уродов... Тимур вышел из кустов, широким шагом направился к ним. Скопец и Холера шли рядом. Они даже не спрашивали, куда идут, зачем. Им вообще все равно, куда идти, хоть в рай, хоть в адово пекло, лишь бы Тимур был рядом. Пацаны что надо...

Черт уже собирался сигануть в воду, когда к нему подошел Тимур.

– Ты куда лезешь, чувак? Это наши бабы!

Черт аж подпрыгнул от неожиданности. Впился в Тимура злым взглядом. Губы расползлись в змеиной улыбке.

– Были ваши – стали наши! Вали отсюда! А то сам счас бабой ста...

Договорить он не успел. Тяжелый кулак Тимура состыковался с челюстью. Сначала послышался хруст, затем вскрик и после – шум падающего тела.

Черт не вырубился. Но поплыл конкретно. Не сможет он подняться сразу. Есть время заняться его дружком. Тимур не медлил. Хлоп со всей силы кулаком в репу. Удар у него будь здоров. А если еще бить с оттяжкой, сверху вниз... Пацан схватился руками за сплющенную сопатку, заскулил и осел на землю.

Скопец и Холера схлестнулись с двумя другими «трояками». А те явно не из племени ссыкунов-задохликов. И машутся прилично. Так просто их не взять...

Черт уже поднялся. Но Тимур готов к броску. Он хорошо знает правила уличного боя. Бей первым. Бей, пока не устанут руки. Бей и не бойся разбить в кровь лицо – чужое и свое...

Тимур бросил в него кулак. Черт среагировал мгновенно. Закрылся руками, прогнул тело назад для ответного удара.

Но Тимур обхитрил его. Ногой ударил его в пах. Черт схватился за отбитые яйца, но тут же боль и злость переключила его руки в режим молотилки. Да только Тимур не зевал. Его кулаки градом обрушились на врага. Правда, он и сам пропускал удары. Но это не охлаждало его пыл.

Еще одно правило уличного боя. Ни в коем случае не отступать, не сдавать свои позиции. Дашь слабину – считай, пропал. Собьют с ног, сомнут, раздавят. Да еще и помочатся сверху...

Тимур прочно держался на ногах. Но и Черт стоял крепко. Они молча кружили вокруг невидимой оси, как бульдозеры давили друг на друга, и били, били...

Не слабый противник попался Тимуру. Но он не робел. И сумел выжать из себя все силы. Заставил-таки Черта отступить сначала на шаг, на два. Его удары крепчали, ответные – слабели. Он теснил врага.

Еще несколько мощных зуботычин, и Черт будет сломлен... Но как будто бревном ударило его по ногам. Тимур потерял равновесие и спиной приложился к земле. Хорошо, голову удержал на весу. А то бы еще и затылком треснулся...

Это Чертов дружок пришел в чувство после мощного удара в нос. Смог провести подсечку. Поэтому Тимур на земле, а Черт уже готовится ударить его ногой в лицо...

Положение спас Скопец. Он уже забил своего противника. И с разгона сиганул на Черта, сбил его с копыт. Карусель закрутилась по новой...

Лицо Тимура превратилось в отбивную котлету. Нос разбит, бровь рассечена, губа распухла – как будто шмель укусил... Но это не помешало ему вбить в землю Чертова дружка. И на пару со Скопцом задавить самого Черта...

Тот уже понял, что пора тормозить процесс. Сел на задницу, замахал руками. И его недобитки запросили пощады... Тимур решил остановиться. Не до смерти же забивать этих уродов...

А вот девчонкам не мешало бы дать пинка под зад. Дуры штопаные. На необитаемом острове можно купаться голышом, а здесь места людные, и гребучих козлов хоть отбавляй... Бить этих дур не стоит, а вот пару крепких словечек прописать им можно...

Но напрасно Тимур пытался найти девчонок взглядом. Не было их. Ни в воде, ни на берегу. Только шлепанцы у воды стоят. И лифчик под кустом валяется. Больше ничего. Видно, пока суд да дело, бабы собрали свое шмотье в охапку и сделали ноги...

– Че, рыцарь хренов, некому тебя в задницу целовать? – гнусно осклабился Черт. – Смылись соски, да?

Он уже был на ногах. И, сплевывая кровь, пятился назад.

– Сейчас ты мне задницу целовать будешь! – надвинулся на него Тимур.

– Только подойди!

Черт сунул руку в задний карман брюк и вытащил оттуда нож-выкидушку. Грозно щелкнуло лезвие... Тимур не испугался. Лишь облегченно вздохнул. Хорошо, что этот придурок не догадался достать «перо» во время драки...

Недобитые, но серьезно помятые «трояки» увидели нож в руках своего вожака. Оживились. Но в драку пока не лезли. Не хватило духу.

– Из-за сосок на меня наехал, да, поц? – Черт зловеще сощурил глаза. – А ведь ты их даже не знаешь... А наехал... Я ж тебя, падлу, живьем на куски порежу...

Угроза нешуточная. Но смотрится Черт как-то несерьезно. Жалко, что ли... Но при этом хочется дать ему под зад коленом.

– Закрой рот, дерьмом воняет! – презрительно скривил губы Тимур. – И вали отсюда, пока башку тебе не оторвали!

– Слышь, я не понял, ты на кого вафельник свой открыл? – взвился Черт.

Сейчас он уже не казался жалким недобитком. Злость кипела в нем, рвалась наружу – сдвигала набок крышу. В лучах заходящего солнца угрожающе блестел нож. На пальце темнел выколотый перстень. Как будто кричал во весь голос: «Черт был на зоне! Смотрите и трепещите»...

Все-таки зря Тимур не стал добивать этого выродка. Нужно было смешать его с землей, чтобы фиг с нее поднялся... Но после драки кулаками не машут. Хотя нет, сейчас как раз тот случай, когда кулаки снова пойдут в ход. И не только кулаки. Ножи тоже...

– Я тебя знаю, козел ты бодучий! – ревел Черт. – Второй километр, да. Типа, Волчьи Выселки... Тимур тебя зовут, да. Типа, «волки», да... В гробу я таких волков видал, понял? Шакалы вы. Гнилье. Тьфу!..

– Ты долго вонять будешь? – презрительно сморщился Тимур.

– Я?! Воняю?!.. Скоро ты, муфлон, в гробу завоняешь!..

Ох, как не хотел Черт связываться с ним. Но ему нужно было удержать перед пацанами свой порушенный авторитет. Поэтому он должен был перейти от слов к делу...

Черт уже готов был броситься на Тимура. Но до драки дело все же не дошло. В самый последний момент из-за деревьев показалась черная «Волга» с зеркальными окнами.

– Менты! – в панике крикнул Черт.

И первым сиганул в кусты. За ним стали рвать когти и его дружки.

Тимуру также не хотелось связываться с ментами. Но по кустам шнырять как зайцу ему не улыбалось. Да и бояться ему вроде бы нечего...

Из машины выскочил крепкий парень в темно-сером костюме. На ходу выхватил «пушку» из-под пиджака. Круто смотрится, не вопрос. Или мент из какой-то солидной уголовно-сыскной конторы, или гэбист...

Парень с пистолетом не стал преследовать убегающих. Зато взял на прицел Тимура с его пацанами. Неужто стрелять будет?..

– Стоять! – потребовал он.

Можно подумать, Тимур куда-то бежит.

– Стою, – небрежно усмехнулся он.

Признаться, ему было не по себе. Под ложечкой засосало, в желудке образовалась холодная пустота, колени ослабли. Но душа в пятки не ушла. Он смог совладать с собой. И сумел спрятать робость за пренебрежительной усмешкой.

Из машины вышел солидный мужик с благородной проседью в темных волосах. Важная походка, размеренные движения, властный вид.

Он обвел взглядом всю троицу, небрежно усмехнулся.

– Это ж надо, на кого мы похожи!

Вид у «волков» был не фонтан. С Холерой понятно – кочегар после пьяной драки. Скопец выглядел не лучше. Правая щека содрана в кровь, переносица распухла – от глаз остались одни щелочки. Тимуру тоже досталось. И это также отражалось на его лице.

Мужик перевел взгляд на своего спутника. И возмущенно повел бровью.

– Это что еще такое?

Парень опомнился и спрятал свою карманную «пушку».

Мужик явно не простой. Персональная «Волга», личный охранник. Шишкарь какой-то.

Вслед за ним из машины вышла девчонка. Та, которая брюнетка. Все то же смазливое личико, все те же красивые карие глаза. На вид ей лет семнадцать-восемнадцать. Волосы собраны в жгут, нагота скрыта под моднющей джинсовой парой – шорты и жилетка поверх майки с каким-то заграничным лейблом...

Она смотрела на Тимура. Улыбка у нее яркая и призывная... Блондинки нигде не было. Но ему было как-то все равно. Сейчас его больше волновала брюнетка.

А она не сводила с Тимура глаз. Неужто он ей приглянулся?.. А что, может быть. Не красавец он, конечно. Но девки на него заглядываются. Не все, правда, но все-таки... И эта вот загляделась. Даже щечки порозовели. Волнуется...

– Здравствуй, меня зовут Полина... – заговорила наконец она.

И смущенно подала ему руку. Тимур легонько пожал ее. Только вот благоговения не испытал.

Эта Полина – девчонка занимательная. Но ему почему-то хотелось сейчас одного – побыстрей избавиться и от нее самой, и от ее папашки.

– Спасибо вам, – поблагодарила она. – Если бы не вы...

Она обращалась к Тимуру на «вы». Благородные манеры, писец всему.

– Светиться меньше надо, поняла? – усмехнулся Тимур.

Он простой уличный пацан, и ему эти великосветские закидоны до фонаря.

– Как это светиться? – непонимающе уставилась на него Полина.

– Сама знаешь, как...

Он мог бы сказать что-нибудь про голые задницы и сиськи. Но не хотел шокировать ее отца. А саму Полину жалеть он не собирался. Эта сучка голышом купается, а ему с пацанами из-за нее репы рихтуют...

Полина поняла, что он имеет в виду. Слегка смутилась. И натянуто улыбнулась.

– Ну, это сейчас модно. А потом, мы не думали, что тут опасно...

– Я не знаю, о чем вы тут с Инной думали, – встрял в разговор папашка. – Но больше я вас сюда одних не пущу...

– А с Игорем пустишь? – обезоруживающе посмотрела на него Полина.

И кивком головы показала на охранника.

– С Игорем пущу, – кивнул мужик.

Да, веселая картинка, бабы купаются голяком, а за ними присматривает здоровый парень. Но ведь девчонки могут быть и в купальниках... Тимур мысленно ущипнул себя. Какое ему дело, в чем будут купаться эти красотки. Он сам по себе, они сами по себе. Он – ягода не одного с ними поля. И не фиг лезть в эту малину. Базара нет, Полина с Инной – красивые девчонки. Но таких много... Завтра он о ней уже и забудет.

– Это, мы можем идти? – спросил Тимур.

Не о чем ему говорить с этими людьми. Нет у них точек соприкосновения.

– Да, конечно, – поспешно согласился мужик. Затем спохватился: – Да, я хотел бы записать ваши данные...

– Зачем? – нахмурился Тимур.

– Как зачем? Я бы сообщил в вашу школу. Люди должны знать своих героев...

Видно, этот чинуша привык толкать речи с высоких трибун. И сейчас его понесло, да не в ту сторону... А ведь сначала головой нужно думать, а затем давать волю языку.

– Вы хотите, чтобы люди знали, что вашу дочь чуть не изнасиловали? – с обескураживающим удивлением посмотрел на него Тимур.

Мужик всплеснул руками и благодарно посмотрел на него.

– Ну так мы пойдем? – спросил Скопец.

Холера ничего не сказал. Он просто зевнул и стал раздеваться. В конце концов он должен был смыть с себя сажу. Да и Тимуру с Геной тоже неплохо было бы освежиться в реке.

Валеру не зря называли Холерой. Он не лез в карман ни за словом, ни за делом. И сейчас отличился. Преспокойно снял с себя майку, брюки. Остался в одних семейных трусах. Но на этом не остановился. Он повернулся задом ко всем, снял трусы и ушел в воду. Всем своим видом он показывал, что и ему дозволено купаться в этой реке голышом. И плевать ему, что перед ним представители советской знати...

Мужик так и расценил его поведение. Недовольно хмыкнул и поспешил в машину. Обидно ему. Он, так сказать, снизошел до народа. А народ повернулся к нему задом...

Полине тоже не понравилось поведение Холеры. Она пренебрежительно фыркнула ему вслед. И заносчиво посмотрела на Тимура. Мол, я такая хорошая, заигрываю тут с тобой, а ты не ценишь... Нет чтобы стелиться перед ней, Тимур торопился избавиться от нее. И это ее коробило...

Она еще раз фыркнула и вместе с отцом и охранником скрылась в машине... Да пошли они!

Глава вторая

Тимур с неприязнью смотрел на своего отца. Снова нажрался как свинья. И повод для этого достойный нашелся. Юрка Темкин женится. Весь двор на свадьбе гуляет...

– Из-за о-о-острова на стре-е-ежень... – затянул батя.

Ладно, хрен с ним, пусть поет. Лишь бы мордой в салат не ткнулся. А еще может под стол завалиться да захрюкать...

Тимур, Скопец и Холера тоже на свадьбе. Чтобы Юрка да не пригласил их... Вообще, дом у них дружный, об этом даже разговора не может быть. Говорят, нищета объединяет. Может, оно и так...

Взять вот любой высотный дом в том же третьем микрорайоне. Там люди вроде бы нормально живут. Деньги зарабатывают, квартиры свои обставляют, машины покупают. А вот домами мало кто дружит. Потому что жлобье одно.

Зато на Волчьих Выселках все по-другому. Старый четырехэтажный дом, коммуналки. Хлам-срам, пьяные рожи на каждом шагу. Ну ругаются соседи, не без того. Зато как праздник какой-то, так все вместе. Каждый что-нибудь несет к столу. Тем и живы, тем и пьяны...

Вон Яша Туляков наклюкался до одури, туфту какую-то Зинке Гладышевой втирает. Та уже на него волком смотрит... Тимур может сейчас подняться, взять Яшу за шиворот. И плевать, что он на десять лет его старше. Как врежет по репе, так сразу мозги на место встанут... А вот из чужих тронь кто Яшку, так Тимур за него любому задницу на флаги порвет. И Генка с Валеркой враз подпишутся, без разговора...

Да, весело живут они. Но бедно... Тимур обвел унылым взглядом свой дом. Серость, вшивость, запустение. И во дворе грязными красками намазано. Даже деревья, и те голубями загажены.

Нет, он любит свой дом и свой двор. И были бы у него деньги, он бы вложил их в капитальный ремонт. Сделал бы из этих трущоб конфетку. Но нет денег на ремонт. На еду и то не всегда бывает. Батя уже год без работы. Как выгнали за пьянку, так нигде и не устроится. А грузчиком идти товарняки разгружать не хочет. Хотя до станции рукой подать...

Мать уборщицей в столовой работает. Зарплата – какая-то загогулина с одним ноликом. И то почти все батяня пропивает. На жизнь ничего не остается. Да и какая это жизнь? Так, прозябание...

Жизнь – это когда у тебя есть деньги, когда ты можешь себе позволить сытно есть и хорошо одеваться. Тимур же частенько недоедает. И носить приходится абы что. Стремные джинсы самого что ни на есть махрово-совдеповского пошива. Такие даже новые надеть стыдно. А у него они латаные-перелатаные, по швам уже трещат. Хорошо, мода пошла дурацкая – штаны рваные носить. Только ему такая мода не в кайф. Но делать-то нечего...

Вот Полина, та да, идет в ногу с настоящей модой. Пахан – какой-то крутой советский босс. Вряд ли она знает, что такое дефицит. Да и с мани-мани полный порядок. Заграничные шмотки, всякие сервелаты из закрытых спецраспределителей. Квартира, дача, машина, даже персональный охранник... Вот у кого жизнь малина.

Правда, иногда попадаются бедные мальчики. Вроде ничего собой. И рыло не с помойки, и в драке не последние. Можно позаигрывать с такими. Показать, какие мы хорошие... Только мальчик может оказаться упертым. И послать Полину куда подальше. А девочкам из высшего общества это не нравится. Они тогда на бедных мальчиков злиться начинают. Ведь они бедные в самом прямом смысле слова. Ни черта у них нет... Беднота, шваль, а еще носы задирают... Полина и сама нос задрала. Тимур видел, сколько пренебрежения было в ее прощальном взгляде.

Да только ему все до фонаря. У нее своя жизнь, у него своя. Их пути никогда не пересекутся. Дальше профтехучилища ему ни в жизнь не подняться. Закончит свою бурсу, на завод вкалывать пойдет. Днем – работа, вечером – танцы, пьяные драки, затем постылая жена и просто пьянка. Так и покатится жизнь под откос... А у Полины все путем будет. Она в элитном институте учиться будет, или уже учится. Папашка ее на тепленькое местечко пристроит, замуж отдаст за какого-нибудь мальчика-мажора. Днем непыльная работа, вечером театры, светские беседы, ночью шампанское при свечах и трах в классической позе под роскошным балдахином.

Всю жизнь Полина будет как сыр в масле кататься... А Тимуру болт по всей морде. Потому что он – никто. Да, он может поднапрячься и, если крупно повезет, поступить в институт. Не такие уж у него тупые мозги... Ну, поступит он, станет инженером. А дальше что? Будет инженером на заводе пахать. Сто рублей в месяц, лет через двадцать квартиру дадут... Кем бы он ни стал, все равно выше головы ему не прыгнуть. Трамплина нет в лице влиятельных родственников. Почему сын полковника не может стать генералом? Потому что у генерала свой сын есть... Как в анекдоте, так и в жизни. Потому что Совдепия – гнилая страна. Горбачев что-то со своей перестройкой мутит. Он-то намутит. А Тимур как сидел в дерьме, так в дерьме и останется...

С этим можно смириться... Но все же не хочется жить в дерьме. Тимур не прочь быть на равных с той же Полиной. Он хочет, чтобы у него была квартира, дача, персональная «Волга»... Как хочется, так и перехочется...

Тимур встряхнул головой, выгнал из нее хмельные мысли. Поднялся из-за стола. Он никого с собой не звал. Скопец и Холера сами пошли за ним.

– Покурить надо, – сказал он.

Пацаны дружно кивнули. А ведь покурить можно было прямо за столом. Свадьба во дворе гуляет, на свежем воздухе. Но Тимуру приспичило покурить в беседке за старым вязом. Обычно пьяный гомон не давил ему на уши. А тут как железобетонную плиту на голову положили.

За беседкой были детские качели. Как ни странно, в рабочем состоянии. Алкаш один дворовый за пузырек самогона постарался. Вопрос только в том, кто ему эти пол-литра отмерил? Кому нужны эти качели?..

А нет, нужны качели. Какой-то пацанчик девчонку мелкую качает. Белое платьице, белый бант, черные волосы.

Он стоял спиной к Тимуру. И девчонка тоже была повернута к нему спиной. Лица ее не видно. Зато руки видны. И уши. Необычно смуглые...

– О-е! Да это моя подруга. Типа, по несчастью! – засмеялся Холера.

Тимур уже понял, что он имеет в виду. Неделю назад Валера был негритосом. А эта девчонка негритянка. Но в этот раз дело не в саже. Она в самом деле была черной, от рождения.

– У-у ты какая! – потянул к ней руки Скопец. – Дите Олимпиады, блин...

Он был хорошо под градусом. И плохо контролировал себя. Но насчет Московской Олимпиады он был прав. Девчонке лет пять. Так оно и есть, если ее зачали в восьмидесятом. Какой-то африканский спортсмен постарался...

– Лапы убери! – грозно взъерошился парень.

Он остановил качели. Девчонка спряталась у него за спиной.

Пацан был белый. Самый натуральный русак. Светлые волосы, круглое лицо, вздернутый нос. И смотрится не слабо. Среднего роста коренастый крепыш. Взгляд не злой, но жесткий. И угроза в нем.

– Э-э, ты че? – Холера бесцеремонно оперся рукой на его плечо. – Мы тебя трогали, да? Че быкуешь?

– Лапы, я сказал, убери!

– Че ты сказал? – скривился Холера.

И приблизил к его губам свое ухо. Глаза дурные, нижняя челюсть выставлена вперед... Только напрасно он ждал ответа. Пацан просто резко отступил назад. Теперь Холера мог опираться только на пустоту. Он потерял равновесие и просел на одно колено.

– Ну ты! – набычился Скопец. – Мы с тобой по-хорошему. А ты!.. Да я тя за Вале-еру-у!..

Гена всерьез набросился на пацана. И так же всерьез напоролся на ответку. А пацан бить умел. Всем телом отшвырнул от себя кулак. Удар чисто боксерский – быстрый и мощный.

Кулак угодил Скопцу прямо в подбородок. Гена отлетел метра на два назад, сел на задницу. Попытался подняться, да куда там. Заштормило его, повело в сторону. Натуральный нокаут...

Только Холере все по барабану. Он тоже попытался боднуть пацана. Но парень обработал его «двойкой» – один удар в живот, второй в голову. Валера слетел с копыт и приземлился рядом со Скопцом.

Сами во всем виноваты. Не фиг было лезть к чуваку. Стоял пацан, никого не трогал, обезьянку свою на качелях катал. А тут какие-то мэны с пьяными рожами... Тимур понимал этого боксера. Пацан в принципе прав. Но ведь он обидел не абы кого, а Гену с Валерой. И Тимур просто обязан стереть его в порошок...

– Э, чувак, ты чего борзеешь? – надвинулся он на парня.

И ударил его – резко, без замаха. Но боксер успел увернуться. И съездил ему в ответ кулаком по челюсти.

Удар мощнейший. Тимур с трудом удержался на ногах. И снова голова содрогнулась от прямого попадания. Перед глазами все затуманилось, поплыло... Но Тимур устоял и в этот раз. Даже выбросил вперед кулак. Но проклятый боксер поднырнул под руку и проверил на прочность его пресс.

Тимур умел держать удары в живот. Но в этот раз его ударили чересчур сильно. Острая боль согнула его пополам и заставила опуститься на землю...

– Что ж ты, скотина, делаешь, а? Что ж ты делаешь? – послышался чей-то возмущенный женский голос.

На боксера набросилась какая-то баба и как хлестнет его полотенцем по спине... Тимур смотрел на нее сквозь туман, но смог разглядеть. Ничего баба. Стройная, симпатичная. Модная прическа, глаза как у куклы, ярко накрашенные губы, короткая юбка в обтяжку, туфли-лодочки на высоком каблуке... И ножки – чуть полноватые, длинные и сильные. Смак...

– Это ж соседи наши. Соседи! – возмущалась она. – А ты на них с кулаками... Ах, ты зараза! А ну домой давай, а ну домой!

Пацан ничего не сказал в ответ. Просто опустил голову, взял негритянку за руку и повел в дом. А баба осталась на улице. Подошла к Тимуру. Глаза блестят, на губах улыбка – дешевая, заискивающая.

– Тебе помочь? – протягивая руку, спросила она.

Тимур молча без ее помощи поднялся с земли. Помог Валере справиться с силой тяжести. Скопец уже стоял на ногах и с интересом рассматривал бабу.

На вид ей лет двадцать семь–двадцать восемь. Знойная женщина. Яркая и сочная... Э-эх!..

– Вы уж извините, ребята, – виновато улыбнулась она. – Олег немного погорячился...

– Да уж, немного, – потирая скулу, хмыкнул Холера. – Он что, боксер?

– Боксер... Мастер спорта...

– Нормально... А ты ему кто? – спросил Скопец. – Сестра?

– Ну... Сестра, сестра...

Конечно же, это была сестра боксера. В матери ему она уж точно не годилась.

– А я видел тебя вчера, – сказал Холера. – Ты наша новая соседка, да?

– Да, мы переехали. Мы теперь соседи, – кокетливо улыбнулась она. – Давайте знакомиться, что ли? Меня Рита зовут...

– А меня Гена... Это Тимур... А это Валера...

Рита весело посмотрела на Холеру, с интересом остановила взгляд на Тимуре.

– Ты Тимур, а это твоя команда? – Было видно, что ей в радость почесать языком.

– Что-то вроде того...

А ведь батя с маманей в самом деле назвали его в честь гайдаровского героя. Батя тогда идейным был, почти не пил. И хорошо... Хорошо, что его зачали не в пьяном угаре. А то был бы Тимур сейчас каким-нибудь дебилом. А так он нормальный пацан. И ему нравятся нормальные телки. И Рита нравится. Хорошо, если бы она оказалась такой простой и податливой. Неплохо бы ее в подвальчик затащить.

– Это, давай к нашему шалашу, – показывая на свадебный стол, сказал Тимур.

– Вот именно, ты наша соседка и не при делах, – подмигнул ей Скопец.

И даже обнял ее за плечи, чтобы проводить к столу.

Тимур думал, что Рита сбросит его руку. Но ни фига. Похоже, ей нравились эти слонячьи ухаживания.

Свадьба гудела как тромбон пьяного трубадура. Громко, но не в лад и невпопад. Мужики и бабы уже давно забыли, по какому поводу пьянка. Да и сам Юрка ужрался в зюзю. И на свою невесту смотрит, как на какую-то шалаву из дешевого пивнаря. Сейчас еще клеить ее начнет...

Скопец попытался усадить Риту рядом с собой. Но та подсела к Тимуру, плотно прижалась к нему бедром. Как будто ток по его телу пустили. И лампочка в штанах зажглась, как бы не лопнула от напряжения.

Тимур взял граненый стакан, наполнил его на два пальца. Но Рита мотнула головой, забрала у него бутылку. Набулькала в стакан до самых краев.

– Я опоздавшая, не забывай. А опоздавшим – штрафной!..

Дура. В бутылке не водка, а семидесятиградусный самогон. Какая баба осилит сразу сто грамм... Но Рита осилила. Вплеснула себе под жабры первачок, как будто это была обычная вода. Зато вилочку она взяла тремя пальчиками – типа, интеллигентка. Подцепила соленый огурчик, сунула его в рот. Скопец проводил взглядом этот огурчик, как будто это было что-то другое...

Рита вмазала еще раз. Слегка охмелела и еще тесней прижалась к Тимуру.

– Я... Я тебя вот о чем хотела попросить, – воркующим голосом сказала она. – Ты Олега моего не тронь, ладно?.. Я же видела, что между вами было...

– А что было? – усмехнулся Тимур. – Ну, не поняли друг друга. Олег объяснил...

– А вы... Вы тоже захотите ему объяснить. Подкараулите его в подворотне...

– Ага, из-за угла монтировкой по голове, – недобро усмехнулся Тимур. И резко отодвинулся от Риты. – За кого ты нас принимаешь? Мы не гады какие-то, чтобы исподтишка. Надо будет, я с твоим Олегом раз на раз...

– Ну что ты, я не то имела в виду, – заискивающе посмотрела на него Рита. – Просто... Просто не надо трогать Олега, ладно? Разве что раз на раз... Договорились?

– Договорились, – подмигнул ей Тимур.

И плотно придвинулся к ней. Что ни говори, а приятно, когда тебя греет тепло женского тела... Хорошо было бы в подвальчике погреться. Но еще, как говорится, не вечер.

От Риты приятно пахло дешевыми духами. От нее и от самогона пьяно кружилась голова.

Тимур словно бы невзначай положил руку на ее голое колено. Кожа у нее гладкая, влажноватая на ощупь – самый кайф. Рита сделала вид, что не заметила его поползновения. Тимур пошел в наступление. Пустил ладонь вверх по запретному пути. Или не запретному?..

Рита снова выпила. Для смелости, пьяно подумал Тимур. Но оказалось, эти сто грамм – для большего веселья. Его рука была уже совсем близко, когда она резко поднялась. И отправилась танцевать.

Одноглазый дядя Гоша вовсю наяривал на гармони. «Эх, яблочко, да на тарелочке...» Толпа выла от восторга. Рита пошла в пляс, и Скопец пустился вслед за ней вприсядку. Не слабо это у него получается... Хитер бобер. Вроде танцует, а сам все норовит Ритке под юбку заглянуть... Загляделся Скопец. И споткнулся. Сел на задницу.

Откружило «яблочко», поплыл «Сиреневый туман». Дядя Гоша не зря в свое время отсидел десять лет. Умел он выдавливать слезу на приблатненных аккордах. Толпа в упоении закачалась в такт мелодии. И Тимур тоже закачался. В обнимку с Ритой. Типа, медленный танец...

На ее глазах пьяные слезы. И саму конкретно штормит. А Тимур как та мачта, на которую можно опереться... А еще у него есть другая мачта. Которая трется об ее паруса. Рита ощутила его горячую твердь, еще тесней прижалась к нему. Тимур почувствовал, как по ее спине прошла волна мелкой дрожи. Возбудилась баба... Не пора ли в подвал?

Там темно, сыро и душно. Зато там есть кушетка, где можно... Рита своя баба. Видно, что ей не привыкать к шумным компаниям. Самогон как воду хлещет. И ноги, наверное, безо всякого раздвинет...

После танца Тимур повел Риту к столу, но, не доходя, изменил курс. Прямым ходом направился с ней к себе домой. Какой на фиг подвал, если мать и отец гуляют на свадьбе. В комнате никого. Закроется с Ритой и... Похоже, она и не против. Послушно плетется за ним. Пьяная-пьяная, в глазах похоть. Нет, проблем с ней не будет. А Скопец в пролете. Ну кто ж виноват, что Рита выбрала Тимура. А она его выбрала. Не зря же она жалась к нему весь вечер.

Он завел ее в подъезд. Вслед за ним туда же шмыгнул Олег.

– Эй, тормози! – Это его голос услышал Тимур за спиной.

Пацана, похоже, на шизу пробило. Глаза злые, губы трясутся, самого колотит.

– Да пошел ты! – отмахнулся от него Тимур.

А что он такого делает? Он же не собирается насиловать его сестру, все по обоюдному согласию.

– Я сказал, стоять!

Олег уже хотел броситься на него, но его самого взяли в оборот. Скопец и Холера подошли к нему со спины и разом заломили руки за спину. Теперь этому дятлу никакой бокс не поможет.

– А ну пустите его! – взвыла Рита.

Она со всех сил оттолкнула Тимура от себя, подбежала к своему Олегу. Попыталась ударить Гену и Валеру. Не достала. Но все же добилась, чтобы брата ее отпустили.

Олег – боец отменный. Он мог бы снова вломить и Скопцу, и Холере. Но вместо этого он обнял Риту за плечи и увел с собой в соседний подъезд. Преследовать их никто не стал...

– Блин, такой кайф обломал, – сочувственно глядя на Тимура, покачал головой Валера.

– Да ладно, хрен с ними. Как-нибудь в другой раз...

– Может, и мне что обломится, – мечтательно зевнул Гена.

– Может быть, – не стал спорить Тимур.

Он вернулся к столу, плеснул под жабры. Была надежда, что Рита оставит своего чокнутого братца и вернется к нему. Но, увы, в тот вечер она так и не появилась.

А на следующий день Тимур с пацанами уезжал на шабашку. Валера состыковался с каким-то деятелем. Тот собирался строить дом, и Холера договорился с ним, что выроет яму под фундамент, траншею под трубы и разгрузит машины с цементом и кирпичом. Работа потная. Зато заплатят неплохо. Лето когда-нибудь закончится. Надо же костюмчик для бурсы прикупить. Да и на новое пальто неплохо бы заработать...

Глава третья

Тимур был доволен. За неделю каторжного труда он заработал ровно двести рублей. И на костюм хватит, и на обувь. Куртку какую-нибудь дешевую к зиме купит. Нормально.

Можно было еще где-нибудь пошабашить. Но, как известно, от работы кони дохнут. Не хотел Тимур, чтобы кто-то на его горбу в рай въезжал. Пусть негры вкалывают. А он белый человек...

А негры в Стране Советов есть. Сестренка Олега и Риты тому пример... Но она еще маленькая. Пока подрастет...

Тимур зашел в свой двор и первым делом бросил взгляд на качели. Может, качает боксер свою обезьянку... Ему вдруг стало стыдно. Какая ж она обезьянка? Человек она. Самый настоящий человек. И притом маленький...

– Валера, в магазин надо сходить, – неожиданно для себя решил он.

– Какой магазин? – непонимающе уставился на него Холера. – Водку только после двух толкать будут... Я лучше к Михалычу схожу. У него первачок...

– Какой, на фиг, первачок? – поморщился Тимур. – За шоколадкой надо сходить... Девчонку мы обидели. Это, дите Олимпиады которое. Подмазаться бы надо...

– Ага, – кивнул Скопец. – И к Ритке подмазаться надо... Но это опять же пузырь нужно брать...

Тимур разочарованно вздохнул. Ну что за житуха такая, все через бухло делается. Хотя, конечно, неплохо было бы с Риткой на карьер замылиться. Поляну бы накрыли, все дела. Баба она свойская, ей не привыкать ханку на природе глушить...

– О! Боксер нарисовался! – сообщил Холера.

И точно, из подъезда выходил Олег. Белая рубашка, черные наглаженные брюки. Весь такой чистенький, интеллигентный. Как будто не в одной с ними грязи живет... И его сестренка тоже чистенькая. Только вот рожица грязная. Но это от природы.

Олег вышел не для того, чтобы сестренку на качелях качать. В руке хозяйственная сумка. По делам куда-то идет. Вместе с сестренкой...

Тимур перегородил ему путь.

– Привет! – миролюбиво поздоровался он. – Как дела?

– Плохо, – останавливаясь, исподлобья посмотрел на него Олег.

Глаза злые, желваки на скулах вздуваются. И корпус наклонен вперед. Как будто вот-вот в драку бросится... Придурок, с ним же по-хорошему. А он в бутылку лезет.

– Что-то случилось?

– Случилось!

– Слушай, а че ты быкуешь? С тобой же чисто по-человечески. А ты рога выставляешь...

– По-человечески?! – вскипел Олег. – А с матерью моей тоже по-человечески?!..

– Ты че гонишь? Да я твою мать и знать не знаю...

– Знаешь... Ты ее домой к себе тащил...

– Так то ж Ритка была... Постой, постой... Она что, твоя мать?! – очумело спросил Тимур.

– Мать!

Олег пристально смотрел ему в глаза. Взгляд резкий, сильный.

– Бляха-муха-цокотуха! Откуда ж я знал... Слушай, так ей же и тридцати нет...

– Тридцать четыре... Она меня в семнадцать родила... Только не о том сейчас разговор. – Олег продолжал буравить Тимура пронизывающим взглядом.

– А о чем?

– Мама сейчас в больнице. Ножевое ранение...

– Как ты сказал?

– Как слышал, так и сказал... Ножом ее порезали. Сначала изнасиловали, а потом порезали...

– Кто?

– А это я и хочу выяснить.

– Я не понял, ты что, на нас думаешь?.. Слышь, пацан, ты на меня так не смотри. Не надо на меня так смотреть. Я твою маманю не трогал...

Да, дела. Какая-то падла порезала непутевую Риту, а Олег грешит на Тимура...

– Не, ты че, в натуре, не трогали мы твою маманю, зуб даю! – пальцем щелкнул по левому клыку Скопец. – Она бы и сама...

Холера не растерялся. И пнул его ногой. Гена заткнулся. Понял, что чушь сморозил.

– Короче, Риту мы не трогали, это без вариантов, – сказал Тимур. – И в больницу к ней мы сейчас вместе пойдем...

– Ага, разогнался, – презрительно усмехнулся боксер.

– А тебя никто не спрашивает, понял? – отрезал Тимур. – Хочешь ты этого или нет, но ты – наш сосед. И Рита – наша соседка. А за соседей мы любому глотку перегрызем. Так у нас повелось, понял? Мы своих в обиду никому не даем!..

Тимур был убежден в своей правоте. И плевать ему, хочет Олег или нет, чтобы они шли с ним.

Рита являла собой печальное зрелище. Лицо забинтовано, только щелки для глаз и вырезы для рта и носа, руки тоже в бинтах.

Тимур уже узнал от Олега, как было дело. Рита приползла домой вся в крови. На лице, груди и руках порезы. Какая-то тварь изнасиловала его мать и вдобавок пописала ее ножом.

Порезы глубокие. Возможно, на лице останутся шрамы. А Рита этого очень не хотела. Ей нравилось быть красивой. Ей нравилось гулять с мужиками. Гулящая баба. Шалава... Но ведь бешенство матки – это ее личное горе?

– Зачем... Зачем вы пришли? – с упреком глядя на Тимура, спросила она.

Видно, ей вовсе не хотелось, чтобы ее видели в таком состоянии.

– Все нормально, Рита, все путем... Это тебе! – Тимур положил в тумбочку пакет с фруктами и конфетами.

Они же не чумоходы какие-то, чтобы заявляться к больной с пустыми руками.

– Кто тебя... Кто это вас?

Он исправился. Рита – мать Олега. А тому тоже семнадцать лет. И, если разобраться, она годится в матери самому Тимуру. Негоже с ней на «ты».

– Не знаю...

На глазах у нее заблестели слезы. И дыхание перехватило. Сейчас разрыдается... Но Рита пересилила себя.

– Менты были? – спросил Тимур.

– Были.

– Что ты... Что вы им сказали?

– Ничего не сказала. Я так ничего и не поняла... Они внезапно появились. Бутылкой по голове... Я ничего не помню. Ничего... Очнулась, вся в крови, больно... Домой пошла...

Тимур, конечно, не мент. И следствие вести не умеет. Но он должен достать тех уродов, которые надругались над Ритой.

– И где все это было?

– Мы на Белоречке купались...

– Кто это – мы?

– Ну, с другом... Но Гарик здесь ни при чем...

– Какой такой Гарик? – нахмурился Тимур.

Оказывается, у Риты был друг. В принципе, это не удивительно. Звали его Гариком. Грузин. И тут ничего такого. Если Рите не западло было с негром переспать, то с хачиком и подавно.

– Ты ментам про Гарика этого говорила?

Тимур разошелся. И уже забыл, что с Ритой нужно на «вы».

– Нет... Плохо мне было. Ничего не могла говорить. Только сегодня вот могу... А вам-то что до всего этого?

– Узнаешь... – отмахнулся от глупого вопроса Тимур. – Потом узнаешь. А сейчас ты мне скажешь, как этого Гарика найти...

За Гариком нужно было ехать аж в Москву. Вернее, в Зеленоград. А это без малого тридцать кэмэ. Пришлось Гене задать жару своей «Яве». Все нормально было, если не считать, что мотоцикл по пути два раза ломался. Всего два раза...

Гарик жил в двенадцатиэтажном доме. Неплохо устроился. Двухкомнатная квартира, новенький «Жигуль» одиннадцатой модели. Московская прописка. Получалось, в нем было больше русского, чем грузинского. И все равно хачик...

К нему в квартиру Тимур не попал: дома никого не было. Зато видел машину. Оранжевый «жигуленок» лихо затормозил у подъезда. Гарик выскочил из машины, обошел ее спереди, бодро распахнул правую переднюю дверцу. Галантный кавалер, этио мать. Белый костюм, черная бабочка. Модельная стрижка, аккуратные усики. В общем, вид не чмошный. Зато душа у этого козла чумовая...

Из машины выбралась пышнозадая крашеная блондинка. Такая же лярва, как и Рита... Но Рита – своя. Какая бы она ни была, а за нее надо спросить. Кровь из носу, а надо...

Тимур поднялся со скамейки, перегородил хачику путь. Рядом выросли Гена и Валера... Интересно бы посмотреть на эту картину со стороны. Он и Гена выглядят старше своих лет. Но все равно не тянут по годам против этого неруся. Гарик – мужик взрослый, уже четвертый десяток разменял. А тут какие-то малолетние обормоты, да еще в позорном шмотье. Затасканные майки, стремные брюки, башмаки каши просят...

Но, видно, было в них что-то, чего испугался хачик. Или он по жизни шугливое бздыхло, или чего-то конкретно боится.

– Э-э, ребята, вам чего? – останавливаясь, робко спросил он.

Зато его баба оказалась посмелей.

– Мальчики, а ну валите отсюда! – заорала она. – А то милицию вызову!..

– Заткнись! – сквозь зубы процедил Тимур.

И зыркнул на нее свирепым взглядом. Шаболда сразу прикусила язык.

– А тебе... – он зло надавил взглядом на хачика. – Тебе привет от Риты...

Хорошо, что они не взяли с собой Олега. А то бы тот точно врезал Гарику промеж глаз. И правильно бы сделал.

– А-а, Рита, – задергался Гарик. – Что с ней?

– Да жива Рита, – криво усмехнулся Скопец. – Чего и тебе желает...

– Только вопрос, желаем ли этого мы, – презрительно скривился Холера.

– Короче, кто Риту порезал? – жестко спросил Тимур.

– Порезали?.. А ее разве порезали?.. Но это не я...

– А кто?

– Я не знаю... Может, вы от них, откуда я знаю...

Хачика колотил мандраж. Видно, не слабо его зашугали уроды, которые изнасиловали Риту. Может, они и ему вдули?.. Тимур презрительно усмехнулся.

– Нет, мы сами по себе. И козлов тех ищем... А ты подскажешь нам, где их искать...

Гарик ему поверил.

– Да я не знаю, кто они такие, – успокаиваясь, начал он. – Мы с Ритой просто на берегу сидели...

– Просто?! – истерично взвизгнула баба. – Просто сидели?!.. Знаю я эту Ритку. Сучка!.. Так ты с ней был, кобель несчастный!..

Пришлось успокаивать ее. Хачик сам с этим справился. Отправил ее к себе домой. И облегченно вздохнул, когда эта дура исчезла.

– Ну так что, сидите вы с Ритой на берегу... – Тимур спешил продолжить разговор.

Эта крашеная блондинка натуральная истеричка. Сейчас еще возьмет и милицию вызовет. Надо ноги поскорей уносить. Тимуру однажды на своей шкуре довелось узнать, что такое ментовка. Посадить не посадят, а на ночь в отделении запрут. Еще и по почкам пинками пройдутся. Менты, они ж от скуки на все руки. И на ноги тоже...

– Ага, сидим, значит. Вино пьем, то да се... А тут какие-то скоты. Меня за руки схватили, куда-то потащили, к дереву привязали... А потом отпустили. Сказали, что если ментам стукну, хана мне... Но вы же не менты, правда?

Типичное трухло. Гниль болотная... Тимур не мог смотреть на него без презрения.

– Я думал, они машину мою заберут... А они нет, отдали ключи...

– Ты сел в машину и уехал, так?

– Так...

– А Рита?.. Рита осталась, да?

– Ну, осталась... Я думал, она сама хочет с ними остаться...

– Мурло ты, понял ты кто!.. Короче, как выглядели эти уроды?

– Ну, я только одного запомнил... Но я не помню, как он выглядит. Ну, высокий. Крепкий такой. Майка синяя... Еще что... Да не помню я... А-а, да, у него еще перстень на пальце выколот. Он когда мне кулак показывал, я его увидел...

– Что за перстень?

– Ну, кто на зону ходил, у тех у всех перстни. У этого просто перстень. Темный прямоугольник, и все...

– Еще что помнишь?

– Да что еще, ничего... А, да, темно было уже. Ну, вечер уже был, да. Лиц не видно было. Ну, почти... Нет, честное слово, больше ничего не помню...

Похоже, больше ловить здесь нечего. К тому же улова хватало. Тимур вспомнил, у кого он видел такой перстень. У Черта... А чем эта шваль занимается? Шарится со своей кодлой вдоль реки и выискивает баб. Полину с Инной трахнуть не получилось. Зато Рита пошла на съедение... Отодрал бабу, да еще ножом ее пописал. Гасить таких уродов надо. Без базара гасить...

* * *

Митя Ерш ходил на зону три раза. В общей сложности провел там четырнадцать лет. И его не за какую-то муру замели. Он считал себя правильным вором. Жил по понятиям, все такое.

Раньше к нему не подступись. Тимур хорошо помнил, как лет семь-восемь назад он выписывал круги по Выселкам. Кепка на глазах, в зубах цыбарка, руки в брюки, в кармане нож-лисичка. Сейчас все по-другому. С последней отсидки Ерш вернулся без правой руки. Жизнью, говорит, придавило.

Со старыми кентами он больше не водился. Жил на пенсию по инвалидности, с мужиками в домино резался, самогон жрал. О жизни своей лагерной рассказывал. Про руку отрубленную ничего не говорил, а обо всем остальном – всегда пожалуйста.

И сегодня с готовностью откликнулся на просьбу Тимура.

– Перстень, говоришь. Темный прямоугольник... – Ерш задумчиво вознес к небу глаза. – Есть такое... Это, если наполовину темный, поперек, – это значит «не подам менту руки». А если по диагонали... Если по диагонали – это парашник. На чуханов обиженных такую лабуду цепляют... Еще бывает темный, а посредине светлая полоса. Это, типа, прошел зону. Нормальный вариант, без западла. А если три точки на этой полосе, значит, прошел зону вафлером, понял? У нас все петушары такую масть носили, сечешь?..

– Да я-то секу. Только я тебя про темный прямоугольник спрашиваю...

– Есть и такое, – с хитрым прищуром посмотрел на Тимура Ерш. – Все темное – это от звонка до звонка... Я тоже от звонка до звонка срока свои мотал. И что, видишь у меня такой лепень?.. Не видишь. Потому что нет пальцев. На зоне остались... Но я бы себе такую фиговину лепить не стал. Потому что за черной меткой белая полоса с тремя точками остаться может. Улавливаешь смысл?.. На зоне петух со своей мазней ходит, а на воле все чернотой замазывает. Получается, он нормально от звонка до звонка срок мотал. А он пидор. Самый натуральный пидор!.. Ты это все зачем спрашиваешь?

– Да гад, который Ритку порвал, у него чернота на пальце. Он тоже срок мотал...

– По какой статье?

– Да не знаю, – пожал плечами Тимур.

– А ты покумекай, да. Он Ритку силой распечатал. Насильник он, по жизни... Значит, и на зону за мохнатый сейф пошел. А там его и опетушили. В смысле, пидором заделали... Слышь, я это к чему порожняк с полосами да точками погнал. Да к тому, что этот козел кочетом на зоне мог быть. А так оно и есть. Бля буду, если не так... Погоняло у него какое? Я, если что, справки насчет него наведу. Есть у меня один кент. Он это дело в два счета прокусит... Ну так как погоняло?

– Черт.

– Черт?! – презрительно скривил губы Ерш. – Да это вафло, по жизни... Черт на зоне – это чуть лучше, чем петух... Он что, этот муфлон, еще и козыряет своим погонялом?

– Ну да, кодла у него своя. Типа, крутой...

– Знаю я этих бакланов. На зоне с параши жрут, а на воле пальцы веером... А у самого дупло как труба у парохода... Ты это, делать с ним что собираешься? За Ритку спросить надо, да. Наша баба. Хоть и лахудра, но лично я бы за нее спросил. Только куда мне с моей культей?.. Ну так что делать собираешься?

– Да что-нибудь придумаем... Ладно, пора мне. Пацаны ждут...

Сразу после разговора с Ершом Тимур отправился на дискач. Хотя, если честно, идти туда не хотелось. И вовсе не потому, что можно нарваться на «обезьян» с шинного завода. Драки его не пугали. Даже в кайф кулаками помахать.

Девки на танцах клевые. И одеваются отпадно. Джинсы забугорные, шелковые блузки «маде ин не наше». Все чики-пуки. Тимур может крутовать перед ними сколько угодно. Его будут бояться. Но ни одна клевая девчонка не захочет пойти с ним. Таким девочкам нравятся модные мальчики. А оборванцев они обходят стороной. А Тимур, как ни крути, и есть оборванец. Дитя трущоб.

Он уже купил себе новые брюки, рубашку с коротким рукавом, даже на туфли хватило. Но все это дешевый ширпотреб. Дерьмо собачье... И все же это лучше, чем та рванина, в которой он ходил...

Летняя танцплощадка находилась на ничейной земле между территорией шинников и владениями «волков». Драки тут чуть ли не каждый день. Зона боевых действий, одним словом. Но девчонки здесь не переводятся. И какие девчонки... Тимур в основном наблюдал за ними через сетку танцплощадки. В самой клетке с этими симпатичными зверушками он редко бывает. И сегодня ему не до того. Намечается очередная драка.

Не зря же к нему подошел Бычок – крепкий жилистый пацан с соседней улицы. В первую очередь он пожал руку Тимуру, затем Скопцу, Холере, Костылю, Самвелу и еще трем пацанам из его команды. Сам Бычок мог выставить с десяток бойцов. А там если Барысь, Качан и Петля подпишутся со всеми своими пацанами, соберется внушительная стая. Полсотни «волков» – это сила.

– Разведка донесла, что сегодня «обезьяны» будут, – с важным видом сказал Бычок.

– Будут так будут, – усмехнулся Тимур. – Бананами их накормим...

– Аж по самое не хочу, – хмыкнул Холера.

– Это, Барысь скоро будет. Петля уже подтянулся. Качана, жаль, не будет, – выдал расклад Бычок. – Ничего, без него перетопчемся...

– Да перетопчемся... Только «обезьяны» – это туфта, – пренебрежительно сплюнул в сторону Тимур. – На «трояков» надо переключаться...

– Не понял, – косо глянул на него Бычок. – Чем тебе «трояки» не угодили?

– А не угодили... Короче, тут дела такие...

Тимур не стал вдаваться в подробности. Рассказал, как Черт пописал Ритку.

– Это матушка моего пацана, – объяснил он. – Ты его не знаешь. Его Олег зовут. Классный пацан. Боксер. Мастер спорта. Я его тебе потом покажу...

С Олегом у него в самом деле все на мази. Он был и не прочь пойти с ними на дискотеку. Но сестру свою Чунга-Чангу не на кого было оставить. Ничего, в следующий раз баба Маня девчонку к себе возьмет.

– Базара нет, если «трояки» твоего пацана обидели, надо с них спросить, – кивнул Бычок. – Давай завтра на карьерах состыкуемся. Решим что почем. А сейчас надо с «обезьянами» разобраться...

Разборка состоялась в тот же час. Шинники нагрянули всей толпой, а «волки» их уже ждали. Бычок послал по матери Мурика, тот объяснил ему, в каком положении хотел бы его иметь. И понеслась...

Тимур только вошел в раж. Одной «обезьяне» снес челюсть, вторую швырнул через бедро. Уже почти добрался до третьей, но помешали менты. Налетели на своих «луноходах», сбились в кучу и вперед... А кому в ментовку охота? Никому. Поэтому пришлось делать ноги. На том вечер и закончился.

Глава четвертая

А следующий день начался с карьера. Тимур, Бычок и Петля. Каждый кого-то привел. Десятка полтора пацанов набралось. Мало. Но толпа сейчас и не нужна. Нужно было просто обсудить, как «троякам» предъяву выставлять.

– Этот Черт – фуфло, – сказал Петля. – Его за нормального пацана никто не держит... Надо с Роланом перетереть. И с Толиханом. Они пацаны авторитетные. Они нам этого Черта сдадут без базаров. А ты, Тимур, с ним сам разберешься...

Тимур молча кивнул. Такой вариант его устраивал вполне. На этом разговор и закончился. Бычок выставил на поляну пятилитровую канистру с теплым пивом, Тимур – два бутыля с самогоном, Петля подогнал пару косяков с планом. А что еще делать пацанам теплым летним днем? Валяться на песке, загорать, купаться в Белоречке и ловить кайф от общения с зеленым змием. А вечером на танцы. Кулаки почесать...

Но кулакам нашлось применение много раньше. Самогон только согрел душу, как появился Черт. Нежданно-негаданно. С ним толпа. Человек двадцать, не меньше. Сам деловой до опупения, короли всего мира рядом с ним не стоят.

Тимур поднялся с земли, встал перед ним в одних семейных трусах. Рядом замерли в напряженном ожидании другие «волки».

– Ты, говорят, видеть меня хотел? – со злой насмешкой спросил Черт. – За какую-то телку спросить собирался, да?

Тимур недоуменно посмотрел на Бычка. Он же вчера только с ним одним говорил о Рите... Да, только с ним. Если не считать, что рядом еще с десяток пацанов топталось. Кто-то стуканул... Бычок легко выдержал взгляд и пожал плечами. Мол, не он это маякнул Черту. Кто ж тогда набарабанил?

– Какую-то бабу на Белоречке порезал, да? – скривил рожу Черт. – И ты на меня показываешь, да?.. Может, ты меня еще и ментам сдать хочешь, а? Если так, знаешь, ты кто?..

Тимур не собирался сдавать его ментам. Не по правилам это. Менты пусть сами этого урода ищут. А он разберется с ним сам... Как? А вот так!

Может, не стоило доводить дело до драки. Но этот ублюдок взбесил его. В ментовские стукачи записал. Ну какой нормальный пацан такое стерпит?..

В этот удар Тимур вложил всю силу. Но Черт успел уклониться чуть в сторону. Кулак лишь чиркнул его по уху.

Черт ударил в ответ. Тимур подставил под кулак плечо. Сам ударил... Все «трояки» скопом ринулись на Тимура, «волки» тут же стали на его защиту. Мясорубка закрутилась в ритме бешеного рок-н-ролла...

«Волки» дрались отчаянно. Но «трояков» было больше. Крепкие пацаны, да еще почти у всех дрова и железяки – дубины, цепи и кастеты... Сначала срубили Петлю. Затем Бычка. С разбитыми в кровь лицами они валялись на земле не в силах подняться. Их пацаны дрогнули. Схватили своих вожаков и назад.

Тимур остался на месте. Держались и его пацаны... Он понимал, что это глупо. Если бегут все, значит, нужно и ему рвать когти. Но идиотская упертость держала его на месте. А без него Скопец, Холера и Костыль отступить не могли... Хотя нет, Костыль подался назад. И то не убегает, а идет, шатаясь. Держится за глаз, из-под пальцев струится кровь. А какая-то падла напрыгивает на него, сбивает с ног...

А на Тимура наваливается Черт... Вот урод! Тимур только что крепко приложил его головой о камень. И ни фига, оклемался скот. Еще и прыгает...

Тимур извернулся, крепко ухватил его за туловище и резко швырнул его через себя. Правда, и сам не удержался на ногах, свалился на землю вместе с ним... А на Костыля уже трое навалились. До смерти ведь, гады забить могут... Тимур разозлился не на шутку. Это был приступ самого настоящего бешенства. Его силы удвоились. А ненависть вперемешку с кровью застилала глаза.

– На! На! На, гад!!!..

Он сидел верхом на Черте и безжалостно рихтовал кулаками его репу... Черт уже никакой. Еще немного, и глаза задом наперед вывернутся...

Тимур бросил его, метнулся к Костылю, сбил с ног одного «трояка», расшиб головой переносицу второму. Но с третьим справиться не смог.

«Трояки» набросились на него всем скопом, свалили на землю. Тимур понял, что подниматься смысла нет. Против него человек семь-восемь. И он может лишь облегчить свою участь. Если закроется руками...

Его били ногами. И не просто пинали. А отрывали от земли, раздвигали в стороны руки и прицельно били в открытое лицо... В голове каша из воспаленных нервов, перед глазами горячий туман, все тело и лицо – один сплошной сгусток боли. Тимур уже терял сознание, когда перед ним появился Черт. Он не видел его глаз, но краешком избитого сознания догадывался, сколько в них ненависти... Черт подошел к нему, обхватил его лицо руками, оттянул свою голову и... Боль, звон в ушах и красная пустота...

В чувство Тимура привела сильная встряска. Снова бьют, мелькнуло в голове... Саднило распухшее лицо, ныло истерзанное тело. Но эта боль постоянная. Нет новых вспышек... Значит, никто Тимура не бьет...

Он постарался привести в порядок измочаленные мысли, с трудом открыл глаза. И понял, что находится в какой-то машине. И не один. Рядом с ним валяются Скопец и Холера. Именно валяются. На захламленном железном полу...

Это была не просто машина. Это ментовский «козел» с зарешеченным отсеком для арестантов.

Машину трясло на ухабах. Гена и Валера постанывали при каждой встряске. Как и Тимур, они были в сознании. Но лучше бы они были в отрубе.

На них обоих страшно было смотреть. Морды всмятку, тела изорваны – рваная одежда вся в крови. Да и у Тимура вид не лучше... Круто заделали их «трояки». От всей души...

Никогда еще Тимуру так не доставалось. Уличные драки – это всегда жестоко. Но все равно есть какие-то правила. Лежачих, может, и бьют, но не перемалывают в фарш. А тут как раз такая ситуация – «трояки» переломали все ребра, отбили весь ливер, про лица вообще лучше не говорить. Места живого на пацанах нет... Так могут поступать только самые натуральные дебилы и отморозки. Черт сам ублюдочная тварь и пацанов подобрал себе под стать... А команда под ним большая. И это при том, что Ролан и Толихан его не ценят. Но это если верить Петле...

Петле верить можно. Но почему же Черт сумел так лихо развернуться? Почему смог собрать под себя столько бойцов?..

Черту досталось конкретно. Тимур с удовольствием вспоминал, как лупил его по морде... Но, как ни крути, Черт – победитель. Он взял верх над Тимуром, а не наоборот...

И все потому, что Тимур – идиот. Да, идиот! Не надо было собирать толпу против Черта. Глупо это. И смешно... Нужно было подкараулить этого козла где-нибудь в темной подворотне и отметелить по полной программе... А еще лучше завезти куда-нибудь в лес и кончить по-тихому...

Драка дракой. А мокруха – это настоящая жуть. Тимур и думать боялся о таких раскладах. Но сегодня он готов был замочить Черта. Удушить эту падлу собственными руками... Око за око. Ведь эта тварь чуть не убила Ритку. И сам Тимур со своими пацанами попал из-за него в крутой оборот. Мало того, что из них сделали отбивные, так их еще пустили под ментовскую раздачу...

Наверняка Черт со своей кодлой сделал ноги. А Тимур за все отдувайся... Добраться бы до этого ублюдка!..

Всплеск ненависти резанул по раскаленным нервам, резкой болью отозвался в каждой клеточке тела. Это был самый настоящий болевой шок, от которого Тимур потерял сознание...

Его растолкали менты. Грубо, бесцеремонно. Два сержанта вытолкали его из машины, сбросили прямо на асфальт. Как хочешь, так и поднимайся...

Тимур поднялся. И даже помог встать на ноги Валере. Он поддерживал его с одной стороны, а Гена – с другой.

– Пошли! – толкнул его в спину сержант.

Не зря Митя Ерш называет ментовку абвером. Ну точно фашистские застенки. Только выкриков «Шнеллер!» не хватает и лая овчарок. Зато всего остального в избытке.

Менты не мудрствовали лукаво. Заперли Тимура и его друзей в «обезьянник». Швырнули на захламленный бетонный пол – и все дела. Как хотите, так и выживайте.

Камера жуткая. Вонь от параши, грязный пол, серые размалеванные стены. Но Тимуру здесь даже понравилось. Тут его никто не бил, тут не трясло, как в ментовской тачке. А еще здесь были нары. Грубые, дощатые. Зато на них можно было лечь, растянуться во весь рост, дать покой измочаленным костям...

Отдых и покой – этого мало. Ребра сломаны, в животе каша, почки отбиты. И с пацанами та же история. Тут нужно было не в ментовку их везти, а прямым ходом в больницу... Но какая может быть больница, когда ты живешь в Совдепии. Базара нет, в этой стране все – для блага человека. Только это про тех человеков сказано, которые за высокой кремлевской стеной обитают. А простые смертные – это шваль, расходный материал. Пыль под ногами избранных...

– Фо... Фы... – Скопец силился что-то сказать.

Но у него ничего не получалось. Губы – как две покрышки от «КамАЗа». И передние зубы – к черту... Ничего у него не получалось. Он в отчаянии махнул рукой и замолчал.

Тимур даже и не пытался говорить. К чему слова. И без того все ясно. В жопе они. И все из-за Черта. Жаль, Тимур не смог башку ему проломить...

Курить хотелось нещадно. И Тимур знал, что делать. Не зря же он общался с Ершом и ему подобными. Бывшие зэки – народ знающий. И в чем-то даже благородные. Они заботятся не только о себе, но и о других...

Тимур пошарил пальцами в щелях между досками и стеной. Сумел нащупать пальцами бычок и спички... Позаботился же кто-то...

Сигареты «Прима». Одна сигарета – «примочка». Половина «примочки» на трех пацанов. Мало. Но хоть что-то... Тимур раскурил бычок, глубоко затянулся. Дым заполнил легкие, приятно всколыхнул кровь, успокаивающей волной приласкал нервы.

Он затянулся еще раз и передал сигарету Гене. Тот воспринял ее как манну небесную. В щелочках глаз появился радостный блеск... Валера никак не обрадовался. Даже руки не потянул к сигарете. Каждое движение доставляло боль. Но курить ему охота. Он просто пошевелил губами.

Гена дал ему сигарету, Валера затянулся. И тут же какая-то сила сорвала его с места и вывернула наизнанку все нутро. Он заблевал весь пол. Остатки пищи вперемешку с кровяными сгустками. Картина мерзкая и ужасная. Но к Валере никаких претензий.

Он лежал на краю нар и сплевывал мерзкую слюну. Его продолжало трясти, живот скручивало в бараний рог. Но блевать просто было уже нечем.

Валера мог бы вернуться на место. Но у него для этого не осталось сил. На лице – страдальческая гримаса. Наверное, он бы умер с радостью, лишь бы только не мучиться... Возможно, он так думал. Возможно, менты на расстоянии прочли его мысли. Возможно, именно поэтому они ворвались в камеру. С криками и руганью сбросили Валеру в рвотную лужу и давай месить его ногами... Нет, фашисты на такое не способны...

Тимур не мог смотреть, как это сволочье избивает его друга. Он соскочил с нар и прыгнул на спину одному менту. И тут же полетел куда-то вниз, обо что-то сильно ударился головой. И потерял сознание...

Как и в прошлый раз, очнулся он от встряски. Правда, сейчас он никуда не ехал. Просто лежал на пыльном цементном полу, а с двух сторон над ним возвышались менты с пьяными потными рожами. Они методично били его ногами. По животу, по почкам, по ребрам... На этот раз Тимур потерял сознание не только от болевого шока, но и от ненависти...

В чувство его привели холодной водой. Окатили его из ведра с ног до головы. И оставили в покое. Тимур слышал, как со скрежетом закрылась тяжелая дверь.

Он лежал в крохотной камере на голом полу. Нар здесь нет. Только дощатый стеллаж, прижатый к стене. Опустить его мешал замок. А потом, у Тимура просто не было сил дотянуться до него рукой.

Он пролежал на полу весь вечер. В десять часов должен был появиться ментовский надзиратель, чтобы опустить для него стеллаж. Но никого не было. Тимур провел на полу всю ночь.

И только утром его выпустили из карцера. Он плохо помнил, как на своих двоих поднялся на второй этаж, зашел в какой-то кабинет. Сильные ментовские руки вжали его в табурет. Больно... Но он уже привык к боли. Казалось, она стала частью его существования. Кошмар наяву. И где взять силы, чтобы пережить все это и не свихнуться...

Но, оказывается, кошмар только начинался.

Перед Тимуром сидел крепко сбитый мужик в форменной ментовской рубашке с капитанскими погонами. Не лицо, а морда. Красная, потная. Глазки маленькие, горят как два адских уголька.

– Ну, рассказывай, – криво усмехнувшись, предложил он.

Зубы у Тимура вроде целы, губы, правда, раскатаны в лепешку. Но говорить он мог. Только не хотел. Да и не о чем говорить ему с этими извергами.

– Не хочешь говорить? – зло сощурился мент. – Не хочешь... А придется... Расскажи-ка мне, приятель, как ты со своими дружками магазин обчистил...

У Тимура глаза на лоб полезли от удивления. Он-то думал, его будут гноить из-за драки на карьере. А тут кража, которую собираются повесить на него...

Ерш рассказывал ему про ментовские подляны. Появляется у них висяк, то бишь не раскрытое дело. А это минус для их показателей. Начальство недовольно, премий нет, служебный рост под вопросом. В общем, выпутываться надо. Вот менты и выпутываются. Находят какого-нибудь терпилу и вешают на него глухаря. Такая же петрушка и с Тимуром. Кто-то что-то украл, а отдуваться ему.

– Какой магазин? – возмущенно протянул он.

– Ага, заговорил, голубчик! – обрадовался мент.

И тут же снова сделал злое лицо. Выложил на стол железный ломик.

– Знаешь, что это такое?

Тимур испуганно пожал плечами. Такой фомкой в два счета можно проломить череп. И если мент ударит его по голове... А он, похоже, не прочь был приложиться к нему. Гнида ментовская...

– Фомка это. Фомка! – зарычал капитан. – Которой ты вскрыл магазин!..

Тимур мотнул головой. И сморщился от боли. Такое ощущение, будто мозги с шарниров слетели.

– Признаваться будем? – наседал на него мент. – Я спрашиваю, признаваться будем?

Тимур упорно молчал.

– Запираться будем, да? Зря, Беспашный, зря... Я про тебя все знаю. Где ты ночевал в ночь с десятого на одиннадцатое июля одна тысяча восемьдесят шестого года?

– Дома, – вспомнил Тимур.

– А когда ты домой вернулся?

– Как всегда, в половине первого...

– А-а! Признался! – чуть не взвыл от радости мент. – Магазин в половине двенадцатого ограбили. И ты через час домой вернулся... Деньги уже успели растратить?

– Какие деньги?

– Награбленные! Двести тридцать четыре рубля сорок восемь копеек!.. Ладно, разберемся. Оформим ордер, произведем обыск...

А дома у Тимура заначка. А там честно заработанные бабки.

– Есть у меня деньги. Сто сорок рублей. Но это мои деньги. Я их заработал...

– Заработал... Кого ты лечишь? Знаю я тебя, Беспашный. Такие, как ты, никогда не работают!.. Значит, есть деньги. Очень хорошо... Давай рассказывай, как дело было. Оформим чистосердечное признание. А это тебе плюс – срок на суде скостят...

– Какой суд?! Какой срок?! Не знаю я ничего про ваш магазин!..

От волнения Тимур забыл о физической боли. Но мент о ней напомнил.

– Не хочешь сознаваться, да? Ладно...

Он подошел к нему сзади и руками сдавил его сломанные ребра. Острая боль пронизала все тело от макушки до пят. Тимур едва не лишился чувств.

– Что, больно? – злорадствовал садист. – Нет, дружок, это еще не больно...

Он с силой ударил по почкам... Да, гестапо рядом с этим ублюдком отдыхает.

Мент вернулся на место, достал сигарету, закурил. Тимуру не предложил. Даже объяснил, почему.

– Тебе курить вредно. Больной ты весь... Ты думаешь, я садист? – куражился он. – Нет, я доктор. Медицинский осмотр проводил. Ребра у тебя сломаны, почки опущены... Может, я ошибаюсь? Еще раз проверить?

– Нет! – самопроизвольно вырвалось у Тимура.

– Не хочешь, значит. Хорошо, что не хочешь... В больницу тебе надо. А то еще помрешь ненароком. А жить-то охота? Охота... В общем, давай так. Ты пишешь чистосердечное признание. Мы отвозим тебя в Серпуховской изолятор, оформляем в тюремную больницу. Постельный режим, лекарства, усиленное питание, все такое прочее. Тебе там будет хорошо...

– А потом на зону, да? – горько усмехнулся Тимур.

– Ну, на зону. Годика на два. Вместо армии... Тебе когда в армию?

– Через год...

– А в армию неохота, правда?

– Охота, – соврал Тимур.

– Слушай, давай не будем чушь городить. Пиши чистосердечное признание и дело с концом... Ну так что?

– Не буду...

– Ладно, – угрожающе усмехнулся капитан. И громко крикнул: – Дима!

В кабинет ввалился здоровенный детина с погонами старшины. Вместе с ним капитан навалился на Тимура, стянул с него штаны.

Это было что-то невообразимое. В руках у мента появился электрический провод. Одним концом он вставил его в розетку, вторым ткнул Тимура в мошонку...

Он не раз испытывал физическую боль. Но то, что было раньше, сейчас могло показаться сущим пустяком. Только мужчина может представить себе, что это такое электроток, пущенный через яйца...

Эти пытки просто невозможно было вытерпеть. Через десять минут Тимур готов был взять на себя все, что угодно, лишь бы только его больше не мучили.

– Пацаны здесь ни при чем, – еле ворочая языком, сказал он. – Я один был...

– Ну один так один, – великодушно согласился капитан. – Бери ручку и пиши...

Рука не слушалась, дрожала, как у алкаша на похмелье. И все же Тимур сумел нацарапать признание на двух листах. Писал он под диктовку мента-садиста. И мысленно желал ему только одного – чтобы он сдох...

В тот же день к чистосердечному признанию был оформлен довесок в виде свидетельских показаний. Два каких-то алкаша признались, что неоднократно видели злополучную фомку в руках у Тимура. И это при том, что раньше они и в глаза его не видели.

Через пару дней Тимура впихнули в «воронок» и отправили в СИЗО. «Серпы» с мрачной радостью распахнули перед ним свои объятия...

Глава пятая

Тимур не часто ел досыта. И при этом он умудрился вырасти крепким и физически здоровым. Возможно, сказался свежий воздух и уличная закалка...

На нем заживало все как на собаке. Поэтому в тюремной больнице он провел всего две недели. Сломанные ребра срослись, в разбитом брюхе все утряслось, лицо разгладилось, кожа обрела здоровый цвет.

Насчет больницы капитан его не обманул. Медперсонал отнесся к нему с пониманием, никто его не обижал. И кормили здесь неплохо. Даже молоко давали и мясо. Тимур бы с удовольствием остался в больничке до суда. Но у врача было свое мнение.

После больницы ему выдали матрац, постельное белье. И под конвоем повели в камеру.

Вот когда началось его настоящее «тюремное счастье».

Камера была большая. Где-то на тридцать–сорок посадочных мест. Ерш в свое время рассказывал, как парился он в переполненных хатах. Особенно плохо летом – когда жара, духота и смрад.

Сейчас тоже лето. В камере жарко. Душно. Но не было той ужасной тесноты, которой пугал Митяй. Даже имелись свободные койки. Тимур собирался приземлиться на одну из них.

Но он вовремя вспомнил, что говорил на этот счет Ерш.

– Привет, братва! – бодро поздоровался он.

Нужно держаться с достоинством. Делать вид, будто заезд на хату дело для тебя обыденное. Типа, тюрьма – твой дом. Манал Тимур такие дома. Но этот протест против неволи был спрятан глубоко внутри. А внешне он казался просто счастливчиком.

– Пацаны, к нам новичок заехал! – донеслось от окна.

К Тимуру вышли два здоровяка с отвратными репами и тяжелыми кулаками.

– Кто такой? – угрюмо спросил один.

Он в упор смотрел на Тимура холодным пронизывающим взглядом. Как будто нутро его хотел насквозь просветить.

– Тимур я. Беспашный. Статья сто пятьдесят вторая, часть вторая...

– А-а, нормально...

Кража со взломом – статья уважаемая. Но это не факт, что Тимура примут за своего.

В этой камере были собраны несовершеннолетние преступники. Те, кому еще не исполнилось восемнадцати. Молодежь. Но было бы наивно думать, что законы здесь детские. Как раз наоборот. Малолетки с остервенением соблюдают воровские законы. Многое доводят до абсурда. Ерш говорил, что нет страшнее зоны, чем колония для несовершеннолетних. Шаг влево, шаг вправо, и ты изгой. Если от взрослых воров можно дождаться хоть какого-то снисхождения, то от малолеток – ни в жизнь. Только дай слабину, вмиг склюют. Да еще и петухом сделают...

– Откуда ты такой хороший? – с недоброй ехидцей спросил второй здоровяк.

Он не просто стоял перед Тимуром. Он рисовался. Смотри, мол, какой я крутой. А вся его крутизна была у него на плечах и груди. Какие-то кресты, обнаженные женщины, средневековые шлемы. Абракадабра какая-то. Но попробуй скажи что против. С дерьмом сожрут...

– Белокаменск. Может, слышал про Волчьи Выселки?..

Но здоровяк даже ухом не повел. Плевать он хотел на какие-то Выселки.

– Кого знаешь? – со скрытой усмешкой спросил он.

Это ключевой вопрос.

Настоящий пацан с детства должен готовить себя к тюрьме. Скажи кому такое на воле, на смех поднимут. А в тюрьме такой расклад – закон. И соблюдается он свято.

Если ты правильный пацан, если ты готовил себя к тюрьме, ты должен был познавать арестантские законы, быть знакомым или хотя бы просто знать воровских авторитетов.

Тимур к тюрьме не готовился. Но кое-кого из авторитетов знал.

– Моню Чабана знаю, – сказал он.

Моня пару раз заглядывал к ним на карьер, пил с ними самогон и догонялся косяком. Говорили, что за ним две ходки на зону, что его там «жуликом» объявили. А это всего шаг-два до вора в законе... Но пацан со средневековым шлемом на плече никак не отреагировал на Моню. Никто в камере не обронил и звука... Значит, Чабан не канает.

– Моремана знаю, – припомнил Тимур.

Мореман жил в соседнем дворе. Тимур частенько видел его на Белоречке. Деловой такой, весь в татуировках, кепка на глазах, в руках гитара. Вокруг шпана, все в рот ему заглядывают. Мореман говорил умные вещи, не слабо пел блатные песни. Тимур за руку с ним здоровался. Даже гордился этим...

Но и Моремана здесь никто не знал.

Можно было сказать про Митю Ерша. Но Тимур подозревал, что не чисто с ним что-то. Не зря он руку на зоне потерял. Может, скрысятничал или скозлил. Вот братва с ним и расправилась...

Но довольно часто он видел рядом с Митей невзрачного мужичка лет сорока. По улицам он с гитарой не ходил, «синяками» не светил, со шпаной ханку не хлестал. И когда Ерш гнул пальцы перед малолетками, он просто молча сидел рядом с ним, слушал и смолил «беломорину».

Тимур не раз встречал его на улице. Всегда здоровался. Иногда даже за руку. Правда, этим он не особо гордился...

– Еще это, Пацика знаю...

– Пацика?! – ожил здоровяк. – А ну расскажи...

– А чего рассказывать? – пожал плечами Тимур. – Он к нам часто во двор заглядывал. Митя Ерш нас на путь истинный наставлял. А Пацик слушал, головой кивал...

– Митя Ерш?!.. Не, про такого не слышал... А Пацик – это да... А точно Пацик, ты ничего не путаешь?

– Да нет, не путает, – послышался чей-то голос.

Со шконки в блатном углу поднялся какой-то паренек лет семнадцати. Ростом – метр с кепкой. Но держится уверенно, властно. Пацаны перед ним расступаются... Неужто смотрящий?..

Он подошел к Тимуру, внимательно заглянул ему в глаза. Что-то отметил про себя.

– Значит, Пацика знаешь?.. – спросил он.

В его глазах светилась насмешка мудрого человека. А было видно, что парень этот знает жизнь не понаслышке. Молодой он, но уже много чего повидал. Хотя Тимур мог и ошибаться...

– Знаю, – кивнул Тимур.

– А почему же сразу его не назвал? Про Чабана какого-то вспомнил, про Моремана... Может, они авторитетные пацаны, но лично я про них не слышал. А про Пацика – да... Ладно, все это базар-вокзал. Малява тут насчет тебя была. От Пацика. Подписывается он за тебя. Копир сказал, что ты можешь на нашу хату зарулить. Просил принять как человека... Кто такой Копир, знаешь?

Про Копира Тимур слышал. Не зря же две недели в больничке провалялся. Копир – вор в законе, смотрящий в тюрьме. Его слово здесь – закон...

Значит, вот оно как. Чабан и Мореман – это все так себе. Хотя крутуются они конкретно. А Пацик ведет себя скромно, лишний раз нигде не светится. А блатной мир его конкретно уважает. Его слово имеет вес даже для Копира. А Чабан и Мореман... Не все золото, что блестит...

– Значит, говоришь, сам Пацик тебя уму-разуму учил, да? – спросил смотрящий. – Ну, расскажи, как дело было... Кстати, меня Чиком зовут. А у тебя какое погоняло?

Вообще-то его все так и звали – Тимур. Не такое уж это распространенное имя, чтобы клеить к нему прозвище. Так он Чику и объяснил.

– Ладно, будешь Тимуром, – решил смотрящий. – Но смотри, косяк упорешь, Придуром каким-нибудь станешь или Чухой... Ладно, шучу я, шучу. Если за тебя сам Пацик подписался, то какие могут быть косяки...

Чик освободил для Тимура койку неподалеку от своей, дождался, когда он разместится. Затем позвал к себе.

– Закуривай! – протянул он ему пачку сигарет.

Тимур покачал головой.

– Свои есть...

Он достал пачку «Примы», выбил «бациллу», чиркнул зажигалкой. Чик одобрительно кивнул.

Каждый уважающий себя пацан должен обходиться своим – будь то сигарета, ложка, зубная паста. Можно, конечно, принять угощение. Но сначала нужно убедиться, что в этом нет западла...

Сигарета могла быть опарафинена. В камере хватало изгоев – парашников и петухов. Кто-то мог прикоснуться к пачке. А брать «бациллу» из такой пачки – большое западло. За это влет опустят. Чик держал эту пачку в руках. Значит, сигареты нормальные. Но ведь он мог невзначай уронить пачку. А Тимур бы взял да по глупости подобрал ее с полу. А он не должен был так поступать. Да он бы и не стал... А вдруг?..

Тимур был благодарен Ершу за тюремные нравоучения. Ох, как они ему сейчас пригодились... Но всего знать невозможно. Поэтому нужно было следовать внутренней логике и правилу на все случаи жизни – не верь, не бойся, не проси. В общем, нужно было вести себя так, как он вел себя среди своих пацанов. Держаться строго и с достоинством. Знать себе цену...

Чик расспрашивал про Пацика, про Ерша, одобрительно кивал головой. Было видно, что Тимур ему нравится. Возможно, он уже считает его за своего...

С Чиком они расстались на доброй ноте. Тимур отправился к себе, лег на шконку. Закрыл глаза. Пока все нормально. Но расслабляться рано. Вернее, расслабляться ему никак нельзя...

Он уже знал, кто такой Пацик. Он – вор в законе. И мало того, смотрящий по целому району. Короче говоря, большой авторитет. Он подписался за Тимура и этим взвалил на него целую гору обязательств.

Тимур никогда особо не бредил воровской романтикой, он не считал, что украсть – это хорошо. Он не мечтал закончить бурсу, устроиться на завод. Разве о таком мечтают?.. Но бурса и завод – это его путь. И хочешь не хочешь, а нужно по нему идти. Ему не нравилась его жизнь. Пьянки, гулянки, драки. Но в этом он с головой. И о другом не думал... А тут оказывается, он должен принять законы воровского братства, проникнуться блатной романтикой. Только так он сможет стать своим среди юных воров, которые держали масть на этой хате. Только так он сможет добиться их уважения. Только так он сможет оправдать возложенные на него надежды. Ведь если он упорет косяк, если его опустят, Пацик от этого только проиграет – может пострадать его воровской авторитет. А Тимур этого не хотел. Да и собственный авторитет ему очень дорог. Он не привык ходить в «шестерках». И тем более в изгоях...

У него началась трудная жизнь. Его никто не трогал – не лез с кулаками, не оскорблял. Крутые пацаны относились к нему с подчеркнутым уважением. Его держали за своего. И чтобы не ударить в грязь лицом, Тимур должен был следить за собой, контролировать каждое свое движение. Ведь вокруг отнюдь не ангелы. Масть в камере держали настоящие демоны.

Он видел, как загнали на парашу шестнадцатилетнего мальчишку только за то, что он сказал «спасибо». Одного новичка самым натуральным образом опетушили – только за то, что у него были красные носки... Это была не жизнь, это был кошмар. Но Тимур должен был вести себя так, будто иной жизни он просто не знает. И ему это удавалось. Можно сказать, ему везло...

Прошел месяц.

Тимура вызывали к следователю. Один раз у него был адвокат. Но ни тот ни другой ничего не прояснили. Следователь тусклым голосом зачитал его же чистосердечное признание, составил протокол, заставил под ним расписаться. И был таков. Адвокат что-то невнятно бубнил себе под нос. Словом, тоска...

Он слышал, что заключенные могут находиться под следствием целый год, а то и два. Но в его случае все было куда проще. Следователь явно торопился пополнить свой послужной список еще одним успешно раскрытым делом. Поэтому все материалы уже были переданы суд.

Тимур освоился в камере. Сошелся с тремя нормальными пацанами – двое из Люберец, один – из Орехова. Одного любера повязали за драку, второго за гоп-стоп, ореховского взяли за кражу. Все трое знали себе цену и не давали себя в обиду. Тимур быстро нашел с ними общий язык.

Они жили одной «семьей». Все «дачки» с воли делились по-братски. Часть в «общак», а все остальное – на «семейный» стол.

С «дачками» у Тимура проблем не было. Это на воле он жил впроголодь. А здесь... Передачи для него собирались всем двором. Соседи отрывали от себя последний кусок, чтобы поделиться с ним. В принципе, так бывало всегда, если кто-нибудь попадал за решетку. В свое время и сам Тимур помогал собирать посылки в тюрьму. Теперь вот собирали ему... Что ни говори, а двор у них очень дружный. Так что не зря Тимур подписался за Ритку. Хоть она и шлюха, но своя...

Шло время. Тимур ждал суда. Но дождался адвоката.

Это был статный мужчина с благородными чертами лица. Холеный, подтянутый, в костюме-тройке явно заграничного качества. От него пахло дорогим одеколоном. И курил он импортные сигареты.

Тимур с удовольствием попробовал «Мальборо». Шик...

– Меня зовут Герберт Юрьевич, – представился мужчина. – Я ваш новый адвокат...

Он говорил внятно. Взгляд чистый, проникновенный. От одного только его вида появлялась надежда на благоприятный исход дела. А в ходе разговора Тимур и вообще воспрял духом.

Адвокат внимательно выслушал его, пролистал папку с материалами дела. И обнадеживающе улыбнулся.

– Интересно, на что они рассчитывали? – усмехнулся он про себя. – Это же все филькина грамота... Чистосердечное признание – чистой воды липа. Это ж невооруженным глазом видно. Показания свидетелей – полный абсурд. Где заключение экспертизы, что на орудии преступления обнаружены отпечатки пальцев?.. Следственный эксперимент не проводился. Да-а...

Герберт Юрьевич снова достал сигарету. Для себя. Пододвинул пачку Тимуру.

– А можно две?

Уж больно вкусное это «Мальборо».

– Да забирай все, – великодушно разрешил адвокат. – Тебе еще долго здесь быть. Как минимум, неделю...

– А потом что, суд?

– Суд?!.. Да нет, думаю, до суда дело не дойдет... Особо обнадеживать вас не буду, но это дело и выеденного яйца не стоит. Дутое дело... Вас просто подставили, молодой человек. У вас нет состоятельных родителей, влиятельных родственников. За вас некому заступиться. Поэтому вас и бросили под танк... Ничего страшного, я вас вытащу... Для начала напишите заявление, что признательные показания из вас выбивались силой. Затем вы отказываетесь от своих показаний. А во всем остальном положитесь на меня...

Тимур сделал все, как велел адвокат. И ровно через неделю за ним пришли.

– Беспашный, на выход! – крикнул вертухай. – С вещами!..

Оказывается, адвокат в два счета разрушил дутое дело, и прокурор постановил освободить Тимура из-под стражи за отсутствием состава преступления.

Тимур хотел поблагодарить своего адвоката. Но его нигде не было. Не соизволил явиться. Зато был следователь. Он с недовольным видом зачитал постановление об освобождении и кисло пожелал больше не попадаться...

Все так просто. Сидел, ждал суда, и на тебе, свобода. А ведь Тимур всерьез готовился получить срок и по этапу отправиться на зону. Но ему повезло... Повезло с адвокатом...

Хотя нет, везение здесь ни при чем. Хорошие адвокаты на дороге не валяются. Хорошие адвокаты нанимаются за деньги... А кто же тогда нанял Герберта Юрьевича? Это не какой-то там общественный защитник. Он настоящий адвокат. И, судя по всему, он зарабатывает неплохие деньги. Импортный костюм, дорогой одеколон, «Мальборо». Видно, что мужик живет не на зарплату... Кто ж это подсуетился? Кто оплатил услуги адвоката?..

Впрочем, Тимур не долго ломал голову над этой загадкой. Отгадку он нашел сразу за воротами следственного изолятора. Она сидела за рулем новенькой белой «семерки». Это была Полина...

Тимур просто не поверил своим глазам, когда увидел ее. Она вышла ему навстречу. Красивая, модная, ухоженная от корней волос до кончиков ногтей. Как будто какая-то древнегреческая богиня с небес спустилась. Он даже ущипнул себя. Вдруг все это ему снится...

Но нет, это не сон. Полина в самом деле идет к нему. Легкая походка от бедра, цокот каблуков, пьяная волна французских духов... Тимур представил, какие волны исходят от него, и чуть не покраснел от стыда.

Полина смотрела на него с живым интересом. Мило улыбалась... Но где-то в глубине глаз таилась брезгливость. Такое ощущение, будто она пыталась ее утопить, но она как поплавок все норовила выскочить на поверхность...

– Привет, – ярко блеснула она ровным рядом белоснежных зубов.

В порыве восторженных чувств она подалась вперед, чтобы протянуть ему руку. Но что-то ее остановило.

И Тимур понял, что. Он вызывает у нее отвращение... Тогда непонятно, чего она здесь делает?

– Че надо? – грубо спросил он.

Ему не нравилось поведение этой пигалицы. Снова она всем своим видом дает понять, какая она хорошая, раз снизошла к нему, к грязному и пропащему человеку.

Да, он грязный. И нищий. У него сейчас нет ни копейки денег, чтобы добраться домой. Но он не пропащий. Он свободный человек, и у него впереди целая жизнь. А Полина... Полина для него инопланетянка, девушка с другой цветущей планеты. И не надо снисходить к нему с небес. Пусть летит к себе. У нее своя орбита, у него своя. И не фиг им пересекаться...

– Как это что надо? – с легким удивлением и укором покачала она головой. – Вот, тебя встречать приехала...

– Ты сумасшедшая?

Прежде чем ответить, Полина немного подумала. Вызывающе посмотрела на него.

– Да, сумасшедшая... Дернул меня черт связаться с тобой...

– Ну и не связывалась бы. Зачем приперлась?

– Слушай, ты из какого леса вышел?

– Из этого, – кивнул он на мрачное здание СИЗО.

– Нет, ты из джунглей. Где много-много обезьян...

– А тюрьма – это и есть джунгли, – криво усмехнулся Тимур. – И обезьян там хватает...

– Я ему про Ивана, а он мне про болвана. – Полина смотрела на него как на безнадежного больного. – Дикий ты какой-то... Я с отцом насчет адвоката договорилась, насчет всего остального... Ты думаешь, почему тебя выпустили?..

– Хочешь сказать, что благодаря тебе?

– А кому ж еще...

– Да? А как адвоката звали?..

Тимур уже давно не тот наивный пацан, каким был раньше. Ему лапши на уши не навешаешь...

– Ты что, мне не веришь?

– Ты же сама сказала, что я из джунглей. А там на веру ничего не принимают...

– Герберт Юрьевич его зовут, доволен?

– Доволен, – кивнул Тимур. – Только я не пойму, с чего это ты подписалась за меня. Ну, в смысле, зачем помогла?

– Здрасьте – приехали. Ты что, меня за неблагодарную дуру держишь? Я, между прочим, умею помнить добро. Вы меня тогда от насильников спасли... Теперь вот я тебе помогла...

– А как ты узнала, что я здесь?

Полина хотела ответить с ходу. Но не получилось. Потянулась пауза.

– Ты что, узнавала обо мне? – помог ей Тимур.

– Ну да, узнавала, – замялась она. И тут же приободрилась. – Узнавала!.. Ой, только не надо думать, что я за тобой бегаю!..

– А я и не думаю, – усмехнулся он.

Хотя на самом деле он именно так и думал... Вряд ли Полина влюбилась в него. Это слишком. Он ей просто понравился. Может же богатой путешественнице понравиться симпатичный негр-туземец... Тимур – белый. Но для Полины он негр. Экзотический экземпляр, прихоть избалованной особы...

– Слушай, а что ты из себя строишь? – разозлилась она.

А это должно было случиться. Богатая путешественница думала, что туземец упадет перед ней ниц, начнет вылизывать ее белые ноженьки. А банан с пальмы ей по всей морде...

– Я ничего из себя не строю. Я такой, какой есть... А вот кого ты из себя строишь?.. Благодетельница, блин, нашлась... Я вообще не понимаю, зачем ты сюда приехала? Рассказать, какая ты хорошая?.. Хорошо, я уже знаю, что ты классная девчонка. Я тебе по гроб жизни благодарен... И все, больше нам с тобой говорить не о чем...

А действительно, о чем им говорить? Они живут на разных планетах и разговаривают на разных языках. У нее тачки, шмотки дорогие, видеомагнитофоны. Круг друзей из «золотой молодежи». Влиятельные папики, распахнутые двери в будущее. А у него свой мир. Карьеры, шпана, пьяные драки и нищета. И дверь в будущее с решеткой и под замком. В ее мир ему тоже нет хода... О чем им говорить?..

– Почему не о чем? – в раздумье протянула Полина. – Мы можем поговорить...

Она запнулась. Поняла, что Тимур прав на все сто процентов. Нет у них точек соприкосновения. Не могут они говорить на равных. По-любому, она будет выступать благодетельницей, а он благодарным идиотом... Нет, такие расклады ему ни к чему.

– Это, спасибо тебе за все, – серьезно, без тени насмешки, сказал он. – И удачи тебе... Все, бывай!..

Тимур резко повернулся к ней спиной и гордо зашагал прочь.

Вообще-то он мог бы чмокнуть ее в щечку на прощание... А вдруг ее стошнит?.. А ведь стошнит. Как ни пыталась она скрыть свою брезгливость, было видно, какое отвращение вызывает в ней Тимур... Отвращение. И вместе с тем жгучий интерес. И хочется, и колется... Поколется и перестанет...

– Дурак! – возмущению Полины не было предела. – Я же с тобой по-хорошему. Я же подвезти тебя хотела...

Тимур не ответил. Просто поднял вверх руку. Типа, но пассаран. Спасибо за все, но мы уж как-нибудь сами.

Он не видел, с каким лицом она садилась в машину. Но слышал, как взревел мотор. Полина с места взяла в карьер и была такова...

Тимур испытал облегчение. Баба с возу – кобыле легче. И все же осталось сожаление. Не нужно было с ней так грубо. Она-то хотела как лучше... Но ведь он ей не ровня. И она сама это прекрасно понимала.

Нашла уличного пацана. Поиграться с ним захотела. А дудки! Пусть со своими мальчиками-мажорами играется. С ними-то никаких забот... А Тимур – босяк по жизни. И куда ему со своим свиным рылом лезть в калашный ряд...

А ведь он хочет быть своим в калашном ряду. Хочет... Но не знает, как туда попасть. Не знает, но ведь можно узнать...

Он всегда догадывался о существовании двух миров. И сейчас он четко осязал разделяющую грань. И так же четко осознал, как трудно пересечь ее на белом коне. Но он попробует... Пьянки на карьере, бессмысленные драки район на район, завод и комната в общаге на будущее – это не по нему. Вот это он уже знал точно...

Глава шестая

Пацаны встречали его как героя. Налетели на него со всех сторон. Холера, тот запрыгнул на спину, Скопец полез обниматься. Дворовые мужики побежали в магазин за водкой. Митя Ерш крепко сжал его руку и долго-долго ее тряс.

– Ну, Тимура, молодца!

Он потащил его в беседку. Посадил за стол.

– Я уже в курсах, что ты на киче не облажался, – сказал Ерш.

Сейчас он вел себя как смотрящий по хате. Взгляд строгий, сосредоточенный, властные манеры. И куда только делся недавний пьяница Митяй. Не, в натуре, серьезный, всеми уважаемый пахан или что-то вроде того. Пацаны слушали его с раскрытыми ртами.

– Антон Михайлович тобой доволен...

Антон Михайлович – это Пацик. В присутствии простых пацанов уважаемых людей по прозвищам не называют. А Пацик – очень уважаемый человек. Кому как не Тимуру об этом знать.

– Мое почтение. И ему, и тебе, Митяй... – с важным видом изрек Тимур. – Это, за все вас благодарю...

Пацаны смотрели на него с восхищением. И не удивительно. После тюрьмы его авторитет поднялся на небывалую высоту.

Митяй поднял единственную руку, махнул ею. Пацанов как ветром сдуло.

– Как дальше жить собираешься?

– Да думаю, – пожал плечами Тимур. – Может, что подскажешь?

Митяй одобрительно кивнул. Он как будто ждал, что к нему обратятся за советом.

– Подсказать? Подсказать-то я могу... – медленно, с расстановкой проговорил он. – Ты мне вот что скажи, как ты на ментов смотришь?

– Век бы их не видеть, – горько усмехнулся Тимур. – Я их и раньше не любил. А сейчас я их просто ненавижу...

Может, где-то и существуют честные менты. Но Тимур таких не встречал. Подлые мусора не за хрен собачий сунули его за решетку. Могли бы сломать ему жизнь. И как он должен о них после этого думать?.. А сколько невинных людей сидит сейчас по тюрьмам...

– Мстить будешь? – испытующе посмотрел на него Ерш.

Тимур думал не долго.

– Нет, – покачал он головой. – Не буду. Какой в этом смысл?.. Но на один гектар кезать не сяду, это точно...

– И то верно, – одобрительно кивнул Митяй. – Менты – это чума. Их стороной обходить надо. А мстить – дело дохлое. Да и хлопотно это... Нормальные люди с ними не связываются. Но руки им не подают... Ладно, все это, типа, присказка. В общем, расклад такой... То, что ты на киче был, – это, конечно, плюс. Но среди наших ты еще пока никто. Извини, конечно, за прямоту...

– Да я понимаю, – упавшим голосом согласился Тимур.

В принципе, Митяй был прав. Воровской мир – особый мир. Здесь своя иерархия. И короли свои есть, и пешки... Тимур даже не пешка. Он вообще никто. У него нет никаких обязательств, никаких заслуг. Но ведь он может стать пешкой. И все к этому идет. Не зря же Митяй завел этот разговор.

– Это хорошо, что ты понимаешь... Я тебе вот что скажу. Пацик тобой доволен. Сказал, что из тебя может выйти толк... Хочешь знать, что он еще сказал?

– Ну.

– Ну-у, – передразнил его Митяй. – Ты сначала скажи, хочешь ты быть с нами или нет.

– Хочу, – кивнул Тимур.

Всего одно слово. И как много оно значит. Это черта между прошлым и будущим. Одно дело строить из себя крутого «волка» с песчаного карьера в махачах стенка на стенку. И совсем другое – принадлежать к мрачному, как сама жизнь, воровскому миру. Ты становишься частицей единого организма, у тебя появляются обязательства перед кланом. В конце концов ты уже не принадлежишь себе. А дом твой – тюрьма... Страшно. И в то же время притягательно...

– Нормальный ответ, – кивнул Ерш. – Пацик так и думал, что ты не фуфло... В общем, расклад такой. Пацик хотел бы, чтобы ты собрал команду бойцов. Ты на киче был, должен понимать, о чем базар.

Тимур кивнул. Да, он все понимает... Бойцы, гладиаторы, торпеды – это ударная сила воровских паханов. Наверняка у Пацика есть силовая поддержка. Без этого он как без рук. Но, видно, у него на будущее большие планы. И ему нужны дополнительные силы. Поэтому он делает ставку на таких пацанов, как Тимур...

– Человек семь-восемь, думаю, будет в самый раз, – сказал Митяй.

– А дальше?

– На этом пока все... Собирай команду и жди, когда тебя позовут для дела...

Тимур думал, что Пацик уже сейчас позовет его к себе. Возьмет с него клятву верности, познакомит с авторитетными людьми, даст задание наконец. А оказалось, что все буднично просто. Он всего лишь должен собрать команду гладиаторов. Всего лишь, и больше ничего... Да, пожалуй, Митяй прав на все сто. Для воровского клана он – Никто. И зовут его Никак.

Он соберет команду. Поставит ее на ноги. А за ним будут наблюдать. Глазами того же Митяя. И если Тимур не свернет с правильного пути, не скурвится, только тогда он станет своим, только тогда с него возьмут клятву верности и приобщат к большому делу...

– Я все понял. И я все сделаю... – Тимур жестко чеканил каждое слово. – Все будет путем.

– Ну вот и договорились, – ободряюще подмигнул ему Ерш. – Вон, Палыч с Иванычем ханку несут. А закирять бы не помешало...

Он снова превратился в бесшабашного беспонтового Митяя. А Тимур вспомнил, что у него не хватает одной руки.

Ерш поднялся, чтобы выйти из беседки.

– Это, вопрос есть, – остановил его Тимур.

В его взгляде не было ни капли заискивания. Он еще не принадлежит воровскому клану. Он всего лишь в проекте. И к Митяю, как к своему наставнику, он может относиться лишь с уважением. А какое уважение, если не все с ним ясно.

– Ты руку как потерял?

Митяй не ожидал такого вопроса. Лицо его недовольно вытянулось. И только спустя какое-то время в глазах снова появилась задоринка. На губы легла дружелюбная улыбка.

– А на красной зоне я был. С суками схлестнулся... Но ты не думай, эти козлы горько об этом пожалели...

Тимур слышал про красные зоны. Их еще называют сучьими. Там правят бал активисты, или ссученные воры. И с кем-то из них Митяй что-то не поделил. Потому и остался без руки... Так что нет за ним никаких косяков. А делами своими воровскими он не занимается по одной причине – много ли можно сделать одной рукой? Потому и отошел от дел. Но не отвернулся от воровской идеи. И то, что он в кентах с самим Пациком, наглядное тому подтверждение...

Что ж, Тимур готов признать его своим куратором. Надо только подождать, когда его приобщат к большому делу... Только, если честно, не очень охота ему быть в этих делах. Но он уже натянул поводья. И свернуть в сторону – как-то западло...

Только Митяй вышел из беседки, как вокруг Тимура образовалась толпа пацанов. Среди них Скопец и Холера. Этих двоих он однозначно берет в свою команду. Остальная дворовая пацанва – мелочь пузатая.

Еще можно будет подпрячь Малика с Костылем. Самвел еще есть. Можно из команды Бычка кого выдернуть. В общем, надо подумать... И Олега надо бы к этому делу подпрячь. Пацан он вроде боевой...

– А где Олежек? – спросил Тимур.

– Так он это, на тренировке. Он на шинном в клубе занимается. Там секция, вот он там сейчас и тренируется... Скоро должен быть.

– Как там Рита?

– А что Рита, – пожал плечами Скопец. – Дома уже. Выписали из больницы... Видел бы ты ее. Лицо все в шрамах, брр... Она ж вены себе вскрывала, еле откачали...

Олег появился в самый разгар застолья. Прошел мимо как ни в чем не бывало.

– Эй! – остановил его Тимур. – А ну иди сюда!

Олег скупо улыбнулся, вяло помахал ему рукой. И медленно, нехотя направился к столу. Сел рядом с Тимуром. От водки отказался наотрез.

– Я не пью.

– Что, вообще?

– Вообще. Режим у меня...

– Это хорошо, что режим... А мы тут калдырим.

Тимур уже был хорошо под загрузкой. После тюрьмы, да не выпить...

– Ну так понятное дело.

Казалось, Олег ищет предлог, чтобы уйти. И точно.

– Я рад, что у тебя все в порядке. Но ты извини, мне домой надо. Мне через час в ночную...

– Какая ночная? Ты что, работать устроился?

– Да, на завод. На склад чернорабочим. Хоть какие-то деньги...

– А днем?

– Днем школа, тренировка...

– Ну ты, брат, даешь. От работы кони дохнут...

– Я не конь.

– Не конь. Но телегу-то тащить приходится...

– Мать у меня на руках, Тина. Должен понять... Ну так что, я пошел?

Тимур не хотел его отпускать. Нравился ему этот пацан. Своей серьезностью нравился, основательностью. О матери думает, о сестре. Работать устроился. И это помимо школы и тренировок...

– Погоди, не торопись, – остановил его Тимур. – Разговор есть. Насчет твоей матери.

Олег вмиг помрачнел.

– А чего о ней говорить? С ней все в порядке...

– Говорят, она вены себе вскрывала.

– Слушай, тебе не все равно? – раздраженно спросил Олег.

– Не-а, не все равно, – покачал головой Тимур. – Твою мать Черт порезал. А у меня с ним свои счеты. И за Риту я должен спросить...

– Ну и что ты с ним сделаешь? – с гремучей насмешкой спросил боксер.

Тимура это задело.

– Башку ему скручу, вот что...

– Посадят... Знаешь что. Давай оставим это дело. Не надо трогать Черта. Ни к чему хорошему это не приведет.

– Слышь, я не понял! – разозлился Тимур. – Эта гнида твою мать порезала! А ты не тронь?.. Ну, ты не мужик, в натуре!..

– Ну не мужик, и что?

Олег равнодушно пожал плечами, поднялся из-за стола и направился к своему подъезду.

– Да пошел ты! – крикнул ему вслед Тимур.

Все уважение к этому боксеру ушло как вода сквозь пальцы. Осталось только презрение.

* * *

Тимур никого не посвящал в свой разговор с Митяем. Но каким-то образом пацаны прознали, зачем он сбивает в одну команду самых крепких ребят из Волчьих Выселок.

Первыми к нему на поклон пришли Барысь, Качан и Петля. Раньше они были с Тимуром на равных, а сейчас все просто горели желанием встать под его начало. И пацанов своих к нему привели. А те только рады были войти в его команду. Было из кого выбирать.

Барысь, Качан и Петля – классные бойцы. С младых лет на улице. Кулаками машут будь здоров и боевой дух самой высокой пробы. Их Тимур взял к себе без разговоров. Скопец и Холера – само собой. Это самые преданные пацаны. В них он уверен как в самом себе. И многие другие пацаны его устраивали. С ними со всеми он когда-то дрался плечом к плечу. И никому не хотелось давать от ворот поворот.

Скрепя сердце он забраковал восемь человек. Осталось без малого тридцать. А нужен всего десяток... Хорошая мысля пришла не опосля, как это бывает обычно. Тимура осенило вовремя. Он решил оставить всех. А кого нужно будет отсеять, покажет время.

Это среди авторитетных воров Тимур никто. А вот пацаны его уважали крепко. Он от ментов за правду пострадал. Все на себя взял, а пацанов своих выгородил. В тюрьме сидел, ничем себя там не запятнал. В общем, авторитет на высоте. Потому даже не пикнули, когда он утвердил себя вожаком стаи. Теперь «волки» – единое целое. А Барысь, Качан и Петля – рядовые бойцы. Сами они не возражали против такого расклада – а это уже много значило.

Новая команда собралась на карьере. Снова самогон, снова теплое пиво. И плевать на всех «обезьян» и «трояков» с высокой колокольни. Тимур призвал гасить всех. Ведь только в драке можно было узнать, кто есть кто в его команде.

Первым на прицел попадал Черт. А этот урод хорошо поднялся в последнее время. Отодвинул в сторону Ролана и Толихана. И теперь все «трояки» ходили под ним. А поставил он себя так круто за счет последней победы над «волками». Высоко взлетел орел. Пора ему ломать крылья...

Тимур подошел к делу основательно. Прежде чем пустить «трояков» под раздачу, нужно было опустить Черта. И он уже знал, как это сделать.

Митя сдержал данное когда-то слово. Он обещал Тимуру пробить насчет Черта, узнать, в какой зоне и в каких углах он обитал. И узнал ведь. Оказывается, Черт в самом деле был позорным петушарой. А это в корне меняло дело. «Трояки» были сами по себе, блатной романтикой не бредили. Но вряд ли кому понравится ходить под гнойным пидором...

На разбор с «трояками» он шел во всеоружии. Цепи, кастеты – это само собой. Но куда опасней было слово, которое он держал под языком. Он знал, какую зону топтал Черт. И даже знал, кто топтал его самого...

Тимур вывел свою команду на пустырь. Двадцать три бойца замерли в ожидании. Вот-вот должны были появиться «трояки».

Но вместо них появились менты. На двух «мусоровозах» с мигалками они заходили на толпу с двух сторон.

– Атас! – крикнул Тимур.

Он бы мог натравить толпу на ментов. Не так уж и много легашей, чтобы их бояться. Заломали бы, затоптали. Отомстили бы за тот беспредел в кутузке, когда ублюдочные сержанты ногами месили Холеру, а за ним и его самого. Но гасить ментов – это нары и решетка. А Тимур должен оставаться на свободе. У него кое-какие планы на будущее...

Толпа могла бы броситься врассыпную. Но Тимур как стратег заранее наметил путь отступления. Поэтому пацаны знали, куда бежать. И всем скопом ломанулись в овраг, по дну которого шла узкая тропинка.

На машине в овраг не заехать. А бегать менты не горазды. Пивные животы мешают. Встречаются, конечно, не слабые спринтеры. Но их мало, и погоды они не делают...

Стая «волков» ушла от охотников. Ни один пацан не попался ментам в лапы. И то хорошо...

Тимур велел всем расходиться по домам. Никаких дискотек, никаких разборок. Нутром он чувствовал, что история с ментами будет иметь продолжение. Так оно и оказалось.

Менты нагрянули ночью. Вломились в коммуналку, стащили Тимура с постели. А дальше наручники и «воронок».

Вместе с ним взяли Скопца и Холеру. А вот Олег остался дома, в своей теплой постели. Он и не обязан был быть вместе с ними. Но Тимур почему-то думал о нем как о предателе.

Их отвезли в отделение, сунули в «аквариум» напротив дежурной части. Туфтово здесь. Узкие скамейки вдоль стен, грязный пол, гнетущий запах неволи. Но хочешь не хочешь, а надо устраиваться на ночлег. И желательно без базаров. Потому как менты люди резкие. И воспитывают они в основном ногами в живот.

Утром Тимура затащили в кабинет к оперу. А там знакомый пузатый мент. Капитан Мразин, брр. Их взгляды скрестились как две шпаги.

– Что, выкидыш гадючий, снова дров наломал? – с ненавистью спросил его «погон».

Тимура жестоко оскорбили. Но глупо обижаться на полного идиота...

– О чем базар, начальник? – презрительно скривился Тимур. – Какие дрова? У нас в квартире газ. А у вас?..

– А у нас противогаз! – оскалился мент.

– «Слоником» пугаешь, начальник. А не надо пугать. Пуганый... Давай, можешь в слоника со мной поиграть, можешь ток через яйца. А я потом жалобу напишу. В прокуратуру...

Теперь Тимур не тот безмозглый кретин, каким был раньше. Тюрьма и адвокат научили его, как вести себя на допросах.

Мент сразу поутих. Но зло сверкнул взглядом.

– Я все равно тебя сгною, гаденыш, – сквозь зубы процедил он. – На этот раз ты никуда от меня не денешься.

Но Тимур даже ухом не повел. Как будто он ничего не слышал.

Мент перевел дух. Унял свои эмоции. И уже спокойно спросил.

– Где ты был вчера ночью?

Прошлую ночь Тимур помнил смутно. Хорошо вмазали, затем куда-то пошли гулять с бабами. Купались в речке, глушили вино. А затем Тимур отправился домой к Томке Шурыгиной. Стремная телка. Ни рожи, ни кожи. Зато у нее хата была свободна. И в постели она такие номера откалывала... В общем, до самого утра он был с ней. И, кроме Томки, это может подтвердить ее старшая сестра. Она со своим хахалем куролесила в соседней комнате...

Тимур рассказал все как было.

– Я проверю, – разочарованно смотрел на него мент.

– А проверяйте, – пожал плечами Тимур.

Капитан, казалось, совсем упал духом. И жалко так спросил:

– Почему ты не спрашиваешь, кто убил Михаила Черткова?

В тюрьме Тимур много слышал о коварстве ментов. О подводных камнях, которые они ставят на допросах. Поэтому он был начеку и легко обошел ловушку.

– А кто такой Чертков? – изумленно спросил он. – И откуда я могу знать, что его убили?..

Черткова он знал. Это его враг – гнойный пидор по кличке Черт... Так что, получается, его завалили? Вчера ночью... Скорее всего так оно и есть. Ночью Черта загасили, а днем менты начали крутить это дело. А тут толпа «волков» идет на третий микрорайон. Может, среди них виновный?.. Вот почему Тимур с пацанами попал под раздачу.

– Как откуда? – снова разозлился «погон». – Ты Черткова убил. Ты!..

Тимура так и подмывало сказать менту какую-нибудь гадость. Но он сдержался. Зачем усугублять и без того незавидное положение.

Кто-то завалил Черта. А все шишки посыпались на Тимура. Ведь он был с Чертом на ножах. И попробуй открестись от этого факта...

– Когда его убили? – спросил Тимур.

Голос его звучал спокойно, хотя внутри все дребезжало от нервного возбуждения.

– Прошлой ночью, – в упор глядя на него, ответил мент. – В три часа после полуночи...

– Откуда такая точность?

– А что, время неверное? Может, уточнишь?

Снова хитрый закидон. Но Тимура не поймать. Он же не бестолковый пескарь.

– Как я могу что-то уточнять, если я ничего не знаю. Ты, начальник, с Томкой Шурыгиной поговори. Она скажет тебе, где я был в три часа ночи...

Тимур не сомневался, что у него железное алиби. И эта уверенность была у него на лице. Мент удрученно вздохнул...

Черта убили в три часа ночи. Недалеко от его дома. Кто-то кулаком снес ему челюсть и сбил с копыт. Падая, Черт ударился виском об острый камень и... В общем, смерть наступила мгновенно. Нет больше Черта. И красавчика нет, который укатал этого гада...

Менты грешили на Тимура и его пацанов. Доказательств у них не было. Но несколько дней в ИВС их продержали. А потом отпустили под подписку о невыезде...

«Погоны» вроде бы продолжали расследовать убийство. И Тимуру очень интересно было узнать, чем оно закончится. Интересно и страшно. Вдруг менты снова сделают из него козла отпущения?..

Глава седьмая

Тимур и его команда. Звучит. И неплохо звучит. И команда не слабая. Два десятка крепких уличных бойцов. Жаль, нет никакой материальной базы. Место сбора – карьер. Место тренировки – снова карьер. Место отдыха – опять же карьер. На расслабуху – дешевый самогон и затасканные шмары.

А на дворе уже октябрь месяц. Холодно. Тимур гонял пацанов до седьмого пота. Тем и согревались. А под занавес тренировки – выпивон. Тоже для тепла. А вот бабы уже не приходят. Им бы где-нибудь в теплых закутках задницу погреть...

Сегодня с утра моросит мелкий занудный дождик. Но Тимур снова на карьере. И пацанов кот наплакал. Самые стойкие и преданные собрались. Барыся и Петли нет. У них, типа, дела. Плохой знак. Похоже, пацаны потихоньку отворачиваются от Тимура.

Команда создавалась под крутой вывеской. Для громких дел. Но Пацик сейчас в Серпах. Митя Ерш без него потух. Козла с мужиками забивает да ханку жрет. Тимур уже к нему и не обращается. Без понту все это. Видно, у блатных сейчас не самые удачные времена. Своих забот полон рот. Нет никому дела до Тимура с его пацанами...

На карьере у Тимура своя штаб-квартира. Халабуда из неотесанных досок. Сами сколачивали. Тепло здесь. Правда, печка дымит нещадно, глаза ест. Но ничего, жить можно.

– Не дело все это, – сказал Холера. – Холода начинаются. А у меня даже куртки теплой нет...

– И у меня тоже, – кивнул Гена. – Только фуфайка отцовская...

– Летом хоть золу дачникам толкали. А сейчас хреном груши околачиваем... Делом нужно заняться.

– Ты что-то предлагаешь? – заинтересованно спросил Тимур.

– Да есть идея, – кивнул Валера. – И пацан есть, который наперстки конкретно катает... Три наперстка, игра такая. Помнишь, мы на рынке видели?

Не так давно Тимур с Холерой прохаживались по колхозному рынку в Белокаменске. И приметили двух пареньков с наперстками. Все просто. Фанерная доска, три наперстка и маленький шарик. Угадал, под каким наперстком шарик, получи бабки. Не угадал, отдавай свои. Только мало кто угадывал. Поэтому пацаны наварились не слабо. Правда, в конце концов осечка вышла. Один мужик проигрался в пух и прах. И врубился, что из него лоха сделали, буянить начал. А дядя здоровый. В общем, паренькам крепко не поздоровилось...

– А чем мы хуже? – спросил Холера. – Наперстки – это сила. Такие бабки грести можно. В общем, крутила у нас уже есть...

– Ты же видел, чем вся эта канитель закончилась, – в раздумье сказал Тимур.

– Ну так те кадры сами во всем виноваты. Под прикрытием надо было работать. А они сами все на себе потянули. Потому и влетели... А мы серьезно дело поставим. Катала, подставные, прикрытие, все такое. С ментами можно договориться...

Холера умел убеждать. Тимур вмиг загорелся этой идеей. И даже попенял себе, что не дошел до нее сам.

Под это дело он подпряг всю свою команду. Барысь и Петля почуяли запах денег и тоже присоединились...

Рынок в Белокаменске трудно было назвать маленьким. Огромная площадь, высокая кирпичная ограда, ларьки, магазины, большой мясной и молочный павильон, длинные торговые ряды, с которых колхозники толкали свой товар. В будние дни народу здесь так себе. Зато по выходным – не протолкнешься.

Наперсточника звали Гиви. Среднего роста худощавый грузин. Боец из него никакой. Зато наперстки катал лихо. Сам Тимур пытался угадать, под каким колпачком прячет он шарик. И почти всегда оставался в пролете. Но на бабки не попадал. Для этого есть лохи...

А лохи не торопились расставаться со своими деньгами. Мужики с мрачными лицами молча проходили мимо ящика, за которым разместился Гиви. Рядом с ним стоял Холера. Зазывала из него хоть куда. Но мужики лишь угрюмо косились в его сторону.

Но вот подошли два парня. Один протянул Холере пятерку. Гиви крутанул шарик. Парень показал на один наперсток. И угадал.

– А-а! – восторженно закричал он. – Гони бабки!

Холера с тусклым видом вернул ему червонец.

Второй парень тоже выиграл. Правда, сначала он продулся на два червонца. Затем пошла масть. Он угадывал раз за разом, пока не отбил все свои бабки. Игра шла дальше. Парень продолжал выигрывать. И наварился на целый полтинник...

А вокруг ящика уже целая толпа. Проснулся интерес у мужиков. Игра пошла... Только удача никому уже не улыбалась.

Первые игроки были подставными. Они зажгли интерес и слиняли вместе со своими же бабками. А Гиви с Холерой продолжали стричь купоны. Лохам не везло. Хотя попадались и счастливчики. Но их выбирал Холера. Чтобы создать иллюзию удачи...

В первый день никаких проблем не возникло. Гиви с Холерой отстояли у «станка» всю «смену». Устали как черти. Зато какой навар... Тимур не мог поверить своим глазам, когда в кучу были сложены все бабки. С одного стольника они наколотили триста двадцать рубликов.

– Видал, как народ на халяву клюет, – радовался Холера. – У меня еще идея появилась, как толпу расшевелить...

В следующий выходной вместе с Гиви он снова встал за «станок». В этот раз подставных было больше. Им всем везло. И все они то и дело просили зевак поддержать их рублем. Лохи цеплялись за чужой фарт, отдавали свои деньги. А получали фигу с маслом. Хотя, конечно, кое-кому везло. Но это опять же с разрешения Холеры. Нужно же было поддерживать иллюзию честной игры.

Одна деревенская баба погналась за халявой и спустила полтысячи рублей. Села на землю, с воем стала рвать на себе волосы. Холера не стал усугублять ситуацию. Вернул ей половину. И что же? Баба снова спустила все лавье до копья... Ну не дура?..

В этот день лохи разошлись не на шутку. Под занавес игры Холера наколотил почти тысячу рублей. Небывалый урожай. Правда, чуть не получил в пятак. Какой-то буйный мужик полез на него с кулаками. Пришлось хватать его под руки, заводить в тихую гавань и... Били его несильно. И даже вернули часть проигрыша. Ну и, конечно же, популярно объяснили, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Но мужик не понял. И вернулся с постовыми ментами. Но Холера вместе с Гиви уже снялся с насиженного места. Это Костыль вовремя подал ему сигнал...

Тимур не знал, как благодарить Холеру за удачную идею. Всего за месяц его команда набила почти четыре тысячи рублей. И все ловкость рук, и никакого мошенничества.

Правда, целую «штуку» пришлось отдать в «общак». Тимур сам дошел до этой идеи. Может быть, Пацик и думать о нем уже не думает. Но сам-то он не забыл, для чего была создана его команда...

Никогда Тимур не был так упакован, как сейчас. Новенькая теплая куртка на «молнии» и с капюшоном, джинсы «Монтана», теплые боты. И пацаны одеты не плохо. Теперь это уже не оборванцы и песчаного карьера.

Да и карьер уже никого не привлекал. Во-первых, зима. А во-вторых, Качан нашел просторный, теплый и, что главное, сухой подвал недалеко от рынка. А Холера, тот вообще учудил. Связался с молодыми чинушами из райкома комсомола, через них придал подвалу статус клуба патриотического воспитания молодежи. Правда, средства на его обустройство выбить не смог. Да это и не обязательно. Команда Тимура продолжала стричь купоны с лохов на городском рынке. Доходы, правда, сократились. Холодно потому что. Потом, с ментами приходилось делиться – чтобы закрывали глаза на лохотрон. Воровской «общак», опять же. Одеть пацанов надо было. Но все равно, кое-что на обустройство клуба осталось.

Стены штукатурить не стали, но побелили. Полы застелили резиновыми плитами со стадиона. Навесили боксерские груши, поставили ринг. Штангу добыли, гири, гантели. Даже шведскую стенку с турником раздобыли.

Спорт прежде всего. Не будет силы, не будет победы в драках. А драться приходится. Тимур успешно работал на рынке. И не собирался ни с кем его делить. А желающие находились. На прошлой неделе объявилась толпа «центровых» – так называли пацанов с центра города. Пытались качать права на рынок. Пришлось кулаками ставить их на место. И это все только начало...

Команда, рынок, лохотрон, подвал-качалка. Все ништяк. Тимур был доволен. Он нашел свою стихию. Не грабил, не убивал, а на бабки поднялся. Ну, подумаешь, лохов обувает. Так их же за уши к «станку» никто не тянет...

В его жизни появилось много плюсов. Но остались и минусы. Например, профтехучилище. Тимур ненавидел бурсу. Но посещать занятия иногда приходилось. Чтобы не отчислили. Этой осенью ему восемнадцать стукнуло. Не будет учиться, весной забреют в армию. А так только осенью пойдет. Если, конечно, не закосит. А отмазываться от армии надо. Два года, вычеркнутые из жизни, – это слишком много. А у него большие планы на будущее. На Москву идти надо. Там лохов немерено. Лохотрон золотые горы будет приносить. А если сразу несколько точек поставить...

Спорту он уделял много времени. Качалка, бокс без правил. Пацаны крепли и мужали. Никто не жаловался. И все были довольны, когда после удачного дня Тимур накрывал в подвале поляну. Под это дело у них была отведена целая комната отдыха. На стенах обои, под потолком люстра, диван, кресла, стулья. И, главное, большой стол.

А еще Тимур хотел телевизор поставить с видиком. Один барыга пообещал устроить ему почти новый «Горизонт» с «Электроникой». Задешево. Но Гена его отговорил. Телик с видаком наверняка краденые. Если вдруг их подвальную «малину» накроют менты, можно погореть. Навесят статью – и привет.

Ничего, у них с пацанами еще все впереди. Подсоберут бабок и возьмут импортную аппаратуру. Холера уже сейчас предлагает взять несколько видаков. Говорит, что сейчас в самый кайф видеосалоны открывать. У него кент в райкоме комсомола. Через него можно решить проблему с помещениями. А желающих смотреть забугорные боевики с порнухой полно. В общем, идея стоящая. Тимур задумывается над ней всерьез. Когда прет масть, теряться нельзя...

Телевизора с видаком у них пока нет. Зато есть магнитофон. Обшарпанный «Шарп». Нехилая бандура. Гремит на всю ивановскую. Ноги сами в пляс идут. Но Тимуру танцевать западло. Зато девки задницами крутят аж бегом.

А с девками без проблем. Скопец по этой части большой спец. В прошлый раз из техникума телок привел. Сегодня из медучилища целую дюжину «сестричек» подогнал. А эти бабы без комплексов, проверено.

Тимур не просто так в авторитете. Он имеет право выбирать. Но самая симпатичная киска выбрала его сама. И эта длинноногая блондинка с выпуклым задом танцует исключительно для него. Все поглядывает в его сторону – наблюдает он за ней или нет. А Тимур наблюдает. У него и перископ для этого есть. Как бы из штанов не высунулся...

Кстати, время уже позднее. Пора выводить себя на глубину торпедной атаки. А Лелька этого, похоже, только и ждет.

Тимур поднялся со своего места, с важным видом подошел к ней, взял за руку и повел на выход. Блондинка даже не думала сопротивляться. На губах пьяная сочная улыбка. И глаза масленые...

Он завел ее в свою личную комнату. А что, он шеф, должен иметь собственный кабинет.

Кабинетом этот закуток можно было назвать с натяжкой. Выбеленные стены, на полу утепленный линолеум. Старый стол с тумбой. Кресло, два стула. И, главное, обогреватель и раскладной диван. Подушка, простыня, одеяло...

Лелька ломаться не стала. Мало того, она сразу взяла инициативу в свои руки. Едва дверной проем закрыла плотная штора, она повисла на Тимуре и впилась в него затяжным поцелуем. А губы у нее сладкие, язык горячий и так глубоко проникает в рот. Вот что значит медицина...

Поцелуи у Лельки вкусные, но ими одними сыт не будешь. Тимур хотел большего. И нисколько не сомневался в том, что сможет поставить «сестренке» укольчик. А шприц уже давно готов, поршень чуть не лопается от напруги.

Сначала он усадил ее на диван, затем перетащил к себе на колени. Лелька продолжала пиявкой висеть на нем. Пора и ему присосаться к ней, но не губами...

Она позволила уложить себя на спину. Даже не думала брыкаться, когда он стянул с нее джинсы. Между ног у нее жарко и влажно. Оазис готов принять в себя жаждущего путника...

Он снял с нее блузку, бюстгальтер. Языком коснулся затвердевшего соска. Лелька мягко застонала, ее тело изогнулось дугой, мелко задрожало. И ноги раздвинулись сами по себе. Пора...

Этого Тимур не ожидал. В самый последний момент «сестренка» опомнилась, резко свела ноги вместе. И оттолкнула его от себя...

– Не надо! – испуганно вскрикнула она.

Схватила свою блузку, закрылась ею.

Тимур недовольно смотрел на нее. А она, бедная, тряслась от страха.

– Ты что, дикая? – спросил он.

– Нет, – замотала она головой.

– Может, целка?

– Нет...

– Тогда я не понял, что за приколы?

Другой бы на его месте прибил эту дуру. Тимур и сам не любил, когда его динамили. Но самое большее, что он мог позволить с бабой, это нахамить ей. А чтобы руку поднять... Нет, это не в его правилах.

– Я... Я думала, что все получится, – всхлипывала Лелька. – Я думала, что смогу...

– А чего тут мочь? Раздвигай ноги и все дела...

– Я знаю... Но я боюсь...

– Чего ты боишься? Я не кусаюсь...

– Знаю... Ты хороший. Я вижу... Но я боюсь... Меня... Меня изнасиловали... Еще осенью... Теперь я боюсь. Это комплекс...

– Кто тебя изнасиловал? – меланхолично спросил Тимур.

У него не было никакого желания подписываться за Лельку. Мутота все это – искать насильника. У него своих дел полно... Хотя ноги бы этому козлу он повыдергал. Он был волком и терпеть не мог шакалов. Он уважал орлов, не любил стервятников. А только шакал и стервятник может силой взять слабую женщину...

– Я... Я встречалась с ним... Миша его зовут. У него еще кличка такая гадкая. Черт...

– Черт?! – удивленно протянул Тимур.

– Ты его знаешь?

– Знал. Редкостная сволочь...

– Сволочь, – кивнула Лелька. – Мы с ним у моей подруги были. Пили, танцевали. А потом он меня к себе домой позвал. У Раиски нельзя было, ну ты понимаешь. А у него можно... Я тогда напилась, поэтому была готова на все... А он меня до дому не довел. С ног меня сбил, по лицу больно ударил. Потом юбку задрал и... Я так ничего и не поняла. Ведь я бы ему и так дала. Говорю же, пьяная была... Я уже потом поняла, что у него патология. Ему нормальный секс не нужен. Извращенец он... Знаешь, когда его ударили, я так была рада...

– Кто его ударил?

– Ну, я парня видела... Миша бросил меня в кустах, а сам домой пошел. А тут парень. Я не поняла, откуда он появился. Он Мишу за грудки схватил, как встряхнет... Они далеко были. Но я слышала. Он что-то про свою мать говорил. Я так поняла, что Миша очень обидел женщину. Про нож что-то говорили. Кажется, Миша ее ножом порезал...

Тимур понял, о чьей матери идет разговор. Не трудно было догадаться, кто мог спросить с Черта за Ритку. Только Олег...

– И что дальше было? – заинтригованно спросил он.

– Ну, парень его ударил. Сильно... Я видела, как боксеры на ринге дерутся. Вот и он так же... Миша упал. И больше не поднимался. Парень нагнулся, постоял над ним. И ушел...

– А ты?

– Я тоже ушла.

– А к Черту подходила? Может, его убили?

– Убили?! Да нет, я как-то не подумала... Я думала, он просто без сознания лежит. А его что, убили? – ужаснулась Лелька.

– Когда это было?

Она точно назвала дату. Именно этой ночью и был убит Черт... Получается, его уделал боксер... За мать с ублюдка спросил. По-мужски. Без всяких левых базаров. Подошел, завалил и все дела...

– Так его что, убили? – снова спросила Лелька.

– Может быть...

Тимур резко развернулся к ней, прессующим взглядом вдавил в спинку дивана.

– Слушай сюда!.. Запомни, с Чертом ты никогда не была. Он тебя не насиловал. И про того парня забудь. Не было никакого парня, поняла?..

– Поняла, – жалко пролепетала девчонка.

– Да ты не робей, – ободряюще подмигнул ей Тимур. – Это ж все для твоего блага...

– Я... Я понимаю...

На самом деле она ничего не понимала. Но обязательно поймет. И будет худо, если она пойдет к ментам... Странно, как это менты сами не добрались до нее. Или тупые, или не больно-то им хотелось возиться с Чертом. Загасили ублюдка, и фиг с ним...

* * *

В последнее время Тимур пропадал в своем подвале... э-э... в клубе патриотического воспитания молодежи. И редко появлялся в своем дворе. Олега он не видел с осени. А уже вторая половина зимы. Не так уж и мало времени прошло.

И за это время Олег возмужал. Стал выше, раздался в плечах. Совсем уже взрослый пацан. Волевое лицо, сосредоточенный взгляд, твердая уверенная походка.

– Эй! – окликнул его Тимур.

Олег резко остановился, метнул на него молниевый взгляд. Узнал, расслабился.

– А, это ты...

Особой радости в его голосе не улавливалось.

Тимур первый подал ему руку, крепко пожал ее. Олег удивленно посмотрел на него. Ведь он думал, что Тимур его ни во что не ставит. А оказывается, это не так...

– Как дела? – спросил Тимур.

А дела у Олега не очень. Стремный «петушок» на голове, старая болоньевая куртка на рыбьем меху, холодные туфли-попрошайки. Видно, что пацан бедствует.

– Да нормально, – пожал плечами Олег.

– Матушка как?

– Тоже все хорошо. Дома сидит... – голос его зазвучал бодро и даже весело.

Тимур уже понял, что за фрукт этот Олег. Мать свою он не просто любит, он ее обожает. И в сестре души не чает. На все готов, чтобы им жилось хорошо. Но не нравилось ему, что Ритка гуляет. Поэтому он и рад, что блядки ее закончились.

– Хорошо, когда все хорошо, – сказал Тимур. – С тренировки шагаешь?

– Ага...

– Устал, наверное?

– Ну, устал. Тебе-то что?

– Да просто... Работаешь, наверное?

– Работаю.

– Вагоны разгружаешь?

– Бывает.

– А с девчонками как?

– Что с девчонками? – не понял Олег.

– Ну, подруга есть?

– Нет. А что?

– Да с девчонкой одной хочу тебя познакомить. Симпатичная девчонка...

– Зачем? – Олег смутился. Даже зарделся.

Да он, оказывается, стеснительный.

– Как зачем? Ты уже не мальчик. Сколько тебе? Восемнадцать есть?

– Да уже есть...

– В армию пойдешь. А кто-то ж должен тебя ждать... Короче, есть тут на примете одна клевая девчонка. Я вас познакомлю...

– Да не надо мне, – вяло запротестовал Олег.

– Надо, надо!.. Короче, надо, чтобы у вас мир да любовь была. Чтобы она торчала от тебя на всю катушку... И чтобы никогда никому не ляпнула, что видела, как ты Черта завалил... А она это видела, братан. Видела.

Вся краска вмиг сошла с Олега. Лицо вытянулось, глаза округлились.

– Да, братуха, такие вот дела, – усмехнулся Тимур. – Ты Черта завалил. И об этом знаем только я и Лелька... Я-то тебя ментам не сдам, это без базара. И Лелька никому ничего не скажет. Если крепко любить ее будешь...

– Ты... Ты что-то не то говоришь, – через силу выдавил из себя боксер.

– Ну да, сейчас отмазки начнешь клеить. Не надо, я не прокурор, передо мной оправдываться не нужно. А то, что Черта загасил, это правильно. Уважаю... Короче, ты это, расслабься. Никто тебя вкладывать не будет. И Лельку можешь на хрен послать. Она все равно никому ничего не скажет... Но лучше не посылать. Баба она в самом деле неплохая. И на мордашку, и характер не гнилой. В общем, тебе решать...

– А как... Как я могу с ней познакомиться? – дрожащим голосом спросил Олег.

– К нам в подвал приходи, познакомлю... А ты приходи, обязательно приходи. Мне такие пацаны нужны... Ты, говорят, мастер спорта, да?

– Есть немного, – кивнул Олег.

– Еще какие титулы есть?

– Да вроде. Чемпионом Москвы стал вот, среди юниоров...

– О, е! Да это ж ваще... Короче, мне тренер нужен. Пацанов моих натаскивать... Тренером будешь. Я тебя к себе в штат беру...

– Я... Я не могу. У меня совсем нет времени...

– Ничего, будет у тебя время. Я ж говорю, в штат тебя беру. И бабки тебе даю. Сам оденешься. Матери что-нибудь купишь...

Тимур достал из кармана куртки жгут из двадцатипятирублевых купюр. Всего полтысячи рублей. Жуть какие бабки. Но для друга не жалко... А он хотел, чтобы Олег был его другом.

Часть вторая

Глава первая

Летнее солнце. Летнее тепло. Летнее настроение... А еще группа «Мираж» добавляет огоньку. «...Завтра улечу в солнечное лето, буду делать все, что захочу...»

Полина уже в солнечном лете с головой. И может делать все, что захочет. Сейчас она в Москве, а завтра может улететь в Сочи. Опять же, если захочет...

– Евгений, выключи эту плебейскую музыку! – высокомерно поморщилась Натали. – Сколько можно уродовать мой тонкий слух?.. Поставь, пожалуйста, Штрауса. Вальс «На прекрасном голубом Дунае» – ах, это же божественно...

Полина не могла не согласиться с ней. Все-таки Натали ее подруга. Вместе росли, вместе воспитывались. А воспитывали их на классике. Ведь это элитное. А все остальное – плебейское... Да, Штраус – это замечательно. Но Полине нравилась и современная эстрада. Сандра, Сиси Кэч, тот же «Мираж», даже «Ласковый май». Но...

– А я бы хотела послушать Шумана, – с чопорным видом добавила она. – «Фантастические пьесы», ничто так не ласкает слух...

– Да, да, это просто фантастика, – защебетала Натали.

Евгений сделал вид, будто Штраус и Шуман – его самые любимые композиторы. А куда ему деваться? Он муж Натали. И полностью зависит от ее отца.

Когда-то и его отец занимал высокий пост в правительстве. Но его «ушли» еще при Брежневе. Оставили ни с чем. По сути, Евгений свой человек в элитно-номенклатурных кругах. Происхождение много значит. Но у него за душой ни гроша. Папа его был бессребреником и ничего ему не оставил.

Зато у Натали отец – настоящая величина. Совмин представляет. Высоко сидит, далеко глядит. И кое-что на черный день имеет. Дочери на свадьбу двухэтажный особняк под Истрой подарил, белую «Волгу». А дом у Натали полная чаша. Румынская мебель, чешский сервиз, японская аппаратура.

Впрочем, Полину этим не удивишь. Ей отец тоже дом построил. В живописном месте на Белоречке. Красота неописуемая... Правда, она в этом доме не живет. Отец в этом вопросе жесткий человек. Пока замуж не выйдет, никакой личной собственности... Даже «семерку» у нее забрал. Правда, взамен «девятку» подарил. Машина – класс. Супер!..

Отец у нее тоже большой человек. Важная персона в ЦК партии. В таких сферах вращается....

Евгений поставил Штрауса. Сел в кресло под солнцезащитным зонтиком. Напустил на себя важный вид.

– Штраус, Шуман, Шуберт, Шопен. Все на «ша»... Мне уже не раз приходила в голову мысль, что под этой буквой рождаются великие люди...

Ну надо же! Полина с трудом сдержала ухмылку... Да, Женя нигде не потеряется. У его тестя фамилия тоже на «ша» начинается. Шульгин. Раньше, правда, он Шульцем был. Пока ему не посоветовали сменить фамилию на более близкую к простому русскому народу.

И все же Евгений уловил насмешку в ее глазах.

– Возможно, я не прав, – на философской ноте изрек он. – Быть может, буквы не имеют никакого отношения к человеческой судьбе. И вообще, судьба – это понятие относительное. Помните, что сказал Шопенгауэр по этому поводу? То, что людьми принято называть судьбою, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей...

Блеснул умной мыслью, что называется... А Шопенгауэр, кстати, тоже на «ша» начинается. Шопенгауэр, Шуберт, Шульгин... Да-а, хитрый жук. И скользкий. Если честно, Женя никогда не нравился Полине. И она редко упускала возможность причесать его.

– Да, я помню Шопенгауэра, – сказала она. – Он говорил, что лучше обнаруживать свой ум в молчании, чем в разговорах...

Женя не растерялся. И сделал хорошую мину при плохой игре. Жеманно улыбнулся и манерно поднял руки.

– Сдаюсь.

Натали не понравилась эта перепалка. Она жеманно поджала губы. Но не рискнула с недовольством посмотреть на Полину.

Она была не прочь перевести разговор в другое русло. А тут как раз подъехала белая «восьмерка».

– О! Кажется, Альберт приехал! – радостно защебетала она.

И точно, из машины вышел красавчик Альберт. «Золотой мальчик». Один из немногих парней их круга, кто нравился Полине. Нельзя сказать, что этот стройный брюнет сводил ее с ума. Но если выходить замуж, то лишь за него.

Только Альберт почему-то не воспринимает ее всерьез. Полина для него всего лишь хорошая подруга. Не более того. И все девушки из их круга для него всего лишь добрые знакомые... Кобель несчастный. Знает она его. Умный, правильный, на людях – образец благонравия. А как вырвется на свободу, так держись. Обычным девкам от него спасу нет. То с одной, то с другой... Хорошо еще, что телок своих за собой в высшее общество не тянет... А это что за явление?

Полина не могла поверить своим глазам. Альберт помог выйти из машины какой-то девушке. Высокая, стройная как тополек. Длинные русые волосы, не испорченные никакой химией. Большие светло-серые глаза. Нежная кожа лица, яркие сочные губы... Волосы, глаза, губы – все в превосходной степени.

Эту девушку можно было назвать образиной. Но только со злости. А если не лукавить, то иначе как самим совершенством ее не назовешь. Восхитительной красоты лицо, великолепная фигура. Ей очень шли фирменные джинсы, заканчивающиеся импортными туфлями на высоком каблуке. А белая шелковая блузка так волнующе облегала высоко приподнятую грудь.

Полине всегда нравились только мужчины. Но сейчас у нее захватило дух. От восхищения. И от жгучей зависти...

Откуда она взялась, эта стерва? Какого черта Альберт ее сюда притащил?

А он подводит ее к столу. Представляет:

– Знакомьтесь, это Лена!

Девушка одарила яркой улыбкой всех. Но ей в ответ улыбнулась только Натали. И то из приличия.

Полину душила ревность. На Лену она смотрела с недовольно поджатыми губами. И Женя тоже не был ей рад. И все из-за Альберта. Тоже ревнует... Полина давно подозревала, что у Жени не все в порядке с сексуальной ориентацией. И сейчас находила тому подтверждение.

Альберт же, казалось, ничего не замечал. Настолько он был счастлив... Лена. Какое-то плебейское имя. Полина с презрением глянула на нее и усмехнулась.

Натали велела Жене принести два пластмассовых кресла, усадила гостей за стол.

– Вот, хотел вас познакомить, – заерзал на своем месте Альберт.

Похоже, он уже понял, что атмосфера накалена. Одна только Полина своим видом делала ненастную погоду.

– Мы с Альбертом завтра уезжаем. В Крым, – ляпнула Лена.

Полина обожгла ее взглядом. И тут же пожалела об этом... Она воспитанная девушка. И не должна показывать свою неприязнь. Да, ей плохо, но она должна взять себя в руки.

– Лена, а можно вас спросить? – через силу улыбнулась Полина.

– Да, конечно, – с готовностью отозвалась Лена.

– Мне кажется, где-то я вас видела. Мы не могли встречаться раньше?

– Не знаю... Вряд ли...

– Вы где-то учитесь?

– Да, учусь. В институте стали и сплавов, – с гордостью сообщила Лена.

– Да что вы говорите! – с едва уловимой издевкой улыбнулась Полина.

Сама она училась в институте международных отношений. Как и большинство ее знакомых. А институт стали и сплавов... Свои там не учатся...

– А кто ваш отец?

Вопрос, что называется, в лоб. Воспитанный человек так грубо не поступит. Но с Леной можно. Она не своя... Хотя кто его знает...

– Он директор. Директор магазина...

Это уже что-то. Директора универмагов – это уже избранные.

– В Москве?

– Нет, не в Москве. В Аксае. Это под Ростовом. Может, слышали?

– Аксай – это деревня такая, да? – презрительно сморщился Женя.

– Нет, это город. Небольшой, правда. Но город...

– Вот и езжайте в свой город! – вырвалось у Полины.

Нет, Лена – не своя. Она чужая. И ей не место в высшем обществе...

Лена с ужасом посмотрела на нее. Губы поползли вниз, из глаз брызнули слезы. Она поднялась из-за стола, закрыла лицо руками и направилась к машине.

Альберт подскочил как ужаленный. Но удерживать ее не стал. Зато набросился на Полину.

– Ну ты и стерва! – зло прошипел он.

И куда вся воспитанность делась.

– Да пошел ты! – презрительно фыркнула она. – И плебейку свою забери...

– Дура ты! Набитая дура!

Полина подумала, что Альберт ее сейчас ударит. Но он сдержался. Просто покрутил пальцем у виска и побежал за своей Леной. Идиот влюбленный.

– К нам больше не приезжай! – крикнула ему вслед Натали.

Она была солидарна с Полиной. Чужим не место среди избранных...

А может, зря они обидели Лену? Может, глупо делить людей на своих и чужих... Может, и глупо. Но Полина гордилась тем, что ее отец – большой человек. Ей нравилось ощущать свою неординарность. Она жила в роскошной квартире, училась в закрытой спецшколе. После элитный институт. Вокруг только сливки общества. Так было, так есть и так будет... И нечего плебеям примазываться к элите.

Она – умная. Альберт же полный тупица. Была бы у него голова на плечах, он бы бросил свою Лену и примчался к Полине. Они бы составили блестящую пару... Но Полина одна. А у Лены есть Альберт.

Им хорошо вместе. А Полину душит ревность...

Настроение ни к черту. Хочется рвать и метать... Надо развеяться. Иначе злость может выжечь все внутренности.

– Ладно, поеду я, – сказала она. – Отец сказал, чтобы я в шесть была уже дома...

– Тебе видней, – не стала отговаривать ее Натали.

В их кругу это не принято.

Полина села в свою «девятку», выехала со двора. Дорога шла через сосновый бор. Великолепный пейзаж, чудный воздух....

Только красоты природы Полину не радовали. В душе сидела досада. На Альберта. Как он мог променять ее на какую-то дешевку?.. Еще она злилась на себя. Не должна она была вести себя так высокомерно. Нельзя обижать людей. Даже если они не принадлежат к твоему кругу. Низко это. И даже подло...

А ведь когда-то у нее самой был роман с парнем из самых низов общества. Хотя вряд ли это был роман. Тимур даже близко не подпустил ее к себе. Как же она злилась на него. Она к нему со всей душой, а он чуть ли не на три буквы послал.

Было бы не так обидно, если бы он в самом деле стоил чего-то. А он самое настоящее отребье... Полина хорошо помнила тот день, когда встречала его у ворот тюрьмы. Она до сих пор не может понять, какой бес дернул ее приехать за ним. Ну узнала она случайно, что он попал за решетку. Ну, подключила отца. И на этом бы остановилась. Так нет, поперлась за ним аж в Серпухов. Показала, какая она хорошая. И нарвалась на такую благодарность... Может, она и правильно сделала, что погнала Лену поганой метлой. Не делай добра – не получишь зла. Так, кажется, звучит народная мудрость.

Да, она повела себя сегодня, как невоспитанная истеричка. А Тимур? Как он тогда повел себя? Как неблагодарная свинья, вот как!.. Полина до сих пор злится, когда думает о нем.

А она думает. В том-то и беда, что она до сих пор о нем думает! Этот неандерталец, этот дикарь до сих пор волнует ее воображение. В это невозможно поверить, но это так...

Любой из «золотых» мальчиков во сто крат лучше этого оборванца. С ними приятно, хотя и скучно. Альберт замечательный человек. Она очень жалеет, что им не суждено быть вместе. Но ведь она не сходит по нему с ума. Если разобраться, не такая уж это большая разница – есть Альберт в ее жизни или нет. Вокруг нее кружит много принцев, есть из кого выбирать. И рано или поздно она сделает свой выбор. Ей уже двадцать. Скоро она закончит институт и, как хорошая дочь своего отца, выйдет замуж. У нее будет дом, семья. Она будет жить с мужем и мечтать... Да, она будет мечтать. Она будет мечтать о Тимуре. Да, он дикарь, но в нем столько притягательной силы. Тимур – грубый неотесанный болван, грязный самец. Но в том и состоит его прелесть.

Думая о нем, Полина испытывала страстное возбуждение. И в то же время ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Как она может представлять себя в объятиях этого грязного дикаря? Какая мерзость... Зато какая острота чувств!..

Полина забылась. И не заметила, как машина выехала на Волоколамское шоссе. Она резко крутанула руль вправо. Но забыла при этом сбросить скорость. Машину занесло, и она съехала в кювет.

В принципе, ничего особо страшного. «Девятка» нигде не помята. Только передний бампер слегка оцарапан. Но это чепуха. А вот как выгнать машину из кювета? Сама Полина с этим не справится...

Она вышла на шоссе. И сразу же рядом с ней остановилась синяя «шестерка». В машине обычные люди. Но ей все равно... Хватит считать себя солью земли. Горбачев давно призывает к новому мышлению.

Из машины вышли какие-то парни. Мерзкие лица. В самом деле мерзкие. А эти гнусные улыбочки... Полину даже в жар бросило.

– Привет, кроха! – осклабился один.

– А-а, здравствуйте, – кивнула она.

Голос прозвучал жалко, заискивающе... От этих парней исходила угроза. Предчувствие беды навалилось на нее всей тяжестью. Руки онемели, коленки затряслись.

В душе Полина считала этих парней гнусными плебеями. Но не та ситуация, чтобы говорить им об этом...

– Помочь надо, да? – спросил верзила с мерзким похотливым взглядом.

Он уже раздевал Полину глазами. Какой ужас...

– Да, если можно, – улыбнулась она через силу.

Нужно всего лишь пережить этот кошмар. Сейчас эти выродки помогут ей вытащить машину из кювета и уберутся ко всем чертям. И на этом все закончится...

Долговязый велел ей садиться за руль. А сам вместе с дружками стал толкать машину. И у них все получилось. «Девятка» уже на дороге, можно ехать.

Но не тут-то было. Долговязый подсел к Полине в машину.

– А тачка у тебя не хилая, – с наглой ухмылкой заметил он. – Твоя?

Полина с ужасом наблюдала, как его дружки усаживаются на заднее сиденье. Что они делают, ведь у них есть своя машина...

– Твоя тачка, спрашиваю? – с угрозой в голосе повторил парень.

– Моя, – выдавила она.

– Сама купила.

– Отец... Отец подарил...

И тут ее осенило. Сейчас она расскажет этим выродкам про своего отца. И они поймут, что с ней лучше не связываться...

Но громкое имя ее отца не произвело на них никакого впечатления. Хотя вывод они сделали.

– Богатый, значит, у тебя папа? – спросил долговязый.

Его хищный пронизывающий взгляд выкручивал наизнанку всю душу.

– Зачем... Зачем вам это знать?

Полина с ужасом ждала, когда ей к горлу приставят нож и вытащат из машины. Лес в двух шагах. Этим бандитам ничего не стоит затащить ее в густые заросли. Они сначала изнасилуют ее, а затем убьют. А машину заберут себе... Да, это бандиты. Это самые настоящие бандиты... Полине казалось, что со страха у нее сейчас остановится сердце...

– Зачем нам это знать? Да надо... Тачка у тебя клевая. Да и сама ты козырная телка. Не хочешь с нами покататься?.. Или мы тебе не нравимся?

– Нравитесь, – кивнула Полина. – Только мне домой надо. Спасибо вам за все. Я поеду, ладно?

– Поедешь. Но с нами. А спасибо твое не канает. Ты нас другим отблагодаришь...

В руке долговязого бандита щелкнул нож. От ужаса у Полины на голове зашевелились волосы.

– В посадку рули, – кивком головы показал он на лес.

Полина даже не пошевелилась.

– Ты че, не поняла?.. – прикрикнул на нее бандит.

– Ре... Ребята... Вы не понимаете... – заскулила Полина. – Вас же милиция искать будет...

– Заткнись, шалава!

Парень с заднего сиденья больно схватил ее за волосы, а долговязый приставил нож к горлу.

– Выбирай, или сама на клык возьмешь, или я тебе сначала кровь пущу...

Полина не знала, что такое взять на клык. Но догадывалась, что это какая-то мерзость... И ей эту мерзость придется делать. Потому что у нее нет другого выхода. Эти подонки не хотят признавать ее отца. Им наплевать, что она не такая, как все. Ей никто не поможет. Ни Шопенгауэр, ни Сенека, ни Конфуций...

Только один человек может ей помочь. Тимур. Он уже однажды спас ее. Тогда насильники к ней только примерялись. А сейчас этот кошмар повторяется, и он станет реальностью. Ее изнасилуют, а потом убьют. А машину заберут... Да к черту машину! Отец новую купит...

– Я вам «девятку» свою отдам! – крикнула она.

– Мы ее сами заберем, – хохотнул бандит. – И тебя поимеем, и твою тачку...

Да, ее изнасилуют. А затем убьют. Какой ужас!..

Бандиты выдернули ее из-за руля, перетащили на заднее сиденье. И в этот момент возле «девятки» резко затормозила синяя «семерка».

– Твою мать! – гаркнул долговязый.

– Бля, еще одна! – в панике заорал его дружок.

Рядом остановилась еще одна машина. Из нее выскочили какие-то парни в спортивных майках-безрукавках. Высокие, крепкие, с литыми бицепсами. Они окружили «девятку» со всех сторон. Открыли дверцы и вытряхнули из нее бандитов.

Досталось и Полине. Ее бесцеремонно вытащили из машины, скрутили руки за спиной и лицом ткнули в капот. В простонародье это называлось «загнуть раком». А Полина ощущала себя простой девчонкой. Ужас происходящего выветрил из нее весь снобизм.

Изможденное воображение выдало ужасную мысль. Сейчас эти качки залезут к ней под юбку и надругаются самым гнусным образом. Но ничего не случилось. Ее просто поставили буквой «зю». И она даже могла видеть, что происходит рядом.

Разговор с бандитами был короток. Бритоголовые качки повалили их на землю и стали с остервенением пинать ногами. Били жестоко. В голову, в живот... Вряд ли эти крепыши заступаются за Полину. Но, похоже, их послало ей само провидение...

– Тормози процесс! – послышался чей-то зычный властный голос. – В посадку их давайте!

Бандитов прекратили бить, скрутили и потащили в лес.

– А это что за маруха? – спросил тот же голос.

Полина не сразу поняла, что это о ней зашел разговор.

Железные руки отпустили ее. Она распрямилась. Повернулась на голос. И обомлела...

Этого парня трудно было узнать. Он вырос как минимум на полголовы. Раздался в плечах. Сейчас это был какой-то монстр с широкими покатыми плечами и тяжелыми бицепсами. Это был не мальчик, но муж... И это был Тимур. Она узнала его.

– Тимур? – удивленно протянула она.

Ни одна черточка не дрогнула на его суровом непроницаемом лице. Но все же она поняла, что он узнал ее.

– Ты что здесь делаешь? – пошевелил он губами.

– Я... Я просто ехала. А они... Я их не знаю...

Тимур-то знает, кто она такая. Знает, что ее отец – большая шишка. А потом, она когда-то выручила его. Он не посмеет обидеть ее... Но почему она тогда оправдывается перед ним? Почему она чувствует себя перед ним маленькой букашкой?.. Ну и силища же в этом парне...

Два года назад ему было лет семнадцать, вряд ли больше. Значит, сейчас ему лет девятнадцать, ну, может, двадцать. Альберту двадцать три. Но по сравнению с Тимуром он кажется безусым юнцом...

Удивляться тут нечему. Тимур вырос на улице, всю жизнь жил по законам джунглей. Жестокая среда обитания наложила на него свой отпечаток, закалила его характер. Он развит не по годам. Поэтому и выглядит старше своих лет. Как и всякий дикарь... Да, он дикарь. Самый настоящий дикарь...

Он уже не тот оборванец, каким был раньше. Новенькая фирменная майка, «адидасовские» спортивные шаровары, дорогие кроссовки. На шее толстая золотая цепь. Запах дорогого одеколона... И все равно, как бы он ни одевался, ему не место в приличном обществе. Но ей плевать, свой он или чужой. В нем заключена неукротимая сила первобытного человека, это мощный магнит, который притягивает к себе Полину. Перед этим монстром невозможно устоять...

Своим видом Тимур уже не вызывал отвращения. На правом плече татуировка – волчья голова. Но это нисколько не портит его. Даже интересно... Но даже если бы от него тошнило, она бы все равно тянулась к нему. Его дикое обаяние сильней рассудка... Полина теряла голову...

– Не знаешь, кто эти ублюдки? – усмехнулся он краешком губ. – Зато я их знаю. У меня с ними свой разговор... Ты куда-то собиралась с ними ехать?

– Нет, – замотала она головой. – То есть да... Они тащили меня в лес. Они приставляли нож к горлу...

– Эти уроды на все способны... Получается, я снова выручил тебя. Да, тесен мир...

– Может, это судьба? – неожиданно для себя выдала Полина.

– Ты веришь в судьбу? – насмешливо спросил он.

– Нет... Не знаю... Ты тогда спас меня. Сейчас вот... Как все это объяснить?

– А как хочешь, так и объясняй, – пожал он плечами. – А мне сейчас, извини, не до тебя...

Его лицо снова окаменело, глаза наполнились кипящим свинцом. Он взял Полину под руку, помог ей сесть в машину.

– Счастливого пути, – сухо сказал он. – И привет отцу...

Этим он хотел сказать, что они с Полиной в расчете. И больше он ей ничем не обязан...

– Ты знаешь кто? – психанула она. – Сволочь ты!

Его брови удивленно поползли вверх.

– Как ты сказала? – ошеломленно спросил он.

– Ты снова прогоняешь меня. Снова!.. Ты сволочь. Сволочь!!!.. Да пошел ты, кретин!

Полина захлопнула дверцу, сорвала машину с места и стрелой понеслась по шоссе. Даже в зеркало заднего вида не бросила взгляд... Да пошел он в одно место, этот неандерталец!..

Ну почему, почему он постоянно гонит ее от себя? Неужели она ему не нравится?.. Нравится. В том-то и дело, что она ему нравится. Она чувствует это. А на амурные страсти у женщин особое чутье...

Всю дорогу она думала, почему Тимур отвергает ее. И наконец до нее дошло. Он для нее чужой. Но и она ему тоже чужая. Они из разных миров. И в свой мир он впускать ее не собирается...

Что это за глупость такая, делить людей на своих и чужих? Она сама этим страдает... Страдала... Все, хватит. Все люди братья. И долой аристократов!.. В порыве нахлынувших чувств Полина повернула машину к дому Альберта. Она хотела извиниться перед ним и Леной за свое гадкое поведение.

Но до его дома она не доехала. Решила, что это слишком – просить прощения у какой-то провинциалки. Пусть сама приходит к ней на поклон. А она посмотрит, принимать ее в свой круг или нет...

Глава вторая

Может, Полина была права? Может, это в самом деле судьба?.. И в прошлый раз, и сейчас Тимур отвадил от нее мохнорылых ублюдков. Невероятно, но факт...

Сегодня он снова прогнал от себя Полину. Как будто она в чем-то перед ним виновата... Зря он так. Девчонка явно тянется к нему. А он... Ладно, пень с ней. Если это действительно судьба, рано или поздно она снова сведет их вместе... А потом, у него и вправду дела...

Хотя, если честно, это не повод, чтобы избавиться от Полины. Не должен он был ее прогонять. Что ни говори, а девчонка она классная. Есть в ней что-то такое, от чего гармошкой растягивается душа... В следующий раз он не будет с ней так груб. Только будет ли этот «следующий раз»?..

Нынешняя жизнь напоминала гигантскую мельницу. Чтобы не застрять в жерновах, было два пути – уйти от дел или постоянно выкручиваться. Первый вариант Тимур даже не рассматривал. Ему нравилась его жизнь. Поэтому он крутился как белка в колесе.

Под его контролем уже было около десятка бригад лохотронщиков всех мастей. Наперстки, «три карты», «беспроигрышные» лотереи. В Белокаменске всего две точки. Все остальное крутилось в Москве, как правило, в подземных переходах.

Пацик еще в прошлом году вышел из Серпов за недоказанностью. Вор уже всерьез считал Тимура и его пацанов своей командой. В сущности, так оно и было. Покровительство уважаемого вора помогало ему в решении многих проблем. Но при всех раскладах Тимур не считал себя пешкой в чужой игре.

Он – вожак огромной стаи. Шутка ли, почти полсотни крутых пацанов. На первых ролях уличные «волки» из старой гвардии. Скопец и Холера – его правая и левая рука. Костыль и Барысь – «бригадиры». Под ними чисто «волки» – отчаянные безбашенные пацаны, готовые ради общего дела на все. Олег держит «бригаду» спортсменов – боксеры, борцы, штангисты. Короче говоря, вышибалы. Еще не все из этих костоломов прошли проверку на вшивость. Многих из них Тимур еще держит на расстоянии. Зато с легкой душой берет с собой на разборки с конкурентами. Пусть доказывают свое право на то, чтобы быть равными среди равных...

Олег продолжает заниматься боксом. Погоняло ему дали – Полутяж. Потому что в полутяжелом весе выступает. А выступает он не слабо – за Москву, за Союз. Говорят, скоро на Европу пойдет. Но это не мешает ему быть «бригадиром». Движению он принадлежит с потрохами. И у него, как и у всех посвященных, на правом плече выколота волчья голова. Это – символ принадлежности к стае. Это – клятва верности... Слишком серьезно поставил Тимур свое дело, чтобы допускать к нему случайных людей.

У Тимура тоже на правом плече вытатуирована голова волка. Это и хищник, и благородный хозяин леса. На левом плече тоже наколка – голова тигра. «Жестокость и ярость». Он сделал ее, когда всерьез считал себя воровским бойцом. Ведь когда-то он готов был беспрекословно чинить расправу по приказу вора в законе. Он и сейчас готов служить тому же Пацику. Но с оглядкой на собственное мнение. Слепой убойной силой в руках вора он не будет, это точно. По большому счету он сам сделал себя. Он уважает себя и умеет добиваться, чтобы его уважали другие. Пацик – его шеф. И в то же время Тимур сам себе голова...

Лохотрон приносит ему большие деньги. Но в последнее время работать все труднее. Москву наводнили «бригады» заезжих гастролеров. Со всего Союза съезжаются толпы беспредельщиков. Приходится отбиваться. А это затраты сил, времени и еще убытки. Но ничего, колесо крутится. И Тимур вместе с ним.

Никто не сидит сложа руки. Но больше всех достается Холере. Он – двигатель толковых идей. Лохотрон – его детище. Но он уже забыл о нем. Он главный коммерсант и казначей бригадного «общака». Кроме того, он спец по связям с общественностью, вернее, с видными ее представителями.

Бабками Валера распоряжаться умеет. Закупил аппаратуру, через свои связи арендовал несколько помещений, устроил в них видеосалоны. Дело завертелось. А у Холеры уже другая идея. Снова замахнулся на Москву. На этот раз ему приспичило заняться организацией платных туалетов. Он подпряг под это дело какого-то очкарика с экономическим образованием. Кстати, тоже спортсмен. Первый разряд по шахматам. Ну, очень круто...Так вот, этот шахматист подсчитал будущую прибыль. Выходили приличные суммы. Только Тимур не очень-то охотно принял эту идею. Тогда Холера заявил, что деньги не пахнут. Мол, так сказал один древнеримский император, когда вводил налог на общественные уборные. В конце концов Тимур принял его доводы и дал «добро». Мало того, напряг под это дело Пацика. Пусть почирикает на этот счет с московскими ворами, чтобы не было никаких рамсов.

Сейчас у Холеры нет никаких дел. Только сортиры. В них он с головой. Носится по разным инстанциям – справки, разрешения, согласования. Сам черт ногу сломит. Но Валера не черт. Он Холера. Он везде прорвется. Тем более у него есть своя группа прорыва. Очкарик по кличке Ботаник и два головастых пацана.

В общем, у Валеры все на мази. Но ему сейчас позарез нужны бабки. И Тимур их под него добывает.

Рэкетом он занимается с прошлого года. Сумел подмять под себя колхозный рынок, городские барахолки, толпу кооператоров с их фирмами и подрядами. Вот когда ему пригодились спортсмены-силовики. От одного только их вида кооператоры торопились поделиться с ними своей выручкой. И никаких проблем практически не возникало.

Проблемы появились чуть позже. Когда со всех нор на барыг полезла всякая шпана. «Центровые» проснулись, «трояки». Но Тимур к этому времени очень крепко стоял на ногах. И сумел поставить всех на место. И здесь пригодились спортсмены. Машутся они будь здоров.

Тимур считал себя независимым авторитетом. Но, положа руку на сердце, без Пацика он вряд ли смог бы подняться так высоко. В каких-то девятнадцать лет. Но ведь он поднялся. И во многом благодаря собственным усилиям. И Пацику благодарен. Он со своей командой – весомая часть воровской общины. Но блатным он себя не считает. Не считает, и все...

У него все еще впереди. Кооперативное движение цветет и пахнет. Частные такси, швейные мастерские, кооперативные кафе и рестораны, барахолки. Это хороший доход. Но Тимуру больше нравятся частные банки и советско-забугорные совместные предприятия. А они растут как грибы после дождя. И все в Москве. Вот куда нужно ставить лыжи. А у него в столице есть свое место. Благодаря их с Пациком стараниям с белокаменской братвой считаются всерьез. Одни лохотронские точки чего стоят. А потом, он уже одно «эс-пэ» под себя подобрал. И никто не кидает ему предъяв. И это потому, что он свой среди столичной братвы. Конечно, есть еще таганские, люберецкие, солнцевские, ореховские, подольские, бауманские «бригады». Это мощные сообщества. И тягаться с ними Тимуру не по силам. Он это понимал, поэтому и не лез на рожон. Не стал зариться на самый лакомый кусок столичного пирога – Рижский рынок. Там и без него ломали копья солнцевская, ореховская, коптевская и люберецкая братва.

Ничего, он тоже не стоит на месте. Его «бригадиры» с охотой рекрутируют крепких толковых пацанов. Белокаменский спортивный клуб «Звезда» стал своеобразной кузницей бойцовских кадров.

А пока у него под ружьем всего полсотни «пехоты». И то неплохо...

В большинстве случаев «бригадиры» разгребали рамсы сами, без его прямого участия. Но и он не имел права сидеть сложа руки. Он должен всегда быть на острие событий. Вся его сила держится на личном авторитете. А чтобы пацаны уважали его, он должен во всем быть для них примером. Сегодня он лично наступил на хвост этим уродам, которые собирались поиметь Полину. Ей просто повезло, что Тимур шел по их следу. Ее счастье, что ему нужно было с ними конкретно разобраться.

Эти подонки наехали на совместное предприятие «Сыртэкс». Эта фирма занималась экспортом сырья за границу. В частности, гнала за кордон высококачественную древесину. Объемы поставок по мировым масштабам так себе. Поэтому за этой конторой не стояли высокие чины. Потому Тимур довольно легко взял ее под свое покровительство. Он всего лишь воспользовался правом «первой ночи». Он пришел сюда первым. Увидел и победил.

Дикий рэкет в этом случае не прокатывал. Он должен был брать на себя встречные обязательства. Коммерс отстегивает ему процент от прибыли, за это Тимур оберегает его от наездов. А бабки выходили приличные. И, как правило, в свободно конвертируемой валюте. Словом, это была самая настоящая золотая жила. И Тимур просто обязан был холить и лелеять «Сыртэкс».

Тимур делал «крышу» фирме. А кое-кто пытался наехать на нее да по-быстрому срубить бабок. Одни такие уроды нарисовались на прошлой неделе. Пытались наехать на директора, но нарвались на двух крутых бойцов, которые сами без чьей-либо помощи смогли вправить им мозги. Тимур думал, что на этом все и закончится. Но залетные братки снова наехали на директора. Взяли его дома. Вставили паяльник в одно место и сняли-таки с него десять «штук» гринов.

Само собой, Тимур счел своим долгом найти этих уродов и расплатиться с ними по всем счетам. Их искали три дня. И нашли. Теперь они харкают кровью и клянутся, что вернут все бабки.

Тимур подошел к долговязому сучонку, крепко схватил его за подбородок, задрал вверх окровавленную голову. Надавил на него свинцовым взглядом.

– Двадцать «штук», – тихо сказал он. Зачем рвать глотку, если и без того ясно, кто в доме хозяин. – Срок – три дня...

Долговязого он отпустил. А двух его корешков забрал с собой. В качестве заложников. Если бабок не будет, им очень не поздоровится. Мочить их Тимур не будет. Зачем брать грех на душу из-за какого-то дерьма. Он их отпустит. Но только после общения с паяльником. Они коммерса пытали, а им припаяют член к заднице. Око за око, очко за очко...

Тимур вернулся в машину. Закурил... Вот они, бандитские будни. Погони, разборки. И деньги... Когда-то он был оборванцем. Зато сейчас он может позволить себе если не все, то многое. У него такая же «девятка», как и у Полины. Если будет надо, он сможет купить себе добротную квартиру, обставить ее импортной мебелью, набить японской аппаратурой. Он может водить Полину в приличные рестораны. Он может делать ей дорогие подарки. Он может... Да, он может многое. Но к чему этот базар, если Полины нет. И он даже не знает, где она живет.

Он – индюк. Надутый индюк... Какого хрена упустил девчонку? Надо было закатиться с ней в «Интурист». А после была бы мягкая постель. А она бы ему дала. Бы... Зря он ее отпустил...

Он мог бы ее найти. В принципе, это не проблема. У него есть координаты Герберта Юрьевича. Адвокат он отличный. Тимур был бы идиотом, если бы не навел к нему коны. Через него можно узнать, как выйти на Полину. Если честно, она стоит того, чтобы за ней побегать... Только пусть за ней бегает кто-нибудь другой...

* * *

Белокаменск – это семьдесят тысяч жителей. Не так уж и мало. Два завода. Шинный и сталепрокатный. Развитая инфраструктура. Народ зарабатывает неплохо. Поэтому барыгам есть где развернуться. И братве есть с чего кормиться. Основные бабки идут с рынков. Хороший навар дают торговые ряды в центре. Два частных ресторана, несколько кооперативных видеобаров.

Один такой бар облюбовал для себя Тимур. «Орфей» находится в двух шагах от места работы. А он, как честный труженик, числится тренером спортивного клуба «Звезда». Там у него даже свой кабинет. Но там он почти не бывает. В спортзале нужно не сидеть, а заниматься. А к занятиям Тимур относится очень ревностно. И себе покоя не дает, и своих бойцов гоняет. Никому не дает расслабляться.

После занятий у него отдых. Пару часов тихого балдежа в «Орфее». Здесь все на уровне. Уютный интерьер, большой японский телевизор. И ни одного посетителя. Дело в том, что бар принадлежит братве. Не важно, что через подставное лицо. Это штаб-квартира его организации. Вернее, одна из них. В Москве, на Ленинском проспекте, был еще один «центр управления» – кооперативное кафе «Стратосфера». Но там в основном заседал Костыль. Он смотрел за «бригадами» лохотронщиков. Под рукой у него тачка и пятерка крутых бойцов. Он должен был реагировать на любое изменение ситуации. И козам всяким откат дать, и с ментами проблемы утрясать. Пока у него все получалось...

Скоро в Москве появится еще одна штаб-квартира. Главсортир «Здравствуй, жопа, Новый год!». Но там пусть заседает Холера... Тимур всегда улыбался, когда думал о его проекте. Но никогда не осуждал друга. Ведь он старался для общего дела. И его идеи приносили в «общак» неплохие бабки...

Тимур сидел в мягком уютном кресле, потягивал минералку и смотрел боевик с Брюсом Ли в главной роли... Странный парень, этот Брюс. Столько силищи в нем. Собрал бы толковых пацанов да весь свой Китай на уши поставил. Так нет, хренью какой-то страдает. Типа, борец за справедливость... Хотя, может, в чем-то он и прав?

– Может, пивка? – осторожно спросил Скопец.

– Где пивко, там и водочка, – усмехнулся Тимур. – А времени сколько?

– Так это, половина третьего... После двух же водяру продают.

– Так это в гастрономе. Для алкашей. А у нас, брат, не гастроном. И мы – не алкаши...

Раньше Тимур с пацанами кирял безбожно. Любое мало-мальски значимое событие – сразу бухать. А сейчас нет. Вино и водка только по субботам, и то только вечером. Ему хроны в команде не нужны. Его пацаны должны быть крепкими и здоровыми.

Это его Олег вразумил. Когда всерьез с его «волками» заниматься начал. Так их загонял, что они сами и пить и курить бросили. А Тимур лишь закрепил их порыв, загнал в жесткие рамки правил...

– Ладно, не тушуйся, – Тимур несильно хлопнул Скопца по плечу. – Завтра девок наберем и в сауну дернем...

В этот момент открылась дверь, и в помещении появился бритоголовый качок в солнцезащитных очках. Это Голыш. Скопец оставил его пасти подступы к бару.

Голыш быстро подошел к Тимуру, почтительно сказал:

– Там Пацик. С ним еще кто-то...

В бар вошли двое. Вор в законе. А с ним тяжеловесный, среднего роста мужик с дубленым лицом и глубоко посаженными глазами. На мир он смотрел угрюмо, исподлобья. Взгляд жесткий, колючий.

Тимур поднялся навстречу Пацику. Вор крепко пожал ему руку.

Когда Тимур только начинал свое движение, Пацик общался с ним через Митю Ерша. Но с тех пор Тимур поднялся достаточно высоко. И теперь Пацику не в падлу ручкаться с ним. Мало того, сам заходит к нему с визитом. И надо сказать, Тимуру это льстит.

Пацик с загадочной улыбкой представил своего спутника. Это был небезызвестный Слепень, уголовник с большим стажем. Когда-то о нем по Белокаменску ходили легенды. Лет десять назад он со своими молодцами лихо вскрыл одну за одной две сберкассы, наварился на большие бабки. За это менты его повязали, навесили срок. Но, видно, звонок прозвенел. И вот Слепень уже на свободе...

Тимур сразу учуял подвох. Неспроста Пацик привел к нему этого блатованного бандюгу. Какие-то планы у него насчет Слепня.

Не нравился ему этот визит. Но чувств он своих не выдал. Принял гостей как радушный хозяин. Велел халдею накрыть стол, выставить коньяк и водку. Бывают случаи, когда сухой закон нужно свернуть в трубочку и засунуть в дырочку.

Скопец такой же авторитет, как и Тимур. Рангом, правда, пониже. Он имеет право сидеть за общим столом. А водочку он любит. Мысль о грядущем возлиянии должна была взбодрить его. Но он, напротив, стал мрачным, как туча. Слепень ему тоже не нравился...

Пацик начал издалека.

– Ходят слухи, что чечены хотят войны, – сказал он.

Слепень важно кивнул, соглашаясь. Тимур даже бровью не повел.

Про чеченов он знал и без Пацика. «Чехи» совсем обнаглели. Раньше вели себя тише воды, ниже травы. А сейчас им нужна вся Москва.

«Чехи» – реальная сила, это без вариантов. Несколько группировок – лазанская, южнопортовая, останкинская... Очень неслабые команды. Коммерсы боятся «чехов» как огня. Это ж натуральный беспредел – отрезать людям уши, выкалывать глаза.

Чечены поднакопили силенок. И сейчас готовы подмять под себя всю Москву. Недавно в Сочах собирались воры и авторитеты со всего Союза, хотели поставить «чехов» на понятия. Только ничего не вышло. Чечены забили на сход с большим прибором. Им до фонаря, что думают о них крутые русские авторитеты. У них свои кланы, они сами решают, как поделить Москву... А ведь когда-нибудь они начнут большую войну. И неизвестно, как много прольется крови...

– Я это к чему про «чехов» сказал, – озабоченно посмотрел на Тимура Пацик. – Укрепляться нам надо, вот к чему весь базар...

С этим трудно было не согласиться.

– Ты, Тимур, реально дело поставил... Но ты еще не очень крепко стоишь на ногах. Подпорка тебе нужна...

– Зачем? – нахмурился Тимур.

Ему все больше не нравился этот разговор.

– А затем, что молод ты еще. Не хватает тебе реального авторитета...

– Та-ак...

Тимур едва сдержал в узде нахлынувшие чувства.

Как пацанов боевых в один кулак собирать, так это он. Как бабки в воровской «общак» сливать, тут он первый. Торговые точки под «крышу» брать, тут он должен башкой рисковать. И рискует ведь. Один раз на пулю из обреза чуть не нарвался, затем ножом едва не пописали. А сколько махачей было – не счесть. И везде он первый. Всех, кого можно, в городе данью обложил. А лохотроны, видеосалоны, платные сортиры, наконец? Кто его к этим проектам подвел? Пацик?! А как бы не так. На пару с Холерой он до всего допер. И ведь не хило дело поставил. Бабки в «общак» не слабо капают... И на тебе, оказывается, он молодой. Да еще авторитет у него не тот...

Тимур косо глянул на Слепня. Он уже понял, откуда дует ветер.

А Пацик продолжал гнуть свою линию.

– Есть у нас в районе реальная сила, – многозначительно посмотрел он на уркана. – Слепень людей стоящих под себя собрал. С «волынами», все в цвет... В общем, расклад такой...

Пацик перешел к самому главному. И напрямую предложил Тимуру подвинуться – дать место Слепню с его «бригадой». Цветочки отпали, завоняло ягодками...

Блатари сейчас вовсю поднимают голову. Собираются в «бригады», дербанят барыг аж дым столбом. Но в Белокаменске воровской люд жил в основном по старинке. Гоп-стопы, квартирные и карманные кражи, катраны, все такое. Но вот нашелся один герой по кличке Слепень. Ему эта суета не нужна. Он «бригаду» из «синих» втихаря сколотил. Ему тоже барыг подавай вместе с их точками. А Тимур, будь добр, подвинься...

– Барахолку ему на Декабристах отдашь, – решил Пацик.

– А Луну с неба ему не достать, – подумал про себя Тимур. Вслух он это сказать не решился. Все-таки Пацик не какой-то хрен с бугра, чтобы ему дерзить. Но и соглашаться с ним не хотелось. Этот Слепень еще тот зверь – дай палец, руку по локоть откусит.

Тимур промолчал. Пацик воспринял это как согласие.

– Слепень – уважаемый человек, – уже мягко сказал он. – Он зону смотрел. Братва за ним и в огонь и в воду...

Мягко стелет. Но только для того, чтобы Тимуру было жестко спать... Он понимал, куда клонит вор. Если Слепень за зоной смотрел, он сейчас, как минимум, положенец. А это один шаг до воровской короны. Если он сумел в короткий срок сплотить под собой блатняков, значит, на самом деле есть в нем огнеупорный стержень. Значит, нелегко будет с ним тягаться. И если он заявил свою претензию на часть пирога, значит, у Тимура могут появиться проблемы. Он в силах дать откат новоявленному «бригадиру». Но это будет война. А Пацик на то и поставлен смотреть за районом, чтобы следить за порядком. Ему беспредел не нужен. Поэтому он должен уладить проблему миром.

Тимур понимал вора. Но ему вовсе не улыбалось уступать Слепню доходное место. Да и всей руки вслед за пальцем лишаться не хотелось... Но и против Пацика он пойти не мог. Не в его это интересах. Что ни говори, а воры – это его опора.

Он думал. А Слепень смотрел на него тяжелым взглядом, в котором улавливалась снисходительная насмешка и реальная угроза. Мол, Тимур крутой пацан, но Слепень еще круче. И не надо упираться рогом, а то можно совсем без башки остаться. Типа, если надо, Слепень и без Пацика разберется с ним. «Перо» в бок, и все дела...

– Ну, отдам я барахолку, а что дальше? – угрюмо спросил Тимур.

Он не знал, что делать. Вопрос поставлен ребром. И нужно дать однозначный ответ – «да» или «нет». Если «нет», Пацик отвернется от него. И тогда у Слепня будут развязаны руки. Он заручится поддержкой воров и начнет войну против Тимура. И неизвестно, чем все это закончится...

– Дальше ничего, – медленно, с расстановкой произнес Пацик. – Живи дальше, как жил. А Слепень будет барыг на барахолке держать. И никаких рамсов...

– Точно, никаких? – испытующе посмотрел на него Тимур.

– Никаких, – жестко отчеканил законник.

Тимур почтительно кивнул. Всем своим видом дал понять, что верит в силу воровского слова.

– Ну так что? – спросил Пацик.

Он ждал только положительного ответа. И Тимур бы нанес ему смертельную обиду, если бы сказал «нет».

– Договорились, – скрепя сердце согласился он.

Если честно, ему даже льстило, что Пацик в какой-то степени заискивает перед ним. И все потому, что за Тимуром реальная сила. И он, а не кто-то другой может решать, бросать Слепню жирную кость или нет... А кость действительно жирная.

Конечно, белокаменская барахолка не шла ни в какое сравнение с тем же Рижским рынком. Но бабки оттуда шли реальные... А теперь эта лавочка для Тимура закрылась. Теперь там будут пастись блатари...

Но это первая и последняя кость. Только пусть попробует Слепень замахнуться на тот же колхозный рынок. Тимур камня на камне от него не оставит. И на Пацика не посмотрит...

– Да ты расслабься, – глядя на Тимура, с мрачным видом усмехнулся Слепень. – Все путем.

Голос его звучал густо и зычно. Всем своим видом он давал понять, что Тимур перед ним какая-то сявка.

– Заметь, я обратился к уважаемому человеку, – продолжал он. – А ведь можно было решить вопрос на ножах. Но я не беспредельщик. Мне кровь не нужна...

Тимур тоже не хотел крови. Но в последние несколько дней его не отпускало предчувствие большой беды. Хотя, возможно, Слепень здесь ни при чем.

Глава третья

Витя Зонт снисходительно посматривал на вечно куда-то спешащих людишек. Учителя, инженеры, военные – все такие деловые. Думают, чего-то в жизни добились. Ха, да Витя один стоит их всех вместе взятых.

Он не учился ни в каких институтах. Зато занимался тяжелой атлетикой и чисто культуризмом. У него нет образования, зато у него груда мышц. Эти гнилые интеллигенты только глянут на него и сразу забывают про все свои достоинства. Глазки опускают, губки поджимают и спешат обойти его стороной. Боятся. И правильно делают, что боятся. Он – крутой. А они – тьфу...

Зонт упивался своей крутизной и могуществом. Этот пятачок вокруг станции «Ленинский проспект» – чисто его территория. Здесь крутят фишку наперсточники, за которыми он должен смотреть.

А чего за ними смотреть. У них все путем. Вон толпа возле «станка» собралась. Воздух такой густой от игрового азарта, хоть ножом его режь. Весело шуршат разноцветные бумажки с портретом дяди Ленина...

Стоп! А это что за дела?.. Это какие-то левые каталы. Смуглая кожа, черные усы. Низовые крутят колпачки, подставные будоражат толпу. А вот бойцов не видать. Видно, эти фраера не позаботились об охране...

– Мотя, я не понял, что за дела? – взревел Зонт.

– Да это чернота, в натуре! – набычился его напарник.

Такой же узколобый качок, как и сам Витя.

– Я трубею без баяна! Понаехали тут дети гор, бля!

Зонт решительно направился к низовым. Толпа шарахалась от него в стороны. Самые сметливые из зевак уже спешили слинять с этого пятачка, обещающего стать полем боя.

– Какого хрена! Это наша территория! – рявкнул Витя.

Фанерная доска с наперстками с треском разлетелась под его ногой.

– Чурки поганые! – загудел Мотя.

Под его могучим кулаком хрустнул нос одного кавказца. Правильно, так их. Чтобы знали, как лезть на чужую территорию...

Витя уже праздновал победу, когда на его голову сзади опустился обрезок стальной трубы. Мотю тоже сбили с ног. Какой-то черноусый крепыш со всей силы зафиндячил ему кастетом по хребтине...

Оба братка лежали на земле и корчились от боли. А над ними возвышались четыре джигита в вареной джинсе. На улице жара, а они в куртках, мелькнуло в мутнеющем сознании Вити. Еще бы шапки каракулевые надели... Точно, это кавказцы...

Один джигит склонился над ним. Оскалился в оскорбительной ухмылке.

– Теперь это наша территория, ты понял?

– Чья ваша? – с трудом выдавил из себя Зонт.

– Наша, чеченская...

Блин, Костыль же предупреждал, что «чехи» сейчас в большой силе. Не надо было так лихо на них наезжать. Надо было сначала осмотреться...

– Ладно, хрен с вами, – поморщился Витя.

– Да хрен-то с нами, – осклабился «чех». – И для вас... Вали отсюда, ишак. И передай своим, что это теперь наше место...

Зонт с трудом поднялся. Помог встать Моте. И вместе они, хромая и падая, потащились к стоянке такси.

Людская толпа почему-то не торопилась расступаться перед ними. Совсем оборзели граждане...

– А ну пошли отсюда! – зарычал Витя.

Но толпа грозно загудела в ответ.

– Что за безобразие? – возмущались одни.

– Милиция! – орали другие.

Но Зонт и Мотя не обращали на этих крикунов никакого внимания. Они шли напролом. И люди отскакивали от них как мячики. Пусть они уступили «чехам», но это не значит, что какая-то ботва должна смеяться над ними...

Братки растолкали граждан, впихнули свои тела в подъехавшую желтую «Волгу» с шашечками.

До кафе «Стратосфера» рукой подать. Не прошло и пяти минут, как они уже стояли перед своим «бригадиром».

Костыль ловил кайф под струей кондиционированного воздуха. Смолил «Мальборо», цедил через трубочку апельсиновый сок. Отпадная путана только что сделала ему качественный массаж. И он до сих пор млел от полученного удовольствия.

Не жизнь, а малина. Белокаменские пацаны – это круто. А он не просто «бык». Он «бригадир». Кореш самого Тимура. В его распоряжении целое кафе, носит он только фирменное шмотье, развлекается только с профессиональными путанами. А их у него около десятка. Тимур не возражал, когда он взял под свою опеку этих девок. Пусть работают на «общак»...

Да, жизнь у него в самом деле малиновая. Красота. Никаких наездов. Никаких напрягов. Типа, в Багдаде все спокойно...

Только вот иногда картинку портят всякие придурки вроде этих тупоголовых качков. У одного рожа вся окровавленная, другого в бараний рог от боли скручивает – еле на ногах стоит...

– Что за дела? – недовольно спросил Костыль.

Ему вовсе не хотелось выходить из состояния блаженства. Но, похоже, эти дятлы принесли в своем клюве поганые новости.

Зонт и Мотя – не клейменые бойцы. Типа, новая поросль. Они еще не прошли обкатку. Поэтому к настоящим «волкам» их пока не причисляют... И, наверное, не причислят. Зачем в стае нужны полудохлые волки...

– «Чехи»... «Чехи» наехали! – выпалил Зонт.

Костыля аж передернуло. В душе поднялись чувства, которые испытывали люди в сорок первом, когда Левитан своим завораживающим голосом объявил о начале войны.

– Меня железякой по башке, – тарахтел Зонт. – А Моте хребет чуть не сломали...

– Заткнись! – рыкнул на них Костыль. – Сами подставились, сами и получили...

– Бля буду, это Алихан бушует, – заерзал на месте Бурун. – Гасить надо падлу. А то ведь с дерьмом сожрут...

– Так в чем же дело? – сорвался с места Костыль. – Гасить так гасить, в чем же дело?

Зонт и Мотя пострадали серьезно. Костыль отправил их в больницу. А сам взял с собой трех бойцов, сел в тачку и направился к станции метро. С ним «волки». Они не такие мощные на вид, как некоторые тяжеловесы. Зато с ними со всеми можно идти в разведку.

Костыль готовился к серьезной драке. Для этого он вооружил пацанов арматуринами, завернутыми в газету. А сам взял в руки тяжелую бейсбольную биту. Заморская штука. Для спорта. И для сокрушения вражеских челюстей. А кто сказал, что мордобитие – это не спорт?..

Их всего четверо. А «чехов» могло быть и больше. Если по-умному, нужно было запросить подкрепление у Тимура. Но Костыль рискнул обойтись своими силами. Он надеялся на своих пацанов. А потом, у него была тайная надежда, что «чехи» уже убрались с «оккупированной» территории. Чтобы не пытать судьбу...

Но его надежды не оправдались. Кавказские каталы как ни в чем не бывало продолжали обувать честной народ. И чеченские бойцы рядом. Три джигита с хмурыми взглядами. Хорошо, что не больше...

«Волки» с ходу врезались в толпу. И, не давая «чехам» опомниться, обрушили на них всю свою боевую мощь. Низовому сломали нос и накрыли его же фанерой. Подставных обратили в бегство. И всем скопом набросились на вышибал. Им досталось больше всего.

«Чехов» швырнули на землю, долго обрабатывали ногами и арматурой. Чуть до смерти не забили... Костыль ждал, что джигиты запросят пощады. Но нет, рычат, шипят, брызжут кровавой слюной. Но терпят...

– Харэ! – остановил пацанов Костыль.

Мокруха ему не нужна. А «чехи» и без того свое получили. Долго им придется на аптеку работать.

– Еще раз увижу здесь, кончу! – пригрозил он напоследок.

И с гордым видом победителя сел на белого коня. То бишь сел в белую «семерку». И остальные «волки» отчалили вместе с ним.

Завтра на этом месте будут работать ему подконтрольные наперсточники. А Тимур крепко пожмет ему руку в знак благодарности. А еще его авторитет значительно прибавит в весе. Еще бы, всего с тремя пацанами так лихо отделал чеченов. А это вам не фунт гнилой редиски.

Костыль вернулся в кафе. И первым делом связался с Тимуром. Доложил ему обстановку.

– «Чехи», «чехи», крутизна, мля, – пыжился он. – Туфта все это. Мы их одной левой, без базара...

– Нормально, братан, – Тимур явно был рад первой победе над кавказцами. – Мы к тебе с Геной сейчас подъедем. Сам понимаешь, по телефону не тот базар...

Костыль положил трубку. И кликнул к себе халдея.

– На стол сообрази, – распорядился он. – Икорки там, балычок, чтобы все путем... Так, сегодня суббота, да. Тогда давай коньяк, водку... Вино какое там у нас?

– «Киндзмараули», – угодливо сообщил официант.

– Давай «Киндзмараули». Главное, чтобы не «Минассали»...

У Костыля и на душе весело, и на языке. Такая победа...

– Только это, не тормози. Чтобы все быстро и путем... А с телками я сам состыкуюсь...

Не так давно в кафе светили голыми ляжками Ирка с Танькой. Уже по делам пошли. Клиент вроде как наклюнулся. Ничего, можно других сосок организовать. Чтобы веселей было...

Тимур, он пацан правильный. На спортивный режим плотно подсел. Сам в спортзале пропадает и пацанов своих гоняет. Сухой закон, ограничение на курево. Но сегодня выходной. Сегодня он и сам с удовольствием вмажет.

Сколько ж бухла взять? У русских мужиков оно как, одна бутылка – нормально, две – много, а три мало... Может, целый ящик выставить? Все-таки не абы что, а победу над «чехами» обмывать будут...

Костыль отдал все распоряжения и рухнул в кресло за любимым столом. Устал он. Надо отдохнуть. А ведь нужно еще кое-какие дела утрясти. Не особо важные, но все же. Такая вот у «бригадира» жизнь – вечные хлопоты. Но ведь не обязательно все самому делать. Костыль посмотрел на Черепа.

– Братан, надо будет к ментам коны набить. Подняли они там хипиш или нет. Чтобы потом никаких непоняток... А тебе, Флюгер, надо с больничкой связаться. Насчет Зонта с Мотей пробить. Что там с ними? Может, уже загнулись... Как ни крути, а это наши пацаны...

Было видно, что Череп и Флюгер не очень-то хотят напрягаться. Но деваться им некуда. Слово Костыля – для них нерушимый закон. И только пусть попробуют запупиться, всю жизнь будут жалеть, что на свет народились. Тимур – справедливый вожак. Но с пацанов своих спрашивает строго. И Костыль тоже умеет быть беспощадным...

Череп и Флюгер поднялись со своих мест. И в это время с грохотом распахнулась дверь, и в кафе ввалились какие-то уроды... Да это «чехи»!

Их много. Человек семь-восемь. И все они с железяками. Мать твою!..

Костыль проклял себя за собственную безалаберность. Надо было забаррикадироваться в кафе, пока не подтянется Тимур с бойцами. Но он этого не сделал. Теперь придется расплачиваться. А «чехи» жестко спрашивают по счетам. И проклятиями с ними не справиться...

Череп не растерялся, схватился за стул. Но не успел. Один чечен кошкой прыгнул на него. И мощным ударом монтировки свернул ему челюсть. Флюгер достал этого «чеха» кулаком-кувалдой. Горец рухнул как подкошенный. Зато два других срубили самого Флюгера. Один рубанул его по спине арматуриной, второй воткнул ему в брюхо нож...

Костыль уже был на ногах. И вместе с Ярышем отбивался от «чехов». Им даже повезло – вдвоем они смогли вырубить одного джигита.

Но силы были не равны. «Чехи», как те обезьяны, облепили их со всех сторон. Сильный удар под колено сбил Костыля с ног. На голову обрушилась монтировка. Как будто точное попадание авиационной бомбы. Страшная боль, ослепительный взрыв...

Он быстро пришел в себя. Но сопротивляться было уже поздно. Две горца с осатанелыми лицами крепко держали его под локти. А третий сжимал в тисках рук его голову, оттягивая ее назад...

– Молись, сука! – свирепо зашипел он.

Костыль ощутил на своем горле могильный холод остро заточенного «пера»...

* * *

Тимур остановил машину у станции метро. Вместе со Скопцом спустился в подземный переход, поднялся наверх – огляделся окрест. Не видать наперсточников – ни своих, ни чужих. И следов недавнего побоища не видать. Разве что валяются возле урны обломки разбитой фанеры. А мимо проходят люди, спешат по своим делам. Им нет никакого дела ни до «чехов», ни до «волков», ни до их разборок. Зато Тимур с головой в этих делах.

Он вернулся в свою «девятку». Сел за руль. Рядом приземлился Скопец. Пружины задних сидений прогнулись под тяжестью Помпона и Мартына. Эти гаврики спортсмены – один боксер-тяжеловес, у второго черный пояс по карате. Оба уже прошли посвящение, и на их плечах синеют волчьи головы. Надежные пацаны. И в бою супера. Им железяки не нужны. Они голыми руками любому орлу башку свернут.

Тимур только подъезжал к «Стратосфере», как уже учуял неладное. Ментовской «луноход» без сирены, но с включенной мигалкой. Толпа народа у входа.

– Что-то здесь не так, – озабоченно нахмурился Скопец. – Может, не будем ломиться? Надо бы ситуацию пробить...

Тимур его не послушал. Остановил машину и широким шагом направился к кафе. Ему не терпелось поскорее узнать, какая беда стряслась с его пацанами.

У входа стоял мент в белой рубашке с сержантскими погонами. Отгонял зевак.

– Куда? – попытался остановить он Тимура.

Но тот даже ухом не повел. Прошел мимо, как будто никто и не стоял на его пути. Скопец, тот был полюбезней. Он вежливо оттолкнул мента могучим плечом.

Тимур зашел в зал и остолбенел. Перевернутые столы, стулья, битая посуда. А на полу два трупа. И среди них Костыль. Он лежал в луже крови и широко раскрытыми глазами безжизненно смотрел в потолок. Горло было вскрыто от уха до уха. Тимур ошалело смотрел на страшную рану. И чувствовал, как вымерзает желудок и коченеют от холода печень и почки.

Он не заметил, как к нему подошел крепко сбитый мужик в серенькой ширпотребовской рубашке. Это был мент. Тимур это понял, едва только глянул на него. Один хищный въедливый взгляд чего стоил.

Мент посмотрел на него, затем демонстративно посмотрел на татуировку на правом плече.

– Ты кто такой? – с ехидцей усмехнулся он. – Случайный прохожий? Или кофейку попить пришел?

Он не спрашивал. Он предугадывал ответы Тимура. А он и в самом деле готов был прикинуться шлангом. Так, мол, и так, шел мимо, дай-ка загляну... Но мент влет раскусит эту лажу. Не зря же он смотрит на волчью голову. Точно такая татуировка и на плече у Костыля. «Бригадир» также носил фирмовую безрукавку. Носил. Когда-то. Сейчас эта майка – саван для него...

Тимур никогда не плакал. Но сейчас почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Он рос вместе с Костылем. Сколько связанных с ним воспоминаний, сколько одержанных вместе побед... И все, нет больше Костыля. Нет лучшего «бригадира». Какая падла отняла у него жизнь?

Тимур сжал кулаки. Мент невольно подался назад. Думал, ему сейчас по фейсу вломят. Идиот...

– Это Костя, друг мой, – глядя на Костыля, сказал Тимур. – Я к нему ехал...

– Значит, не отрицаете своего с ним знакомства? – спросил мент.

Тимур посмотрел на него как на недоумка. Вопрос какой-то тупой. Если Костыль ему друг, как они могут быть с ним не знакомы?

– Как я могу это отрицать?..

Он перевел взгляд на второе тело. Флюгер лежал на боку. На живот мешал лечь воткнутый в брюхо нож. По самую рукоятку пика вошла...

– А это Серега Флюгин, – сквозь зубы проговорил Тимур.

И просительно посмотрел на мента.

– С ними еще двое были... Где они?

Мент не стал мучить его ожиданием.

– В больницу отвезли. С серьезными черепно-мозговыми травмами... Не знаю, выживут ли...

– А в какую больницу?

– Думаю, в институт Склифосовского... Узнал, что надо? Узнал. А теперь поговорим...

Этот мент занялся Тимуром, второй взял в оборот Скопца. Но ничего толком они от них не добились.

Тимур уже знал, кто завалил пацанов. Чечены, больше некому. Но ментам это знать не обязательно. С «чехами» он разберется сам...

Глава четвертая

Тимур и раньше терпеть не мог ментов. А сейчас он просто готов был их всех разорвать на куски. У людей такое горе. Сразу три гроба. Костыль, Флюгер. А еще Ярыш. Он пережил пацанов всего на три часа. Тяжелая черепно-мозговая травма оказалась несовместимой с жизнью.

Три гроба. Толпа народу. Матери рыдают навзрыд, родственники все в слезах. Пацаны с опущенными головами. У всех горе. А менты всех их фотоаппаратами щелкают. Типа, оперативная съемка. Да пошли они!..

Тимур постарался забыть о ментах. Встал рядом с первым гробом. Скорбным взглядом в последний раз посмотрел на Костыля, Флюгера, Ярыша. Хотел толкнуть речь. Но не получилось. Не было таких слов, которыми можно было бы утешить рыдающих матерей. Он бросил в толпу только одну фразу. И она прозвучала, как клятва.

– Наши братья будут отмщены!

И он будет гадом, если не сдержит свое слово.

Он уже знал, кому предъявлять счет. Его пацанов завалили по отмашке чеченского главаря Алихана. А у того под рукой мощная команда. Шутка ли, до сотни бойцов... Но Тимур готов был принять бой. И он его примет...

«Чехи» лишили его трех пацанов. Мало того, они прибрали к рукам все его московские точки, на которых крутился лохотрон. Это серьезный удар по белокаменской братве. Но Тимур уже знает, как дать ответ...

* * *

К ресторану он подогнал все свои машины. Из них выгрузилось без малого два десятка отборных бойцов. Настрой самый серьезный, боевой дух раздувает ноздри.

В ресторан он зашел первым, за ним потянулась вся толпа. Никакая сила не способна была остановить эту мощь.

Этот ресторан был штаб-квартирой алихановских джигитов. И Тимур очень надеялся застать здесь их главаря. Но, увы, в зале никого не было. Пришлось ломиться в директорский кабинет. Но там тоже никого. Только два охранника-джигита и сам директор.

С охраной разобрались в пять секунд. Пацаны с удовольствием отвели душу. Врачи могут радоваться, на два клиента у них будет больше.

Можно было отметелить и самого директора. Тимур знал, что этот живчик в кентах с Алиханом. Только одного этого было достаточно, чтобы всыпать ему по первое число.

– А-а... – От удивления мужик хватал ртом воздух. – А-а, по какому это, собственно, праву...

– А счас по башке тресну, узнаешь! – рявкнул на него Скопец.

Но мужик не унимался.

– Вы... Вы хоть знаете, кто за мной стоит?..

– Мы за тобой стоим, вот кто!.. Нам отстегивать будешь!

– А-а...

– Болт на!.. Алихан в пролете, понял? Пусть по своим горам скачет. А это – наша земля. И урожай мы собирать будем, понял?.. Лавэ на бочку, ну!..

– Я... Я не буду... Не буду!..

Тимур дал знак Помпону, тот сгреб мужика в охапку и потащил на выход.

– Вы... Вы пожалеете! – заверещал тот.

– Счас ты жалеть будешь, – усмехнулся Тимур.

По его сигналу пацаны пришли в действие. И в пять секунд смешали ресторанный зал с грязью. Побили столы, стулья, на фиг разнесли стеклянные витрины...

– Не надо... Не надо!.. – в ужасе замахал руками директор.

– Отстегивать будешь? – спросил Скопец.

– Буду!

Тимур остановил бойцов. В зале установилась тишина.

– Сколько? – убито спросил мужик.

– Полста «штук»! – не стал мелочиться Скопец.

Мужик решил больше не испытывать судьбу. И под конвоем отправился в свой кабинет. Там он открыл сейф и вытащил оттуда пятьдесят тысяч рублей.

Не слабо. На такие бабки пять-шесть новеньких тачек взять можно. Но это если по госцене...

Скопец сгреб бабки в сумку. И потрепал директора по щеке.

– Считай, что тебе повезло, – усмехнулся он. – Живи дальше. Если сможешь...

– Передай Алихану, что белокаменские приходили, – бросил на прощание Тимур.

Пятьдесят «штук» рваных – это большие бабки. Но это не цена за смерть трех пацанов. Война продолжается...

После налета на «Узбекистан» Тимур вернулся в Белокаменск. Закрылся в «Орфее». Десяток пацанов на входе, столько же в зале. Все с железяками. И ножи тоже припасены.

Уцелевший Череп рассказывал, как «чехи» валили братву в «Стратосфере». И все потому, что врасплох пацанов застали. Тимура врасплох не застанешь. Он начеку.

Тимур одержал победу. Маленькую. Самое главное впереди. И точно, вечером зазвонил телефон. Ему подали трубку.

– Чо-о за дела, в натуре? – В голосе незнакомца легко улавливался кавказский акцент. – Ты, сын ишака, на кого наехал, а? Ты хоть знаешь, на кого ты наехал?

– На кучу дерьма я наехал, – рассмеялся Тимур.

– Ты сам дерьмо!

– Короче, ты че воздух сотрясаешь? Ты кто такой, чувырла беспонтовая?

– Я – Алихан, понял?.. Че, страшно стало?

– Ага, пацаны коленки мне держат. Чтоб не тряслись... Что, «стрелу» забить хочешь, да?

– Я тебя самого как барана забью! И башку твою на шаурму пущу, да!..

– Ты что, муфлон, всех так по телефону пугаешь? Давай «стрелу» забьем. Чисто по понятиям перетрем. А то издалека любой орать может...

– «Стрелу», да? Где?

– Давай завтра утром. На песчаном карьере...

Чечен согласился.

– Я тебя на части порву! – предупредил он.

– Посмотрим, – усмехнулся Тимур.

Песчаный карьер – это его территория. А дома и стены помогают...

* * *

«Стрелка» была забита на десять утра. Но Тимур был на карьере уже в половине десятого. Негоже быть раньше времени на месте будущей разборки. Но этот карьер его логово. Источник боевой энергии. «Волки» должны подзарядиться...

Они выросли на этих карьерах, здесь они сбились в стаю. Отсюда они начали покорять Белокаменск.

Здесь он разделается с «чехами». Отсюда он снова двинется на Москву. И никто его уже не остановит...

Машины выстроились в ряд. Как на парад. Полсотни бойцов. А в укромном месте еще одна толпа. Три десятка пацанов из молодой поросли. Это их первое испытание кровью. И все они рвутся в бой.

Драка предстоит жестокая. Бойцы крепко сжимают в руках остро заточенные пруты. У Тимура куда более мощное оружие – пистолет «ТТ». И у Скопца точно такой же ствол. У Помпона наган с тремя «маслинами» в барабане. У Мартына обрез охотничьего ружья. Четыре ствола – это круто. «Чехов» ждет достойный отпор.

А они нагрянут. Никаких в том сомнений. Тимур опустил их конкретно, и они обязаны взять реванш.

Пацаны знали, с каким противником им придется иметь дело. Поэтому все в основном молчали. Никто не травил анекдоты, не трепался о бабах. Тимур разрешил курить. Чтобы сбить предстартовое волнение. Пацаны смолили одну цибарку за другой. А ведь перед смертью не накуришься...

Какая к черту смерть? Усилием воли Тимур отогнал от себя похоронные мысли. Все будет путем. «Волки» возьмут верх над горными козлами, жестоко спросят с них за Костыля, Флюгера и Ярыша...

– «Чехи»! – заорал с высоты наблюдатель.

Скоро показалось несколько машин. «Волги», «девятки». Красиво идут, как танки. Оставляют позади клубы пыли.

– Восемь тачек, – подсчитал кто-то.

Восемь тачек, по пять бойцов в каждой. Самое большее сорок бойцов. А у Тимура под рукой в два раза больше. Нет, у «чехов» на победу шансов нет.

Тимур верил в свой успех. И в то же время сомневался. В душе роилось нехорошее предчувствие, оно рождало гнетущие мысли. Чеченские машины почему-то представлялись грозовой тучей.

А где тучи, там и гром. Вот-вот, казалось, сверкнет молния... И точно, вперед вдруг вырвалась «Волга». На всех парах подлетела к «волкам», резко затормозила, развернулась боком, остановилась. Из машины выскочили два чечена с автоматами. И с ходу начали стрелять...

Вот тебе, бабушка, и писец на воротник...

Тимур среагировал мгновенно. Упал на землю. Ему бы пригнуть голову. Но злость и досада заставили его забыть о смертельной опасности. Он выхватил из-за пояса ствол, загнал патрон в патронник и начал стрелять. Скопец также не растерялся. Бах-бах-бах... Мартын с Помпоном чуть замешкались. И начали стрелять, когда «чехи» опустошили свои магазины и нырнули обратно в машину.

«Волга» сорвалась с места, показала «волкам» задний бампер и, резво набирая скорость, помчалась назад. И все остальные чеченские машины повторили тот же маневр...

Из «чехов» никто не пострадал. Зато их огонь должен был нанести урон. У Тимура дрожали колени, когда он поднялся с земли, чтобы оглянуться. Он ожидал увидеть позади себя целую гору трупов.

Пацаны тоже поднимаются с земли, отряхиваются, осматриваются. В глазах удивление и страх. Никто не ожидал от «чехов» такого сюрприза.

На земле остались лежать несколько тел. Два из них не шевелятся совсем. Еще трое тяжело ранены. Егерь держится двумя руками за живот и с воем катается по земле. Сергуня одной рукой держится за пробитую грудь, а вторую тянет к пацанам с призывом о помощи. У Якира задета голова. Он стонет и сучит ногами по земле. Картина ужасная...

– Бля, укатали нас «чехи»! – в бешенстве заорал Скопец. – Падлы! Всех урррою!!!

Тимур даже не посмотрел в его сторону. После драки кулаками не машут. После драки зализывают раны...

Перец и Лупила были убиты наповал. Их оставили на месте. Можно было спрятать трупы. Чтобы менты ничего не знали о разборке. Но Тимур на это не пошел. Пусть менты разбираются, пусть описывают трупы, пусть заводят дело. А потом пацаны с почетом похоронят своих братьев. И на свежих могилах снова прозвучит клятва о мести. На этот раз «чехам» точно не уйти от расправы. Месть будет жестокой...

Раненых бойцов распихали по машинам и прямым ходом повезли в город. Тимур отправился с ними.

– Ты понял... Ты понял, как «чехи» нас умыли? – брызгал слюной Скопец. – Ты видел? «Калаши» у них, понял? «Калаши»!.. А у нас ни фига. Ни фига!..

– Да заткнись ты! – оборвал его Тимур.

И без того на душе тошно. У самого зубовный скрежет от ненависти к «чехам».

В общей сложности пять трупов. Пять!.. Когда такое было? Никогда!..

Скопец прав. Со стволами у них дело швах. У «чехов» автоматы, а у них «мухобойки»... А ведь еще сегодня утром он гордился своим арсеналом. Шутка ли, четыре «волыны»...

Надо срочно решать вопрос со стволами. Срочно. Иначе им ни в жизнь не сладить с чеченами. А гасить их надо, это без вопросов...

В больнице он первым делом направился к главврачу. Тот охренел, когда Тимур вместе с Мартыном и Помпоном вломился в его кабинет.

Он никогда не был знаком с этим лепилой. Но назвал его по имени-отчеству. Правда, на «ты». А что, прикажете стелиться перед ним?

– Здорово, Михаил Евгеньевич! – с порога прогремел он. – Беда у нас. Выручай!.. Вот!

Он сунул в карман доктору тысячу рублей. А это три-четыре его зарплаты за месяц. Лепила открыл было рот, чтобы возмутиться. Типа, он такой-сякой правильный. Но Тимур с грохотом выложил на стол пистолет. Доктор от ужаса потерял дар речи.

– Я тебе пацанов своих привез. Делай, что хочешь, но чтобы они все выжили. Чтобы все до одного выжили!.. Давай дуй в приемный покой. Пацаны там. Чтобы все путем было!

В приемном покое уже суетился дежурный хирург. Его подогрел Скопец. Тоже сунул ему на карман бабки. Чтобы быстрей шевелился...

Пацанов приняли, срочно повезли на операцию. Тимур был рад остаться с ними в больнице. Но скоро сюда могли нагрянуть менты. А ему вовсе не хотелось с ними встречаться.

Зато он очень хотел еще раз встретиться с «чехами». Для начала нужно сократить разрыв в счете. Затем сравнять его. И вывести свою команду вперед. Чтобы затем начисто растоптать всех горных козлов...

* * *

Пацик смотрел на него, как на неразумное дитя, и качал головой.

– Я тебя понимаю, – дрогнувшим голосом сказал он. – За пацанов нужно спросить. Пять жмуров – это слишком... Но, может, лучше не гнать волну?

Тимур исподлобья взглянул на него. Ему не нравилось пораженческое настроение вора. Хотя, возможно, его устами говорила сама истина.

– Эти отморозки уже всех достали, – продолжал Пацик. – Закон честных арестантов они знать не хотят. Чуть что – сразу за нож... Всухую с ними тереть без понту. С ними только один разговор – гасить без базаров... Но ты подумай, Тимур, сможешь ты с ними один тягаться?.. Магомет больше ста бойцов под рукой держит, Руслан и Хожа аж три сотни могут выставить. Хоза и Борода тоже не пальцем деланные. Алихан, сам видишь, как дела ставит... Все они сами по себе, но могут и вместе встать. А это сколько ж «пехоты»... А у тебя сколько, Тимур? Если сотню наберешь, и то хорошо. Да и не соберешь ты столько...

Надо отдать должное, Пацик отменно разбирался в криминальных раскладах столицы. И знал, кто чего стоит. К его словам стоило прислушаться... Но как быть с пятью пацанами, чьи души взывают о мести? И перед живыми «волками» нужно ответ держать. Если Тимур не ответит ударом на удар, его просто перестанут уважать...

– Что ты предлагаешь? – хмуро спросил Тимур.

– Мой тебе совет, перестань колотиться. Ты уже дал Руслану ответ. Костыль его козлам откат дал. Ты на «Узбекистан» наехал. Пятьдесят «штук» сорвал. Руслан тебе всего лишь ответку дал. Чтобы долгов за ним не было... Да, ты пятерых пацанов потерял. Но тебе станет легче, если ты еще столько же положишь? А может, и два раза по столько... «Чехи» на тебя больше не наезжают. И ты эту саранчу не трогай. Пусть они пока размножаются... Пока... Скоро Слава Япончик откинется. А Япончик – это сила. И Паша Цыруль не спит, уже славян собирает. Они вместе такую волну поднимут. Всех «чехов» обратно в горы загонят... Тебя тоже позовут. Вот тогда и вмочишь рога. Тогда и дашь «чехам» ответку...

– Когда все это будет? – уныло спросил Тимур.

С Пациком трудно было не согласиться. Тем более он знал, что говорил. Япончик и Паша Цыруль имели большой вес в Москве. Вместе они могли собрать в один кулак всю столичную братву. Солнцевские, ореховские, люберецкие, измайловские, всех не перечислишь... Если всю эту силу разом обрушить на «чехов», пустое место от них останется...

– Будет, – кивнул Пацик. – Обязательно будет... В общем, ты пока волну не гони. И готовься к большому шухеру. Под это дело бабки нужны, чем больше, тем лучше. Вот и набивай мошну, чтобы потом было чем тряхнуть... Из Москвы, говоришь, тебя погнали. А Валера со своими толчками? Он же все по уму обстряпал. Сколько он точек уже открыл?

– Пока две...

– Вот, пока две. А бабки с них уже капают...

– Капают, – кивнул Тимур. – И не пахнут...

Холера в самом деле крутился на всех оборотах. Уже два сортира в центре столицы поставил. Люди туда чуть ли не в очередь выстраиваются. Копейка к копейке, а за день несколько тысяч набирается. Часть денег идет в воровской «общак», но и Тимур внакладе не остается.

Да и в самом Белокаменске дела не слабо идут. Все больше коммерческих точек открывается. И все они сразу же попадают под «крышу» Тимура.

Слепень не высовывается. Держит со своей «бригадой» барахолку, стрижет с барыг шерсть. А еще по своим воровским каналам пробивает богатых карасей и выставляет им хаты. Но это его дела, в этом он Тимуру не помеха...

В сущности, Пацик прав. Нужно успокоиться. И ждать своего часа. Вор впустую говорить не будет. Если Япончик в самом деле собирается поднимать братву на чеченов, значит, так оно и будет. Тимур тоже внесет свою лепту в общее дело. А пока он должен собирать бабки и растить новую «пехоту».

И еще одна проблема.

– Мне стволы нужны, – сказал он.

– Сколько? – понимающе посмотрел на него Пацик.

– Да десятка два «тотошек». И «калашей» бы с десяток...

Была б его воля, он бы целую сотню автоматов под себя взял. Но стволы денег стоят. И немалых. Да и не так-то просто закупить крупную партию оружия.

– Может, пробьешь по своим каналам? – Тимур с надеждой посмотрел на вора.

К сожалению, сам он не имел выходов на оружейных барыг. А у Пацика конкретные завязки на всех уровнях. Так что пусть напрягается. Не зря же Тимур отстегивает в «общак»...

– Хорошо, – кивнул вор. – С «волынами» проблему решим... Есть у меня один вариант. Но я только наводку тебе дам. А все остальное, братишка, за тобой...

Тимур успокоился. Он разъяснит пацанам воровскую постанову насчет чеченов и грядущей большой войны. Они все поймут. А стволы, которые достанет Тимур, уверят их, что в скором времени «чехи» ответят за все...

Глава пятая

Какие самые популярные места в Москве? Правильно, Мавзолей и сортиры. И туда и туда очереди.

А если сортир платный? Тогда очередь поменьше. Но все равно народу – не протолкнуться. Двадцать копеек в копилку, и отливай сколь хошь. Моча фонтаном и деньги струей. Копейка к рублику, рублик к червонцу, к концу дня приличная сумма набегает. А там и «девятка» с крутыми пацанами подъезжает. Это кассиры. Они бабки в общинную кассу везут. А на кассе Валера сидит.

Ему нравится ощущать себя эдаким финансовым пауком и ткать денежную паутину. И плевать, что эта паутина цепляется за унитазные бачки.

Туфта все это, что деньги не пахнут. Еще как от них воняет. И дерьмецом, по мелочи. А по большей части – потом и кровью.

Сколько помнил себя Валера, вечно он в каких-то разборках. То с «обезьянами» стенка на стенку, то с «центровыми», то с «трояками» махачи нешуточные. Честно сказать, не больно-то нравилось ему это дело. Не его это призвание – кулаками махать. Но и в стороне от движения он никогда не стоял. Никто не может про него сказать, что он чмо шугливое. Не было такого, чтобы Валера показывал злыдням спину. Он всегда в первых рядах. Всегда рядом с Тимуром.

И последние два года он идет бок о бок с Тимуром. Было дело, пришлось махать кулаками. В этом мире без махалова никуда – никто просто так не подвинется. А «волки» расчищали себе место под солнцем. И расчистили. Можно сказать, весь город под себя подмяли. И не без реальной для себя пользы. Кооператоров данью обложили, с наперсточников неслабый навар снимается.

Тимур – вожак сильный. Пацаны за ним идут безропотно. Крутая стая под ним. Если не остановят, далеко пойдет. С чеченами вот разберется и конкретно на Москву двинет. А там сейчас коммерсантов, что полей непаханых.

Но с коммерсами пусть другие разбираются. Лично Валера отошел от зубодробильных разборок. Для этого «быки» есть, пусть они кулаками машут. А Валера головой работает. Он коммерцией занимается. Вот где его стихия. Давно он хотел в этой водичке поплавать. И вот свершилось. Теперь для него раздолье. Плавай сколько хочешь, лишь бы бабок побольше через жабры пропускать.

А с бабками сейчас проблемы. И все из-за этих платных сортиров. Валера сразу на четыре точки замахнулся. Две уже функционируют, две на очереди. Сколько бабок вбухано, сколько еще уйдет. Согласования, разрешения, аренда. Один только ремонт сколько стоит – сантехника, кафель, все дела.

Процесс уже пошел. Деньги через унитазный бачок в «общак» начали капать. Не слабая, надо сказать, капель. Но нужно ждать, когда полная бочка наберется. А Тимуру бабки прямо сейчас нужны. И чем больше, тем лучше. А казна сейчас, можно сказать, пустая.

В принципе, Тимур уже знает выход из положения. Он барыг своих собирается вне плана дербануть. Но это его проблемы. Валеру эти дела мало касаются. Он по своей части должен реальный выход найти. Чтобы бабок по-быстрому срубить...

Когда-то Валера ходил в таких лохмотьях – вспомнишь, аж в краску бросает. Зато сейчас у него все путем. Фирмовый костюм из вареной джинсы, кроссовки «Адидас», под задницей новенькая «девятка».

Блин, может, машину продать, чтобы бабок в «общак» насыпать?.. Нет, это не выход. Вот если бы он тачку брал по государственной цене, а толкнул бы по реальной, рыночной, тогда бы он конкретно наварился. А так его «девятка» с авторынка. Не хилые бабки на нее ушли. Если обратно продать – навар слабый будет. А если так, то какого хрена суетиться. Конкретный коммерсант должен дорожить своим временем. Если разобраться, его не так уж и много. Не успевает день начаться, как тут же заканчивается.

Кое-кто делит день на две половины. До двух часов дня, и после – когда открываются винно-водочные отделы.

Русский мужик выпить любит. А Горбач со своей перестройкой все кингстоны ему перекрыл. Первый этап борьбы с пьянством уже завершился. Вся закуска на хрен ликвидирована. На прилавках в магазинах шаром покати. Чтобы харчами конкретно затариться, в Москву надо ехать.

Водку продают только после двух... Валера глянул на часы. Половина второго. А уже очередь возле магазина. Толпа – человек сорок–пятьдесят. Не слабо... Он остановил машину. Достал сигарету, закурил. Задумался.

– Валер, ты чего? – удивился Пантелей.

В голосе легкий испуг. Как будто боится, что Валера в очередь его поставит.

– Ничего. Просто остановился. На людей смотрю... Думаю вот, пустят нас без очереди? Для кого там льготы?

– Для участников Куликовской битвы, гы...

– Значит, нужно брать записку от Юрия Долгорукого... Короче, ты мне, Пантелей скажи, почем сейчас водяра?

– По чирику за пузырь.

– А если без очереди?

– Ну, это как в дешевом кабаке. По двадцать рэ за путилек...

Валера по дешевым кабакам давно не ходит. Он и дорогие не больно-то жалует. Тимур политику партии через болт кидает. Но вот насчет сухого закона у него жестко. Да Валеру не очень-то и тянет на бухло.

– Двадцать рэ за путилек... Двойной навар... А водка товар ходовой...

Валера даже по лбу себя хлопнул с досады. Как он раньше не допетрил...

А ведь не так уж далеко от Белокаменска гонит ханку целый ликероводочный комбинат. Это чисто государственное предприятие. Тимур туда и не суется. А зря. На завод наезжать не обязательно. Можно тихой сапой к нему подобраться. И тихонечко, без шума паутиной своей опутать. Чтобы ни одна муха залетная к нему не подобралась...

Валера медлить не стал. И утром следующего дня его машина встала в двухстах метрах от заводских ворот.

Лето, жара. Утреннюю прохладу сожрало солнце. Над каменными стенами и кирпичными корпусами комбината марево. Или винные пары к небу поднимаются, или миазмы от раскаленного гудрона с крыш. И в машине жарковато. Хорошо, вентилятор выручает. Да Пантелей еще газетой машет. Типа, ветерок.

Хорошо бы заехать на территорию комбината. Но Валеру туда не пустят. Водка – это большая политика. А там, где большая политика, там сильная охрана. И сколько пальцы веером ни бросай, все равно без пропуска дальше проходной не пустят. Да еще и в ментовку загребут...

И вообще, лучше сюда не соваться. Но у Валеры нюх. Пантелей, тот чует запах пыли и травы. А его нос улавливает запах больших денег...

Ровно в полдень из ворот комбината выехал «ЗИЛ» с фургоном. Наверняка, водярой затарен. Валера завел двигатель и направил свою «девятку» вслед за фурой.

Не доезжая до города, машина свернула в лесопосадку. Валера тоже сошел с шоссе на гравийку. Увидел «ЗИЛ». Он стоял в укромном месте, а рядом пристроились два «москвичонка»-«пирожка».

Валера поставил свою «девятку» так, чтобы можно было наблюдать за фурой. Он видел, как ушлые парни в синих комбинезонах лихо затаривают свои «пирожки» водкой.

– Учись жизни, Пантелей, – с усмешкой сказал Валера.

Сейчас перекупщики расплатятся с водилой. Сунут ему на лапу бабок из расчета червонец за пузырь. А в каждый пирожок войдет, ну, самое малое, по тридцать ящиков водяры. Шестьдесят на двадцать, получается тысяча двести бутылок. За каждую по червонец навару. И это при том, что товар уйдет влет... Всего два «пирожка», и сто двадцать «штук» чистой прибыли. Во, бля!..

Не, Валера должен возглавить этот процесс. И он это сделает. Пусть только кто попробует ему помешать...

Фью! А это что за колобки с ушами?.. К «девятке» широким шагом подходили четыре хмыря в спортивных штанах и джинсовых жилетках. Крутые до безобразия. В смысле, безобразные – это реально, а насчет крутых – с этим можно поспорить...

Хмыри приближались стремительно. Глаза злые, на губах пена. И кулаки сжаты. У одного в руке монтировка. Да, видно, ребята миндальничать с чужаками не собираются.

Все правильно. Водка – дело серьезное и денежное. И к тому же противозаконное. В таких делах греблом щелкать нельзя. И если что не так, нужно сразу рубить концы.

Валера механически сунул правую руку в карман. Пальцы машинально сжали стальной кастет с шипами. Это его любимое оружие. Сколько сломанных носов на его счету...

Два хмыря подскочили к машине со стороны водителя. Один открыл дверцу, второй попытался вытащить Валеру. Принял его за слабого противника. А зря....

Валера позволил выдернуть себя из машины. И тут же ударил. Кастетом в морду. Хмырь взвыл от дикой боли, схватился за перебитый нос и мешком осел на землю.

Второй громила попытался ударить Валеру ногой. Но он вовремя отскочил в сторону. Хмырь за ним. Но грохот пистолетного выстрела заставил его замереть. Валера воспользовался моментом и со всей силы ударил его ногой в живот. Бедняга согнулся в три погибели. Подставил под удар шею. Можно было садануть по ней кастетом. Но Валера не стал добивать его. Еще зашибет ненароком. А мокруха ему ни к чему... Он просто ударил хмыря локтем по хребту. А у него и без кастета удар будь здоров. Терпила без чувств рухнул ему под ноги.

Да, не вышел Валера ростом. Но ведь он не «бык», чтобы иметь широкоформатные габариты. Он «волк». Для волка главное, чтобы зубы были острыми и хватка должна быть железная. А Валера, он такой, если в глотку кому вцепился, то намертво...

Пантелей тоже мог махать кулаками. Но при нем сейчас куда более мощное оружие, нежели кулаки. У него «тэтэшка» с полной обоймой. И всем своим видом он давал понять, что шутить не намерен. На его долю выпали два хмыря. Выпали в самом прямом смысле этого слова. Вот они, лежат на траве каком кверху. Выпали в осадок, короче.

Кулаки хорошо, монтировка еще лучше, но «волына» – это супер. Времена нынче такие. Без стволов сейчас никуда. Сейчас все проблемы решают «господин Кольт» с «товарищем Маузером». Гранатомет, кстати, тоже котируется не слабо...

Валера быстро сел за руль. Дождался, когда и Пантелей сядет в машину. Дал газу и прямиком подъехал к фуре.

А там уже паника. Грузчики в комбинезонах не знают, что делать. То ли бежать, то ли сдаваться на милость победителя. Водитель фуры забился в кабину и не подает признаков жизни. Все-таки не зря Пантелей из «пушки» громыхнул. На всю ботву позорную мандраж навел.

Валера вышел из машины. И тут же рядом с ним образовался Пантелей с «тотошей». Смотрятся они козырно, хрен подступишься. Валера глянул через плечо. Четыре хмыря уже на ногах. Но к ним не приближаются. Топчутся на месте. А ведь им уже пора сваливать. Пантелей придерживался того же мнения. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и выстрелил в их сторону. Тех как ветром сдуло...

Грузчики тряслись со страха. Даже было слышно, как стучат зубы. Лихо закошмарил их Пантелей. Довел, так сказать, до нормальной кондиции.

– Чего, мужики, приуныли? – с высоты белого коня спросил Валера. – Водяру грузим, да? В чем проблема? Грузите дальше...

Грузчики закивали и продолжили начатое дело. А Валера подошел к грузовику, открыл дверь кабины. И едва успел уйти в сторону.

Водила, как оказалось, был не робкого десятка. И прыгнул на него с огромным гаечным ключом в руке. Валера едва успел увернуться от удара. Мужик поймал пустоту, не смог сгруппироваться и пластом растянулся по земле. Валера сел на него верхом и руками крепко сжал его голову.

– Дернешься, козел, шею скручу!

Мужик чувствовал силу в его руках. А на тот свет отправляться ему явно не хотелось. Поэтому он затих. А ведь Валера в самом деле мог скрутить ему башку. Как это делают герои крутых забугорных боевиков. А в видиках он толк знал. Не зря же на него работает несколько видеосалонов.

– Что, крыса, водяру налево толкаешь? – зло спросил он.

Мужик обреченно кивнул.

– Почем?

– Пятнадцать рэ за пузырек...

– Ух ты... А как же магазин? Тебе ж и туда товар нужно толкнуть?

– А у меня больше чем нужно загружено... Слышь, пусти, больно же...

Валера лишь слегка ослабил хватку.

– Значит, у вас тут целая система, – вслух подумал он. – Типа, мафия, да...

Воровать у государства для русского мужика – святое дело. Кто по мелочи крадет, кто крупными партиями. Нет такого места, где нельзя было бы что-нибудь стащить. Даже с кладбища могильные плиты тащат... Ликероводочный комбинат не исключение. Беленькую здесь крадут по-черному.

Это всего лишь одна машина. А сколько их уходит с завода за день? И каждая фура или почти каждая сбрасывает по дороге часть товара. Барыги, получается, наваривают по пять рублей за бутылку. Валера думал, что все десять. Но нет, оказывается, большая часть навара идет махинаторам с комбината. Вот куда львиная доля с общей выручки стекается...

Валера мог бы забрать «пирожки» с водкой, толкнуть товар налево. Но это грабеж. Тем более он и без того перешел дорогу серьезным людям. Зачем усугублять отношения?..

«Москвичи» с товаром он отпустил. А водилу взял в оборот. И узнал от него немало интересных вещей.

* * *

Замдиректора комбината жил в крупнопанельном доме. Обычный поселок городского типа, обычный дом, обычная квартира – пять или шесть комнат. И дача у него самая обычная – всего три этажа.

Но на дачу не сунешься. Там собаки и теща. Жена с детьми сейчас на курорте. И сам Ираклий Кардашов тоже решил слегка расслабиться. А тут как на заказ девочка знойная появилась. И сама в его объятия упала. Грех было не воспользоваться.

Он ею сейчас вовсю пользуется. Даже в подъезде слышно, как Ирка под ним стонет. Замдиректора думает, что это она от кайфа. Как бы...

Валера глянул на Хопчика. Тот понятливо кивнул и сунул отмычку в замочную скважину.

Замок самый обыкновенный. Для Хопчика раз плюнуть. Щелчок прозвучал как «милости просим». Только вряд ли Ираклий Михайлович будет рад гостям...

Впрочем, он их и не заметил. Настолько был увлечен любовным действом. А тут еще Ирка взбрыкнула. Сделала вид, будто пытается вырваться из-под насильника. На лице такой ужас, словно ее наездник превратился вдруг в гниющего покойника из триллера.

– Ирочка, что с тобой? – удивленно вопросил Кардашов.

Ответом ему послужила яркая фотовспышка. Пожалуй, гром среди ясного неба не произвел бы на него столь ошеломляющего впечатления.

Валера с насмешкой смотрел, как терпила выкатывает из орбит ослепшие глаза. Сейчас зрение придет в норму. И мозги на место встанут. Только вот незваные гости никуда не исчезнут. И пленка в фотоаппарате не засветится.

Пантелей сделал пару снимков. Для истории, так сказать. Может быть, он когда-нибудь стенгазету издаст. Типа, этих лохов поимели крутые пацаны...

Ирка выбралась-таки из-под окоченевшего лоха, собрала одежду в охапку и вместе с Хопчиком исчезла на кухне. А Валера занялся терпилой. Рядом с ним устрашающей громадой возвышался Пантелей. На груди у него висит фотоаппарат, а за пояс заткнут ствол. Как бы мужика кондратий не хватил...

– Ираклий Михайлович, что случилось? – насмешливо спросил Валера. – Лица на вас нет. Чем вы так напуганы?..

– А-а... Ы-ы...

Терпила пытался что-то сказать, но вместо слов выходили какие-то утробные звуки.

– Напуганы, да? Напуганы... – ответил за него Валера. – Мне б на вашем месте тоже было бы страшно. В тюрьму-то кому охота...

– В тюрьму?! В какую тюрьму? – выдавил из себя Кардашев.

Он уже малость пришел в себя. За одежду хватается. Пытается одеться.

– Как в какую? В нашу, советскую, самую гуманную в мире... У нас знаете, какие люди гуманные в тюрьмах сидят? Женщин насиловать нельзя. Это большой грех. И люди в тюрьме это хорошо понимают. Вот вы девчонку изнасиловали, а они вас за это под хвост сделают... Не понимаете, да? Вот когда вас опетушат, тогда все поймете...

– Опетушат?! – переспросил Ираклий Михайлович.

– Ага, пидором сделают...

– Вы... Вы что такое говорите?.. Вы вообще кто такие?

– Мы-то?.. А тимуровцы мы, – усмехнулся Валера. – Помогаем женщинам бороться с насильниками... Мы сейчас Ирину в больницу повезем. Побои снимем, все такое. А потом пленочку проявим. Ирина заявление в милицию напишет, а мы фотографии к нему приложим. Повяжут вас менты, как пить дать, повяжут. По статье за изнасилование пойдете. А в тюрьме вас дырявым сделают, под нары загонят. Семь лет, как минимум, петухом петь будете...

Ираклий Михайлович уже все понял. И не хуже Валеры знал, что его ждет.

– Короче, чего вы хотите? – с ненавистью глядя на него, спросил он.

– Сразу видно, что вы деловой человек... – язвительно улыбнулся Валера.

Он уже кое-что знал про этого мужика.

Кардашов отличался завидной деловой хваткой. Мало того, что он сумел наладить производство левого товара. Так еще умудрялся никому за это не платить. А ведь все «цеховики» должны были отстегивать десять процентов в воровской «общак».

Тимур уже разговаривал с Пациком насчет ликеро-водочного завода. Оказывается, там калина для подпольных предпринимателей. Никто не стриг шерсть с этих овец. Получалось, Валера был первым, кто всерьез наехал на Кардашова. А право первого – это серьезный аргумент в споре за право снимать сливки с ликероводочного потока.

– Короче, гнилые базары нам ни к чему. Расклад такой. Ты... – на «ты» Валера сделал особый упор. Он ясно давал понять, кого он видит хозяином создавшегося положения. И Кардашов пусть знает свое место. – Ты продолжаешь заниматься своим делом. Левая водка, левые бабки, все дела. Но нам... Нам ты отстегиваешь тридцать процентов...

– Я не понимаю, о чем вы говорите?

Терпила попытался прикинуться дураком. Но Валера быстро вразумил его. Рассказал все, что знает про него. Кардашов понял, что его карта бита.

– Теперь все ясно? – спросил Валера.

– Не все... – обреченно вздохнул Ираклий Михайлович. – Есть вопрос. Кого вы представляете?

– Я же говорю, тимуровцы мы. Про Тимура слышал?

– Нет... Сейчас таких Тимуров, как собак... – начал было Кардашов и осекся. Затравленно посмотрел на собеседника.

– Мы не собаки, понял? – взорвался Валера. – Мы – волки, понял? А ты – овца!.. Короче, будешь отстегивать процент. Иначе... Иначе сам знаешь, что с тобой будет...

– Да знаю... Поймали вы меня, паразиты... – горько усмехнулся замдиректора.

– Ты за базаром следи, да? – грозно надвинулся на него Пантелей.

– Молодые, а такие грубые... У меня дочка почти ваших лет. А вы со мной так...

– Это ты про Ирку, да? – развеселился Валера. – Ты что, Ирку удочерить вздумал? Думаешь, это поможет?.. Не, мужик, ты конкретно на кукан попал. Так что выход у тебя один – лапки кверху и не пердеть, понял?..

– Что здесь такое происходит? – послышалось за спиной.

Голос девичий. Мягкий и звонкий. Как будто колокольчик кто-то задел.

Валера резко обернулся и обомлел. В дверях комнаты стояло прелестное юное создание. Девчонке лет пятнадцать-шестнадцать. Среднего роста, худощавая, стройная. Красивое лицо, большие раскосые глаза, азиатские скулы, губы яркие, сочные, как спелая вишня. Шатенка, стрижка каре... Все это Валера смог разглядеть только потом. Первые несколько мгновений он мог видеть только ее глаза – светлые и голубые, как чистое море в лучах полуденного солнца. И такие же глубокие. Утонуть в них Валера не мог. Но захлебнуться от восторга – запросто...

– Я спрашиваю, что здесь происходит? – снова спросила девушка.

– А сейчас узнаешь! – грубо ответили ей.

Это Хопчик появился у нее за спиной. Сгреб ее в охапку и втащил в комнату.

– Оставь ее! – рыкнул на него Валера.

Уж очень ему не понравилось, что с этой чудесной девушкой поступают так грубо. С ней нужно мягко, нежно...

– Ты бы лучше дверь за собой закрыл, придурок!

Хопчик разочарованно хлюпнул носом. Посадил девушку в кресло и словно собака с поджатым хвостом поплелся к двери. Идиот...

Валера посмотрел на Кардашова.

– Это, что ли, твоя дочь?

– Да, – встрепенулся тот. – И только попробуй тронь ее!

Валера озадаченно почесал затылок.

– Да я вообще-то и не думал ее трогать...

Он был в замешательстве. С одной стороны, терпила отец, с другой стороны – красавица дочь. Красавиц вообще-то много. Но далеко не каждая западает в душу. А эта запала. Да еще как... Блин, ситуация.

– Я спрашиваю, что здесь происходит? – строго спросила девушка.

Она явно так ничего и не поняла. Не догоняет, что пахана взяли в оборот крутые пацаны. Думает, что здесь хиханьки-хаханьки... А ведь ее запросто можно было швырнуть на кровать и распять. И распять, и раз пять... Но Валера никогда не насиловал девчонок. А потом, его даже покоробило, когда он представил эту девушку в неудобной позе с ужасом в глазах... Нет, этой девочке он бы никогда не сделал больно...

– Ничего не происходит, – мило улыбнулся он. – Все в порядке... Мы к вашему отцу всего на пять минут зашли. Так, по делам... Мы же вместе работаем, правда, Ираклий Михайлович?

– Правда, – поспешно кивнул Кардашов. – Мы вместе работаем... Товарищи сейчас уходят. Правда, товарищи?

– Ну, конечно, – легко согласился Валера.

У него отпала всякая охота кошмарить отца такой чудесной девочки. К тому же тот уже плотно сидел на крючке. И не сорвется с него...

– Мы уже уходим, Ираклий Михайлович...

– Звоните, если что. – Кардашов смотрел на него с удивлением и отвращением.

Он уже понял, почему Валера стал таким покладистым. Его устраивало такое поведение. Но ему вовсе не хотелось, чтобы за его дочерью увивался какой-то разбойник с большой дороги...

– Да, конечно, мы вам позвоним...

Уже в дверях Валера обернулся. Глядя на девушку, широко и ярко улыбнулся.

– Меня Валера зовут? А вас?

Девушку звали Вика. И, как позже он узнал, она была дочерью Кардашова от его первого брака.

Жаль, что об этом он узнал от самого Ираклия Михайловича. Когда встретился с ним, чтобы забрать у него первую часть взноса за предоставленную «крышу».

Валера произвел на Вику неприятное впечатление, и она не хочет иметь с ним ничего общего. Кардашов сказал ему об этом, глядя прямо в глаза. Этот человек довольно легко расставался с деньгами. Но не собирался отдавать Валере свою дочь.

И напрасно Валера пытался узнать адрес, по которому Вика жила со своей матерью. Ираклий Михайлович был неумолим. Чем вызывал уважение. И досаду...

Валера стильно одевался, ездил на престижной «девятке», всегда при деньгах. Но в глазах Кардашова он навсегда останется бандитом. А по нему, с бандитом нужно жить дружно, но нельзя подпускать его к себе близко. Тем более отдавать ему свою дочь... Можно подумать, все бандиты – сволочи. А потом, Валера никакой не бандит. Он... Он такой же предприниматель, как и сам Кардашов. Только тот почему-то не принимал его за своего. Да идет он в пень, этот козел! И без его Вики бабья хватает!..

Глава шестая

Олег возвращался домой с победой. Все-таки сделал он того монстра. Мощный крюк справа обеспечил ему первое место в первенстве Союза. Возможно, в самом скором времени он будет выступать за страну на чемпионате Европы. А то и мира. Хотелось бы...

Дома его ждали мать и сестра...

Мать он нашел в комнате соседа. Она сидела на табурете и качалась, словно ива на ветру. На столе бутылка водки, тарелки с закуской, запах перегара и табачного дыма. А рядом с матерью, такие же пьяные, сидят Пахомыч и Коля Булкин. Они оба вскочили как по команде.

Коля метнулся к Олегу, заискивающе заглянул ему в глаза.

– Братан, ты только не думай! Ничего не было! Ничего!..

Олег понимал, что он имеет в виду. Он с самого раннего детства это понимал...

Сколько он помнил мать, она всегда гуляла. Частенько приводила в дом нового папу. Рита была красивой женщиной. Мужики к ней тянулись. Но она почему-то выбирала всякую шваль. Одни скоты и подонки. Олегу частенько доставалось. Один ногой пнет по пьяни, другой за волосы оттаскает. Может, потому он и начал заниматься боксом, чтобы сдачи давать.

А еще у него была мечта.

В восьмидесятом году Рита привела в дом какого-то негра. Сказала, что он боксер. Кстати, об этом свидетельствовал деформированный нос и приплюснутые уши.

Как всегда, связь эта была непродолжительная. Всего два дня. Негр-боксер убрался в Олимпийскую деревню, а затем за океан. После себя оставил память – маленькую Тину.

Олег очень любил сестру. Но ненавидел ее отца. И втайне мечтал встретиться с ним на ринге. И так врезать ему... Мечта. Детская мечта, наивная. И неосуществимая. С тех пор Олег достиг определенных высот в спорте. Но даже не представлял себе, как он сможет найти отца Тины, как вызовет его на бой. Ведь он даже не знает, как его фамилия. Знает только, что зовут его Феликс. А выступал он на Олимпиаде за Кубу. Все...

Да и ляд с ним, с этим Феликсом. Да, этот жук сбежал от Риты. Но ему же хуже. Знал бы он, какой красавицей растет его дочь.

Тина была темнокожей. Но негритянского в ней мало. Не было этой ужасной проволочной шапки на голове – обычные ровные волосы цвета воронова крыла. И губы не приплюснуты, как у папуасок. Но как у чистокровной европейки. А какие красивые у нее глаза... Вырастет девчонка, настоящей красавицей станет. Парни табунами за ней бегать будут...

Да уже и сейчас над Тиной никто не смеется. Не над чем. Да и чревато. Все пацаны в округе знают, кто у Тины брат. А Олег в Белокаменске высоко стоит. В авторитете. Благодаря Тимуру...

Пахомыч и Коля тоже знают, кто такой Олег. Потому и боятся к матери его прикасаться. Самое большее, водки с ней выпить. А в последнее время Рита все чаще прикладывается к бутылке. Снова с катушек срывается...

Олег отодвинул в сторону Колю, подошел к матери, взял ее за руку, поднял с табуретки, повел за собой.

В их комнате чисто, аккуратно. Чего у Риты не отнять, так это хозяйственности. Умеет она создать домашний уют. Только раньше она для мужиков своих старалась. А сейчас вот для Олега и Тины. Нет у нее мужиков...

– Ничего не было у нас с Колей, – осуждающе глядя на сына, сказала она. – Не было... А плохо, что не было...

Олег пропустил эту реплику мимо ушей. А мать не унималась.

– Ты... Ты посмотри на меня... Посмотри! Ужас ходячий, да?.. А ведь мне и сорока нет... Куда жизнь уходит, а, сынок?

Рите не позавидуешь. Из-за пьянок и гулянок вся жизнь пошла кувырком. Сначала она нарвалась на одного деятеля, который лишил ее московской квартиры в обмен на эту комнатуху в Волчьих Выселках. До сих пор они здесь ютятся.

Затем напоролась на ублюдка Черта, который порезал ее ножом. Память о том страшном дне запечатлена на ее лице в виде ужасных шрамов.

– Что мне делать, сынок, подскажи, что?.. Мне же еще и сорока нет. И я красивая баба. Была красивая... Эти шрамы...

– У меня деньги есть, – сказал Олег. – Квартиру в центре Белокаменска снимем. Хорошо жить будем... Можно даже в Москву перебраться...

– Да на кой ляд мне эта Москва? – всхлипнула Рита. – Ты лучше скажи, что мне с лицом делать?

– А что с ним сделаешь? – пожал плечами Олег.

– А вот и сделаешь... В Москве, говорят, клиника есть какая-то. Там, сынок, пластические операции делают... Может, и мне лицо можно поправить...

Олег внимательно посмотрел на мать. Что это, пьяный базар или реальный разговор?.. Похоже, она говорила дело.

– Ну так что, сынок, отпустишь мать на операцию?

– Да пожалуйста... Но это же дорого...

– Очень дорого.

– Сколько?

– Сто тысяч рублей!.. Ну, может, чуть меньше...

– А ты адрес этой клиники знаешь?

– Нет... Но люди вот говорят...

Аргумент железный. Если люди говорят, значит, где-то что-то на самом деле происходит...

А ведь было бы неплохо, если бы Рите сделали пластическую операцию. Убрали шрамы, сделали подтяжку лица. Она бы снова красавицей стала. Для нее бы новая жизнь началась...

Олег не стал откладывать дело в долгий ящик. И стал наводить справки. Оказалось, что в Москве в самом деле есть закрытая клиника для избранных, где проводятся пластические операции. Попасть туда тяжелей, чем на прием к генсеку. Но Олег приложил все усилия, вышел на нужного человека. И добился-таки консультации с врачом.

Диагноз был утешительным. Матери можно было помочь. Но... Одно маленькое но. За все про все главврач запросил тридцать тысяч рублей. И это при том, что зарплата инженера редко превышала двести рэ в месяц.

А мать загорелась. Она хотела стать красивой. И очень надеялась на сына. А Олег надеялся на Тимура.

С Тимуром они встретились в «Орфее». Сначала поговорили о делах. Затем Олег рассказал про мать и пластическую операцию.

– Тридцать «штук» нужно на лапу дать, – заключил он.

– С ума они, что ли, сошли? – недовольно покачал головой Тимур. – А еще говорят, что мы изверги... Да это сами лепилы изверги. По три шкуры с людей дерут...

Олег был одного возраста с Тимуром. Он чувствовал себя достаточно взрослым. Но иногда рядом со своим другом он ощущал себя сопливым юнцом. Тимур выглядел старше своих лет. Но все равно казался молодым. Правда, при этом обладал некой внутренней силой, под воздействием которой люди забывали о его возрасте. Что уж тут говорить, если его всерьез воспринимал сам Пацик...

– Рита мне не чужая, – задумчиво сказал Тимур. – Как-никак в одном дворе живем...

Он редко показывался в родном дворе. Но уж если появлялся, то без праздника дело не обходилось. Как в старые добрые времена, прямо во дворе накрывался большой стол. Только сейчас выпивка и закуска были не в пример качественней и сытней, чем прежде. Соседи любили Тимура. Обращались к нему как к судье и благодетелю. А кое-кто готов был голову на плаху положить ради него. Такие вот у него были отношения с людьми, рядом с которыми он рос...

– Правда, с деньгами у нас сейчас полный ноль... – продолжал он. – Вернее, бабки есть. Но все расписано...

– Да я понимаю, – кивнул Олег.

Тимур готовился к большой войне. Собирал деньги на оружие. Набирал в свою команду новых бойцов. А на это тоже нужны деньги. О зарплатах и подъемных речи не шло. Но почти у каждого пацана имелись те или иные проблемы. И Тимур обязан был их решать. А как тут без бабок обойтись?

Имелась проблема и у самого Тимура. Та же самая, что у Олега, Валеры и Гены Скопца. Все они призывного возраста. И военкомат на них на всех положил глаз. Но Тимур и Холера уже обзавелись «белыми билетами». У Олега и Скопца просто отсрочка. А все это опять же деньги...

В общем, с бабками у Тимура напряг. И Олег это хорошо понимал.

– Дня через три Валера бабок привезет, – озадаченно сказал Тимур. – Ты же знаешь, он на ликеро-водочный конкретно сел. А там бабки солидные... В общем, лавэ завтра будут. Но опять же, нужно будет три тачки взять. За стволами скоро ехать. Короче, одни расходы... Да ты не горюй, все путем будет. Будут бабки... У тебя у самого сколько есть?

– Четыре с половиной тысячи наскреб.

– Во, блин, да ты у нас богатенький Буратино... У меня тоже кое-что есть...

Он отвалил Олегу семь тысяч. Костыль накинул еще три с половиной «штуки». Затем появился Валера. Этот был скуп. Как ни просил его Тимур поскрести по сусекам «общака», глухо. Ни копья не дал. Зато от своих кровных отстегнул. Шесть «штук».

– Гадом буду! – ударил он себя в грудь кулаком. – Рита мне как мать родная! Последнюю рубашку отдам... Не, пацаны, честное слово, последние бабки отдал... Да они мне сейчас и ни к чему...

Валера приуныл. В глазах появилась какая-то непонятная хандра.

С Холерой в последнее время вообще творилось что-то неладное. Он все реже выбрасывал пальцы веером. Материться реже стал. И блатные интонации в его голосе ослабли. А еще одеваться он стал по-другому. Джинсы-варенки сменил на темно-серые отутюженные брюки, белая рубаха со светлым воротничком, темный галстук. Лакированные туфли надраены, хоть собственным отражением любуйся. И запах дорогого одеколона.

– Спасибо, пацаны, – Олег сердечно поблагодарил друзей. – Как только бабки будут, все до копья отдам...

Тимур нахмурился. Гена помрачнел. Валера осуждающе покачал головой.

– Не дело говоришь, братан, – сказал он. – Мы тебе не ссудная лавка, чтобы в долг давать...

– Валера прав, – кивнул Тимур. – Ты, он, я, Гена – все мы братья. И нам западло брать с тебя бабки...

– А потом, это не для тебя бабье, – добавил Скопец. – Это для Риты... А Рита – наш человек...

– Спасибо за поддержку, пацаны, – растрогался Олег.

Он четко осознавал, что представляют из себя его друзья. Они – самые настоящие бандиты. Рэкет, наперстки, проститутки. Все построено на силе и жестокости. Они живут по законам джунглей. Порой они бывают страшными... Но они – его друзья. И Олегу приходится быть с ними. С волками жить – по-волчьи выть. Вот он и воет. Да еще и в унисон с ними. Ведь он не рядовой член движения. Он – «бригадир». Под его началом целых два десятка крутолобых «быков»-спортсменов. И он за них за всех в ответе...

Надо сказать, Тимур чувствует, что Олегу чужда бандитская стезя. Но и отпускать от себя его не хочет. Поэтому особо не напрягает. «Бригада» Олега – это что-то вроде бандитского резерва. Он готовит кадры для действующих «бригадиров», у которых свои территории, свои точки. А Олег вроде как «бригадир»-тренер. Его дело ковать бойцов и в пиковых ситуациях выезжать с ними на зубодробильные разборки. Проблем у него поменьше, чем у других «бригадиров». Но все равно, дел невпроворот. И то нужно сделать, и туда поспеть. А еще к предстоящим чемпионатам готовиться. А это в Москву нужно ездить...

– Да рано спасибо-то говорить, – покачал головой Тимур. – Тебе еще девять «штук» нужно. Я правильно посчитал?

– Правильно, – кивнул Олег.

– А это не слабые бабки. Сам ты их не отобьешь... Хотя... Хотя варианты всегда можно найти...

Тимур испытующе посмотрел на Олега.

– Да вариантов навалом, – встрял в разговор Холера. – Я тут один прикольный клуб по случаю надыбал. Далеко, правда, отсюда. В Химках аж. Зато там бабок можно срубить по-быстрому... Ты, Олег, у нас чемпион, да? А там бои без правил, за бабки. Можешь поучаствовать. Чем черт не шутит, может, отобьешь девять «штук».

– Ага, – усмехнулся Тимур. – Яйца ты себе там отобьешь... А ты, Холера, смотри, язык себе об зубы не отбей. Нашелся, бля, советчик...

Валера понял, что задвинул что-то не то. И поспешил забрать слова обратно.

– Так я ж это, чисто приколоться...

Зато Олегу было не до шуток.

– Где, ты говоришь, этот клуб? В Химках? – на полном серьезе спросил он.

– Ну да, в Химках.

– Покажешь?

– Зачем?.. Ты что, серьезно?

– А ты что, во мне сомневаешься?

– Да нет, не сомневаюсь. Просто...

– Просто кошки рожают... Ты, Валера, меня в этот клуб свози. Посмотрим, что там да как...

– Да я-то свожу... – Холера озадаченно посмотрел на Тимура. – Только надо ли?..

– Надо, – уверенно сказал Олег.

– Запарили, в натуре, – усмехнулся Тимур. – Больше не о чем базарить, да?.. Короче, Олежка, если ты хочешь на эти бои, давай запрягай коней. Это твое личное горе. Но я тебе говорю, бабок на этом все равно не срубишь. Поэтому мой тебе совет, поднимай пацанов и дергай на вольную охоту. Найдешь бесхозную точку в Москве, дербанешь барыгу, и все дела. Половина в «общак», остальное себе. Такой вот расклад...

Тимур смотрел на Олега испытующе. Даже в какой-то степени провокационно.

Он неспроста толкал его на опасное дело. Олег – один из самых авторитетных людей в команде. И при этом он ни разу не возглавил рэкетирский наезд. Вроде как руки не хотел марать. А Тимуру это нравилось не очень.

– Хорошо, я так и сделаю, – решился Олег.

В конце концов, нужно всерьез определяться, с «волками» он или сам по себе. Если с «волками», значит, нужно выть по-волчьи во всю глотку.

Но в тот день он не стал поднимать своих спортсменов. Вместе с Валерой Олег отправился в подпольный клуб, где проходили бои без правил. Как будто вожжа под хвост попала. Так хотелось проверить себя в жестоком костоломном бою.

* * *

Люди бывают разные. И у каждого свое представление о счастье. Кто-то находит упоение в любви, кто-то в работе, а для кого-то смысл жизни заключен в опиумном растворе. Игорь Мусаев тоже считал себя в какой-то степени наркоманом. Он не мог жить без каждодневной дозы адреналина в крови.

Игорь был азартным человеком. По молодости самозабвенно играл в карты в подпольных катранах. Затем переключился на ипподромные скачки. Он делал ставки – когда выигрывал, когда проигрывал. В общем, больших успехов на этом поприще не добился. И все потому, что у него было мало возможностей влиять на исход конных забегов.

Другое дело бои без правил. Здесь он царь и бог. Сам он, конечно, не дрался. Этим пусть занимаются пустоголовые боксеры и каратисты. Пусть ломают друг другу носы, челюсти, височные кости. А на большее они не способны.

Эти простаки мутузят друг друга за здорово живешь и ощущают себя крутыми мэнами. Нет, они всего лишь безмозглые идиоты. А по-настоящему крутой – это Игорь и ему подобные.

Умная мысль осенила его в позапрошлом году. Какое-то время он думал, прикидывал. Затем нашел единомышленников, вместе с ними организовал что-то вроде нелегальной ассоциации наемных бойцов. На первых порах он держал под рукой трех наемников, выставлял их на поединки, делал на них ставки. Тогда бои проходили за городом, на лесных полянах при свете автомобильных фар. Сейчас бои на природе тоже практикуются. Но это если изначально запланирован смертельный исход.

А если просто так, до нокаута, то лучше проводить бои в теплом помещении. С недавних пор Игорь имеет свой кооперативный бар, под который была переоборудована целая столовая. Огромный зал, посредине ринг, столики для гостей, девочки-официантки в коротких юбочках и в полупрозрачных блузках без лифчиков. Перед каждым боем на ринге появляется смазливая танцовщица, которая исполняет легкий стриптиз. Но главная фишка – неафишируемый тотализатор. В общем, людям здесь нравится. Почти вся клиентура из завсегдатаев. А входной билет стоит немалых денег.

Место достаточно спокойное. Местные менты прикормлены. Так что облав опасаться нечего. И братвы Игорь тоже не боится. Смешно бояться каких-то доморощенных качков, когда за тобой целая дюжина крутых гладиаторов. Эти парни сотрут в пыль любых рэкетиров...

У Игоря был свой кабинет с прозрачной стеной, через которую он мог наблюдать за всем, что происходит в зале. Великолепный обзор, комфортная обстановка, свежий кондиционированный воздух. Сюда допускались только избранные. И доступные женщины... Игорю нравилось окружать себя красотками. Он обожал «бутерброды». Это когда одна женщина сверху, другая снизу. Неплохо, когда и третья есть, где-нибудь сбоку.

Секс – это здорово. Но есть еще одна сторона медали. Чисто внешняя. Игорю нравилось ощущать себя большим боссом. Фешенебельный кабинет, он сам на кожаном диване с сигарой во рту, по бокам длинноногие красотки с шаловливыми губками. Он наблюдает за боями и попутно тискает девочек. И совсем здорово, если кто-то из них делает ему минет... Такую примерно картинку он видел в одном американском боевике. С тех пор он имел представление о красивой жизни. И жил этой жизнью... Азарт, деньги, красивые женщины, что еще нужно для счастья?..

Сегодня у Игоря в гостях девочка Оля. Настоящая красотка. Красивое лицо, красивые глаза, красивые волосы, красивые ноги... Все красивое. Только характер дурной. Не видит баба своего счастья. Игорь к ней и так и этак, а она, дура, все ноги сделать норовит. Работать ей, мол, надо. Посуду мыть. Хороша у нее работа, ничего не скажешь. С ее данными в самый раз голышом перед ним танцевать. А она, глупая, в посудомойке свои холеные ручки гробить собирается...

– Оленька, а официанткой быть хочешь? – подсаживаясь к ней, спросил Игорь.

Одевалась она не очень, запах дешевого парфюма. Но она от этого нисколько не проигрывала. Она обладала сильным природным обаянием. И хоть дихлофосом ее обрызгай, все равно она будет пахнуть как королева.

– Нет, – отодвигаясь, смущенно покачала она головой.

– Почему?

– Юбки у них короткие. И все видно...

– А разве это плохо, когда у красивой девушки все видно? Разве красивая девушка не создана для того, чтобы ею любовались мужчины?

– Мужчина должен любоваться женщиной. Но если он – ее муж...

Самое смешное, что так она считала всерьез. Ну натуральная деревня...

– А хочешь, я буду твоим мужем?

На две-три ночи, мысленно и с лукавой улыбкой добавил он.

– Нет, – покачала она головой.

– Почему? – удивился Игорь.

– Вы мне не нравитесь... – как о чем-то само собой разумеющемся сказала Оля.

Вот сука!.. Игорь ощутил, как в душе поднимается гневная волна.

– Странная ты. Всем я нравлюсь, а тебе нет...

– Ну вот со всеми и разговаривайте, а мне работать надо...

– А если я тебя уволю?

– Увольняйте, – обескураживающе пожала она плечами.

Бояться ей нечего. Посудомойкой она может устроиться в любом ресторане или баре. Это без проблем... Она найдет новую работу. Тогда ею займется новый хозяин. И он ее трахнет. Рано или поздно это случится... Нет, Игорь будет полным дебилом, если отпустит эту киску...

– Я тебя увольняю, – сказал он. – И снова принимаю на работу. Будешь... Будешь моей секретаршей...

В конце концов у него солидное учреждение. И перед кабинетом есть место для приемной. Оля будет его секретаршей. Будет носить ему коньяк и варить кофе. Само собой, трусиков под юбочкой у нее не будет. Когда ему захочется, он всегда сможет загнуть ее раком и... Да, все это будет. И не такие ломались...

– Зачем это? – спросила она.

– Как зачем? У тебя мать больная на руках, или нет?

– Да...

– А сколько ты на посуде получать будешь? Девяносто рэ в месяц. Разве ж это деньги?.. А я тебе двести... Двести пятьдесят платить буду... Плюс подарки.

– Какие подарки?

Она в самом деле такая тупая или притворяется?

– Хорошие подарки...

Игорь вспомнил, что у него в шкафу целый склад женской одежды. Импортные джемперы разных цветов и всех размеров, самая настоящая австрийская обувь, американские джинсы. Товар остродефицитный. А у него есть к нему доступ. Один очень хороший знакомый работает директором крупного универмага. А Игорь помогал ему сбывать левый товар. Не безвозмездно, разумеется. Фарца, вообще, дело выгодное.

Он достал из шкафа красный джемпер, распаковал его, набросил на Олю.

– Смотри, какая прелесть! – восторженно воскликнул он.

– А почему красный? – насмешливо спросила она.

Оказывается, Оля не такая уж и дура. Знает, что красный – это цвет распутства. А Игорь очень хотел видеть ее распутницей... Уже невмоготу, как хочется ей вставить...

– Не нужны мне ваши подарки, – покачала она головой. – Знаю я, чем все это заканчивается.

– И чем, скажи, все это заканчивается? – с интересом спросил он.

– Сами знаете, – недовольно поджала она губы.

Было видно, что ей не терпится поскорее улизнуть. И ей плевать на перспективу стать его секретаршей. И все потому, что он ей в самом деле не нравится. Другие бабы без вопросов ложатся под него. А эта...

И эта тоже хочет быть с ним. Очень хочет. Просто она ломается, строит из себя целку.

– Да, я знаю, чем все это заканчивается, – коварно улыбнулся Игорь. – Показать?

Он крепко схватил Олю за плечи и положил на спину.

– Что вы делаете? – взвизгнула она.

– Сейчас я будут делать тебя счастливой, – хищно осклабился он.

И навалился на нее всей тяжестью своего тела.

Оля пыталась вырваться из-под него. Но куда ей. Он вдвое крупней. И втрое сильней... Все, попала птичка в силки. Так что пусть лучше расслабится и радостно чирикает в такт его движениям...

Игорь уже расстегивал свою ширинку, когда в дверь постучали. Какого лешего?..

Он не хотел отрываться от важного и очень интересного дела. Плевать на гостей... Но он вовремя вспомнил, что забыл запереть дверь изнутри.

Игорь соскочил с Ольги. В момент привел себя в порядок. Она тоже оправила юбку. Поднялась. И размахнулась, чтобы влепить ему пощечину. Но Игорь сумел перехватить ее руку.

– Если кому расскажешь, что здесь было, я тебя убью! – угрожающе рыкнул он.

Ольга поверила ему. И смертельно побледнела... А ведь он в самом деле мог ее убить. Но сначала он должен был ее трахнуть....

В дверь снова постучали.

– Да! – гаркнул Игорь.

Зря он это сделал. Нужно было просто подойти к двери да закрыть ее на защелку. Но уже поздно...

В кабинет вошли два парня. Какой-то пижонистый тип с щегольской улыбкой. И довольно крепкий на вид пацан с заметно деформированным носом. Похоже, боксер. И, возможно, неплохой. В глазах Игоря зажегся профессиональный интерес.

И боксер тоже заинтересовался. Но не Игорем. Он с любопытством смотрел на Ольгу. Кобель паршивый...

И Ольга смотрит на него не без любопытства. Такое ощущение, будто она видит в нем защитника. Дура...

– Я вас слушаю, молодые люди, – с оттенком превосходства в голосе сказал Игорь.

– Да нас не слушать надо, – хитро улыбнулся щегол. – На нас нужно смотреть.

– Вы что-то можете показать?

– Да запросто. Олег у нас чемпион Союза по боксу в полутяжелом весе. Хочет попробовать свои силы...

– Ну, с твоим Олегом ясно. А ты сам-то кто будешь?

– Я-то?.. Ну, я его администратор, что-то в этом роде... Ну так что, на ринг выставлять его будешь? Не за бесплатно, само собой...

– Вы тут разбирайтесь, – влезла в разговор Ольга. – А я пойду!

Она вскочила со своего места и быстрым шагом направилась к выходу. Парни расступились перед ней. Он прошла мимо них. И, как показалось, нарочно коснулась плечом боксера. Шалава...

Игорь не стал останавливать ее. Но взялся за телефон, связался с вышибалой на входе. Тихим голосом, чтобы не слышали гости, велел задержать Ольгу. Эта мышь не должна уйти от него просто так...

– Какие-то проблемы? – насмешливо спросил щегол.

Он смело смотрел Игорю в глаза. Взгляд на удивление крепкий, несгибаемый... Но, кроме усмешки, этот взгляд вызвать ничего не мог. Что он из себя строит, этот сосунок?..

– Нет, все в порядке... Значит, ты хочешь, чтобы твой Олег дрался на ринге?

– Затем и пришел...

– Хорошо, – легко согласился Игорь.

Эти парни вызывали у него неприязнь. И ему вдруг захотелось бросить их под пресс. А у него сейчас под парами стоял самый лучший боец из его обоймы. Непобедимый Мамонт.

Игорь злорадно посмотрел на боксера.

– Ты готов драться прямо сейчас?

– Готов, – не моргнув глазом, ответил тот.

Придурок, он даже не представляет, в какую мясорубку сует свою голову.

– Хорошо, я покажу тебе, где у нас раздевалка. Полчаса на разминку. И на ринг...

– Эй, ты коней не гони, – недовольно покачал головой щегол. – Давай сначала о цене договоримся...

– Без вопросов, – кивнул Игорь. – За победу «штука» деревянными, за проигрыш – пятьсот...

– Какой проигрыш? Олег не умеет проигрывать...

– Хорошо. Три «штуки» за победу. За проигрыш – ничего...

– Лады, – кивнул щегол.

Игорь отправил парней в раздевалку. Затем вызвал к себе Миколу. Велел ему готовить к бою Мамонта. Пусть порвет к чертям собачьим зазнавшегося боксера. Толпе на потеху...

А Игорь потешится с Ольгой. Эта дура не ушла далеко. Задержали ее на выходе, затащили в кладовку, связали и заткнули рот кляпом. Там ей сейчас самое место. Пусть посидит, подумает над своим глупым житьем-бытьем. А когда дойдет до кондиции, Игорь ее в своем кабинете пригреет...

А пока девочка созревает, можно посмотреть, как Мамонт будет рвать на части боксера. Жаль, Ольга не сможет насладиться этим зрелищем. Ничего, зато сегодня у нее будет возможность насладиться Игорем. Он научит ее любить настоящих мужчин.

Ждать пришлось недолго. На ринге появился боксер. Полный придурок. Атласные трусы, майка, боксерки на ногах. Руки обмотаны эластичными бинтами. Какие на фиг перчатки в боях без правил...

А вот и Мамонт. Не лицо, а морда. Голый торс, мощная грудь, густо поросшая шерстью. Не руки у него, а бивни. Одного точного удара хватит, чтобы вбить боксера в землю.

В центре ринга Вася-зазывала. Языком как помелом шлепает. Мамонта с грязью мешает, а боксера возносит до небес – титулы сыплются как из рога изобилия. Это трюк, чтобы дезинформировать публику. Пусть делают ставки на боксера. А Игорь поставит на Мамонта. И когда его боец выиграет, он сорвет куш.

Все, ставки сделаны. Пора начинать... Ударили в гонг, и Мамонт пошел в атаку. Вот это удар. Не хотел бы Игорь оказаться на месте боксера. Но тот тоже не хочет, чтобы его били. Ныряет под кулак. Но в ответ ударить не успевает. Мамонт пускает в ход ногу. Удар мощный, быстрый. Но боксер снова увертывается. И даже бьет Мамонта. Прямым в печень. Знает, гад, куда бить...

Мамонт на какое-то мгновение стопорится, жадно хватает ртом воздух, откатывается назад. Быстро восстанавливает сбитое дыхание. И снова в атаку. Руки вращаются, как крылья ветряной мельницы, кулаки, как жернова. Но боксер развивает невиданную прыть. Легко ускользает от ударов. Правда, бить в ответ не может. Слишком высокий темп задал ему Мамонт... Рано или поздно он достанет боксера.... Есть! Боксер пропускает прямой в голову. И вот уже лежит на полу.

В боях без правил бьют всякого – и стоячего, и лежачего. Поэтому Мамонт не останавливается. Прыгает на боксера. Сейчас он его добьет. Только локоть почему-то врезается в настил ринга. Успел-таки Олег откатиться в сторону. Уже поднимается. Штормит его маленько. Ничего, Мамонт сейчас устроит ему настоящий шторм.

Игорь ликовал. Победа Мамонта должна принести ему семь-восемь тысяч чистого навара. Не так уж и мало...

Мамонт снова в атаке. Боксер в панике отскакивает назад, уходит влево, вправо, нырок под кулак... Но Мамонт достает его ногой. Только удар почему-то не получился. Ах, вот оно что, боксер поймал его ногу! И тут же бьет в ответ. И не кулаком, а головой в переносицу. Это уже не бокс. Это настоящий бой без правил... Мамонт в ауте. А боксер проводит серию добивающих ударов. Великолепная «тройка» в голову. А удары у него убойные. Какая-то дьявольская сила в них. Мамонт не выдерживает. Закатывает глаза и опускается на колени. Падает на пузо. Игорь физически ощутил, как содрогнулся пол под тяжестью его тела... Это что, и все?.. Похоже, все...

Игорь был разочарован. И в то же время его распирало от восхищения. Плохо, что Мамонт проиграл. Зато у него появился охотник на мамонтов. Игорь сделает на нем целое состояние...

После боя он пригласил боксера к себе в кабинет. И щегол тут как тут. Надо бы надавать ему по шарабану и пнуть под зад, чтобы он не путался под ногами. Но Игорь решил не торопиться.

– Господа, у меня есть предложение, – торжественно начал он.

– Да, – как-то вяло отреагировал щегол.

Он вальяжно развалился в кресле и посматривал на Игоря с ленцой во взгляде. Какая наглость... Ничего, он еще об этом пожалеет.

– Для начала я должен с вами рассчитаться.

Три тысячи перекочевали в карман щегла. Надо же, он воспринимает это как должное. Хотя бы пересчитал бабки для приличия.

– Ну так что за предложение? – лениво спросил он.

– Я хочу, чтобы Олег продолжал выступать... Чтобы он продолжал выступать за наш клуб... Условия отличные. Пять тысяч за победу, две за поражение...

– Нет, не пойдет, – покачал головой щегол.

– Почему? – начал раздражаться Игорь.

– По кочану. Олег не хочет больше драться. Правильно, Олег?

– Все правильно, – кивнул боксер. – Я ж не клоун, чтобы развлекать публику...

– Но ведь развлекал же!

– Нет, я сам себя развлекал. Хотел посмотреть, чего я стою... Вроде ничего получилось. Я доволен...

– Я тоже доволен!.. Олег, ты прирожденный боец. Ты должен участвовать в боях!

– Нет, мне больше нравится любительский бокс.

– Но там же не платят!

– Ничего, как-нибудь перетопчемся, – зевнул щегол. – Ладно, поздно уже. Пора нам.

– Так уж и пора! – вскипел Игорь.

Он не собирался упускать из рук такого бойца. Щегол пусть уматывает, а Олег пусть остается. Микола уже на шухере. Миха с ним и Лева. Втроем они быстро боксера уговорят.

– Короче, ничего не знаю. Но завтра у тебя, Олег, выход. Будешь драться с Черным Бизоном...

– Пусть с ним бьется Белый Бизон, – поднимаясь со своего места, насмешливо сказал Олег. – А нам в самом деле пора. Извините за беспокойство!

– Нет, это уж вы извините!

Игорь нажал на потайную кнопку, и в кабинет вломился Микола со своей устрашающей свитой.

– Я не понял, что это за дела? – возмутился щегол.

– Ребята хотят вам сказать, что вы остаетесь у нас в качестве почетных гостей! – злорадно хохотнул Игорь.

Микола знал свое дело. И его пацаны тоже не оплошали. Они всем скопом набросились на боксера. Михе, правда, не повезло. Олег сбил его с ног мощным апперкотом. Зато Микола с Левой смогли скрутить жертву, прижать его к полу. Щегла никто не брал в расчет. Какой из него боец...

– Ты че делаешь, тварь! – психанул щегол.

Игорь ничего не сказал. Зевнул с наигранной ленцой, нехотя поднялся со своего места. Подошел к нему. И взорвался.

Он тоже когда-то занимался боксом. До кандидата в мастера поднялся. Сейчас он этого мозгляка по стенке размажет... Но кулак почему-то ушел в пустоту. Это невероятно, но щегол сумел отскочить в сторону. И даже ударить в ответ...

Никак не ожидал Игорь от него такой прыти. Никак не думал, что он может так драться. А он мог... Носок тяжелого ботинка с размаха влетел в мошонку, сплющил яйца. От дикой боли у Игоря потемнело в глазах, колени подкосились, руки ослабли. Опускаясь на пол, он видел, как щегол подскочил к Миколе. В руке у него кастет. Хрясь! Микола взвыл от боли и отпустил боксера. А тот бросился на Леву...

Что было дальше, Игорь не помнил. Он потерял сознание, а в себя пришел, когда малолетних ублюдков и след простыл. Рядом с ним на полу валялся Микола. Левы и Михи не было. Они появились минуты через три. Морды побитые, у Михи над глазами напухают огромные шишки...

– Ушли, гады, – сжимая кулаки, прорычал Лева.

– Заткнись! – зло рявкнул на него Игорь.

Не в его правилах махать кулаками после драки. Обделался – обтекай. Вот он и будет сегодня обтекать. В одной постели с Ольгой.

Игорь дождался, когда разъедутся по домам все клиенты. Затем обошел все помещения бара, заглянул в общежитие, где отдыхали его гладиаторы. Их было немного – всего трое. Остальные дома живут. А эти приезжие, у них угла в Москве нет. Они не быкуют. Поэтому у них все условия для жизни. А вот Олега он бы посадил в клетку. Какой урод. В деньгах убыток из-за него, всю мебель в кабинете покрушил. А еще яйца отбил. Не известно еще, встанет у него сегодня на Ольгу или нет. Если не встанет, этой сучке придется работать ртом.

Бар закрылся. Теперь можно спокойно заняться Ольгой. Миха привел ее к нему в кабинет, для пущего устрашения сунул ей под нос тяжелый кулак. Игорь махнул ему рукой, и тот исчез.

– Ты уже поняла, что сопротивление бесполезно? – надменно спросил он.

Ольга молчала и с ненавистью смотрела на него. Но кроме ненависти, в глазах полно страха. Это хорошо.

– Понимаешь. Это хорошо, что понимаешь... Да не бойся ты. Я тебя не съем. Просто покажу тебе, как ведут себя настоящие мужчины в обществе красивых женщин...

Он достал из бара бутылку коньяку, наполнил рюмку, протянул ей. Ольга не отказалась. Все правильно, спиртное сначала успокоит ее, затем воспламенит воображение. И она сама захочет трахнуть Игоря. Что ж, он ей отдастся...

Ольга выпила одну рюмку, вторую. Взяла третью. Поднесла ее к губам. И вдруг выплеснула коньяк ему в лицо...

Игорь взбесился и влепил ей пощечину.

– Ты что позволяешь себе, тварь?

– Какая же ты мерзость! – зло протянула она.

– Мерзость у меня в штанах...

Игорь потянулся к своей ширинке. Но только расстегнул первую пуговицу, как в коридоре послышался шум. Удары, крики, грохот падающих тел...

Игорь не успел ничего сообразить, а уже кто-то ногой вышиб дверь в его кабинет. В это трудно было поверить, но к нему пожаловал Олег со своим щеглом.

Вслед за ними в кабинет вломились бритоголовые парни с мощными бицепсами. Спортивные костюмы, на ногах тяжелые боты. На крепких шеях тяжелые серебряные цепи. Как у рэкетиров. И у Олега на шее цепь, и у щегла. Но у этих золото...

– Ну че, мужик, попал ты, да? – хищно осклабился щегол.

Вообще-то никакой он не щегол. Он самый натуральный бандит. Один только волчий взгляд чего стоит.

– Ты кого под раздачу хотел пустить, жлобяра! – Он вплотную подошел к Игорю.

И тут же ударил. Мощный удар в солнечное сплетение согнул того пополам. И тут же в челюсть врезалась чугунная коленка. И снова удар...

Когда Игорь пришел в себя, Ольги уже не было. Зато остался кошмар. В виде Олега и отморозка с золотой цепью.

– Да, тут Ольга просила тебе привет передать, – зло процедил сквозь зубы Олег.

Игорь снова оказался на полу. Удар у боксера убойный. Просто невозможно прийти в себя на счет «десять». Полный нокаут...

Больше Игоря не били. Крутолобые «быки» просто схватили его за волосы и швырнули на диван, где недавно дожидалась своего часа Ольга. Теперь он сам сидел здесь в ожидании приговора.

– Короче, мужик, попал ты конкретно, – подвел черту отморозок.

Он был прав на все сто. Игорь остро ощущал свою беспомощность. А еще он мог ощутить это и горячо... Он с ужасом наблюдал, как какой-то «бык» вставляет в розетку штекер от паяльника.

Ведь совсем недавно Игорь считал себя неуязвимым. По сути, у него была своя боевая команда. Была. А теперь некому защитить Игоря. Эти братки легко смяли охрану и разогнали гладиаторов.

– Но тебе повезло, мужик, – отморозок продолжал нагнетать тоску. Надо сказать, это у него получалось здорово. Даже профессионально. – Я сегодня добрый... Только пацаны что-то злятся на тебя. Вот паяльник тебе в задницу вставить хотят. За то, что ты лапу свою поганую на нас с Олежкой поднял. И Ольгу трахнуть хотел. А у нас насильников не любят. Ох, как не любят. Петушат у нас насильников. Счас паяльник тебе в дупло вставят, петухом запоешь...

Игоря бросило в дрожь, когда к нему подошел браток с паяльником. На кончике жала дымит канифоль. От ужаса волосы на голове встали дыбом.

– Да не ссы ты, все в порядке, – давил на него отморозок. – Я беру тебя под свою защиту. В смысле под «крышу»... Ты хочешь, чтобы я был твоей «крышей», а, мужик, чего молчишь? Ну, хочешь ты или нет?

Игорь согласно кивнул.

– Это хорошо, что ты хочешь... Только учти, моя защита дорого стоит. Сто косарей...

– Сколько? – не поверил своим ушам Игорь.

– Сто тысяч рублей. Наличманом, само собой...

– У меня... У меня нет таких денег...

– Ну, на нет и суда нет... Батон, начинай!

Крепкие руки схватили Игоря, перевернули на живот. Кто-то стащил с него штаны.

– Не-ет!!! – как резаный заорал он. – Есть бабки!!!

Отморозок дал отбой. Игоря отпустили. Он натянул штаны, полез в тайник. А там ровно сто пятьдесят тысяч. Вся его наличность.

Он думал, что бандиты отберут у него все. Но отморозок взял ровно сто тысяч. На этом все закончилось. Братки ушли, а Игорь остался зализывать раны.

Сегодня у него был самый неудачный день в жизни.

* * *

– На вот, это твое, – Валера протянул Олегу деньги.

– Сколько здесь? – сухо спросил тот.

– Пятьдесят «штук». Как договаривались...

– Кто договаривался? О чем?

– Не, ну ты как с Луны упал. Тимур тебе что сказал, половина в общак, остальное тебе...

– Погоди, мы ж не собирались на этого козла наезжать.

– Но наехали же. И бабок срубили. Как с куста...

– Мы же вместе наехали. Почему половина мне? Ты как будто не при делах...

– Да я-то при делах. Но бабки-то тебе нужны...

– Мне всего девять «штук» нужно. Остальное себе забери... Ты же терпилу этого развел, а не я...

– Ты беса не гони, да. Пацаны чьи были? Твои. Ты их поднял? Ты... А насчет разводки, так это я тебя учил. Показывал, как барыг нужно дербанить... Ладно, гнилые базары покатили...

Валера сладко зевнул, потянулся.

– Поздно уже. На боковую тянет... Короче, ты вола не долби. И забирай бабки...

– Тут же остается.

– Ну, что останется, на пацанов своих раскидай... Да, кстати, я тут одно местечко надыбал. «Девятку» нулевую можно за двадцать «штук» взять. Не госцена, конечно. Но все равно, нормально... На братву три тачки возьму, и на тебя... Ты это, у Ольги адресок взял?

– Взял, – неожиданно для себя смутился Олег.

Похоже, он даже покраснел. Хорошо, в машине у Валеры темно. Не видно, как запылали щеки.

– Девчонка клевая, без вопросов. А на тебя как смотрела. Ты это, шанс не упускай, ладно?

– Да уж как-нибудь.

Прежде чем посадить Ольгу на такси, Олег договорился с ней о встрече. Не так уж просто это было сделать. Глаза к земле опускались, язык к небу приклеивался. И она стыдливо прятала взгляд. Но на его предложение сразу же ответила согласием. Было видно, что Олег ей приглянулся. Или ему так только показалось...

Искра между ними проскочила еще в тот момент, когда он впервые увидел ее. Тогда он еще не знал, что хозяин бара пытался взять ее силой. Знал бы, сразу бы набил морду. А так пришлось ломать бивни какому-то Мамонту. Ничего, справился. И нарвался на грубость... Валера даже обрадовался, что владелец бара наехал на них. Да и Олег не без удовольствия дал ему откат. Они подтянули пацанов и... В общем, все было круто. В качестве ценного приза был сорван куш в сто кусков. А Ольга была сюрпризом для души. Если б не Олег с Валерой, плохо бы ей пришлось.

Но все беды для нее позади. Олег берет девчонку под свою опеку. И делает это с великой радостью. Девчонка очень красивая. И сразу видно, что не какая-то шалава... Что ни говори, а вечер сегодня удался.

Глава седьмая

Из всех фильмов Гена больше всего любил смотреть ужасы. «Зловещие мертвецы», «Восставшие из ада», в общем, все, чем можно было пощекотать нервы.

Петя Ежик хорошо знал его вкусы. А потому как Гена должен был к нему сегодня наведаться, он поставил ужастик. Только у Гены сегодня дела. Ну не смог он подъехать пораньше. В этот видеобар он заявился, когда фильм уже заканчивался. Ну и хрен с ним. Надо будет забрать у Пети кассету и посмотреть видак дома. Хорошо бы телку какую под это дело заснять.

Вообще, это класс – смотреть ужасы в постели. Есть бабы, которых такие фильмы заводят конкретно. Они потом такие корки мочат – пружины кроватные лопаются...

А вот, кстати, Юлька. Не стремная девчонка. Реально торчит от фильма, на Фреди Крюгера запала. После этого урода штуковина в штанах у Гены будет казаться ей забавной цацкой. До самого утра будет забавляться.

Еще какая-то бикса с ней. Короткая стрижка, длинная шея, ладная спинка, узкая талия, попка вроде ничего. Что там спереди, пока не ясно. А раз так, нужно идти на разведку. По женской части Гена большой спец. Изучать строение женских тел его самое любимое занятие. Он знает несколько способов исследования – визуальный, на ощупь. Но больше всего он признает метод внутреннего шунтирования. Тем более что шунт у него всегда в рабочем состоянии.

Он подкрался к Юльке со спины. Не хотелось пугать девчонку. Да он к этому и не стремился. Просто тихонечко шепнул ей на ушко.

– Отдай мне свое сердце!.. И почки!..

Сердце у нее осталось на месте. С почками и с мочевым пузырем тоже вроде бы все в порядке. А вот душа ушла в пятки. И волосы на голове слегка... нет, не вздыбились, слегка заискрились...

Не сразу, но все же до нее дошло, что Фреди Крюгер здесь ни при чем. Она развернулась к Гене.

– Ну ты и ко-о... – начала было она и осеклась.

Вовремя дошло до нее, кто перед ней. Гена Скопец в этом городе не последний человек. Обзывать его козлом – чревато.

– Я не Коля, я Гена, – присаживаясь на свободный стул, усмехнулся он.

– Ты чего людей пугаешь?

– Да привычка, понимаешь, дурная...

Юлька его уже не интересовала. Все внимание на ее подружку. А девчонка, нужно сказать, очень даже ничего. Глазки, щечки, носик, ротик – все из лучших кладовых природы. Кожа нежная, матовая. Так и подмывает к ней прикоснуться. Губами. Наверняка она сладкая на вкус...

– У вас, наверное, много дурных привычек? – спросила девчонка.

На губах вызывающая насмешка. Но глаза не холодные. Теплые огоньки в них.

– С чего ты взяла? – сконфузился Гена.

– Вы всегда так на незнакомых девушек смотрите?

– Как «так»?

– Вы смотрите на меня, будто я ваша собственность. И далеко не самая ценная...

– Не, ты че. Нормально я на тебя смотрю, – окончательно стушевался Гена.

Ее чарующие глазки вгоняли его в трепет. Полный абзац. С ним такого еще никогда не было.

– Юля, а это, вообще, кто? – спросила незнакомка.

Такое ощущение, будто ей нравится изгаляться над ним. А она явно вошла в кураж.

– Как кто? Гена это. Я тебе говорила про него...

– Ах, Гена?! Скопец?!

– А че такое? – заерзал на месте Гена.

Вот это номер. Какая-то девка растирает его в порошок, а он даже не рыпается.

– А почему Скопец? Вас что, оскопили?

– Ага, по самое не хочу, – огрызнулся он. – Хочешь, покажу?

Он с удовольствием бы вогнал эту языкатую в краску. Но ее, оказывается, не так просто смутить.

– А зачем показывать, если там ничего нет...

– Ну, если ты считаешь, что четверть метра – это ничего, тогда я пас, – с гордостью посмотрел на нее Гена.

Вообще-то он малость лукавил. На самом деле в рабочем состоянии его штуцер тянет на двадцать четыре сантиметра и три миллиметра. Но все равно величина. И по диаметру тоже сильный калибр. Девки обычно аж визжат от удовольствия. И эта бы визжала. Бы... Если бы да кабы...

– А вам что, больше нечем заниматься, как только вымерять длину своего ничего ? – снова ужалила его девчонка.

– Слышь, а ты язык свой не вымеряла? Бля буду, он у тебя на полметра потянет...

– Ну вот, мы еще даже не познакомились, а вы уже ругаться начали...

Она всего лишь мило улыбнулась, и этим легко сняла весь осадок с его души. И всю злость как корова языком слизнула.

– Кто это мы? – Гена осмотрелся по сторонам. – Я здесь один... В общем, давай на «ты». А то какой-то не такой базар получается...

– Меня, между прочим, Инга зовут...

– Зовут Инга. А фамилия Междупрочим, да?

– Нет, – ободряюще улыбнулась она. – Фамилия у меня Атыничего...

– Даже так? – развеселился Гена. – Слушай, ты, я вижу, классная девчонка. Почему я тебя раньше здесь не видел?

– А я в Москве живу. К Юле вот в гости приехала...

– Надолго?

– Ну, думаю, на недельку...

– Клево. Слышь, а ты вообще чем занимаешься?

– Видик вот смотрю. И с Крюгером тебя сравниваю...

– Чего?

– Да ты не переживай. Сравнение в твою пользу. Фреди Крюгеру до тебя очень далеко...

– Значит, я страшней Крюгера. Ну спасибо, блин, уважила...

Было видно, что Инга шутит. Да Гена на нее и не обижался. Слишком сильно она его завораживала, чтобы обижаться... Да, девчонка супер. И он будет натуральным дураком, если упустит ее.

– Ты блины любишь? – спросила она.

– Блины?! – почесал за ухом Гена.

– Ну да. Блины ты хорошо печешь. Через каждое слово «блин». Или ты меня угостить хочешь?

– Блинами?! Не, блинами не хочу... Это, а хочешь коктейль? Петя коктейли не хилые делает. Я сейчас закажу...

Петя постарался на славу. И коктейли организовал, и закусь. Сегодня не выходной. Но Гена решил нарушить запрет на спиртное. В конце концов не так часто встречаешь девчонку, которая кружит тебе не только чресла, но и голову...

Гена не знал рецепт Петиных коктейлей. Но по шарам эта бурда била реально. Девчонки опьянели влет, да и Гена попал в качку.

– Девчонки, а поехали ко мне, – предложил он.

Юльку он звал с собой чисто для приличия. Она его сейчас вообще не колыхала. Сейчас его волновала только Инга. Да и завтра она будет его волновать. И всегда...

– Нет, – покачала головой Юлька. – Я дома должна быть вечером. Родители звонить будут... Они сейчас в Крыму отдыхают...

– А дома кто?

– Никого. Только мы с Ингой.

– Так в чем дело? Поехали к вам...

Девчонки переглянулись. Инга пожала плечами. Вроде как согласна. А Юлька, та обеими руками «за». Финиками бабу не корми, дай только покуролесить.

Из бара Гена выходил не с пустыми руками. В каждой руке по пакету. В одном коньяк и шампанское, в другом харчи. Летом ночи короткие, но все равно до утра сто раз пожрать захочется. Да и шампанским похмелиться не помешает...

Его «девятка» стояла возле бара. Он лихо распахнул правую переднюю дверку перед Ингой. Типа, королева... А че, пусть будет королевой, лишь бы он фаворитом при ней остался.

– Ого! – восхитилась Инга. – Твоя машина?

– Чужого не держим, – растянул он рот в довольной улыбке.

Инга села в машину неудачно. Юбка задралась слишком высоко. Хоп! Гена не прав. Наоборот, села-то она как раз очень удачно. Для его взгляда. Бляха-муха, ноги по всей длине открыты. Глаза радуются. Ножки-то у нее о-хо-хо!..

Гена представил, как будет раздвигать, гладить руками эти ножки. От возбуждения сперло дыхание. Он включил первую скорость, взял курс на Юлькин дом.

Он был достаточно пьян. Но обошлось без происшествий. Они благополучно добрались до дома, выгрузились у Юльки на квартире. Гена раскупорил бутылку коньяка. Веселье продолжалось...

Инга шутила, смеялась. Нет-нет да отпускала безобидные колкости по его адресу. Гена шутливо огрызался в ответ – когда в лад, когда невпопад. В общем, все было пучком. А потом Инга замолчала. Мысленно перенеслась в зеленую нирвану, где по хмельным полям носятся орловские рысаки из племсовхоза «Белая горячка». Правда, под «белку» Инга не попала. Но было видно, что забалдела она конкретно. Кайфово ей под бухом. А Гена знает способ, как сделать так, чтобы ей было еще кайфовей.

Он взял ее за руку, поднял с дивана. Инга не сопротивлялась. И покорно поплелась за ним. В глазах сиреневый туман, на губах рассеянная улыбка.

Гена отвел ее в спальню, уложил на кровать. Инга не порывалась встать, но лежала рядом с ним как бревно – без признаков половой жизни.

Он ласкал языком мочки ее ушей, пальцами гладил соски ее аккуратных грудок. Он снял с нее блузу. Провел языком по гладкому животу. Никакой реакции. Хотя бы зажмурилась от удовольствия для приличия. Не-а, лежит пластом и потолок рассматривает. А Гена, как тот придурок, старается.

Ладно, есть еще один способ... Гена набрался наглости и запустил руку ей под юбку. Наконец-то Инга зашевелилась. Но вместо того, чтобы раздвинуть ноги, она сдвинула их крестом. Типа, посторонним вход воспрещен. И это Гена-то посторонний...

И все же он не отчаялся. Продолжал мягкое наступление на неподатливую женскую плоть. Но, увы, Инга не торопилась распускать перед ним свой цветок. А вот шипы выставила. Один раз сильно сжала ногтями его руку. А когти у нее мощные – сантиметра три-четыре.

Гена обиделся. Сел на край кровати. Он не знал, можно ли курить в этой спальне. Но ему все равно. Он выщелкнул из пачки сигарету. Но прикурить ему дала Инга. Она вдруг вскочила с кровати, кошкой прыгнула на него, повалила на спину.

– Ты что, сбежать от меня захотел? – Она обдала его жарким дыханием.

– Да нет...

– От меня не убежишь, понял!

Гена хотел сказать, что он и не думал убегать. Но Инга лишила его слова – закрыла его рот горячим поцелуем. А целовалась она здорово. Жарко, нежно и глубоко... А потом настал его черед. Он тоже умел проникать глубоко. А Инга уже не скрывала, что ей нравится внутренний массаж. И с радостью раздвинула ноги...

В зале они появились через час. Распаренные и довольные. И протрезвевшие. Юлька сидела на диване. Пьяный взгляд, обиженно поджатые губы. Гена весело подмигнул ей и предложил выпить. Никто не отказался.

Юлька повеселела. А дополнительная доза горячительного сорвала ее с катушек. Гена снова повел Ингу в спальню. И Юлька увязалась с ними.

Она появилась в тот момент, когда Гена собрался на деле доказать, как он любит Ингу. Юлька была совершенно голая. И попыталась лечь рядом с Ингой.

В принципе, Гена не возражал против «бутербродов». И двойные любил, и тройные. А тут заартачился. Грубо столкнул Юльку с постели.

– Пошла, – рыкнул он. – Не лапай грязными руками чистоту моих чувств...

Инга посмотрела на него с удивлением и восторгом. Это была тупая фонарная лирика. Но это была его лирика. И ей она пришлась по душе. А сама Инга пришлась ему по сердцу. Ни с одной девчонкой ему не было так хорошо. И никогда не будет...

Утром Гена еще раз убедился в чистоте своих чувств. Частенько он просыпался в одной постели с разными девчонками – и красивые были, и не очень. Но всех их объединяло одно – после бурно проведенной ночи на них не хотелось смотреть. Со всеми и всегда Гена испытывал одно желание – чтобы они поскорее исчезли. Но сегодня все было по-другому. Он не хотел, чтобы Инга уходила. И был готов на все, чтобы она осталась с ним.

Гена снимал половину частного дома на Волчьих Выселках. Все удобства, кухня, три комнаты, мебель вроде ничего, чистота, порядок. Недолго думая, он предложил Инге перебраться к нему. Она тоже думала недолго и ответила согласием. От радости Гена хотел прыгнуть до потолка, но вовремя сдержался. Хочешь удержать бабу – не совершай при ней идиотских поступков. Даже если это любовь, все равно нужно держать марку. Инга должна видеть в нем серьезного пацана.

Юлька спала. Да она им и не нужна. Они собрались и тихо вышли из квартиры, спустились во двор. А там какие-то непонятные движения.

Рядом с его «девяткой» стояла точно такая же машина с зеркальными окнами. Гена офонарел, когда из нее вышли два крепких парня. Черные волосы, черные глаза, смугловатая кожа. Но это не грузины и не армяне. Это чечены. У Гены уже выработался на них особый нюх.

Неведомым чутьем он сразу понял, что прибыли они сюда не по его душу. Оказывается, им нужна была Инга. Не обращая внимания на Гену, они рванулись к ней. А она подалась назад. Но убежать не смогла, ее сгреб в охапку третий чечен. Каким-то макаром он незаметно подкрался сзади.

– Э-э, я не понял, че за дела? – возмутился Гена.

Это было пределом наглости. Ингу тащат в машину, а на него никто даже не посмотрит. Как будто он какой-то верстовой столб, который так просто обойти.

– Заткни пасть, чмо! – гаркнул на него «чех».

Да они явно не берут его в расчет. Как будто он не «бригадир» Гена Скопец, а так, дерьмецо.

– Че ты сказал, козел?!

В этот удар Гена вложил всю свою силу и всю свою злость. Тяжелый натренированный кулак на огромной скорости снес наглецу челюсть. «Чех» отлетел к своей машине, головой треснулся о дверную стойку и соплей сполз на бетонное покрытие дороги.

– Ты... Ты че... Ты че наделал? – завопил его кент.

От возмущения он хватал ртом воздух. Сунул руку в карман джинсовой куртки. В лучах раннего солнца блеснуло длинное жало ножа. Гена хорошо знал, как ловко чечены орудуют пиками. А этот парень не робкого десятка. И сложен крепко. В глазах дьявольский огонь. И нож в руке лезгинку выплясывает. Вряд ли Гена сможет справиться с ним голыми руками.

Только и отступать он не собирается. Если будет надо, он зубами перегрызет глотку этому джигиту. За Ингу он любого порвет... Но зачем поганить зубы, когда есть более действенное оружие?

Гена отступил на два шага назад. На ходу сунул руку под джинсовую жилетку. Выхватил сзади из-за пояса «тотошу». Это его верная подруга...

Он обожал оружие. Иногда даже казалось, что ему будет легче остаться без яиц, чем без «пушки». Такая вот у него натура...

Казалось бы, зачем ему ствол, когда он находится на своей земле. Но, оказывается, не зря он таскал его с собой. Не зря...

Отработанным движением Гена загнал патрон в ствол. И лихо наставил «пушку» на чечена. От удивления у того вытянулось лицо – нижняя челюсть отвисла.

– Бросил пику! Раз!..

Чечен не стал пытать судьбу. Отбросил нож в сторону.

Второй «чех» сидел на земле – убаюкивал руками сломанную челюсть. Третий уже сидел в машине, на заднем сиденье. И держал брыкающуюся Ингу.

– Вышел из тачки, живо! – заорал на него Гена.

И для устрашения выстрелил в машину. В обшивке передней двери появилась рваная дыра.

– Че ты делаешь, шакал! – взвыл первый чечен.

– Закрой хавло! – гаркнул Гена. – Счас башку тебе разнесу, понял?

– Ты кто такой? – зло и удивленно спросил второй чечен.

Он уже вылез из машины. Инга тоже выскочила из «девятки». Подбежала к Гене и спряталась за его широкой спиной. Ее трясло, из груди вырывались всхлипы.

– Кто я такой? – взвыл от возмущения Гена. – Это ты спрашиваешь меня, на моей земле?..

Всем своим видом он давал понять, что сейчас опять нажмет на спуск. И на этот раз пуля разнесет в клочья чью-то башку. «Чехи» стушевались, в глазах появился страх.

– Я вас, бля, орлы гребучие, предупреждаю! Еще раз засветитесь здесь, я вас на куски порву. Ясно?

– Слышь, братан, ты че, в натуре...

– Шакал горный твой братан! Давайте в тачку и угребывайте отсюда, пока я еще добрый!.. Ну!!!

Гена мог бы завалить всех троих. Но ведь он не мокрушник... Хотя за горцами должок...

«Чехи» не заставили себя долго ждать. Заскирдовались в свою тачку и наутек.

Надо было бы узнать у них, зачем им нужна Инга. Но на разбор уже не было времени. Он громыхнул из пистолета, и, возможно, уже сейчас к дому подтягиваются менты. К тому же он и без всякого разбора ощущал упоение победой. Лихо он сделал втык этим шакалам... А потом Инга сама расскажет ему обо всем. Что-то с ней не чисто, раз уж ею интересуются чечены.

Гена повернулся к ней.

– Спасибо тебе, – поблагодарила она.

Но ему сейчас не до телячьих нежностей.

– Давай в машину, – грубо велел он.

Инга не стала медлить и юркнула в машину. Гена сел за руль, направил «девятку» к своему дому. Выезжая со двора, он осмотрелся по сторонам. Нет ли где машины с «чехами». Вдруг они наблюдают за ним. Нет, вроде все чисто.

– Откуда эти уроды? Ты их знаешь? – жестко спросил он.

Инга ожидала этого вопроса. Но все равно вздрогнула от неожиданности. А может, и от страха...

– Знаю. Одного знаю. Аслана... – срывающимся голосом сказала она.

– И от какого верблюда ты его знаешь?

– Я... Мы... Гена, я понимаю, что тебе неприятно. Но ведь я тебя раньше не знала. В общем, я с ним жила...

В душу ворвался ледяной ветер.

– Ты... Ты с ним спала?

– Это все в прошлом.

– Ну да, в прошлом... А он вот взял и появился. Из настоящего...

– Я от него ушла. А он... Он не хочет меня отпускать... Вот, выследил меня. Обратно хотел забрать, вот...

– А ты... Ты хочешь, чтобы он тебя забрал?

– Нет... Я вообще его ненавижу. Поэтому и ушла. Ты думаешь, почему я у Юльки жила? Пряталась я!

– Плохо, значит, пряталась... Ладно, теперь все путем. У меня жить будешь. А за мной как за каменной стеной...

– А ты... Ты меня не прогонишь?

– Ты что, сдурела?

Гена остановил машину. Обхватил Ингу рукой за плечи, привлек к себе. На душе стало тепло... И плевать, что до него она с кем-то жила. Что было, то прошло. Теперь она принадлежит только ему, и фиг он кому ее отдаст.

– Гена, ты мне очень нравишься, – тихо сказала она. – Я не хочу, чтобы ты меня бросал. Но... Гена, я должна тебе сказать. Не могу не сказать... Гена... В общем, я спала с мужчинами...

– Ты это уже говорила, – поморщился Гена.

– Нет, ты не понял. Я спала с ними за деньги...

И снова его душа наполнилась арктическим холодом.

– Чего?!

– Это все Аслан... Гена, я же детдомовская. Аслан меня нашел, к себе взял, пригрел. А я, дурочка, к нему приклеилась. Думала, что он самый лучший... Ты извини, что я так говорю. Сейчас я так не считаю...

– А ты не оправдывайся, ладно? Тебе не надо оправдываться... Этот гад что, под мужиков тебя подкладывал?..

– Да... Он на игле сидит. А чтобы ширнуться, деньги нужны. Ну, я и зарабатывала...

– Жаль, ты раньше мне об этом не сказала. Я бы его, урода, кончил... Тебя под мужиков, вот падаль!.. И как долго ты с ним жила?

– Да больше года...

– И все это время... Ну, это...

– Нет, не все время. Месяца три-четыре, не больше... Аслан потом на большее замахнулся. Находит богатого клиента, я с ним знакомлюсь, еду к нему домой. А дальше все в лучших традициях гоп-стопа. Я подсыпаю в шампанское клофелин, а там появляется Аслан с дружками... В общем, это самый настоящий грабеж. Средь черной ночи... Я участвовала в преступлении. Я преступница, понимаешь...

– Я что, на дурака похож? Я все понимаю... Но ты же не хочешь этим заниматься?

– Нет. Поэтому я и сбежала... Гена, ты меня осуждаешь?

Она смотрела на него, как будто он был судьей и вот-вот должен был вынести ей приговор.

– За что тебя осуждать? За то, что ты с этой поганью связалась?.. А потом, я и сам не святой... Тебе Юлька говорила, кто я?

– Говорила, да.

– Что она тебе говорила? Что я бандит?

– Да...

– А чего так тихо? Можешь говорить громче. Да, я на самом деле бандит.

Гена не любил это слово. Но из песни слов не выкинешь. Он бандит. И он заставляет барыг платить ему деньги. Он – рэкетир. Он – вымогатель. Гордиться нечем... Но он гордится. Потому что он крутой пацан... Может, он и бандит, но кое-чего он в этой жизни добился. И это лишь начало...

– Может, это и хреново, что я бандит. Но что есть, то есть. И как есть, так оно и будет... В общем, ты под моей защитой. И если твой Аслан еще раз здесь нарисуется, обратно в Москву его отправят по частям. Это я тебе для информации говорю...

Инга достала сигарету, закурила, глубоко затянулась.

– Аслан – тоже бандит, – задумчиво сказала она. – Он сейчас вместе с Магометом... А Магомет – большой человек. У него и кличка такая. Магомет Большой...

– Знаю такого, – кивнул Гена. – Он «Останкинскую» держит... Мы с останкинскими «чехами» не воюем...

– А с какими воюете? – удивленно посмотрела на него Инга.

– Какая разница? Главное, что воюем. И все очень серьезно...

– Вы что, сдурели – с чеченцами воевать?

– А что тут такого? – встрепенулся Гена. – Ты думаешь, они круче нас?

– Ну, не думаю, – стушевалась под его взглядом Инга.

– Да нет, думаешь...

– Просто я знаю чеченцев. Они все взрослые. А вы... Вы – просто пацаны...

– Мы – не просто пацаны. Мы правильные пацаны. И чхать хотели на «чехов»... Ты же видела, как я их причесал. А, видела?

– Видела, – кивнула она. – Ты молодец. Я даже загордилась... А вы что, правда с чеченцами воюете?

В ее взгляде не было ни грамма насмешки. А вот страх в глазах был. Она боялась за Гену. Она боялась его потерять...

– Правда, – ответил он. – Святая правда... И все очень серьезно. К «чехам» у нас большой счет. Мы уже шестерых пацанов похоронили...

– Ты это серьезно?

Она даже побледнела от волнения.

– Да уж серьезней не бывает... Короче, давай завяжем с этой темой. Я тебя сейчас домой отвезу. Там тебя ни одна падла не тронет...

Гена был уверен в этом. Как и в том, что Инга захочет остаться с ним навсегда. А он только «за», и обеими руками...

* * *

Тимур внимательно выслушал Гену. Задумчиво провел рукой по гладко выбритой щеке.

– Это хорошо, что «чехов» умыл, – сказал он. – Пусть знают, что в нашем городе ловить им нечего...

– А что плохо?

Гене не нравилась его интонация.

– Плохо, что ты пригрел у себя эту девчонку, – не стал медлить с ответом Тимур.

– А что не так?

– Ты чего буксуешь? – нахмурился Тимур.

Гена ощутил на себе тяжесть его взгляда, и ему стало неуютно.

– Я не знаю, может, твоя Инга классная девчонка. Но ведь она с чехами была. И снова может быть с ними...

– Не дело ты говоришь, брат. Не будет она с ними.

– Да кто его знает... Короче, размаз такой. Пусть все будет, как есть. Инга – это твое личное горе. Пусть остается с тобой, если ты так хочешь. Но за ней нужен глаз да глаз. Поставишь двух пацанов, пусть за ней пасут. Но так, чтобы она ничего не знала...

– Зачем это? – недовольно буркнул Гена.

Сам-то он Инге доверял. Но у Тимура сомнения. И это ему не нравилось. Но делать нечего, Тимур – голова. И ему решать, следить за Ингой или нет.

– Сам знаешь, зачем... А что тебе не нравится? Если с Ингой все чисто, все равно ей присмотр нужен. Вдруг этот Аслан заявится... Он точно под Магометом ходит?

– Ну, Инга говорит, что да. Он сейчас станцию техобслуживания в Строгино держит. Ну и это, наскоки. Ничем, короче, не брезгует...

– Нам с Магометом связываться не резон, – покачал головой Тимур. – Нам бы с Алиханом разобраться...

– Разберемся.

– Я тоже думаю, что разберемся... Со стволами вопрос надо решить.

– Так ты же говорил, что все вроде бы на мази...

– Вроде бы... Завтра на «стрелку» едем. Стволы будем брать... А ты сегодня поедешь. Возьмешь с собой самых лучших пацанов. Дело очень серьезное...

Дело было настолько серьезным, что Гене пришлось провести в засаде всю ночь.

Сделка должна была состояться на заброшенной лодочной станции в семи километрах от города. Тимур всерьез опасался, что у продавцов не все в порядке с головой. Боялся, что могут выкинуть какой-нибудь финт. Например, выставить засаду. В самый пиковый момент появятся автоматчики и положат всех белокаменских пацанов. Деньги-то за товар приготовлены солидные. Можно и бабки взять, и оружие себе оставить...

А еще и менты могут вмешаться. Вдруг они уже пронюхали о сделке. Они могут загодя омоновцев нагнать. Те спрячутся в укромном месте и будут ждать, когда продавцы и покупатели соберутся в лодочном ангаре. Вот тогда ловушка и захлопнется.

Но все было спокойно. За ночь к станции не подкралась ни одна собака. И к назначенному часу все было в полном порядке.

Продавцы подъехали к ангару ровно в девять утра. На двух тачках. «Волга» и «уазик»-«таблетка». В последней машине должны были находиться стволы.

К этому времени Гена уже присоединился к Тимуру. С ними всего три бойца. И продавцы представлены тем же числом. Пять на пять. Деньги на стволы.

«Уазик» заехал прямо в ангар. Тимур и Гена зашли туда на своих двоих. Бойцы подтянулись за ними. Продавцы тоже тут как тут. Пять рыл, не внушающих особого доверия.

Особенно Гене не понравился их старший. Чисто уголовная рожа. Хитроумный взгляд, вместо улыбки – зловещий оскал. И кликуха у него какая-то звериная – Кабан. Было видно, что и его кореша той же породы. Наверняка все топтали зону не один год.

На этих деятелей Тимура навел сам Пацик. Вору можно доверять. Плохого он не посоветует. Но все равно Гена держал руку на весу, как тот ковбой. Ствол спереди за поясом. Если вдруг что, рука легко шмыгнет под куртку. А патрон уже в патроннике, взвести курок не проблема...

– Ну че, пацаны, товар смотреть будете или как? – спросил Кабан.

– А ты бабки считать будешь? Или как? – обломал его Тимур.

– Деньги любят счет, – недовольно нахмурился уголовник.

– А стволы – пристрелку... Давай, купец, кажи товар!

Кабан подал знак своему человеку, и тот вскрыл «таблетку».

Стволов было много. Ровно два десятка короткоствольных «АКМСУ», почти полсотни пистолетов «ТТ» отечественного производства, два ящика «лимонок» с запалами, пять килограммов тротила с детонаторами и горы патронов.

Тимур и Гена с трудом сдерживали восторг. Этих стволов хватит, чтобы вооружить всех пацанов. Но и это не самое главное. Этот арсенал выводил их команду на качественно новый уровень. Теперь им не страшны никакие чечены...

– С армейских складов подковались, – сказал Кабан. – Ни один ствол не засвечен. И никакого брака...

Он небрежно взял первый попавшийся пистолет. Вытащил из него заправленную обойму, снова вставил ее на место. Клацнул затвором. В нескольких шагах от него стояла банка из-под краски. Он прицелился, выстрелил. Мимо. Еще выстрел. На этот раз банка слетела со своего места.

От грохота у Гены заложило уши. Но мозги не отказали. Он вовремя среагировал на выпад уголовника. Кабан вдруг взял и наставил ствол на Тимура. А Гена тут же выхватил свою «пушку», вывел на цель и щелкнул курком. Вышло очень эффектно – чисто по-ковбойски, как в крутом вестерне. Не зря он так часто и долго тренировался перед зеркалом.

Возможно, Кабан хотел всего лишь пошутить. Только вот Гене не до шуток. Уголовник в ужасе вытаращил глаза, когда ствол ткнулся ему в лоб. Пистолет вывалился из рук.

– Э-э, пацан, ты чего? – задыхаясь от страха, пролепетал он.

– Это ты чего?

– Я ж это, просто...

– Ща мозги тебе вышибу, будет тебе просто!

Гена нарочно шевелил пальцем на спусковом крючке. Как будто вот-вот приведет угрозу в исполнение.

– Хреновый из тебя шутник, – презрительно глядя на Кабана, усмехнулся Тимур.

Уголовники смотрели на него с Геной со страхом и уважением. Только что в их глазах они были неоперившимися пацанами, по детской глупости решившими играть во взрослые игры. А сейчас в их глазах они выросли до крутых бандитских авторитетов, шутить с которыми смертельно опасно.

– Ладно, живи, – решил Тимур. – Только никогда больше так не делай. Ты понял?

– Понял, понял, – постыдно согласился Кабан.

– Тогда забирай бабки и вали отсюда... Хотя нет, все бабки я тебе не отдам. За твои штучки штраф – тридцать «штук»...

Тимур открыл «дипломат» с деньгами, преспокойно вытащил оттуда три пачки с сотенными купюрами, сунул их себе в карман. Остальное отдал Кабану.

Тот не возражал. Уж больно грозное впечатление произвели на него Тимур и Гена. Деньги его сейчас волновали мало. Сейчас он думал о своей шкуре.

Незадачливые продавцы забрали деньги, упаковались в свою «Волгу» и слиняли. Тимур велел загружать оружие в машины. Через десять минут в ангаре осталась только опустевшая «таблетка». Как будет ее забирать Кабан, это его личные проблемы.

– Этих придурков Пацик порекомендовал, – уже в машине сказал Тимур.

– Но он же за них не в ответе, – заметил Гена.

– Не знаю, не знаю... – покачал головой Тимур. – И вообще, не нравится мне вся эта канитель.

– Это ты о чем?

– Да все о том же... Не хочу, чтобы нами помыкали. Это можно делать, это нельзя. Это возьми, это отдай... Какого хрена мы барахолку Слепню отдали?..

– Пацик так сказал.

– А завтра он скажет, чтобы водочный завод Слепню отдать...

– И что, отдадим?

– Да уж дудки! – недобро усмехнулся Тимур. – Халявщики у нас не в почете. И вообще, мы уже реальная сила. И без боя мы больше ничего не отдадим... Я это к чему все говорю. Слух пошел, будто Слепень на Кардашова глаз положил. Типа, он цеховик и должен в «общак» десять процентов отстегивать. А мы вроде как не правы. По тридцать копеек с рубля снимаем...

– А он правильный, да?

– Слишком умный он... Короче, кто не успел, тот опоздал... Пацика я, конечно, уважаю. И все вопросы с ним будут решаться без базара. Но... Но своего мы ему больше не отдадим. Харэ ноги о нас вытирать. Или я не прав?

– Да прав, конечно, – не стал спорить Гена.

Лично он считал, что без поддержки вора им не обойтись. А раз так, нужно соглашаться с Пациком во всем. Да и Тимур это понимает. Просто у него сейчас эйфория в голове. Силу свою почувствовал. Еще бы, столько стволов у них в арсенале. Он думает, что никто ему теперь не указ – ни воры, ни чечены. Вообще-то хорошо, если бы так было на самом деле...

Глава восьмая

Тимуру нравилось выезжать на природу. Громкая музыка, шашлыки, водочка, ласковые девочки.

Сегодня он тоже на природе. Осенний лес, опавшая листва под ногами, свежий воздух. Только птичек не слышно. Грохот автоматных очередей их разогнал. И не до шашлыков. Хотя девочки есть. Ирка, Ленка и Сонька. Все они при деле – офицеров развлекают. Даже шампанское с ними пьют. Всем своим видом обещают продолжение начатого знакомства – с постельным, разумеется, исходом.

И все равно офицеры косо посматривают на Тимура. Они уже поняли, что за «молодежь» он пригнал на армейский полигон. Это Валера постарался. Через своих знакомых из райкома комсомола пробил шефскую помощь в вопросах подготовки допризывной молодежи. Через это дело Тимур собрал всех своих пацанов и на трех автобусах пригнал их на это стрельбище. Здесь их уже ждали. На всех – десять автоматов и несколько цинков патронов. Стреляй – хоть оглохни...

Сначала пацаны вели себя цивильно. Затем разошлись. Похерили на фиг все инструкции. Им можно стрелять только из положения лежа, а они шмаляют и с колена и стоя. Офицеры пытались наставить их на путь истинный. А потом махнули рукой. Они ведь тоже человеки. А тут шампанское, девочки. Нужно пользоваться моментом... Хотя, конечно, они догадывались, какой контингент они тренируют...

Свои стволы Тимур не светил. Это ни к чему. Арсенал спрятан в надежном месте. А для тренировки есть доблестная Советская Армия со своим оружием. Тимур очень надеялся, что ему удастся наладить серьезные контакты с военными. Пусть научат пацанов стрелять из всех видов оружия. Боевая подготовка в бандитском деле вещь обязательная. Поэтому он гонял своих бойцов до седьмого пота. Все они поднаторели в рукопашных схватках. Теперь вот пусть их натаскают как следует в огневой подготовке.

Под его началом довольно мощная команда. До сотни «пехоты». Плюс сочувствующая молодежь из спортзалов и подворотен. Если будет надо, он может выставить до двух сотен бойцов. Только лабуда это – драться стенка на стенку. Сейчас все проблемы решаются с помощью стволов.

А проблем скоро будет много. Тимур внутренним барометром чувствовал, как стягиваются над его головой грозовые тучи. В любое время может быть получено штормовое предупреждение.

* * *

Бригадир Сева гордился своей принадлежностью к бауманской братве. За их командой стояли очень серьезные люди. Им покровительствовал сам вор в законе Глобус.

«Быки» из других группировок с упоением дербанили уличных лоточников, трясли мелких барыг. И считали себя крутыми до опупения. А бауманцы, между прочим, уже выросли из детских штанишек. Их уже давно напрягают серьезные дела. Что может быть круче, чем разводить на бабки само государство через липовые коммерческие точки. А контрабанда цветных металлов?.. Вот где реальные бабки, вот где реальная крутизна...

Само собой, правильные пацаны не чураются обычного рэкета. Поставить лоха на бабки, это по понятиям, без базара. Не важно, какой лох – крупный или так себе, мелочь пузатая. Но лично Сева предпочитал наезжать и брать под «крышу» крупные точки. Особо лакомый кусок – это совместные предприятия с выходом на забугорный рынок. Навар конкретный, да еще в гринах. Правда, проблем с этими делами много. Всякий норовит отбить доходные точки. Но Сева не даром ест свой хлеб. У него своя «бригада». И завязки с влиятельными ворами. Любую проблему решит, не вопрос...

У Севы был свой отдельный кабинет в спортклубе «Авангард». Приличная обстановка, видик, телефон, все дела. И пацаны всегда под боком. Или в атлетическом зале мышцу наращивают, или на ринге друг другу репы рихтуют.

Сегодня Севе приснился добрый сон. Дубовый веник, клубы сухого пара, девочки с аппетитными попками. Это значит, быть ему сегодня в сауне. Хорошо бы подъехать туда с хорошим настроением... Только вряд ли будет сегодня хорошее настроение. Предчувствие у Севы плохое. Пока все спокойно. Но на душе такая тоска. И телефон почему-то притягивает к себе взгляд. Как будто вот-вот зазвонит...

Сева даже вздрогнул, когда телефон зазвонил в унисон с его мыслями. Он рывком снял трубку.

– Да...

Звонил подшефный коммерсант, директор совместного предприятия. Сообщил, что у него проблема. Просил подъехать... Сто пудов, кто-то «наехал». Ладно, придется брать «волыну» и отправляться на разбор. Севе к таким делам не привыкать...

Через час он уже выгонял из кресла коммерсанта. Что поделать, ну нравилось ему восседать в директорском кресле.

– Какие проблемы? – хмуро спросил он.

– Чечены наехали, – бледнея, сказал директор.

В желудке у Севы неприятно засосало. Но лицо осталось непроницаемо спокойным.

– Ну и хрена, что чечены? Чего колотиться?

– Так они... Так они семью мою обещали вырезать.

– Ну и че? Ты бы тоже мог им пообещать... Сказал бы, что бомбу атомную на их Чечню сбросишь... Чего не пообещал? Кишка тонка?.. Или бомбы нет?.. Ладно, короче. Эти козлы объявились?

– Да, сказали, что их Руслан послал...

– Куда, на три буквы их послал? – снова попытался развеселить себя Сева.

Веселье – самый лучший способ унять нервное возбуждение и даже заглушить страх. Только все его шутки казались плоскими даже ему самому. И не весело что-то...

Русланом называли чеченского авторитета Мовлади Атлангериева. Он и его кореш Хожа Нухаев держали под собой мощную команду. Штыков, как минимум, триста. Одним щелчком с плеча их не скинешь...

Сева потянулся к телефону, по памяти набрал номер гостиницы «Узбекистан». Ответил какой-то мужской голос. Чисто русский язык, никакой примеси кавказского акцента. Но Сева нутром догадался, что разговаривает с чеченом...

«Чехи» уже давно в Москве дела делают. Сначала гоп-стопами на авторынках промышляли. Их тогда айзеры крыли. Затем они сами по себе жить стали. На рэкет конкретно сели. Сейчас они круто на Москве стоят. Чуть ли не коренными жителями себя ощущают. Обрусели, бляха. Некому этих козлов обратно в горы загнать... Сева с силой сжал кулаки. Эх, попался бы ему сейчас под руку Руслан.

– Слышь ты, чурка! – зло заревел он в трубку. – Ничего не знаю, но чтобы через час кто-нибудь из старших мне позвонил. С тобой Сева Бауманский говорит, понял?..

«Чех» ничего не ответил. Просто положил трубку.

Но через полчаса Севе позвонили. Из «Узбекистана». А ведь он не успел назвать номер своего телефона. У них что, определители номеров есть? Круто...

Звонил сам Руслан.

– Ты чего-то хотел, Сева? – вроде как миролюбиво спросил он.

Змея тоже мирная. Пока греется на солнце. А стоит наступить ей на хвост, получишь порцию яда в задницу... Руслан тоже готовился пустить в ход жало. Сева ощущал это нутром.

– Ты это, шлангом не прикидывайся! – рявкнул он в трубку. – Ты знаешь, чего я хочу... Короче, встретиться надо, поговорить...

– Без вопросов. Кафе «Якиманка». Жду тебя через три часа...

На этом разговор был закончен. Но все только начиналось.

Кафе «Якиманка» находилось на территории лазанских чеченов. К нему Сева подтянул братву на пяти тачках. Противник серьезный, и прикрытие должно быть сильным. Иначе сожрут с потрохами.

На входе стоял крепко сбитый «чех». Он потребовал, чтобы Сева шел в зал один.

– Я не понял, я че, сюда шары приехал гонять, да? – усмехнулся авторитет.

И могучим плечом отодвинул чечена в сторону. Толпа круто подкованных «быков» устремилась за ним.

В кафе Сева испытал первое разочарование. Он думал, что Руслан лично явится на стрелку. Но вместо него за столом сидели авторитеты средней руки. А какой с ними разговор?..

Кулаки у Севы чесались – мочи нет. Но он себя сдерживал. Хотя, признаться, давалось ему это с большим трудом. Так хотелось пустить этих наглых джигитов на отбивную.

«Чехи» догадывались о его намерениях. Только почему-то в их глазах не было страха. Только презрительная насмешка...

Сева начал без предисловий. Приказным тоном потребовал снять претензии к подконтрольному коммерсанту и оставить его в покое.

– Еще раз сунетесь, я вам всем ваши козлиные рога снесу, ясно?

– Зачем злишься, Сева? Яй-яй-яй, нехорошо это? – Чеченец Мусса смотрел на него как на ребенка, навалившего кучу мимо горшка.

Прикалывается. Весело ему.

– Я все сказал! – заключил Сева.

Ему действительно не о чем было говорить с этими недоносками. Вот если бы Руслан здесь был...

Но Руслана здесь нет. И Сева понимал, почему. Мовлади ясно дал ему понять, что рамсы с совместным предприятием не разведены. Потому что не хочет он разводить их по-сухому, без крови...

В тот день Сева все же отправился в сауну. Все было – и дубовый веничек, и сухой пар, и пиво «Туборг». Только вместо девочек были крепко накачанные мальчики с «волынами». Сева опасался, что «чехи» захотят сказать свое слово прямо сегодня. И готовил им достойную встречу. Но чечены в тот вечер так и не появились.

Не было наездов и на следующий день. Прошла неделя, месяц – все спокойно. Только тогда Сева понял, что «чехи» попросту шугаются связываться с ним. Значит, не слабо он нагнал тогда на них страху.

«Чехи» его боятся. Это факт. И сюрприз. Вернее, подарок на день рождения Севы. Реальный подарок. Потому как братва его еще крепче зауважала. И собралась чествовать именинника.

День рождения отмечали в ресторане «Лабиринт» на Калининском проспекте. Все цвет в цвет. Пацаны в цивильном прикиде, зашуганные коммерсанты, девочки облегченного поведения. Деликатесы навалом, бухла немерено, громкие тосты, блатные песни. Клево... И ни о каких чеченцах не хотелось и думать.

Но, увы, они сами напомнили о себе. Сева офонарел от их наглости. Они влетели в кабак без всякого приглашения – как будто с горы свалились. И бесцеремонно набросились на гостей. В ход пошли кинжалы и стальные прутья.

Сева пытался защищаться. Но тяжесть набитого желудка давала о себе знать. Он с огромным трудом сшиб с ног одного горца. Но тут же перед ним образовался сам Руслан.

– Сева! – Он обрадовался ему как лучшему другу. – С днем рождения тебя, братан! Это тебе!..

Руслан подарил ему дорогой кинжал. Который по самую рукоять вошел в брюхо Севы... Вот тебе и подарочек ко дню рождения!..

Голова сильно закружилась, глаза застлал красный туман, по телу разлилась боль, кровь в жилах леденела... А рядом шла бойня. Чечены месили пацанов без зазрения совести...

* * *

Для законного вора тюрьма – дом родной. Но Глобуса на нары не тянуло. Ему и на воле хорошо. Двухэтажный особняк в подмосковном Селятино радовал глаз и грел душу. В этом поселке он царь и бог. Местный участковый в вечном запое, председатель сельсовета хоть сейчас готов отдать ему свою печать и право подписи. Люди тянулись к вору, а он охотно улаживал их проблемы.

Частенько к нему наведывались авторитетные люди из Москвы. Но после резни в «Лабиринте» почетных гостей резко поубавилось. Одним точным ударом проклятые чечены смогли обезглавить всю бауманскую группировку. Авторитеты – Макар, Дух, Сева и Егор надолго загремели на больничную койку. Еще не известно, выкарабкаются или нет. Рядовые пацаны не знают, что делать. Зато «чехи» времени даром не теряют. Все совместные предприятия под себя подмяли. Ну не козлы, а?

Но ничего, и на этих джигитов есть управа. Базара нет, не хило жить в роскошном особняке, без напряга разводить рамсы, получать от пацанов бабки на житье-бытье. Но Глобус – вор. И спокойной жизнью он может жить, когда вокруг тихо-мирно. А о каком спокойствии может идти разговор, когда в Москве буйствуют ошалевшие джигиты с длинными кинжалами?..

Воровской закон не позволял Глобусу лично возглавлять «бригаду». Но выхода у него нет. Из всех авторитетов среди бауманцев остался только Бобон. В принципе, пацан он конкретный, дела с ним делать можно. Только сыроват он пока. Раньше под ним всего восемь «быков» ходило, а тут целое сообщество. Могут и не пойти пацаны за Бобоном. А за Глобусом пойдут. Поэтому он лично взялся за гуж. А Бобон на подхвате. Пусть пока на вторых ролях походит, а там и сам возьмет все бразды в свои руки...

Не хотелось уезжать из Селятино. Но делать нечего. Вместе с Бобоном Глобус отправился в Москву. Собрал сход, объявил свою воровскую волю. И нарвался на вопрос в лоб.

– Что с «чехами» будем делать? – спросил кто-то из пацанов.

Вор уже знал ответ.

– На понятия будем их ставить, братва...

Глобус был крепко связан с «пиковыми» ворами. Поэтому напрямую обратился к авторитетному Тенгизу Пицундскому. Воры охотно согласились помочь.

«Стрелка» с чеченскими главарями состоялась в кафе «Аист» на Большой Бронной. Кавказские воры были без оружия, но «чехов» не боялись. А чего им бояться? Они же воры. А даже самые лютые отморозки не поднимут руку на вора...

Чечены встретили их прохладно. Даже не поднялись им навстречу. Правда, Руслану хватило ума пригласить их за стол.

– С чем пожаловали, гости дорогие? – с хищным огоньком в глазах спросил он.

– За жизнь поговорить надо, – строго посмотрел на него Тенгиз.

– Так в чем проблема, брат? Говори!

– Не по понятиям ты живешь, Руслан.

– Как не по понятиям? У нас свои понятия! И законы свои...

– Хреновые у вас законы, если вы все проблемы кровью решаете. Зачем в «Лабиринте» беспредел устроил?

– Какой беспредел? Это был чисто мужской разговор... Мы оказались сильней. Какие к нам претензии?

– Да есть претензии. Большие претензии... Москва – правильный город. На Москве воры стоят, они за всем смотрят. А вы тут беспредельничаете. Законы свои устанавливаете. Езжайте к себе домой, там и живите по своим законам. А здесь наши законы уважайте... Короче, разговор такой. Вы отдаете все, что взяли у бауманских пацанов, и мы снимаем предъявы. Иначе – будет кровь...

– А мы крови не боимся, – презрительно усмехнулся Хожа Нухаев. – А эти бауманские шакалы – боятся. А чего это они за твоей спиной прячутся? Пусть «стрелку» забьют. Мы с ними поговорим. Посмотрим, кто есть кто...

– Это не разговор, – покачал головой Тенгиз.

– Тогда нам не о чем с вами тут базарить, – хищно осклабился Хожа.

Он резко вскочил на ноги. В руке сверкнул кинжал. За ним в бой бросились и все остальные джигиты.

Но воров так просто не возьмешь. За их плечами тюрьмы, пересылки, лагеря. За ними опыт выживания в самых суровых условиях. Они умели постоять за себя...

У кавказских воров не было оружия. Поэтому они отбивались стульями. И смогли оказать достойный отпор чеченам. Но в кафе вдруг ворвались рядовые «чехи». Теперь джигитов стало почти в два раза больше. Законники отступили.

В этой драке были серьезно ранены два вора – Шакро-Молодой и Джалалянц. К счастью, обошлось без трупов. Но так или иначе, «чехи» взяли верх. И, как оказалось, некому было их приструнить.

Но Глобус не унывал. Он знал, что рано или поздно его час пробьет. И с «чехами» будет покончено...

* * *

Всю свою сознательную жизнь Толик Любэ провел в бесконечных разборках и драках. Двор на двор, улица на улицу, район на район. У него была своя небольшая уличная банда. В былые времена вместе с другими командами он частенько выезжал из своих Люберец в Москву – месить панков, хипарей, педиков и прочую неформальную шушеру... Да, веселые были времена.

Сейчас у Толика своя «бригада». С десяток пацанов наберется. Глупостями он больше не занимается. У него важные дела. За ним – люберецкий сектор Рижского рынка. Обувные и одежные ряды, пятнадцать торговых киосков, два видеосалона. А бабки здесь крутятся конкретные. Только успевай собирать дань с торгашей. Прибыль по классу супер. Иногда за «лимон» рваных в месяц зашкаливает.

Но если бы только дань собирать. А то ведь еще приходится за порядком смотреть. Чтобы никакого беспредела. И пограничником тоже быть приходится. Рижский рынок, как та Германия, разделен на четыре сектора – люберецкий, коптевский, солнцевский и ореховский. У каждой команды своя территория. Но мира и спокойствия нет. И все из-за проклятых «чехов». Борзые джигиты не признают никаких законов. И люберецких качков совершенно не боятся. Звери, в натуре...

– Толян, гля, «чехи»! – крикнул Юра Клещ.

Ну вот, началось... Чеченов было больше десятка. Сбились в стаю и идут, по сторонам выпасают. Жертву, гады, ищут... Счас сами будут жертвами.

– За мной! – скомандовал Толик.

За его спиной тяжелой поступью вышагивали восемь бойцов. А это сила. Бронированные лбы, бычьи шеи, могучие плечи, кулаки-гири. Чечены должны были шугануться от одного только их вида. Но ни фига. Стоят, шушукаются, зубы скалят.

– Э-э, Кавказ, я не понял, какого вы здесь лешего делаете? – взревел Толик.

– Просто ходим, – насмешливо ответил старший из чеченов.

– Вот просто и угребывай отсюда, понял?

– А если не понял!

– Если не понял, я тебе объясню!!!

Толик ударил резко, без замаха. Его пудовый кулак превратил нос «чеха» в лепешку. Вторым ударом он сбил его с копыт.

Любера обрушили на чеченов град ударов. Но «чехи» не испугались. Выхватили ножи и заняли оборону. А клинками они орудовали отменно. Два люберецких братка были изрезаны ножами. Но и «чехам» здорово досталось. Четверо из них лежали на земле в полном отрубе.

И все же любера стали пятиться назад. Уж больно длинными были у «чехов» кинжалы. А они как назло не прихватили с собой даже монтировок. Понадеялись на свои бицепцы и кулаки...

Неизвестно, чем бы закончилось это побоище, если бы вдруг не появились омоновцы. Досталось всем, и чеченам, и люберам. Но уже вечером того же дня ловкие адвокаты вытащили из ментовских застенков всех задержанных.

А ночью «бригада» люберецких бойцов провела карательный рейд. Братва подтянулась к станции метро «Алексеевская», к торговым ларькам, которые контролировались лазанцами.

Любера вышли к строительному вагончику, где кайфовали чечены. И тут же в окно влетела бутылка с «коктейлем Молотова». Вагончик загорелся изнутри. С диким воем обдолбленные джигиты выскакивали на улицу и попадали под раздачу. Их били монтировками – трещали черепа, с хрустом ломались ребра.

Но не обошлось без потерь и со стороны люберецких. Какой-то дикий чечен умудрился пальнуть из обреза. Кто-то из пацанов схлопотал заряд дроби в живот.

И все же в этой схватке победа была за люберами. Хоть небольшая, но победа. А любая победа имеет свойство тускнеть, если ее хорошенько не обмыть.

Победу любера праздновали в подшефном кафе «Атриум». Толик Любэ, Вовчик Тяжеловес, Леший, еще несколько пацанов. Все было пучком. Пока со стороны входа не послышалось:

– «Чехи»!

И тут же в кафе ворвались три «чеха» с обрезами.

– А епс! – успел выкрикнуть Вовчик.

И тут же заряд дроби разбарабанил ему грудную клетку. Толик и Леший тоже получили свою порцию свинца. Зато «чехи» совершенно не пострадали. Они исполнили свою карательную миссию, спокойно вышли из кафе и сели в машину. Только их и видели.

Разборка нанесла люберецким серьезный урон. Три авторитета оказались на больничной койке. Теперь они праздновали поражение – сначала на хирургическом столе, а затем под капельницами.

На следующий день в «Атриум» заявились лазанцы. Хозяин кафе без возражений отдал им причитающиеся с него деньги. И торговые ряды на Рижском рынке также отошли чеченам.

* * *

Законный вор Сильвестр давно мечтал зачистить всех чеченских мафиози. А тут беда вплотную подступила к его воротам. «Чехи» выбили с Рижского рынка люберецких. Затем подмяли под себя цыганский калган. Теперь на очереди была ореховская братва.

Сильвестр понимал, что в одиночку ему с оборзевшими джигитами не справиться. Слишком уж круто они поставили себя в Москве.

Ореховский заручился поддержкой солнцевского главаря. И готовился к большой войне. Но главарь лазанцев Руслан, видимо, не хотел больше крови. Он сам позвонил Сильвестру и предложил ему миром уладить все вопросы.

Но Сильвестр – стреляный воробей. На мякине его не провести. Он хорошо знал, как «чехи» решают вопросы по-мирному. Почти все «стрелки» с ними заканчиваются автоматными очередями и гранатными взрывами.

Со стволами у него особых проблем не было. Поэтому на «стрелку» с «чехами» его пацаны прихватили оружие. Он не зря выбрал Комаринские пруды. Место безлюдное, и стрелять здесь можно сколько угодно. И, конечно же, в чеченов.

Сам Сильвестр на «стрелку» не поехал. Вместо него на разбор отправился авторитетный Культик. Он принял все меры предосторожности. Его пацаны осмотрели территорию, убедились, что все чисто. Только после этого Культик велел бойцам разобрать стволы. А иначе с «чехами» просто нельзя...

Чечены должны были подъехать в девять утра. Культик уже знал, о чем и как он будет разговаривать с главарями лазанцев. Претензий у него много. И он готов решить их силой. Автоматы и пистолеты к бою готовы. У «чехов» просто нет шансов уцелеть...

Но вместо «чехов» появился отряд ОМОНа. На братву обрушился рев громкоговорителей. Менты требовали сложить оружие и лечь на землю. В противном случае они обещали очень жаркую баню.

– Мать твою! – взъярился Культик. – Это подстава!

Вот оно, восточное коварство. «Чехи» не стали выставлять до зубов вооруженных отморозков. Они просто подставили ореховцев под ментовский удар.

Омоновцы четко знали свое дело. Они обрушились на братву со всех сторон. У Культика была возможность подстрелить одного мусорка. Но он лишь обложил его трехэтажным матом и в сердцах швырнул свой «ТТ» на землю. И тут же он сам оказался на земле. Спецназовец ударил его прикладом в грудь и сбил с ног. На запястьях защелкнулись наручники...

Это была очередная победа московских чеченцев. На этот раз вместо кинжалов и обрезов были использованы автоматы омоновцев. И это было лишь начало...

Все-таки признали кремлевские старцы тот факт, что в Стране Советов существует организованная преступность. Было дано соответствующее указание. И милиция обрушилась на рэкетирскую братию всеми силами. Шаткая и плохо смазанная машина советского правосудия хоть и со скрипом, но заработала.

В Солнцеве и Орехове начался большой шухер. Менты вязали всех подряд. И в их сети угодили настоящие акулы российского криминалитета. На тюремных нарах оказалась вся солнцевская верхушка. Замели и самого Михася. Вместе с ним в Бутырку угодил и Сильвестр.

С арестом Сильвестра среди ореховцев начался полный разброд. Некогда могучее сообщество развалилось на враждующие части. В Орехове разгорелся пожар большой междоусобной войны.

Зато чечены вышли сухими из воды. Менты их не трогали. И благодаря им чеченские главари еще больше упрочили свое положение на московской земле. Одним ударом они выбили с Рижского рынка и ореховских, и солнцевских. А скоро они владели этой жирной точкой полностью. Создавалось впечатление, будто им принадлежит и вся Москва...

Глава девятая

На прошлой неделе Тимур присутствовал на открытии швейного цеха «Фирма». Это громкое название придумал Валера. Он же и занимался организацией этого предприятия. Куртки и штаны из вареной джинсы пользовались устойчивым спросом и в самом Белокаменске, и, конечно же, в Москве. Деньги в этот цех были вложены немалые. Теперь осталось только шить одежду и получать бабки.

Открытие швейного цеха проходило с помпой. Все как положено – важные чины из горисполкома, авторитетные пацаны в цивильных прикидах. Не обошлось без красной ленточки и духового оркестра. В общем, было здорово.

Сегодня еще одно знаменательное событие. Открывается новый цех по производству... водки. Здесь только внутреннее торжество. Никакой музыки, никаких чиновников. Предприятие нелегальное, за чертой города в укромном месте. Белокаменская ментовка прикормлена конкретно, но ведь есть еще и обэхээсэсовцы из ГУВД...

– Две тысячи бутылок в день, – сиял от восторга Холера. – Сто ящиков водки. А в месяц сколько!..

– Сколько? – с интересом посмотрел на него Тимур.

Он и без того знал, какую прибыль принесет в «общак» этот проект. Но хотелось услышать еще раз. Цифра-то приличная и так ласкает слух.

– Сколько-сколько... – во весь рот улыбнулся Валера. – По пятерику с бутылки, вот и считай. Двести пятьдесят «штук» в месяц чистоганом!

Четверть «лимона» в месяц – бабки отменные. Тимур невольно испытал гордость за себя и своих пацанов.

Что ни говори, а поставили они себя круто. Весь Белокаменск под ними. Со всех частных лавочек сливки снимаются. Два ресторана, швейный цех, теперь вот подпольный водочный цех – это все собственность братвы. В условиях острого дефицита эти предприятия будут приносить солидную прибыль. А сортиры в Москве. Смешно это или нет, но бабок они приносят немерено.

Правда, кроме сортиров, у них на Москве ничего больше нет. Не так давно Тимур лишился совместного предприятия «Сыртэкс». Чечены наложили на него лапу. А Пацик снова отговорил его давать им ответку.

В принципе, вор говорил дело. Сейчас в Москве смутные времена. Братья-славяне попали под ментовский пресс. Зато чеченам хоть бы хны. Все под себя метут. И жиреют не по дням, а по часам. Тимур мог бы дать им ответку за «Сыртэкс». Но где гарантия, что он сам не окажется под ментовским прицелом? Пацик правду говорит, нельзя белокаменским сейчас светиться. Любая разборка с «чехами» – это большой шанс оказаться в оперативной разработке. А со временем можно получить путевку в Бутырку или даже попасть туда на постоянную прописку. Как это случилось с Сильвестром. Его корешу Михасю повезло – адвокаты смогли отмазать его. А Сильвестра держат, шьют ему статью, возможно, навесят срок.

Все правильно говорит Пацик. Не надо сейчас лезть на рожон. Надо сначала дождаться, когда спадет ментовская волна, когда все устаканится. А тогда уже можно наехать на «чехов». И показать им, где раки зимуют... Но так не хотелось ждать, когда все уляжется. Тимуру уже в глаза пацанам смотреть стыдно. Казалось, что во взгляде каждого стоит немой вопрос. Когда? Когда он даст реальный откат зарвавшимся горцам?.. Он и сам хотел знать, когда...

Подпольный цех был хорошо замаскирован. На дальних и ближних подступах охрана. Хотелось надеяться, что эта точка не спалится и будет бесперебойно качать бабки в «общак».

– Да и хрен с ним, если спалится. – Валера более оптимистично смотрел на эти вещи. – Еще пару таких цехов откроем. Кардашов мужик нормальный, с ним любой вопрос можно решить...

Он не просто держал за яйца замдиректора ликероводочного завода. Его спецы обеспечивали ему надежное прикрытие от ментовских наездов. Правда, в пределах района. Но Москва не больно интересовалась делами ближней провинции. И нос в дела ликероводочного завода не совала.

А завод приносил большие деньги. Валера не просто стриг купоны с незаконного оборота. Но и разогнал всех купцов, жировавших на левой водке. Он сам принимал и сбывал весь левый товар. А это конкретные навары.

В принципе, можно и не соваться в Москву и делать дела только в Белокаменске. Но так хочется умыть чеченов. Чтобы они не думали, будто они самые крутые...

Подпольный цех стоял в живописном месте. Чудесный лесной пейзаж, рядом речка с хрустально чистой водой, свежий прохладный воздух. Красота... Близость природы расслабляла нервы, но не успокаивала воображение. Как раз наоборот, в голову лезли мысли о чеченах. А о них как раз не хотелось и думать.

Надо возвращаться в город. Там суета, напряг. А за делами дурных мыслей не видно.

Домой они возвращались через знакомый дачный поселок.

– Помнишь, как мы золу из крематория дачникам толкали? – вспомнил о веселом Валера.

Тимур невольно улыбнулся. Не так давно это было. Но, казалось, прошла целая вечность. Кем они были и кем стали... Тогда шесть рублей в радость. А сейчас у Валеры под сиденьем кейс, битком набитый бабками в крупных купюрах. Для текущих расходов.

– А Черта помнишь?

По сравнению с чеченами проблемы с беспредельщиком Чертом казались детской забавой... Снова чечены. Тимур поморщился.

Но есть еще одно воспоминание, которым можно смыть навязчивые мысли. Девчонка Полина. В последний раз они виделись летом прошлого года. Сколько воды утекло с тех пор. А он до сих пор не встречал лучшей девчонки. Были у него настоящие красавицы. Но все не то. Полина обладала каким-то особенным обаянием. И он бы сейчас ни за что на свете не прогнал ее от себя...

– Смотри, какой домик!

По правую сторону от дороги среди невзрачных строений возвышался настоящий терем в два этажа. Ярко-красный кирпич, черепичная крыша. Наверняка стройматериал гнали из-за бугра. Простому смертному такие хоромы в жизнь не отгрохать.

Дом был огражден высоким кирпичным забором, железные ворота были закрыты. Возле них стояла старая «копейка». Нелепость какая-то. Возле такого дома должна стоять как минимум новая «Волга».

Валера зачем-то остановил машину.

– Ты чего? – спросил Тимур.

– Да на дом смотрю.

– Домов, что ли, не видел?

– Да видел, конечно. И не такие видел... Тут это, мысль одна в голову пришла. Что, если нам строительством заняться?.. А что, дело выгодное. Вкладываем в дом одни бабки, а продаем втридорога. Чисто строительный кооператив откроем....

Валеру можно было бы назвать пустым мечтателем, если бы он не умел воплощать в жизнь самые смелые экономические проекты. Все у него ладилось. А ведь у него никакого экономического образования. Зато у него под рукой есть Ботаник с командой спецов. Валера рулит ими конкретно, реально решает самые сложные проблемы.

– Кстати, первый дом тебе, Тимур, отгрохаем, – сказал он. – Ну, само собой, себя тоже не обидим. Вон Гена с Олегом, типа, женатые... Да и вообще, какая в пень разница, есть жена или нет. Все равно дом нужен...

Валера испытующе смотрел на Тимура. Но положительного ответа так и не услышал.

– Не, пока с этим повременим...

В паре с Валерой Тимур ворочал огромными деньгами. Но вся наличность тут же шла на дело. И на личные нужды почти ничего не оставалось.

Тимур не считал себя жмотом. Как раз наоборот. Он считал себя слишком щедрым. Но для других, не для себя. Все бойцы из его команды уже сидели на зарплате, случались и премии. А организация под ним большая, попробуй всех прокорми. Да еще в различные проекты нужны постоянные вливания. Да и некогда о себе думать. Дела, дела...

– Хотя нет, – после недолгого раздумья решил Тимур. – Ты себе можешь дом построить. И для Гены с Олегом. Если захотят...

Это Тимуру нравится умеренно спартанский образ жизни. А если у пацанов душа тянется к роскоши? Почему он должен урезать их долю? В конце концов они заслужили право на красивую жизнь.

– Кстати, давно спросить тебя хотел. Ты мне в прошлом году про Вику что-то рассказывал. А теперь молчишь...

– Ну молчу, – насупился Валера. – А что говорить, если я даже не знаю, где она... Кардашов – мужик классный. Но меня к своей дочери на пушечный выстрел не подпускает. Я к нему и так и сяк... Да ладно, молодая она еще. Шестнадцать всего... Да и вообще, не до нее сейчас...

В самом деле, Валера крутится как белка в колесе. Но ведь это не помеха для личной жизни. Скорее подспорье. И Вика ему очень нравится... Но если Кардашов не хочет, чтобы она была с Валерой, не паяльником же его жечь, чтобы адрес выпытать... А вообще, ситуация интересная. Валера не может найти Вику. А Тимур – Полину... Вообще-то он ее и не ищет. Но почему бы не заняться этим? Давно, между прочим, пора. Да все некогда. И неудобно как-то. Что он ей скажет при встрече?.. К тому же у него и без нее баб хватает. Да и у Валеры отнюдь не монашеская жизнь...

– А что мы стоим? – спросил Тимур.

– В натуре, ехать пора, – кивнул Валера.

Он уже выжал сцепление, когда в воротах дома открылась калитка. Тимур увидел каких-то двух парней. Выходят на улицу, озираются. Наткнулись взглядом на их «девятку», остановились. В руках баулы.

Парни постояли чуток, полезли в свою «копейку».

– Постой-ка, – велел Тимур. – Не торопись...

Ему очень не понравились эти типы. Уж не домушники ли какие... В принципе, это их личное дело, выставлять хаты или нет. Не по понятиям вмешиваться в их воровские дела. Но какая-то сила вытащила Тимура из машины и направила к парням.

Смотрелся он внушительно. Гренадерский рост, косая сажень в плечах. Спортивный костюм и кожаная куртка поверх сидели на нем как рыцарские доспехи. А потом, каждая собака в районе знала, кто он такой...

Но парни его не узнали. Зато испугались. С ревом завелся двигатель, и «копейка» сорвалась с места. Тимур не понял, какой черт дернул его за руку. Он мигом выхватил из кобуры «волыну» и, почти не целясь, выстрелил по колесам.

Не зря он до умопомрачения тренировался на полигонах и в тире. Первая же пуля накрыла цель. Колесо лопнуло, машину повело, и она врезалась в фонарный столб.

К разбитой «копейке» он подошел вместе с Валерой. А парней из машины вытащили Помпон и Мартын. Швырнули их на землю, заломили руки за спину.

– Оставьте их, пацаны, – велел Тимур.

Телохранители подняли парней с земли. Тимур каждому заглянул в глаза.

– Кто такие?

– А тебе не все равно? – исподлобья глядя на него, грубо спросил один.

Надо было бы поучить его хорошим манерам. Но у Тимура не было сегодня настроения втаптывать кого-то в грязь. Вместо него это сделал Мартын. Треснул грубияна кулаком по макушке, как будто в землю его хотел вбить. У бедняги глаза чуть из орбит не выскочили.

– Зачем убегали? – спросил Тимур.

– За ментов вас приняли, – куда более вежливо ответил второй.

– А мы что, на ментов похожи?

– Да нет... Просто подумали...

– А в баулах что?

Как и предполагал Тимур, мешки были набиты домашним добром. Шкатулка с драгоценностями, золотая и серебряная утварь, дорогие шмотки. В багажнике машины обнаружились японский телевизор и видеомагнитофон. Неплохо затарились пацаны. В карманах у одного гопника Помпон обнаружил две увесистые пачки долларов...

– Не хилый навар, – присвистнул Валера. – Под кем стоите, пацаны?

Сейчас домушники назовут влиятельного покровителя из воров, и Тимур отпустит их с миром. А что с ними еще делать? Не в ментовку же их сдавать...

– Как это стоим? – удивился парень. – Ни под кем мы не стоим. Мы сами по себе...

– Откуда?

– Из Москвы.

– А хату чью выставили?

– Как это выставили?

Да они, похоже, вообще не имеют никакого отношения к воровскому братству. Они даже не фраера. Так, шелупонь... Но хату обчистить смогли. И если бы не Тимур, никто бы не помешал им сделать ноги.

Тимур велел Мартыну и Помпону связать этих чертей. А сам вместе с Валерой отправился в дом. Ментов он не боялся. В Белокаменском районе он – хозяин. Можно хоть целое артиллерийское орудие за собой на веревочке водить, все одно статью не пришьют.

Людей он обнаружил на первом этаже, в каминном зале. И каких людей... В кресле, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту сидела... Полина. Это была она. Тимуру достаточно было глянуть в ее глаза, чтобы понять это. Таких глаз не было ни у кого...

– Фу ты ну ты!

Положение было достаточно серьезное. Но Тимур не мог сдержать улыбку.

Как знал, что рано или поздно с Полиной снова что-нибудь случится. И как всегда, в этот момент он окажется рядом с ней. Так и вышло.

В другом кресле привязанный к спинке сидел какой-то парень. Русые волосы, смуглая кожа, синие глаза. И сложен вроде не слабо. Ничего красивого Тимур в нем не находил. Но он всерьез подозревал, что такой типчик очень нравился женщинам. И Полине он должен нравиться. Не зря же он находится с ней в одном доме.

Тимур вытащил из кармана куртки перочинный нож, срезал путы с Полины. Только после этого он вытащил кляп из ее рта.

И в знак благодарности получил... пощечину. Полина ударила его один раз, замахнулась для второго. Пришлось ловить ее руку.

Эта пощечина для Тимура как для слона дробина. Но ведь обидно...

– Ты что, рехнулась?

Он был возмущен. Но вместе с тем и восхищен. Полина была растрепана, помята. В глазах злой огонь, лицо искажает презрительная гримаса. Но именно это делало ее необычайно красивой... Может, Тимур имел извращенное представление о женской красоте? Может быть. Но какой он есть, такой и есть...

– Я рехнулась?! – взвизгнула Полина. – Это ты рехнулся!.. Я уже поняла! Это ты натравил на меня своих ублюдков!

– Чего? – Тимур не верил своим ушам.

– Ты нарочно это сделал!

– Ничего я не делал.

– Тогда почему ты здесь?

– Случайно мимо проезжал...

– Случайно. Знаю я твое случайно... Ты все это устроил...

– Ага, чтобы с тобой повидаться, – усмехнулся Тимур.

– А что, нет?

Полина уже успокоилась. И заинтригованно смотрела на него.

– Вообще-то да. Хотел тебя увидеть, – признался Тимур. – Соскучился потому что... Но я даже не знал, что ты здесь. Это твой дом?

– Мой... Это мой ограбленный дом... А это, – показала она на парня, – мой горячо любимый муж. Знакомьтесь...

Внутри у Тимура что-то оборвалось... Никак не думал, что Полина ему так дорога. А тут ее как будто отняли у него. Как будто полжизни отрезали... Он потрясенно посмотрел на Полину, перевел взгляд на ее мужа... Неужели это правда, что у нее есть муж?.. В принципе это естественно. Но так безобразно...

Валера уже «распеленал» парня. Тот стоял рядом с креслом и робко смотрел на Тимура.

– Здравствуйте, – натянуто улыбнулся он. – Я Сергей...

Тимур мрачно кивнул. Но ничего не сказал. Боялся, что дрожь в голосе выдаст его. А ему не хотелось казаться неудачником.

А он и есть неудачник. И полный кретин... Раньше нужно было о Полине думать. А он все ждал, когда гром грянет. Ну не идиот?..

– Что ж ты, Серега, Полину нашу не уберег? – насмешливо спросил Валера.

– А она... Она что, ваша?

– Ну да. Мы с ней сто лет знакомы. Правда, Полина?

– Знакомы. Только знакомство у нас какое-то странное...

Она смотрела на Тимура с упреком. «Эх, ты!» – читалось в ее глазах. Как будто это он виноват в том, что она вышла замуж за другого. А ведь она могла выйти замуж за него... Хотя какое там. Она – аристократка. А он... А он тоже аристократ. От криминала. И поднялся куда круче, чем мальчики-мажоры из ее круга. И вообще, плевать он хотел на ее круг с высокой колокольни. С той колокольни, на которую он уже забрался...

И на ее мужа он тоже хотел плевать. Только какой в этом толк. Этот золотой мальчик так и останется ее мужем. А его удел – топтать дешевых красоток из кабаков...

– Странное, говорю, у нас знакомство, – повторила Полина. – То встречаемся, то разбегаемся. На года...

– Мы и сами странные... – мрачно усмехнулся Тимур. У него не было никакого желания развивать эту тему. – Как получилось, что на вас «наехали»... Э-э, в смысле ограбили и связали... – поправился он.

«Наехали», «выставили», «кинули» – это слова не из ее лексикона... Кстати, сами грабители тоже не въезжают в такой базар. Может, они тоже из высшего общества?

– Как получилось? – пожала плечами Полина. – Ты разве не знаешь, как это обычно получается?

Эта фраза очень не понравилась Тимуру.

– Ты что, за гопника меня принимаешь? – нахмурился он. – Ты ошибаешься. Я этим не занимаюсь.

Такое ощущение, будто он оправдывается. А оправдываться он очень не любил.

– Ты, Полина, не права, – осуждающе посмотрел на нее Валера. – Тимур – очень серьезный человек. И занимается реальными делами...

– Рэкет? – с вызовом спросила она.

– Какой рэкет? Как раз наоборот, мы защищаем людей от рэкета.

– И как успешно? – съязвила Полина.

– Да нормально все, – пожал плечами Валера. И обезоруживающе улыбнулся. – Хочешь, прямо сейчас твой дом купим?

Он поставил на стол свой кейс, с которым не расставался даже ночью. Открыл его. А там бабки. Что-то около полумиллиона рублей. У Полины чуть глаза на лоб не полезли...

– Это так, на мелкие расходы...

Валера хвастался. Но в принципе он был прав. Пятьсот тысяч рублей для Тимура не такие уж и большие деньги. Правда, все они идут в дело. Но ведь их в любой момент можно повернуть и на себя. И запросто купить этот дом...

– А ты говоришь, что это мы выставили твою хату, – усмехнулся Валера. – Мы мелочовкой не занимаемся...

– Да-а, – только и смогла сказать ошарашенная Полина.

Ее муженек смотрел на деньги жадными глазами. Валера не удержался и показал ему фигу. Так, чисто из приличия.

– Короче, не о том сейчас разговор, – угрюмо напомнил Тимур. – Я про грабителей спрашивал. Кто они такие?

– Да я откуда знаю? – развела руками Полина.

Тимур откровенно любовался ею. Какая она красивая... Где ж он был раньше? Придурок...

– Мы с Сергеем телевизор смотрели. А они в это время тихонько в дом проникли, – рассказывала она. – Подкрались тихонечко сзади, связали... Сами видите, все забрали...

– И деньги тоже. Двадцать тысяч гринов. В смысле, долларов. Или нет?

– Да... А ты откуда это знаешь? – удивленно посмотрела на Тимура Полина.

– Как откуда. Мы этих выкидышей взяли...

– Да, да, мы слышали, кто-то стрелял... Вы что, их убили?

– Нет. Даже не били... Я сейчас дам команду. Вам все вернут обратно...

Тимур хотел послать Валеру за Мартыном. Но тот сам зашел в дом. И с ходу подошел к мужу Полины.

– Ты, что ли, Сергей? – Он с силой ткнул его пальцем в грудь.

А палец у него что кукурузный початок.

– Я, – испуганно кивнул тот.

И со страхом посмотрел на Тимура.

– Ну ты и козел! – смерил его презрительным взглядом Мартын.

И повернулся к Тимуру.

– Мы с пацанами поговорили, – сказал он. – Они нам весь расклад выдали. Это Серега их на хату навел. Крыса он. Крыса позорная!..

Тимур впился в парня испепеляющим взглядом. Бедняга аж в комок сжался.

– Так это ты Полину сдал? – тяжелым тоном спросил он.

– Я... Я не хотел... Так вышло...– заблеял мальчик-мажор.

Золотая молодежь, мать твою. Тимур презрительно скривил губы.

– Сергей, так это правда? – чуть ли не взвыла Полина.

Казалось, ее глаза раздулись от удивления. Как бы не лопнули.

– Правда, – обреченно кивнул муженек.

И с ужасом посмотрел на Тимура. Как будто он был судьей, и от него зависело, казнить его или миловать...

– Как же так! Почему?

– Карты... Я проиграл в карты... А они.... Они сказали, что убьют...

Казалось, мажор сейчас расплачется.

– Сколько ты проиграл? – продолжала допытываться Полина.

Странная она, подумал Тимур. Какая разница, кому и сколько проиграл этот живчик. Главное, он сделал подлый ход. Подставил под удар жену и обокрал свой собственный дом.

– Тридцать тысяч... Я бы у отца денег взял. Но у него только пять тысяч...

– Ты бы мог мне все рассказать. Почему ты этого не сделал?

– Я... Я подумал... Я не хотел, чтобы ты знала... А они... Им все равно было, где я возьму деньги. А потом... Потом, они мне сами предложили этот план...

– Какой план? Ограбить наш дом?..

Тимур все ждал, когда Полина перестанет загружать мужа пустыми вопросами и перейдет к делу. По закону жанра семейного скандала она должна была метнуться к нему и когтями вцепиться ему в рожу. Но нет, она стоит, пялится на него как на новые ворота. И никаких движений...

А ему-то она залепила пощечину. Без всяких базаров. Бац! Мол, это ты во всем виноват... Но настоящий виновник происшедшего – ее муж. Ему нужно шлифовать фейс. Только она этого не делает. Потому что он – мальчик из ее круга, член элитного общества. Его трогать нельзя. А Тимура можно. Он же как был босяком, так и остался...

Тимур не то чтобы обиделся. Но посмотрел на Полину другими глазами. И снова увидел пропасть между ними... Нет, уж лучше гулять с обычными девчонками, чем с этой напыщенной дурой.

– Сергей, я тебя спрашиваю, зачем ты это сделал? – продолжала наседать на мужа Полина.

Порожняк пошел по второму кругу. Тимуру надоело слушать этот интеллигентский вздор. Да и дела у него... Он повернулся к Полине спиной и направился к выходу. Валера с Мартыном последовали за ним. Им тоже не фига делать в этот доме. Пусть молодые сами разбираются, кто прав, кто виноват. А дело Тимура – сторона. Он не прокурор, чтобы наказывать кого-то за плохие поступки. Хотя, если честно, так хотелось намылить рожу этому «золотому» ублюдку. Как будто эта крыса пошарила в его закромах...

Полина нагнала его на улице. Схватила за руку, остановила, развернула лицом к себе.

– Ты не можешь уйти! – заявила она.

– Почему? – сделал он удивленный вид.

– Я... Я не знаю, как быть с Сергеем?

– А я, думаешь, знаю? Это твои семейные проблемы, разбирайся с ними сама...

– Ты... Ты обиделся?

Лицо бледное, губы дрожат. И голос срывается. Признак сильного душевного волнения. Ну, в ее-то положении это неудивительно.

– За что? – повел бровью Тимур.

– Ну ты же сам все видел. Я замужем...

– Желаю счастья в личной жизни! – съязвил он.

– Какое счастье? Что ты несешь?.. Сергей – подлец! Какое тут может быть счастье?

– Ты хочешь, чтобы я взял его за шкирку и отвез в ментовку? – сурово посмотрел на нее Тимур.

– Нет... – испуганно мотнула головой Полина.

– Тогда звони своему отцу. Пусть приезжает и разбирается... А я, извини, в чужие дела не лезу...

– Но ведь он же меня ограбил!

– Ты хочешь, чтобы я разобрался с твоим Сергеем?

– Нет, не с ним... С грабителями...

– А с ним, значит, не надо. Он хороший. А грабителей надо наказать. Потому что они чужие, да... Но ведь и я для тебя чужой...

– Кто тебе такое сказал?

– Сам вижу... Ладно, хорош воду в ступе толочь. Дела у меня. До встречи!

Тимур снова повернулся к ней спиной.

– Дурак! – опять услышал он вслед.

Скорее всего, так оно и есть. Но, увы, он ничего с собой не мог поделать. Он снова уходил от Полины. И, возможно, навсегда...

Гопникам надавали по ушам и отпустили. Награбленное вернули хозяевам. Со всем остальным пусть они сами разбираются... А Тимуру пора ехать. Дела...

* * *

«Стрелка» с Ямалом была забита в подшефном кафе. Никаких стволов, никаких злых взглядов. Все тихо, мирно.

Ямал держал небольшую «бригаду» и полностью контролировал поселок в двадцати километрах от Белокаменска. Подсуетил под себя местный рынок с полупустыми рядами, кафе с тараканами и видеосалон «Синьор Робинзон» с фильмом «Опять про море». Больше ничего такого в его поселке не было. А Ямал хотел большего. Потому и двинулся со своей ордой на соседний городок. Но там уже держала масть «бригада», союзная с командой Тимура. Ямал прикинул болт к носу и решил, что сам по себе он ничего не стоит. Поэтому и пришел к Тимуру на поклон.

– Вместе нам нужно быть. Вместе дела решать...

Тимур согласно кивнул. У Ямала под началом целый десяток отчаянных пацанов. Все они производили впечатление – и по физическим данным, и по силе характера. Тимур считал себя неплохим психологом и легко мог определить, сильный перед ним человек или так себе. Ямал был сильным. И души его «быков» были накручены на стальной стержень.

– Ты меня не уговаривай, – усмехнулся Тимур. – Я тебя взашей не гоню. Поэтому уговаривать меня не надо. Хочешь быть со мной – будь. Но, само собой, под моим началом. Это без вариантов...

– Ну, мы могли бы просто дружить... – замялся Ямал.

Видно, этот вариант его не очень устраивал.

– Какая дружба? – Тимур небрежно уронил на него железобетонный взгляд. – Что у тебя есть? Десять пацанов, все? А «волыны» у тебя есть? А тачки?.. А у меня почти две сотни «пехоты». И все подкованы. Все!..

Тимур не лукавил. Чтобы сеть его паутины плотно опутывала большую территорию, нужно было много людей. А желающих хлебнуть бандитской романтики сейчас хоть отбавляй. Есть из кого выбирать. Лишь бы не ошибиться в выборе. С этим у Тимура пока все было в порядке. Все пацаны оправдывали его ожидания.

– Да базара нет, – Ямал просто не в силах был устоять под тяжестью его аргументов. – Поставил ты себя, Тимур, круто. Куда нам до тебя...

– Ну так что, отходишь под меня? Если да, по рукам. Если нет, то вольному воля...

– А если да?

– Задумка у нас одна есть. С барыгами мы тут сошлись. Хотим с ними в доле торговый ряд в Ясеневе поставить. Может, со временем барахолку откроем, чем черт не шутит... В общем, могу твою «бригаду» на эту точку поставить...

– Не хило! – заерзал в кресле Ямал. – Но Ясенево – это ж Москва...

– Ну да. А разве это плохо?

– Не, ты что, какое плохо? Хорошо!.. Но там же это, чечены...

Тимур недовольно поморщился. Чечены для него как зубная боль. То отпустит, то снова по мозгам бьет.

– Я не понял, ты что, «чехов» боишься?

– Да я-то нет... Только это, вдруг с ними схлестнусь. А ты, я слышал, не хочешь разборов с ними...

Не нравился этот разговор Тимуру. Ох как не нравился. Но уходить в сторону нельзя. Нужно объяснить Ямалу свою политику. Ему объяснять вот приходится, другим... А не надо бы ничего объяснять. Нужно делом доказывать свою крутость.

– Да нет, брат, – покачал головой Тимур. – Ты немного не прав. Я с «чехами» на ножах. Просто сейчас не время для разборок. Менты в Москве лютуют. Но ничего, скоро волна спадет. Тогда мы свое возьмем...

Точно так Тимура уговаривал и Пацик. Мол, потерпи немного, скоро Япончик откинется. И тогда... А что будет тогда? Кто знает, как оно все обернется? Может, не захочет Япончик с «чехами» связываться? А может, добавку к сроку ему навесят... А Тимур уже сейчас должен отомстить за кровь своих пацанов.

– Без базара, – закивал Ямал. – Мы им покажем... Это, я с пацанами на эту тему перетирал. Так они говорят, что «чехов» ни в пень не ставят...

Говорить можно что угодно... Тимур усмехнулся. Ямала это задело.

– Не, я серьезно! – встрепенулся он. – Если хочешь знать, у меня Рубак и Солдат в Афгане воевали. Один в погранцах, другой в десантуре. Все горы облазили. Награды у пацанов, а это не просто так... Они духов на нюх не переносят. А чечены для них духи... У них это, после Афгана – сдвиг по фазе, отвечаю. Я и сам их иногда боюсь...

– Афган – это серьезно, – без тени насмешки сказал Тимур.

– Ну, а я тебе про что говорю! – Ямал гордо выпятил грудь.

Как будто это он проливал кровь в афганских горах.

Тимур поговорил с ним о его пацанах. Наметил перспективы. И под занавес разговора они ударили по рукам. Теперь Ямал был «бригадиром» Тимура. А его полку прибыло – аж на десять бойцов.

Со своим новым «бригадиром» он пропустил по сто грамм. Затем отправился к себе домой. Время позднее, а на пьянку его сегодня не тянуло.

Тимур подошел к своей машине.

– Привет! – послышалось из-за спины.

Он обернулся. И увидел Леру. Красивая девчонка с блядскими замашками. Глазки уже затуманились, язычок скользнул по пухлым, ярко накрашенным губкам. Рукой она огладила свое бедро, туго обтянутое короткой юбкой. Зазывает.

Не баба, а диво дивное. У Помпона аж слюнки потекли. Только у Тимура в душе ничего не дрогнуло. Лера ему сегодня не нужна. Да и нужна ли она ему вообще?..

Она из тех баб, которым нравится отираться возле крутых пацанов. Это высоко поднимало их в собственных глазах. Для этих кошелок ощущение собственной значимости было чуть ли не смыслом жизни. Вот и сейчас она призывно смотрит на Тимура, а сама думает только о том, как здорово она будет смотреться рядом с крутым авторитетом. Она запросто прыгнет к нему в постель, но только затем, чтобы потом хвастаться перед своими такими же бестолковыми подружками...

– Тимур, ты далеко? – проворковала она.

– Далеко, – кивнул он.

Тимур не любил подхалимок. Но охотно пользовался их услугами. Однако сегодня Лера ему не нужна. Сегодня он и смотреть на нее не хочет... Сегодня его тянет к другой женщине. И сегодня, и, возможно, всегда...

– А я думала... – Лера обиженно выпятила губки.

– Сегодня Дима свободен, – Тимур взглядом показал на Помпона. – А ты свободна?

– Я да, свободна...

– Ну вот и славно. Дима, составь даме компанию...

Помпон посмотрел на Тимура и растянул губы в благодарной улыбке. Уж он-то не упустит шанс остаться с Лерой на ночь. Да и она не прочь. Все-таки Помпон не самый последний пацан в команде Тимура. Да и девкам он нравится...

Помпон лихо взял Леру на буксир и повел ее в кабак. Мартын провожал его завистливым взглядом. Он тоже был не прочь развеяться.

– Иди догоняй, – не стал его держать при себе Тимур. – У Лерки подружки есть...

– Да я знаю, – оживился Мартын. И тут же потускнел. – Только это, я тебя не оставлю...

– Тебе пинка под зад дать, да?.. Иди догоняй, говорю. А то без сладкого останешься. Ну!..

Тимур прогнал Мартына и сел в машину. Он уже знал, куда ехать. Только не знал, зачем...

За всю дорогу он несколько раз порывался изменить курс. Но все же смог довести машину до дачного поселка на берегу Белоречки.

Но в сам поселок заехать не смог. Помешала машина, ехавшая во встречном направлении. То ли Тимур ослепил водителя фарами, то ли дорога была слишком узкая. Но две машины не смогли разъехаться. Послышался скрежет металла.

Тимур остановил свою «девятку». Недолго думая, вышел из машины. И нос к носу столкнулся с... Полиной...

Ну как же он не догадался сразу, что это она была за рулем встречной машины? Ведь только перед их встречей что-нибудь да случается...

– Тимур... – она узнала его.

– Скажи, ты нарочно врезалась в меня? – улыбнулся он.

Плевать ему на побитую машину.

– А ты нарочно ехал сюда? – вопросом на вопрос ответила она.

– Нарочно, – признался он. – Я к тебе ехал, вот.

– Быть этого не может! – язвительно усмехнулась она.

– Сам думаю так же... Но я ведь здесь.

– И я к тебе ехала... Села в машину и поехала.

– Ты знаешь, где я живу?

– Нет. Но я бы узнала...

– Как?

– Не знаю, спросила бы кого-нибудь... Но ведь тебя не надо искать. Ты здесь... Ты правда ехал ко мне?

– Ты хочешь спросить, зачем это мне нужно?

– Зачем спрашивать? Я и так знаю...

– Ты меня к себе пустишь?

– Не думала, что тебе нужно мое разрешение... Конечно же, пущу.

– А как же муж?

– Объелся груш... Я его выгнала. Зачем он мне такой нужен?

– А я тебе нужен?

– Не знаю, не знаю... – лукаво улыбнулась она.

– А ты узнай...

Тимур взял ее за руку. Как будто к электрическому проводу прикоснулся. Только это был не электрический разряд, а страстный. Прикосновение взбудоражило кровь, наполнило плотской силой каждую клеточку его тела. А еще замкнуло фазу в голове...

Он мягко подвел ее к своей машине, усадил на переднее сиденье. Сел рядом.

– И что дальше? – дрожащим от волнения голосом спросила она.

Тимур не ответил. Зачем слова, когда и так все ясно... Ночь, темно, вокруг никого. И только две машины с включенными фарами. Не самое идеальное место для интимных встреч. Зато какая романтика...

Он опустил сиденье, уложил Полину на спину. Его руки касались ее нежно, мягко. При этом в нем буйствовал взбесившийся зверь. Но Полина его не боялась. И сама тянулась навстречу его ласкам...

– Может, не надо? – неуверенно спросила она.

Грудь ее высоко вздымалась, изо рта вырывалось жаркое дыхание. Глаза полузакрыты, губы просят поцелуя.

– Может, и не надо, – сказал он.

И накрыл ее губы жадным поцелуем... Никогда и ни от какой женщины он не получал столь мощный заряд страстной энергии. Его сознание переместилось в область голых чувств. Сейчас он мог разговаривать с Полиной только на языке страждущих тел...

Он взял ее, а она отдалась ему прямо в машине. Под покровом шальной романтики. Это был ослепительно яркий и оглушительно громкий взрыв. Рождение новой галактики с двумя звездными системами...

– Ты сумасшедший! – пытаясь отдышаться, польстила Полина.

– Взаимно, – усмехнулся Тимур.

– Ты зверь. Натуральный зверь. Дикий, необузданный. Но мой...

Ее улыбка была полна тепла и ласки. И никакой неприязни во взгляде... Как будто Полина размагнитилась, изменила свой полюс. Теперь они были магнитами, которые притягиваются друг к другу.

– Ты хочешь, чтобы я зверствовал дальше?

– Да, – недолго думая, ответила она. – Только не здесь...

Они отправились к ней домой. И успешно продолжили начатое... Останавливаться Тимур не хотел.

Глава десятая

Вчера Валера встречал Старый Новый год. Дома у своего хорошего знакомого Вади-комсомольца. Вчера ему было хорошо. А сегодня плохо. Трубы горят, голова раскалывается. А под боком какая-то телка дрыхнет. Интересно, как она здесь оказалась? Может, Снегурочка?

Валера откинул одеяло, посмотрел на голую девчонку. Она лежала на боку к нему задом. Хороша. Чистая гладкая кожа, тонкая талия, волнующий изгиб бедра. Только вот мерзлявая какая-то. То лежала как бревно, а тут рыпаться начала. Ногами сучит и руками одеяло нащупать пытается. Холодно ей... Нет, это не Снегурочка. Да и он не Дед Мороз.

– Как тебя зовут? – спросил Валера.

Девчонка развернулась к нему. Мордашка симпатичная. Только помятая слегка. И глаза спросонья слипаются. Зато руками бодро двигает. Все одеяло найти пытается. Нашла-таки, ухватилась, натянула на себя. Только после этого соизволила ответить.

– Нина я... Что, будем знакомиться?

– Ага, самое время.

– Ну и я о том же...

Она беззастенчиво зевнула, повернулась к нему спиной. И как ни в чем не бывало задрыхла. Во дает... Нет, давала она вчера. Валера смутно помнил вчерашнюю суету под одеялом. А вот как снял эту телку, как домой привел – хоть убей не помнил... Блин, уж не паленой ли водкой Вадя его напоил? А ведь Валера ему чисто заводской товар по дружбе подогнал. Неужели этот жук нормальную водку заханырил, а на стол выставил дерьмо? Надо будет поучить его уму-разуму. А то комсомольцы, они такие. Ослабишь хватку – вмиг от рук отобьются. А сколько денег у Валеры ушло на то, чтобы приручить этих деятелей...

Стоп! Все-таки он вспомнил, где видел эту Нину. Она же сама из райкома комсомола. Они еще утрясали с ней вопрос о платной дискотеке... Интересно, она сама к нему в постель прыгнула? Или, может, он ее силой сюда затащил... Да нет, сама. Комсомольцы, они же добровольцы. Не зря в песне про них поется...

Валера глянул на часы. Ни фига себе, половина одиннадцатого. Но сегодня у него выходной. Спешить вроде бы некуда. Надо бы повторить подвиг Нины. Тоже лечь на бочок, ладони под голову и спать...

Героические планы разрушил проклятый телефон. Ну вот, началось... Валера нехотя взял трубку:

– Да...

– Валера, это ты? – спросил Ираклий Михайлович.

Трудно было не узнать его голос. В отличие от Валеры, Кардашов вчера не пьянствовал. И похмельный синдром на него сейчас не давит. Потому и голос человеческий.

– А что, не похоже? – буркнул Валера.

– Ты подъехать ко мне можешь?

Обычно в голосе Кардашова звучали бодрые нотки. А тут какой-то похоронный марш гудит.

– Что-то случилось?

– Да, беда у меня. Дочку похитили...

– Дочку?! – Валера как ужаленный подскочил с кровати. – Вику?!

– Да...

– Какая падла?

– Это чечены!

Валеру как обухом по голове хватили.

– Что?! Чечены?! Ты в этом уверен?

– Уверен... Они только что звонили. Сказали, что отрежут ей голову, если я не соглашусь на их условия.

Ни фига себе заявы!

– Чего они хотят? Денег?

– Да. Миллион рублей. И чтобы я отошел под их «крышу»...

– Это серьезно.

Миллион рваных – это, конечно, крутые бабки. Но в принципе с ними можно расстаться. А вот отдать Кардашова под «крышу» чеченам – это слишком. Кардашов – это не просто левая водка. Это весь ликероводочный комбинат, который в условиях тотального дефицита на спиртное представлял для белокаменской братвы огромную ценность.

Но не только потеря завода волновала Валеру. Он до сих пор небезразличен к Вике. И ему вовсе не все равно, что сделают с ней чечены.

– Сиди дома и никуда не высовывайся, – велел Валера. – Мы скоро будем...

Через полчаса он уже разговаривал с Тимуром в «Орфее». Похоже, тот тоже провел веселую ночь. Но перегаром от него не тянуло. Разве что женскими духами, которыми пользуется Полина. Только что у Тимура был бодрый счастливый вид. Но хорошее настроение пошло под откос.

– Вот суки! – сжал кулаки Тимур. – На нашу землю полезли. Это уже слишком...

– То-то и оно, – кивнул Валера. – Сегодня завод, завтра весь город под себя поставят...

– А в рот им потные ноги!.. Помпон, поднимай Бычка, поехали...

У Бычка была своя «бригада». Без малого три десятка «пехоты». Сегодня десяток его бойцов был на стреме. Чтобы не слоняться без дела, пацаны тягали сейчас железо в спортклубе «Звезда». Это в двух шагах от «Орфея».

Тимур поднял бойцов. Раскидал их в три «заряженные» машины – в каждой из них был тайник с оружием. Сам Тимур вместе с Валерой сел в свою «девятку».

К дому Кардашова братва подтянулась на четырех машинах. Как будто «чехи» уже забили ему «стрелку» и ждали его здесь. Бойцы остались во дворе, а Тимур и Валера зашли в дом.

Ираклий был не в себе. Его всего трясло.

– Они... Они мою Вику украли... – всхлипнул он.

Валера его просто не узнавал. Вроде бы сильный мужик, а тут расклеился. Впрочем, понять его можно. Не чужая дочь пропала, а своя...

– Говорил же тебе, надо было ее со мной познакомить, – недовольно посмотрел на него Валера. – Сейчас бы она со мной была. Ни одна бы падла ее не тронула...

Гена Скопец, тот вообще у «чехов» свою подругу отбил. Можно было ожидать ответного наезда. Но нет, все нормально у них. Живут душа в душу. А чечены даже не рыпаются. Потому как знают, что гиблое это дело – соваться в Белокаменск. Хотя, похоже, так они больше уже не думают. Не зря же они наехали на Кардашова.

– Кто ж знал, – развел руками Ираклий.

– Кто знал, кто знал, – передразнил его Валера. – Дурак я. Нужно было за жабры тебя брать. Вытряс бы адресок... Хоть сейчас-то адресок скажешь?

– Скажу, – кивнул Кардашов.

– Поздно хватился... Слушай, – неожиданно осенило Валеру. – Я ее адреса не знал. А «чехи» узнали... Они узнали, а я нет! Как так могло получиться, а?

– Не знаю.

– А я знаю. Чечены не через тебя на Вику вышли. А на тебя через Вику...

Валера озаренно посмотрел на Тимура.

– Девчонка-то уже взрослая, семнадцать стукнуло, да. Друзья у нее, подруги. Ну, она про папика своего и проболталась. Может, похвасталась, что замдиректора. А может, поругала, что народ честной спаивает. Может, еще что... А тут «чехи» каким-то боком. В общем, пошла информация. А чечены сделали правильный вывод и вперед галопом...

Валере не хотелось думать, каким местом Вика связана с чеченами. Но жизнь есть жизнь. И девочка запросто могла попасть в плохую историю. Вернее, уже попала.

– Может быть, – не стал спорить Тимур.

Он был мрачный как туча. Не человек, а глыба. Он умел подавлять своей внутренней силой. Не зря же Кардашов смотрит на него как кролик на удава. А ведь он по возрасту в отцы ему годится...

– Все может быть, – еще раз кивнул он. – Когда чечены звонили?

– В девять утра.

– Значит, к этому времени Вика уже была у них.

– Получается, так, – согласился Кардашов. – Мне Анжела звонила. Это ее мать... Она сказала, что Вика не ночевала дома. Говорит, что пошла на дискотеку и с концами...

– На дискотеку... – недобро усмехнулся Тимур. – Ну и чего ты добился? От Валеры ее спрятал. Типа, не пара он ей. А сам на дискотеку ее отпускаешь. А там шпана беспредельная...

– Кто ж знал, что так будет, – тяжко вздохнул Ираклий.

– Короче, давай без лирики... Значит, чечены звонили, сказали, чтобы ты готовил «лимон». И под их «крышу» отходил. Так?

– Так.

– Ты с Викой не разговаривал насчет наших с тобой раскладов? Ну, может, сказал, что у Валеры с тобой дела?

– Да, у нас был такой разговор, – уныло кивнул Кардашов. – Она спрашивала меня про Валеру. Интересовалась... Я... Я сказал, что он бандит...

– Ну, молодец, уважил, – криво улыбнулся Валера.

– Ты сказал «чехам», что у тебя уже есть «крыша»? – спросил Тимур.

– Нет, конечно. Я прикинулся дураком. Я же всего лишь заместитель директора завода. Откуда у меня миллион рублей? И зачем мне нужна какая-то «крыша»... Но они мне не поверили. Сказали, чтобы я хорошенько подумал, прежде чем так говорить...

– Про нашу «крышу» ничего не говорили?

– Сказали, что старая «крыша» тухлая. Так и сказали...

– Имена называли?

– Да... – Кардашов с опаской посмотрел на Тимура и осекся.

– Ну, говори.

– Они... Они сказали, что их Алихан сделает Тимура... В общем, они сказали, что с вами будет то же самое, что и с моей дочерью, если я не послушаюсь. А они сказали, что сначала изнасилуют Вику...

Тимур свел губы в злую линию, во взгляде сверкнула молния. Он понял, что собирались сделать с ним чечены. Трудно было это не понять...

– Ладно, посмотрим, кто кого, – сквозь зубы процедил он.

– Когда и куда бабки нужно привезти? – спросил за него Валера.

– Они сказали, что позвонят. Сказали, что уточнят... Сказали, если я в милицию обращусь, Вике будет очень плохо...

– Не надо в милицию, – мотнул головой Тимур. – Сами со всем разберемся...

Он отвел Валеру на кухню. Закурил.

– Это война, брат. Это большая война. Такие вот дела... Кардашова я беру на себя. Будем выходить на «чехов» через него. А ты займись своей Викой. Похоже, ты прав. У этого кадра двое детей от второго брака. Чечены могли бы их похитить. А они все через Вику. Значит, через нее засветка пошла. Ты вот что, бери своих пацанов и дуй по адресу. Пробей всех, с кем она знается. Может, на «чехов» выйдешь...

– Да хотелось бы.

– Ну все, давай действуй. И это... Если вдруг шмалять придется, шмаляй. Патронов не жалей. Только постарайся все по-тихому сделать. Чтобы менты тебе на хвост не сели. Нам сейчас не резон в разработку попадать...

Тимур дружески хлопнул его по плечу и проводил к машине. Валера вернулся в Белокаменск.

К швейному цеху примыкали две комнаты с отдельным входом. В одном помещении у Валеры был его кабинет. В другом – что-то вроде бухгалтерии.

Тимур в шутку называл его главбухом. А всерьез – казначеем. Валера отвечал за финансовые и коммерческие дела его команды. И в то же время он был «бригадиром». А как прикажете держать под контролем свои коммерческие проекты, если нет собственной «группы быстрого реагирования». Такая группа у Валеры была. Боевая «бригада» из девяти отборных «волков». Эти пацаны были проверены делом, в рукопашке им не было равных, и стреляли они отменно.

Все бойцы уже находились в его штаб-квартире. Машины и оружие наготове. Можно ехать.

Валера с гордостью наблюдал за своими бойцами. Рослые, крепкие как на подбор. Во всех «бригадах» многие пацаны в дешевых варенках ходят. А его ребята все в кожаных куртках. Такую за пять тысяч рваных на рынке продают, попробуй купи, когда у тебя зарплата двести-триста рэ в месяц. А Валера может своих пацанов подогреть стоящим товаром.

«Девятки» у него не абы какие, а супермодного цвета «мокрый асфальт». Новенькие, быстроходные, на сиденьях кожаные чехлы, музыку гоняют дорогие японские магнитолы. Все, в общем, тип-топ.

Вика жила на Каспийской улице. Миша Скорп знал Москву как свои пять пальцев. Поэтому уже через час Валера был на месте.

Двенадцатиэтажный крупнопанельный дом, двор, заставленный машинами, разбитые качели, погнутый турник. На расшатанной скамейке в центре детской площадки мерзли и курили какие-то длинноволосые перцы в клетчатых штанах. Валере они не понравились сразу. Поэтому он первым делом подошел к ним.

– Привет, пацаны. Чем занимаемся? – насмешливо спросил он.

Было видно, что парни достаточно резкие. Такие могут и по морде без разговора съездить, а матом обложить, так это без проблем. Но против Валеры они даже не пикнули. Он сам по себе производил впечатление. А тут еще два амбала в кожанках за его спиной маячат. И еще куча крутых ребят возле навороченных «девяток».

– Да так, сидим просто, – заерзал на скамейке один.

– Не Вику случайно ждем?

– Какую Вику?

– Кардашову.

– А-а, Вику... Нет, мы просто сидим.

– А Вика где?

Валера внимательно всматривался во второго паренька. Ему показалось, что при упоминании Вики глазки его подозрительно забегали.

– Да откуда мы знаем? Говорим же, просто сидим...

– Тебя, пацан, как зовут?

– Ну, Леша...

– А-а, Леша. Слышал про тебя.

– От кого? – напрягся паренек.

– От Вики. Она говорила, что ты ее обижаешь...

Валера грозно нахмурил брови и надвинулся на парня. Как будто хотел схватить его за гриву.

– Э-э, ты чего? – шарахнулся от него Леша.

Он свалился со скамейки и смешно упал в снег. Валера подошел к нему, подал ему руку, помог ему подняться. Но руку не отпустил. Он широко улыбался, но в глазах стоял холод. Парня хватил мандраж.

– Зачем Вику обижал? – спросил Валера.

– Да не хотел я... – Казалось, Леша сейчас заплачет. – Так получилось...

– Что получилось?

– Да она сама виновата. Козлом меня назвала...

– Ты ее ударил, да?

– Да нет, какое там... Просто толкнул... А она про тебя говорила. Ты Валера, да?

– Валера, а что?

– Из Белокаменска? – уточнил паренек.

Валера удивлялся его осведомленности.

– Я не понял, кто вопросы сейчас задает, ты или я?

– Да я ничего, просто сказал, – стушевался Леша.

– Ладно, не потей. Все нормально... Что Вика про меня говорила?

– Ну, она сказала, что у нее парень есть. Типа, крутой пацан. Валерой зовут. Сказала, что он по башке даст...

– Правильно говорила, – подтвердил Валера. – Сейчас возьму и по башке тебе дам. За то, что ты Вику обижаешь...

Вот оно, значит, как. У них с Викой ничего не было. Но это не помешало ей записать Валеру в свои покровители. Правильно, между прочим, сделала... Валера ощутил себя рыцарем, который во что бы то ни стало должен вырвать из рук злодеев прекрасную принцессу. А Вика – принцесса. Его принцесса...

– Да она не мне это говорила! – испуганно сказал Леша.

– А кому?

– Дэнику она говорила.

– Кто такой Дэник?

– Да есть тут один дебил. Он с большими пацанами тусуется. Он на них шестерит, а перед нами тут понты кидает. Типа, крутой перец... А Вику вообще достал. Проходу ей не дает. Один раз за руку ее схватил, в подвал потащил. А она ему по морде хрясь. И про Валеру сказала. Мол, он у нее бандит. И если Дэник ее тронет, он его застрелит... А у тебя что, правда пистолет есть?

Валера горделиво усмехнулся. И отвел полу куртки. За поясом торчала рукоять боевого «ТТ». У Леши глаза на лоб полезли от страха и восхищения.

– Ни фига себе!

– Фигу себе забери. А мне про Дэника еще расскажи, – потребовал Валера.

– Да чего про него говорить. Даун, и точка... Да, они с пацанами гаш долбят в подвале.

– А гаш где берут?

– Ну это, я слышал, у айзеров...

– Вику он больше не трогал?

– Да нет вроде... Но сказал, что она еще пожалеет...

– Где Дэника этого найти?

– Да тут дом через двор. Там подвал. Там у них свет, тепло. Они туда девчонок иногда водят... Дэник сейчас там. Я видел, он туда шел...

Валере не было смысла подниматься домой к Вике. Это нужно объяснять матери, кто он такой, зачем приехал. Слов будет много, а толку мало. Что знает мать про подводные уличные течения? А тут путеводитель по имени Леша. Похоже, он показал верное направление.

Дэник со старшими оболтусами курит гашиш. В принципе, ничего тут особого нет. Кто сейчас этим делом не увлекается? Но гашиш они берут у азербайджанцев. А те, как правило, связаны с чеченами. Дэник – айзеры – «чехи»... Эта цепочка может начинаться с Вики и заканчиваться на ее отце.

Валера мог и ошибаться. Но в подвал он спускался с реальной надеждой найти правильный ответ на все свои вопросы.

Леша не обманул. В подвале были люди. Несколько пацанов лет под двадцать и щегол лет семнадцати.

Валера первым вышел на свет.

– Ну че, пацаны, косяки гоняем? – грозно спросил он.

Об этом можно было и не спрашивать. Курильщиков выдавал характерный запах анаши и соловьиные глаза. А еще дурной нрав. Пацаны, не сговариваясь, вскочили со своих мест и толпой двинулись на Валеру. И только ствол «ТТ» охладил их пыл. А появление его бойцов и вовсе посадило их в лужу.

– Кто тут Дэник? Ты? – Валера ткнул пистолетом в щегла.

Тот чуть не обделался со страху.

– Я, – жалко выдавил он из себя.

– Собирайся, за Викой поедем.

– Куда?

– Куда ты ее дел, туда и поедем...

– Я не понимаю...

У Валеры не было времени для пустых разговоров. Тихо клацнул взводимый курок. И громко громыхнул выстрел. В замкнутом помещении он прозвучал особенно громко. Аж в ушах зазвенело.

– Теперь понимаешь? – громко спросил Валера. – Куда Вику дел?

– Я... Это не я...

– А кто?

– Я не знаю...

Валера медленно выдохнул из себя воздух. Этим он как бы давал понять, что сдерживает себя, чтобы не выстрелить Дэнику в голову.

– Тебе Вика говорила про меня? Говорила, что я тебе за нее башку прострелю? Говорила, спрашиваю!!!

Быстрым резким движением он приставил ствол к голове Дэника. Пацан смертельно побледнел, вздрогнул. На светлых брюках четко обозначилось темное мокрое пятно.

– Где Вика? Последний раз спрашиваю!

Дэник раскололся как гнилой орех.

– Паша знает. Паша! – показал он на самого здорового из подвальных пацанов.

Парень сидел на старом продавленном диване и дулся на Валеру как мышь на крупу. Взгляд тяжелый, исподлобья. Руки широко разведены в стороны, ладони на коленях. Поза а-ля Доцент на киче. Типа, пасть порву, моргала выколю...

Правда, майку он на себе рвать не стал. И вся его крутизна лопнула, как мыльный пузырь, когда Валера спустил на него двух бойцов. Он выпучил глаза и замахал руками. Но Витя с Мамоном легко справились с ним. Подхватили под руки и слегка почесали его репу о трубу, обернутую стекловатой.

Пашины дружки даже не пытались за него заступиться. Это они всей толпой на одного герои. А тут против них целая «бригада» крутых пацанов. Да они, наверное, даже собственные имена забыли со страху.

– Ну че, буй мордастый, про Вику рассказывать будем? – навис над поверженным Пашей Валера.

– Я не знаю, – буркнул тот.

Валера строго посмотрел на Мишу.

– Давай...

Ни одна черточка не дрогнула на суровом лице Скорпа. В упор пронизывая Пашу холодным взглядом, он неторопливо вытащил из-под куртки «волыну» и наставил на него. Казалось, он не собирается медлить. И сейчас грянет выстрел...

– Я знаю! – взвыл от ужаса Паша.

Скоро Валера знал, как было дело.

Паша во главе со своими обсосами не нашли лучшего применения своим силам, кроме как шестерить на айзеров, а через них на «чехов». Чечены славились своей разведкой. И постоянно вели пробивку неприкрытых коммерческих точек. По крупицам собирали информацию о потенциальных клиентах. А тут недоносок Паша подсобил им. Он узнал, что у Вики Кардашовой отец – замдиректора ликероводочного завода. И передал информацию своим боссам. «Чехи» заинтересовались, подпрягли Пашу, чтобы он помог им более детально пробить расклад по Кардашову. Да и сами они не сидели сложа руки, пробили Кардашова по своим каналам. А дальше все просто. Девчонку похитили, когда она возвращалась с дискотеки. Только вот куда ее отвезли, этого Паша не знал.

– Чмо ты хреновое, – презрительно процедил сквозь зубы Валера. – Нашел кому жопу лизать... Пристрелить тебя, что ли, а?

– Я... Я не знаю... Я в самом деле не знаю, куда дели Вику... – скулил Паша.

– А кто знает?.. Давай шевели своими помойными извилинами. Ну!..

– Махмуд может знать...

– Кто такой Махмуд?

– Рынок тут есть, он фруктами торгует...

– Он тебе гаш толкает, а ты ему свои помои сливаешь, да?

– Да. У нас взаимовыгодное сотрудничество...

Валера не удержался. И со всей силы заехал этому выродку ногой в живот.

– Я те счас покажу сотрудничество! Я те покажу, как на чернозадых пахать...

Из-за этого ублюдка Вику похитили чечены. Из-за него они могут с ней что-нибудь сделать. Что-то очень нехорошее.

– Молись, гнида, если хоть один волос упадет с ее головы, я тебя, тварь мудильная, на куски порежу!..

Айзера Махмуда нашли на рынке. Он в самом деле торговал там. Апельсины, персики, яблоки. Было видно, что он прошел суровую школу выживания в условиях дикой кооперации. Он мгновенно сообразил, что за парни появились перед ним.

– Э-э! – замахал он руками, как будто мух отгонял. – Ви не ко мне пришли, ребята. Меня Гасан кроет.

– Кроет петух курицу, – усмехнулся Витя. – А ты че, курица? Или петух?

Пацаны глухо засмеялись.

– Ребята, ребята, я Гасану плачу, – жалко заскулил Махмуд. – Ви с Гасаном разбирайтесь, да?..

– Ты, чурка гнойная, хоть самому черту плати. А мы к тебе не за тем пришли...

– Гасан! Гасан! – как резаный завизжал вдруг Махмуд.

Валера обернулся. И увидел, как на них движется толпа айзеров. Человек десять. Крепкие ребята, явно не торгаши. Лица озлобленные, глаза горят.

Валера снова повернулся к Махмуду. Хищно стрельнул в него взглядом.

– Ти падажди, да, – нарочно коверкая слова, сказал он. – Сейчас ми с тобой пагаварим, да...

Он велел Скорпу присматривать за ним, а сам вместе с другими пацанами встал лицом к айзерам.

Толпа черномазых рэкетиров остановилась.

– Э-э, чо-о за дела-а! – заголосил старший.

Здоровый дядя. Широкоформатное лицо, блестящая лысина, крепко накачанное пивное брюхо. Руки длинные, кулаки тяжелые. Не хотел бы Валера попасть под удар.

– Ты Гасан? – спросил Валера.

– Ну и че, если Гасан? – презрительно сплюнул ему под ноги здоровяк.

Краем глаза Валера видел, как суетятся торгаши с близлежащих лотков. Быстро-быстро собирают свой товар и сваливают подальше от стремительно нагревающейся точки.

– Поговорить надо с тобой, Гасан, – надевая на руку кастет, сказал Валера.

Ему очень не нравилось поведение этой лысой обезьяны. Не должен был он плевать ему под ноги. Не должен.

– А-а! – взвыл Гасан. – Поговорить!..

Он первым бросился на Валеру. Ошибочно принял его за легкую для себя добычу. Даже кастет его не испугал... А Валере не для того был нужен кастет, чтобы пугать. Он приготовил его, чтобы бить...

Валера по-боксерски отскочил в сторону. Гасан поймал руками пустоту. И тут же тяжелая свинчатка с шипами врезалась ему в ухо. Вслед за этим голова оказалась в тисках железных рук. Перед глазами мелькнула тень надвигающегося столба. Бумс! Яркая вспышка, взрыв боли. И перед глазами все погасло...

А Валера уже переключился на другого противника. Правда, ударить не успел. Витя опередил. Он выпрыгнул высоко вверх и эффектно, с разворота влепил айзеру пяткой в нос.

Азербайджанские бойцы не имели никаких шансов взять верх над «волками». Не было у них того опыта уличных драк. Да и особой силой они не отличались.

Зато у айзеров были ножи. Они все разом, как по команде, отступили назад. И обнажили короткие, остро отточенные клинки. Только Валера почему-то не испугался. Он и его пацаны выхватили «волыны». Щелкнули взводимые курки.

– Че, схавали, чернозадые? – победно протрубил Валера. И грозно нахмурил брови. – А ну свалили отсюда, живо! Теперь это наш рынок!

Айзеры медленно попятились назад. Правда, двое из них попытались помочь подняться Гасану. Но Валера выстрелил им под ноги. Черных как струей смыло.

Его пацаны сами помогли Гасану подняться. Но только для того, чтобы на пару с Махмудом затащить его в свою машину.

Валера нарочно подбросил айзерам утку насчет «нашего рынка». Пусть хачики думают, что это был обычный наезд. А то еще поднимут волну, которая возьмет да смоет Вику...

Махмуда и Гасана вывезли в парк на Коломенской набережной, выгрузили в безлюдном месте.

– Здесь мы вас и зароем, – позевывая, равнодушно сказал Валера.

– И-и, как это зароем? – захлопал глазами Гасан.

Совсем недавно он чувствовал себя самым крутым «бригадиром» во всей Москве. Он мог помыкать торгашами на своем рынке, мог безнаказанно топтать русских баб. Пиво, шашлык из баранины, податливые официантки в кафе. Вах, красота!.. А тут появились какие-то русаки с «волынами» и кастетами. И все, красивая жизнь закончилась. Неужели сейчас начнется загробная?..

– А вот так и зароем, – ухмыльнулся Валера. – Сначала пристрелим, а затем снегом закидаем...

– Э-э, падажди, зачем пристрелим?

Гасан просто поверить не мог в то, что его убьют.

– Ну, можно и без пристрелим, – пронзил его убийственным взглядом Валера. – Можно и живьем закопать, в землю... Все равно подохнешь. И знаешь, почему? Потому что ты Вику, гнида, убил...

– Вику?! Какую Вику?!

– А ту, у которой папа с ликероводочного...

– Ах, Вика!.. Ее никто не убивал!

Ну вот, этот недоумок сам себя и сдал. Значит, он знает, где прячут Вику.

– И где же она сейчас?

– Где она сейчас, да? – крепко задумался Гасан.

Похоже, он понял, что проговорился.

– Я не знаю, про какую Вику вы говорите, – включил он задний ход.

И улыбка на лице идиотская. Как будто он в ментовке, а перед ним опера. Типа, попробуйте докажите, что он знает Вику Кардашову. Можно подумать, Валере нужны неопровержимые доказательства. Нет, ему нужна всего лишь правда.

– Ты кого лечишь, ишак толстожопый? – рассвирепел Валера.

По его команде пацаны скопом набросились на Гасана. Били его жестоко. У Махмуда случился нервный тик, когда он увидел, как его покровитель вместе с кровью выплюнул несколько зубов.

– Они ему больше не нужны, – хладнокровно пояснил Валера. – Все равно пристрелим, как собаку... И тебя, Махмуд, пристрелим. Как грязного вонючего ишака. Только сначала яйца тебе отрежем. А то вдруг выяснится, что ты Вику насиловал...

– Я?! Насиловал Вику?! – завизжал морально раздавленный Махмуд. – Да я ее пальцем не трогал!

– А кто трогал?

– Я не знаю... Она у Мусы... Пожалуйста, не убивайте!

Как ни странно, у Махмуда начисто отсутствовал восточный акцент. Может, это у обрусевших нерусей в крови просить пощаду на чистом русском языке? А в обычной жизни они нарочно коверкают слова...

– Скажешь, как Мусу найти, будешь жить. Нет... сам знаешь, что будет. Выбирай.

– Но я не знаю, где Муса. Гасан знает...

Азербайджанский «бригадир» долго не хотел говорить, как найти Мусу. Но в конце концов он сломался. И повез показывать дом, в котором он держал Вику.

Муса был чеченцем. И, если верить Гасану, вместе с ним Вику охраняли три бойца с обрезами. Не густо. Но и не пусто. Тем более если знать, как лихо чечены жмут на спусковые крючки.

Вику держали в частном доме в районе Сокольников. Место отличное. Если снести все старые дома, построить новые, уложить асфальт, все такое прочее. Было бы неплохо воздвигнуть здесь элитный поселок для нуворишей... Валера мог бы дать волю своим коммерческим фантазиям. Но он вовремя вспомнил, что сюда он приехал не для того, чтобы созидать.

Сюда он приехал, чтобы убивать... От этой мысли зашевелились волосы на голове. В желудке образовалась сосущая пустота, руки стали ватными. Указательный палец правой руки и вовсе занемел. А ведь его нужно просовывать в спусковую скобу.

Машины стояли в укромном месте. Подступы к дому разведаны. Осталось дать сигнал к штурму. Но Валера медлил. Никак не мог решиться...

Казалось бы, все просто. Подошел к жертве, прицелился, нажал на спусковой крючок. Но так только казалось. Где-то внутри него таилась сдерживающая сила. Душа протестовала против предстоящего убийства...

А убивать надо. Никаких «брать живыми». Жалость – это слабина, через которую можно пополнить список павших «волков». А Валера не собирался терять своих пацанов. Если уж заварилась каша, то пусть ее расхлебывают чечены. Никто не звал их на эту землю. И вообще, какие они люди, если похитили Вику? А сколько погибших пацанов на их совести. Они звери, их нужно убивать...

Валера накручивал себя, заводил. Сначала прошел мандраж, затем отпустило палец, руки снова налились силой. Злость и ненависть будоражили кровь, выгоняли из души все сомнения.

Все решено. Надо идти. Надо убивать. Надо!.. И все равно, что-то удерживало Валеру. Но он пересилил себя. Повел за собой пацанов.

Дом огорожен был высоким деревянным забором. «Чехи» просто не могли видеть, как бойцы подтянулись к калитке. Федя Мускул размахнулся кувалдой. Бу-бух! Замок остался, а калитка вдребезги.

Все, началось. Теперь никаких тормозов. Только вперед.

Пацаны растеклись по двору. Два бойца блокируют правую сторону дома, еще двое – левую. Все остальные вперед. Федя снова пустил в ход кувалду. И с одного маха вышиб дверь.

Валера первым ворвался в дом. И тут же наткнулся на чечена. Это был совсем молодой паренек. На подбородке едва заметный пушок, глаза ясные, светлые. Ну никак не походил он на грозного чеченца. Самый обычный пацан... Но у этого «обычного» пацана в руках обрез охотничьего ружья. И взгляд в один миг налился дикой злобой. Рука с обрезом поднимается. Сейчас грянет выстрел... Ба-бах!..

Валера выстрелил первым. Его пуля ударила «чеха» в грудь, швырнула на стену. С разведенными в сторону руками, с широко распахнутыми глазами он опустился на пол. Теперь это снова был человек. Мертвый человек...

И опять Валера ощутил слабость в руках. К горлу подступил ком тошноты. Перед глазами застывшей картинкой завис мертвеющий взгляд застреленного «чеха».

Валера не сразу понял, что на него смотрит еще один чечен. Живой. И с пистолетом в руке. У Валеры не было ни малейшего шанса опередить его.

Но все же враг не успел выстрелить. Момон вовремя нажал на спусковой крючок. И чеченец с простреленной головой рухнул Валере под ноги.

А Момон уже двинулся дальше. И Скорп с Витей потянулись за ним. Валера очнулся и тоже направился в глубь дома.

Послышались выстрелы. Много выстрелов, один накладывался на другой. Валера зашел в комнату и увидел еще двух «чехов». Пацаны завалили наглушняк обоих. И ни у кого не дрогнула рука...

Не облажались пацаны. Поэтому все живы. Только у Момона прострелена нога. Но это не смертельно...

Валера обыскал весь дом, но Вики нигде не было. И спросить не у кого. Все «чехи» одним рейсом отправились на горные вершины к своим праотцам.

Неужели пацаны зря штурмовали дом, неужели зря валили чеченов?.. Да нет, не зря. «Чехи» по-любому их враги. И с них давно пора было спросить за кровь убитых пацанов. Кровь за кровь...

– А может, она в подвале? – спросил Витя.

Эта версия имела право на существование. И подвал в доме имелся. Только никак не удавалось найти вход в него. Валера первым догадался отодвинуть в сторону комод на кухне. И обнаружил под ним деревянную крышку, под которой находился спуск в погреб. А в погребе была Вика. Она лежала на каком-то тряпье под грязным овчинным тулупом.

Волосы спутаны, рот заклеен изолентой, руки связаны за спиной. Лежит как овечка на боку перед закланием. Взгляд пустой, жалкий... Она думала, что за ней пришли «чехи».

Из темноты подвала ее вытащили на свет. Только тогда она узнала Валеру.

– Я знала, что ты придешь, – тихо сказала она, едва ей расклеили рот.

Валера разрезал веревки на ее руках. Она нежно улыбнулась и мягко провела руками по его волосам.

– А куда я от тебя денусь?

Он взял ее руку, прижал ладонью к своей щеке... Эта девчонка – самая лучшая. И они должны быть вместе. Пусть только Кардашов посмеет разлучить их.

– Валера, уходить надо, – сказал Витя.

– Момон где?

– В машине уже.

– Тогда поехали.

Валера не хотел, чтобы Вика видела трупы. Поэтому когда вел ее на выход, нарочно закрыл ей обзор. Кровь и смерть не для женщин... Плохо, что порой они сами ввязываются в кровавые истории. И хорошо, что есть мужчины, которые могут выручить их из беды.

Он испытывал гордость за себя. Все-таки он смог освободить Вику. И в то же время на душе было тошно. Он убил человека. В упор, из пистолета. Он – убийца... Перед глазами вспыхнул и погас мертвеющий взгляд чеченца. Укор совести. И плохой знак...

– Они тебя били? – уже в машине спросил у Вики Валера.

Он нежно обнимал ее за плечи. Она не пыталась отстраниться. Напротив, сама жалась к нему. Ее спина мелко подрагивала.

– Да... Один скот в живот больно ударил. Он изнасиловать меня хотел. А другие сказали, что не надо. Сказали, что не для того меня взяли... Они хотят, чтобы отец деньги за меня заплатил...

– Обойдутся.

«Чехи» не изнасиловали Вику. И на том спасибо... Только «спасибо» Валера им говорить не будет. Они ввязались в войну с оборзевшими горцами. И теперь будут разговаривать с ними только через прорези автоматных и пистолетных прицелов.

Чечены думают, что они самые крутые. А дудки! Самые крутые – это белокаменские пацаны. И пусть только «чехи» попробуют ответить ударом на удар. Их ждет достойный отпор...

Валера вез Вику к отцу. Но долго она в его доме не задержится. Хочет этого Ираклий или нет, но Валера берет ее под свою защиту. А это значит, что жить она будет под его присмотром. И в безопасном месте.

Машины беспрепятственно выехали из Москвы, взяли курс на Белокаменск. Но по пути свернули в лес. Нужно было разобраться с двумя уродами.

Гасана и Махмуда выгрузили из багажника. К Тимуру их везти смысла нет. Зачем они ему? Какой интерес для дела они представляют? Все, что они знали, Валере уже известно...

– Ну че, урюки, сами ямы себе рыть будете? – спросил Валера.

С ними нужно было что-то делать. А выход один – в расход их обоих. Но Валера не хотел убивать. Ну не мясник он по своей сути... Но и обратно в Москву отпускать их нельзя. Они же знают, кто завалил чеченов. И могут стукнуть ментам. А это палево для Валеры и его пацанов.

Валера уже был близок к страшному решению. Но перед глазами снова встал мертвеющий взгляд убитого чечена. А потом, совсем рядом в машине сидит Вика. Она не должна видеть смерть.

Он незаметно вытащил из своего пистолета обойму. Протянул ствол Гасану.

– Это тебе.

Тот сначала схватил «пушку». И только затем спросил:

– Зачем?

– Сам застрелишься.

– Не-ет! – Гасан в панике отбросил от себя «тотошу».

Валера спокойно достал из кармана платок, завернул в него пистолет.

– Что ты делаешь? – подозрительно покосился на него азербайджанский «бригадир».

– Да это, в общество одно записался, – весело и с издевкой посмотрел на него Валера. – Слышал про общество «Красного креста»? А у нас общество «Щит и меч». Типа, добровольные помощники ментов... Из этой «пушки» твоего чеченского дружка завалили. А на «пушке» твои пальчики. Улавливаешь момент?

– Что? – взбесился Гасан. – Ты ментам меня сдать хочешь! Ты, сука ментовская!..

Пантелей не любил слушать вопли обреченных. И знал средство для борьбы с ними. А средство это было сосредоточено на носке его тяжелого ботинка. После мощного удара в голову Гасан ушел в отключку.

Валера велел принести ствол Момона. Из этой «волыны» убили двух чеченов. Так что и ее придется засветить... Махмуд не хотел оставлять пальчики на пистолете. Но его никто не спрашивал. В конце концов и второй ствол был приобщен к несуществующему уголовному делу.

Гасана привели в чувство.

– Ты, клык моржовый, ты кого сукой ментовской назвал? – зло спросил его Валера.

– Ты... Ты ментам хочешь меня сдать... – прохрипел Гасан.

– Кто тебе такое сказал? Я на ментов не работаю. Я на себя работаю... Короче, гниль ты болотная, размаз такой. Ты сейчас едешь домой. Можешь рассказать своим чеченским дружкам, кто ухлопал их пацанов. «Чехов» мы не боимся. А вот менты... Учти, если менты вдруг сядут нам на хвост, ты первый попадешь под раздачу. Менты получат ствол с твоими пальчиками, и все, братан, сливай воду. На кичу попадешь. А там по этапу на тот свет... Да, да, Гасанчик, долго ты на киче не протянешь. Самое большее неделю, потом на нож пойдешь. Это я обещаю...

Валера старался говорить как можно убедительней. И, похоже, это у него неплохо получалось. Лоб Гасана покрылся бисером пота, глаза прыгали испуганными зайцами. И трясло его как в лихорадке. Слышно было, как стучат зубы.

– Ну все, чамор, ты свободен. И Махмуда своего забери... Вы же с ним подельники, да. Вместе чеченов мочили. А что, нет?

Валера презрительно сплюнул Гасану под ноги. И сел в машину. Братва потянулась за ним. Все, пора возвращаться домой. С победой...

Глава одиннадцатая

Пацик пытался спрятать тревогу под маской непробиваемого спокойствия. Но Тимур догадывался, какие мысли бродят в его голове. Страшно вору. Страшно, что Белокаменский район может погрузиться в пучину кровавой заварухи. А он смотрит за этой территорией, и на воровском сходе с него могут спросить.

Тимур его понимал. Война – это потери. И не только в живой силе. Это потери в наварах. Может ослабнуть поток наличности в воровскую кассу. Вот за что переживает сейчас вор.

Но по большому счету Тимуру до фонаря его проблемы. У него свой «общак», и он за него перед собой в ответе. А потом, финансовая сторона вопроса волнует его мало. Он собирал и копил бабки для того, чтобы поднять «бригаду», поставить ее вровень с мощными криминальными сообществами. И он добился своего. Белокаменская братва – это звучит гордо.

Он поднимал свою команду, чтобы дать достойный ответ «чехам». И он его дал. Валера сразу четырех чеченов положил. И заложницу отбил. Красиво картинка сложилась, как в кино. После такой правилки «чехи» в момент сняли все свои претензии к Кардашову...

– Ты все по уму сделал, – сказал Пацик. – Эти бараны не должны вмачивать рога в наши дела... По рогам ты им дал. Но рога-то не отвалились. Вот в чем проблема...

– Ты думаешь, я не понимаю, – посмотрел на него Тимур.

В уголках его губ таилась насмешка.

Нет, он ничего не имел против Пацика. По-прежнему уважал его. Но что-то мешало относиться к нему с прежним почтением.

За Тимуром реальная сила, и если вдруг что, пацаны пойдут за ним, а не за вором. Но у Пацика большие связи в криминальном мире. Это уравнивало их на чашах весов. И все же Тимур ощущал свое превосходство. Может быть, потому что Пацик не хотел войны, а Тимур расценивал это как слабость. А слабых в дебрях каменных джунглей не очень-то уважают...

– И что ты думаешь делать? – спросил вор.

– На Кардашова Алихан наехал. Мы ему четыре жмура сделали – это против наших пятерых. Счет не в нашу пользу. Но у Алихана две сотни сабель. Нам с ним тягаться не резон. Так что на этом счете мы остановимся....

На словах Тимур говорил одно. Но в глазах читалось другое. Он готов был хоть сейчас поднять пацанов и всем скопом навалиться на чеченов. Но...

– Ответку дать надо, – кивнул головой Пацик. – Но сам на рожон не лезь...

– Как скажешь.

– И еще, надо бы узнать, что думают менты насчет твоих жмуров. Все-таки четырех «чехов» завалили. Это не шутка...

– Все под контролем. Пока все спокойно. Валера не наследил. А айзеры молчат. Валера все правильно сделал... И Гена, было дело, «чехов» умыл... С такими пацанами я всех чеченов на уши поставлю...

– Поставишь, – не стал спорить с ним Пацик. – Придет время, поставишь... А сейчас давай головой думать, а не кулаками. Нельзя, чтобы менты в разработку нас взяли... Не думал я, что чечены на такое способны. А они Сильвестра под ментовскую раздачу подставили. Как бы тебя самого мусорам не сдали...

– Да нет, все нормально. «Чехи» нашу мокруху ментам светить не будут. Зачем им статью на себя вешать. Ведь они девчонку похитили. А за Викой сейчас Валера присматривает. А она, по факту, свидетель. Через нее может начаться разбор полетов... Нет, «чехи» не будут светить это дело. Все на тормозах сползет... И вообще, ментам сейчас не до нас. Своих дел по горло. Они уже захлебываются...

Тимур еще с прошлого года активно работал с ментовкой. Кого на прикорм брал, кого на компромате ловил. В общем, заставлял их работать на себя. Своих, белокаменских мусоров он уже поставил под себя. И в Москве тоже действовали его люди. Они уже нашли подходы к операм, которые крутят дело об убийстве в Сокольниках. Если вдруг что не так, Валере и его бойцам всегда успеют маякнуть об опасности. И спрячут его так, что ни одна падла не найдет.

Он был прав, когда говорил, что менты захлебываются. Они сами это признавали. Нет у них сил, чтобы всерьез противостоять братве. Не хватает честности, чтобы отказаться от взяток и подачек. Не за горами то время, когда вся столичная ментовка будет работать на братву... Да Тимур уже сейчас их не боится. Хотя и остерегается...

Какое-то время Пацик раздумывал над его словами. Затем сказал.

– Я это к чему разговор про ментов завел. Как бы «чехи» Кардашова не сдали. Они на это способны... И сами менты способны поставить на уши эту лавочку. Накроется Кардашов. И ты вместе с ним...

– К чему это ты? – насторожился Тимур.

– А к тому, что ты крепко на ногах стоишь. Вона как размахнулся. Две сотни стволов... Сколько под тобой «бригад»? Восемь?

– Ну и?..

– Ты подумай, что может быть, если тебя вдруг менты повяжут. Разброд может начаться. Каждый «бригадир» одеяло на себя потянет. Как с ореховскими будет. Нет Сильвестра, сейчас в Орехове полный раздрай. Кровь как водица...

– А если короче?

– Если короче, надо бы тебе Кардашова сдать.

Тимур удивленно посмотрел на Пацика.

– Не понял, кому я должен его сдать? «Чехам»?

– Зачем же «чехам»? Они чужие... Ты Слепню отдай завод. Он – свой...

Тимур чуть не задохнулся от возмущения.

– Это он тебя об этом попросил? – жестким пронизывающим взглядом посмотрел он на вора.

Но Пацик выдержал этот взгляд.

– Нет, я сам так думаю, – так же жестко отрезал он.

– Ты – вор, человек уважаемый. Не мне тебя спрашивать, с какого потолка ты эту постанову снял. Но, может, все-таки объяснишь?

Было видно, что Пацик чувствует себя неловко под его взглядом.

В принципе, Тимур обращался с ним уважительно. Но только он один обращался к нему на «ты», только он мог смело смотреть ему в глаза. И все потому, что только он один был с вором почти на равных. А ведь он совсем еще молод – только-только третий десяток разменял. А Пацик заслуженный вор. За его плечами не одна ходка на зону, он в большом авторитете среди других воров. Само собой, у него есть гордость. И вряд ли ему нравилось, как ведет себя с ним Тимур. Может быть, поэтому он и пытался продвинуть вперед Слепня, поставить его с ним вровень. Чтобы создать противовес.

– Ты не по рангу высоко поднялся, Тимур, – после долгого раздумья пошел на откровенность вор. – Ты все в городе под себя хапнул.

Внутри противно дребезжали натянутые нервы. Тимур чувствовал себя так, будто на него только что опрокинули ушат с кипятком. На душе больно. И обидно. И еще злость поднимается волной. Почему он должен с кем-то делиться?

Тимур поспешил задушить свои эмоции.

– Так получилось, Антон Михайлович, – вроде как уважительно, но в то же время с вызовом в голосе сказал он. – Вы меня под свою опеку взяли. Выпестовали, так сказать. Ну, я и взлетел. И высоко поднялся. Потому как не находилось охотников мне мешать. Все же знали, что за мной вы стоите...

– Вот именно, я за тобой стоял, – поймал его на слове Пацик. – Если б не я, задушили бы тебя. А со мной ты смог расправить крылья. И поднялся...

– Высоко поднялся. И не по рангу, да? – На последние слова Тимур сделал особый упор.

– А какой у тебя ранг?

– Я – правильный пацан. И рядом со мной такие же правильные пацаны. Нас много. И все мы – одна «бригада»...

Тимур в упор смотрел на вора. В его словах звучал вызов... Пусть знает Пацик, что кроме его воровского слова есть другая сила – две сотни «пехоты» в едином строю. Эта мощь может быть его поддержкой. А может обернуться против него... Хотя, конечно, Тимуру вовсе не хотелось идти против вора.

– Ты что этим хочешь сказать? – помрачнел Пацик.

– А то, что для моих дел моего ранга мне хватает... А Слепень. В его дела я не лезу. Если ему нужен ликероводочный, пусть ищет свободный. А свою точку я ему не отдам. Мне братву с нее кормить. Братва меня не поймет, если я кому-то отдам этот жирный кусок...

Слепень не хило устроился. Барахолка на Декабристах – его штаб-квартира. Там у него свое кафе, в котором он заседает. С барыг он купоны стрижет. И чисто свои воровские делюги оформляет. То там его пацаны хату выставят, то там. И в Москву, бывает, выезжают, там людей терпилами делают... Но всего этого Слепню мало. Ему ликероводочный подавай. Силенок не хватает, чтобы с Тимуром в чистом поле сойтись. Через Пацика вопрос решить хочет. Типа, чисто по понятиям рамс развести. Тимур, типа, никто. А Слепень – положенец, один шаг до воровской короны. Потому ему все, а Тимуру хрен по всей морде. А ему самому хрен!..

– Ты, Антон Михалыч, уже не говоришь, что нам вместе со Слепнем быть надо, – продолжал Тимур. – Потому как Слепень на «чехов» не пойдет. Кишка тонка. И ты это знаешь...

– Ты что-то не то говоришь, – Пацик гневно стрельнул в него взглядом. – Слепень – правильный вор. Он в мясню не полезет...

– Правильно, – достаточно жестко оборвал его Тимур. – В мясню гладиаторы должны лезть. А гладиатор – это я, да? Я башку под пули должен подставлять. А Слепень на моих точках жировать, да?.. Не будет этого. Ликероводочный останется за мной...

– Ты все сказал? – спросил вор.

Его голос не предвещал ничего хорошего.

– Нет, не все... Я уважаю воровские законы. И воровские постановы для меня – святы... Но перед Слепнем я шапку ломать не буду. Не люблю, когда на моем горбу в рай пытаются въехать...

– Все?

– Теперь все.

– Ну что ж, ты сказал свое слово. Теперь жди, когда я скажу...

Пацик был воплощением праведного гнева. Только Тимур видел, что за этим гневом он прячет растерянность. Он не смог совладать с каким-то пацаном. Он ничего не может с ним поделать. И самое обидное, что, кроме пустых угроз, у него нет против Тимура действенного оружия. Обратиться к воровскому сходу за содействием – это все равно, что расписаться в собственном бессилии. А слабых воров не уважают. И даже лишают воровской короны...

Неужели воры не так страшны, как их малюют? Неужели Тимур может отказать Пацику, и ему за это ничего не будет? Похоже на то... И все же воровская власть – это огонь, шутки с которым ничем хорошим не заканчиваются. Не надо будить лиха...

Пацик собрался уходить. Но Тимур его остановил.

– Хорошо, – решился он. – Я уступлю Слепню...

Вор вернулся на свое место. Смерил Тимура высокомерно-презрительным взглядом. Мол, кто ты, а кто я... Затем он улыбнулся. Типа, он рад принять в отцовские объятия блудного сына. Взгляд его жестко блеснул. Это он пожурил Тимура за ослушание. И снова скупая улыбка. Дескать, он внимательно слушает раскаявшегося грешника... Только Тимуру ни холодно, ни жарко от этих перепадов давления. Он не боялся вора. Просто не хотелось портить с ним отношения.

– Ликероводочный я Слепню не отдам. Но есть другой вариант. Шинный завод... Мы там ситуацию пробили. Там налево довольно крупные партии резины уходят. Расклады нам уже известны. Так что капусту можно рубить смело. Как минимум, сто «штук» в месяц... Или Слепню этого мало?

– Да нет, – после недолгого раздумья сказал Пацик. – Думаю, этого будет достаточно... Значит, ты отдаешь это дело Слепню?

– Только с одним условием. Если ему вдруг еще что-то от меня понадобится, пусть сразу ко мне обращается. Я ему в глаза посмотреть хочу...

Тимур чувствовал за собой силу. И не боялся ни Пацика, ни Слепня. Ни черта, ни дьявола... Интересно, какую власть имеет над Пациком Слепень, если так просто использует его в качестве свахи. Или даже базарной бабки...

Нехорошо Пацик поступил, нехорошо. У Тимура серьезные проблемы с «чехами», а вор на них пытается решить дела своего протеже. Не по-людски это...

Вор решил проблемы своего Слепня. И ушел. Тимур только усмехнулся ему вслед. Не питал он больше к Пацику теплых чувств. И больше вор от него ничего не получит. Закрылась халявная лавочка...

Зато открывается «мясная» лавочка. В схватке с «чехами» малой кровью не отделаться...

Только он подумал об этом, как зазвонил телефон. Халдей притянул Тимуру аппарат на длинном шнуре, подал трубку.

– Ты – Тимур? – зло спросил чей-то голос.

– Ну, Тимур. А ты кто такой?

– Я – Алихан!

Внутри у Тимура что-то дрогнуло. Но присутствия духа он не утратил.

– О! Алихан – это звучит круто. Только срать я хотел на твою крутость, понял?

– Ты, козел, базар фильтруй, понял?

– За козла ответишь!

– Ну ты меня насмешил, шакал позорный...

– Закрой пасть! – взбесился Тимур.

– А то что?

– Давай «стрелу» забьем, узнаешь!

– «Стрелу»? Так это без проблем... Где, на твоих песчаных карьерах?

Про карьеры Алихан спросил не просто так. Он остро напомнил Тимуру про трех пацанов, которых «чехи» завалили на карьерах...

– Давай! – резво согласился Тимур. – Я накормлю песком и тебя, гад, и твоих горных ишаков!

– Ха-ха! Снова ты меня насмешил. Давай я тебя клоуном к себе возьму. Десять гринов в день буду тебе платить, а?

– Давай на «стрелке» об этом перетрем. Еще посмотрим, кто кого веселить будет...

Тимур состыковал время встречи и со злостью швырнул трубку на рычаги аппарата.

«Стрелка» должна состояться завтра вечером. Еще достаточно времени, чтобы подготовиться к ней. Вернее, Тимур всегда готов к разборке. Поднять пацанов – дело пяти секунд.

Но поднимать «пехоту» Тимур не торопился. Он хорошо знал чеченов. И всерьез опасался, что завтра вместо них на «стрелку» подтянется отряд ОМОНа. Поэтому он должен был принять все меры предосторожности...

* * *

Тимуру лень было жать на клавишу звонка, ждать, когда Полина впустит его во двор. Он просто по-мальчишески лихо перемахнул через забор.

Дверь в дом была открыта. Полина стояла на кухне у плиты. Кофе варит. А это, надо сказать, получается у нее неплохо. Хотя сейчас не так важно, какой у нее кофе. Важно то, что она есть. И смотрится очень соблазнительно. Короткий шелковый халатик. И, похоже, надет он на голое тело... Тимур подкрался к ней, обнял сзади. Рука сразу проникла под полу халата, спустилась к низу живота. А там ничего... Так и есть, она без нижнего белья.

– Может, сначала кофе? – спросила она.

Кофе – это, конечно, хорошо. Но зачем она раздвигает ноги?.. А она делает это. И внутри у нее жарко и влажно. И у Тимура стоит как штык...

– Ты зверь, – задыхаясь от восторга, страстно прошептала она.

Ее упругая попка с азартом устремилась навстречу его движению...

Кайф спрессовал время, сбросил его за рамки действительности. Тимур витал в облаках удовольствия, Полина парила рядом. Им было хорошо в совместном полете. И так было здорово, когда над головой с опустошающим шумом лопнул воздушный шар. Плавный спуск на землю. Запах кофе и свежих булочек... Сейчас бы закурить...

Тимур отстранился от Полины. Полез в карман за сигаретой. И в это время сзади послышался чей-то предупреждающий кашель.

Он резко развернулся. Рука автоматически выхватила ствол, навела его на цель. Палец быстро взвел курок...

Тимур вовремя узнал человека за спиной. Рука с пистолетом медленно опустилась.

– Папа... – удивленно и растерянно протянула Полина.

Это в самом деле был ее отец. Тот самый мужик, с которым он уже однажды встречался на Белоречке.

Однажды Эдуард Андреевич вытянул Тимура из тюрьмы. Но это не значит, что он может обламывать ему кайф. Хорошо, он появился за спиной, когда все было кончено... Ну а если он пришел раньше? Если он видел, чем они тут занимались?.. Ну, и увидел бы, ну и что? Да, Тимур имел его дочь. Но ведь Полина уже взрослая. И что естественно, то не безобразно... И все равно ему было не по себе. Такое ощущение, будто его застали на месте преступления.

– Молодой человек, вы на всех бросаетесь с пистолетом? – строго спросил мужик.

– Нет, – покачал головой Тимур. – Только на тех, кто появляется со спины...

– Вы чего-то боитесь?

– Да нет, просто в казаков-разбойников играем. Пистолет игрушечный. Из «Детского мира»...

Тимур вернул ствол на место.

– И в разбойников вы тоже понарошку играете? – недобро усмехнулся Эдуард Андреевич. – А я слышал, что вы – настоящий бандит!

– Папа! – возмутилась Полина.

– Замолчи! – взвизгнул мужик. – Не с тобой разговаривают!

Он снова уставил на Тимура свои выпученные глаза.

– Я не позволю, чтобы какой-то бандит приходил домой к моей дочери и... – потянулась неловкая пауза. – Я не позволю, чтобы у вас были отношения с моей дочерью!

– Это еще почему? – нахмурился Тимур.

Ему не нравилось, что какой-то партийный чинуша компостирует ему мозги. Можно было дать ему такой откат... Но Тимур удержался от соблазна. Во-первых, Эдуард Андреевич – отец Полины. А во-вторых, он в самом деле достаточно высокий партийный чин. И, очень даже может быть, каким-то боком связан с КГБ. А Тимуру вовсе не хотелось иметь дела с Третьим главным управлением. Это будет дроздец, если его команду возьмет в разработку гэбэшный отдел по борьбе с оргпреступностью...

– Потому что я так сказал! – отрезал Эдуард Андреевич.

– Ну! Если вы так сказали, – с мрачной иронией усмехнулся Тимур. – Если так, то я пас... Ну я тогда пойду, да?

Он обошел чинушу, на пороге обернулся к Полине. Весело подмигнул ей. Мол, туфта все это, скоро он снова будет здесь, и они еще побарахтаются...

Тимур вернулся к своей машине, сел за руль и отправился домой. В какой-то мере он чувствовал себя побитой собакой. И в то же время он понимал, что поступил мудро. Ну не резон ему нарываться на неприятности со стороны влиятельной партперсоны. И без того проблемы выше крыши...

К тому же он не собирался оставаться с Полиной на всю ночь. Он заехал к ней всего на пару часов. А потом должен был вернуться в город. Все из-за «чехов». Нужно всерьез готовиться к завтрашней «стрелке»... Вот он и возвращается.

От дачного поселка до города недалеко. Но часть дороги проходит через сосновый бор. Тимур иногда останавливался здесь, чтобы вдохнуть в себя свежего хвойного воздуха. Но сегодня ему не до этого...

Но остановиться все же пришлось. Поперек дороги лежало срубленное дерево... Тимур хотел было возмутиться. Но вдруг понял, что сосна упала неспроста. Волчье чутье подняло тревогу.

Не доезжая до дерева, он резко крутанул руль вправо. «Девятка» сошла с дороги, носом зарылась в кустарник между двумя соснами.

Тимур выскочил из машины. И в это время с другой стороны дороги ударила автоматная очередь. Над головой зашуршали пули. Несколько из них щелкнули по машине.

Стреляли издалека. Но ничто не мешало стрелку подойти ближе. Так сейчас и будет... Тимур не растерялся, всем телом прыгнул на капот, рывком скатился с него в кусты. Спрятался за машиной, как за стеной. И достал пистолет.

Теперь пусть автоматчик приближается. Теперь Тимур может встретить его достойно... Но никто так и не появился. Зато из-за кустов на той стороне дороги снова ударил автомат. Но Тимура так не достать.

Стрелок понял, что голыми руками Тимура не взять. Еще раз для острастки дал по нему очередь и потерялся в лесу. Тимур мог пойти за ним. Но это ни к чему. Во-первых, он мог нарваться на засаду. А во-вторых, он и без того знал, кто пытался грохнуть его.

Это чечены. Никаких в том сомнений... Ловко все устроил Алихан. Запудрил Тимуру мозги предстоящей «стрелкой». А сам выслал ему навстречу киллера.

Узнали-таки «чехи», что иногда он наведывается домой к Полине. И ездит туда без охраны. На этом они и сыграли... Только Тимура так просто не взять. Он выжил. И готов ответить ударом на удар.

* * *

Все пять пацанов были похоронены на одном кладбище и в одном месте. Как знал Тимур, что к их могилам еще придется вернуться. И вот этот день наступил. Вернее, ночь...

Это было жутковатое зрелище. Ночное кладбище, десятки ярко горящих факелов, огромная толпа пацанов. Все уже знали, что на Тимура покушались. Все уже знали, что придется воевать.

Тимур не призывал отомстить за себя. Он привел «пехоту» к могилам павших пацанов. Он ничего не говорил. Просто молча стоял. И всем своим видом призывал отомстить за них.

Этот немой призыв звучал громче всяких слов. Пацаны прониклись, их взгляды пылали ненавистью к «чехам». Сейчас бы спустить всю эту рать на Москву... Возможно, Тимур так и поступит.

Он так ничего и не сказал. Молча повернулся к могилам спиной и направился к выходу. Рядом с ним шли Гена, Валера и Олег. Три верных друга. Три брата. Три авторитета...

Кто-то тронул его за руку. В свете факелов и фонарей Тимур увидел Ямала.

– Чего надо? – глухо спросил он.

– Рубак и Солдат с тобой поговорить хотят, – подобострастно ответил «бригадир».

– Рубак и Солдат?!.. А-а, эти, афганцы?

– Ага.

– Хорошо, пусть подтягиваются к машинам...

Весь пустырь перед кладбищем был густо заставлен тачками. Одни «девятки». Не меньше полусотни. Все с включенными фарами. Светло как днем.

Тимур остановился возле своей машины. И тут же перед ним появились два парня. Он ожидал увидеть двух крепких молодцев. Но Рубак и Солдат не отличались атлетическими формами. Оба среднего роста, в плечах не очень. Но в них чувствовалась внутренняя сила.

– Какие проблемы, пацаны? – спросил Тимур.

– Да вот, пострелять хотим, – криво улыбнулся первый.

– Ты Рубак?

– Не, я Солдат. А Рубак, вот он! – показал он на брюнета с тусклым взглядом.

Сам Солдат – как сгусток энергии. С ноги на ногу переступает, плечи то опускаются, то поднимаются. И взгляд живой, подвижный. Правда, муть в них какая-то гнилая.

– В кого стрелять хотите?

– Да в «чехов», в кого ж еще? – глухо отозвался Рубак.

Он стоял с понурой головой и о чем-то сосредоточенно думал.

– Духи совсем оборзели, – добавил Солдат. – Валить их надо. По-тихому, из-за угла... Как тебя завалить хотели, так и мы с «чехами». А по-другому с ними нельзя...

Тимур кивнул. Как раз такие отчаянные пацаны ему сейчас и нужны.

– Вы в Афгане воевали?

– Ага, воевали! – гордо расправил плечи Солдат.

– При чем здесь это? – недовольно поморщился Рубак. – Афган тут ни при чем. Там одна война, здесь другая...

– Но война.

– Война, – поспешно кивнул Солдат. – И мы будем стрелять...

С оружием у Тимура проблем нет. И с исполнителями, похоже, тоже...

Завтра «стрелка» с «чехами». Но Тимур не станет подтягивать пехоту на карьер. Не будет он тереть с чеченами по понятиям. Он перенимает их тактику – мочить из-за угла. А по-другому с ними нельзя. Другого языка дети гор не понимают...

Глава двенадцатая

Ахмад считал себя настоящим джигитом. И не важно, что в самой Чечне он не прожил и дня. Он родился в Краснодаре. В шестнадцать сел за решетку. И началось его путешествие по Союзу. После третьей отсидки он оказался в Москве, сошелся с братьями по крови. И до сих пор ни о чем не жалеет.

Раньше он угонял машины. Сейчас под ним целая «бригада». Больше десятка отчаянных джигитов, всегда готовых пустить кровь неправедным гяурам. Сам Ахмад недавно принял ислам. И считал себя ярым слугой Аллаха.

Сейчас под его ногой лежал и дергался неверный. Ахмад не сошелся с ним в вопросах веры. Несчастный русский коммерсант не считал ислам единственно правильной религией. Ну и к тому же он отказывался платить Ахмаду. А должок за ним солидный. Четыреста тысяч рублей.

И Ахмад должен вытрясти эти бабки, иначе Алихан поднимет его на смех. А смех – это смерть для храброго джигита...

Ахмад надавил ногой на горло. Жертва захрипела, забилась под ним. Ахмад убрал ногу.

– Платить будешь? – спокойно спросил он.

– Нет... Нет у меня таких денег! – с ненавистью и вместе с тем умоляюще смотрел на него русак.

– Ну, на нет и суда нет!

Ахмад зевнул с показной ленцой. Затем оторвал кооператора от пола, схватил его за волосы и поднес к горлу кинжал.

– Сейчас я тебя от уха до уха...

Всем своим видом он давал понять, что обязательно исполнит свою угрозу.

– Не надо! – чуть не родил от ужаса терпила.

– А деньги?

– Я найду деньги!

– Ну вот! – обрадовался Ахмад.

Он лично поднял жертву с пола, помог ему отряхнуться. И как лучшего друга пригласил за стол.

– Нет, я как-нибудь в другой раз, – попытался отказаться кооператор.

Ахмад сильно ударил его кулаком в солнечное сплетение. Русак согнулся в три погибели и рухнул на пол.

– Нельзя отказываться, когда тебя хорошие люди за стол приглашают. Грех это большой. А грешников наказывают, да... Ну так что, кушать будешь?

– Да-а...

Но застолья не получилось. Только Ахмад сел за стол, как позвонил телефон.

Звонок оказался тревожным. Русские братки наехали на совместное предприятие «Сыртэкс». А это очень доходная точка. И Ахмаду будет худо, если он не вернет ее обратно.

Впрочем, волноваться особенно нечего. Сейчас в Москве полным-полно диких банд. Крепкие пацаны выползают из подвалов, вооружаются монтировками и с ходу наезжают на кооператоров. Пусть наезжают. Только Ахмада пусть не трогают. А кто тронет, тому кранты...

На «Сыртэкс» могли наехать какие-то залетные. Но это могла оказаться и серьезная банда. Поэтому Ахмад взял с собой всех своих бойцов, которые оказались под рукой.

К «Сыртэксу» его «бригада» подтянулась на двух тачках. Ахмад первым вышел из машины. На входе в офис два бритоголовых качка в кожанках. Круто смотрятся. Но так же круто они и обсираются. Они только увидели Ахмада, и у них уже затряслись коленки. А когда он ринулся на них, они юркнули в здание и быстро закрыли за собой двери.

А двери тяжелые. Их одним махом не вышибешь. Ахмад посмотрел на ворота. На его тонких губах заиграла хищная улыбка. Ворота были приоткрыты. И через них он легко проникнет во двор, а там рабочий вход – деревянная дверь, которую любой салага легко вышибет ногой.

Он первым ворвался во двор, вслед за ним туда втянулись его джигиты.

Деревянная дверь открылась сама по себе. И во двор хлынула толпа крепких парней в кожаных куртках. Человек пять.

Ахмад хищно осклабился. Пять «быков» для него не помеха. Его бойцы уже выхватывают кинжалы. Сейчас они разберут этих придурков на запчасти.

Э-э, а это что такое?

«Быки» выхватывают из-под курток стволы. Пять «волын» – это действительно круто. Ахмад остановился как вкопанный. У него не было никакого желания утяжелить свою голову на девять граммов.

– Че за дела, пацаны, а? – громко спросил он. – «Пушки» уберите. Мы же с миром пришли. Давайте договоримся, да?..

– С ними договаривайся, – нехорошо улыбнулся один качок.

И кивком головы указал на ворота.

Ахмад обернулся и с ужасом увидел, как из-за штабелей досок выходят крепко накачанные парни. Их было много. Человек двадцать. Они без стволов. Но у всех в руках бейсбольные биты.

Проклятые гяуры! Они нарочно заманили Ахмада в засаду. На этом дворе нет посторонних глаз. Никто не вызовет ментов. Рассчитывать можно только на себя...

Ахмаду было страшно. Но он спрятал страх. Собрался сам и постарался настроить на боевой лад своих джигитов. Он готов был драться до конца... Но русаки лишили его этой возможности. Они всем скопом обрушились на него. И сразу две биты приложились к его голове. Ахмад мгновенно потерял сознание...

Очнулся он в том же дворе. Рядом валялись его бойцы. Некоторые уже пришли в себя, пытались подняться на ноги. Другие бездвижно валялись на земле с проломленными черепами.

Неподалеку стояли русаки. В кожанках, с «волынами» и битами. Они смотрели, как Ахмад пытается поставить на ноги свое воинство, и презрительно усмехались.

Ахмад сумел поднять джигитов. Падая и шатаясь от слабости, они смогли утащить с поля боя тех, кто находился в отключке. Машины стояли на месте. И ключи зажигания есть...

Ахмад с трудом опустил свое разбитое тело на сиденье. Облегченно вздохнул, когда машина тронулась с места. Да, побили его крепко. Сотрясение мозга, как минимум. Но Ахмад не станет ложиться в больницу. Сначала он должен отомстить своим врагам...

Он уже знал, кто пустил его под откос. Это белокаменская братва. Это они до Ахмада крыли «Сыртэкс». Это они решили вернуть потерянное... Ладно, они сказали свое слово. Теперь пусть ждут, когда Ахмад даст им ответ. Он отомстит. Он жестоко отомстит. Бейсбольными битами дело не ограничится...

Вечером к нему в кафе подтянулись его друзья. Осталось только дождаться самого Алихана. Нужно было решить, какими силами и когда обрушиться на русаков.

Чечены смогли подмять под себя всю Москву. Неужели они не смогут справиться с каким-то Тимуром?

* * *

– Не нравится мне все это, – угрюмо протянул Рубак.

– Что тебе не нравится? – удивленно посмотрел на него Солдат. – Тимур все четко продумал. Смотри, все «чехи» в сборе...

Тимур нарочно отпустил побитых «чехов». За ними был пущен хвост, который вывел пацанов на это кафе. Тимур как знал, что скоро здесь соберутся самые авторитетные чечены из команды Алихана. И сам Алихан может здесь объявиться.

Вот тогда Солдат с Рубаком обрушат на «чехов» всю мощь своего оружия...

Солдат с удовольствием думал, как забьется в его руках автомат. Что ни говори, а ему нравилось стрелять по живым мишеням...

Первое время в Афгане он боялся убивать. Но в первом же бою все встало на свои места. Он лично завалил одного духа. И после этого даже стал ловить кайф, когда в прорезь прицела попадался душман. Он с удовольствием давил на спусковой крючок.

Чечены те же духи. Они враги. И Солдат с радостью готов их убивать. Только вот Рубак что-то меньжуется.

– «Чехи»-то в сборе, – буркнул он. – Только почему я должен их валить?

– Блин, ты че, мы же сами вызвались!

– Это ты вызвался.

– Слышь, брат, я не понял, ты же сам говорил, что «чехов» нужно валить.

– Но так то в бою... А это... Ты хоть понимаешь, кто мы?.. Мы наемники, понимаешь? Мы – киллеры, мясники... А я не для того в Афгане кровь проливал, чтобы у бандитов в мясниках ходить...

– Ты че, братан, белены объелся? – захлопал глазами Солдат. – Ты же меня сам к Ямалу привел.

– Дурак потому что был... Уходить надо. Не хочу я людей валить...

– Какие это люди! Это духи... А кто твоего дружбана Яшку завалил? Духи?

– Духи, – кивнул Рубак.

– А позавчера на кладбище, помнишь, могилы были. Кто пацанов завалил? Тоже духи?

– Духи...

– Ну вот... Слышь, ты сглотни сопли, да. Сейчас отмашку нам дадут. Начнем...

– Начнем, – обреченно кивнул Рубак и крепко сжал автоматное цевье.

Они сидели в машине с затемненными окнами. Издалека было видно, как возле кафе толпятся чеченские бойцы. Их было немного. Человек пять-шесть.

Это все шушера. Авторитетные «чехи» уже собрались в кафе. Ждут Солдата с Рубаком.

За рулем «девятки» Ямал. Солдат посматривал на него со скрытой усмешкой. Сегодня он основной, а «бригадир» всего лишь на подхвате. Возможно, в самом скором времени Тимур поднимет его. Самого поставит на «бригаду». А что, рядовыми «быками» должны рулить крутые пацаны, такие, как Солдат. А он сейчас докажет свою крутость...

Он видел, как перед «чехами» возникли крепкие пацаны в кожанках. Они без разговоров сбили их на землю. И в этот момент Ямал сорвал машину с места. Расстояние до кафе «девятка» проделала в три секунды. Резко затормозила. Солдат и Рубак лихо выскочили на улицу, ворвались в кафе.

Автоматы взяты на изготовку. Патроны в патронниках, собачки предохранителей поставлены на автоматический огонь.

В зале кафе полумрак. Но это не мешает Солдату выхватить взглядом удивленно вытянутые лица чеченов. Их немного. Человек семь-восемь. И все они должны навеки остаться здесь...

Он смело нажал на спусковой крючок. Автомат задергался в его опытных руках. Свинцовая струя хлестнула по одному «чеху», сбила со стула второго, перекинулась на третьего... За плечами Солдата не одна боевая операция. Он просто не умеет промахиваться.

И Рубак умеет стрелять. Но его пули почему-то крошат стену под самым потолком... Вот козел! Он нарочно бьет мимо!..

Солдат не позволил бешенству взять верх над рассудком. Он спокойно и быстро перевел огонь на «чехов», которых должен был сделать Рубак. Опустошил один магазин, вставил второй. Остановился, когда закончились все патроны. И Рубак тоже стрелял. Но мимо трупов...

Солдат бросил использованный автомат. Рубак поступил точно так же. Вместе они выбежали из кафе, сели в машину. И только там стянули с себя маски и перчатки....

Двигатель взревел как раненый зверь, машина стрелой понеслась по московской улице.

– Ну как? – спросил Ямал.

– Как в аптеке, – буркнул Солдат.

И презрительно посмотрел на Рубака.

– Ну ты и козел! – зло сквозь зубы процедил он.

– Э, что такое? – всполошился Ямал.

– Да такое! Этот гад не стал валить «чехов». Самому пришлось...

Солдат объяснил ситуацию. Ямал пришел в бешенство. И, наверное, если бы не машина, он бы прямо сейчас пристрелил Рубака. А так он всего лишь обложил его матом.

Через час Солдат объяснялся с Тимуром. Лично ему рассказал, как лихо валил чеченов и за себя, и за Рубака.

Солдат думал, что Тимур порвет Рубака на части. Но тот даже не разозлился. Мало того, он с пониманием и даже как будто одобрительно посмотрел на предателя. Зато на самого Солдата он глядел с какой-то неприязнью во взгляде.

Казалось, в душе он был за Рубака и против Солдата. Но на словах и на деле все оказалось иначе.

Он протянул Солдату две пачки сторублевых купюр. В каждой по пятнадцать тысяч. Нехилые бабки. Солдат в жизни не держал в руках столько денег. Они должны были разделить эту сумму пополам с Рубаком.

– Это все твое, – решил Тимур. – Заслужил... А ты... – он жестко посмотрел на Рубака. – Ты сделай так, чтобы я тебя больше никогда не видел. Никогда. Ты меня понял?

– Понял, – кивнул тот.

– Все, пошел!

Рубак обиженно вжал голову в плечи и пешком пошел по пустынной лесной дороге. Куда он идет, никого не волновало. Он вычеркнут из списка «бригады». Он сам по себе. Он – никто...

– Спасибо вам, пацаны, – глухо сказал Тимур. – Большое дело сделали...

Он попрощался с Ямалом и подал пять Солдату, только руку ему пожал не очень крепко.

Тимур сел в машину. За ним шмыгнули его телохранители. «Девятка» уехала. Солдат с Ямалом остались одни. Если не считать Рубака, который не успел уйти далеко.

– Догнать его надо, – решил Ямал.

– Зачем? – не понял Солдат.

– Тимур не должен был его отпускать. Рубак в ментовку может пойти. Ты хоть врубаешь, что с тобой будет, когда менты узнают, кто валил «чехов»?

– Да уж догадываюсь, – сошел с лица Солдат.

Ему вовсе не хотелось попадать в ментовку и идти под «вышку».

– Тогда держи!

Ямал вложил ему в руку «тотошу».

Солдат думал недолго. Он взял пистолет, передернул затвор, взвел курок и помчался за Рубаком.

– Эй, погоди! – крикнул он. – Ты бабки забыл!

Рубак остановился, направился к нему. Но на полпути тормознул, развернулся на сто восемьдесят и побежал от Солдата прочь.

– Не нужны мне твои бабки!

– А чего так? – догоняя его, спросил Солдат. – Чистеньким хочешь остаться, да?

– Убивать не хочу! Я не мясник!

– Зато я мясник!

Солдат остановился. Прицелился. И выстрелил. Пуля попала Рубаку в плечо. Неплохо.

Раненый беглец сбавил скорость. Солдат в три счета нагнал его, сбил с ног.

– Ты, братуха, сам во всем виноват!

Рубак смотрел на него взывающим о пощаде взглядом. Они были друзьями. Но Солдата это не остановило. Он нажал на спуск...

* * *

Аслан пребывал в благом расположении духа. Вчера он выбил из одного коммерсанта кучу бабок. А сегодня он гуляет. Такая девочка под ним. Вах, пальчики оближешь!..

Но весь кайф обломал один телефонный звонок. Его вызывал к себе Магомет. Пришлось бросать девочку и ехать к нему в гостиницу «Останкинская»... Ничего, девочка хорошая. Она дождется своего хозяина. И они продолжат начатое...

Магомет встретил его тепло. Усадил за стол. Велел подавать шашлык и вино.

– Аслан, помнишь, у тебя девушка одна была. Инга зовут, да? – издалека начал Магомет.

– Ну, как не помнить, – недовольно поморщился Аслан.

Только одна мысль об Инге вызывала болезненные воспоминания. Особенно первое время, пока не срослась сломанная челюсть.

Сучка Инга сбежала от него в Белокаменск, сошлась с тамошним «бригадиром». А пацан крутой – Аслан не захотел с ним связываться. И даже обрадовался, когда Магомет не разрешил ему ехать на разборку с Геной Скопцом. У него и без того врагов хватало, чтобы еще и с белокаменскими связываться.

– Что-то случилось? – спросил Аслан.

– Случилось, брат, – озабоченно кивнул Магомет. – Вчера белокаменские на нашего брата Алихана руку подняли. Хвала Аллаху, его самого не тронули. Но его братьев побили. Пять трупов, как тебе?

– Вах! – засокрушался Аслан. – Как же так могло случиться?

– Алихан на русского Тимура наехал. А Тимур ответку дал. Девять жмуров, понял?

– Девять?! Ты же говорил, пять...

– Сначала четыре, затем пять. Вот и считай...

– Плохо так считать. Не люблю, когда наших братьев убивают... Алихан должен отомстить.

– А как же! Для этого я тебя и позвал.

– А я здесь при чем?

Аслан с трудом сдержал рвущийся наружу страх. Белокаменские русаки рисовались ему настоящими монстрами. Девять трупов. И наверняка здесь не обошлось без участия проклятого Гены Скопца. Девять трупов! Сломанная челюсть Аслана сущий пустяк по сравнению с такой бедой. Он, можно сказать, уже забыл про челюсть... А вот про Гену помнит.

– От тебя, брат, много не требуется, – сказал Магомет. – Алихан просил, чтобы ты Ингу нашел.

– Зачем?

– Что за вопрос, Аслан. Странно, что я слышу его от тебя... Твоя Инга с Геной Скопцом спит. Любовь у них, да. А мы поломаем эту любовь. Ингу себе заберем. Через нее условия будем Гене ставить...

– Погоди, Магомет. Может, она уже и не живет с ним? Сколько воды утекло...

– Вот ты это и узнай. Если живет, заберешь. Если нет... На нет и суда нет... Если все нормально будет, Алихан тебе заплатит.

– Сколько?

– Двадцать пять «штук».

Деньги Аслану не помешают. А при грамотном подходе к делу Ингу не так уж и трудно будет взять в оборот. Сколько времени прошло, как она с Геной живет. Они и думать забыли про Аслана. А значит, бдительность уже не та.

Аслан знает, по какому адресу живет ее подруга Юлька. К ней можно будет подобраться втихую. А дальше дело техники...

– Деньги – это пыль, – с важным видом сказал Аслан. – Деньги я возьму. Но пусть Алихан знает, что я помогаю ему как брат брату. Его война – моя война. Клянусь Аллахом, я сделаю все, что он просит...

На следующий день он отправился в Белокаменск. На скромных «Жигулях» второй модели с зеркальными окнами. С собой он взял двух бойцов – Сашу и Артура. Он бы не назвал их лучшими в своем деле. Но все равно, на них можно было положиться. А потом, они были похожи больше на русских, чем на чеченцев.

Аслан не знал, дома Юля или нет. Но к ней в квартиру он соваться не стал. Затаился в машине, как волк в ожидании добычи. Ждали долго, до самого вечера. И не напрасно. Юля вышла из подъезда и направилась к автобусной остановке.

Аслан подъехал к ней, остановился. Саша открыл дверцу, любезно спросил безо всякого акцента:

– Девушка, как нам на улицу Гоголя проехать?

Саша умел производить впечатление на женщин. И это ему сейчас здорово пригодилось. Юля окинула его заинтересованным взглядом, ярко улыбнулась.

– Я туда как раз и иду, – пролила она бальзам на сердце Аслана.

Мышка сама заскочила в ловушку. Саше с Артуром даже не понадобилось ее подталкивать.

Едва Юля оказалась в машине, ей под горло ткнулся остро заточенный нож.

– Не ссы, маруха, трахать мы тебя не будем! – зло усмехнулся Саша.

– Мы тебя просто зарежем, – осклабился Артур.

– Если не скажешь, как нам Ингу найти, – добавил Аслан.

Юля раскололась сразу. Оказывается, Инга как жила с бригадиром Геной, так и живет с ним. Где-то на Волчьих Выселках.

– Сейчас к ней поедем, – сказал Аслан. – В машину ее позовешь. Будешь умницей, будешь жить. Нет – уши тебе отрежем. Если убежишь, мы твою маму зарежем. И папу тоже. Усекла?

Юля кивнула. Она готова была помогать Аслану. А куда ей деваться?..

Инга со своим Геной жила в добротном частном доме. Зато вокруг – серость и нищета. Трущобы какие-то. И люди мрачные, озлобленные. Идеальное место для темных дел. Ингу можно было бы трахнуть прямо на улице, ни одна падла за нее не заступилась бы. Уж Аслан-то знает, как ведут себя русаки в таких ситуациях. Как это у них говорится, моя хата с краю... А эти мрачные серые личности точно по норам своим враз разбегутся. Не заступятся они за Ингу... То ли дело чеченские селения. Там своих в обиду не дают. Если что не так, любому чужаку голову оторвут. А русские... Тьфу!..

Юля позвала Ингу, показала на машину. Смотри, мол, какую мне тачку папик подогнал. Инга равнодушно зевнула. Ее такой дешевкой не удивишь. У нее у самой новенькая «девятка». Но к машине она все-таки направилась. Правда, не дошла. Учуяла подвох. Повернула назад. Но не тут-то было. Саша и Артур уже за спиной.

– Помогите! – закричала Инга.

Артур одной рукой схватил ее за шею, второй закрыл ей рот. Саша схватил ее за ноги, оторвал от земли. Вместе они потащили ее к машине. Все, попалась киска. Теперь мартовской кошкой будет. Аслан будет ее трахать долго и без остановки – надо же наверстывать упущенное. Ведь Инга – это его баба. И пусть только она попробует сказать, что это не так.

Инга сопротивлялась, дрыгала ногами. Но Артур и Саша уже затаскивают ее в машину. Зря она, дура, взывала о помощи. Никто ей не поможет. Русские – каждый за себя...

Бумц! В лобовое стекло влетел здоровенный камень. Бумц! Еще один... Стекло уцелело, но смотреть в него невозможно. Сплошная туманная мозаика из мелких стекол.

Но ехать надо. Аслан увидел, как бегут к машине два мелких пацана. Оба не старше пятнадцати. У обоих булыжники в руках. А лица злые, глаза как у бешеных собак горят. Может, пальнуть в них из «волыны»?

Сзади по машине что-то ударило. Аслан обернулся. И увидел мужика с топором. Он замахнулся и снова рубанул по заднему колесу. Машина осела на один бок. Затем на второй. Мужик с топором расправился с колесами. Его бы тоже не мешало грохнуть...

Ну а что с этими делать? Со всех сторон к машине бежали мужики и бабы. И шпана подзаборная из всех щелей полезла. С камнями, дубинами...

Толпа окружила машину со всех сторон. Сначала град ударов обрушился на Артура с Сашей. Мужики отбили у них Ингу и переключились на Аслана.

Ему, бедному, оставалось только закрывать лицо руками и молить Аллаха, чтобы он не подпустил к нему мужика с топором. Но тот и не стремился раскроить ему череп. С пеной у рта он продолжал крушить машину...

Аслана сбили на землю. Град ударов продолжал сыпаться на него. Затем толпа расступилась. Над ним нависло свирепое лицо «бригадира» Гены. Ну, вот и все...

* * *

Тимур воевал с Алиханом. Поэтому разборка с Магометом его не пугала. Наоборот, радовала. Ведь Магомет не кинул его. Сам лично прибыл на «стрелку».

При нем три десятка круто упакованных бойцов. Тимур нисколько не сомневался, что на сиденьях машин ждут своего часа автоматы, а то и гранатометы. Но и его пацаны тоже при «волынах». И «калаши» у них есть. И «РПГ» в наличии. И ручных гранат полно.

Магомет внушал Тимуру доверие. Да, смотрелся он грозно. И его боевики тоже не сахар. Но они не привели за собой ментов. Пусть будет мочилово, зато не будет палева. Лучше на тот свет, чем в лапы к ментам...

– Большой, я не понял, что твои люди делали в моем городе? – спросил Тимур.

Его слова звучали тихо, но веско.

– Ты Аслана привез? – вместо ответа глухо спросил Магомет.

– Привез. И двух других упырей тоже... Короче, базарить я с тобой долго не буду. Просто хочу предупредить. Еще раз сунешься в Белокаменск, пеняй на себя!

Не зря Тимур считал Волчьи Выселки своей главной крепостью. Хоть и дикий там народ, но своих в обиду не дают. И стар и млад поднялся, чтобы отбить у чеченов Ингу. И отбили ведь. И «чехам» навешали трендюлей на всю загрузку.

Захваченных «чехов» можно было кончить. Но Тимур с «останкинскими» чеченами воевать не хотел. Ему хватало Алихана. Поэтому он решил выдать пленных Магомету в обмен на его слово. Пусть даст обещание, что его джигиты раз и навсегда забудут дорогу в Белокаменск. В Волчьи Выселки они и без того не сунутся.

– Ты кто такой, чтобы мне указывать? – взвился Магомет.

И тут же все боевики ощетинились оружием. Но и «волки» не спали. Громким хором клацнули взводимые затворы. Гранатометы, автоматы, просто пистолеты.

– А ты кто такой, чтобы меня пугать?

Тимур уверенно держал взгляд Магомета. И сам давил на его мозговой клапан. И, похоже, это у него неплохо получалось.

– Слушай, а чего ты такой борзый? – Магомет перешел на более миролюбивый тон.

Он подал знак, и его боевики убрали оружие. Но Тимур не спешил повторять его жест. Его пацаны остались при стволах. Зато голос его стал мягче.

– Да жизнь заставляет, – он даже позволил себе улыбнуться.

– Ну да, – кивнул Магомет. – Жизнь нынче такая... Скажи своим волкам, пусть они «волыны» уберут...

– Ты нас волками назвал. А мы и есть волки...

Тимур знаком велел убрать оружие.

– Да уж вижу, – натянуто улыбнулся Магомет. – Слушай, а я уважаю волков.

Тимур давно понял, что «чехи» признают только силу. Сильного врага они ненавидят. Но вместе с тем и уважают...

– Я тоже уважаю волков, – кивнул Тимур. – Но терпеть не могу шакалов...

Он подал знак, и к ногам Магомета швырнули трех пленных чеченов.

– Ну так что, Большой, забились? Ты не лезешь в мои дела, а я в твои....

– А как же Алихан? Он мой брат...

– Дружба дружбой, а денежки врозь... У тебя свой бизнес, Большой. Какой тебе в том прок, если мои ребята возьмут да нагрянут в твой техцентр в Строгино?.. И ты можешь нагрянуть ко мне... Кому от этого будет хорошо?

– Никому, – со скрипом согласился Магомет.

– Тогда давай заключим пакт о ненападении. Плохой мир лучше доброй ссоры.

– Так-то оно так, – не стал спорить чеченский авторитет.

Он замолчал. Потянулась пауза. Магомет ждал, когда Тимур снова заговорит о мире. Но тот молчал. Слово сказано, и он не попугай, чтобы повторять его несколько раз.

– Хорошо, – наконец сказал чеченец. – Пусть будет плохой мир...

Он резко повернулся к Тимуру спиной. И зашагал к машине.

Тимур вправе был ожидать от него подвоха. Чечены – народ коварный. Но почему-то Магомет внушал ему доверие. И точно, его боевики спокойно загрузились в машины и убрались восвояси. Никаких подлян с их стороны не последовало. А ведь могли бы пустить гранату вдогон Тимуру...

* * *

Одно только слово «Белокаменск» наводило на Алихана тоску и вызывало оскомину. Тимур – молодой вожак белокаменских «волков» – представлялся ему грозным средневековым царем.

На первых порах Алихан здорово потрепал этого волчонка. Пять трупов – это не шутка. Но у волчонка прорезались клыки, со временем он стал матерым волком. И вот на тебе, теперь Алихан несет потери. Девять верных джигитов отдали Аллаху душу. А еще Тимур серьезно покалечил трех боевиков из команды Магомета Большого. Теперь Магомета никаким калачом не заманишь в Белокаменск. Не будет он воевать с Тимуром.

А вот Алихан будет воевать. Война – это ущерб бизнесу. И перед ментами засветка. Но Тимур бросил вызов. И Алихан будет позорным шакалом, если не ответит ударом на удар.

Он знал, что завтра у одного из друзей Тимура день рождения. Все белокаменские авторитеты соберутся в ресторане «Оазис». Что ж, там они и останутся, навсегда...

Перед Алиханом стояли пять молодых джигитов из его тейпа. Все они только что прибыли из Чечни. Все они прошли через службу в Советской Армии, с оружием обращаться умели. И все хотели получить достойное место в команде Алихана. Что ж, он поднимет их достаточно высоко. У них будут деньги, много денег. Но сначала они должны исполнить святую миссию.

– Проклятые гяуры убили девять наших братьев, – тихо сказал Алихан.

И выжидательно посмотрел на бойцов.

– Смерть гяурам! – чуть ли не хором выкрикнули они.

Толпа одобрительно зашумела. Ответ добровольцев понравился всем.

Но одних обещаний Алихану было мало. Поэтому джигиты дали клятву на хлебе и Коране. Теперь им не было пути назад.

Вечером следующего дня киллеры отправились на дело. Алихан остался в своей штаб-квартире. Он с нетерпением ждал благих вестей. Сегодня Тимуру придет конец. И слава Аллаху!

Месть – святое дело. Но, помимо этого, у Алихана много других дел. Сегодня у него встреча с богатым русским коммерсантом. Сегодня у него с ним разговор по душам.

– Ты пойми, дорогой, время нынче такое, делиться надо. Иначе пропадешь, – убеждал он несговорчивого русака.

Все честь по чести. Ресторанный зал, ухоженные халдеи, светло, тепло, никаких мух. И на столе дымится ароматный кофе. Коммерсант должен оценить, как заботится о нем Алихан.

– Не пропаду, – буркнул русак.

Алихан начал злиться.

– А я говорю, пропадешь, – хищно скривил он губы. – Вот завтра выйдешь из дома, а во дворе какой-то мужик нехороший с пистолетом, да. Ну и пальнет он в тебя пару раз. Умрешь ведь. И не воскреснешь. Семью без кормильца оставишь, кому от этого будет легче?

– Вы мне угрожаете? – нагло спросил коммерсант.

– Да, я тебе угрожаю! – зло зашипел на него Алихан. – Короче, завтра утром вторая половина должна быть у меня!

– Ладно, – обреченно кивнул русак.

Алихан сбросил пар. Зачем злиться на этого придурка, если он только что передал ему первый «лимон»? Завтра он принесет второй. А там будет каждый месяц выплачивать по двести кусков. Нормальный вариант.

– Все, пошел! – как от назойливой мухи отмахнулся от коммерсанта Алихан.

Русака как ветром сдуло.

Алихан подозвал к себе официанта, заказал устриц и шампанского. Но вместо этого ему подали телефон. Звонил Ильяс. Он задыхался от волнения.

– Брат, беда! Всех наших орлов положили! Всех до одного!..

Оказывается, не было никакого Тимура в «Оазисе». И его друзей там не было. Зато были бойцы с «волынами». Они ждали киллеров. И дождались. Всех посекли автоматными очередями.

– Ты... Ты об этом откуда знаешь? – спросил Алихан. – Ты вообще откуда звонишь?

Ответил ему до боли знакомый голос.

– От меня он звонит, – со зловещим спокойствием сказал Тимур.

– Ты! Ты, падаль, за все ответишь! – взорвался Алихан.

– Собака лает – караван идет... Короче, еще раз в Белокаменск сунешься, ты не жилец!..

– Да я тебя!..

Алихан собирался призвать на голову Тимура все кары небесные. Но тот положил трубку.

– Вот шакал! – взвыл Алихан.

И со всей силы стукнул кулаком по столу.

Этот ублюдок Тимур еще пожалеет о том, что на свет народился. Алихан не станет убивать его сейчас. Он сначала выследит его, затем возьмет живьем. И каждый день будет отрезать у него по пальцу, затем очередь дойдет до рук, ног и головы. Тимур будет умирать в страшных муках... Он за все ответит!

И вдруг до Алихана дошло, что ему опасно находиться в этом ресторане. Тимур смог раскусить его план с «Оазисом». Значит, ему вполне по зубам вычислить его штаб-квартиру. И, возможно, сейчас к ресторану уже подъезжает машина с киллерами. Надо поскорей убираться отсюда...

Но не успел Алихан подняться из-за стола, как в ресторан ураганом ворвались вооруженные люди. Все, это конец... Но нет, никто не стреляет в него. И люди эти – не бандиты. Это спецназовцы. И один из них прямым ходом устремляется к Алихану. Бьет его прикладом по голове.

Алихан не устоял на ногах и рухнул на пол. И тут же на его руках защелкнулись наручники.

Проклятый Тимур. Это он натравил на него ментов. Ну, погань, он за все ответит!..

Совсем скоро Алихан понял, что насчет Тимура он заблуждался. Белокаменская братва к его аресту не имела никакого отношения. Его повязали за вымогательство. Оказывается, его сдал гэбистам тот самый русский коммерсант, с которого он уже скачал один миллион рублей.

Сумка с деньгами была изъята в присутствии понятых. Но этого мало. В СИЗО ему прокрутили запись со скрытой видеокамеры. Оказывается, менты отсняли факт передачи денег на пленку. Неплохо сработали. Козлы...

В СИЗО Алихан узнал, что помимо него гэбисты повязали и его лазанских братьев Руслана и Хожу. Серьезно пострадали и южнопортовские братья. На тюремных нарах оказались сам Хоза и Борода. Это называлось, приехали...

Часть третья

Глава первая

Тимур просто не мог поверить в то, что раньше он игнорировал Полину. Вроде как и нравилась она ему, но по глупости своей душевной он гнал ее от себя. Каким же идиотом он был...

Нельзя сказать, что он был от нее без ума. Это звучит слишком напыщенно. Но тем не менее он с трудом представлял себе свою жизнь без нее. Каждая их встреча была для него праздником. Бывало, они целыми днями не вылезали из кровати. И это было так здорово...

Правда, встречи эти были все реже и реже. Полина уже окончила свой институт и устроилась на работу в МИД. Естественно, по протекции папашки. Простые смертные в таких крутых конторах не работают.

В будние дни она пропадала в Москве. И в свой загородный дом наведывалась только по выходным. И то не всегда. По сути, у нее была своя жизнь. В которую она впускала Тимура не очень охотно. Так, приоткрывала слегка занавес, и все. И душу она свою перед ним настежь не распахивала. Вроде бы любила его, жизнь без него не в радость... Это если ей верить. Тимур верил. Но понимал, что, как ни крути, они, в сущности, чужие люди. Она – светско-советская леди, он – бандит. У них разные интересы, у каждого свой круг общения. И общая точка соприкосновения у них была только одна – постель.

Полина называла его своим персональным зверем – мягким и пушистым. Ее в самом деле тянуло к нему как магнитом. Иногда ему казалось, что постель и секс – это смысл ее жизни. После него другие мужчины ей не были нужны. Может, это не так. Может, она втайне мечтала о ком-то другом. Но в одном Тимур был уверен – кроме него, других мужчин у нее нет...

Сегодня суббота. Полина приехала в свой загородный дом. И Тимур уже здесь. Ему не терпится поскорей оказаться рядом с ней... Может, это любовь? Но почему тогда он не думает о том, чтобы жениться на ней? Да и она к замужеству не очень-то стремится. Их вполне устраивает то, что есть...

Тимур подъехал к дому. Помпон быстро осмотрел двор, Мартын открыл ворота. Водитель загнал машину во двор. Все быстро, четко. И безопасно. Относительно безопасно...

Машина Полины стоит во дворе. Красавица «Ауди» трех лет от роду. Само собой, подарок папы. На такой машине женщина смотрится – круче не бывает. А Тимур выглядит круто для мужчины. Под ним самый настоящий «шестисотый» «Мерседес».

Огромных бабок машина стоит. И хрен так просто ее купишь. Но он может позволить себе такую тачку. Да он и должен ездить только на таком авто. По рангу положено...

Тимур выбрался из машины, с букетом роз вошел в дом.

Полина вышла навстречу... Ей можно появляться перед ним в одном шелковом халатике и в домашних тапочках... Ведь Полина всегда готовилась к встрече. И прическа, и макияж... Блин, слова-то какие... В общем, все путем... А халатик у нее обычно короткий, и домашние тапочки на достаточно высоком каблуке. Ножки всегда смотрятся так соблазнительно. А если еще знать, что под халатиком ничего нет...

Иногда Тимур не сдерживался. И сразу тащил Полину в постель. А она никогда не сопротивлялась. Правда, сегодня у нее, похоже, нет настроя на секс. Лицо кислое, взгляд унылый. И вместо халатика на ней брючный костюм... Ах, вот оно что!

Вслед за ней в холл вышел ее папашка. Брови насуплены, губы поджаты. И на Тимура смотрит, как Ленин на буржуазию. Или как Дзержинский на контру.

– Эдуард Андреевич! – демонстративно обрадовался Тимур. – Какая встреча!.. Это вам!..

С улыбкой во весь рот он протянул ему букет цветов. Правда, розы тут же полетели на пол. Как черт от ладана мужик от них шарахнулся....

– Что... Что вы себе позволяете, молодой человек! – возмущенно заголосил он. От волнения ему трудно было дышать, и он смешно хватал ртом воздух.

– Я просто подарил вам цветы. В знак почтения, так сказать...

– Мне не нужно ваше почтение!

– Эдуард Андреевич, ну что за тон! – недовольно поморщился Тимур.

Давно уже с ним никто так не разговаривал. После победы над «чехами» его авторитет поднялся на качественно новую высоту. Под ним мощные «бригады» – до трех сотен «пехоты». Он взял под свой контроль несколько крупных точек в Москве. Продолжает наступление на столицу. Его всерьез признают самые крутые авторитеты. Его уважают, с ним считаются.

Может быть, его нельзя назвать полновластным хозяином своего района. Исполком и райком ему не подчиняются. Но он вхож во все кабинеты. Вряд ли чиновники любят его, но никто не позволяет себе разговаривать с ним в оскорбительном тоне. А Эдуард Андреевич позволяет. И не потому, что он партийный чиновник более высокого масштаба. Он – отец Полины и пользуется этим. Пердун старый...

– А что вам не нравится, молодой человек?

– Вы мне не нравитесь... Эдуард Андреевич, давайте сменим тон... Кстати, у меня в машине завалялась бутылка отличного армянского коньяка...

– Завалялась?! Да будет вам известно, я не употребляю коньяк! Тем более завалящий...

– Короче, чего тебе надо? – перешел на «ты» Тимур.

– А-а, теперь видна ваша бандитская сущность!..

– Слышь, мужик, ты бы за базаром следил!

– Да как вы со мной разговариваете? – взвился Эдуард Андреевич. – Что вы себе позволяете!.. Полина!!! Что все это значит? Почему ты живешь с этим бандитом!

– Папа, Тимур – не бандит, – раздосадованно посмотрела на отца Полина. – Он – предприниматель, бизнесмен...

– Знаю я этих бизнесменов. Что ни день, то кровь. Что ни месяц, то трупы... Знаю я, молодой человек, чем вы занимаетесь... Ничего, я найду на вас управу!

– Слышь!.. – начал было Тимур.

Но наткнулся на упрекающий взгляд Полины. И замолчал... Действительно, он не должен дерзить ее отцу. Если, конечно, уважает ее. А он ее уважает, без вариантов...

Он с презрительной насмешкой посмотрел на Эдуарда Андреевича, невесело вздохнул.

– Ладно, пойду я.

– Вот-вот, идите! – позлорадствовал ему вслед мужик. – И больше сюда ни ногой. Иначе вы очень об этом пожалеете!

Вернулся Тимур на следующий день. Все в том же костюме, с букетом алых роз. И Полина встретила его в своем коротком халатике. Папашки ее не было, поэтому никто не помешал им заняться любовью.

Сначала был секс, а затем разбор вчерашних полетов.

– Ты, наверное, обиделся на отца? – заглядывая ему в глаза, осторожно спросила Полина.

– Ну что ты... Я никогда и ни на кого не обижаюсь. Обижаться – это последнее дело...

– Сейчас ты скажешь, что у вас не принято обижаться. У вас принято спрашивать ответ, правильно я говорю?

– Ну да... Но ты не переживай, твоего отца я и пальцем не трону. Он же твой отец... Слушай, а чего он вообще злится? Что я ему плохого сделал?

– Тимур, ты же знаешь, он не хочет, чтобы я жила с тобой.

– А ты этого хочешь?

– Я хочу... Я всегда тебя хочу... Отец считает, что ты втянешь меня в какую-нибудь темную историю...

– Ерунду он говорит.

– А еще он боится, что ты не разрешишь мне выйти замуж, – ошарашила его Полина.

– Замуж?

– Ну да... Он хочет, чтобы я снова вышла замуж. И даже достойную партию мне присмотрел...

– Если ты про меня, то я в самом деле достойная партия...

– Нет, я не про тебя... Он хочет, чтобы я вышла замуж за достойного человека...

– А я, значит, не достойный.

– Ты же знаешь, что, кроме тебя, мне никто не нужен... Но отец... Он хочет, чтобы у меня был муж, дети. Он хочет внуков...

– Так в чем проблемы, сейчас мы их ему настрогаем!

– Тимур!!! Я с тобой серьезно!

– Я тоже... Слушай, Полина, если честно, я ничего не понимаю. Мы тут с тобой голышом лежим в одной постели, а ты мне про какое-то замужество втуляешь. Ты что, замуж хочешь?

Полина задумалась, невесело отвела в сторону взгляд.

– Не знаю, – пожала она плечами.

– А я знаю. Ты – женщина. И у тебя должен быть муж. Ты должна растить детей. У тебя должна быть семья...

– А разве это не так?

– Так... Только у тебя очень маленький выбор. Или я, или никто!.. Короче, это все глупые разговоры, вода в ступе, то да се... В общем, нам с тобой пора пожениться, ты не находишь?

– Ты это серьезно? – Она удивленно посмотрела на него.

– Считай, что это предложение!

В конце концов, он имеет полное право на нормальное человеческое счастье. А Полина – единственная женщина, которая устраивает его если не на все сто, то, как минимум, на восемьдесят процентов.

– А если я откажусь?

Удивление сменилось испугом. Да она боится быть его женой... Чего и следовало ожидать...

– У тебя нет выбора! – решительно заявил Тимур. – Или со мной, или ни с кем...

– Но... Но я не могу...

– Чего ты не можешь? Я – бандит, а ты – элита. Мы разного круга, да?.. Ты думаешь, мне не обидно это слушать? Не обидно!.. Раньше было обидно, а сейчас – смешно...

– Что тут смешного?

Тимур не выдержал. Грубо схватил ее плечи, посадил на кровать и сильно встряхнул.

– Полина, очнись! Ты посмотри, в какое время мы живем!.. Твой дед был никем. Зато стал всем. И отца твоего поднял. А он поднял тебя. Ну и что дальше? А дальше пустота! Ваша КПСС по всем швам трещит! Лопнет ваша партия как мыльный пузырь. И батя твоя гикнется вместе с ней... А я останусь. Потому что сейчас мое время. Я был никем. Теперь я стал всем... Да, я бандит. Но у меня свой бизнес. По сути, я бизнесмен. И притом преуспевающий... Я уже сейчас на «мерсе» езжу. А твои мальчики-мажоры сопли жуют...

– Но не все же меряется «Мерседесами»!

– А мне плевать, что и как меряется!.. Короче, ты – моя женщина. И я тебя никому не отдам. Ты меня поняла?!

Другая баба разозлилась бы в ответ на его грубость. Но Полина лишь улыбнулась.

– Успокойся, – мягко сказала она. – И иди ко мне!

Она нежно обвила руками его шею. Но Тимур вырвался. Поднялся с кровати.

– Тебе бы только трахаться! – недовольно бросил он. – Нашла кобеля... Я тебе не кобель, поняла?.. А ты не сука... Короче, Полина, ты как хочешь, но я тебя от себя не отпускаю. Хочешь, выходи за меня. Не хочешь, живи одна. Но другого мужика у тебя не будет!

– Ты мне угрожаешь?

Тимур не ответил. И так слишком много наговорил. На целую неделю вперед... Он молча оделся и вышел из комнаты.

* * *

После ареста авторитетных чеченов братья-славяне подняли голову. Первым боевой клич бросил таганский Сережа Борода. Его поддержали Люберцы, Солнцево, Коптево, Измайлово, Балашиха и Подольск. Ну и, конечно же, Белокаменск.

Для чеченов настали трудные времена. Их теснили со всех сторон. Славянская братва почти без боя перевела на себя большую часть доходных точек Москвы. Свой кусок пирога отхватил и Тимур. Он взял под себя две крупные гостиницы, сразу три не слабых коммерческих банка, много другого добра. А еще под ним осталось его старое совместное предприятие «Сыртэкс». Вот с ним возникли проблемы...

Все было хорошо. С директором предприятия Тимур состоял в нормальных отношениях. Вчера пил водку с Кузьминым. И вот на тебе... Сегодня он лежит в подъезде своего дома с дырявым затылком. Какая-то падла грохнула его у дверей собственной квартиры.

Тимур счел нужным лично побывать на месте преступления. И зря. Там он нос к носу столкнулся с одним своим старым и очень неприятным знакомым. Это был тот самый красномордый капитан, который когда-то пускал электроток через его яйца. Мразин его фамилия. Ну точно, мразь...

– А-а, Беспашный! – усмехнулся мент.

Он узнал Тимура. И на его губах заиграла коварная улыбка.

– Чего надо, капитан? – Тимур презрительно поморщился.

Встреча с этим козлом не доставляла ему никакого удовольствия.

– Уже не капитан...

– Что, до старлея разжаловали? – ужалил его Тимур.

– Ну ты... – Мент аж побагровел от злости.

– Неужто майора дали?

– Не твое дело!.. Ты мне лучше скажи, что ты здесь делаешь?

– Да вот, шел мимо...

– Ну, ну...

Так этот мент ему и поверил... А Тимуру плевать, верит ему этот Мразин или нет.

Он вернулся в машину и отправился по своим делам. Жаль, конечно, что Кузьмина завалили. Но его уже не вернешь, а жизнь продолжается. И дел, как всегда, по горло...

Тимур вернулся в Белокаменск. В Москве хорошо, а дома лучше. И потом, сюда чечены ни в жизнь не сунутся. А с ними у него по-прежнему напряг. Он хоть и победил, но война-то продолжается...

А может, это «чехи» грохнули Кузьмина. У Тимура с ними давно сыр-бор из-за «Сыртэкса». До него чечены дотянуться не могут, а директор СП вот он, под рукой. Пиф-паф, и проблема решена. «Сыртэкс» они не вернут, а Кузьмину отомстили. И Тимура предупредили. Мол, следующий он...

На другой день Тимур собрал вокруг себя Валеру, Гену, Олега, закрылся с ними в кафе. Нужно было обсудить ситуацию.

– Да «чехи» это! – разделил его опасения Скопец. – Бляха! Давить их надо! Всех из Москвы повыбивать...

– Пока не получается... – развел руками Валера.

– Не нравится мне все это, – покачал головой Олег. – Предчувствие какое-то нехорошее...

– Если честно, у меня тоже, – понимающе посмотрел на него Тимур.

– Я не понял, а чего бояться? – самонадеянно спросил Гена. – Мы сейчас в силе. «Чехи» с нами и рядом не стоят... Если они, Тимур, завалить тебя хотят, то фига им под нос и болт навстречу. Просто тебе в Москву выезжать пока не надо...

– И то дело, – согласился Валера. – Если что нужно, так мы за тебя любое дело решим.

– Любое?! – задумчиво посмотрел на него Тимур. – Это хорошо, что любое... В общем, что бы со мной ни случилось, вы должны помнить, пацаны, что мы – одна бригада. Вместе мы – сила. А порознь... Да что там говорить, сами все должны понимать...

– Да мы понимаем, – кивнул Олег.

И Валера хотел задвинуть что-нибудь умное. Но ему помешали. Неожиданно для всех в кафе ворвались омоновцы. Тимур не стал сопротивляться и тут же оказался на полу кверху задом. Какой-то тяжеловес скрутил за спину руки, защелкнул на них наручники.

Рядом укладывали на пол Гену, Валеру и Олега.

Больше всех досталось охранникам на входе. Они оказали сопротивление, поэтому менты с удовольствием посчитали им ребра и прощупали прикладами почки.

Тимура и всех остальных загрузили в «воронок» и куда-то повезли.

– Это не белокаменские менты, – решил Валера.

Тимур молча кивнул. Он думал точно так же.

Война с «чехами» подняла его на большую высоту. И в то же время засветила. Или гэбисты или муровцы, кто-то из них взял его команду в разработку. И вот результат... Только, интересно, какими нитками менты будут шить ему статью? Ведь он лично никого не убивал и деньги ни у кого не вымогал... В принципе, его могут привлечь за создание банды. Но статья эта скользкая. И адвокат Герберт Юрьевич легко выдернет его из кутузки.

Вот если бы менты нашли при нем оружие. Но в штаб-квартире ствола при нем никогда не бывает. Для этого есть тайник. А до него ментам ни в жизнь не докопаться. Вот если бы менты взяли его по дороге домой, тогда бы ствол был. А так, извиняйте и отпускайте...

Дорога была долгая. Но вот «воронок» остановился. Оказывается, Тимура доставили в изолятор временного содержания на Петровке. Значит, им занялся Московский уголовный розыск. Без вопросов, контора достаточно серьезная. Но уж лучше МУР, чем КГБ...

Тимура поместили в отдельную камеру. Как в лучших домах. Всего один шконарь, персональный дальняк... Хотя что уж тут хорошего. Тюрьма – она и в Африке тюрьма.

Вечер и ночь прошли спокойно. Тимура никто не тревожил. Правда, ему не разрешили сделать положенный по закону один звонок. Складывалось впечатление, будто менты нарочно хотят изолировать его от внешнего мира. Знают, что тут же могут оказаться в окружении адвокатов. А они эту братию ох как не любят... Ничего, адвокаты все равно будут. И жалоба прокурору на незаконные действия сотрудников милиции тоже появится. Скоро Тимур будет на свободе...

Утром его тоже не трогали. Но после обеда вызвали на допрос. Тимур не мог скрыть удивления, когда оказался один на один с Мразиным. Мент был при погонах. Он и в самом деле майор. Но что он делает в МУРе?

Об этом Тимур его и спросил. Нужно было видеть, с каким изумлением смотрит на него Мразин.

– Я здесь служу, – пояснил он. – А ты этого не знал?

– Нет, откуда? – пожал плечами Тимур.

Майор внимательно смотрел на него. Как будто пытался выявить какой-то подвох.

– Я думал, вы у нас в Белокаменском РОВД служите...

– Ты это серьезно? – с еще большим удивлением в голосе протянул мент. – Ты думал, что я до сих пор в Белокаменске обретаюсь?

– Ну да...

– Ты меня что, за идиота держишь? – неожиданно рассвирепел Мразин. – Ты думаешь, я не знаю, что ты справки насчет меня наводил!

– Какие справки? Что вы городите?

– Ты отомстить мне хотел! – выпалил мент. – Только не говори, что это не так!

Теперь все встало на свои места... Чем выше поднимался Тимур, тем неуютней чувствовал себя на своем месте Мразин. Тимур сначала прикормил рядовых оперов, затем добрался до начальника РОВД. Фактически, он стал недосягаемым для местных ментов. И мог отомстить Мразину. А наказывать его было за что... Вот Мразин и слинял из Белокаменска. От греха подальше... Трус позорный.

– Да нужен ты мне был, начальник, – презрительно усмехнулся Тимур. – Менты для меня что столбы фонарные. А кто столбам мстит?.. Зря ты слинял из Белокаменска. Не тронул бы я тебя...

Мразин поверил ему. И нервно заерзал на стуле. Не такое уж это простое дело, ощущать себя кретином. На какое-то время его лицо превратилось в индикатор эмоций. Удивление, досада, самобичевание... Затем взгляд его остекленел, на губы легла злорадная улыбка.

– Ну и тронул бы ты меня, что с того? – хищно прошипел он. – Я бы тебя посадил!..

– Статьи такой нет, чтобы меня сажать, – пренебрежительно хмыкнул Тимур.

– Как это нет! – нервно хохотнул Мразин. – Статей полный вагон! Вымогательство, бандитизм, создание устойчивого вооруженного формирования...

Но грозный перечень статей нисколько не устрашил Тимура. Он демонстративно зевнул и вяло сказал:

– Ага, еще попытку государственного переворота пришей...

– Ну, зачем лезть в эти высокие сферы? Я тебе лучше убийство Кузьмина пришью...

– Ух ты! Лихо ты, начальник!.. Если ты видел меня у трупа Кузьмина, значит, я виноват, да?.. Насмешил ты меня, майор. Ох, насмешил... Ладно, не буду я на тебя злиться. И в Генеральную прокуратуру жаловаться на тебя не буду. Ты это, давай отпускай меня. Поиграли и будет...

– Да нет, Беспашный, это не игры. Все всерьез...

– Может, ты мне и обвинение предъявишь?

– Сейчас следователь явится. Будет тебе и обвинение, будет и все остальное... Все, Беспашный, кончилось твое время. Скоро в Сибирь по этапу пойдешь. За умышленное убийство...

– Слышь, начальник, ты говори, да не заговаривайся.

Мент ничего не ответил. Его щеки пузырила злорадная ухмылка. Как будто Тимуру уже вынесли приговор и выписывают билет в «столыпинский» вагон. Мысленно Мразин от него уже избавился. Козел...

В кабинет вошел невысокого роста мужичок. Прямая спина, гордая осанка, высоко вскинутый подбородок, орлиный нос. Это был следователь. Он представился – Бабурин Георгий Николаевич. Можно подумать, Тимуру не все равно, кто будет его допрашивать. Ему вообще здесь делать нечего. Гонит Мразин, нет за ним никакого убийства.

Бабурин с первой ноты затянул рутинную песню. Фамилия, имя, отчество, год рождения, род занятий, прочая лабуда. Тимур говорил, он тщательно записывал. Как по нервам авторучкой шкреб. Зануда...

Наконец он перешел к главному. Сообщил Тимуру, что его обвиняют в умышленном убийстве гражданина Кузьмина.

– Что вы можете сказать по существу предъявленного вам обвинения?

– Бред, – криво усмехнулся Тимур. – Натуральный бред.

– Ну, почему бред? Следствием установлено, что у вас имелись основания для того, чтобы расправиться с Кузьминым. Он возглавлял совместное предприятие «Сыртэкс». А вы, гражданин Беспашный, вымогали с него деньги...

– У вас есть доказательства?

– В том-то и дело, что есть... При обыске в кабинете покойного были изъяты видеокассеты с любопытными записями. В частности, имеется видеозапись вашей с ним беседы... Да что я вам говорю. Сами сейчас увидите...

Следователь поднялся, вышел в коридор. Вернулся минут через пять с видеомагнитофоном в руке. Сержант занес в кабинет какой-то допотопный телевизор.

Изображение было черно-белым, плохого качества. Но все равно, можно было рассмотреть лица Тимура и Кузьмина. Они мирно пили коньяк и обсуждали деловые вопросы. Тимур без всяких грубостей объяснял Кузьмину, зачем и сколько он должен им платить...

– Это липа, – заявил Тимур.

– Ну почему липа? Все настоящее...

Оказывается, в кабинете у Кузьмина была установлена скрытая видеокамера. И он снимал на пленку самые «интересные» моменты своей жизни. Он просто складировал видеокассеты. Но его смерть дала им ход. Проклятье.

– На него чечены наезжали, – вспомнил Тимур. – Это тоже должно быть записано...

– Записано, – не стал врать Бабурин.

– Так почему только мне предъява? Его «чехи» могли грохнуть. Вот у кого были основания...

– Не знаю, не знаю, – покачал головой следак. – Дело в том, что вчера мы произвели обыск в вашей квартире.

– Даже так? – напрягся Тимур.

Зловещий тон Бабурина не предвещал ничего хорошего.

– И много чего вы нашли?

– Да так, не очень... Всего лишь один пистолет...

– Чешуя. Я не храню оружие дома.

– А где вы его храните?

– Если бы у меня было оружие, я бы нашел ему место. Но у меня оружия нет и никогда не было.

– За исключением одного пистолета, который был найден у вас дома.

– Я не знаю, как он там оказался.

– Зато я знаю... Вы, гражданин Беспашный, застрелили гражданина Кузьмина, вернулись домой и спрятали пистолет в тайник...

– Я не понял, ты следователь или клоун? – вскипел Тимур. – Ты чего цирк здесь устраиваешь?

– Да нет, цирк устраиваете вы, Беспашный... Дело в том, что мы не стали откладывать дело в долгий ящик. И сегодня утром в экстренном порядке была проведена баллистическая экспертиза... В вашей квартире был найден пистолет, из которого застрелили гражданина Кузьмина. Результаты экспертизы это подтверждают...

Тимур убедился, что с ним не шутят. И сжал кулаки до боли в пальцах.

Кузьмина он не валил, это факт. Его грохнули, чтобы подставить Тимура. Кто это мог сделать? Ответ лежит на поверхности. «Чехи» его подставили, больше некому. Может, они думают, что Тимур сдал Алихана ментам. И решили отплатить ему той же монетой... Но если они умудрились проникнуть к нему домой, им ничего не стоило сунуть ему под кровать килограмма три тротила с детонатором. Зачем им отправлять Тимура в тюрьму, если куда проще было отправить его к праотцам...

А может, это Мразин нахимичил? Он видел Тимура на месте преступления – прикинул болт к носу, а затем при обыске подбросил ему засвеченный ствол. И сам же его нашел... Откуда он взял паленый ствол? Очень просто. Киллер мог сбросить пистолет в мусоропровод. А Мразин его нашел и «подарил» Тимуру...

Есть еще один вариант. Дело против него мог сфабриковать отец Полины. Но это вряд ли... Хотя кто его знает.

Так кто же его подставил, «чехи», Мразин или Эдуард Андреевич? Как найти ответ на этот вопрос?

– Гражданин Беспашный, вы признаете свою вину? – буднично спросил Бабурин.

– Я могу связаться со своим адвокатом? – устало посмотрел на него Тимур.

– Да, конечно... Вы утратили человеческий облик. Но гражданских прав вас никто не лишал...

Тимур утратил свой человеческий облик. Да, задвинул следак, ничего не скажешь. Задвинуть бы ему самому в репу за такой базар...

– Ну так что, вы признаете свою вину?

– Ты, начальник, за придурка меня держишь? – пренебрежительно посмотрел на Бабурина Тимур. – Не стрелял я в Кузьмина...

– А кто стрелял?

– Я откуда знаю?.. Слышь, не грузи меня своими гнилыми вопросами. Не надо, воняет от них... Короче, Кузьмина я не убивал. Не убивал и баста... Все, веди меня в камеру. Устал я, спать хочу...

– Ну, в камеру рано. У меня еще к вам ряд вопросов...

Следак забросал его вопросами, но в ответ не услышал ничего. Тимур упорно хранил молчание. И даже если бы сейчас появился Мразин с оголенным электропроводом, он все одно не проронил бы ни звука. Он чувствовал в себе силу выдержать любую пытку.

Бабурин отчаялся выдавить из него хоть слово. Вызвал конвоира, и Тимура отвели в его камеру.

А на следующий день за ним прибыл автозак, и его повезли в Бутырку.

* * *

Тимур не надеялся на теплую встречу. Но и пренебрежения к своей персоне тоже не допускал. Все-таки он не пень с бугра. Он уважаемый в криминальном мире человек. В конце концов он лично знает авторитетных воров. А Пацик, тот для него чуть ли не отец родной...

Он сам выбрал для себя преступный путь. Знал, что красивая жизнь на воле в любой момент может смениться лишениями в тюрьме. И все же он шел по этому пути. Поэтому сейчас он не должен был роптать на судьбу. И в тюремную камеру он должен был зайти как к себе домой. Пусть он не вор, но он правильный пацан...

Камера встретила его угарной табачно-носочной вонью. И с параши веяло отнюдь не французскими духами. Но это не страшно. Со временем нос привыкнет к этой вони.

Тимур знал, что ему не светит фешенебельный номер с пятизвездочным сервисом. Но и не думал попасть в такую клоаку. А по-другому эту камеру и не назовешь.

Камера была рассчитана на сорок человек. Но народу здесь было в два, а то и в три раза больше. Не протолкнуться... А тут еще новичка забросили. Естественно, арестанты пришли в недовольство. И всю свою злость перенесли на Тимура.

– Кого там еще нелегкая принесла, – проскрипел с верхнего яруса чей-то голос.

Тимур даже бровью не повел.

– Здорово, честная братия! – негромко поздоровался он.

И посмотрел на мужика в центре камеры. Он сидел за столом, на лавке, в позе йога. В камере не было жарко, но он был обнажен до пояса: на груди – церковные купола без крестов, на ключицах – восьмиконечные звезды. Больше всего этот мужик был похож на клоуна. Но, как ни странно, это был тюремный авторитет. По всей видимости, смотрящий хаты.

Он с интересом наблюдал за Тимуром. Как будто зверька какого-то увидел.

– Ну здорово, коль не шутишь, – с надменной улыбкой ответил он на приветствие. – Кто такой? Откуда?

Тимур назвался.

– Тимур? Из Белокаменска? – задумался авторитет. – Что-то знакомое... Это ты что ли с «чехами» воевал?

– Я, – спокойно, без всякого апломба ответил Тимур.

– Слышали мы тут про тебя. Круто ты себя поставил... – Смотрящий почесал затылок и обескураженно развел руками. – Только не всем здесь твоя крутость нравится...

– Ты это о чем? – нахмурился Тимур.

– Да вот, спросить с тебя хотят...

Если Тимур не ошибался, смотрящий был славянином. Но с его молчаливого согласия из всех щелей, как тараканы, полезли черные. Чечены, айзеры... Вот это номер!

Их было не так уж и много. И у всех нестерпимо чесались кулаки. Правда, в драку лезть никто не торопился.

– Да ты не бойся, Тимур, тебя никто не тронет, – с ухмылкой сказал авторитет. И в том же тоне добавил: – Пока я не разрешу...

Черные сгуртовались по одну сторону стола. Зато с другой выросла кучка крепко накачанных парней. Братья-славяне. Тимур никого из них не знал. Но было видно, что душой они за него. Правда, в открытую за него заступаться пока никто не торопился. Все настороженно посматривали на смотрящего.

А тому явно хотелось поразвлечься. И он думал, как устроить представление, но так, чтобы не допустить ярко выраженного беспредела. Все-таки в тюрьме он не самый главный. Есть еще «Индия» – камера, где сидят законные воры. Все крутится вокруг них.

– Да я как-то не боюсь, – усмехнулся Тимур. – Мне боялку еще в детстве отшибли...

Он всеми порами души ощущал поддержку от братьев-славян. А потом, он чувствовал в себе силы постоять за себя. И с авторитетом у него все в порядке. Так что не особо он боится смотрящего.

– Если ты мне предъявить что-то хочешь, предъявляй, – не грубо, но с нажимом сказал он. – А так мне западло истуканом здесь стоять. Шконарь мне нужен...

– Чтобы шконарь был свой, прописка нужна, – сверкнул взглядом смотрящий.

Ему не нравился тон Тимура. И он сам ему не нравился. Такое ощущение, будто он видит в нем своего конкурента.

– Какая прописка? – скривился Тимур. – Масть у меня не та, чтобы за пропиской бегать...

– И какая ж у тебя масть?

– А ты Сильвестру отпиши. Он тебе объяснит...

Тимур не был лично знаком с Сильвестром. Они были знакомы заочно. Но Тимур знал, что Сильвестр высоко ценит его. Ведь он дал достойный отпор «чехам», а Сильвестр всегда был с ними на ножах.

Сильвестр ненавидел чеченов. И сейчас он находился в стенах Бутырки. Тимур мог надеяться на его покровительство.

При упоминании Сильвестра взгляд смотрящего подернулся тоскливой ряской.

– А чем тебе Сильвестр поможет? – послышался чей-то злой голос.

Из толпы черных вперед выступил высокий, атлетически сложенный мужик с хищным ястребиным взглядом. В нем угадывалась могучая физическая сила и мощный боевой дух. От него веяло серьезной опасностью.

– Сильвестр далеко. А я близко... Что, не узнаешь меня, Тимур? Не узнаешь... Алихан я!

Тимур даже не вздрогнул. Но у него возникло ощущение, будто его только что с силой встряхнули.

– Ну и чего ты хочешь, Алихан? – изобразил он презрительную насмешку.

– Разобраться с тобой. За своих пацанов спросить...

Взгляд чеченца источал лютую ненависть.

– Ну, спрашивай, – метнул в него молнию Тимур. – А я с тебя за своих пацанов спрошу...

Смотрящий не должен был допустить драки. Но ему хотелось зрелища. Потому он и не собирался тормозить процесс. Зачем, если это будет не просто драка один на один. Это будет чисто разбор по понятиям. Кто сильней, тот и прав...

Чечены встали полукругом за спиной Алихана. Братья-славяне встали за Тимуром. Смотрящий поднялся с лавки и занял место в блатном углу, откуда было удобно следить за дракой.

Тимур мог сколько угодно бряцать доспехами своего авторитета, называть имена поддерживающих его воров. Но все это чешуя. Пока он на деле не покажет себя, вся его крутость не стоит и ломаного гроша. А дело неумолимо надвигалось. И Тимур обязан был дать достойный ответ.

Алихан ударил первым. Чисто боксерский удар – правый боковой почти без замаха. Но Тимур успел поставить блок. И даже схватиться за его руку. Локтем он дотянулся до его горла, с силой оттолкнулся и припер Алихана к стене. Еще немного, и он смог бы раздавить ему кадык.

Но чеченец тоже не пальцем деланный. Он извернулся и со всей силы ударил Тимура коленом в пах.

Тимур сумел совладать с резкой болью. Но все равно на какое-то мгновение он ослабил хватку. И Алихан воспользовался этим. И смог боднуть Тимура лбом в переносицу.

Как будто фугас рванул в голове. Глаза заволокло красным туманом, острая боль длинными иглами впилась в мозг. Падая, Тимур каким-то чудом сумел схватить Алихана за свитер. И это помогло ему удержаться на ногах.

Чеченец снова ударил. И опять головой в лицо. Но удар получился смазанным. И вместо того, чтобы вырубить Тимура, он лишь разозлил его. И этим вернул к жизни. К привычной волчьей жизни в диких джунглях.

Сквозь пелену в глазах Тимур смутно видел Алихана. Но это не помешало ему заехать ему локтем в челюсть. Один удар, второй... Алихан на мгновение ослабил хватку. Тимур оттолкнул его от себя. И включил молотобойную машину. Его тяжелые кулаки каменным градом обрушились на чеченца.

Алихан тоже бил в ответ. Тимур пропускал мощные удары. Но это его не могло остановить. Он вложил в свой натиск всю силу духа и волю к победе. Он как танк шел напролом, а у Алихана не хватало калибра, чтобы остановить его...

Они вместе упали на пол. Тимур бил его кулаками, локтями, головой. Но у Алихана тоже броня крепка. И его движок продолжал работать...

Это была битва двух титанов. Но было видно, что Тимур одерживает верх... И вот он, победный миг! Одной рукой Тимур держит Алихана за горло, а вторую заносит для удара. Чеченец уже не в силах сопротивляться. Его разбитое окровавленное лицо открыто. Ничто не мешает Тимуру вложить в удар всю свою силу...

– Шухер! – послышался голос от двери.

Братья-славяне подхватили Тимура под руки и посадили на свободное место на шконке. Алихана тоже утащили с прохода, он также затерялся в толпе.

Со скрипом открылась тяжелая металлическая дверь. В камеру заглянул вертухай.

– Что здесь такое? – угрюмо спросил он.

Было видно, что у него нет никакого желания заходить внутрь.

– Все путем, гражданин начальник!

Вертухай осмотрел камеру недовольным взглядом, пожал плечами и снова скрылся за дверью.

– У-уф! Пронесло! – облегченно вздохнул ближайший к Тимуру крепыш.

– Ну, в прошлый раз целая толпа с дубинаторами вломилась, – добавил второй – Лучше не вспоминать... Это, меня Вадим зовут...

Он протянул руку. Тимур крепко пожал ее.

Второго парня звали Колян. Оба были из люберов.

– Нас ведь тоже за «чехов» повязали, – сказал Вадим. – Махач был, мы им так вломили... А тут менты. Палево, короче... Ты это, Тимур, ты на нас рассчитывай, да. Мы за тебя горой, без вариантов. Если что, всей толпой на «чехов» наедем...

Тимур кивнул. Ему нравилось, что у него есть поддержка. Зато не нравилось, что страшно болит и отекает голова. Тело охватила слабость, к горлу подступила тошнота. Сознание трансформировалось в белый ватный комок, к которому подцепили воздушный шар...

– Слышь, Колян, Тимуру плохо. Давай это, шконку освобождай...

Тимур помнил, как его укладывали на койку, как подкладывали под голову подушку. Чья-то заботливая рука положила на лицо мокрый платок... Дальше звенящая пустота. Воздушный шар потянул сознание в ночное небо забвения...

Глава вторая

Неделя пролетела незаметно. Любимая работа, приличное общество, встречи с интересными людьми. Все хорошо. Но скучно. А Полину так тянет на острые ощущения.

Она знала людей, которым нравилось ездить в горы. Одним нравилось карабкаться вверх по скалам, другим, напротив, нестись сломя голову вниз по скоростному спуску на горных лыжах. Полина же с замиранием сердца бросалась в другой омут. Она спускалась в клетку с хищником.

В постели с Тимуром она испытывала первобытный восторг. После общения с ним она целую неделю могла жить спокойно. Ей и в голову не приходило заняться любовью с мужчинами из ее круга. Настолько сильно заряжалась она от него дикой сексуальной энергией. На других мужчин она смотрела с легким пренебрежением, на него – с головокружительным восторгом.

Она с нетерпением ждала выходных, чтобы отправиться в свой загородный дом. Ей не терпелось поскорей ощутить себя в объятиях этого дикаря...

Отцу не нравились эти встречи. Но Полина ничего не могла с собой поделать. Расстаться с Тимуром было свыше ее сил. Тимур – это ее наркотик.

Тимур взбрыкнул – поставил ей ультиматум. Или он, или никто... А ей никто и не нужен... Но и замуж за него выйти не могла. Социальные предрассудки. И внутренний протест. Они – разные люди. И должны держаться друг от друга на расстоянии. Их могут связывать только встречи по выходным...

Ее знакомые ездили в горы. В поисках сильных ощущений. Но никому из них не приходило в голову остаться в горах навсегда. И она не могла остаться с Тимуром навсегда. Даже если она этого захочет, ее не поймут. И осудят...

Любимый папочка остался дома. Похоже, он уже смирился с причудами любимой доченьки. Ну и замечательно...

Тимур всегда появлялся неожиданно. Тихо, как зверь, подкрадывался к ней, обнимал сзади. В будние дни по ночам Полине часто снились эти моменты. И она всегда просыпалась от невыносимой тяжести внизу живота. Ей так хотелось, чтобы сон поскорее стал явью... Она с замиранием сердца ждала его появления. И, как всегда, она была готова к его вторжению.

Тимур любил, чтобы она ждала его в шелковом халатике, без нижнего белья. Да и ей нравилось встречать его в таком виде. В этом легком невесомом халатике она чувствовала себя голой. И как никогда понимала, какие волнующие ощущения получают нудисты на диком пляже...

С волками жить – по-волчьи выть. Она на себе прочувствовала всю силу этой народной мудрости. Рядом с волком она чувствовала себя волчицей. И могла шкурой угадывать появление зверя...

Зверь уже у порога. Полина улыбнулась и подошла к плите, поставила на нее турку с кофе. Она как бы не заметит появления Тимура. А он подойдет к ней сзади и... Скорей бы это случилось. Сил нет, как хочется нырнуть в бездну разнузданного наслаждения...

Зверь уже в кухне. Всеми фибрами души она ощущает его силу. Сейчас она ощутит на себе его жаркие сильные лапы...

Но зверь почему-то остановился. Он не спешит напрыгнуть на нее.

– Полина, привет!

Это был чужой голос. Знакомый, но чужой. Это не Тимур... Полина резко обернулась.

Перед ней стоял Валера, друг Тимура.

Он не отличался атлетической статью, как его друзья. Но все равно, он достаточно высок и строен. И этот кожаный плащ превосходно смотрится на нем.

Валера не похож на бандита. Он больше похож на отличника-студента. Достаточно мягкие черты лица, обаятельная улыбка. Было видно, что он тщательно следит за собой. Модельная стрижка, гладко выбритое лицо, ухоженные ногти покрыты бесцветным лаком. Его туфли можно было использовать вместо зеркала... И все же Валера был бандитом. Обаятельным, но очень опасным. Он был той же дикой породы, что и его друзья. Не зря же она приняла его за Тимура. У него та же звериная аура...

– Валера, ты... – улыбнулась ему Полина.

Для кого-то он, может, и опасен. Но не для нее. Его она не боялась. И всегда видела в нем если не друга, то хорошего приятеля.

Такие люди, как он, могут быть жестокими, но вряд ли они способны на подлость. Может, она и ошибалась... Ошиблась же она в своем бывшем муже. Сергей оказался настоящим подлецом. Хотя казался таким ангелом...

– А где Тимур? – спросила она.

– Лучше не спрашивай...

Душа содрогнулась под натиском ледяной волны. Полина даже пошатнулась.

– Что с ним? – холодея, спросила она. – Его убили?

Тимур – бандит. А это смертельно опасное занятие. Полина это понимала и внутренне готовила себя к страшному известию. Она даже смирилась с мыслью, что рано или поздно это произойдет. Но так только казалось... Сейчас она была потрясена до глубины души. Сейчас она поняла, насколько дорог ей Тимур...

– Типун тебе на язык... Тимур в тюрьме...

– Всего-то... Ты так больше не шути, ладно?

Она опустилась на табурет, потянулась к столу, взяла с него пачку «Море», достала сигарету, закурила.

– Да я не шучу... Извини, если напугал...

Он тоже присел и закурил.

– Напугал ты меня, Валера... Ладно, все нормально... В чем Тимура обвиняют?

– Худо дело. Убийство ему шьют, такая вот беда...

– Убийство?!.. Он что, правда, кого-то убил?

– Не, брехня все это. Никогда Тимур не убивал. Его подставили. Зуб даю, что подставили... Это, я чего пришел. Сказать, чтобы ты не ждала Тимура...

– А он меня ждет? Что, если мы к нему поедем?

Полина вспомнила, как ждала его у ворот Серпуховского изолятора. Как дура туда приперлась. Зато какой героиней она себя тогда чувствовала... И сейчас она готова ехать в тюрьму к Тимуру. Может, она в самом деле дура? А может, просто рисковая девчонка...

– Да поехать-то можно, – пожал плечами Валера. – Только тебя к нему сразу не пустят. Надо заявление написать, то да се... Знаешь что, можно один номер провернуть. Я одного человечка знаю. Мы ему заплатим, а он тебя к Тимуру проведет. В кабинет для допросов. А через перегородку с ним говорить – это не то...

На какой-то миг Полина увидела себя в мрачном сером помещении. Грязные стены, пыльный стол, Тимур в арестантском одеянии. Он подходит к ней, разворачивает к себе задом, наклоняет... Брр, какой ужас. И какая острота ощущений!.. Да, это было бы здорово заняться с ним любовью в тюрьме. Стыдно и приятно... Наверное, она в самом деле дура. Или просто извращенка...

– А когда это можно сделать? – завороженно спросила она.

– Ну, я думаю, на неделе устроим... Тимур будет рад увидеть тебя...

– Погоди, на неделе – это в будний день? Но я же работаю...

– Ну и что? Отпросишься на пару часов...

Полина огорошенно поджала губы... Она готова ехать к Тимуру сейчас, из медвежьей берлоги. Но уже послезавтра она снова будет вращаться в приличном обществе. И она ни за что на свете не захочет вырваться из этого круга, чтобы ехать в тюрьму на свидание с уголовником. Да она лучше застрелится...

– А в следующую субботу нельзя?

Ее мир расколот на две половины. Будние дни и выходные. Тимуру в ее жизни есть место только в одной половине, в последней... Нет, она не дура. Она идиотка. Надутая идиотка, если думает так... Сейчас она должна отбросить в сторону все социальные предрассудки. И она сделает это...

– Не, в субботу выходной. В субботу только через перегородку...

– Ладно, пусть будет будний день, – решилась она. – Постараюсь вырваться...

Сейчас она чувствовала себя женой декабриста, готовой отправиться в Сибирь. На душе стало холодно и неуютно... И все же она не отступится от своего слова.

– Ты мне про Тимура расскажи, – попросила она. – Насколько все серьезно?

– Да серьезно, – нахмурился Валера. – Какая-то гнусь бизнесмена одного застрелила. А ствол, из которого стреляли, Тимуру подбросили... Это, тебе надо с Гербертом Юрьевичем встретиться. Он сейчас Тимура ведет...

– Есть надежда, что он его защитит?

– Да надежда всегда есть. Только не все просто... Тимур как бы бабки с этого бизнесмена вымогал. А потом как бы застрелил. У следствия все срастается. Короче, Тимур влип капитально...

– И как ему можно помочь?

– Если честно, не знаю. Менты его крепко в оборот взяли. Дело на двух вещдоках держится. На видеокассете и пистолете. С этим у ментов железно, не подкопаешься. Никаких свидетелей не надо. Главное, кассету спрятать надежно и ствол. А менты их хорошо спрятали...

– А прятать их зачем?

– Как зачем? Если вещдоков не будет, дело может развалиться... А так суд будет. Тимуру лет пятнадцать впаяют...

– Пятнадцать лет?.. И что, эти пятнадцать лет я его не увижу?

Полина не хотела выходить замуж за Тимура. Но и жить без него не могла. Сейчас она особенно остро это осознала. Надо что-то делать, нужно выручать Тимура. Но что она может сделать?

* * *

Полина решилась на отчаянный шаг. Она обратилась за помощью к отцу.

– Ты что, с ума сошла? – Его возмущению не было предела.

– Да! Представь себе, я сошла с ума!.. – не дрогнула под его натиском Полина. – Я не переживу, если Тимура посадят!

– Ты хоть думай, что ты говоришь! Ты подумай, кто ты, а кто он... Ты хотя бы обо мне подумай! Я заслуженный человек, коммунист с тридцатилетним стажем, и я должен помогать какому-то убийце?

– Тимур никого не убивал!

– Ну да, конечно! Он никого не убивал... Никто никого не убивает. А криминальных трупов все больше и больше. Я, между прочим, хорошо знаю, что в стране творится...

– Папа, я знаю, что у тебя есть знакомые в КГБ.

– Ну и что, если есть?

– Я хочу, чтобы ты похлопотал за Тимура!

– Полина!!! Опомнись!!!.. Ты даже не представляешь, о чем ты меня просишь!

– Я знаю, что прошу. И знаю, кого.... А кого мне еще просить, как не родного отца!

– Полина, ты толкаешь меня на должностное преступление!.. Я не имею права просить за какого-то уголовника. Меня никто не поймет...

– А кто поймет меня?.. Папа, я его люблю! Люблю!!!

Она понимала, что ее отец важный партийный деятель. В табеле о рангах он стоит очень высоко. Тимур – бандит. Он – социальное зло. Они отличаются друг от друга как небо и земля... Но отец должен понять, что любовь – это такая дрянная штука, которая может заставить небо упасть на землю. Сейчас она понимает это, как никогда раньше. И он должен это понять...

– Полина, ты рехнулась!

– Папа, ну сколько тебе можно говорить, что я в самом деле сошла с ума! Если Тимура посадят, я этого не переживу!

Отец у нее упрямый. Но перед ней ему трудно устоять. Рано или поздно она его уговорит.

– Вот напасть так напасть! – страдальчески скривился он. – И откуда только этот уголовник свалился на нашу голову?

– Ты лучше спроси, когда он свалился? Ты должен помнить, что было бы со мной, если бы Тимур не спас меня... А ведь он меня еще и от смерти спас...

– Ты думаешь, я этого не помню? – покачал головой отец. – Помню, я все помню...

Он подошел к Полине, с отцовской нежностью посмотрел на нее, привлек к себе, обнял.

– Я понимаю, дочка, любовь зла. И ты полюбила козла... Мне трудно с этим смириться...

– А ты разве смирился?

Полину вдруг осенило. Она отстранилась от отца, возмущенно посмотрела ему в глаза.

– Тимура подставили. Кто-то подсунул ему стреляный пистолет... Может, это ты постарался!

Отец взорвался, сильно топнул ногой.

– Да как ты смеешь?..

Вдруг он нехорошо изменился в лице, покачнулся, рукой нащупал подлокотник дивана, тяжело сел.

– Что с тобой? – не на шутку встревожилась Полина. – Сердце?..

– Нет, все уже в порядке... Воды принеси...

Он и в самом деле отошел. Порозовел. Выпил полстакана воды.

– Больше так не говори, дочка, не надо... И вообще, давай оставим этот разговор?

– Давай, – кивнула Полина.

И только у себя в комнате она догадалась, что сцена с больным сердцем – это всего лишь розыгрыш. Отец, старый интриган, сыграл на ее чувствах... Ладно. Яблоко от яблони недалеко падает...

Полина раздобыла веревку, слабо закрепила ее на крючке под потолком. Ждать пришлось долго. Но вот на лестнице послышались шаги. Полина мигом вскочила на стол, набросила на шею петлю и ступила в пустоту... И петля с силой затянулась на шее. Только веревка почему-то не оборвалась. Хорошо, что Полина успела просунуть под веревку пальцы – шейные позвонки не сломались...

Очнулась она в своей комнате. Отец стоял на коленях перед ее кроватью и держал за руку. Рядом суетился человек в белом халате.

Шею нестерпимо жгло, воздух с трудом проходил через гортань. Но она дышит, она жива. Правда, ей плохо. Она в предобморочном состоянии. Но это уже не смертельно.

– Прости меня, доченька, прости! – нежно шептал ей на ухо отец. – Я помогу твоему Тимуру. Помогу...

Полина умиротворенно улыбнулась. Все-таки она добилась своего...

* * *

Валера сдержал обещание. Он снабдил ее поддельным адвокатским удостоверением, выправил все сопутствующие документы. Теперь она была адвокатом Тимура. И беспрепятственно попала в отдельное помещение при Бутырском изоляторе.

Он вытянул ее из уютного рабочего кабинета, из круга сослуживцев и швырнул в эти мрачные тюремные казематы. Но Полина уже не думала о том, почему она, такая хорошая и положительная, принесла себя в жертву уголовному миру. Сейчас она ощущала себя преступницей. Вернее, она таковой и была. Ведь у нее фальшивые документы, а это уголовно наказуемое деяние. Эта мысль будоражила воображение и щекотала нервы...

Она уже оправилась от общения с петлей. Правда, на шее оставался след от веревки. Но это скоро пройдет. А пока она будет носить под жакетом водолазку, закрывающую горло. Кстати, такой стиль ей к лицу. И вообще, она выглядит здорово. Молодая интересная женщина. Эталон моды и красоты. Гордость семьи... И ее беда...

Ладно, что есть то есть. От судьбы-злодейки никуда не денешься... Сейчас приведут Тимура. Грязного, обросшего и вонючего. Да, вонючего. И ей придется принять его таким, какой он есть. Ведь это ее судьба...

Она все еще ощущала в себе снобистский комплекс. Часть ее существа все еще отторгала Тимура. Но она уже явственно понимала, что без него ей и в самом деле не жить. Их связывала не похоть, как она думала раньше. Их связывала любовь. Дикая, глупая, но настоящая... А-а, что будет, то будет!.. Жаль, конечно, что Тимур – настоящий мужлан. Но его не переделаешь. А любовь в самом деле зла...

Отворилась дверь, в помещение вошел человек в фуражке с малиновым околышем. Бегло осмотрел комнату, на миг остановил восхищенный взгляд на Полине. Он посторонился и впустил в помещение какого-то молодого человека... Ба! Это не какой-то молодой человек. Это Тимур!

Полина не верила своим глазам. Она ожидала увидеть замызганного и небритого арестанта. А перед ней стоял какой-то франт в новом с иголочки костюме, который безупречно сидел на нем. Было видно, что шили его на заказ в дорогом ателье.

Строгий костюм, правильно подобранный галстук, на черных туфлях ни пылинки. Такое ощущение, будто Тимур только что вышел из элитной парикмахерской, а не из тюремной камеры. От него волнующе пахло дорогим одеколоном. В руках букет свежих роз. В его уверенных движениях смутно угадывались светские манеры... Вот это да!

Он протянул ей цветы, нежно поцеловал в щеку.

– Рад тебя видеть, дорогая!

Его голос звучал взволнованно и проникновенно. Полина невольно подалась к нему. Хотела поцеловать его в щеку, но нашла его губы. Это был короткий, но такой жгучий поцелуй. На какой-то миг ей показалось, что она теряет сознание.

Тимур изменился. Из босяка в дорогой, но дурацкой кожаной куртке он превратился в галантного джентльмена... Но все же он оставался зверем. Родным и любимым зверем...

Едва за конвоиром закрылась дверь, он превратился в нежного волка и сделал ее такой же нежной волчицей... Он взял ее прямо на столе. Пылко и страстно. Так может брать женщину только настоящий мужчина...

Сейчас Полина чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.

Но она будет самой несчастной, если вдруг потеряет Тимура. Но это не случится. Никогда не случится. Ее отец выручит его из беды. Обязательно выручит...

Глава третья

Ямал с детства знал, что рано или поздно ему крупно повезет. Так оно и вышло. Он стал крутым бандитским «бригадиром». Без малого полсотни «пехоты». А еще под ним жирный кусок на территории Москвы. Довольно крупный вещевой рынок, две гостиницы, коммерческие банки, техцентр, таксопарк... В общем, всех пальцев не хватит, чтобы пересчитать.

А еще у него есть телки. Под его контролем работает целая толпа проституток. Ямал им спуску не дает. Только пусть попробует какая дрянь утаить монету, он ее живо на счетчик поставит. А потом еще на хор пацанам выставит. А чего со шлюхами церемониться. На то они и шлюхи, чтобы их гноить по-черному...

Москва живет бурной жизнью. У людей на руках гуляет конкретное бабло. Спрос на продажное женское тело растет день ото дня. Нужно быть полным идиотом, чтобы пропустить этот момент. Ямал держит нос по ветру. Поэтому его стадо путан постоянно растет.

Его люди держат под контролем столичные вокзалы. Сейчас молодые девки в Москву валом валят. Работы нет, бабок нет, а Ямал – хороший, он может дать заработать. Поэтому он берет этих девочек под свое крыло.

Ну а право первой ночи, естественно, остается за ним. Да и Солдату частенько везет на целки. Обычно они работают в паре. А что, разве это не работа – объезжать упертых кобылиц? Да еще в жарком климате сауны. А еще холодное пиво вредит организму. Алкоголь как-никак... Но ничего, они справляются.

И сегодня справятся. Сегодня у них на очереди всего две соски. Одна откуда-то из Магадана, а другая из Киева. Ямал выбрал себе хохлушку. Гарна дивчина. Смазливая мордашка, тело молодое, упругое, фигурка как у богини. Только на головку баба немного не того. Не видит своего счастья... Ничего, Ямал по этим вопросам большой спец. Он эту дуру быстро вразумит.

– Не, я не понял, чего ты там встала? Сюда греби! Ну!

Девчонка вздрогнула. Робко шагнула к нему. Но рук со своей мохнатки не убрала, и длинные волосы по-прежнему скрывают ее литые грудки. Раздеться-то она разделась, а вот открываться не хочет. Что за блядство?..

– Да иди ты сюда!

Ямал соскочил со своего места, схватил ее за руку, рванул на себя.

– Ты че целку из себя корчишь, а?

Он прижал девчонку к себе. Тело у нее в самом деле упругое. И жаркое. А он же голый и тоже распаренный. И так по кайфу было ощутить мягкое тепло женской плоти. Но это не то. Было бы куда лучше ощутить это тепло изнутри.

Ямал мог бы утащить ее в бильярдную и там разложить на зеленом сукне стола. Но ему было невтерпеж. Он с силой взял девчонку за плечи, резко развернул к себе задом, заставил согнуться в поясе. Она руками схватилась за смеситель – нашла точку опоры. Осталось только пошире раздвинуть ей ноги и своим прибором измерить глубину ее нутра.

Вместо того чтобы визжать от радости, девчонка взвыла. Ноги она раздвигать не стала, зато извернулась и укусила Ямала за палец.

– Ну, сука! – взревел он. – Ты че, офигела?

– Я не хочу! Не буду!..

– Ни хрена себе заявы! Ты все будешь делать, поняла? Все!..

Он не собирался насиловать ее. Он всего лишь хотел обучить ее премудростям древнего ремесла. А разве не для того эта дрянь приехала в Москву, чтобы за бабки махать передком? Все бабы созданы для этого. Все!..

Ямал накрутил ее волосы на руку, для острастки пару раз хлестнул по щекам. Девчонка поплыла. Теперь с ней можно делать все, что угодно... Хотя нет, пусть она все делает сама.

Он опустил ее на колени. Ткнул в лицо свою кочерыжку.

– Соси!

Девчонка замотала головой.

– Ну ты, бляха, совсем охренела!

Экзекуция повторилась. После серии пощечин девчонка согласилась сосать. Ямал гнусно осклабился. И снова притянул ее лицо к своему паху. Он предвкушал удовольствие, но вместо этого ощутил жуткую боль. Его маленький ямальчик оказался в тисках острых зубов...

Он с трудом оторвал девчонку от себя. И в бешенстве ударил ее коленом в лицо, затем опустил на ее голову замок из сцепленных рук. И еще раз ногой. На этот раз в живот.

– Ах ты, падла зубастая! – рычал он.

Девчонка уже потеряла сознание. Но ему все равно. Он оторвал ее от пола и кулаком со всей силы ударил по зубам. Еще раз, еще... Он должен выбить ей зубы, чтобы она больше не кусалась. А без зубов она самой лучшей минетчицей будет... Ямала разобрал демонический смех. Он бил, бил... Наконец устал, остановился. Лениво пнул ее ногой в живот.

– Ой! – послышалось сзади.

Ямал развернулся и увидел вторую девчонку. Вместе с Солдатом она выходила из парной. Ноги врастопырку. Видно, хорошо ее распахали.

– Че такое? – вяло спросил Солдат.

– Да укусила, лярва! – зло бросил Ямал.

– Куда?

– Да все туда же!.. А у тебя как?

– Да у меня без проблем... Леночка у нас давно не целка. Да, Леночка?

– Да, – пискнула девчонка.

Она опустилась на колени перед своей подружкой, засуетилась над ней. Ямал уставился на ее оголенные ягодицы. Его укушенный болт снова стал наливаться силой.

– Не целка, говоришь, – ощерился он.

И попытался зайти к Леночке сзади. Но она как кошка отпрыгнула от него. Вытаращила на него ошалевшие глаза.

– Ты... Ты убил Таню! – выпалила она.

– Убил?! – не поверил своим ушам Ямал.

Он схватил девчонку за руку, попытался нащупать пульс, но тщетно.

Солдат куда-то исчез. Но вот он возвращается. В руке пистолет. Он спокойно накручивал на ствол глушитель. Ямал с ужасом посмотрел на него.

– Ты это чего? – пробормотал он.

– Ничего...

Солдат натуральный убийца. Ему человека завалить, что плюнуть. Но он же не будет гасить своего «бригадира» из-за какой-то шлюхи. Да и какой ему смысл мстить за нее...

И все же Солдат выстрелил. Но не в Ямала. Пуля размозжила голову его Леночке.

– Она все видела, – спокойно пояснил он. – Она – свидетель. Была...

Ямал смотрел на него благодарным взглядом.

– Выручил, братан! – восторженно протянул он.

Рядом с ним на полу лежали два трупа. Но он не думал о погибших девчонках. Он думал только о себе, любимом.

– Трупы надо убрать, – решил Солдат.

– Понятное дело, – закивал Ямал. – Надо пацанов позвать...

– Какие пацаны, ты че? Никто не должен знать. Только ты да я...

– Это верно.

Ямал сходил в предбанник, отправил домой двух своих «быков». И на пару с Солдатом занялся девчонками. Их тела замотали в полиэтилен, вытащили на ночной двор, с трудом затолкнули в багажник машины. Смыть кровь с кафельной плитки дело пяти секунд.

Все, можно выезжать. Они сбросят тела куда-нибудь в реку. Девчонки приезжие, искать их никто не будет. Так что все путем...

Вместе с Солдатом Ямал вышел на пустынный двор. Собрался сесть в машину. Но его остановил хриплый голос, показавшийся ему знакомым.

– Далеко собрались?

Ямал обернулся. Из темноты на свет вышел человек, в котором он признал Слепня. С ним был еще какой-то мрачный тип.

– Привет, браты! – осклабился Слепень.

Ямал знал его. Он пару раз заезжал к нему в кафе. Вроде как мимоходом. С недавних пор Слепень всерьез заинтересовался судьбой Тимура. Он включил все свои и Пацика связи, чтобы ему жилось в тюрьме вольготно и спокойно. Во всяком случае так он говорил Ямалу. А тот ему верил. А чего не верить? Слепень – правильный вор. И вообще человек очень уважаемый.

Слепень обладал подавляющей силой. И всегда рядом с ним Ямал чувствовал себя не в своей тарелке. Тимур, правда, посильней. Только от одного его взгляда Ямал мог встать перед ним на задние лапки. Но Тимура нет, он в тюрьме. А Слепень здесь. А за ним маячит тень могущественного вора в законе Пацика. Значит, по всем раскладам Слепень – свой человек.

Ямал подобострастно пожал ему руку. Да и Солдат прогнулся. Он тоже чувствовал себя перед Слепнем, как салага перед опытным капитаном.

– Я спрашиваю, далеко собрались? – Слепень говорил тихо.

Как будто заставлял вслушиваться в каждое свое слово.

– Да все уже, домой едем.

– Да? – слегка расстроился Слепень. – А я думал посидеть с вами... Еще ж не поздно. И двенадцати нет. Может, посидим часок?

Он внимательно и напряженно смотрел на Ямала. Он хотел знать, как отреагирует тот на его слова. Если ответит согласием, заработает плюс, если отказом – минус. А Ямалу хотелось выглядеть в глазах вора отличником.

– Да о чем разговор, братуха! Конечно, посидим!

Ничего страшного, если девки полежат в багажнике лишних пару-тройку часов. Им-то уже не холодно, не тесно. Им сейчас все по барабану...

Слепень зашел в баньку, сразу зарулил в трапезную. Его спутник выставил на стол пакет с бутылочным пивом. Солдат достал из холодильника балык, нарезанный жирными сочными ломтями.

– Нормально, – кивнул Слепень.

– Это, надо сауну прогреть, – решил Ямал.

– Не надо сауну, – покачал головой вор. – Я ж ненадолго. Просто посидим... Ты это, присядь!

Он указывал Ямалу, когда и куда садиться. Но тот воспринял это как должное. Гнетущий взгляд Слепня гипнотизировал его.

– Я это, с Тимуром сегодня говорил, – сказал вор. – Привет всем вам передает. Говорит, чтобы держались и ждали его... Он пацан правильный. Только влип крепко. Долго его не будет...

– А как же без него?

– Я же сказал, держаться надо... Я лично в ваши дела не лезу, пацаны. Вам свое, мне свое. Но Пацику-то не все равно, как идут дела. А я за Пацика горой, сами понимаете....

Слепень выжидательно посмотрел на Ямала. И тот послушно закивал головой. Вору это и нужно было.

– В общем, пацаны, пока Тимура нет, мне придется вами рулить...

– А как же Гена? – вяло удивился Ямал.

Тимур оставил за себя Скопца. Гена в движении с самого начала. По своему авторитету стоит сразу за Тимуром. Поэтому неудивительно, что братва поддержала его. Пацаны идут за ним без проблем. И Ямал нос от него не воротит. Гена для него авторитет.

– Гена пусть рулит, – не моргнув глазом, ответил Слепень. – А я буду просто присматривать за ним. Чтобы с верного курса не сбился... У меня, пацаны, в этих делах большой опыт. Я за целой зоной смотрел. Да и на воле не последний человек...

И опять Ямал ощутил на себе тяжелый магнетический взгляд. Пришлось снова соглашаться со Слепнем.

– Гена – просто пацан. А я – вор. Гена может не в ту сторону зарулить. А я должен его вовремя остановить. Чтобы никакого беспредела... Вы сами должны понимать, пацаны, что за беспредел с меня строго спросят...

Ямал и Солдат дружно закивали. И так же дружно вдавили головы в плечи. Как будто кувалдой по ним кто-то шарахнул.

– А вы, пацаны, беспредел творите. Зачем девчонок в расход пустили?

– К-каких девчонок? – оторопело спросил Ямал.

– А тех самых, которые сейчас в багажнике...

Слепень прижал его к стене грозным железобетонным взглядом. В глазах читался приговор. Ямал казался себе птичкой, попавшейся в силки.

От расправы его мог спасти только Солдат. Но спутник Слепня напряженно держал руку под курткой. Ствол там, стопудово ствол. Солдат не успевает...

– В ментовку я вас сдать не могу, – в тяжком раздумье проговорил Слепень. – Это западло. А я не сука... Но и за беспредел я должен с вас спросить... Ладно, на первый раз я вас просто предупреждаю. А в следующий раз сами пойдете в расход. Вопросы?

– Нет вопросов! – поспешил ответить Ямал.

Только что он чувствовал себя смертником перед палачом. А сейчас он был просто провинившимся школьником перед строгим директором. И ощущал в душе великую радость. Ведь его простили и даже не вызвали родителей в школу. Правда, пообещали поставить двойку за год. Но это если он не исправится. А он исправится. Обязательно исправится.

– Тогда живите, – надменно усмехнулся Слепень.

И глянул на своего дружка. Тот выхватил из-под куртки... бутылку водки.

– Пиво без водки – деньги на ветер! – весело оскалился он.

Ямал отрицательно замотал головой. Слишком он хорошо знал, что такое «уха» из «ерша». В пять секунд можно в дупель ужраться. А ему еще трупы за город увозить. Так он Слепню и объяснил.

Надо было видеть, с каким одобрением посмотрел на него вор... Сейчас Ямал был отличившимся солдатом, которого поощрил генерал. Он и дальше готов был служить своему начальнику с похвальным рвением. Слепень не разочаруется в нем...

Про Гену Скопца он почему-то сейчас и не думал...

* * *

Гоша Слон был в ярости. И всему виной этот барыга. Совсем оборзел шакал. Открыл колбасный цех, конкретно поднялся на волне дефицита – бабок навалом. А делиться, гнида, не хочет...

Пацаны к нему с миром подкатили. Так, мол, и так, отстегивать надо. А он ни в какую. К нему еще раз подошли. Наехали достаточно жестко. Так он Васе Шайбе в репу задвинул. Пацаны его в замес пустили. Заставили платить. Он вроде бы согласился. А потом заднюю включил.

Гоше деваться некуда. Он должен заставить этого беса платить. Иначе пострадает его авторитет.

Пацаны заделали барыгу четко. Подловили его возле дома, впихнули в машину и повезли к нему. Сейчас он в подвале. Вокруг бетонные стены. Хоть волком вой, никто не услышит. И никто не поможет.

С барыгой не церемонились. Вася Шайба отмудохал его конкретно, затем подвесил к потолку за руки. Вокруг него пацаны с пудовыми кулаками. Сам Гоша в центре. Под его суровым взглядом барыга сжался в комок. Он в панике, у него нет выхода. Остается одно – платить.

– Ты че, дебил, в ситуацию не въезжаешь? – зло спросил Слон. – Ты лох, понял? А если ты лох, то обязан отстегивать...

Барыга смотрел на него затравленным взглядом. Но соглашаться не спешил. Вот жук упрямый...

– Будешь платить? – снова наехал на него Гоша.

В ответ тишина.

– Ты че, непробивной, да?.. Я спрашиваю, платить будешь?

Барыга покачал головой.

– Ну, падла!

Гоша со всей силы ударил его кулаком в живот. Барыга взвыл от боли. И тут же схлопотал серию убойных ударов.

– Ну так че, отстегивать будем?

Терпила не ответил. Он был без сознания. Шайба вылил на него ведро ледяной воды, привел в чувство.

– Ну так че, делиться будем? – снова спросил Слон.

– Нет, – прохрипел тот.

Гоша снова набросился на него с кулаками. Разбил в кровь морду, пересчитал кулаками все зубы. Снова пришлось приводить его в чувство. И опять «нет» в ответ...

– Вот ублюдок! – взбесился Слон.

И снова давай топтать жертву. Руками, ногами – в живот, в голову. Бил его до потери пульса... Но барыга опять пришел в себя. И опять покачал головой.

Больше бить его Гоша не стал. Он просто начал разжигать паяльную лампу. Барыга должен понимать, для чего все это нужно. Он должен понимать, что платить его заставят. И сейчас он скажет «да»...

Мужик с ужасом наблюдал за его приготовлениями. Гоша снова предложил ему делиться. И опять услышал «нет»...

Он взял паяльную лампу и направил огненную струю в живот. Барыга заорал от дикой боли, забился в конвульсиях.

Гоша убрал лампу. Сейчас он точно услышит «да». Это было невероятно, но мужик продолжал упорствовать.

– Будешь платить?

– Нет...

– А я говорю, будешь!

Слон снова направил огонь ему в живот. Злость затмила разум, и он уже не ведал, что творит...

Он выжег мужику все внутренности. И только после этого пришел в себя...

– Будешь платить?

Сейчас он точно услышит «да». Но мужчина молчал. Он уже не мог ничего ответить. Потому что он был мертв.

– Гоша... Гоша, ты ж его того... – потрясенно уставился на него Вася.

Гоша пришел в себя. Но в панику не ударился. Вместо того чтобы успокоиться, взбесился еще больше.

– Так с каждым будет! С каждым!!! Ясно?!

Пацаны испуганно закивали... Да, он не смог сломать этого барыгу. Зато он жестоко наказал его за несговорчивость. И пацаны еще крепче будут уважать его.

А «бригада» у него большая. Почти сорок стволов. Он держит треть города. Он – величина! Атаман и сорок разбойников. Его должны бояться и уважать...

– Все мне будут платить! Все!!!..

Он повернулся лицом к покойнику. И в бешенстве направил струю огня ему в лицо. Кожа только начала пузыриться, когда кто-то с силой схватил его за руку и вырвал из нее лампу.

Какая падла!!!

Гоша развернулся лицом к наглецу и оторопел. Перед ним стоял сам Гена Скопец. Здоровенная махина из тяжелых костей и литых мышц. В глубоко посаженных глазах испепеляющий огонь.

– Ты что творишь? – зло спросил он.

Слон обмяк под его прессующим взглядом.

– Так получилось, – бледнея, ответил он.

– Получилось?!. Ладно...

Гена велел пацанам убраться из подвала и остался с Гошей один на один. Схватил его за грудки, встряхнул.

– Ты че наделал, животное? Ты ж грохнул мужика!

– Он не мужик, – промямлил в ответ Слон. – Он лох... Он платить не хотел...

– Ты посмотри, что ты сделал с ним! У тебя что здесь, крематорий?!

– Гена, он платить не хотел!

– Так что, мочить его за это надо?

– Гена, с барыгами только так и нужно. Они борзеют, если с ними по-хорошему...

– Борзеешь ты, когда с тобой по-хорошему. А надо по-плохому...

Гена отшвырнул его к стене как нашкодившего щенка. Если бы на этом все закончилось, но он подскочил к Гоше и со всей силы саданул его кулаком в солнечное сплетение. Из глаз посыпались искры, дыхание сперло. И, похоже, дым из ушей повалил...

Но Гена не остановился и на этом. Его кулаки забарабанили по животу. Гоша каждый день по часу, как минимум, качал пресс. Но напряжение мышц не спасло его. Гена добрался до его селезенки. Скручивающая боль вывернула нутро наизнанку. Гоша опустился на колени и блеванул.

Гена отошел в сторону, покачал головой, глядя на обезображенный труп.

– Ты – отморозок, понял ты, кто? От-мо-ро-зок!.. Ты меня под удар подставил. Всех нас... Нас же менты пасут. Что, если они шухер поднимут? Ты об этом подумал?.. А-а, что тебе, отморозку, объяснять...

Гена походил по комнате, немного успокоился.

– Короче, жмура убрать. И спрятать глубоко-глубоко. Если надо, сам с ним рядом ложись. Но чтобы менты до него не добрались. Ты понял?

– Понял, – выдавил из себя Слон.

– Чтобы ни одна падла не докопалась. И учти, если менты на хвост сядут, я тебе самому крематорий устрою, понял?..

Гоша думал, что Гена уйдет. Но нет, он остался. И внимательно наблюдал за тем, как его пацаны управляются с трупом. Покойного завернули в ковер, запихнули в багажник, повезли в лес. Гена увязался следом. И терпеливо ждал, когда покойника закопают в землю. Целую пачку сигарет выкурил, но дождался.

– А теперь поехали! – поманил он за собой Гошу.

Они вместе отправились к нему в кафе. Гена выставил большой пузырь водки.

– Помянем бедного мужика...

Гоша не отказался. Хотя водка с натугой шла в горло.

– Зря ты его сделал, – сказал Гена. – Не надо было с ним так... Ну да ладно... В общем, бери его семью под присмотр. Если вдруг какие движения в твою сторону, заминай рамс. Но чтобы без трупов... Или ты без трупов не можешь, а?

– Могу, – буркнул Слон.

В принципе, Гена говорил правильно. Сейчас не то время, когда можно творить беспредел. Московские менты давно положили глаз на их команду. Если будет сигнал о трупе, может начаться большой шухер. А это сейчас никому не нужно.

И все же зря Гена с ним так круто себя повел. Не должен он был устраивать ему правилку. А он устроил. До сих пор печень и правая почка спорят за место в его отбитом брюхе. Все вверх дном...

Слон вернулся к себе, собрал пацанов, которые видели, как он гасил мужика. Предупредил, что за утечку информации будут отвечать все. И ответят головой...

Ночь уже была на исходе. Люди последние сны досматривают. А у него ни в одном глазу. И страшно хочется выпить. Он разогнал пацанов по домам, а сам заперся в своем кафе. В одиночку приговорил бутылку водки. Хмель его не брал. И вторая бутылка не смогла с ним справиться. Он думал, что и третья бутылка оставит его трезвым. Но он даже не успел ее ополовинить, как в голове все смешалось и глаза закрыла черная пелена забвения...

Проснулся он под вечер следующего дня. И снова за бутылку. Это называлось уйти в крутой штопор. Но ему можно. У него есть повод для запоя... Ему не нужно было веселья, шумная компания ему ни к чему. Он пил, чтобы забыться. Пусть он пьет один, как алкаш. Но ему все равно...

Он приговорил в одиночку целую бутылку. Собрался взяться за вторую, когда в кафе нагрянул Слепень. Гоша узнал его, молча пододвинул ему второй стакан, наполнил его до краев.

– По какому поводу траур? – в упор глядя на него, спросил Слепень.

– Траур?! – пьяно переспросил Гоша. – Ты думаешь, у меня траур?!.. Да срать я хотел на этого барыгу!..

– Что, барыгу замочил? – пронзительно посмотрел на него Слепень.

– А тебе не все равно?

– Не все равно, – сверлил его взглядом вор. – Мне на моей территории беспредел не нужен...

– Какая твоя территория? – очумело уставился на него Гоша. – С каких это пор здесь твоя территория?

– А с тех самых... Пацика менты замели.

– Как замели?

– Да вот так... Кто-то волну в городе поднял. Из самой Москвы менты нагрянули. Шмон у него на хате устроили. Заточку нашли. А это холодняк. И статья...

– Заточка – это чешуя. Кого сейчас за это вяжут?

– Да вот вяжут! – Слепень смотрел на него гипнотизирующим взглядом.

В какой-то момент показалось, что под ним образовалась лужа. Он даже рукой штаны под собой ощупал. Вроде сухо.

– Говорю же, кто-то волну поднял!.. Ты какого-то барыгу замочил. Может, из-за тебя звон?

– Ты че гонишь? – встрепенулся Слон.

– Я не понял, ты с кем базаришь? – взвился Слепень. – Я те че, баклан дешевый, чтобы ты со мной так базарил?

– Э-э, да успокойся ты, – стушевался Гоша. – Просто с языка сорвалось...

– Просто – это когда очко дырявое! – зыркнул на него убийственным взглядом вор.

Очко у Гоши не дырявое. Но под этим взглядом оно сыграло в «жим-жим».

– Ты это, извини, если я что-то не то сказал, – подавленно промямлил он.

– Ладно, проехали, – неожиданно быстро успокоился Слепень. – Так, значит, не ты эту волну поднял?

– Да нет, конечно! – поспешил заверить его Слон.

– А про какого ты барыгу говорил?

– Да был тут один... Не буду говорить. Нельзя.

– Был, говоришь. А сейчас, значит, нету... Ты его завалил?

– Никого я не валил, – буркнул Гоша.

– Ладно, никто никого не валил. Но я так понял, помянуть мужика надо. Или нет?

Слон пожал плечами. Ему не хотелось ни о чем говорить. Зато хотелось вмазать. А тут как раз повод.

На пару с вором он приговорил одну бутылку, вторую. Забвение наступило не сразу, зато развязался язык...

Проснулся он утром. Во рту – кошки покакали. Лучше бы они пописали. Не так сухо было бы...

Гоша потянулся к столу, хотел достать бутылку пива. Но в руку легка бутылка минеральной воды. Это Слепень постарался... Гоша глянул на него осоловевшими от удивления глазами. Он что, до сих пор здесь?

– Хватит бухать, – сказал вор. – Просыхать пора....

Слон пожал плечами. В принципе, он прав... Но по какому праву он распоряжается? Ах, да, он вроде как за Пацика остался. Вроде как... Может, туфта все это. Может, он сам себя назначил... Но спорить не хотелось.

– Значит, говоришь, запрессовал тебя Гена за барыгу? – утверждая, спросил Слепень.

– Я такое говорил? – удивился Гоша.

– Ты че, вчера за базаром не следил, да? – криво усмехнулся вор. – Нельзя так ужираться, брат... Хорошо, что я с тобой был. А если бы какой-нибудь ментовской стукачок рядом оказался?.. Да ты не меньжуйся, я в таких делах – могила. Я с мусорами не дружу. Я правильный вор... А потом, ты должен был передо мной засветиться. Теперь я за городом смотрю...

Гоша согласно закивал.

– А Гена был не прав. Не должен он был тебя при пацанах месить... Он же тебя при пацанах месил, да?

На самом деле все было не так. Гена сначала выгнал пацанов, а затем пустил Гошу под раздачу... Но все равно, Гена не должен был спрашивать с него за барыгу. И он должен ответить за свой беспредел.

– Да! – В этот ответ Гоша вложил всю свою злость.

– Твой Гена круто не прав, – решил Слепень. – Барыга не хотел платить. Ты спрашивал с него чисто по понятиям. Ну так вышло, что ты его разменял. Но все же по понятиям было. Или нет?

– Да!!!

– Вот и я о том же говорю, – нехорошо сверкнул взглядом вор. – Рамс у тебя с Геной вышел. А кто рамсы должен разводить, а?..

– Кто? – торопливо спросил Гоша.

– Рамсы правильные воры разводят. На то они и поставлены, чтобы за порядком смотреть... Сейчас я за вора. Поэтому не робей, все будет тип-топ...

Ровно через три дня Гоша снова сидел с вором за одним столом. Только рядом с ними уже находился и Гена.

– Ты, брат, неправильно поступил, – сверлил его взглядом Слепень.

От него исходила угнетающая энергия высокого напряжения. Даже Гоша чувствовал себя неуютно. Но Гена выдержал его взгляд.

– Гоша человека завалил, – с презрительной насмешкой ответил он. – А менты сейчас нос по ветру держат... Пацика вот замели. В любой момент может большой шухер подняться...

– Ты все правильно говоришь, – с важным видом кивнул Слепень. – Только поступил ты неправильно... Базара нет, Гоша дал лишку. Но ведь он с барыги по понятиям спрашивал. Ну, погорячился, с кем не бывает... А ты его не по понятиям опустил. Гоша – авторитет, а теперь пацаны в него пальцами тыкать будут...

– Я его при пацанах не опускал, – недовольно покачал головой Гена. – Мы чисто раз на раз разобрались...

– Не понял, а какие такие разборки могли быть? – ухватился за слово Слепень. – Ты что, за барыгу подписался?.. Я не понял, ты что, против того, чтобы они отстегивали правильным пацанам?

– Ты с ног на голову все не переворачивай! – начал заводиться Гена.

– А ты на меня голос не повышай. Я тебе не фраер дешевый, понял?

Но нахрапом Гену было взять не просто.

– Слышишь, я не понял, ты мне что, правилку устроил? – грозно спросил он.

– А ты как думал!.. Ты на Гошу не в тему наехал. И он ко мне за правдой обратился. Вот и приходится искать правду... Хотя искать тут нечего. Ты, Гена, кругом не прав. Извиниться тебе перед Гошей надо!

Было видно, что Гена собрал в кулак все силы, чтобы не взорваться. Он промолчал, но стал мрачным как туча. Посмотрел мутным взглядом на Слепня, затем «обласкал» Гошу. Медленно и с достоинством поднялся из-за стола. И неторопливой походкой направился к выходу.

Останавливать его никто не стал. Слепень дождался, когда он исчезнет, и ободряюще посмотрел на Гошу.

– Все нормально, пацан. Он понял, что не прав...

Само собой, Гошу он не успокоил. Напротив, еще больше растеребил душу.

– Не надо было спрашивать с него, – угрюмо буркнул он.

– Как это не надо, если надо? – удивился Слепень. – Я не понял, ты что, его боишься?

– А то... Он же за Тимура остался.

– А ты сам за себя. Сколько у тебя стволов?

– Да что-то около полусотни....

– Ну и нормально. Чего тебе бояться. Если что, дашь Гене крутую ответку... И я за тебя подпишусь. Я тебя в обиду не дам... Ну че, забились? Ты за меня, я за тебя...

Гоша угрюмо кивнул. У него не было другого выбора, кроме как принять покровительство Слепня. Вернее, другого выбора он просто не видел...

Глава четвертая

Инга выходила из воды. Нет, она летела ему навстречу. Рядом о камень разбилась волна. Фонтан пены, брызги. Она – в радужном ореоле. Восхитительно красивая. Желанная. И совершенно обнаженная. Ею можно было любоваться часами. Но она стремительно приближается. Улыбается. В глазах задорный огонек. Сейчас что-то будет. Гена затаил дыхание. И в это время в уши ворвался противный звон будильника. Этот звенящий гад пытается вырвать его из сладкого сна. Но Гена-то знает, как с ним сладить...

Будильник упал на пол, обиженно взвизгнул и затих. А Гена вернулся в сон. Но только Инга куда-то исчезла. Осталось одно море. Оно выталкивает из себя высокую волну, бросает ее на Гену. Свежесть воды, ощущение холода. И мокро. Все натурально...

А вот и Инга. Стоит перед ним. Но не голая. И что-то не очень улыбается. В руках пустое ведро. Только что в нем была вода. Была да сплыла – на Гену.

– А ну вставай, алкаш! – грозно насупилась Инга.

– Вот так, сразу алкаш! – вскакивая с постели, возмутился Гена. – Я и не пил вчера...

– Ну да, не пил. Так, лизнул слегка. Домой на шести точках приперся...

– Не понял, как это на шести?

Про четыре точки он знает, это когда на карачках домой приползаешь. С ним такого, правда, никогда не было. А вообще бывает... с другими...

– Один охранник справа, другой слева, а ты посредине. И никакой!.. Вот это и есть шесть точек... Ты мне зубы не заговаривай, живо в душ!

Вот тебе и Афродита, родившаяся из пены морской. Медуза Горгона... Житья с ней нет. Вернее, жить-то с ней как раз можно. И нужно. Но в пьяном виде домой лучше не приходить. Мягкая белая шерстка с Инги сползает, зато вырастают колючки. Может так приголубить... Если она сказала в душ, значит, нужно идти в душ...

Вообще-то Гена любил выпить. И шалаву какую-нибудь чпокнуть под это дело. Но с Ингой особо не загуляешь. Да и не очень-то хочется от нее гулять. Хорошо с ней.

Не так уж часто он пьет. Но вчера было грех не пропустить пару рюмашек. Такое событие отмечали. Валера банк открыл. Самый настоящий банк. Старинное здание под это дело выкупил в самой Москве. Реставрацию провели, отделка, обстановка. Короче, кучу бабок в него вгрохали. Зато это их собственность. Вернее, собственность белокаменской братвы. Гена даже хотел назвать эту контору «Братский банк». Есть же Братская ГЭС. Ну, и банк вот будет. Правда, Валера его не поддержал. Назвал его куда более прозаично. «Золотой сплав». В принципе, неплохо...

В банке у Валеры все чин-чинарем. Кондиционеры, компьютеры, симпатичные женщины в деловых костюмах... Хотя нет, женщин вчера не было. Вернее, были, но только на презентации. Потом все по домам рассосались. И никто, кажется, в кабинете у Валеры с ними не оставался. Никого не было. Только коньяк «Наполеон»...

Настоящий коньяк, надо сказать. Валера вообще фуфла не держит. У него всегда самый стоящий товар. В любом ассортименте и в любом количестве.

Валера конкретно в коммерцию ударился. Там купил, там продал. И не по мелочи, а в огромном количестве. Он держит солидную торгово-закупочную фирму и крупную оптовую базу в одной обойме. Там такие обороты... А банк – это для него чисто вывеска, за которой скрывается общаковая касса. Правда, стиральной машины здесь нет. Черный нал через другие банки отмывается. Валера ж не дурак своими руками грязное белье стирать... «Золотой сплав» – это чисто парадная вывеска. Валера здесь офис себе устроил. Кабинет у него супер. Все навороты, все прибамбасы. Только белокурой красотки с ногами от ушей не хватает. У него со своей бабой тоже проблемы. Вика у него не сахар. Наверное, тоже сейчас ему пистон вставляет. Валера ж тоже вчера домой на автопилоте ушел. Хорошо, что у него свое звено боевого сопровождения имеется. Да и аэродром вроде бы принял. Вика тоже умеет мозги похмельные полоскать. Но она баба такая же надежная, как Инга...

Блин, такая вот жизнь. Вчера был коньяк, а сегодня шампанское – чисто домашний вариант. Гена пил, а Инга шипит. И еще шипеть будет, пока не успокоится... Ладно, сказала, в душ, значит, душ. И не хрен чесаться...

Он принял холодный душ – освежился. Затем сто раз отжался, звякнул тяжеленными гантелями, громыхнул штангой. Избил собственную тень в боксерском спарринге. Снова душ, на этот раз контрастный. Остатки похмелья сняла Инга. Одного ее грозного вида хватило.

Хоть и сердита она сегодня, но свое дело знает. На кухне уютно, и так вкусно пахнет аппетитно поджаренный цыпленок. Кому-то хватает на завтрак кефира и бутербродов с сыром. Но для Гены стол без мяса не стол. И сигарету выкурить после завтрака – святое дело. Ну а затем можно еще одну сигарету выкурить. После секса. Но это если Инга с утра ласковая, как страждущая кошечка. И если время позволяет... Но сегодня Инга не в духе. Ладно, вечером он придет домой трезвый и с подарком. Инга будет нежной и ласковой. И покажет высший пилотаж. Он любил взмывать с ней в сексоплане на седьмое небо...

Гена поцеловал Игну в щечку, пообещал быть хорошим и отчалил.

У него тоже есть свой офис. Кафе «Ореанда». А где еще прикажете заседать крутому «бригадиру», у которого под началом три дюжины отборных «волков». Это элита белокаменского движения.

Гена и сам по себе элита. Не зря же Тимур не кого-то оставил на хозяйстве, а его. Сейчас он самый крутой авторитет. И вся белокаменская братва стоит под ним. Правда, не все сейчас так гладко, как хотелось бы. Но Гена не отчаивался. Он обязательно что-нибудь придумает...

В кафе он пробыл недолго. Тяпнул бутылочку пивка для поднятия духа. Затем отправился в спортзал. Надо было выгнать вместе с потом остатки вчерашнего алкоголя. Да и от сегодняшнего пивка не мешало бы избавиться. Гена не забывал, что сегодня домой он должен прийти свежим как огурчик... Мысль о сексе с Ингой вдохновляла его.

Обедать он отправился в «Орфей». Здесь уже не крутили видики. Да и сам бар стал называться рестораном. Здесь все на самом высоком уровне – уютно, комфортно, сервис со знаком качества. Правда, обслуживают тут только избранных. Простым смертным вход сюда не то чтобы заказан. Просто знающие люди сюда не ходят, потому как знают, что это штаб-квартира самого Тимура.

Но Тимур в тюрьме. Поэтому сейчас здесь заправляют его телохранители – Мартын и Помпон. Гену же они встречают как своего босса.

И Валера для них высший чин. Ему тоже и почет, и внимание. А Валера уже здесь. Ждет Гену.

– Я думал, ты в Москве?

– Накрылась Москва, – кисло усмехнулся Валера.

– Не понял, – нахмурился Гена.

– Кто у нас на Москве стоит?

– Ямал и Бычок.

– То-то... С Бычком все в порядке. А с Ямалом, брат, проблема... Он сегодня утром бабки должен был привезти. Сегодня последний срок. И что? Не привез...

– Так в чем же дело? Надо звонить ему. Или нет, лучше ехать...

– Уже звонил. Он меня вежливо послал. На три буквы... Сказал, что халява для нас закончилась.

– Не понял, что это за номер?

– Да номер еще тот. Полный отсос называется... Это еще не все. Гоша Слон тоже забил на нас с прибором...

– Гоша?! Гоша может... Это еще та гнида...

У Гены нестерпимо зачесались кулаки. И ноги чуть было сами не понесли его на выход. Хотел бы он снова остаться с Гошей один на один. Одним бы ударом вправил ему мозги... Но Гена остался на месте. Он ясно осознавал, что кулаками делу не поможешь.

– Это все Слепень. Он воду мутит, – сквозь зубы процедил он.

– Слепень, – легко согласился с ним Валера. – Этот гад давно ждал своего часа. И, как видишь, дождался. Тимур и Пацик в тюрьме, а ему карты в руки. Он же сейчас, типа, центр Вселенной. Хочет, чтобы все вокруг него крутилось. Оказывается, он не только Гошу в свою орбиту втянул. И Ямала под себя впряг... Говорил я Тимуру, не поднимай высоко этого ишака. Ишак он, а не волк...

– Это уж точно. Дали козлу капусты...

– Да не то слово. Ты хоть знаешь, в какие бабки нам его самодеятельность встанет? Почти пять «лимонов» в месяц... Короче, потеря конкретная. Да и Слон не на болотах пасется. У него, правда, нет банков под крышей. Но все равно, сумма по итогам выходит приличная...

– Да бабки – это ладно... – озадаченно покачал головой Гена.

Если честно, он не был силен в финансовых вопросах. Знал только, что бабок в «общаке» хренова туча. А еще знал, сколько примерно снимает с подшефных коммерсов его собственная «бригада». Всем остальным занимался Валера. Он главбух. И не только в смысле забухать... А вообще, он не кисло устроился. Преуспевающий бизнесмен со статусом банкира. Одевается как франт, ездит на «Мерседесе». Типа, белая кость... Гена тоже хотел бы так жить. Но ему приходится братвой рулить. Нравится ему это или нет, но он бандит. И никуда ему от этого клейма не деться. А у Валеры ручки белые...

– У Слона с Ямалом до сотни «пехоты», – угрюмо сказал Гена. – Если без них, то у меня всего две сотни остается...

– А ты что, уже с ними расстаешься? – усмехнулся Валера. – Рано ты расслабился... Этих козлов за рога надо брать. И в стойло тянуть...

– Легко сказать, – мрачно ухмыльнулся Гена.

– Не понял! – возмущенно протянул Валера. – Ты чего паникуешь?

– Гонишь, да? Не паникую я... Но не все так просто. За Слоном Слепень встал. Я тебе говорил...

– Да в том-то и дело, что ты мне говорил. А толку, что ты говорил? Этого Слона в корне нужно было душить. Пока бивни не отросли... Ты, брат, извини, но ты сопли жевал. Вот и дождался. Слон в отказ пошел, за ним Ямал. И ты правильно говоришь, за ними Слепень стоит. А ты уверен, что он за другими «бригадирами» не встал? Уверен, что все в отказ не пойдут?.. Если ты сейчас Ямала и Слона в стойло за рога не притянешь, все стадо разбежится. А все к этому идет, понял?

Поучительно-наставительный тон Валеры раздражал.

– Эй, я не понял, а ты чего меня учишь? – неожиданно для себя начал заводиться Гена.

– Да потому, что вижу, чем ты занимаешься! – в том же тоне ответил Валера. – Ты сейчас где был? В спортзале качался, да?.. Базара нет, качалка – благородное дело. Но это когда все тип-топ. А у тебя под носом братва на измену садится. И ты даже не чешешься...

– А ты много чешешься? Ты сам чем занимаешься? Белые воротнички носим, да? С золота кушаем, да? Дебиты-кредиты, апельсины в бочках, да? Мы, типа, цивильные коммерсанты, да? Если таскаем каштаны из огня, то чужими руками...

– Я не понял! – хищно сузил глаза Валера. – Ты че, бочку на меня покатил, да? Тебе что-то не нравится, да?

– Да, не нравится! То, как ты живешь, не нравится...

– А как я живу? Да я целыми днями как в жопу раненный ношусь. К вечеру с копыт валюсь... А ты тут прохлаждаешься. Пивка утречком тяпнул, в спортзале мышцу покачал, к вечерку водочки, а на ночь домой, к Инге под крылышко... Ты к Тимуру когда последний раз ездил?

– Тимуром ты занимаешься.

– То-то и оно, что я всем занимаюсь. Адвокаты на мне, свиданки на мне, все на мне. И еще бизнес на целую тучу вагонов... А ты мне предъявы клеишь.

– И клею! – хотел, но не мог остановиться Гена. – Потому как право на то имею! Я сейчас за Тимура! За мной все дела. А ты сам по себе. Типа, не пришей рукав. И еще жить меня учишь...

– Учу. И буду учить! – уперся рогом Валера. – Ты на команду поставлен, чтобы раздрая не было. А тебе Ямал со Слоном под нос насрали. А тебе хоть бы хны!..

– А ты не ссы! – вскипел Гена. – С этими козлами я разберусь!

– Ну, ну...

– Да без ну, понял?.. И с тобой тоже разберусь!

– О-о! Какие мы крутые!

– Пасть заткни! – взорвался Гена.

– Сам заткни! – вспыхнул в ответ Валера. – И вообще, пошел ты!..

Он резко поднялся с места и направился к выходу.

– Стоять! – гаркнул Гена.

Но Валера и не повел. Сейчас его могла остановить только пуля. Но стрелять в него Гена не стал.

Валера ушел, Олег сейчас в Европе на соревнованиях. Получалось, Гена остался один. Один на один с разбушевавшейся стихией. Сейчас надо было успокоиться, привести мысли в порядок и решить, что делать.

Успокоитель находился на дне бутылки. Гена с трудом переборол в себе соблазн плеснуть под жабры. Не до бухла сейчас. Надо на пастбище выходить, брать козлов за рога и тянуть их в стойло. В этом Валера прав. Хотя он и сам козел...

Гена сумел собраться с мыслями на трезвую голову. И принял правильное решение. Не откладывая дело в долгий ящик, он заслал гонцов к «бригадирам». На завтра он назначал сход.

* * *

«Бригадиры» подтянулись к кафе «Ореанда». А затем всем скопом отправились в загородный ресторанчик в живописном месте на берегу Белоречки.

Собрались все. За исключением Олега и Валеры. Первого «бригадира» Гена позвать не мог, второго – не хотел. Он сам разведет все рамсы. А Холера пусть обсыхает.

Валеру не хотелось видеть. Но лучше иметь перед собой его недовольную физиономию, чем видеть Ямала со Слоном. На их лицах маски непроницаемого спокойствия. Но в их внешне невозмутимых взглядах угадывались злые насмешки.

Слепня на сходе не было. По той причине, что Гена его не звал. А кто он такой, этот хмырь, чтобы его куда-то звать? От Пацика не было никаких указаний на его счет. Пусть он строит из себя крутого вора, но для Гены он никто. А для Тимура тем более...

На столах минералка и пепельницы. Больше ничего. Если сход даст нужный результат, вечером будет все. И море водки, и жарко натопленная сауна до самого утра. Само собой, и девочки будут... Но обо всем этом не хотелось думать. Дело прежде всего.

Само собой, первым взял слово Гена. И сразу в бой.

– Ямал, – не глядя на «бригадира», жестко отчеканил он, – ты почему бабки зажилил?

– Какие бабки? – криво усмехнулся опальный «бригадир».

– Ты дурака из себя не строй, – обжег его взглядом Гена.

Ямал слегка притух. Но в целом гонору в нем хоть отбавляй.

– Ты что-то, брат, не то говоришь. Я бабло в «общак» все до копья отдаю. Если ты хочешь сказать, что я крыса, то надо бы ответить за базар...

Гена принял брошенный вызов.

– Ты вчера должен был бабки в «общак» слить. Бабок нет. Получается, ты их зажилил... Теперь доказывай, что ты не крыса!

– А чего тут доказывать? – Похоже, Ямал готов был к ответу. – Я бабки в кучу собрал. Могу завтра в «общак» слить, могу послезавтра... А то, что ты сроки какие-то установил, меня как-то мало волнует. Главное, что я бабло готов слить...

– Ты хоть думай, что за ересь ты несешь! Сроки – это святое...

– А кто их установил?

– Тимур...

– Тимур сейчас на киче.

– Я за него.

– Вот и устанавливай новые сроки... Ты ж молчишь, не говоришь, когда бабки везти...

Хороша у Ямала тактика. Из пустого в порожнее переливать. Да он издевается над Геной. С Тимуром бы этого он себе не позволил. А с Геной можно...

Гена сильно пожалел, что не позвал на сход Валеру. Вот кто бы сейчас ему помог. Он бы быстро умыл этого выродка... Но Валеры нет. И Олега тоже. А вокруг пресные лица «бригадиров». Гена не ощущал с их стороны поддержки. Хотя и сторону Ямала никто не принимал. Разве что Слон...

– Бабки ты должен был привезти вчера! – отрезал Гена.

Пусть он один, но он стоит всех «бригадиров», вместе взятых.

– А если я не хочу? – с вызовом спросил Ямал.

– Значит, ты – крыса! А крысы подлежат уничтожению!

Ямал поднялся со своего места. Дождался, когда к нему приклеятся все взгляды. Играя на публику, возмущенно протянул.

– Не, пацаны, вы слышали, он меня крысой назвал?..

Никто не пытался его приструнить. Но и поддержать его никто не торопился.

Ямал продолжал играть. Он вытащил из-за кресла внушительных размеров кейс, с ним подошел к столу, за которым сидел Гена. Поставил кейс на стол, открыл. А там деньги.

– Здесь ровно пять «лимонов», – небрежно сказал он. – Забирай!..

Он вернулся на свое место. И с вызовом заявил:

– А за крысу ты ответишь!

В зале повисла гробовая тишина. «Бригадиры» затаили дыхание в ожидании развязки. Гена обязательно должен был отреагировать на эти слова. И чем жестче, тем лучше. Для него...

Но Гена промолчал. Он решил, что брошенный вызов – это не больше, чем лай Моськи на слона. Кстати, о слонах.

– Кто у нас еще крысятничает? – грозно спросил он и обвел толпу хищным взглядом.

Остановился на Слоне.

– Гоша, ты бабки принес?

– Нет! – отрезал Слон.

– Почему?

– А не хочу!

– Я не понял, ты что, с утра колес наглотался? Тебя на глюки пробило, да?

– Я колесами не балуюсь, понял? – презрительно хмыкнул Слон.

Его мощные челюсти перемалывали жвачку, желваки пузырились где-то на шее.

– Где бабки? – зло рыкнул на него Гена.

Казалось, он сейчас сорвется с места и пустит Гошу в замес. Но так только казалось...

– В «общаке» бабки, – ухмыльнулся Слон. – В воровском «общаке»... Я теперь Слепню отстегиваю...

– Гоша, ты точно мухоморов объелся...

– Не, братан, мухоморы здесь ни при чем. Здесь другие расклады... Слепень по понятиям живет, а ты... Хрен его знает, как ты живешь... Все наши бабки в бизнес идут. А это непорядок. Если по понятиям, мы должны ворам отстегивать. Чтобы они зоны грели, чтобы братва на киче не скучала...

Это был бред. Натуральный бред. Но нес его Слон не с панталыку. Кто-то науськал его. И Гена знал, кто...

Он лихорадочно искал слова, чтобы дать Слону достойный ответ. Но неожиданно в зале появился Слепень. Он вышел на свет откуда-то из темноты, как будто из самого ада. И сразу оказался в центре зала. У Гены даже появилось ощущение, будто его самого натуральным образом подвинули.

Он должен был наехать на Слепня в самом жестком варианте. Вплоть до смертного боя. Тем более у него был повод для наезда. Он не звал вора на сход. И тот не имеет права здесь объявляться... Но нужен был еще другой повод. Сейчас Слепень покатит на Гену бочку. Вот тогда-то он и ответит. Такого жару этому выскочке задаст. И братва его поддержит. Потому что Гена свой, а Слепень при всех раскладах – чужак.

Слепень должен был хотя бы поздороваться. Но он повел себя так, будто он присутствовал на сходе с самого начала. Более того, он ответил Слону вместо Гены.

– Ты, Гоша, не прав, – укоризненно покачал он головой. – Ваша община живет по своим законам. Для вас главное – деньги. Деньги делают деньги. Может, это и правильно. Да, наверное, правильно... А потом, Тимур всегда в наш воровской «общак» сполна отстегивал. И Гена отстегивать будет... Или не будешь?

Слепень в упор посмотрел на Гену. На его губах извивалась змеиная улыбка.

Он не просто спросил. Он ждал оправданий. Чтобы тем самым унизить его в глазах толпы. А Гена не раскусил этот хитрый ход. И вместо того, чтобы поставить Слепня на место, послать его куда подальше, пошел у него на поводу.

– Да без вопросов, – кивнул он. – Часть бабок идет в воровской «общак»...

Гена оправдывался. А значит, он уже не ведущий, а ведомый. Инициатива полностью перешла в руки Слепня. А он этого и добивался.

– Вот видишь, Гоша, и ваше движение греет братву на зонах... А то, что ваши деньги в бизнес идут, ничего страшного в этом нет...

Слепень держался так, будто он мудрый учитель, а вокруг неразумные ученики. С дебилами нельзя вести себя грубо, можно нарваться на ответную агрессию. Слепень якобы это понимал, поэтому говорил увещевающе мягко... А ведь перед ним в самом деле дебилы. Гена с ужасом видел, с каким почтением «бригадиры» внимают каждому его слову.

– Вы же не воры, – продолжал Слепень. – Вы – чисто новая братва. Вы не живете по воровским законам. Поэтому вы можете шиковать. Для этого вам и нужны деньги. И Гена старается для вас. Он вкладывает деньги в бизнес. И получает доход... Разве это плохо?

Пацаны одобрительно закивали. Но одобряли они не Гену, а Слепня. Такое впечатление, будто он приворожил их.

– Так что на Гену бочку катить не надо, – с мягким укором посмотрел на Гошу вор. – Он правильно все делает... Но и ты тоже кое в чем прав. У тебя своя «бригада», у тебя своя территория, свои точки. В сущности, ты сам по себе. И если ты хочешь отстегивать чисто в воровской «общак», тормозить тебя никто не вправе...

Гена поразился, как мягко и в то же время круто завернул Слепень. Он вроде бы поддерживал его, а оказалось, что осуждает. Гена заставлял Слона платить в свой «общак». И получалось, что он в корне не прав. Оказывается, Гоша сам по себе. И может делать, что хочет. А Гена, типа, должен подвинуться. Лихо!..

Самое обидное, что Гена уже не мог послать Слепня на три буквы. Пацаны его не поймут. А когда вор спросит за базар, Гену никто не поддержит...

Нет, грубостью сейчас ничего не добьешься. Выход один – глушить базар.

– Короче! – громыхнул басом Гена. – Мне по барабану, кто что думает. Ты, Гоша, завтра приносишь бабки! Все до копья!

– А если не будет бабок? – ядовито усмехнулся Слон.

– Тогда мы с тобой будем базарить в другом месте.

– О-хо! Напугал!

– Заткни пасть! – не выдержал Гена.

Еще немного, и он разорвет этого ублюдка на части.

– Не понял, что за гнилые базары в приличном обществе? – встрял в разговор Слепень. Он осуждающе посмотрел на Гошу. – Гена – старший у вас. Его слово – закон. И если он сказал тебе нести бабки, значит, ты должен их принести...

– Я подумаю, – угрюмо буркнул Слон.

– И я подумаю, – добавил Ямал.

– Вот и подумайте!

Гене показалось, будто он им заговорщицки подмигнул. Скорее всего, так было на самом деле.

– Все, разговор окончен, – сказал Гена.

Вообще-то, у него было много вопросов к братве, нужно было много чего решить. Но не хотелось что-либо обсуждать в присутствии Слепня... Вот уж привязался, гад. Точно, слепень. Как ни отмахивайся от него, все одно не отгонишь...

Делам больше ходу нет. Но расходиться Гена отмашки не давал. Сейчас появятся халдеи, накроют столы. Можно будет пообщаться с пацанами в неофициальной, так сказать, обстановке. В разговорах по душам решаются важные вопросы...

Слепень оставаться не собирался. Гена с радостью наблюдал, как он идет на выход. И оторопел, когда к столу подскочил Ямал. Резким движением он стащил с него кейс с бабками.

– Я передумал! – хлестко заявил он.

И рванул на выход вслед за Слепнем.

– Крыса! – бросил ему вдогонку Гена.

– За базар ответишь! – не оборачиваясь, огрызнулся Ямал.

По идее Гена должен был нагнать его и оторвать ему башку. Но он этого не сделал. И дал ублюдку спокойно уйти...

Ладно, фиг с ним. Сейчас он сядет за стол с пацанами, под водочку они быстро решат, как поступить с ослушниками.

«Бригадиры» не расходились. Молчаливо ждали, когда халдеи накроют поляну. На Гену старались не смотреть. Такое впечатление, будто они собираются помянуть его. Как будто он уже умер для них... Конечно же, все это туфта. Пацаны по-прежнему признают его авторитет. И все они – одна бригада.

Гена поднялся со своего места и направился в сортир. Чисто по надобности... Когда он вернулся, в зале никого не было. И на пятачке перед рестораном – пусто. Только по гравийной дороге к шоссе тянулась вереница машин. «Бригадиры» бросали его... Гене вдруг захотелось застрелиться. Или хотя бы напиться...

Глава пятая

Слепень с легкой ностальгией осматривал торговые ряды. Барахолка на Декабристах оставалась под ним. И все же он расставался с ней. Потому как он давно уже вырос из этих штанишек. И сейчас у него появилась возможность развернуться во всю свою мощь. Теперь у него другие масштабы. Он собирался подчинить себе всю белокаменскую братву. А это весь город и не по-детски большое место под столичным солнцем...

Слепень считал себя правильным вором. Хотя в душе осознавал, что таковым не является. Во-первых, он был бандитом. А в былые времена в зонах бандитов не особо жаловали. В неволе он ревностно относился к воровским заповедям, жил строго по законам. Завоевал авторитет, в конце концов стал смотрящим в зоне. Но старые воры до сих пор нет-нет да косо посматривали на него. И не спешили принимать его в свои ряды. Как будто они догадывались о второй причине, по которой он не мог быть вором в благородном смысле этого слова. А причина проста. В свое время Слепень был ментовским стукачом. Не долго, правда, но был.

Только про этот фактик из его биографии никто не знал. Поэтому Слепень продолжал держать козырную масть и на свободе.

В самый короткий срок он сколотил небольшую команду из таких же прожженных уголовников, как и сам. Все хлебные места в Белокаменске были уже заняты выскочкой Тимуром. И вор Пацик не очень хотел задвигать в сторону своего выдвиженца. Тимур не то чтобы устраивал его по всем статьям, но он ему нравился. Если честно, пацан он что надо. Не по годам сильный и смелый. Слепень даже пасовал перед ним. Может быть, поэтому он побоялся в открытую бросить ему вызов. А так хотелось...

Слепень знал за Пациком один старый грешок. Но напоминать внаглую о нем не стал. Просто попросил вора освободить под него какое-нибудь хлебное местечко. Выбор пал на эту барахолку. Пацик понял, что просьба эта неспроста. Тяжко вздохнул и взялся за дело. Тимур пошел ему навстречу. Получалось, Слепень взял рынок под себя чисто по понятиям, без беспредельного дележа. И Пацик на этом выиграл как разводящий. И сам Слепень прибавил плюс к репутации правильного вора.

Барахолка на Декабристах была его штаб-квартирой. Отсюда его команда совершала дерзкие вылазки в стан барыг. По точечным наводкам бомбили хаты, выставляли магазины. И все тихо, без шума и пыли...

Слепень жил хорошо. Прожигал деньги в кабаках, кутил с марухами. В общем, вел себя так, как должен вести себя вор на свободе.

Он понимал, что рано или поздно фарт его закончится. Как пить дать, повяжут его менты на каком-нибудь деле. Могут и срок реальный навесить. Поэтому он хотел завязать с гоп-стопом и целиком переключиться на рэкет, как это делают умные люди. При грамотных раскладах он мог загребать жар чужими руками. Всю жизнь бы катался как сыр в масле. И менты в его сторону даже пукнуть бы не смели...

Но чтобы стать большой величиной при нынешних криминальных раскладах, он должен был подмять под себя хотя бы половину города. А Тимур не давал ему развернуться. Его «быки» как саранча окучили все белокаменские «поля»... А Слепень рвался на простор.

Он не хотел войны. Вернее, побаивался. Не для того он хотел стать большим человеком, чтобы сгинуть в какой-нибудь разборке. Но ему нужно было расширять поле деятельности. На барахолке ему было тесно. Поэтому он замахнулся на ликероводочный комбинат. И подпряг под это дело Пацика. Но Тимур подвигаться не захотел. Он поднялся достаточно высоко, чтобы ответить вору отказом. Правда, он отдал Слепню шинный завод с его левым товаром. Навары с этого дела маленькими не назовешь. Но доходы с водочного бизнеса были на порядок выше...

Но Слепень не унывал. Он знал, что рано или поздно его час пробьет. И вот оно, свершилось. Тимур и Пацик на киче. А Гена Скопец не может противостоять натиску Слепня. Все карты сами ложатся в его руки, и грех не воспользоваться фартовыми раскладами.

Слепень сумел подмять под себя Ямала, за ним подчинил себе Гошу Слона. С этими было просто. Зато других «бригадиров» приходилось обхаживать. Слепень выбрал правильную тактику. Он не стал в открытую противопоставлять себя Гене Скопцу. И на полном серьезе представлялся правопреемником Пацика. Хотя имел на это довольно скользкое право... В общем, фортуна и собственная мудрость принесли ему результат. Все «бригадиры» отвернулись от Гены Скопца. Рано или поздно они все встанут под Слепня. Он – не вор в законе. С одной стороны, это плохо. Зато хорошо с другой. Ему дозволено лично возглавлять крупное криминальное сообщество. Никто его за это не осудит. Как раз напротив, его авторитет поднимется на гораздо более высокий уровень. А там его и коронуют. Он станет законником, и тогда уже можно будет отойти от бандитских дел. Он поставит на свое место какую-нибудь марионетку и преспокойно будет дергать за ниточки. Он будет очень авторитетным вором. Ведь за ним будет стоять реальная сила. И конечно же, большие бабки...

Правда, все его планы могу разбиться о громаду Тимура. И Пацик может спутать карты. Но Слепень уже принял меры, чтобы Тимур оставался за решеткой. А с Пациком он всегда договорится... Опасность грозит и со стороны Гены Скопца. Но с этим проблема будет улажена еще раньше. Нужно будет сбросить с шахматной доски еще две крупные фигуры. Валера и Олег. Но и это не так уж трудно.

Рано или поздно Слепень добьется своего. И скорее всего, это случится рано...

Он обозревал свой рынок, как будто уже прощался с ним. Да, скоро у него будет другая штаб-квартира. Может быть, в самом скором времени он переедет в фешенебельный кабинет банка «Золотой сплав». Почему нет?..

А пока он обретается в маленьком, но чертовски уютном кафе на барахолке. Хорошо здесь. Только это уже не его уровень...

Слепень прошелся по рядам, вернулся в кафе. И тут же на колени к нему плюхнулась официантка Жанна. Эта дрянь думает, будто он нуждается в женской ласке.

– Пошла! – Он грубо погнал ее прочь.

Конечно, он нуждался в женской ласке. Но Жанна не вышла рылом. Раньше она ему нравилась, а сейчас нет. Это Ямал его разбаловал. Телки у него – это нечто. Слепень сладко зажмурился, вспомнив позавчерашнюю ночь. Ему досталась очаровательная брюнетка с пышным бюстом и длинными стройными ногами. А как она работала своим сладким ротиком... Надо будет снова к Ямалу съездить. Неплохо было бы оттянуться с какой-нибудь блондиночкой...

Мечту поколебал Крендель. Он появился в тот момент, когда Слепень мысленно входил в блондинку, а она впивалась в его спину ногтями. Страстная женщина... Но нет больше женщины. Есть Крендель. И, надо сказать, Слепень не променяет его на сотню самых красивых девушек мира. Крендель – это его глаза, его руки. И даже голова. Слепень не представлял себе, как мог бы он обходиться без него.

– Все идет, как мы думали, – усаживаясь в кресло, сказал Крендель.

Он был невысокого роста, худой. Зато брюшко так смешно выпирает вперед. И голова непропорционально большая. Но горе тому, кто посмеет назвать его рахитом. Крендель не злился, не обижался. Он сразу хватался за заточку и без разговоров пускал ее в ход. Однажды Слепень видел, как он выпустил кишки одному мужику. Надо сказать, это произвело на него впечатление...

Они мотали срок на одной зоне. Там и скентовались. Правда, Крендель откинулся на год раньше. Но Слепень позже нашел его и притянул к себе. Они снова вместе. И их обоих ждут великие дела.

– Скопец на стакан упал. Чисто в запой ушел...

Слепень кивнул. Он уже знал, как отреагировал Гена Скопец на свое поражение. Литрами ханку хлещет. Третий день из кабака на Белоречке не выползает...

А тем временем его «бригадиры» дуют каждый в свою дуду. Нет больше мощной белокаменской стаи.

Зато остались «волки». Если Гена опомнится и возьмется за ум, он может поставить свою личную «бригаду» под ружье, и тогда такая заварушка может начаться.

Но пока что Гена в запое. Рулить некому. Боксер Олег из Европы еще не вернулся. Валера Сазонов занимается чисто своими делами. У него своя бизнес-империя. По большому счету все это принадлежит «общаку». Но Валера понял, что эти дела можно полностью подгрести под себя. Раздрай в общине ему только на руку. Молодец, пацан, соображает... Только и Слепень ведь не дурак.

– С Геной надо кончать, – глядя куда-то в пустоту, сказал он.

– Да без базара, – опасливо оглянувшись, кивнул Крендель.

– Места вокруг кабака глухие. И охрана так себе...

– Да охраны вообще нет. Две торпеды, и все дела.

– Тем более надо решать вопрос...

Крендель загадочно улыбнулся. Кликнул халдея. Велел принести ему сто грамм и огурчик. Слепень дождался, когда тот вмажет.

– Все уже решено, – закусывая, сказал Крендель. – Карты сами в руки легли. Ну я и открыл туза... В общем, я Гену водкой зарядил. Чисто паленка. Денатурат, в натуре... Короче, замес еще тот. Скопец враз ласты склеит...

– А если не склеит?

– Тады еще что-нибудь придумаем...

Если Крендель умудрился подсунуть Гене паленую водку, то ему ничего не стоит провернуть какой-нибудь другой вариант.

На следующий день Слепень узнал, что Гена выжрал паленку. Правда, ноги он не двинул. Зато попал в больничку с острым отравлением.

– Вряд ли выживет, – радовался Крендель. – Пацаны уже коны наводили. Лепила говорит, что если вдруг Скопец оклемается, то все одно до конца жизни дураком будет. Какое-то там органическое поражение мозга...

– Ну и пусть живет, – великодушно разрешил Слепень. – Дебилы нам не помеха... Надо будет в больничку съездить, Гену проведать. Пусть пацаны видят, что я его люблю, как ридного сына...

– Ото ж! – осклабился Крендель.

Вместо зубов у него поганые коричневые пеньки. И запах изо рта – фу-у... Но приходится терпеть. Потому как Крендель – незаменимый кадр. Без него как без рук.

– Ты Гену любишь. А кто ж его наглушняк заделать хотел? – спросил Крендель.

– Ты на что намекаешь? – нахмурился Слепень.

– Какие намеки? Тут и без намеков все ясно. Валера Сазонов хотел его завалить. Он же у нас по водочным делам спец. Ему паленку подогнать – раз плюнуть...

– О е! – обрадовался Слепень. – А ты в натуре голова!..

Он уже знал, что нужно делать дальше. И без подсказки Кренделя.

Слепень мог бы взять свою машину. Тачка у него неплохая. «Форд-Скорпио» пяти лет от роду. Подарок от Слона. Он мог бы поехать в больницу на этом иностранце. Но ему хотелось убедиться, что и все остальные «бригадиры» относятся к нему как к своему покровителю. Поэтому он набрал номер Барыся. И попросил у него для выезда его персональный «мерс». Согласие было получено немедленно. Это вдохновляло.

Через час Слепень был в больнице. В здание лечебного корпуса он заходил с достоинством крестного отца. В сущности, он имел все права считать себя таковым. Гена сошел со сцены. Валера вряд ли будет претендовать на его место. Олега спрашивать никто не будет. Так что Слепень имеет большой шанс возглавить общину. Он сам назначит себя на это место. А его торпеды влет разделаются со строптивыми «бригадирами», если, конечно, таковые найдутся. Слепень был настроен очень решительно. И у него имелось все для того, чтобы громко поставить точку в конце всей этой истории. Он развалил общину, и он же ее объединит. И станет самым-самым...

Гена лежал в реанимации. У входа в палату сидел крепко сбитый парень с бритой головой. Но для Слепня он не помеха. Да качок и не стал препятствовать ему. Молоток, понимает, на чьей стороне сила...

Слепень вошел в палату и с улыбкой победителя посмотрел на поверженного врага. Гена лежал на высокой койке. Капельницы, трубочки, прочая лабуда.

Возле его постели сидела красивая девушка. Это его гражданская жена. Слепень знал, что Инга будет рядом с ним. Поэтому заранее подготовился к встрече с ней. С галантностью настоящего джентльмена он протянул ей букет цветов.

– Это вам!

Он вложил в улыбку все свое обаяние. Только почему-то она не произвела на девушку особого впечатления. Инга не улыбнулась в ответ, а цветы взяла с такой опаской, будто они могли взорваться в руках. И на Слепня она смотрела настороженно. В глазах неприязнь.

Но Слепень уже не обращал на нее внимания. Сейчас его интересовал только Гена. А тот был в сознании. Правда, говорить не мог. Зато должен все слышать.

– Говорил же я тебе, Гена, не пей водку, – с фальшивым упреком в голосе покачал головой Слепень. – Водка ни к чему хорошему не приведет... Жаль, что ты не послушал меня...

Гена молчал. Зато его злой взгляд пытался просверлить собеседника насквозь. Но Слепень смеялся в душе над этими его потугами.

– Я тебя, конечно, понимаю. Тимур доверил тебе свою команду, а ты не оправдал доверия. Ничего, все будет нормально. Ты выздоравливай. А я пока побуду за тебя. Снова всех твоих волков в стаю собью. Или ты сомневаешься?

Гена закрыл глаза. Уходит от разговора... А Слепню больше не о чем с ним говорить. Он уже как бы взял из его рук эстафетную палочку. И теперь вроде как имеет все права продолжить разладившееся движение под своим началом.

Еще осталось поговорить с Валерой. И тогда можно собирать большой сход и провозглашать себя вожаком могучей стаи...

Слепень не гордый. Он сам найдет Валеру. Ему не лень отправиться для этого в Москву... Но Валера сам шел в его руки. Они встретились на больничной автостоянке. Слепень собирался садиться в машину, а Валера как раз выходил, чтобы идти к своему другу...

– Какие люди! – наигранно обрадовался Слепень.

Валера узнал его. Встрепенулся. Бросил быстрый взгляд на своих телохранителей. Как будто хотел убедиться, готовы ли те закрыть его своими телами. Затем начал успокаиваться. И надо сказать, довольно быстро взял себя в руки.

– Чего надо? – сердито спросил он.

– Ну, сразу «чего надо»! – игриво возмутился Слепень. – Разве так разговаривают с нужными людьми!

– Это кто нужный человек, ты, что ли? – презрительно скривился Валера.

Его телохраны были начеку. И в любой момент могли схватиться за «пушки». А стрелять они умеют... Но и у Слепня тоже есть свои гладиаторы. И вряд ли они уступят отбойщикам этого франта...

– Я не просто нужный человек. Я необходимый человек. Без меня ты сгинешь, мой дорогой...

– Как Гена чуть не сгинул, да? – разозлился Валера.

– Ты что, предъявить мне хочешь? – вмиг преобразился Слепень.

Его взгляд метал молнии, желваки ходили ходуном. Эта перемена в его настроении очень не понравилась Валере.

– Да нет, не хочу, – включил он задний ход.

– А вот я хочу тебе предъявить! – хищно усмехнулся Слепень.

– Да, я слушаю.

– Ты не один слушаешь. И другие слушают. А это не в твоих интересах... Отойдем?

В двух шагах от них располагался уютный сквер с пустыми скамейками. Слепень повел Валеру на самую дальнюю. Телохранители обеих сторон оставались на месте.

– Ну, и что ты хотел мне сказать? – устало спросил Валера.

За усталостью он пытался скрыть тревогу.

– Говорят, ты у нас водку делаешь? – издалека начал Слепень.

– Что значит, говорят, – усмехнулся Валера. – Ты сам это хорошо знаешь. Кто хотел ликероводочный комбинат оттяпать?

– При чем здесь комбинат? – поморщился Слепень. – Разговор о другом. Меня волнует подпольный цех, где ты гонишь паленку.

– Не я один гоню. Мы все гоним. Я всего лишь отвечаю за организацию процесса... А потом это не паленка. Это нормальная водка. Из нормального спирта...

– Хорошо ты за работу отвечаешь, если эта водка оказалась на столе у Гены. И с каких это пор технический спирт стал называться нормальным?.. Это ты Гену паленкой траванул...

– У тебя че, крыша съехала? – ошалел от возмущения Валера. – Что за бредятина!

– Да нет, братан, это не бредятина... Я на днях сход собираю. За Гену спрашивать с тебя будем.

Слепень смотрел на него ледяным пронизывающим взглядом. Валера сжался в комок от страха и холода.

– Ты это серьезно? – выдавил он из себя.

– А то... Может, это и не ты Гену траванул...

– Да не я, конечно!

– Только кто тебе поверит? Верить мне будут.

– Это еще почему?

– Да потому, что все знают, в каких отношениях ты был с Геной.

– Да мы с ним друзья по гроб жизни.

– Вот-вот, по тот самый гроб, в который ты хотел его загнать... Базара нет, вы с Геной были корешами. Но до поры до времени. Пока ваши интересы не пересеклись... Короче, ты траванул Гену, чтобы весь общаковый бизнес к рукам прибрать...

Валера уставился на Слепня очумелым взглядом.

– Фигня какая-то, – оторопело пробормотал он.

– Да нет, не фигня. Ты почему на прошлом сходе не был? Потому что на Гену забил... А что, не так?

Валера задумался.

– Что, крепко влип, да? – усмехнулся Слепень.

– Да не травил я Гену. Фуфло все это...

– А я, получается, фуфло втираю. Ты бы за базаром следил, пацан... Ладно, не напрягайся. Подумай лучше о том, как жить дальше будешь.

– А как буду? Как жил, так и буду...

– Ну, хоть на себя-то пургу не гони. Себя-то не обманешь... Короче, голимое это дело, порожняки гонять. Поэтому слушай сюда. Хочешь нормально жить, подписывайся за меня...

– Это как? – озадаченно уставился на него Валера.

– А так. Мы с тобой вместе будем. Ты и я... Олег когда подъедет?

– Ну не знаю. Он до полуфинала дошел. Дальше выступать будет. Раньше чем через неделю я его не жду...

– А он нам и не нужен, – ощерился Слепень. – Мы без него сход организуем... В общем, размаз такой. Ты двигаешь меня на место Гены. Скажешь, что с Тимуром все согласовал, то да се...

– Так это, Тимур против будет, это однозначно!

– А кого это чешет? Короче, я должен стать основным в команде. Я и только я!..

– Погоди, какая команда? Сейчас кто в лес, кто по дрова...

– Ерунда. Пацанам просто нужен сильный лидер. Тот, за кем бы они пошли безо всякого. За Геной они идти не хотят. А за мной пойдут... Я бы и сам их под себя подмял. Но мне нужно твое слово... Иначе, сам понимаешь, мое слово будет против тебя. А «бригадиры» меня уважают. А хотят они в одной упряжке ходить или нет, это уже отдельный разговор. Я их заставлю строем ходить... Ну так че, подписываешься за меня?

Валера снова задумался. На этот раз он первым нарушил молчание.

– Что я буду с этого иметь? – испытующе глядя на Слепня, спросил он.

– Никто не узнает, что ты Гену травануть хотел.

– Чешуя все это. Я могу сказать, что это ты ему паленку подсунул. Ты же сам на место центрового метишь... Короче, давай так. Я подписываюсь за тебя, ты делаешь ход, берешь все под себя, туда-сюда. А я совсем отхожу от вас... Типа, развод и девичья фамилия.

– С разделом имущества?

– Само собой. Все, что в Белокаменске, ваше. А все, что в Москве, мое... Ну, само собой, общаковая касса отойдет тебе...

– Сколько там лавья? – мысленно облизнулся Слепень.

– Много. Восемь «лимонов». Зеленью и чистоганом как с куста...

Восемь миллионов долларов – это солидно. Но все же не так много, как того бы хотелось. Слепню нужно все. И все же он согласился на условия Валеры. Ему бы сейчас в центре движения закрепиться. А потом он этого деятеля в оборот возьмет. И все из него выжмет. А самого с голой жопой в Африку пустит...

– Ну че, по рукам? – нетерпеливо спросил Валера.

Сейчас он был похож на барыгу, выпрашивающего милостыню у крутого авторитета. А он и есть барыга. Вся его крутизна осталась в прошлом. А это остался голый коммерсант. А с барыгами Слепень сюсюкать не привык... Он с трудом сдержал набегающую на губы презрительную ухмылку. Он должен держаться с Валерой как с крутым бандитским авторитетом. Иначе тот учует фальшь, и сделка прогорит. А Слепень должен заключить эту сделку. Он должен быть центровым...

Глава шестая

Чуть-чуть не хватило Олегу до чемпионской медали. Он выиграл два раунда вчистую, а в третьем дал слабину. Соперник моментально этим воспользовался и выиграл бой по очкам.

Ладно, серебряная медаль тоже неплохо. А еще тренер сборной обещает на чемпионат мира взять. Вот это будет бомба!..

Олег еще молодой, у него все впереди, он чувствует в себе силы подняться на большую спортивную высоту. И все же домой он возвращался в расстроенных чувствах.

В аэропорту его встречали. Не могли не встречать. Ведь он не только спортсмен, но и бандитский авторитет. Так уж сложилась жизнь...

Первым к нему подошел Валера. Какой-то он не такой. Вроде бы все как всегда. Одет с иголочки, холеный, прилизанный. И улыбка фирменная. Только по улыбке его можно узнать. И движения четкие, уверенные. А вот взгляд какой-то потухший. Нет в глазах привычного задора.

Олег ожидал увидеть Гену. Но его не было. Вместо него какой-то... Да это же Слепень. Незаконный вор. Олег когда на соревнования уезжал, этот кадр уже вовсю мутил воду. Может, он окончательно все замутил.

В отличие от Валеры, Слепень обниматься не полез. Но руку Олегу пожал. Улыбается. Но взгляд жесткий. Неуютно под ним...

– А где Гена? – усаживаясь в машину, спросил Олег.

– Плохо с Геной, – ответил Валера.

И почему-то отвел в сторону взгляд.

– Что с ним?

– Острое отравление. В больнице он сейчас. Врачи говорят, выкарабкается. Но пока все плохо...

– Надо съездить к нему.

– Прямо счас и едем.

«Мерседес» мягко тронулся с места, взял курс на Белокаменск.

Олег сидел на заднем сиденье. Рядом примостился Слепень. Валера занимал место рядом с водителем. Как будто он не авторитет, а телохранитель какой-то.

– Кто сейчас вместо Гены? – спустя какое-то время спросил Олег.

Он уже подозревал, что не все ладно в датском королевстве.

– Я, – просто ответил Слепень.

И по-дружески улыбнулся Олегу... В гробу он таких друзей видел. Или на ринге кверху пузом да с плавающими глазами.

– Это кто так решил? – возмутился он.

– Сход! – резко отсек Слепень.

– Ничего не пойму...

– А чего тут понимать? Ваши пацаны отдали мне руль. Теперь я рулить вами буду... А тебе что-то не нравится?

Слепень посмотрел на Олега достаточно мягко, без грубого вызова. Но он все равно почувствовал себя как на иголках.

– А как Тимур?

– А что Тимур? Тимур в тюрьме. Ему солидный срок светит. Лет пятнадцать, как минимум. Если я у руля буду, то ему в зоне лафа будет. Ни одна падла не тронет. И место тепленькое завсегда пожалуйста... Или ты сомневаешься?

– Не рано ли ты Тимура в зону отправляешь?

– Это не я его туда отправляю. Это его суд туда отправит... А на меня косяки бросать нечего. Не я же ему на кичу путевку выписал...

– А кто?

– Как это кто? Сам погорел...

Олег учуял едва уловимую фальшь в этих словах. И посмотрел на Валеру.

– Кто-то говорил мне, что Тимура подставили.

– Подставили, – мгновенно согласился Валера. – Только Слепень прав, на него косяки бросать не надо. Западло это, во-первых. А во-вторых, это все «чехи» подстроили. Ты же знаешь...

– Не знаю, – угрожающе напыжился Олег. – Насчет «чехов» я ничего не знаю... Я знаю только, что Гену подвинули. А на его месте какой-то хрен с бугра!

– Ты это, пацан, поосторожней! – взвился Слепень.

– А то что? – резко развернулся к нему Олег.

– Будет тебе что. Если пургу не перестанешь гнать!

– Олег, не буксуй. Все нормально. После больницы в кабак заедем. Перетрем. Ты сам поймешь, что все нормально...

– Какой кабак? У меня спортивный режим, – буркнул Олег.

– Не понял, а медаль твою обмыть?

– А медаль мою я с Тимуром обмою, когда он выйдет. И с Геной, когда он выздоровеет...

Слепень сверлил его злым взглядом. Затем вдруг улыбнулся. Вроде как по-дружески. А получилось – ядовито.

– Ладно, пацан, как знаешь. Жди Гену и Тимура. И занимайся своими делами. Тебе к чемпионату мира нужно готовиться, да? Вот и готовься. Мы тебе мешать не будем... А ты нам не мешай, понял?

– Кому это вам? Тебе с Валерой?.. – Олег презрительно посмотрел на своего друга. – Не знал, что ты у нас Иуда!

– Ты за базаром следи, да! – вскипел Валера.

– Машину останови! – не обращая на него внимания, гаркнул водителю Олег.

«Мерседес» остановился. Позади тормознули еще несколько машин. Среди них черный «БМВ». Не новый, но очень приличный на вид.

Это была машина Олега. В ней сидели два самых авторитетных бойца из его «бригады». Антон Шайба и Миша Бицепс. С ними Олег почувствовал себя куда уютней. Он велел отделиться от эскорта и ехать в белокаменскую больницу.

– Олег, что-то случилось? – спросил Миша.

– А ты думал, что ничего не должно случиться? – зыркнул на него взглядом Олег. – Думаешь, это нормально, что Слепень центровым стал?

– Да какое нормально, – насупился Антон. – Слепень нахрапом всех под себя подмял... Вернее, не всех. Качан за ним идти не захотел. И Святич тоже отказался. Они, типа, сами по себе... За Гену в его бригаде Самвел остался. Он тоже сам с усам...

– Ну и мы будем сами по себе. А под Слепня не встанем...

– Ну, ты «бригадир», тебе видней... – пожал плечами Миша. – Только тут такая беда. Своей-то территории у нас нету...

Это была суровая правда. «Бригада» Олега представляла собой ударную силу от всей команды. Ее штаб-квартира – городской спортклуб. Бойцы целыми днями пропадали в спортзалах и тирах. А когда было нужно, решали те или иные силовые вопросы. Тимур создавал эту «бригаду» не для того, чтобы снимать дань с коммерческих точек. Поэтому не выделил под нее территорию.

Раньше Олег считал, что так оно и нужно. Но сейчас понял, как плохо без своей земли. Команда раскололась, каждая «бригада» осталась при своем. А у Олега, получается, ничего нет. Только три десятка крепко накачанных бойцов...

– А нам своя территория не нужна, – вспылил он. – Мы должны вернуть себе все, что Слепень отхапал...

Миша посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Олег, я, конечно, понимаю, ты – «бригадир»... Но я бы не советовал тебе на Слепня буром переть. Не такой уж он плохой чувак. С пацанами по-нормальному. И вообще, расклады конкретные дает... В общем, пацаны к нему тянутся...

– Пацаны к нему тянутся... К Тимуру надо тянуться. Что, про Тимура уже забыли?

– А где он, Тимур? В тюрьме? Когда он выйдет? Может, вообще не выйдет... Я тебя, Олег, понимаю. Ты с Тимуром начинал, тебе за него обидно. Да и за себя тоже... Только ты и нас пойми. Если ты со Слепнем сцепишься, кому от этого хорошо будет?.. Тебе война нужна?

– Странный вопрос, – с укором посмотрел на Мишу Олег. – Тут без войны не обойтись. Будем воевать...

– А нам с «чехами» войны мало, да?

– Какие «чехи»? Они уже затихли.

– Это до поры до времени... Не резон нам со Слепнем воевать. Он сейчас в силе. И нас с потрохами сожрет. А мы, Олег, нормально жить хотим. И дела делать...

– Ты, Антон, тоже так думаешь? – холодно спросил Олег.

– Ну, не то чтобы... Хотя, если задуматься, Миша прав. Война ни к чему хорошему не приведет...

– Если задуматься?.. Останови машину.

Олег выгнал из машины и Мишу, и Антона. Сам сел за руль.

– До города далеко. У вас будет время подумать. Хорошо подумайте. Может, еще не поздно раскаяться...

Он погнал машину к Белокаменску. Размеренный ритм движения успокаивал нервы, монотонный и мягкий шорох колес убаюкивал мысли. В какой-то момент Олег понял, что Миша с Антоном не так уж и не правы.

Ему действительно стало обидно за Тимура и за Гену. Стоило им отойти от дела, как их тут же задвинули в сторону... Но ведь они сами выбрали для себя такую жизнь. Они сами взрастили эти джунгли, где царит свой закон. В этом жестком мире побеждает сильнейший. А самым сильным в этой ситуации оказался Слепень. Братва его приняла. А значит, он имеет право быть во главе волчьей стаи...

Олег считал себя сильным человеком. Наверное, так оно и было, раз он бросил вызов Слепню... Но в то же время жизнь в джунглях не особо нравилась ему. Все чаще его подмывало забросить все бандитские дела и с головой уйти в большой спорт. Только тогда он сможет достичь больших высот...

Олег беспрепятственно добрался до больницы, нашел палату, где лежал Гена. Охранник на входе пропустил его без слов.

Гена был без сознания. Но рядом с ним была Инга. От нее Олег узнал, что дела его не так уж и плохи... Такое ощущение, будто она скрывала от него какую-то страшную тайну...

– Как же так? – возмутился Олег. – Ты говоришь, что все не так уж и плохо, а он в коме! Так не бывает!

Инга пожала плечами и смущенно отвела в сторону взгляд.

– Скажи, кто заставил тебя такую чушь городить?

– Никто не заставлял... Это врачи говорят, что с ним все хорошо...

Ее голос дрожал под напором откровенной фальши.

– А-а, – в отчаянии махнул рукой Олег. – Все с тобой ясно... Ладно, не буду тебе мешать. Живи как знаешь...

Ему казалось, что Гена обречен. Он при смерти, и осталось ему совсем немного... Но с ним все хорошо. Так говорит Инга. Потому что так говорить ее заставил Слепень...

У Гены острое пищевое отравление. А кто его траванул? Стопудово, Слепень... Эта гнида отравила Гену. И... И отправила на нары Тимура... А ведь он. Он это сделал!!!

Олег сел в машину и на всех парусах погнал к своему дому. Нужно было срочно повидаться с Ольгой, с матерью и Тиной. Но торжества по случаю его возвращения не будет. Надо как можно скорее убираться из города...

Да, пожалуй, он отойдет от дел. Хватит с него, побандитствовал. Пора к нормальной жизни возвращаться...

Все, он покидает криминальный мир с его жестокими законам. Покидает... Но сначала он отомстит за Гену и Тимура. Слишком высоко он ценит их дружбу, чтобы предавать их...

* * *

– Олег, может быть, ты объяснишь, почему мы должны жить в этой дыре? – на истерической нотке спросила мама.

Коломна – это, конечно, не Москва. Но дырой бы ее Олег не назвал. Нормально здесь. Ничуть не хуже, чем в Белокаменске. Даже лучше. Здесь его семье ничего не грозит.

Олег снял приличную квартиру в центре города. Поселил в ней мать, сестру и Ольгу.

Ольга – его гражданская жена. Самая лучшая девушка на свете. Она ни слова не сказала против вынужденного переезда. А вот мама Рита, как всегда, чем-то недовольна. Она, видите ли, привыкла жить в Москве... Когда она там жила? Еще до того, как нужда забросила ее в Белокаменск. Кем она тогда была?.. Зато сейчас она человек.

В центре пластической хирургии как следует поработали над ее внешностью. Затем начались салоны мод и красоты. Олег только успевал снабжать ее деньгами.

Сейчас Рита зарабатывает сама. Олег вложил деньги в косметический салон, а мать назначил заведующей. Это дело ей нравится. Поэтому она так и не хотела уезжать из Белокаменска. Насилу Олег ее уговорил.

Ольга тоже при деле. Она учится в институте. Но она даже не пикнула, когда он повез ее в Коломну. Надо так надо. Не жена, а золото. А какая красивая... Иногда ему казалось, что мать завидует ей. Рита омолодилась, стала стильной красивой женщиной. И все же до Ольги ей далеко... Это факт, и зачем его отрицать? Но Рита все же пытается доказать всем, что она самая лучшая... Что ни говори, а мамашка у него со странностями. Хоть бы мужика себе поскорее нашла. Может, остепенится... А не нужны ей мужики. Раньше она по ним страдала. А сейчас они страдают по ней. И ей хоть бы хны. Ей нравится ощущать себя деловой независимой женщиной. И свою свободу она не променяет на всех мужиков мира. Может, это и хорошо...

Правда, какое-то время ей придется ограничить себя в свободе. В Коломне она может делать что хочет. Но в Белокаменск ни ногой. Опасно там...

– И долго мы здесь будем торчать? – допытывалась мама Рита.

– Сколько надо, столько и будете...

– Но...

– Давай без всяких «но»! – жестко отсек он.

Маман вмиг затихла. Может, она и независимая женщина. Но Олег заставил ее уважать себя и свое слово. У нее нет мужика. Зато есть мужчина, которого она слушается. Это он.

Его слушаются все. И Ольга, и Рита, и, конечно же, маленькая Тина. Или Чунга-Чанга, как ее в шутку называл Тимур...

А вообще-то Тина не такая уж и маленькая. Ей уже десять... Настоящая красавица... Она негритянка, но совсем не такая, как все. У нее ровные прямые волосы, европейский нос, губы пухлые, но не раскатанные, узкий подбородок. И большие-пребольшие глаза. В них всегда столько восторга и радости...

Олег обожал своих женщин. Души в них не чаял. И так не хотелось оставлять их одних. Но... Но он должен разобраться со Слепнем. И он это сделает...

Этой ночью он был с Ольгой как будто в последний раз. Как будто прощался с ней... Но он знал, что ничего страшного с ним не произойдет. Он вернется, обязательно вернется...

* * *

В Белокаменск он приехал на старой убитой «копейке» с затемненными стеклами. Прежде чем отправиться в путь, он тщательно проверил мотор, ходовую, заменил аккумулятор. Машина должна казаться убогой, но нельзя допустить, чтобы в ответственный момент она подвела. Олег очень надеялся, что сбоев не будет.

Сейчас бы его не узнала даже мать родная. На голове парик – грязный, запыленный. Кожа лица грубая, на лбу морщины. Одежда – жуть. Натуральный колхозник. Еще вчера вечером копался в навозе, а сегодня отправился на рынок в Белокаменск.

Его машина стояла у барахолки на Декабристах. Место самое удобное – у ворот. Рядом полно других машин. Все приехали на этот рыночек за товаром. И Олег якобы семью свою привез. Бабы якобы отовариваются, а он их ждет. Ничего подозрительного с его стороны...

Он делал вид, будто дремлет. А сам зорко посматривал за входом. Ему нужен был Слепень. И он его дождался.

Новоявленный король подъехал к рынку на новеньком «шестисотом» «Мерседесе». Неслыханная роскошь для рядовых граждан. Зеваки пялились на машину во все глаза. А Олег наблюдал за самим Слепнем. И сжигал бы ненавистным взглядом Валеру, если бы он был с ним.

Но Валеры не было. Зато где-то рядом со Слепнем тенью шагала его подлость... Иуда. Олег нисколько не жалел, что так его назвал. Пусть знает силу его презрения... Валера. Как быстро переметнулся он на сторону врага. Оборотень...

Навстречу Слепню выбежал какой-то мужичок. Тощий, с большой головой. Рахит какой-то... Было видно, что он заискивает перед Слепнем. Но в то же время держится с ним на равных. Да и вор обращается к нему уважительно.

Слепень был на рынке недолго. В окружении трех телохранителей сел в свой «Мерседес» и отчалил. Олег собрался было ехать за ним. Но передумал. Все равно близко к Слепню его не подпустят. Еще и вычислят, в оборотку возьмут. А вот рахитом заняться можно. Чутье подсказывало Олегу, что этот типчик знает много интересного...

Рахит выехал с рынка на машине. На новеньком «Запорожце». Олег едва успел заметить его. В какой-то момент он хотел остановиться. Ну не может особо приближенный к Слепню человек ездить на «Запорожце». Не тот уровень. Но он вовремя вспомнил про чудиков, которые ворочали большими бабками, но предпочитали ничем не выделяться из толпы.

А потом, этот «Запорожец» мог быть для Рахита прикрытием. Как та же «копейка» для самого Олега.

Он неторопливо направил свою машину за «запором». Рахит не заметил преследования. Спокойно выехал за город. Он держал курс в сторону Москвы. Но не проехал и полпути, свернул в лесок.

Олег знал эту дорогу. Где-то через километр она упирается в Болотные пруды. Дальше пути нет.

Он не стал ехать по этой дороге. Бросил машину в кустах, а дальше пошел пешком. Вернее, побежал. Он спешил. Как будто знал, что впереди его ждет что-то интересное.

Он не успел. В какой-то сотне метров от прудов он услышал шум мотора. Это ехал в его сторону «Запорожец». Олег постарался, чтобы Рахит его не увидел. И продолжил путь дальше. Оказалось, не зря. На берегу пруда лежал человек. Совсем молодой парень. Коротко стриженная шишковатая голова, широкий нос, уши лопухами, выпирающая нижняя челюсть. Глаза закрыты. Навсегда. Потому как парень был мертв. В области сердца зияла небольшая рана...

Олег не был экспертом по убийствам. Но он смог определить, что парня ударили ножом. И сделал это профессионал. Рана глубокая, но кровь почти не выступила...

Труп был еще теплый. Видно, смерть наступила только что. Можно было не сомневаться, что убийца – Рахит.

Олег побежал обратно. Убийцу он уже не догонит, но нужно как можно скорее убираться с места преступления. Он вернулся в машину и поехал обратно в город.

Какое-то время у него еще была надежда, что он сумеет нагнать Рахита. Но, увы... Впрочем, он не отчаивался. Потому как знал, где искать этого ублюдка. И он его обязательно найдет.

В городе Олег свернул к рынку. Но не доехал. На светофоре нос к носу столкнулся с темно-серой «девяткой». Каких-то нескольких сантиметров не хватило до столкновения. И все равно, ситуация аварийная. Но ведь Олег ни в чем не виноват. Он ехал на зеленый свет, а «девятка» на красный. Но, видно, крепкие парни в кожанках думали иначе.

Их было трое. И все разом они подскочили к его «копейке». Один из них открыл дверцу и вытащил его из машины. Олег узнал его. Это был Авдей из бригады Гены Скопца.

– Твою мать, старый пень! – заорал на него Авдей. – Ты куда смотришь, козел?

Олег резко ударил его по рукам и отскочил на безопасное расстояние.

– Не ругайся! – усмехнулся он. – Это некрасиво!

Ему не нравилось поведение Авдея. И он был не прочь его проучить.

– Что ты сказал? – взвыл браток.

И с кулаками бросился на Олега. Но тут же с отбитой челюстью рухнул на руки своим дружкам.

– Ты же «волк»! – с презрительной усмешкой сказал Олег. – А ведешь себя, как шакал! Еще раз такое повторится, я тебе башку откручу!

Он снял с себя парик, бросил его в машину. На лице оставался грим, но Авдей все равно его узнал.

– Олежек! – оторопело протянул он. – Во бляха!.. А че это за маскарад?

– А таких, как ты, на вшивость проверяю. Смотрю, кто как себя на улицах ведет...

– Не, ты что, серьезно? – потирая челюсть, недоверчиво спросил Авдей.

– Может, и серьезно. Может, и шучу... Но с тебя еще спрошу. Ты че, гад, на людей по беспределу наезжаешь?

– Да так получилось. Спешили мы. Это, там Самвела завалили...

– Как завалили? – потрясенно уставился на Авдея Олег.

– Да так. Он из дому выходил. А его из автомата...

– Кто?

– Да кто ж его знает... Говорят, пацан какой-то. Его в лицо видели. Урод лопоухий...

– Какой?

– Лопоухий. Ну, уши него лопухами... Это, баба одна его видела. Она сейчас в ментовке... Слышишь, если честно, я не въеду, чего ты так вырядился?

– А чтобы и меня вслед за Самвелом не отправили, – нашелся Олег.

– А-а... Слышь, а ты прав. Ты же на Слепня, говорят, наехал... И Самвел Слепня на хрен послал... Да-а, дела... Это, ты сейчас куда?

– Домой... Все, пацаны, давайте разъезжаться.

Олег очень жалел, что открылся перед Авдеем. После гибели строптивого Самвела он мог переметнуться на сторону Слепня и рассказать, как встретился с ним и в каком виде он был. Как бы тот правильные выводы не сделал.

Олег вернулся в Коломну. Но через два дня он снова был в Белокаменске. Теперь у него была конкретная цель. Ему нужен был Рахит.

Теперь он точно знал, кто убил Самвела. И знал, кто убил киллера. Рахит – правая рука Слепня. И нужно было эту руку обрубить...

Рахит выехал с рынка на том же «Запорожце». Снова один. На этот раз он поехал к себе домой.

Он жил в небольшом аккуратном домике на южной окраине города. Невысокий забор, собаки во дворе нет. Ничто не мешало Олегу наведаться к нему в гости.

Олег дождался темноты и смело перемахнул через забор. Забарабанил в дверь и приглушенно заорал.

– Пожар! Пожар! Выходите!

Рахит вышел. И нарвался на кулак... В себя он пришел в своей комнате в положении «сидящая мумия». Олег без труда спеленал его простыней и надежно прикрепил к спинке стула.

– Ты кто? – хрипло спросил Рахит.

Голос у него густой, зычный.

– А то ты не знаешь, – усмехнулся Олег.

Он сидел за столом. Перед ним лежал нож-выкидушка с мощным, остро отточенным лезвием. Он нашел его под подушкой у этого деятеля.

– Знаю. Ты Олег Полутяж.

– Ты меня искал?

– Зачем? – удивился Рахит.

– Как зачем? Чтобы как Самвела завалить...

– Какого Самвела?

– Ты это, дурака выключи. Не люблю, когда дурака со мной валяют. Нервным сразу становлюсь. Так и хочется на спусковой крючок нажать...

Олег небрежно достал из-за пояса пистолет, демонстративно дослал патрон в патронник, положил на стол рядом с выкидушкой. Зрачок ствола смотрел на Рахита.

– Ты со мной не шути, ладно? – с угнетающей насмешкой сказал он. – Не надо меня нервировать... Ну так понял, про какого Самвела я говорю?

– Понял, – кивнул Рахит.

Он не производил впечатление крепкого орешка. Но Олег все же не очень надеялся на легкую победу.

– Зачем Самвела завалил?

– Кто, я?

– Ну, не ты лично. Тебе Слепень на Самвела показал. А ты мясника на него натравил. Ну, а мясника ты потом завалил. Зато сам жив остался. Слепень-то тебя убивать не стал... Ничего, я восстановлю справедливость...

Олег взял со стола пистолет, небрежно навел ствол на Рахита.

– Эй, ты чего? – заколотился тот.

– Как чего? Говорю же, справедливость надо восстановить. Пойдешь к мяснику. Расскажешь ему, почему на тот свет его отправил...

– Я не понимаю, пацан, про какого мясника ты мне втираешь?

– А про того, лопоухого. Которого ты на Болотных прудах заделал. Вот этой пикой...

– Ты че, с дуба упал?

– Не, не падал я с дуба. Хотя сидел на нем. Высоко сидел, далеко глядел. Видел, как ты мясника заточкой прошил...

Злость и досада распирали Рахита. Казалось, он вот-вот лопнет от натуги.

– Не было этого!

– Слышь, дятел, ты думаешь, я доказывать тебе что-то буду?.. Нет, не буду. Мне с тобой все ясно. Я тебя просто грохну. Без суда и следствия...

Олег говорил веско и убедительно. Рахит здорово нервничал.

– Хотя... Хотя можно эту пику ментам подбросить. Заметь, я пальчиками ее не касался. Там твои пальчики. Менты тебя враз вычислят. Им даже наводку на тебя давать не надо будет... Ты вот наводку на Тимура давал...

– Ты че мелешь, какой Тимур, какая наводка? – окончательно сошел с лица Рахит.

– Ты Тимура подставил... Кто-то из твоих мясников Кузьмина завалил. А ствол паленый Тимуру подбросили. У вас же со Слепнем домушников пруд пруди. Любую хату вскрыть можете, да?.. Где тот домушник, который ствол Тимуру подбросил? Тоже замочили его, да?..

– Ты что-то не то говоришь, – жалко пролепетал Рахит.

Он заглотил наживку. И сейчас как тот тупой карась барахтался на удочке Олега. Можно было не сомневаться, что Тимур – его рук дело. Само собой, за всем этим стоял Слепень.

– Лихо вы со всеми расправились. Тимура в тюрьму, Самвела в расход... Ладно, с вас еще спросится. А начну я с тебя...

Олег выставил на стол заранее припасенную водку. Откупорил бутылку, наполнил стакан, подошел с ним к Рахиту.

– Выпьешь за упокой души Самвела, – велел он.

Рахит кивнул. И припал к стакану.

– Кстати, такой вот водочкой ты Гену напоил...

Рахит поперхнулся, рывком оторвался от стакана, выплюнул остатки водки.

– Что, не хочешь подыхать? – засмеялся Олег. – Значит, все-таки это ты Гену траванул. Лихо ты все закрутил...

Пленник подавленно молчал. Его губы мелко дрожали. Из носа лезли сопли... Чмо.

– И Пацика вы тоже подставили, да? – добил его Олег. – Ну чего молчишь, отвечай. Глядишь, я не стану тебя убивать. Может, даже отпущу... Тебе все равно со Слепнем оставаться нельзя. Слепень уже покойник. Его воры по-любому за Пацика спросят. И приговорят. Такое западло не прощается... И тебя, гнида, приговорят. Я лично об этом позабочусь... Ну так что, будем молчать?

– А ты точно отпустишь? – В глазах Рахита теплилась робкая надежда.

– Еще и денег на дорогу дам... Ну так что, погнали? Давай, начинай!..

Рахит кивнул и заговорил. Правда полезла из него, как гной из лопнувшего фурункула.

Этот Рахит был самым настоящим злобным гением. Натуральный гоблин. Хитрый, расчетливый и пронырливый. Он рассказал, как с подачи Слепня пытался убрать Тимура. Это его человек тогда стрелял в лесу по Тимуру из автомата. «Чехи», оказывается, тогда были ни при чем. Расстрел в лесу не состоялся, тогда Рахит попросту подставил Тимура. Дальше они сообща со Слепнем расшатали устои, на которых держался монолит белокаменской общины. Незаконный вор действовал по принципу «разделяй и властвуй». И преуспел в этом. Рахит отравил Гену, а Слепень обратился к Валере за содействием и получил его. Был собран сход, и Слепень провозгласил себя императором. Три «бригадира» не согласились отходить под него. Первым за это поплатился Самвел. Святич и Качан испугались и сразу же пошли к Слепню на поклон. Оказывается, под него легла и «бригада» самого Олега. Не зря же Миша Бицепс проводил агитацию за Слепня...

Ладно, пусть с ними со всеми разбирается Тимур. Олег заставит Рахита во всем признаться, и Тимура оправдают подчистую. Выйдет из Бутырки и пусть сам наводит порядок. А Олег рассчитается со Слепнем. Он спросит с него за все. И умоет руки. Больше его ноги не будет в бандитском движении.

– А Пацика тоже подставили? – спросил Олег.

Этот вопрос Рахит трогать не хотел. Пришлось на него надавить.

– Пацик сам подставился, – признался уголовник. – Чтобы Слепню не мешать. Слепень его попросил...

– Что-то не то ты говоришь. Слепень попросил, и законный вор отправился в тюрьму. Так просто? Нет, так не бывает...

– Бывает... Слепень про Пацика кое-что знал.

– Говори.

– Нельзя.

– Мне можно...

Снова пришлось давить на Рахита, выдавливать из него слова. Хорошо, что большой стойкостью он не отличался.

– У Пацика один момент был. Он красноперым однажды помог. А ты же знаешь, если с ментами в контакте был, значит, сука... Слепень узнал об этом...

– Как?

– А-а, теперь все равно... Слепень сам ментам стучал. Через них-то и узнал каким-то макаром...

– Знаешь, я тебя точно валить не стану. И знаешь, почему? Потому что не хочу оказывать услугу Слепню. Он же тебя кончить должен после таких базаров...

Олег и пальцем не тронул Рахита. Но тот крякнул и задергался, будто схлопотал прямой в печень.

– Где сейчас Слепень? – спросил Олег.

– У Валеры, который это, Холера, – убито прохрипел Рахит. – Валера сам его к себе пригласил...

– Куда?

– Не знаю. Слепень не говорил. Сказал, что они с Валерой в кабак едут оттягиваться. А затем в сауну...

– Они что, в кентах? – презрительно скривился Олег.

– Ну да, у них все на мази, – кивнул Рахит. – Слепень собирался его в расход пустить. Потом передумал. Валера, он же голова. Без него весь бизнес зачахнет... У них нормальные отношения. Валера сразу понял, в какую сторону ветер дует. Он паруса правильно поставил...

– Не в ту сторону ветер дует, – зло усмехнулся Олег. – Не туда кораблик приплывет...

А Валера, считай, уже приплыл. Тимур скоро вернется и спросит с него за все. Может быть, он не станет его убивать. Но как раньше было, так уже не будет...

Олег оставил Рахита дома, а сам отправился за Слепнем. Куй железо, пока горячо, мсти врагу, пока кипит в жилах кровь. А внутри у Олега кипело будь здоров. Крышку чайника чуть не срывало...

Он знал, где у Валеры сауна. Тот оборудовал ее на территории оптовой базы.

Так просто туда не пробраться. Охрана там. Да и Слепень с Валерой своих отбойщиков туда подтянули... Но Олег не мог остановиться. К тому же насчет охраны он мог ошибаться. Вдруг там всего два или три человека...

Он очень хотел добраться до Слепня, заглянуть в его подлые глаза. Сейчас в нем было столько злости, что он мог запросто всадить ему пулю в лоб... Но хватит ли этой злости, чтобы застрелить Валеру?..

Валера. Как же так? Они всегда были вместе. Всегда и во всем помогали друг другу... Олег вспомнил, как Валера отдавал ему свои деньги для матери. Он отдавал их, не требуя ничего взамен. Он поступал, как настоящий друг.

Не так давно Валера взял в бессрочную аренду участок на окраине Белокаменска. Он собирался построить здесь целый коттеджный поселок. И первым делом заложил сразу четыре дома. Для Тимура, для Гены, для Олега и для себя. Он хотел, чтобы они все жили вместе. Он не собирался никого предавать. Не собирался. Но предал...

Олег думал о нем с болью в душе. Но презрение к предателю было все же сильней...

К базе он подъехал со стороны старых ворот. Этими воротами уже давно никто не пользовался. Они вообще не открывались. Зато они были не такими высокими, как стена. И через них можно было перелезть так, чтобы не зацепиться за колючую проволоку.

Олег сумел незаметно проникнуть на территорию базы. Теперь осталось так же незаметно добраться до сауны. Как бы не напороться на охрану... Но все было спокойно. И Олег беспрепятственно добрался до банного здания.

И здесь все спокойно. У дверей ни единой живой души. И вокруг никого. Зато в самой баньке горит свет. И две иномарки неподалеку стоят. Ну точно, Слепень с Валерой здесь. Наверняка, с девочками оттягиваются.

Раньше Валера не изменял Вике. Но раньше он и своих друзей не предавал. Он подлый человек, и ему ничего не стоит изменить своей жене. Олег с презрением думал о своем бывшем друге...

Злость придала ему решимости. Он смело шагнул к двери. Пистолет на боевом взводе. Если что не так, он будет стрелять... Но он не выстрелил, когда дверь открылась и перед ним образовался Мамон, телохранитель Валеры.

Пацан куда-то спешил и явно не ожидал нападения. Олег вплотную придвинулся к нему и ударил головой. Жаль, что в боксе не разрешены такие удары. Иначе бы он точно стал чемпионом мира... Мамон тихо крякнул и мешком рухнул под ноги. Добивать его Олег не стал.

Он продолжил путь. Заглянул в трапезную. Никого. Только следы недавнего кутежа. В биллиардной тоже пусто. Значит, вся звездобратия в зале с бассейном или в самой сауне заседает.

Олег открыл дверь и ворвался в моечный зал. И сразу наткнулся на Валеру.

Тот услышал шум, резко обернулся к нему. Он узнал Олега. Но не испугался. Только кисло усмехнулся:

– А, это ты...

В руке у Валеры был пистолет. Но он и не думал наставлять его на Олега. И даже не потому, что его ствол смотрел ему в лоб.

Дело было совсем в другом. Он не боялся Олега. Как будто знал, что он его не убьет...

– За Слепнем пришел? – с наигранной ленцой в голосе спросил Валера. – Вон плавает, можешь забирать...

Только сейчас Олег заглянул в бассейн. Слепень в самом деле был там. Он плавал с широко расставленными руками. Во лбу зияло пулевое отверстие. Вода была красной от крови.

– Ты... Ты его убил? – ошеломленно спросил Олег.

– Как видишь... Плавает, гад. Хоть бы утонул для порядка... Сам знаешь, говно не тонет...

– А ты сам-то не говно?

Олег продолжал держать его под прицелом.

– Ну, если ты так считаешь, – с неубедительной небрежностью пожал плечами Валера.

Он, казалось, не замечал направленного на него пистолета.

– Считаю!

– И сейчас считаешь? – Он показал на труп.

– А это что-то меняет?

– Конечно, меняет... Ты зря назвал меня Иудой. Я не Иуда... Хотя... Хотя что-то еврейское во мне есть. У меня прабабушка еврейкой была...

– При чем здесь твоя прабабушка?

– Да так, на воспоминания потянуло... А тебя не тянет на воспоминания?

– Тянет... Раньше много чего было хорошего...

– И раньше, и сейчас... Все нормально, Олежа, расслабься. Не предавал я вас. Не было ничего. А Слепню я нарочно подыграл. Чтобы быть в курсе его дел... И в мышеловку его загнал...

Похоже, Валера говорил правду. Вполне возможно, что он в самом деле разыграл из себя Иуду, чтобы заманить Слепня в ловушку. Теперь можно было понять, почему база не охранялась. Чтобы не было свидетелей предстоящего или, вернее, уже состоявшегося действа.

Наверняка Слепень был при охране. Но и у Валеры были свои спецы. Они расправились с телохранами. А Валера расправился с самим Слепнем. Финита ля комедия...

Олегу очень хотелось, чтобы все было так на самом деле. Он даже верил в это. Но расслабляться не торопился. Мало ли что.

– Все, нет больше Слепня, – продолжал Валера. – Трубец ему... Надо было его раньше завалить. Пока он Самвела не сделал. Да вот, видишь, не успел... Ладно, зато теперь все «бригады» под Слепнем. Снова монолит, понимаешь? Слепня нет, а мы остались. Теперь мы втроем за дело возьмемся. И никто от нас никуда не денется...

– Втроем? Ты Гену имеешь в виду?

– А то!

– Но...

– Ты думаешь, он при смерти? Да нормально с ним все. Ну, хреновато, но не смертельно, зуб даю... Тебе же Инга сказала, что все нормально. А ты не поверил... Гена тогда просто спал. Снотворное, знаешь ли... А что прикажешь делать? Если бы Слепень узнал, что с ним в самом деле все в норме, то... В общем, ты сам знаешь, что бы с ним Слепень сделал. И тебя бы могли вальнуть. И меня... Все мы по лезвию бритвы ходили... Ладно, не до базаров сейчас. Труп убирать надо...

– Куда его?

– На кудыкину гору... Все путем будет. Ни одна падла не узнает... Давай, Олежа, мы с тобой водочки для расслабухи тяпнем. А пацаны пусть жмуром занимаются. У нас тут уже все готово для этого... Да убери ты свою «волыну». Еще пальнешь ненароком!

Олег медленно опустил пистолет. В конце концов, если его водят за нос, он уже ничего не изменит. Он может убить Валеру, но его тут же разорвут на части его телохранители. Мамон уже пришел в себя. И сейчас держал Олега под прицелом «Узи». Рядом с ним стоял Скорп. Правда, Валера делал вид, будто не замечает их. Как будто и не надеялся на их помощь.

Валера повел его в трапезную, налил водки.

– Давай за мир и дружбу! – предложил он тост. – И чтобы ты, паскуда, никогда не думал плохо о своих друзьях!

Олегу не понравилось, как его назвали. Но он все же принял предложенный тост. Ведь Валера назвал его паскудой в шутку. Хотя имел все права обозвать его так всерьез. На друга – и с пистолетом. В какие тартарары катится мир?..

Но ведь и Олег имел право считать его предателем... Олег выпил. И теперь ему было все равно, кто и кого кем считал. Все прежние обиды и подозрения сейчас не имели значения. Главное, что они вместе. Главное, что ублюдку Слепню воздалось по заслугам.

Глава седьмая

«Я тебе честно признаюсь, Валера, – после третьей бутылки на двоих разоткровенничался Слепень. – Завалить я тебя хотел... Только я бы бараном был, если бы так поступил. Ты, Валера, большой спец в своем деле. Ты такие дела проворачиваешь, мне и не снилось...»

«Да уж стараемся, – Валера старательно изображал пьяного. Хотя у самого ни в одном глазу. – Крутимся, вертимся...»

«Крутитесь, вертитесь, – одобрительно кивнул Слепень. – Такую махину создали. Такие бабки крутите, и никакого криминала...»

«Да как же без криминала. А двойная бухгалтерия, а контрабандные поставки...»

«Ерунда. За эти дела большой срок не навесят... Да, лихо ты развернулся. Совсем еще молодой, и такой размах...»

«А мы все такие, с размахом, – нехорошо улыбнулся Валера. – Тимур тоже молодой. А такая команда под ним. Даже с „чехами“ сладить мог. Конкретный показатель, а?»

«Не знаю, не знаю, – зловредно ухмыльнулся Слепень. – С „чехами“ он, может, и сладил. А со мной нет...»

«Ну так он в тюрьме, как он мог с тобой сладить?»

«А вы на что?.. Он для чего вас при себе держал? Тебя, Гену, Олега этого... Чтобы вы за него были, да? А я вас всех сделал!.. Гена доходит, Олег в бега подался, а ты... Ты теперь вместе со мной... Мы с тобой, Валера, большие дела будем делать... Ладно, в парилку пошли...»

Слепень вышел из трапезной, направился в парилку. По пути свернул к бассейну. Там Валера его и нагнал. В руке у него был ствол.

«Ты куда пошел, гнида? – яростно блеснул он взглядом. – Мы еще не закончили разговор...»

«Валера, ты чего?» – в ужасе вытаращился на него Слепень.

«Да объяснить тебе хочу. Рано ты нас, падаль, со счетов списал. Ты прав, мы с Тимуром много чего достигли. И ты думаешь, мы все это так просто отдадим? Нет, мудила ты конченый, нас так просто не возьмешь. Мы скользкие... Зря ты в нашу сторону дернулся. Сидел бы на своей барахолке, делал бы свои дела. В кайф бы жил... А ты со своим свинячьим рылом в калашный ряд...»

«Ты что, грохнуть меня хочешь?» – колотился Слепень.

«Элементарно... Думаешь, ты такой крутой, да? Всех под себя взял, да? А тут, бах, и нет больше ничего. Был Слепень и нету... А я останусь. И Тимур останется...»

«Тимур на киче останется... – уцепился за слово Слепень. – А я знаю, как его оттуда вытащить... Ты „пушку“-то убери. И послушай...»

Валера был заинтригован. И даже опустил руку с пистолетом. Слепень тут же этим воспользовался. Он резко подался вперед и бросился на Валеру. Только Валера оказался быстрей. Он выстрелил навскидку. Пуля просвистела и ага...

Не царское это дело валить людей собственными руками. Но Валера сам должен был кончить этого урода. Тяжело ему было решиться на этот шаг, но у него не было другого выбора. Он сделал это... Слепня больше нет...

Он перед трупом своего врага. Его трясло как в лихорадке. В душе закручивались черные вихри... Убивать – это противоестественно. Убивать – это ужасно... Но ему приходится убивать. Первый раз он отправил на тот свет молодого чечена, теперь вот Слепень. Он вроде бы и должен был их убить. Но как-то неубедительно звучали в душе оправдания... Хватит, надоело. Пора завязывать с этими бандитскими делами...

Валера давно мечтал переключиться чисто на бизнес. Но пока что жизнь продолжала тыкать его мордой в кровавую грязь...

В душе ничего не дрогнуло, когда появился Олег. Его пистолет не пугал. Слишком сильно придавил Валеру груз собственных мыслей. Ему стоило огромного труда переключиться на действительность. И заговорить с Олегом о делах. При этом он умудрялся быть невозмутимым...

Водка не пьянила. Зато потихоньку вывела его из душевного ступора. Он ожил. Реально задумался над будущим... Валера изначально понимал, что одним убийством Слепня дело не решить. Его замысел имел продолжение – после гибели Слепня Валера должен был возглавить общину. Чтобы затем вернуть бразды правления Гене или самому Тимуру. Замысел был. Только в какой-то момент пропало настроение. Так не хотелось ничего делать... Зато теперь в нем снова завихрилась кипучая энергия. Сейчас рядом и заодно с ним был Олег. Вместе они выведут стаю «волков» на верную тропу.

– Слепень говорил, что знает, как вытянуть Тимура из тюрьмы, – задумчиво проговорил Валера. – Может, блефовал. А может, и нет...

– Не блефовал, – покачал головой Олег. – Это он Тимура подставил...

Он рассказал про свой недавний разговор с Кренделем-Рахитом. Валера слушал и фонарел. Такие расклады открывались...

– Я не понял, а какого хрена мы еще здесь? – спросил он. – За козлом этим ехать надо. Нам упускать его никак нельзя...

– Слепня куда увезли? – спросил Олег.

– Я же говорил, на кудыкину гору... С этим все продумано от «а» до «я». Завтра... Или уже сегодня... В общем, концерт будет... Знал бы ты, как надоели мне эти концерты...

– Ты это о чем? – усаживаясь к нему в машину, спросил Олег.

– Да все о том же... Я же человека завалил. Че-ло-ве-ка, понимаешь?

– Это ты про Слепня? Какой он человек?

– Ты сейчас так говоришь. А если бы своей рукой его грохнул... Одно дело думать, и совсем другое – делать. Поверь, не просто все это...

– Верю, – кивнул Олег, – Мне самому уже страшно... Ведь я тебя мог завалить... Слышишь, мне ведь тоже все надоело.

– Чисто в спорт хочешь удариться?

– Только о том и мечтаю.

– Я тоже. Чисто на бизнес хочу сесть... Может, получится?

– Может, и получится. Но не сейчас.

– Это верно. Сейчас нам завалы разгрести надо... Мы же одна бригада, да?

– Не вопрос, – улыбнулся Олег.

Их пока двое. Но скоро из тюрьмы выйдет Тимур. И Гена сползет с больничной койки. Они соберутся вместе. Это будет здорово... Настроение у Валеры поднялось. Особенно после того, как они забрали Рахита из его дома и упаковали в багажник машины.

Его нужно будет обработать как следует и сдать ментам. Неплохо было бы открыть на его имя банковский счет и перечислить туда энную сумму. Чтобы у мужика стимул был. Чтобы не слетал с катушек... Но все это потом. Сейчас нужно немного отдохнуть. Завтра или уже сегодня утром нужно быть возле спортклуба «Звезда»...

* * *

Это было потрясающее зрелище. Олег и Валера наблюдали за ним из окна ресторана «Орфей».

Пацаны из его «бригады» сработали четко и слаженно. Никто из городских обывателей не видел, как в темный предрассветный час к спортклубу подъехала машина, как из нее вытащили постамент, а на него водрузили гроб с телом Слепня.

Гроб дорогой, из красного дерева. И Слепень при полном параде. Костюм за тысячу баксов, супермодные туфли, стильный причесон, гладко выбритое лицо. И дырка во лбу почти не видна. Ну прямо как живой...

Олег не одобрил эту идею.

– Как бы менты тебе на хвост не сели. Ты же по всем раскладам со Слепнем в сауне парился...

– Ну, парились. А потом Слепень взял да уехал... Ты не поверишь, но это может подтвердить вахтер на проходной. И без всякой балды. Он в самом деле видел его живого и невредимого. Только это не он был. Пантелей под него закосил. Но если что, мужик засвидетельствует... Я тебя понимаю, братуха. Но у меня все продумано. Если кто и может меня сдать, так это мои пацаны. Но за них я ручаюсь. А потом.... Уже сегодня они будут в самолете. Я их на Канары отправляю. Супермодный тур. Пусть месячишко отдохнут. А там и волна уляжется... Но это если ментам что-то на нюх достанется...

– Смотри не проколись.

Валера в самом деле принял все меры предосторожности. И теперь оставалось дождаться результата своей деятельности.

Покойный Слепень произвел эффект разорвавшейся бомбы. Уже к девяти утра вокруг него собралась чуть ли не вся белокаменская братва. Кожаные куртки заполнили все свободное пространство.

Пацаны были в ужасе. Им казалось, будто это какие-то сверхъестественные силы убили Слепня и упаковали его в гроб. Как будто это был какой-то знак свыше. Пацаны поняли, насколько они были не правы в том, что отошли под Слепня. Суеверный ужас сводил краску с их лиц. Сейчас они сами были похожи на покойников.

Через какое-то время появились менты. Но как ни старались они, к гробу им протиснуться не удавалось. Братва им не препятствовала, нет. Просто на них никто не обращал внимания.

Ментам пришлось задействовать дополнительные силы. Только тогда они смогли пробиться к гробу.

Бойцы Валеры не дремали. Они прослушивали ментовскую волну и были в курсе их дел. Они не прозевали момент, когда менты вызвали катафалк, чтобы отвезти тело в морг.

Катафалк подали. Легко загрузили гроб с телом. Но в морг машина не пошла. Не тот маршрут был у водителя. В насмешку над ментами Слепня должны были захоронить на далеком заброшенном кладбище. Только три человека знают, где для него отрыта могилка. Но эти люди скоро отправятся за границу. Пусть отдохнут...

Менты уехали. Зато осталась братва. Пацаны все прибывали и прибывали. Не было только бойцов из «бригады» Ямала и Бычка. Но это потому, что их «бригады» стояли на московской земле. Возможно, они тоже подтянутся. Но Валера не мог больше ждать.

Вместе с Олегом они врезались в толпу. Пацаны с почтением расступались перед ними. Они смотрели на них с суеверным страхом. Похоже, они догадывались, кто завалил Слепня.

– Ну че, братва, о чем думаем? – криво улыбнулся Валера. – Как жить дальше будем, да?

Толпа удрученно молчала.

– А как будем жить? Так и будем, как раньше жили... Нет больше Слепня. А он нам и не нужен. Будем думать так, как будто его никогда и не было... Тимур был, Гена был. Тимур в Бутырке, Гена в больнице. Теперь вот я и Олег. Мы теперь старшие...

– А лично ты? – недовольно посмотрел на Валеру Барысь.

– А что я?

– Ты же со Слепнем вместе был.

– Кто тебе такое сказал?.. Если бы я с этой гнидой заодно был, я бы на этом месте в одном гробу с ним лежал...

Аргумент подействовал на «бригадира» как ушат холодной воды. Он встрепенулся и затух.

Валера не признавался в убийстве Слепня. Но своим поведением сумел убедить братву, что эта смерть – его рук дело.

– Короче, не было никакого Слепня, – еще раз сказал он. – Был Тимур, был Гена. Теперь вот мы с Олегом... Кому что не ясно?

Толпа молчала.

– Если все ясно, то расходимся. Нам ОМОН здесь не нужен... А «бригадиры» ко мне, в центр управления полетами. Разбор проводить будем...

«Бригадиры» собрались в «Орфее». А затем все отправились в Москву, заперлись там в подшефном ресторане. Валера принял все меры предосторожности, чтобы уберечься от ментовского наезда. Но все равно угрозу с их стороны со счетов не сбрасывал. Поэтому не оставил при себе ствол. Да и остальные пацаны были без оружия.

«Бригадиры» были не все. Пришлось ждать, когда подтянется Святич, за ним подъехал Бычок. И последним появился Ямал.

Все «бригадиры» осознали свою вину перед Тимуром. И договориться с ними не составило особого труда. Все они готовы были тянуть одну лямку сообща. Даже Слон и тот во всем соглашался с Валерой, не уставал кивать покаянной головой.

Конечно, почти все «бригадиры» хотели самостоятельности. Но было бы западло с их стороны рвать общее одеяло на себя. Тем более после того, как все они встали на задние лапки перед Слепнем. Валера с Олегом оказались круче, чем он. Бить перед ними копытом никто не хотел.

Залупился только Ямал. Его воинственный настрой был заметен с самого начала. На сход он пришел не один. С ним был его верный ординарец Солдат. Валера хотел было послать на хрен этого мясника. Но сдержался. Решил не накалять ситуацию. Да и кто он такой, этот Солдат, чтобы рвать из-за него глотку.

Ямал сидел на своем месте как на гвоздях. Ерзал, порывался встать. Было видно, что ему стоит немалых трудов сдерживать себя. И все-таки его прорвало.

– Я не знаю, как вы, пацаны! – обратился он ко всем «бригадирам». – Но лично я ни под кого отходить не собираюсь. Я чисто сам по себе!

Точно так он спровоцировал конфликт с Геной. На пару со Слоном загнали его в угол, а затем появился Слепень и добил его. Тогда вся братва отвернулась от Гены. И в немалой степени вина за это лежала на Валере. Да, Гена тогда не пригласил его на сход. Но Валера должен был наплевать на все обиды и поддержать его. Ладно, что было, то было...

Не так уж просто оказалось вернуть все на место. Но у Валеры получилось. Он смог загнать братву обратно в стойло. И тут снова Ямал. Хорошо, хоть Слон молчит. Но он обязательно загудит, если Валера вдруг даст слабину.

– Ямал, я не понял, чего ты быкуешь? – наехал на «бригадира» Олег. – Слепня нет. Кто за тебя подпишется?

– А при чем здесь Слепень? – огрызнулся Ямал.

– Как это при чем? Ты под него лег, а под нас не хочешь...

– Я тебе не шлюха, чтобы под кого-то ложиться!

– Да нет, ты самая натуральная шлюха, – презрительно усмехнулся Валера. – Только под сутенером работать не хочешь... Но мы не твои сутенеры. Тимур – твой папа. А я, если хочешь знать, твоя мама...

– Только соска у него одна! – хохотнул Качан.

– Зато без очереди сосать будешь, – в том же тоне добавил Барысь.

«Бригадиры» засмеялись. Ямал стал красным как помидор. Казалось, он сейчас лопнет от гнева. Хоть в разные стороны разбегайся... Хреново будет, если граната сейчас лопнет. А в таком состоянии он запросто мог вытащить из кармана «лимонку» и....

Ямал в самом деле взорвался. Но без гранаты.

– Сами вы все сосать будете! – с пеной у рта взвизгнул он. – А я нет!.. Да, я ходил под Слепнем. Ходил! Потому что Слепень – сила!.. А это кто? – показал он пальцем на Валеру. – Сосунки это! Куда им такую команду тащить? Сдохнут!..

Ямал надеялся на всеобщую поддержку. Но его не поддержал даже Слон. Своим бешенством он показал собственную слабость. Сколько бы он пены сейчас ни пускал, «бригадиры» ни в жизнь не поддержат его... Но Ямал был настроен очень решительно. Он во что бы то ни стало должен был перетянуть чашу весов на себя. У него еще был шанс. Для этого ему нужно идти ва-банк.

Валера не очень удивился, когда с места поднялся Солдат и направил на него пистолет.

– Ну че, щегол? – взвыл Ямал. – Страшно стало!

Он ошибался. Валере не было страшно. Он просто не успел испугаться...

– Ну так что, пацан-мальчишка, отпускаешь меня, да? – злорадно спросил Ямал. – Если да, я пошел. Если нет, извиняй...

Валера знал, что Солдат запросто нажмет на спуск. Ему человека завалить, что муху прихлопнуть.

«Бригадиры» напряженно и с любопытством следили за развитием событий. Они, конечно, не одобряли Ямала. Но и Валеру грудью никто не торопился закрывать. Эти волки пойдут только за сильным вожаком. Им хотелось знать, настолько ли Валера силен.

Он мог бы обмануть Ямала. Сказать ему, что тот свободен, а потом взять за рога и притянуть в стойло. Ведь обманул же Валера Слепня. Но это не тот случай, когда можно спастись хитростью. Если он дрогнет и скажет Ямалу «да», пацаны его не простят. В лучшем случае, они пойдут за Олегом. А в худшем, разбегутся кто куда. И плевать им на его обещание, что Тимур скоро выйдет.

Солдат зловеще скалился. Его палец угрожающе шевелился на спусковом крючке. А Ямал напирал.

– Ну так что? Расходимся, да? Скажи, что расходимся, да? Считаю до трех... Раз... Два...

Выстрел громыхнул на счет «три»... Но Валера только слегка оглох. Зато Солдату не поздоровилось. Он покачнулся, закатил глаза и рухнул Ямалу под ноги.

Валера обернулся и увидел Олега. В руке у него дымился «вальтер». Сейчас его ствол смотрел на Ямала.

– Мы тебя отпускаем, – с упором на «мы» усмехнулся Валера. – Ты свободен... Только вот «бригада» твоя остается. Отныне ты – никто...

– Что, допрыгался! – поднялся с места Качан. – Ну теперь держись, выкидыш!

Он подошел к Ямалу и со всей силы врезал ему промеж глаз.

– Нельзя ему уходить, – сказал Барысь. – Он же Олега сдаст...

– И что с ним делать? – вопросительно посмотрел на него Валера.

Он ждал правильного ответа. И «бригадир» не сплоховал.

– В расход его, – решил он.

Братва его поддержала. А Валера не мог не согласиться с мнением общины. И Олег не стал отговаривать пацанов. В конце концов Ямала никто не тянул силком в волчьи джунгли. И тем более никто не заставлял становиться их позором...

В течение нескольких дней после схода Валера с Олегом наводил порядок в «бригадах». А потом отправился в Бутырку к Тимуру.

Глава восьмая

Валера был уверен, что их не подслушивают. И все же старался не говорить лишнего. Но все равно, картина вырисовывалась удручающая.

Тимур догадывался, что не все спокойно в его королевстве. Доходили тревожные слухи. А потом Пацик в Серпы загремел, вместо него остался Слепень.

Связь с волей он держал через Валеру и Герберта Юрьевича. Но адвокат мог только рассказать ему о событиях в мире. А Валера последнее время вообще не появлялся. Правда, его люди продолжали подкармливать тюремное начальство, и Тимур ни в чем не испытывал нужды.

Через несколько дней после той знаменательной схватки с Алиханом его перевели в чистую светлую камеру на четыре шконки. Здесь сидели какие-то тузы от экономики. И жили они, надо сказать, с шиком. Телевизор, холодильник, импортная сантехника, мебель, ковры на стенах и на полу. Тимура они, правда, встретили не очень приветливо. Но он быстро объяснил им, кто в доме хозяин. С тех пор он как сыр в масле катается. Ведь он и сам далеко не бедствующий элемент...

Да, жил он по тюремным меркам хорошо. А тем временем на воле творились такие дела. Тимур был ошарашен.

– Слепень – баран, – сказал Валера. – Башка у него туго варила. Просто карты у него классно легли. Да еще и блефовать он умел... А потом, под ним Крендель был. Это голова... Короче, это Слепень тебя подставил. На пару с Кренделем. Их пацан Кузьмина завалил. А тебе ствол подбросили... Правда, пацана того уже нет. Крендель всех мясников в расход пускает. Говорю же, голова...

Тимур уже не думал, что его можно чем-то удивить. Но тем не менее он страшно удивился.

– Слепень меня подставил? Ты в этом уверен?

– А то... Крендель сейчас в ментовке. Его следаки крутят. Мы ему четко объяснили, что можно говорить, а что нет. Подмазали, все дела. В общем, все путем. Крендель признается, что подставил тебя. И тебя отпустят. Так что готовься. На свободе тебе скучать не придется. Дел выше крыши. Зачистку надо в «бригадах» проводить. Гнилья у нас много... Вон у Олега «бригада» сама по себе развалилась. А отчего? Да потому что у его пацанов духа не хватило...

– Ты погоди, с этим мы разберемся. И насчет свободы не трепись. Не все так просто... Меня менты крепко за глотку держат. И Кренделя могут в такой оборот взять...

Как в воду глядел Тимур.

На следующий день его вызвали на допрос. Он ожидал увидеть следователя. Но в помещении для допросов нос к носу оказался с майором Мразиным. Его липкий взгляд и зловоние изо рта раздражали.

– Ты мне скажи, Беспашный, почему я тебя так не люблю? – ехидно спросил он.

– Потому что ты Мразин, – презрительно усмехнулся Тимур. – Фамилия у тебя такая. И сам ты такой...

Этот мент не заслуживал иного тона.

– Ты мою фамилию не тронь! – оскорбился майор. – Ты лучше о судьбе своей подумай.

– Только о ней и думаю. Целыми днями лежу и думаю...

– У тебя впереди еще достаточно времени. Лет пятнадцать... Я с прокурором разговаривал. Он, кстати, высшую меру для тебя просить хочет. Жаль, суд на это не пойдет. Но пятнадцать лет – твои, это железно...

– Ну, это мы еще посмотрим.

– Я не понял, Беспашный, может, ты на что-то надеешься? Брось эти пустые надежды... А ведь были у тебя надежды. Были. Да и сейчас есть. На Кренделя надеешься, да?

Ну вот, порожняк прошел. Осталась только голая суть. А именно, Крендель. Из-за него Мразин почтил Тимура своим присутствием.

– Что, ждал, когда я про него заговорю? Конечно, ждал... У твоих дружков шариков в голове не хватает. Нашли какого-то уголовного ублюдка, науськали его на лжесвидетельство... Ты думаешь, твоему Кренделю кто-то поверил? Нет, Беспашный, ему никто не поверил. А вот дело уголовное завели. По факту лжесвидетельства. И твоих дружков мы по этому делу привлечем. Чтоб ты знал, Крендель во всем сознался. Его Валерий Сазонов заставил лжесвидетельствовать. И Олег Мигунов тоже причастен... В общем, вся ваша шайка-лейка. Могли бы рядком на одних нарах сидеть... Но, увы, доказательств против них нет. Все показания потеряли силу. А знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что нет больше Кренделя. Инсульт у него случился. Лег спать и не проснулся... Что поделаешь, человек он уже не молодой. Да и со здоровьем проблемы...

– Знаю я ваши проблемы! – ухмыльнулся Тимур. – В пресс-хату Кренделя сунули, да?

– Ну зачем же так жестоко?

По выражению глаз Мразина можно было догадаться, что версия Тимура верна или хотя бы близка к этому.

– Зачем нам убивать Кренделя? – подленько так улыбнулся майор. – Резона нет...

Так Тимур ему и поверил... Этот гад всерьез вознамерился упечь его за решетку. Потому и не могла допустить, чтобы Крендель дал правдивые показания. Он всерьез думает, что Тимур будет ему мстить, когда окажется на свободе. Идиот он. И нужно быть таким же идиотом, чтобы мстить какой-нибудь канализационной клоаке, в которой ты оказался по воле случая. А Мразин и есть та самая клоака. Мразь и дерьмо. Не зря же он из внутренних органов...

– Зачем ты себя так плохо ведешь, начальник? – с осуждением сказал Тимур. – Тебе же Крендель русским языком объяснил, что это не я убил Кузьмина. Не хочешь ты меня на свободу отпускать. Зря. Может аукнуться...

– Ты мне угрожаешь? – налился гневом майор.

– Да нет.

– Ну как это нет, если да! Не надо мне угрожать. Не надо! Я тебя не боюсь. Не боюсь!

– А из Белокаменска кто с поджатым хвостом сбежал?

– Не за себя боялся. За жену... А сейчас мне все равно. Жена к другому ушла...

– Я ее понимаю.

– Как женщина? Ты ее как женщина понимаешь?! – злобно рассмеялся мент. – А ты не женщина... А может, ты хочешь женщиной стать? А ведь это запросто. Это я тебе оформлю. Будешь Машей или Викой... Это тебе, чтобы знал, как с представителями закона разговаривать!

Тимура вернули в его камеру. Но уже на следующий день за ним пришли. Чтобы перевести на другую хату.

Вот тут-то Тимур и пожалел, что надерзил майору. Он хоть и мразь, но до сих пор особо не прессовал его. А ведь мог выдернуть его из элитной хаты, мог лишить свиданий с Полиной. И вот это случилось...

Конвоир повел его по лабиринтам тюремных коридоров. Куда – не говорил. Но ничего хорошего от этого путешествия Тимур не ждал.

Они прошли несколько отсеков, когда навстречу им показался еще один арестант. Тимур узнал его. И не отказал бы себе в удовольствии заглянуть ему в лицо. Но вертухай не позволил.

– Стоять! Лицом к стене! – рявкнул он.

Тимур подчинился и повернулся к Алихану спиной.

Тот должен был пройти мимо. Но остановился, взглядом впился в его шею.

– Пошел! – одернул его вертух.

Но Алихан даже не шелохнулся. Он не боялся своего конвоира. А Тимур, получается, боялся...

Тимур резко повернулся к Алихану лицом. Их взгляды скрестились как два кинжала. Каждый хотел пронзить своего врага насквозь.

Алихан зло смотрел на Тимура. Но в его глазах не было ненависти. Зато угадывалось нечто, похожее на уважение.

У чеченов в почете кровная месть. Со своим врагом они воюют до конца. Но это не мешает им уважать сильного врага. Алихан с Тимуром – враги. Но они оба сильные люди. И стоят друг друга.

Тимур кровную месть не признает. Но он тоже взращен по диким законам каменных джунглей. И будет воевать с Алиханом до последнего. Но он тоже будет его уважать. Ведь этот чеченец такой же волк – жестокий и сильный. Да, Алихан скорее волк, чем шакал...

– Сука! – зло прошипел чеченец.

– Падла! – надвинулся на него Тимур.

Они бы бросились друг на друга с кулаками. Но откуда-то набежали охранники, повисли у них на руках и оттащили в разные стороны. Один прапор со всей силы шарахнул Тимура дубинкой. Но он сумел устоять на ногах и так глянул на обидчика, что у того остановился взгляд.

Его снова повели по коридору. Железные двери по бокам, решетчатые шлюзы по пути. То и дело Тимура останавливали и заставляли поворачиваться лицом к стене, пока коридорный открывал ключом-вездеходом решетчатые двери.

Наконец его подвели к двери его камеры. Неужели это и есть та самая пресс-хата?

Тимур не без внутреннего трепета представлял, как зайдет в камеру, как на него обрушатся тяжелые взгляды прессовальщиков. Эти уроды дождутся вечера, а потом набросятся на него толпой. Не так страшно, если забьют до полусмерти. Куда страшней, если опетушат... Долбаный Мразин. Из-за него все эти страдания. Может, в самом деле натравить на него пацанов... Поздно. Из козлятника малявы на волю не ходят. А если вдруг его сделают петухом, то братва слушать его не станет... Хорошо, что в общине есть Валера и Олег. Да и Гена скоро будет на ногах. Есть кому держать штурвал. Только Тимур навсегда останется за бортом...

Вертухай открыл дверь, подтолкнул Тимура к камере. Ну, держись!..

Тимур готовился к безжалостной схватке. Готовился умереть, если не хватит сил победить в бою... Но, оказалось, ни с кем ему драться не придется.

Он попал в самую обыкновенную камеру. Грязную, вонючую, переполненную. Здесь был свой смотрящий, своя пристяжь, свои мужики и каста отверженных. Но здесь не было лохмачей-прессовальщиков. И никто не собирался покушаться на его честь.

На него сначала просто не обращали внимания. Затем к нему подошел какой-то человечек, без всяких понтов выяснил, кто он такой, отвел к смотрящему. Молодой жулик по кличке Буль оказался человеком, сведущим в бандитских делах. Он хорошо знал, кто такой Тимур и как стоит на Москве белокаменская братва. Да и о его тюремных делах он был наслышан. Как-никак самого Алихана в драке уделал.

Смотрящий сразу проникся к Тимуру уважением. И выделил для него приличное место.

Эта камера не шла ни в какое сравнение с прежней. Воздух тяжелый, спертый, тошнотворный запах, несмолкаемый гул, теснота, сырость. Но здесь не было подводных течений, которые могли загнать Тимура в племя изгоев.

Все-таки струхнул майор. Лишил Тимура поблажек, но свинью подсунуть ему побоялся... Может, все-таки есть смысл поработать с ним? Ведь не в какой-то резервации живет Мразин. Он в городе живет, у всех на виду. А значит, должны быть к нему какие-то подходы...

Глава девятая

Валера собирался включить видик, когда появился Гена. Он был еще слаб после болезни. Но на ногах держался твердо и мыслил трезво. А ведь врачи прогнозировали какие-то органические поражения мозга. Может, у них у самих не все дома.

Гена сейчас был не при делах. Общиной рулил Олег. А Валера занялся своими, не менее важными делами. Времена рэкетирской вольницы медленно уходят в прошлое. Теперь заниматься крышеванием частных фирм – дело относительно безопасное. Но уже появляются первые ласточки со стороны ментов и гэбистов. Они тоже не прочь нагреть лапу на оказании охранных услуг. Когда-нибудь настанет время, когда братве и погонам станет тесно. Кому-то придется отступить. И, возможно, менты возьмут верх. Что ни говори, а они – профи. И когда запахнет реальными деньгами, они начнут рвать и метать.

Но Валера смело смотрит в будущее. У белокаменской общины свои частные фирмы. И с каждым разом их становится больше. Расширяются сферы деятельности. Сейчас Валера вовсю работает над новым проектом. Собирается создать товарно-сырьевую биржу и подвести под нее собственную торговую компанию, специализирующуюся на нефти и цветных металлах. В первую очередь нефть. Валера уже толкнул за рубеж довольно крупную партию такого товара. Очень приличное бабло. И притом в долларовом исчислении.

А рубли отжили свое. Уже был обмен пятидесяти– и сторублевок. Цены взлетели вдвое. А сколько бабок погорело... Инфляция победным маршем шагает по стране. А доллар, он и в космосе доллар...

– Ты чем занимаешься? – усаживаясь в мягкое кожаное кресло, спросил Гена.

– Да так, порнушку смотрю, – загадочно улыбнулся Валера.

– Тебе что, реальных баб не хватает?

– Не, не хватает. Одной Вики мало... Шучу, конечно... Тут один наш знакомый в постельке барахтается. Помнишь Мразина?

– Да кто ж эту гниду не помнит, – поморщился Гена.

Валера никогда не забудет, как месили их менты в КПЗ. А потом было объяснение с капитаном Мразиным. Тот, правда, руки не распускал. Но все равно, гниль.

– Так вот, он сейчас в порно на полставки снимается.

– На полставки – это как?

– А счас посмотришь.

Валера запустил видик, на экран выползло расплывчатое изображение. В голозадом борове можно было узнать Мразина. А под ним барахталась самая обыкновенная шлюха с Тверской.

– Я не понял, что это за художества? – хмыкнул Гена.

– Да какие это художества? Вот если бы это была сто восьмая поза из Камасутры. А это так, детские забавы. Классическая пырялка. Скукота... Катька уламывала его, чтобы он чисто при погонах ей втыкал. Вот было бы весело. А он, гад, не повелся...

– Хорошо, что вообще повелся... Не хилая пленочка. Можно на ней сыграть...

– Так для того и старался... Буду предъяву на майора вешать.

Валера с сожалением подумал о своих тщетных надеждах насчет Кренделя. Не так все просто оказалось. Не в те руки Рахит попал. Потому и сгинул. И не смог он помочь Тимуру... Мало того, Мразин еще на самого Валеру бочку катнул. Мол, на клевету человека толкал... Да, скользкий жук этот майор. Но ничего, и на него можно уздечку накинуть. Не он первый, не он последний...

* * *

У Мразина челюсть чуть не отвисла, когда он увидел Валеру. Если бы встреча произошла где-нибудь на улице, в магазине, он бы, может, и не удивился. Но нежеланный гость находился у него в квартире. Как ни в чем не бывало сидел в его кресле и с ухмылкой посматривал на него.

Мразин хоть и мент, но замки у него в дверях слабенькие, системы «мечта домушника». Валера и сам бы смог их вскрыть. Правда, для большей верности он задействовал спеца. Раз-два и готово, незаконное вторжение в квартиру осуществлено.

– Не делайте лишних движений, товарищ майор! – предупредил Мразина Пантелей.

Он стоял в дверях кухни с обрезом испорченного ружья. Мент подумал, что ствол настоящий. Поэтому кочевряжиться не стал.

Валера показал ему на свободное место. Мразин сел, рукавом стер испарину со лба.

– Что-то знакомое, – глядя на Валеру, сказал он.

– Ага, уже встречались. Но тогда вы ставили музыку. А сегодня парадом я буду командовать. Вы позволите?..

– Молодой человек, вы хоть понимаете, в какую историю вы влезли?

Вместо ответа Валера включил телевизор с видиком.

Надо сказать, для мента Мразин жил очень неплохо. Просторная трехкомнатная квартира со всеми удобствами, приличная мебель, даже японский телевизор с видиком – неслыханная роскошь для простых советских граждан, живущих на одну зарплату.

Мразин сразу узнал себя в роли героя-любовника.

– Что это значит? – бледнея, спросил он.

– Как что? Вы, офицер советской милиции, развлекаетесь с девицей легкого поведения... А я, между прочим, знаю эту девочку. Она – путана. И говорит, что вы заставили ее идти с вами. А знаете, как это называется?

– Как?

– Злоупотребление служебным положением. А можно и по-другому назвать. Например, изнасилование. Кстати, Катерина готова написать заявление. А эти кадры – подтверждение вашей вины...

– Вы... Вы собираетесь меня шантажировать?

– Да. Я собираюсь вас шантажировать. Эта кассета попадет на стол к вашему начальнику. А заявление... Заявление об изнасиловании мы направим прямиком в районную прокуратуру.

– Вы берете меня за горло, – скислился мент.

– А вы... Не ты ли схватил за горло моего друга Тимура?.. Я не удивлюсь, если окажется, что это ты грохнул Кузьмина, а всю вину переложил на Тимура...

– Вы мне льстите, – натужно улыбнулся майор. – Вы преувеличиваете мои возможности... Тимур Беспашный совершил преступление. Его вина доказана, и скоро он предстанет перед судом...

– Не предстанет. Ты сломаешь дело...

– Как?

– Делай что хочешь, но Тимур должен быть на свободе.

– В противном случае вы пустите в ход эту пленку?

– Само собой.

– Но... – начал было и запнулся Мразин.

– Тебя что-то не устраивает?

– Ну, пленка – это, конечно, факт. Но... Но мне бы хотелось получить еще и денежное вознаграждение. В размере... Думаю, пятьдесят тысяч американских долларов меня устроят...

Валера досадливо поморщился. И зачем было затевать всю эту канитель с проституткой и видеокамерой, если мента можно было просто-напросто купить? Пятьдесят тысяч долларов – это большие бабки. И это при том, что Валера испытывал нехватку наличности: все бабки крутились в деле. Но ради Тимура он ужом извернется, но деньги достанет.

– Без вопросов, – кивнул Валера. – Итак, ты вытаскиваешь Тимура, а за это получаешь сорок американских «штук». Ну и пленочку, само собой...

– Хорошо, пусть будет сорок, – нехотя согласился мент.

– Значит, договорились...

Валера рывком поднялся со своего места и степенно вышел из квартиры. Естественно, он не подал майору руку на прощание. Да тот бы еще ее и не пожал... Он хоть и гнида, этот Мразин, но у него есть принципы.

Следующая встреча с майором состоялась на нейтральной территории. В кафе, кроме них, никого не было. Никто не мешал их разговору.

– Как там у нас дела? – вальяжно спросил Валера. – Что насчет Тимура? Когда ты его выпустишь?

– Ну, во-первых, не «ты», а «вы», – передернул брови мент. Взгляд его заледенел. – А во-вторых, с твоим Тимуром все по-прежнему. Он под следствием и ждет суда... Ты деньги принес?

Деньги Валера принес. Но после таких слов он не собирался их отдавать.

– Ты че, головой стукнулся? – удивленно изогнул он губы. – Какие деньги? Сначала стулья...

– Нет, стульев не будет. А шконка будет. И телевизор, тумбочка, по-зэковски. И все, мой дорогой, для тебя...

– Не понял шутки юмора.

– А сейчас все поймешь.

Мразин поставил на стол диктофон, включил его. Валера услышал запись их недавнего разговора.

«...Вы собираетесь меня шантажировать?»

«Да, я собираюсь вас шантажировать...»

Этих двух встречных фраз было достаточно, чтобы привлечь его к уголовной ответственности. Но ведь это было еще не все. Никак не мог думать Валера, что мент записывает их разговор. Это было нереально с его стороны. Но тем не менее...

Мразин выключил диктофон. С убивающей иронией посмотрел на Валеру.

– Ну что, парень, попался?

– Я?! Попался?! – Валере стоило огромного труда сохранять самообладание. – Ты что-то не то говоришь. Это ты попался!

– Еще раз повторяю, не «ты», а «вы»... А насчет попался... Чхать я хотел на твою пленку, понял? Я, между прочим, свободный человек. И в свободное от службы время имею полное право перепихнуться с телкой. И это не моя вина, если она вдруг окажется проституткой... В общем, так, дружок. Я уже был у начальства. Рапортом доложил о недавнем инциденте. И получил добро на твое... на ваше, гражданин Сазонов, задержание. Вам будет предъявлено обвинение в незаконном проникновении в жилище сотрудника милиции. И попытка шантажа тоже пойдет в ваш актив... И не надо смотреть на своих церберов, – злорадно усмехнулся мент и ткнул пальцем за окно. – Вон, видите, красные «Жигули». Так там сейчас находятся сотрудники нашего отдела. И стоит мне подать знак, и на ваших руках защелкнутся наручники...

– Так в чем же дело? – натужно улыбнулся Валера.

Мразин переиграл его по всем статьям. И запросто мог замести его прямо сейчас. Но он этого почему-то не делает.

– А в том, что к вам, гражданин Сазонов, я особых претензий не имею. Я понимаю, вы хотели освободить своего друга. Надо сказать, порыв благородный... В общем, пленочку с компроматом на меня можешь оставить себе. Подрочишь на досуге...

– Ты за базаром...

– Заткнись! И слушай сюда! Если ты еще раз раскроешь свою вонючую пасть, я тебя быстро в Петры оформлю. А если будешь умным... В общем, есть вариант...

Мразин взял салфетку, написал на ней цифру «40» и показал Валере. Все стало ясно без слов.

По сути, мент имел все основания возбудить против него уголовное дело. Но он мог этого и не делать. Цена откупного – сорок тысяч долларов. Как раз столько, сколько приготовил для него Валера.

– Ну так что? – Мразин смотрел на него с издевкой и улыбался.

– А как же Тимур? – Валера не хотел отдавать деньги.

– При чем здесь Тимур? О нем речь вообще не идет. Забудь о нем. И подумай о себе. И о своих дружках... А то, ходят слухи, вы очень плохо себя ведете. Труп гражданина Слепнева на всеобщее обозрение выставили...

Ну вот, он еще все старые грехи Валере припомнит. Чтобы утяжелить чувство его вины и облегчить казну... Хитрый жук и скользкий. И никуда от него, гада, не денешься.

– Какой труп? – округлил глаза Валера.

– Ох, только не надо ля-ля. То, что вам удалось спрятать труп, это, конечно, плюс вам...

– Я не знаю, какой труп нам удалось спрятать. А вот вам удалось спрятать труп Кренделя...

– Мы ничего не прятали. Здесь не было никакого криминала.

– Точно так же, как и у нас...

– А исчезновение двух человек из вашей группировки? «Бригадир» по кличке Ямал и его приятель... Их трупы вы тоже надежно спрятали?

– Ничего не понимаю. У вас какая-то некромания, товарищ майор. Везде вам трупы мерещатся... Может, к врачу обратиться надо?

Валера острил. Но на душе было совсем не весело. Кошки скребли...

– Лучший мой врач – это раскрытое уголовное дело, – зловредно усмехнулся Мразин. – А благодаря вам я могу повысить раскрываемость. Я сейчас арестую вас по факту шантажа. А затем займусь вашими дружками. Белокаменск – не подведомственная МУРу территория. Но безобразия, которые там творятся, можно связать с убийством гражданина Кузьмина... Вы понимаете, о чем я говорю?

Валера все понимал. МУР – это очень серьезная организация. И было бы не очень здорово, если бы он взялся за разработку белокаменской общины. А судя по всему, муровцы уже взялись за это дело. Иначе откуда они знают про Ямала и Солдата?..

– Понимаю, – кивнул Валера.

И нехотя полез за деньгами. Сорок тысяч долларов – это пустяк по сравнению с тем, чего можно было лишиться из-за ментовских наездов.

– Не надо, – остановил его Мразин.

Он снова взял салфетку, нацарапал на ней название вокзала, номер ячейки камеры хранения, цифры кода. Конспиратор хренов...

В тот же день Валера расстался с деньгами, которые перешли к поганому менту. Бабки уплыли, а Тимур остался в Бутырке.

Глава десятая

Егор был достаточно симпатичным парнем. Сексуальный типаж, необычайно атлетическая фигура. Можно сказать, он нравился Полине. Только, как ни странно, никаких чувств она к нему не испытывала. Разве что иногда возникало легкое желание узнать его в постели. Правда, дальше желания дело не шло.

Егор был новым кандидатом в мужья. Конечно же, дело не обошлось без участия обожаемого папочки. Егор был сыном одного очень важного человека – в прошлом крупного государственного чиновника, а ныне такого же крупного и к тому же преуспевающего банкира. Сергей Абрамович имел солидный вес в обществе и был богат. Можно было не сомневаться, что его сына ждет такое же блестящее будущее. Только Полине почему-то все равно, какие перспективы ему светят. И ей так не хочется ехать в гости к Лесневским. Но папа настоял...

У Сергея Абрамовича новый загородный дом. Нестандартное и очень удачное архитектурное строение, новомодная внутренняя отделка, во дворе бассейн, а на задворках конюшня. Сегодня Полине обещана конная прогулка. Она не возражает...

Егор отправился переодеваться. Она же решила еще раз пройтись по дому. Ей нравился дизайн комнат, хотелось перенести его в свое жилище. Сергей Абрамович вызвался ее сопровождать, а потом вдруг куда-то исчез. Пришлось заканчивать экскурсию в одиночестве.

Полина уже собиралась идти к отцу, когда услышала голос Егора.

– Какая грудь! – кем-то восхищался он. – Какой изгиб!..

Вот скотина. Пригласил девушку к себе домой, а сам с какой-то бабой развлекается.

По всем правилам этикета Полина должна была уйти. Но любопытство оказалось сильнее приличия. Она заглянула в комнату и обомлела.

Егор стоял в одних плавках перед зеркалом и в порыве самовосхищения оглаживал свои бедра. Надо отдать ему должное, он настойчиво занимался культуризмом. Тяжелые накачанные мышцы, рельефный живот, мощная задница, сильные ноги. В общем, есть на что посмотреть... Но, оказывается, он качается не для кого-то, а для себя. Он влюблен в самого себя. И может восхищаться сам собой. Нарцисс надутый. Тьфу...

Полине стало тошно. И она спустилась к отцу.

– Поехали домой, – скорее потребовала, чем попросила она.

– Как домой? – удивился он. – Вы же собирались с Егором покататься.

– Пусть сам катается. Тихо сам с собою...

Может, ему и женщины не нужны. Может, он сам себя и оплодотворяет. Гермафродит... А пусть что хочет, то и делает. Ей он триста лет не нужен...

– Полина, что случилось?

– А ты не знаешь, да? – разозлилась она. – Влюбилась я...

– В Егора? – воспарил духом отец.

– Да на кой черт он мне сдался!.. Я Тимура люблю. Тимура! Сколько раз тебе это можно повторять...

– А Егор?

– Достали вы меня со своим Егором!.. Мне Тимур нужен!

– Но... Мы же говорили с Сергеем Абрамовичем. Он сказал, что был бы не прочь видеть тебя и Егора вместе...

– Ха! Он не против!.. Папа, я тебя не пойму, ты что, хочешь видеть меня невесткой банкира?

– Ну почему невесткой? Егор и сам рано или поздно будет банкиром. Все к этому ведет...

– Банкиры... Раньше секретари обкомов и крайкомов котировались, а сейчас банкиры...

– Видишь ли, девочка моя, времена нынче не те... Честно тебе признаюсь, партия наша на ладан дышит. Неизвестно, что завтра будет...

– А что завтра будет? Завтра страной будут править банкиры.

– Не исключено... В общем, дочка, нужно всерьез относиться к реалиям нового времени... А потом, ты уже взрослая. Тебе пора выйти замуж, родить мне внука...

– Спасибо. Ты уже однажды подобрал мне мужа. Сергей тоже был сыном достойного человека. И как все обернулось?.. А ты думаешь, Егор будет лучше?

– Поживем – увидим.

– Нет уж, папа. Хватит экспериментов... Да я и ни за что не выйду за него замуж. Я Тимура люблю...

– Снова Тимур? – как от кислого лимона поморщился отец.

– А чем он тебе не нравится?.. Между прочим, у него тоже свой бизнес. И ого-го какой! Твой Сергей Абрамович и рядом не стоит... Да, Тимур – бандит. Но не такой, как все. Он – благородный бандит.

– Благородных бандитов не бывает.

– Бывает!.. Капитан Блад был пиратом. А о нем легенды слагают!..

– О твоем Тимуре тома уголовного дела слагают... Знаешь, сколько грехов за ним?

– Я, папочка, все про него знаю! Я к нему, между прочим, каждый месяц хожу. Чтоб ты знал, мы занимаемся с ним сексом. Прямо на столе в комнате для допросов...

– Полина! – вознегодовал отец.

– А что тебе, папочка, не нравится? Да, твоя дочь занимается сексом с любимым человеком. Твоя дочь не такая набитая дура, какой была раньше. Мне уже все равно, в каких кругах вращается Тимур. Потому что я его люблю. И все равно выйду за него замуж, хочешь ты этого или нет... Я в Сибирь за ним пойду, понял?..

– Полина!!! – все еще надеялся приструнить ее отец.

– Что, Полина? Я уже двадцать три года Полина! И все двадцать три года ты меня за дурочку держишь!.. Ты обещал мне Тимура из тюрьмы вытащить, я спрашиваю, обещал?

– Обещал, – подавленно кивнул отец.

– И что?

– Ничего. Ничего хорошего.... Я разговаривал с нужными людьми. Видела бы ты, как они на меня смотрели. Как на врага народа. Меня до сих пор в жар бросает, как вспомню...

– А помнишь, как я в петлю лезла?.. Хочешь, я сейчас на машине разобьюсь!..

– Полина, ты меня без ножа режешь!

– Это не я. Это моя любовь тебя режет... Папочка, ну ты же у меня самый лучший...

Полина спрятала когти и превратилась в мягкого пушистого котенка. Этот прием действовал на отца безотказно...

Он еще раз попросит за Тимура. Она заставит его сделать это...

* * *

Генерал Караулов не любил дилетантов. И себя таковым не считал. Хотя не так уж гладко шли дела в его отделе.

Сейчас Николай Михайлович был озабочен надвигающимися политическими событиями. Всеми фибрами души он ощущал, как на страну надвигается тень военного переворота. Вот-вот что-то должно было случиться. Или коммунисты возьмут реванш и снова навесят на страну железный пояс сталинского целомудрия. Или демократы окончательно развалят все и вся. Что-то одно из двух.

Генерал Караулов должен был заниматься вопросами организованной преступности. Но сейчас его больше интересовало, чью сторону принять. Ведь от этого зависела его карьера. А то и сама жизнь...

Но пока что он может лишиться должности прямо сейчас. Если не будет держать руку на пульсе событий. В криминальном мире неспокойно. То и дело Москву сотрясают разборки славян и чеченов. Там стреляют, там взрывают. Шум на всю округу, пыль столбом. В Кремле сейчас тоже все в замешательстве в связи с надвигающимися политическими событиями. Но за рост оргпреступности могут спросить достаточно жестко. Тогда прощай генеральский кабинет, персональная машина, спецдача...

Генерал вызвал к себе зама. Полковник Енисеев отлично знал свое дело. И, в отличие от Караулова, политикой интересовался мало.

– Скажи, Алексей, что нам с чеченами делать? – с трудом отрываясь от дум о завтрашнем дне, спросил генерал.

– Я же говорил вам, Николай Михайлович, ситуация с чеченами достаточно острая...

– Да, да, говорил. Еще раз проясни.... Меня интересует обстановка на сегодняшний день и ее анализ...

Енисеев докладывал долго – обстоятельно и четко. Картина складывалась примерно такая, какой ее и представлял Караулов.

После сокрушительных арестов главарей чеченской мафии чечены значительно сдали свои позиции. Их вовсю теснят славяне. Особенно активно участвуют в процессе таганские, солнцевские, балашихинские братки. Не стоят в стороне люберецкие, измайловские, другие крупные преступные группировки.

Ситуацию обостряет тот факт, что вместе с чеченцами под горячую руку братьев-славян попадают выходцы из других кавказских и закавказских республик. Это провоцирует разборки между ворами в законе славянского и кавказского крыла. В сводках полковника Енисеева упоминались имена известных законников.

Как человек, стоящий на страже государственных законов, генерал Караулов должен был бороться с засильем всевозможных воровских кланов. Но как профессионал своего дела он прекрасно понимал, что без воров страна окончательно погрузится в хаос беспредела. Он признавал факт существования института воров в законе. И хотел он этого или нет, ему приходилось в той или иной мере опираться на них, чтобы остановить ужасающий рост преступности.

Разборки между ворами ни к чему хорошему не приведут. Так считал Енисеев. Караулов не мог не согласиться с ним...

Среди самых известных криминальных группировок промелькнуло название «белокаменская». В голове у генерала всплыл недавний разговор с одним достаточно важным партийным деятелем.

– Так, обожди, – остановил он Енисеева. – Что мы имеем на белокаменских в данный момент?

– После ареста их лидера Тимура Беспашного эта группировка оказалась на грани развала. В настоящий момент ситуация стабилизировалась. После ряда внутриклановых разборок группировка восстановила свои позиции и продолжает преступную деятельность...

– В чем эта деятельность заключается?

Караулов и без того был наслышан о белокаменской братве. Нужно было всего лишь освежить знания.

– Рэкет, проститутки, игорный бизнес, нелегальное производство фальшивой водки в достаточно больших объемах...

– Наркотики?

– Нет, насколько известно, наркотиками группировка не занимается. Во всяком случае, пока... Зато успешно осваиваются виды легального, вернее, относительно легального бизнеса. Автосервис, торговля недвижимостью и товарами народного потребления. Группировка имеет собственный банк. В последнее время отмечена активная деятельность по проникновению на международный рынок, в частности, экспорт нефти, цветных металлов и ценных пород древесины...

– Кстати, о древесине... Не потому ли Тимур Беспашный находится в Бутырском изоляторе?

– Да, Тимур Беспашный обвиняется в убийстве директора совместного предприятия «Сыртэкс». Но я не думаю, что его убил лично он. Это, по крайней мере, глупо с его стороны. Для этого дела он мог нанять киллера...

– Логично. Но тем не менее орудие убийства было обнаружено у него при обыске. Как оно там оказалось?

– Возможно, его подбросили.

– Кто?

– Некто Слепнев. Он же воровской положенец по кличке Слепень. Это его труп лежал в гробу возле спортивного клуба «Звезда». Вы должны помнить...

Конечно же, Караулов знал про эту историю. Белокаменские бандиты убрали неугодную им фигуру, а затем показали всем, какие они отчаянные ребята. А также продемонстрировали местным сотрудникам милиции, что нисколько не считаются с ними. Братки проделали колоссальную работу. Они смогли уложить криминальный труп в гроб и выставить его на всеобщее обозрение. А затем еще и хитро увели его из-под носа оперуполномоченных местного угро. И все концы спрятаны в воду... Да, грамотно сработано, ничего не скажешь.

– Да, я знаю. Слепнев пытался занять место Тимура Беспашного, – важно кивнул генерал. – Он мог его подставить... Но ведь все это из области догадок.

– Да как сказать... – пожал плечами полковник. – К сожалению, у нас нет времени, чтобы всерьез заняться белокаменским сообществом. Мы владеем лишь отрывочными сведениями. В частности, нам стало известно о том, что в руки сотрудников МУРа попал некий гражданин Кренделев, правая рука Слепня. Так вот, он дал показания в защиту Беспашного. Будто это не он убивал Кузьмина, а пистолет ему подбросили...

– Ты думаешь, этому уголовнику можно верить? Его могли заставить так говорить...

– Могли, я не спорю... Мне очень не понравился тот факт, что Крендель был найден мертвым в своей камере. Якобы инсульт...

– И кто ж его так проинсультировал? – скептически усмехнулся Караулов.

– Да уж кто-то постарался... Кто, не известно. Сия тайна покрыта мраком... Лично мне кажется, что к гибели Кренделева причастен старший оперуполномоченный МУРа майор Мразин...

– Ну и фамилия. И как только с такой фамилией на службу берут... Неужели хотя бы первую букву нельзя было убрать?

– Может, ему нравится такая фамилия, – усмехнулся Енисеев. – А вообще он производит не очень приятное впечатление. Вроде бы ревностный служака, послужной список без изъянов. А все равно, сидит в нем какая-то червоточинка... Есть сведения, что у него большой зуб на Беспашного. Еще в восемьдесят шестом он пытался привлечь его за взлом магазина. История достаточно темная. И я не берусь судить, виноват был Беспашный или нет. Но посадить его не удалось. Был нанят толковый адвокат, который легко развалил дело. Говорят, Мразину досталось по первое число. С тех пор у него зуб на Беспашного...

– Толковый адвокат больших денег стоит, – в раздумье проговорил генерал.

– А у Беспашного денег не было. Он тогда очень бедно жил.

– Зато сейчас жирует.

– Ну, на бутырских хлебах особо не разгуляешься.

– Да я не про Бутырку, я вообще... Значит, бедно, говоришь, жил. А на дорогого адвоката деньги нашлись.

– Ему помогли, Николай Михайлович, – загадочно улыбнулся Енисеев. – Небезызвестный вам Яковлев Эдуард Андреевич...

– Даже так, – удивленно повел бровью Караулов. – Это он, что ли, нанял адвоката? Они что, еще с восемьдесят шестого друг друга знают?

– Получается, что так... Трудно сказать, на самом деле так было или байки, но Тимур Беспашный очень помог дочери Эдуарда Андреевича. От насильников ее спас, что ли... У них сейчас большая любовь. Полина к нему на свидания ходит. По фальшивому адвокатскому удостоверению...

– Хитро придумано... Вам-то все это откуда известно?

– А как же... Вы же сами недавно просили навести справки про Тимура Беспашного...

– Ах, да... К сожалению, мы ничем не можем помочь нашему дорогому и уважаемому Леониду Ильичу... э-э, извините, Эдуарду Андреевичу...

Яковлев был из числа очень нужных людей. И Николай Михайлович мог бы пойти ему навстречу. Он обещал ему помочь. Но было, по меньшей мере, две причины, по которым он не торопился выполнять свое обещание. Во-первых, Тимур Беспашный был бандитом. А Караулов имел правильное представление об офицерской чести. Во-вторых, он не знал, чью сторону примет Яковлев в надвигающихся политических потрясениях. Как бы его помощь потом не вышла ему боком. Вот если Яковлев займет правильную позицию и возвысится, вместо того чтобы упасть, тогда да, тогда Караулов сможет переступить через себя и помочь его протеже. А пока он только обещал. И выжидал...

– Почему не можем? – лукаво повел бровью Енисеев. – Мы бы могли ему помочь...

– Как? – заинтересованно посмотрел на него генерал.

– Пока не знаю, – пожал плечами полковник. – Но было бы желание, а подход всегда найдем...

– А если нет желания?

– Значит, нужно, чтобы оно было.

– Не понял, – озадаченно глянул на подчиненного Караулов. – Может, Яковлев лично с тобой вопрос насчет Беспашного решал?

– Нет, конечно. Он же не дурак, чтобы в обход вас идти. Да я бы и не стал с ним разговаривать... Тут дело такое... Я, товарищ генерал, хотел позже об этом поговорить...

– Говори сейчас.

– Только не подумайте, что это мое предложение. Это просто мои рекомендации по обузданию оргпреступности. В частности, они напрямую связаны с чеченским вопросом. И касаются всех без исключения лидеров преступного мира. Беспашный всего лишь в их числе...

– Я слушаю, – приосанился генерал.

Енисеев никогда не давал глупых рекомендаций. Он блестящий аналитик и организатор. К его слову нужно не просто прислушиваться, но и брать его на вооружение. Да что там, без Енисеева Караулов был всадником без головы. Он нуждался в его советах... Иначе бы он просто не стал посвящать подчиненного в свои отношения с Яковлевым...

Перед тем как перейти к сути своего предложения, Енисеев еще раз дал краткий обзор ситуации по оргпреступности. Настроил генерала на сугубо деловую волну. А затем плавно спикировал на чеченский вопрос.

– Чеченское преступное сообщество под ударом, – сказал он. – Но добивать его должны только мы. И мы же должны остановить славянские преступные группировки, чтобы не было кровавых разборок.

– Это реально?

– Сложный вопрос. Ситуация достаточно напряженная... Но можно попробовать. Во-первых, нужно стремиться к тому, чтобы все острые углы сглаживались через воров в законе. Во-вторых, мы должны напрямую работать с крупнейшими преступными группировками, с такими, как солнцевская, люберецкая, им подобные. К сожалению, по ряду объективных и субъективных причин мы не можем бороться с ними достаточно эффективно. На данном этапе это нереально. Как ни прискорбно, мы должны воспринимать их существование как неизбежное социальное зло...

– И куда только страна катится, – мрачно изрек генерал. – Продолжай, Алексей. Я тебя внимательно слушаю...

– Мы можем уничтожить одну-две группировки. Но на их месте появятся другие, может быть, с еще более кровожадными лидерами... В общем, на данном временном отрезке нужно искать пути к сотрудничеству с лидерами крупных криминальных сообществ... Взять того же Тимура Беспашного. Его группировка находится сейчас в состоянии войны с чеченцами. Война эта вялотекущая, пока что ничего серьезного не намечается. Но в любой момент может начаться крупномасштабная резня. Я считаю, что этого допустить нельзя... Мы бы могли договориться с Беспашным. А он в свою очередь договорится с чеченцами, заключит с ними мир. Если так поступят и остальные так называемые авторитеты, мы сможем предотвратить целый ряд кровавых разборок. В Москве станет значительно спокойнее... А с чеченцами, еще раз повторяю, мы разберемся сами. Для этого у нас есть силы и средства, наработан механизм противодействия...

– Я все понял, – оборвал подчиненного генерал. – Ты предлагаешь взять криминальные сообщества под наш контроль. И как ты это себе представляешь?

– Можно начать с того же Беспашного. Мы помогаем ему обрести свободу, а взамен налагаем на него встречные обязательства...

– Звучит заманчиво.

В целом с Енисеевым нельзя было не согласиться. Сейчас у КГБ нет возможности начать крупномасштабную и победоносную войну с криминалом. Но можно создать хотя бы иллюзию благополучия. Чтобы не пострадала собственная карьера, чтобы не канули в Лету служебные привилегии...

– Звучит заманчиво, – повторил генерал. – Но мы сможем помочь Беспашному?

– Не знаю... Но попытаться-то можно. Если не получится, переключимся на другую фигуру.

– Хорошо, будем считать, что попытка не пытка. Подготовь мне, Алексей, тщательный анализ по Беспашному. Будем решать...

Речь об офицерской чести уже не шла. Помогая Беспашному, Караулов отстаивал государственные интересы. Да и Яковлеву заодно посодействует. Глядишь, он ему еще пригодится...

Глава одиннадцатая

Эта шалава даже не представляла, с кем ей придется иметь дело. Думает, ее местные опера зацепили. А нет, все не так просто. С ней хочет говорить сам Костя Мразин. Но она этого еще не понимает. Еще выкаблучивается...

– Только никаких субботников, о’кей? – с вульгарной улыбкой, с вызовом в голосе заявила она.

Но старлей Симаков лишь снисходительно улыбнулся и без особого нажима протолкнул ее в глубь кабинета.

– О-хо-хо! Какие мы сильные! – фыркнула путана.

Думает, если ее белокаменская братва кроет, ей и море по колено.

– Я ведь и в прокуратуру могу накатать! – пригрозила она.

И прошлась снисходительным взглядом по Мразину... Она не сразу узнала его. Но как узнала, так и села. Взгляд ее остановился, губы едва заметно задрожали, рука полезла в сумочку за сигаретой.

– Руки! – властным голосом гаркнул на нее Мразин.

Девчонка испуганно отдернула руку. Захлопала глазами, глядя на него.

– Ну привет, шлюха подзаборная! – пригрел ее ласковым словом Костя. – Узнаешь?

– Узнаю, – жалко пролепетала она.

Мразин показал Симакову на дверь, и тот моментально испарился.

– И зачем же ты, такая красивая, подставила меня, а?

– Я... Я не подставляла...

– Ты дурой-то не прикидывайся. И меня дураком не делай...

Это с ней Костю засняли на видеокамеру балбесы Сазонова. Только не на карася они нарвались, а на щуку. Мразин сумел обломать Валеру. Да еще и наварился на этом. Денег – навалом. Хоть сейчас службу бросай да дело свое открывай... Но ведь можно и дело открыть, и в милиции служить. Главное, все по уму нужно поставить. А с головой у него вроде бы все в порядке.

– Ты меня подставила. Ты. Меня. Подставила... Еще и заявление хотела на меня подать...

Он мог бы и не трогать эту дрянь. Но у него принцип. Если обидели, нужно отомстить. Пусть это будет мелкая месть, но она должна состояться.

– Я... Я не хотела...

– Ладно, успокойся. Я зла на тебя не держу. Ты сама жертва... Но за тобой должок.

– Субботник?! – жалко пискнула Катя.

– Ага, субботник, угадала... А то ведь у меня только сегодня хорошее настроение. А завтра я тебе нагадить захочу. Старое, так сказать, припомню... У нас, между прочим, восемь краж нераскрытых висит. С участием развратных особ вроде тебя. Хочешь, на тебя спишу?

– Не надо... Я все сделаю!

– Конечно, сделаешь, куда ты денешься?

Мразин поднялся, подошел к двери, закрыл ее на засов. Затем приблизился к Кате, расстегнул ширинку.

– Ну что, за дело?

Девчонка она красивая. И мстить ей одно удовольствие...

Из отделения милиции Мразин выходил в приподнятом настроении. Что ни говори, а минет ему делают не каждый день, особенно такие красивые и дорогие девочки. Теперь Катя принадлежит ему с потрохами. Многого от нее он требовать не будет, так, один-два французских поцелуя в месяц. От нее не убудет, а ему приятно. Тем более к этому делу можно подключить еще нескольких шлюх. Вот где будет раздолье...

Жаль только, что его друзья из МУРа не одобрят его шалости. Водочки попить, это пожалуйста, а проституток на халяву жарить не будут. Принципы у них. В райотделе нравы попроще. Но и здесь особо не разойдешься... Жаль, нет у Кости друзей, в связке с которыми он мог бы дать волю своим греховным желаниям. Могли бы в кабаки на дармовщину ходить, путанам валютным на халяву втыкать. Блин, все чего-то боятся...

В принципе, у него тоже очко не железное. Тоже за свое место дрожит.

Но ведь Костя при этом понимает, что на одну зарплату не проживешь. А он еще и красиво жить хочет. И ведь можно левые деньги делать. Вон со Слепнем и с Валерой Сазоновым как закрутилось. От одного пять «штук» баксов урвал. Правда, попотеть пришлось, чтобы бабки отработать. А с Валерой раз-два и в дамки, и никаких тебе хлопот. Сорок «штук» как с куста. Главное, диктофон вовремя включил. Как знал, что этот гад нарисуется... Еще бы этого орла пару раз подловить, так Рокфеллером стать можно...

Но с белокаменскими лучше не связываться. Ему одного Беспашного хватает...

Мразин не особо интересовался, зачем Слепню понадобилось подставлять Тимура. Как он смог провернуть это дело, его тоже не колыхало. Но он с радостью ухватился за возможность наказать своего старого знакомого. Он не отказал Слепню в содействии. Но запросил пять «штук». И Беспашный до сих пор находится в тюрьме. Хотя Костиных компаньонов по этому делу нет в живых. Слепня грохнула братва, а о Кренделе он позаботился сам, чтобы тот не наболтал лишнего... Неплохо было бы и Беспашного грохнуть, но, увы, у Кости не хватает для этого силенок. Хорошо, хоть уголовное дело удается довести до суда. Скоро Тимур пойдет по этапу. Ему, кстати, давно пора...

Из-за него, проклятого, Костя заработал первое служебное несоответствие. Пять лет уже прошло, но память осталась. Адвокат этого ублюдка поднял шум, волна докатилась до областного УВД, генерал вызвал на ковер начальника РОВД, а тот вздрючил Костю – за подтасовку фактов уголовного дела в отношении Беспашного. С тех пор у него зуб на этого гаденыша. И плевать, что он так высоко поднялся...

Вернее, на первых порах Мразину было боязно. Ведь этот отморозок мог ему отомстить. А возможности у него для этого были. Тут как раз появился шанс перейти в МУР на повышение. Костя не отказался. А МУР – это не РОВД, здесь другие возможности. Тимуровским ублюдкам до него не дотянуться. Теперь он Беспашного точно не боится. Ноги об него вытирать хотел...

Мразин подошел к своей машине, вытащил ключи.

– Здравствуйте, Константин Павлович, – услышал он чей-то голос.

К нему подходил мужчина ничем не примечательной внешности, в сером невзрачном костюме. Есть такие люди, мимо которых пройдешь и не заметишь. Этот был из них. Но с его появлением у Мразина неприятно засосало под ложечкой. Он нутром чуял, какую контору представляет этот типчик.

– Капитан госбезопасности Пальцев, – представился «серый костюм». И предъявил служебное удостоверение.

– Чем обязан вниманию со стороны старших братьев? – принужденно улыбнулся Костя.

Нехорошие предчувствия усиливались.

– У меня к вам пара вопросов. Так сказать, в неофициальной обстановке... Хотя мы можем оформить официальный привод...

– А есть для этого повод?

– Пока нет. И будем надеяться, не возникнет... Мы можем поговорить с вами в вашей машине?

– Да, конечно, – поспешно кивнул Костя.

Никогда еще он не чувствовал себя так хреново. Перед глазами замаячила минетчица Катя. Уж не из-за нее ли этот сыр-бор?.. Да не должно...

– Машина у вас знатная, – нехорошо усмехнулся комитетчик.

– Не жалуюсь...

Машина у него в самом деле классная. Новенькая «девятка» цвета гнилой вишни. Последний писк моды...

– Зарплата позволяет?

– Ну да. Всю жизнь копил. Вот, по госцене успел взять. Сейчас уже по госцене не возьмешь...

– Жена довольна?

У Кости появилось ощущение, будто его подвесили за яйца.

– Чем? – с трудом выдавил он из себя.

– Машиной довольна?

– А, это. Она не знает про машину... Это я ей назло купил. Чтобы знала, что я тоже не абы кто... А то она думает, что только ее Георгий – пуп земли...

– Кто такой Георгий?

– А любовник ее. Он же мою Оксану в Ленинград с собой увез...

– Он из Ленинграда?

– Из Ленинграда, гад... Приехал в командировку на мою голову...

– И жену вашу с собой увез?

– Я же говорю, да... А что, может, что-то не так? Может, с Оксаной что случилось?

– Когда ваша жена исчезла?

– Почему исчезла? Она в Ленинград к Георгию своему уехала. Уже больше года... И с тех пор ни слуху ни духу...

– Значит, ваша жена все-таки исчезла, если больше года о ней ни слуху ни духу. И замуж за своего Георгия она выходить не собирается. Хотя сколько времени прошло... Странно все это, вам не кажется?

– В том-то и дело, что кажется. Если бы она замуж за него собиралась, она бы на развод подала. А так тишина... Вы думаете, я не искал Оксану? Искал. Но все без толку. Я ж про этого мужика ничего не знаю. Знаю только, что Георгием зовут, знаю, что из Ленинграда. А может, он вовсе не Георгий...

– И живет не в Ленинграде?

– Да все может быть...

– Константин Павлович, вы же опытный оперативник, – саркастически усмехнулся гэбист. – А рассуждаете, как какой-то недотепа. Не знаю, может... Складывается впечатление, что вы не очень-то и хотите искать свою жену...

– Честно, не хочу! Гордость, знаете ли...

– Да? А профессиональный интерес?.. Может быть, этот Георгий маньяк какой-то. Отбивает жен у мужей, увозит их куда-нибудь в лес и убивает... В наше время все может быть. А вы даже не чешетесь... Странно все это. Очень странно. Выводы напрашиваются...

– Какие выводы? – холодея, спросил Мразин.

– Да очень простые выводы. Вам нет смысла искать свою жену, – впился в него убийственным взглядом капитан. – Скорее всего, вы знаете, где она находится. И я догадываюсь... Как далеко вы их закопали, Константин Павлович?

– Кого их? – Костя с ужасом заметил, как от волнения его лоб покрылся испариной.

– Жену и ее любовника!

Казалось, пронизывающий взгляд комитетчика смотрит в его душу, как в открытую книгу.

– Вы... Вы хоть думайте, что говорите!

Мразин попытался изобразить праведное возмущение, но явная фальшь в его голосе свела на нет всю игру. Чекист торжествующе улыбнулся. От него ничего не скроешь...

– Бросьте ломать комедию, товарищ майор! Вы убили свою жену и ее любовника. Вопрос только в том, куда вы дели их трупы...

Костя понял, что его берут на пушку. Попытался взять себя в руки, сосредоточиться.

– Вы ничего не докажете, – пробормотал он.

– Ну почему вы так думаете? Я уверен, что если всерьез заняться этим делом, то рано или поздно тайное станет явным. И скорее рано, чем поздно...

Напрасно Костя пытался унять нервный мандраж. Дрожали руки, губы...

Вот он, момент истины. Все время с тех пор, как не стало Оксаны, Мразин с ужасом ждал часа, когда под него начнут копать. Дождался...

Он в самом деле убил свою жену. Вместе с любовником. Он застал их у себя дома. Нервы не выдержали, рука сама потянулась за пистолетом... Он сделал все как надо. Вывез из города и надежно спрятал трупы, дома уничтожил все следы убийства. Придумал легенду о бегстве жены. И с головой ушел в службу...

Он ненавидел Тимура Беспашного. И от всей души желал ему сурового приговора. Но не только личная неприязнь заставляла его ставить палки в колеса всем, кто пытался вытянуть Тимура из-за решетки. Борьба развернулась нешуточная, ломались копья с обеих сторон. Но Костя твердо стоял на своем, а Тимур продолжал полировать нары в СИЗО. Костя изо всех сил пытался утвердить в глазах начальства свою репутацию благородного служителя закона. Чтобы ни у кого не зародилась в голове крамольная мысль о том, что майор Мразин мог убить свою жену. Чтобы никто не задавал ему щекотливых вопросов...

Конечно, бывали и срывы. Как с той же проституткой Катей. Тут могли появиться вопросы насчет морального облика... Но о его подвигах начальство не знало. А если бы и узнало, ничего в том страшного. В конце концов, его бросила жена, и он имеет полное право искать утешения на стороне. Лишь бы службе это не вредило. Уж лучше быть в глазах начальства и товарищей бабником, чем убийцей. И с деньгами белокаменской мафии... Лучше прослыть нечистым на руку... Но начальство все равно ничего не узнает. Костя знает, как хранить тайны...

Пока все шло хорошо. Ни у кого никаких вопросов. И вот на тебе...

– Ну так что, товарищ майор, шерше ля фам? Будем искать женщину? – добивал его беспощадной насмешкой капитан.

– Ищите, – кивнул Костя. – Я буду вам благодарен, если найдете. Судьба моей жены мне не безразлична. Я бы очень хотел знать, где она сейчас находится...

Ничего у этого жука не выйдет. Пусть копается в навозе сколько угодно, все равно ему ни до чего не докопаться. Все концы давно обрублены... Жаль, конечно, если под Костю начнут копать. Репутация может пострадать. Да и со службы можно вылететь... Но в тюрьму его не посадят... Хотя кто его знает...

– Значит, будем искать, – кивнул капитан. – А может, и не будем... Все зависит от вас...

Он испытующе посмотрел на Мразина.

– Чего вы от меня хотите?

– Скажу прямо, нам нужен Тимур Беспашный...

Суть его предложения сводилась к следующему. Мразин должен был содействовать освобождению Тимура Беспашного. Вариантов было несколько. Можно было сделать так, чтобы из дела исчезли все вещественные доказательства. Или всерьез обратить внимание на показания уже покойного гражданина Кренделева... В принципе, можно было бы провернуть вариант с Кренделевым. Свалить всю вину на него, а с Беспашного снять обвинения в связи с изменением обстановки... Вопрос только в том, на фига Мразину это нужно? И какого черта гэбисты лезут не в свое дело? Ведь они по долгу службы должны бороться с оргпреступностью, ставить ей красный, а не зеленый свет...

Капитан не стал изображать из себя хранителя тайн Мадридского двора. Он популярно объяснил, почему Тимура Беспашного желательно видеть на свободе. Этот волчара должен стать ручным зверем. А ведь Костя-то хотел видеть его в клетке...

Но в этой клетке мог оказаться он сам. КГБ – могущественная организация. Не чета каким-то выскочкам из Белокаменска. Это Валеру Сазонова Костя мог сделать на раз... А с гэбистами шутить не стоит. Они уже нащупали слабую точку в обороне майора Мразина. И если он не будет танцевать под их дудку, они надавят на него со всей силы. И кто знает, как все сложится. Может, гэбистам не составит труда распутать двойное убийство. И тогда... Нет, им не стоит лезть в это дело. Пусть они берут Костю на крючок, но вместе с тем обеспечивают ему прикрытие. Он будет работать на Контору. Ради собственной безопасности. А как же Беспашный? Он же должен поквитаться с ним... Может, как-нибудь в другой раз?..

Глава двенадцатая

Тимур впервые видел этого человека. Но уже знал, откуда он. У него на лбу огромными фосфоресцирующими буквами светилось «КГБ». Вернее, этот зловещий символ стоял у Тимура в глазах после знакомства с красными корочками с золотым тиснением. И надо сказать, это знакомство произвело на него большое впечатление.

Человек говорил много и фактически ни о чем. Наконец перешел к делу. Он хотел, чтобы Тимур сотрудничал с КГБ. Вот это номер!

– И чем я могу вам помочь? – с наигранным удивлением спросил Тимур.

Неужели ему предложат стучать на своих знакомых грандов криминального мира? Это страшное западло, уж лучше в Бутырке гнить.

– Во-первых...

Оказывается, прежде всего Тимур должен был держать свое криминальное сообщество в узде. Чтобы никаких убийств и других тяжких преступлений... Можно подумать, он заправляет обществом любителей игр в песочнице... Тимур ничего не ответил. Ведь он как бы и не возглавляет никакое криминальное сообщество. А потом, он не может давать такие обещания. Преступный мир – потемки. Никогда не знаешь, какое меню преподнесет завтрашний день.

– Во-вторых....

Дальше шел целый перечень пожеланий. Гэбисты хотели видеть его команду коллективом благовоспитанных пай-мальчиков... Может, в пионеры всех пацанов принять да тимуровцами назвать?..

– И в-третьих...

И самое главное, Тимур не должен был расширять свое место под солнцем без согласования со своим куратором от КГБ. И в частности, он должен был прекратить боевые действия с чеченской мафией... Можно подумать, он какой-то полководец и впереди его ждет какая-то крупномасштабная военная кампания...

– Вы согласны? – спросил полковник.

– Будем считать, что да, – после долгого раздумья согласился Тимур.

Во-первых, подобное соглашение означает для него свободу. Во-вторых, обещает льготы на будущее. Ведь это классно, он крышует коммерческие структуры, а ему самому делает «крышу» КГБ. Трудно поверить в то, что такое возможно. Но ведь это не сон. Ему в самом деле обещают взаимовыгодное сотрудничество.

Да, его ставят в жесткие рамки. То нельзя, это не делай... Но можно подумать, он ужасный монстр, которого хлебом не корми, дай только человеческой крови напиться. Нет, он не кровожадный. И беспредел ему не нужен. И война с «чехами» до чертиков надоела. Он за то, чтобы спокойно делать дела. Чтобы никакого шума и никакой крови...

И ему до чертиков надоели тюремные стены. Ему нужна свобода. У него есть возможность ее получить. Не такой уж большой ценой. Ведь его не заставляют стучать на своих коллег и партнеров по криминальному цеху.

Да, по сути, он идет на сотрудничество с ментами. Но ведь он не вор в законе, и у него развязаны руки.

Кстати, законные воры тоже не безгрешны. Пацик тому наглядное подтверждение. Тимур уже знал об одном его грехе. И собирался играть на нем. Пусть Пацик пляшет под его дудочку. Ему даже понравится. Ведь Тимур не собирается его гноить и чморить. Сам грешен...

В общем, он согласен танцевать под дудку гэбистов. Лишь бы они только даровали ему свободу и в дальнейшем обеспечивали надежное прикрытие. А он в долгу не останется. Правда, стучать ни на кого не будет. Не так воспитан...

* * *

Полина подходила к своей машине, когда рядом остановился серебристый «Мерседес». Из него вышел Егор. Сияет от восторга. Интересно, что ему больше нравится, его машина или он сам?.. Полина не смогла сдержать усмешку, глядя на него.

– Полина, ты куда делась? – с ходу спросил он.

– Здравствуй, Егор, – уколола его Полина.

Воспитанные люди сначала здороваются, а потом уже вопросы задают... Она думала, что Егор смутится. Ха, как бы не так! Самодовольный болван!

Вроде бы на Полину смотрит. Но только для того, чтобы увидеть в ее глазах восхищение. И еще по сторонам успевает поглядеть. Прохожие тоже должны им любоваться.

Посмотреть-то есть на что. Не человек, а Геракл какой-то. Красавец-мужчина. Только Полина почему-то не восхищается...

– Ты куда? – спросил он.

– Дела, Егор.

– А почему одна и без охраны?

Вопрос оригинальностью не отличался.

– А чтобы ты спрашивал, Егор, – банальностью на банальность ответила она. – Извини, мне пора...

Она села в машину, отправилась в путь. Через полчаса она остановилась на пятачке перед следственным изолятором №2. По данным семейной разведки, сегодня должны были выпустить Тимура. Все-таки сдержал отец свое обещание...

Только она вышла из машины, как рядом вырос Егор. Откуда он взялся? Он что, следил за ней? Вот идиот...

– Ты зачем сюда приехала? – Его удивлению не было предела.

– Не зачем, а к кому. Жених у меня здесь...

Его глаза полезли из орбит.

– Работает?

– Сидит!

Полина с удивлением обнаружила, что ей не стыдно признаваться в том, что ее парень – уголовник. Зато было стыдно стоять рядом с «золотым мальчиком» Егором. Чистюля, придурок и самодовольный индюк... О чем он сейчас думает? О том, какой он хороший, а все остальные – плохие. Снова любуется собой. Руку поднял, чтобы на бицепсы свои взгляд бросить. Ну не идиот?!

Егор казался себе красивым, сильным, смелым. И, конечно же, самым крутым парнем во Вселенной... Только вся его напыщенность куда-то подевалась, когда неподалеку остановился новенький «шестисотый» «Мерседес». Машина – высший сорт. Глаза можно оставить...

Из машины вышел молодой парень. По своей комплекции он значительно уступал тому же Егору. Но его сильный волевой взгляд легко компенсировал этот недостаток.

Ухоженный от ногтей до кончиков волос, в строгом дорогом костюме, уверенной походкой крестного отца он подошел к Полине. За его спиной возвышались три громилы в дорогих стильных кожанках. От него самого исходили тяжелые энергетические волны. Зрелище не для слабонервных. Егор занервничал. Вся его крутость куда-то испарилась.

– Полина, здравствуй, – весело улыбнулся ей Валера. И недружелюбно зыркнул на Егора. – Это кто?

– Знакомый! – поспешил объяснить Егор.

И заискивающе протянул Валере руку. Но тот даже не шелохнулся. Зато навалился на Егора тяжелым взглядом. Тот съежился, отдернул руку. И только после этого Валера улыбнулся и сам подал ему ладонь. Нужно было видеть, с каким холуйским восторгом пожал ее Егор... И этот слизняк хотел стать ее мужем. Полину чуть не стошнило...

Валера потерял к Егору всякий интерес. Обменялся с Полиной ничего не значащими фразами и вернулся к своей машине.

– Кто это? – потрясенно протянул Егор.

Вместо ответа Полина обожгла его презрительным взглядом. Как, этот слизняк все еще здесь?.. Егор все понял и поспешил ретироваться. Пусть едет домой и рисуется перед зеркалом. Он крутой там, в своей спокойной сытной жизни. А в мире по-настоящему крутых людей он – никто...

К Бутырке подъехали еще две машины – «Мерседес» и «БМВ». Это приехали встречать своего друга Гена Скопцов и Олег Мигунов. Оба поздоровались с Полиной.

Появился Тимур. Наверное, только начальник СИЗО выходил из тюремных ворот с такой гордостью и достоинством. Высоко поднятая голова, твердый взгляд, уверенная походка. Даже если бы на Тимуре была грязная тюремная роба, никто бы не придал этому значения. Его же встречали не по одежке...

Тимур величественно помахал друзьям рукой. Увидел Полину, остановился. Его лицо ничего не выражало, взгляд какой-то застывший...

Полина вспомнила, как он погнал ее от себя, когда она встречала его у ворот Серпуховского изолятора. Она как дура приперлась за ним тогда. Она как идиотка приехала за ним сейчас... Может, она уже и не нужна ему. Он ведь уже на свободе и запросто может обходиться без нее. Он высоко поднялся, у него авторитет и деньги. Он может обладать самыми красивыми женщинами. Зачем ему Полина?..

Тимур опять повернулся к своим друзьям. Сделал шаг им навстречу... Ну, точно, Полина ему больше не нужна... Он сделал шаг, второй. Затем снова повернулся к ней, ярко улыбнулся и направился в ее сторону. Нет, она нужна ему. И даже больше, чем его друзья. Ведь он шел не к ним, а к ней. Сначала она, а потом они...

Когда он обнял ее, прижал к себе, Полина почувствовала себя самой счастливой... дрессировщицей в мире. Ведь она смогла приручить дикого, необузданного зверя. Любимого зверя...

Content

Колычев Владимир Команда: Генералы песчаных карьеров

Владимир Колычев Команда: Генералы песчаных карьеров

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Часть вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Часть третья

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая