Колычев Владимир

Лагерный волк

Владимир Колычев Лагерный волк

Часть I

Глава первая

1

Неподвижный будильник – обреченный будильник. Рано или поздно он может попасть под кулак разгневанного хозяина или разбиться об стену, а может даже вылететь в окно. Гений человеческой мысли мог бы изобрести убегающий будильник, но вряд ли такой запустят в производство. Чем больше уничтожается механизмов, тем выгоднее промышленникам – выше спрос на новую продукцию...

Ролан будильники не любил – потому что мешали спать. Но и наказывать их глупо. Это все равно что мстить японцам за то, что солнце по утрам появляется с их стороны. К тому же солнце – это хорошо. И спать долго по утрам значит красть у себя драгоценные часы. Ролан привык рано вставать. Утренняя разминка для него священный ритуал. До армии так было и после. Да и армия приучила его к ранним подъемам...

Ролан уже двадцать минут разминается. Приседания, прыжки на месте, гантели. Комната маленькая – восемь квадратов. Большую половину занимает разложенный диван. Свободного места – пятачок метр на полтора. Даже от пола не отожмешься толком.

– Дзынь! Дррр!.. – дробным звоном взрывается будильник.

В этом виноват сам Ролан. Надо было полностью отключить механизм, а он оставил его на повторе.

– Черт! – сквозь шум прорезается вопль Венеры.

И тут же электрический возмутитель спокойствия превращается в метательный предмет. Не зря же Ролан с утра задался вопросом о сущности отношений между человеком и будильником...

Ролан успевал убрать голову с траектории полета. Но ему жаль вещь, она же денег стоит. А наличность нынче в большой цене.

Он поймал будильник, поставил его на подоконник – от греха подальше. Глянул на Венеру. Зарылась под одеяло с головой, свернулась калачиком. Похоже, уже спит. А ведь им на работу пора собираться.

– Э-эй! Подъем!

Голос его прозвучал громко и звонко. Но за плечо свою жену он тронул бережно.

– Да гори оно все! – выдала Венера.

И попыталась повернуться на другой бок.

Вчера она пришла с работы поздно и подшофе. День рождения сотрудницы отмечали. Потому ей сегодня особенно трудно встать. Но Ролан знал один способ, как вернуть жену к жизни. Он залез к ней сначала под одеяло. А затем и под подол ночной рубашки.

– Да пошел ты! – возмущенно взвилась она. – Нашел время!

Вскочила с дивана, схватила халат. Пошатнулась и головой стукнулась об шкаф.

– Да что ж это такое! – психанула она. – Когда же все это закончится?

– Что закончится? – угрюмо посмотрел на нее Ролан.

Ему не понравилась реакция жены на его инициативу.

– А теснота эта когда закончится? А деньги когда будут?.. Надоело все!

Все-таки она надела халат. Вышла из комнаты. На оперативный простор вырвалась, так сказать. Да только какой там, к черту, простор. Квартира хоть и трехкомнатная, но маленькая до безобразия. Тесть с тещей тоже на работу собираются, сестре жены в школу нужно. Так что по утрам в квартире и содом, и геморрой.

Ролану легче. Он поднимается раньше всех – уже успел побывать в ванной. У нормальных людей сначала идут физические процедуры, а затем водные. А у него все наоборот. Иначе нельзя. Тесть на полчаса в сортире закрывается, у Авроры бзик – душ по утрам, а это минут пятнадцать-двадцать. Кухню оккупировала теща. Там у нее уже что-то жарится на плохом свином жире. Запашок, мягко говоря, не очень. И в то же время в желудке сосет.

– Аврора, твою мать, а ну выползай! – орет Венера.

– Я тебе дам «твою мать»! – возмущенно взрывается теща.

Она же мать Авроры как-никак. А тут такое пожелание...

Марфа Кузьминична ее зовут. Простое деревенское имя. Зато детям какие имена дала – Венера, Аврора... Видимо, имена древнегреческих богинь берут свое. На счет Авроры Ролан не знал, но Венера точно хотела жить на Олимпе в сказочных дворцах и в божественной роскоши. А он, увы, не мог ей этого предоставить. Он не Зевс и не Посейдон. Он работал обычным наладчиком на радиозаводе, который уже второй год дышал на ладан. Оборонного заказа нет – денег нет, зарплаты тоже. И квартира даже в отдаленной перспективе не светит.

Да и сама Венера звезд с неба не хватает. Кассиршей в горгазе работает. Зарплата стабильная. Но маленькая. Очереди на квартиру там даже не существует.

На завтрак была жареная картошка. Хлеб. И чай. Все, больше ничего.

– Я это есть не буду! – заявила Венера.

– Ах ты, принцесса! – воспаляется мать. – Давай деньги, будут тебе разносолы!

– А у меня муж для этого есть!

– Муж есть, а денег нету!

Ролан еще и на кухню не зашел, но уже напоролся на презрительно-насмешливый взгляд Марфы Кузьминичны. Бедный зять в ее глазах никак не котировался. Не раз она уже намекала дочери, что надо бы сменить мужа. Дура...

Завтрак закончился не начавшись. Ролан повернул назад, прошел в общую с Венерой комнату, взял сумку и направился в прихожую. Обулся, влез в рукава порядком потертой ветровки.

– И куда мы такие обиженные и не пожрамши? – ехидно спросила жена.

Встала в проходе, руки скрещены на груди, на губах язвительная улыбка. Красивая, бестия. Но ядовитая.

– На работу, – не глядя на нее, буркнул Ролан.

– Работа – это где деньги зарабатывают. А ты, извини, тунеядствовать идешь...

– Может быть.

У Ролана не было никакого желания спорить с женой. Тем более что, по большому счету, она права. Муж должен приносить в семью деньги, а не почетные грамоты за ударный труд.

– На рынок бы шел торговать, – бросила ему вслед Венера.

– Сейчас, только разгонюсь...

Разгоняться он не стал. Вышел из дома, на остановке сел на троллейбус и через полчаса был на месте. Некогда оживленная в этот час проходная производила угнетающее впечатление. Мало людей. Привычно мало. Редкий рабочий долетал до середины завода. Не хотят люди работать забесплатно. Не хотят, но работают. В силу привычки. И работали бы, но начальство больше чем на три четверти сократило количество рабочих мест. Даже штат охраны уменьшило вдвое. Возможно, чтобы завод легче было разграбить...

Радиозавод специализировался на разработке и выпуске шифровального оборудования для служб безопасности и оборудования для телекоммуникационных систем. Сейчас это никому не нужно. ГКБ в загоне, армия в завале. Завод продолжал выпуск портативных транзисторных приемников и широкополосных усилителей. Но и на эту продукцию спроса почти не было. Народ не очень жалует совдеповские недоделки, тем более что с недавних пор японская аппаратура перестала быть дефицитным товаром.

Да и не больно-то волнует сейчас людей радиотехника. Не до жиру, быть бы живу. Разрушился Союз, разрушилось все. Одни наживаются на неразберихе – продают, что смогли наворовать. Другие – и это большинство – за чертой бедности. Не живут сейчас люди, а выживают. Кто-то в бизнес идет, кто-то в бандиты. А Ролан – подобно большинству – плывет по течению. Нет первоначального капитала для того, чтобы открыть свой бизнес. А бандитом быть – совесть не велит. Вот и приходится вкалывать задарма на заводе.

Правда, не все так плохо. Он уже семь лет занимается самбо. Шесть лет до армии, год после. И в войсках служил не абы где, а в спецназе ВДВ. В общем, есть возможность организовать свою секцию на платной основе. Больших барышей это не принесет, но на хлеб должно хватить... Хотя вряд ли Венера успокоится. Ей большие деньги нужны. Квартиру подавай, машину, шмотки из коммерческих магазинов. У женщин сейчас эпидемия. Вирус мещанства не щадит никого. Инженеры и военные сейчас не в моде, поскольку мало зарабатывают. Бандит и то предпочтительней, потому что у него водятся деньги. И неважно, какой ценой они достаются...

2

Самбо бывает спортивным и боевым. Начинал Ролан с первой зоны – спортивных схваток самбистов до уровня кандидата в мастера спорта. Затем была вторая зона – спарринги самбистов высокой квалификации с меньшим количеством ограничений по применению техники и методики подготовки. Затем была третья зона. С восемнадцати до девятнадцати лет он очень серьезно занимался в одной секции с рукопашниками из ГУВД. Методика, направленная на задержание противника. Ограничений и сдерживающих факторов еще меньше. А в армии, можно сказать, была четвертая зона. Работа и тренировка подразделений специального назначения. Основная задача – уничтожение противника. Тренировки на грани травмы без сдерживающих моментов...

Сам Ролан не мог сказать, что техникой боя он владел в совершенстве. Но даже тренер не рисковал сходиться с ним в схватке в условиях, приближенных к боевым. В армии с Роланом работали инструктора, которым было глубоко наплевать на спортивных дух борьбы самбо. Главная задача – поражение противника вплоть до его полного уничтожения. Суровая школа. С «каникулами»: два раза Ролан лежал в госпитале – один раз с переломом челюсти, второй – со смещенным переломом ребер. А синяки и побитости – так это в порядке вещей. Секция в родном Черноземске после такой школы казалась санаторием.

Но и в этом «санатории» Ролан сгонял с себя за тренировку по семь потов. И сегодня себя не щадил. В раздевалку шел на онемевших от усталости ногах. Принял душ, переоделся. «День прожит не зря». С этой мыслью он вышел на улицу. Май месяц. Тепло, безветренно, воздух насыщен ароматом трав и цветов. Хорошо на природе, уютно и безмятежно. А дома сварливая жена и вредная теща. И в тесноте, и в обиде... Но хочешь не хочешь, а идти нужно. Деваться-то некуда. К родителям можно пойти, но условия там еще хуже. Квартира двухкомнатная, а народу жуть – мать, отец, старшая сестра с мужем и двумя детьми. Там уж точно развернуться негде. Хотя среда обитания помягче.

– Ролан! – позвал его Максим Пошехин.

Он был примерно одного возраста с Роланом, но самбо занимался года три, не больше. Не сказать, что большой специалист в этом деле, но в поединках отличался особой злостью и напористостью. Хотя по жизни вроде бы нормальный парень – открытый, добродушный, совсем не агрессивный.

Ролан остановился, дождался, когда Макс поравняется с ним.

– Как настроение, братишка? – издалека начал тот.

– Нормально. А что такое? – Ролан догадался, что Макс подкатился к нему неспроста.

– Да погода, говорю, классная. Душа поет. И сердце не плачет. И на девчонок тянет, спасу нет...

– Меня не тянет, – мотнул головой Ролан. – У меня жена...

– Да, брат, угораздило тебя, – сочувственно протянул Макс.

Как будто знал, что у Ролана семейная жизнь не клеится. Вроде бы и любил он Венеру, но ее стервозный характер мешал счастью. И от тещи он устал. И от неустроенного семейного быта... Действительно, угораздило...

А ведь все так хорошо начиналось. Познакомился с Венерой на последнем курсе техникума. Из армии она его дождалась. Год назад свадьбу отгуляли. Любовь была, счастье... Но, видимо, бытие и в самом деле определяет сознание. Неважное бытие, и сознательность у Венеры неважная. Ролан для нее – неудачник. Не устраивает ее безденежный и бесперспективный муж...

– Ну да ладно, бывает и хуже... Как жена, как дети?

– Нет у нас детей, – покачал головой Ролан.

Венера так ему и заявила – пока не будет своей квартиры, детей не жди. Может, она и права. А может, и нет. Был бы ребенок, глядишь, и успокоилась бы баба...

– Тогда не так уж у тебя, брат, все запущено, – расплылся в улыбке Макс.

– Так, давай начистоту, что тебе от меня нужно? – резко спросил Ролан.

Не нравился ему этот разговор.

– Да это, предложение одно есть, – замялся Макс. – Не знаю, понравится оно тебе или нет. Ты у нас человек серьезный... Короче, есть возможность заработать. Пятьдесят баксов в час...

– А если еще короче?

– В общем, есть люди, которые не понимают русского языка. Им пытаются объяснить простые истины – не понимают. Вернее, не хотят понимать. Короче говоря, нужно вбить им в головы эти истины...

– Чем вбить?

– Ну, чем придется. Палки, цепи, кастеты – все будет. Стволов не будет, это я тебе обещаю...

– Зачем обещать? Мне все равно, что там будет, – покачал головой Ролан.

– Что, не хочешь хорошим людям помочь? – с упреком спросил Макс.

– Сам-то ты давно этим «хорошим людям» помогаешь?

Ролан понял, о каких людях шла речь. Видел он однажды братков-рэкетиров. Бритые затылки, кожаные куртки, спортивные костюмы. На рынок за продуктами как-то зашел. А там бандиты. На торговца фруктами орали, за грудки его трясли – деньги требовали. Ролан даже заступиться за мужика думал, но тот сам решил свои проблемы – откупился от братков, на том все и закончилось.

«Хорошие люди» разбирались не только с коммерсантами. Они разбирались и между собой – сходились в жестоких схватках стая на стаю. В такой вот примерно разборке и предлагал Макс поучаствовать Ролану. Хотя сам вроде бы на бандита и не похож... Но ведь впечатления иногда бывают обманчивыми.

– Да помогаю, – кивнул Макс.

– И сам волком воешь?

– Да какие там волки? Нормальные пацаны... Просто им сейчас проблему одну решить нужно. А у них бойцов не хватает... Я трех человек уже нашел. Ну и тебя бы уговорить...

– Не уговоришь.

– Ролан, я же не прошу тебя кого-то там убивать. Просто драка. Ты в самбо сколько уже, а? В армии в спецназе служил. Но там-то ты за просто так дрался, а тут деньги. Пятьдесят баксов за час – это я так сказал. Ну, пока соберемся, пока до места доедем, там ждать – глядишь, часа четыре и набежит. Короче, за все про все получишь двести баксов. Двести баксов, Ролан! Двести долларов!!! С женой в ресторан хороший сходите. Еще и на шмотки ей останется...

– Двести долларов, говоришь? – задумался Ролан.

Сумма немаленькая. А на безрыбье так просто фантастическая. И Венера обрадуется. И теща хотя бы на время пылить перестанет.

– Двести баксов, отвечаю! – кивнул Макс.

– А драться с кем?

– Да говорю же, есть люди, которые не понимают...

– Ты давай тень на плетень не наводи. С бандитами драться?

– Ну, в общем, да... Понятно, что дело рискованное. Так и деньги нешуточные... Ты давай думай, только поскорей. А то мне уже завтра отчитываться, кто будет, а кто нет...

– Хорошо, я согласен. Только сначала деньги, а потом стулья!

– Договорились! – довольный, улыбнулся Макс.

Макс пожал ему руку и был таков. Ролан отправился домой. Он хотел есть. Банально хотел есть. Хоть картошку на жире некастрированного хряка, все равно. Лишь бы желудок набить. А когда он получит деньги, они с Венерой отправятся в ресторан. Вот где будет настоящий праздник живота.

3

К месту сбора Макс привел четырех бойцов – Ролана и еще трех парней из одной с ним секции. Там их ждал крепкий малый в черной кожанке на могучих плечах. Бритая голова, покатый лоб, глазницы как бойницы в дзоте, глаза как пулеметы. Он стоял на фоне эффектно-черной, отливающей лаком иномарки. По бокам два мрачных типа в таких же кожаных куртках.

Под «пулеметным» взглядом явно авторитетного крепыша гонор слетел с Макса в один миг. Теперь он был таким же рядовым бойцом, как и сам Ролан.

Браток же держался гоголем. Но все же можно было заметить, что нервничает парень. Движения излишне порывистые, глаза беспокойные, верхние передние зубы пасутся на нижней губе.

– Так, пацаны, ситуация такая, – обратился он к внештатному пополнению, – братва называет меня Волоком. Для лохов я Михаил Егорович, да. Но вы-то, пацаны, с нами, поэтому для вас я Волок... Короче, есть люди, которые серьезно мешают нам жить. С этими людьми нужно разобраться. Сейчас еще пацаны подтянутся. На стрелку поедем. Сразу говорю, драка будет нешуточная. Так что настраивайтесь...

– А деньги? – спросил Ролан.

Плевать он хотел на бандитские заморочки. Плевать ему, кто прав, кто виноват. Он собирается драться исключительно из-за денег.

– Деньги?! – удивленно посмотрел на него Волок. – А тебе что, паря, на жизнь не хватает?

– Не хватает, – дерзко усмехнулся Ролан. – Если бы хватало, меня бы здесь не было...

– Так это, деньги всем нужны. Ты думаешь, из-за чего этот сыр-бор? Из-за денег... Ладно, уговорили, пацаны.

С величественным видом Волок вручил ему стодолларовую банкноту. И всем остальным выдал по такой же купюре.

– А почему сто? Разговор про двести шел! – не унимался Ролан.

– А это задаток, – как Бармалей на маленьких детей, глянул на него браток. – Остальное потом... Может, ты чем-то недоволен?

Ролан пожал плечами. В общем-то и сто баксов деньги. А если он получил первую половину, то есть шанс получить и вторую. На своем заводе он вообще ничего не получал...

Минут через десять к месту подъехало сразу пять машин. Четыре «девятки» и одна новенькая «семерка». Волок сел в свою иномарку. И для самбистов место нашлось: «семерка» оказалась свободной. Макс устроился впереди рядом с водителем, «рекрутам» пришлось жаться друг к другу на заднем сиденье.

– Пацаны, говорят, что вы самбисты, да? – обращаясь к Максу, спросил водитель.

Крупноголовый парень с бритым затылком, но отнюдь не бычьей шеей. И кожанки на нем нет – обычная ветровка. Но держался он с таким видом, будто был бандитом с пеленок. Ролан смотрел на него с неприязнью, но тот этого и не замечал. Он-то думал, что все им восхищаются.

– Ну, самбисты, – нехотя ответил Макс.

Это с Волоком он чувствовал себя пешкой. А с этим парнем считаться не очень-то и хотел. Видно, понимал, что статус у того не очень высокий, чтобы разводить церемонии.

– А как в махаче, не сломаетесь, нет?

– Мы?! Сломаемся?! – Макс изумленно вытаращился на братка. – Да чтоб ты знал, круче самбо ничего нет. Карате отдыхает!

– Да, ну посмотрим, – усмехнулся водитель.

В сущности, Макс был прав. Боевое самбо – очень сильный вид рукопашного боя. Здесь и захваты, и броски, болевые приемы и удары по уязвимым точкам. Особенно эффективно боевое самбо при защите от холодного и в некоторых случаях даже огнестрельного оружия. Но не всякий самбист справится с более опытным боксером или каратистом. А в реальном бою можно нарваться на кого угодно. Так что никто, даже Ролан, не был застрахован от поражения...

Машины одна за другой втянулись на огороженную территорию недостроенного Дворца молодежи.

– Выходим! – скомандовал Макс и первым выскочил из «семерки».

Ролан тоже не заставил себя ждать. Из других машин также выходили бойцы. Далеко не все братки были в кожанках и спортивных костюмах. Или они «униформу» свою берегут, или это не братки, а такие же «рекруты на час», как Ролан... Впрочем, у него не было никакого желания вникать в ситуацию. Все равно, кто с кем, кто против кого...

– Так, братва, налетай! – крикнул Волок, рукой показывая на раскрытый багажник одной «девятки».

Братва налетела. И Ролан не остался в стороне. В багажнике он обнаружил железные арматурные прутья, обрезки труб, цепи, свинчатки... Да, похоже, драка будет идти не на жизнь, а на смерть. Принципы боевого самбо предусматривали применение в бою подручных средств. Поэтому Ролан взял железный прут.

– Атас! – сотряс предгрозовую тишину чей-то истеричный вопль.

Из-за угла недостроенного здания на оперативный простор выходила группа неслабого вида парней. Человек двадцать, не меньше. И эти с железяками в довесок к своим кулакам.

Впереди шел внушительной комплекции детина с красным как у рака лицом. Глаза горят, из ноздрей пар едва не пышет. Волок направился к нему. Остановился в нескольких шагах от него.

Судя по всему, Волок думал, что его противник тоже остановится, чтобы сказать перед боем пару ласковых слов. Но детина и не думал жать на тормоза. С ходу опрокинул на своего противника могучий кулак. Волок пытался защититься, но удар оказался слишком сильным, и он не смог удержаться на ногах – упал на задницу. И в тот же момент на ряды стоявших за ним бойцов хлынула грозовая лавина.

Ролан тут же забыл о деньгах, которые получил от братвы. И вовсе не потому, что решил бежать. Как раз наоборот. Он забыл обо всем, чтобы сосредоточиться на сражении, в эпицентр которого его втягивало со страшной скоростью. Сейчас он не мог думать о своем долге перед кем-то. Он должен был думать только о самом себе. Он должен был бить, чтобы выжить. Он должен был ломать других, чтобы уцелеть самому...

В реальном бою очень важно сохранять равновесие и естественность движений. В любой ситуации нужно уметь находить удобное положение для себя и бить противника наверняка – любой частью тела по уязвимым точкам и зонам. Бить, сбивать с ног, добивать. Технику бросков в групповом бою лучше не использовать. Свалишь одного противника, другой свалит тебя самого. Обширное круговое периферийное зрение, остро отточенные рефлексы – без этого никуда... И, главное, знать, что требуется от тебя – убивать или просто выводить противника из строя.

Ролан запрограммировал себя на поражение противника, но никак не на полное уничтожение. И все же каждый раз, когда очередной поверженный им враг падал на спину и замирал без движения, в голове зажигалась красная тревожная лампочка: «А вдруг убил?» Впрочем, это не мешало ему сразу же переключаться на другого противника. Иногда он не успевал, за что его тут же наказывали. То арматуриной руку отобьют, то цепью по спине перетянут. А однажды он пропустил опасный удар по затылку – чудом удержался на своих двоих и еще смог зацепить ногой обидчика. Пнул его в пах, развернулся на сто восемьдесят. И нарвался на ошалевший от удивления взгляд. На него смотрел вожак враждебной стаи, тот самый детина, который в самом начале боя сделал Волока. Сейчас он собирался сломать очередного своего врага. Но, как это ни странно, Ролан не вышел из строя и сумел ответить ударом на удар. Вывел братка из равновесия и ударил его в носогубный треугольник. Удар прошел как по нотам – вожак вырубился моментально...

Ролан дрался за самого себя. Но не упускал из виду общую обстановку. Волоку досталось больше всех. Весь в крови парень, на ногах еле стоит. Но держится. А его бойцы так и вовсе теснят противника. Ролан чувствовал, что еще немного и враг дрогнет...

Но дрогнула рать Волока. Откуда-то вдруг появились два молодчика с автоматами. И с ходу открыли огонь. Стреляли поверх голов, но с психологической точки зрения попали точно в цель. Первым наутек бросился Макс, за ним задали стрекача и все остальные. Кто-то бежал к машинам, кто-то рванул к забору. У Ролана не было никакого желания умирать за Волока. Поэтому он тоже оставил поле боя. На скорости перемахнул через железобетонную ограду и на всех парах рванул в сторону частного сектора.

Вторая половина гонорара осталась у Волока. Но смешно было даже думать о том, чтобы явиться к нему с требованием отдать обещанные деньги. Тем более что в качестве аванса Ролану досталась совсем не смешная сумма. Сто долларов – это достаточно большие деньги. И он обязательно сводит Венеру в ресторан...

Глава вторая

1

Ролан не считал себя знатоком по части ресторанов. Относительно недалеко от тещиного дома находилось два заведения подобного рода. А он даже не мог сказать, какой из ресторанов лучше, какой хуже. Поэтому, дабы не ударить в грязь лицом перед Венерой, он решил заглянуть для сравнения и в тот, и в другой. И после тренировки отправился на экскурсию.

Первый ресторан ему не понравился. Типичная забегаловка с официантками в грязных передниках... Зато ресторан «Круиз» произвел приятное впечатление. Большой зал, заполненный мягким красноватым светом, уютный интерьер, спокойная музыка, улыбчивые официантки... Но это впечатление разрушила Венера. Она выходила из отдельного кабинета в сопровождении мужчины... Не с Роланом, не в его воображении. С чужим мужчиной, в реальности...

Ролан был так потрясен, что, пройди Венера мимо него, он бы даже не шелохнулся. Но та заметила мужа, резко остановилась, не доходя до него шагов пять-шесть. Ошеломленно выпучила и без того большие глаза.

И спутник ее тоже остановился. Удивленно глянул на Венеру, перевел взгляд на Ролана. В глазах появляется узнавание... Нет, он узнал в нем не рогатого мужа. Он увидел в нем того самого бойца, который на прошлой неделе вырубил его в схватке «стенка на стенку». И Ролан узнал его. Перед ним стоял вожак стаи, которую не так давно он считал вражеской. Теперь он снова вынужден считать этого авторитета своим врагом: ведь он был с Венерой. И не просто был. Неизвестно, чем он занимался с ней в отдельном кабинете. Неизвестно, но догадки есть. Щечки у Венеры еще розовые – не остыли после жарких утех...

Авторитет не стал наезжать на соперника. Наоборот, испуганно подался назад. Зато рядом с Роланом, словно двое из ларца, выросли дюжие хлопцы. Оцепеневший от потрясения, он не успел отреагировать на их появление, поэтому громилы смогли провести боевые приемы на кисти рук – согнули его буквою «зю». Обыскали.

И только после этого вожак осмелел. С разгона ударил Ролана ногой в лицо. Он лишь чуть-чуть сумел увести голову в сторону, и этим уберег свой нос от прямого попадания. Но все равно удар был очень болезненным.

Авторитет схватил Ролана за волосы, прошипел в лицо:

– Волок тебя послал, падла?

– Саша, это же Ролан, – пискнула Венера. – Муж мой...

– Твой муж?! – недоверчиво покосился на нее детина.

– А ты что подумал?

– Да я-то подумал... Ладно, ты здесь пока побудь. А мы пройдем...

По команде своего шефа братки завели Ролана в кабинет, откуда только что вышла Венера. Сначала его связали скотчем по рукам, а затем швырнули на диван.

– Ты кто? – ткнул в него пальцем Саша.

– Ролан. Муж Венеры...

– Откуда узнал, что твоя жена здесь?

– Случайно узнал. В ресторан хотел ее пригласить...

– В ресторан? А бабки откуда? Волок отстегнул?

– Волок. За то, что морду тебе набил.

– Морду он мне набил... – злобно просипел авторитет.

И тут же ударил Ролана кулаком в лицо – коротко, без замаха. Да так, что перед глазами все поплыло.

– Морду ты мне набил, да? – все так же злобно спросил он. – А кто как тот шакал удирал от меня?

– Стреляли... – усмехнулся Ролан.

– Как псы позорные шуганулись... Не знал я, что муж у Венеры под Волоком ходит...

– Не хожу я ни под кем. И Волока тогда впервые увидел. Меня попросили, денег дали – я и дрался...

– Попросили?! Денег дали?! – злорадно ухмыльнулся Саша. – Ну и семейка у вас, гы-гы. Тебя Волок попросил. А я жену твою попросил. Тебе денег дали, и я ей денег дал. Ты дрался, а я твою жену драл... Клевая у тебя жена. Станок у нее чумовой. Вроде бы Венера, да, а венерического ничего нет... Или есть?

Ролан промолчал. Хоть и сука у него жена, но глумиться над ней вместе с этим уродом он не будет.

– Ну че молчишь, козлина? – надвинулся на него бандит. – Я его о серьезных вещах спрашиваю, а он молчит...

– Раньше нужно было спрашивать, – буркнул Ролан.

– А кто ты такой, чтобы тебя о чем-то спрашивать? Лох ты, в натуре, чума безродная... Ты на кого лапу свою поднял, лох? Ты мне нос чуть не сломал, мудила!

Саша снова ударил Ролана – кулаком в нос. Немного подумал и добавил – тем же кулаком, в то же место. Решил, что этого мало. И снова ударил... Схватил Ролана за грудки, скинул с дивана и со всей силы пнул ногой в живот. В грудную клетку. Снова в живот. По почкам. По лицу...

Ролан был связан по рукам. Зато свободны были ноги. И в конце концов он пустил их в ход. Не мудрствуя лукаво, точным ударом в пах с правой ноги скрутил Сашу в бараний рог. Но тут же попал под «артиллерийский обстрел», который обрушили на него телохранители авторитета. Их было двое, и били они со всей мочи...

2

В чувство Ролана привел болезненный удар в живот... «Когда же они успокоятся?» – мелькнула мысль в отбитом мозгу.

Но больше ударов не было. Ролан открыл глаза и в свете уличного фонаря увидел двух людей в военной форме... Нет, форма, похоже, милицейская. У одного человека дубинка в руке. Кажется, ею и был нанесен удар...

– Вставай, козел! – рявкнул мент.

– Не... могу, – через силу выдавил Ролан.

Сил не было подняться. Ноги отказывались слушаться, руки как плети лежали на земле. Лицо распухло от ударов, каждая клеточка тела выла от боли. Перед глазами все качается – наверняка мозжечок отбит. В таком состоянии равновесия не удержать... Да, сходил в ресторан, что называется...

– А ты через не могу!.. Как водку жрать, так они «могу»...

– Плохо мне... – прохрипел Ролан.

– Вот я и говорю, нажрутся как свиньи, а потом плохо им. Коль, может, ну его на хрен, а то всю машину облюет!

– А план? Нам еще двоих нужно доставить...

– Так он же ходить не может.

– Ничего, дотащим...

Менты еще раз облагодетельствовали свою жертву «демократизатором» по ребрам. Затем схватили под руки и потащили к своему «уазику». Сунули в зарешеченный отсек, с грохотом закрыли дверь. Машина отправилась в путь, но, видимо, сознание Ролана не хотело никуда ехать. Такое ощущение, будто оно оставалось на месте в то время, как голова продвигалась вперед. Как будто какая-то сила вытягивала из нее сознание. В конце концов Ролан лишился чувств.

В следующий раз он очнулся в мрачной полутемной камере с решеткой во всю стену. Он лежал на бетонном полу. За решеткой туда-сюда сновали менты, о чем-то между собой переговаривались. И никому не было до него никакого дела.

Ролан попробовал подняться. С трудом, но получилось. Сел, дотянулся рукой до скамейки – оперся на нее, чтобы встать на ноги. Но в самый последний момент голова закружилась так, будто кто-то превратил ее в юлу и задал вращение. Он потерял равновесие и снова упал. Немного полежал и опять предпринял попытку. Нельзя было оставаться на холодном полу. Почки и без того отбиты, осталось только застудить их для полного счастья.

Все-таки он смог подняться. Сначала сел на дощатую лавку. Затем лег. Бетонный пол отнимал силы, а дерево, казалось, возвращало энергию. Или до этой мысли Ролан дошел в бреду воспаленного воображения, или так было на самом деле, но ему стало легче. Боль поутихла. И амплитуда колебаний сознания уменьшилась. Прошло несколько часов, но по-прежнему никто не обращал на него внимания...

Ролан то засыпал, то просыпался. Он только что вынырнул из сна, чтобы погрузиться в него снова, когда со скрипом открылась решетчатая дверь.

– Ну, давай, проходи!

Зевающий старшина втолкнул в камеру нового «постояльца». Мужик лет тридцати. Одет неплохо. Кожаный пиджак, темная водолазка, черные отглаженные брюки, туфли с заостренным носком. Суровое вытянутое книзу лицо, длинный лоб, маленький подбородок, асимметрично посаженные узкие глаза, жесткие сросшиеся брови. Тонкие губы кривила презрительная ухмылка.

– А ты не нукай, начальник, не запрягал, – разворачиваясь к старшине, рыкнул он.

– Поговори мне! – огрызнулся тот.

– Ладно, мусор, здесь твоя власть. Но мы еще встретимся с тобой на узкой дорожке!

Ролан не мог видеть лицо мужика, поскольку тот был повернут к нему спиной. Зато видел, что старшина дрогнул, испуганно отвел в сторону глаза. Видимо, была какая-то подавляющая сила во взгляде и голосе арестанта.

– Так, а это что за явление? – насмешливо глянул он в сторону Ролана.

– Да так...

Ролан чувствовал в себе силы, чтобы подняться со скамьи и сесть. Так он и поступил.

– Кто это тебя так отоварил, менты?

– С лавки упал, – усмехнулся Ролан.

Однажды в армии, в самом начале службы, он схлестнулся с одним «дедом». Навалял ему в схватке один на один. А потом была разборка с его дружками. Вчетвером Ролана били. Хорошо ему досталось. Два фингала под глазом, нос картошкой, губы распухшие. Ротный пытался выяснить обстоятельства, но на все вопросы получал один ответ: «С койки упал!..»

– Ну да, так я и понял, – усмехнулся мужик.

Он просунул руку под лавку, аккуратно провел ею вдоль стены. Вытащил окурок, спичку. Видно, что человек бывалый, знающий...

– За что повязали? – как бы мимоходом спросил он у Ролана.

Закурил, жадно затянулся.

– А на газоне лежал. Загорал. Темно было, вот менты и решили, что время для загара позднее...

– Да, видать, солнце весь день палило. Вывеску тебе конкретно напекло. Ну и рожа у тебя, фраерок, гы-гы... Как звать-то тебя?

– Ролан.

– Кликуха, что ли, такая?

– Нет, имя.

– А меня Гордеем кличут...

– Будем знакомы.

– Да мне твое знакомство ни к чему. Ботва ты... Или нет? Чем по жизни занимаешься?

– На радиозаводе работаю.

– На чужого дядю задарма горбатишься?.. Да ты еще и лох по жизни...

Ролану стало обидно. Авторитет Саша его за лоха держит. Этот уголовник в том же ключе о нем думает... А может, он в самом деле лох? Ведь за спасибо непонятно на кого работает. Как будто нет у него никакой гордости... А у бандитов да у всяких прочих гордость есть. Потому как власть у них, деньги, машины. И чужие жены к ним тянутся. Такие сучки, как Венера...

Да, Венера сука. Но ведь и за Роланом вина есть. В глазах жены он неудачник. Да и в собственных глазах – лежачий камень, под который вода не течет. Нет у него ничего. И ничего не будет. А Венера не та баба, которая мечтает всю жизнь прожить в шалаше. Ей такой рай не нужен. Поэтому и спуталась с бандитом...

– Слышь, мужик! – откуда-то издалека донеслось до Ролана.

Он открыл глаза, через силу повернул голову в сторону Гордея, болезненно глянул на него.

– Слышь, ты же загнешься так. В больничку тебе надо...

Уголовник считал его лохом, ничтожным существом. Но при этом проявил участие. И даже заботу.

– Эй! Начальник! – не поднимаясь со скамьи, заорал он. – Давай сюда! Человек загибается! Счас ласты склеит! Будешь отвечать!..

И менты откликнулись на его призыв. Их было двое. Старшина, на которого наехал Гордей. И мордастый лейтенант с копной рыжих волос. Глубокая ночь, самое время досматривать седьмой сон, а им, бедным, бдеть приходится. И развлечений нет – скучно. Но, видимо, Гордей подал им идею, как позабавиться. Поэтому в камеру они вломились с дубинаторами наперевес.

Но наехали не на Гордея. Видно, чуяли опасность с его стороны. Зато Ролан казался им беззащитной овцой. Потому и решили отыграться на нем.

Да только просчитались менты. Ролан не хотел быть больше лохом. И силы в нем были, чтобы дать отпор подлецам в погонах.

Старшина замахнулся, чтобы проверить на прочность его голову. Но Ролан резко пошел на сближение с ним, правой ногой зафиксировал его левую ногу и одновременно с этим ударил подушечкой ладони снизу вверх в подбородок. Мент рухнул как подкошенный, головой сотрясая бетонный пол. С лейтенанта он сорвал фуражку и, закрывая ею лицо, нанес удар коленом в живот. Бросок через бедро. И добивающий удар в голову...

Ролан вырубил обоих ментов. Но им на помощь уже бежал автоматчик. Он не стал заходить в камеру. Через решетку направил на Ролана автомат и заорал как резаный:

– Стоять! Мордой к стене!

Во взгляде столько же бешенства, сколько и страха вперемешку с растерянностью. В таком состоянии он запросто мог нажать на спусковой крючок. Ролан решил, что не стоит пытать судьбу, и выполнил команду.

А спустя минуту в камеру вломились дюжие ребята в камуфляже. Все с теми же «демократизаторами». С ходу сбили Ролана с ног. Но на этом все прекратилось.

– Отставить! – остановил их чей-то грозный окрик.

В камеру входил офицер в форме с погонами майора. Знакомое лицо... Да, Ролан хорошо его знал. Гриша Осохин. В одной секции с ним когда-то занимались. Правда, тогда он был капитаном...

– Так, что здесь происходит? – строго спросил он.

Ответом ему послужили медленно поднимающиеся с пола лейтенант и старшина.

– Кто? – нахмурил брови Осохин.

Ему показали на Ролана. Он внимательно всмотрелся в его разбитое лицо. Неужели узнает?

– Тихонов?

– Да.

– Так, давайте задержанного ко мне в кабинет! – распорядился он.

Гриша мог бы уйти, дождаться Ролана в своем кабинете. Но, похоже, он понимал, что в пути его просто-напросто могут убить. Поэтому задержанного вели к нему в кабинет под его личным контролем. Из камеры мимо дежурной части через вестибюль по лестнице на второй этаж... И даже при этом по пути Ролан схлопотал от конвоиров два болезненных тычка по почкам.

Наконец он оказался в кабинете Осохина.

– Тихонов, если не ошибаюсь? – уточняя, спросил Гриша.

– Он самый...

– Нехорошо поступаешь, Ролан. Наших сотрудников избил... Разве ты для этого у Петра Ивановича занимался?

– Сам знаешь, что не для того... Знаете... А то, что избил кого-то... Меня самого избили. Бандиты. В ресторане. На улицу подыхать выбросили. Без сознания лежал... Мне в больницу нужно, а меня в отделение. Еще и добить хотели...

– Кто хотел?

– Старшина ваш и лейтенант... Я думал, они меня убьют. А я жить хотел. Потому и защищался... Защищался я!

– Так, хорошо, сейчас разберемся... А ты пока здесь побудь. И не шали...

Осохин вернулся не раньше чем через час.

– Извини, Тихонов, нехорошо с тобой поступили... Сам понимаешь, в семье не без урода. А семья наша милицейская большая. Чем больше семья, тем больше уродов... Сейчас «Скорая» подъедет, в больницу тебя отвезут... А ты мне пока расскажи, что там у тебя за история с бандитами приключилась?

– Расскажу. А что дальше? Все равно вы свидетелей не найдете. А без них грош цена моим словам...

– Увы, твоими устами глаголет истина. Там, где бандиты, там свидетелей не бывает, в этом ты, Ролан, прав... Но кто хоть это был? Красноармейцы там, ленинцы?.. Да, извини, нелепо как-то звучит. Бандиты не могут быть красноармейцами и ленинцами. Но, тем не менее, они себя так называют...

– По районам?

– Именно. И «парижане» у нас есть, и «пролетарцы»...

Черноземск – город большой, областной центр, число жителей под миллион. Пять городских районов. И в каждом свои бандиты. В Красноармейском районе – «красноармейцы», в Ленинском – «ленинцы», в Парижской Коммуны – «парижане»... И смех и грех.

Ролан даже не задавался вопросом, большая у Волока банда или нет, какую территорию он держит. Отработал свои сто баксов, и все... Но, судя по всему, Волок наводил свои порядки на территории Красноармейского района, где жил сам Ролан. И драка с бандитами авторитета Саши произошла в том же районе. И ресторан «Круиз» находился там же... Возможно, Волок и Саша делят Красноармейский район. И «гражданские войны» между собой ведут...

– Я не знаю, что это за люди, – покачал головой Ролан. – Может, это и не бандиты вовсе... Я не знаю. Честное слово, не знаю...

Не станет он сдавать бандита Сашу. Смысла в том нет. Видел он, как менты того же Гордея испугались. А тут целая свора злых братков... Нет, ничего менты не сделают с Сашей. А достанется самому Ролану. Как со стукачом с ним расправятся. И никто ему не поможет... Нет у него веры в милицию, нет...

– Ну что ж, не хочешь говорить, не надо, – развел руками Осохин.

На этом разговор был закончен. К тому же прибыла «Скорая помощь», чтобы забрать Ролана в больницу.

3

Жизнерадостная энергия била из Авроры ключом.

– Вот тебе апельсины... Вот конфеты... А это кефир! Ты у нас больной, тебе усиленное питание требуется...

Апельсины – продукт дорогой. А она принесла в больницу килограмма два, не меньше. И конфеты денег стоят. Тем более такие, как «Мишка на Севере» и «Кара-Кум»...

– Откуда это? – выразил удивление Ролан.

Вторую неделю он лежит в больнице. В норму приходит. И за все это время Венера ни разу не навестила его. И теща не удосужилась. А вот Аврора его не забыла, пришла к нему. Юная, цветущая. И красивая... Ей еще шестнадцати лет не исполнилось, но она уже красивей, чем старшая сестра. Одни глаза чего стоят – большие, ясные, как небо в безоблачный полдень. Фигурка ладная, стройная, но еще угловатость в ней наблюдается. Да и в чертах лица присутствует какая-то незаконченность. Но со временем это пройдет. Авроре год еще в школе учиться. К семнадцати годам она оформится, станет настоящей красавицей. И ведь достанется же кому-то... Или у нее уже кто-то есть?..

– Откуда? От верблюда! – блеснула белоснежной улыбкой Аврора.

– От этого, что ли? – Ролан взял конфету «Кара-Кум» с верблюдами на обертке, протянул ей.

– И от этого тоже!

– А еще от какого?

– От Венеры...

Улыбка сошла с ее лица. Но в глазах, как и прежде, сияет солнце.

– Я все знаю, – сообщила она. – Знаю, что Венера с бандитом спуталась. Знаю, что тебя бросила...

– Бросила, – кивнул Ролан.

И в прямом смысле этого слова бросила, и в переносном. Его на улицу в ночь вышвырнули, а ей и дела до этого не было. Хоть бы «Скорую» вызвала. Нет, бросила его в беде...

– Венера – дура! – заявила Аврора.

– Сама догадалась или кто-то подсказал? – одобрительно посмотрел на нее Ролан.

– Сама!.. Видела я этого Сашу – ну и рожа!..

– Зато у него деньги есть, – горько усмехнулся он.

– Да что деньги! Разве это главное?

– А это для кого как!

– Ну, для Венеры, может, и главное. А для меня нет... Да и убить этого Сашу могут. Сегодня живой, а завтра покойник... Я ее спрашиваю, ну зачем он тебе такой нужен? А она мне – много ты понимаешь... А я понимаю! Куда больше, чем она, понимаю!.. И знаю, что этот Саша и в подметки тебе не годится!.. Да, не годится! С такой мордой, как у него, асфальт стелить в самый раз. А ты у нас интеллигент!..

– Какой же я интеллигент? – удивленно посмотрел на нее Ролан. – У меня даже высшего образования нет...

– Да, но смотришься ты как интеллигент. Симпатичный такой интеллигент. Очень симпатичный... Спокойный такой, уверенный в себе. И совсем на ботана-очкарика не похож... А еще ты сильный. За себя постоять можешь...

– Уже постоял. Теперь вот, как видишь, лежу...

– Саша постарался? – удрученно вздохнула Аврора.

– Он самый...

– Козел он, этот Саша... А Венера – коза... Такого мужа потерять из-за какого-то козла... Локти себе потом кусать будет...

– Сдается мне, что ты очень высокого обо мне мнения.

Ролан посмотрел на нее осторожно, мягко – как будто взглядом боялся разрушить ее девичьи иллюзии. Пусть Аврора заблуждается в своих суждениях, но так приятно ее слушать. Лесть иногда бывает сладкой, как майский мед...

– Ничего подобного!.. – возмущенно выдала и тут же покраснела она. – Ты... Ты – хороший. А Венера – дура... Ты выздоравливай скорей, ладно?

– Да я уже здоров, – улыбнулся Ролан. – Просто вид делаю, что мне плохо. Не хочу, чтобы выписывали...

– Почему?

– Да так, нравится мне здесь...

– Ну да, так я тебе и поверила!.. Что, идти некуда? У твоих родителей такой же дурдом дома, как и у нас, знаю. А с Венерой все... Правда же, все? – с надеждой в глазах спросила Аврора.

– Само собой... А тебе-то что?

– А то ты не понял... – смутилась она.

– Что я должен понять?

– Да то, что я всегда завидовала Венере. Потому что ты у нее был... Ладно, выздоравливай! Мне пора!

Закрывая ладошками пылающие щеки, Аврора выбежала из палаты. Засмущалась, раскраснелась. И дураку было ясно, что неспроста это. А дураком Ролан себя уже не считал.

Глава третья

1

Из больницы Ролан уходил в одиночестве. Никто его не забирал. Сам потому что этого не хотел. Он же не инвалид какой-то. Молодой, полный жизненных сил и устремлений мужчина.

Он подходил к троллейбусной остановке, когда его окликнули.

Ролан обернулся и увидел Макса. Июнь, полдень, тепло. А он в кожаной куртке... Ну да, нужно же засветить дорогую обновку. Да и костюмчик спортивный на нем хорошо сидит.

– Здорово, братан! – Макс пожал ему руку так крепко, как будто в самом деле был его братом – если не родным, то двоюродным точно.

– Скажешь, что случайно встретил? – усмехнулся Ролан.

– Нет. Я знал, когда тебя выписывают. Вот, ждем... – Макс показал на приткнувшуюся к обочине иномарку.

– Кто ждет? Волок?

– Ну да...

– Ты, я вижу, уже у него в обойме.

– Так а чего теряться-то? Нормально у него...

– Зачем я Волоку нужен? Деньги он мне хочет отдать?

– Деньги?! А, ну да... Сто баксов... Хотя разве ж это деньги?.. Ну что, пошли в машину? Поговорить надо...

Ролан пожал плечами. Волока он не боялся. Не было у него с ним никаких трений. Но и разговаривать с ним желания не было. Так ведь Макс не отстанет, пока не добьется своего...

– Ну пошли...

Макс открыл перед ним заднюю дверцу, рукой показал внутрь машины. Ролан принял приглашение и оказался на одном сиденье с Волоком. Сам Макс сунулся было на переднее пассажирское кресло, но его бандитский босс шикнул на него так, что он пулей вылетел из машины. И водителя тоже из салона выдуло. Ролан остался с глазу на глаз с Волоком.

– Ну как дела, братан? – широко улыбнулся авторитет.

И крепко пожал Ролану руку.

– Спасибо, ничего.

– Ходят слухи, что тебя Саша Гиблый отоварил...

– Не знаю, какой он там, гиблый или гнилой...

– Гиблый. Потому что дело его гиблое... Он-то считает, что сам встал здесь всем на погибель. А хрена ему!.. Я, братан, видел, как ты ему вломил в махаче! Круто вломил, не вопрос... А он, значит, отыгрался. Жену у тебя увел. Псов своих на тебя спустил, да... А больше на тебя не наезжает?

– Да вроде нет.

– Наедет... Он же с женой твоей живет... Не, я не знаю, может, ты не в курсе, но он реально с ней живет. Сначала так, трахал ее в своем кабаке. А счас она у него дома зависает...

– Мне бы не хотелось говорить о жене, – поморщился Ролан.

А насчет Саши Волок был прав. Не оставят Ролана в покое. Два раза Гиблый от него пострадал. Первый раз в тыкву получил. А второй – по кокам. В больнице Саша его не трогал. Но это не значит, что бандит успокоился. Сегодня никаких движений с его стороны, а завтра что будет, неизвестно. Возможно, все начнется уже сегодня...

– Да ты что, братан, думаешь, я тебя не понимаю? Да у меня у самого почти что такая история была. Девчонка у меня была, к свадьбе дело шло, да. А она с кооператором сошлась. Ну, я-то левый, бабок нет, все такое. А у барыги все на мази... Ну и че? Сейчас этот козел грязь с моих подошв слизывает. А жена его, ну в смысле, девчонка моя бывшая... Врать не буду, братан. Она у меня ничего не слизывает. В принципе, можно заставить. Но я в такие игры не играю. Баб обижать последнее дело... Ну так о чем мы там говорили? Денег у тебя нет, потому и баба тебя бросила... Да, кстати, совсем забыл!

Волок достал из кармана стодолларовую купюру, сунул ее Ролану в руку.

– Это, я ж тебе должен... Но разве ж это деньги? Венеру ты на них обратно не купишь.

– Да я и не собираюсь ее выкупать.

– Ну да, на хрена она тебе такая порченая!.. Или конченая?.. Нет, гиблая! Она ж под Гиблым загиналась, значит, гиблая, гы...

– Я же сказал, не нравится мне этот разговор, – недовольно глянул на бандита Ролан.

– Не нравится?!.. А то, что Саша топчет твою жену, это тебе нравится?

– Я с ним разберусь.

– Разберешься?! – оживился Волок. – Вот это по-мужски! Вот это я понимаю!.. И что ты с ним сделаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Ролан.

Самый лучший вариант – выловить Сашу где-нибудь в укромном месте и сделать из него отбивную котлету. Но сделать это непросто. Саша без телохранителей не ходит. А у них пушки. Да у него и самого ствол наверняка имеется...

– А ты его завали! – подсказал бандит. – Бах-бах, и в дамки!..

– Завалить – это убить?

– Ну да, наглухо завалить козла, и все дела... Ствол я тебе, так уж и быть, подгоню... Ты же в армии служил, да?

– Служил.

– Я так слышал, что в десантуре, в спецназе, не врут?

– Нет.

– Значит, с волыной обращаться умеешь. Ну, в смысле с пистолетом...

– С пистолетом могу. Но лучше с автоматом...

– Лады, договорились, будет тебе автомат!

– Э-э, погоди, ничего мы не договорились! – всколыхнулся Ролан.

Саша Гиблый считал его лохом. И, судя по всему, Волок тоже держал его за дурака... Автомат он ему дает. Чтобы он Гиблого завалил. Благодетель хренов... Ролан понимал, что на самом деле Волок хочет воспользоваться моментом. Ролан в контрах с Гиблым, и он пытается на этом сыграть. Мешает Саша Волоку, очень мешает. Поэтому он и хочет избавиться от него руками Ролана. Хитер бобер... Но ведь и Ролан уже не лох.

– Так это, ты же мужик! – округлил глаза Волок. – Ты должен отомстить Гиблому!

– А мне кажется, я должен его убить, потому что он тебе мешает.

– Ну, мешает... – встрепенулся бандит. – Так я ж это и не скрываю... Я чего разговор вокруг денег крутил? Сделаешь Гиблого, я тебя к себе в команду возьму. Мне крутые мужики позарез нужны. Дела будешь делать, деньги у тебя будут... А прикинь, да, Гиблый в земле лежит, жена твоя не при делах, а тут ты на тачке клевой подкатываешь. Она бац, и на жопу... Обратно проситься будет, а ты ей – видеть тебя, тварь, не хочу... Ну так че, мужик ты или не мужик?

– А может, ты меня сразу к себе в команду возьмешь? – усмехнулся Ролан.

– Так это сначала доказать нужно, что ты достоин...

– Докажу. А потом ты меня сам завалишь. Еще, чего доброго, и труп мой дружкам Саши Гиблого отдашь. Я же не из твоей команды, какие к тебе могут быть претензии... А если я буду в твоей команде, ты меня засвечивать не станешь. Убить, может, и убьешь. А сдавать никому не станешь. Ни ментам, ни братве...

Сейчас Волок смотрел на Ролана другими глазами. Понял, что не с лохом имеет дело. Понял, что не удержалась на его ушах дрянная лапша. Потому что ушки у Ролана на макушке...

– Так, погоди, ты Гиблого убрать согласен?

– Согласен, – кивнул Ролан.

Ему и самому очень хотелось свести счеты со своим обидчиком. А тут такая возможность... И еще ему нужны были деньги. Хватит прозябать в нищете. Тем более что у него большие планы на будущее...

– Но есть условия...

– Я должен взять тебя в свою команду, так? – напряженно посмотрел на него Волок.

– Ну, в общем-то, да... И пять тысяч долларов за работу!

– Ты че, парень, головой сильно стукнулся? – возмутился бандит. – Да любой из моих пацанов за штуку баксов сразу двоих таких, как Саша, сделает...

– Ну что ж, пусть твои пацаны и делают эту работу! – отрезал Ролан.

И сделал движение, чтобы выйти из машины.

– Эй! Погоди! – остановил его Волок. – Давай на двух штуках остановимся...

– Три, – смягчил условия Ролан.

– Заметано! Полторы штуки сразу, остальное потом...

– По рукам.

– А ты, я смотрю, не простой пацан, – сказал Волок и выдохнул из легких воздух так, как будто только что закончил бежать стометровку.

– На простых воду возят, – с чувством собственного достоинства усмехнулся Ролан. – А мне надоело быть водовозом...

– И то верно... Короче, срок тебе – ровно две недели. Кого валить, ты знаешь. Где живет Саша... Там же, где и твоя жена, он сейчас живет, – усмехнулся Волок. – Если не знаешь, адресок подскажу. Ствол и деньги получишь завтра... Что лучше, автомат или пистолет?

Ролан задумался.

В голове всплыла интересная комбинация. Он проникает в дом к Гиблому в его отсутствие. Венера ему дверь откроет. Он что-нибудь придумает, чтобы открыла. Жену он свяжет, дождется Сашу и прикончит его выстрелом в голову. А потом из того же пистолета пустит Венере пулю в висок. Вроде как семейная ссора. Женщина в порыве ревности убила своего сожителя и в отчаянии застрелилась сама... Но слишком сложно все это. А чем больше сложности, тем меньше реальности. Да и Венеру он убивать не хотел. Не нужна ему эта дрянь. И даже хорошо, что она бросила его. Теперь с ней покончено, и он свободен...

2

Ролан выбрал автомат. «АКС-74». Самая лучшая и самая надежная в мире стрелковая система калибра пять сорок пять. Высокая прицельная точность, кучность стрельбы и сравнительно мягкая отдача – все это в умелых руках делало автомат грозным оружием. А уж он-то стрелять умел...

Домой Саша Гиблый возвращался, когда ему вздумается. Мог и в девять часов вечера приехать, мог под утро заявиться, а то и вовсе мог обойти вниманием свою гавань. А если все же ночевал в своей квартире, то мог покинуть ее в любое удобное для себя время – и в семь утра, и в час пополудни. Словом, нерегулярный у него график перемещений. Зато напротив его дома, в каких-то семидесяти метрах, находилась кирпичная пятиэтажка с очень удобным чердаком, где Ролан мог часами проводить время в ожидании жертвы. Фактически он там жил, наблюдая за Гиблым. Грязный, в лохмотьях, он здорово смахивал на бомжа. В общем-то, к этому он и стремился.

Бинокля у него не было, оптического прицела тоже. Выручало хорошее зрение и относительно близкое расстояние от точки наблюдения до подъезда, откуда мог появиться Саша. Метров семьдесят-восемьдесят – это не так уж много для хорошего стрелка. А в армии Ролан собаку съел на стрельбе из автомата. Снайперской винтовкой неплохо владел. Но не было у него сейчас «СВД». «АКС-74» со складывающим прикладом вместо нее. Смазан, пристрелян... Не должен подвести.

Плохо, что глушителя нет. Но у Ролана был план отступления. Отстрелялся, обнаружился, и бегом с чердака вниз. Чтобы попасть в подвал, совсем не обязательно выходить из подъезда. А ключ от навесного замка, на который закрыта подвальная дверь, у него есть. Хлипкий замок, не составило большого труда подобрать к нему ключ.

Подвал он уже исследовал вдоль и поперек – не зря же у него теперь бомжацкий вид. Обнаружил шахту, по которой от одного дома к другому тянутся тепловые трубы. По этой шахте с горем пополам можно перебраться в подвал соседнего дома. Там и затаиться, дождаться, пока уляжется волна... Все предусмотрено у Ролана. Как будто он рожден был для того, чтобы стать киллером...

Через маленькое слуховое окошко отлично просматривались подступы к «вражескому» подъезду. Ролан лежал на грязном изодранном матраце и наблюдал. Жертву он прозевать не боялся. В одиночку Саша из дома никогда не выходил. Сначала подъезжала машина с водителем и телохранителем на борту, и только затем появлялся он. Шел он к машине обычно не спеша. Пока с бойцами своими поручкается, пока парой слов с ними перебросится. Он играл в демократичного пахана. Хотя на самом деле таковым не был. Не может быть демократии в волчьей стае, там признается только деспотия вожака...

Машина появилась. Черный «БМВ» с просторным салоном. Ролан слюной начинал исходить, когда смотрел на это чудо германского автопрома. Зависть быстро переходила в злость. Мало Саше роскошных машин, так ему еще чужих жен подавай... Подал ему Ролан жену. Теперь вот пулю подаст...

Из подъезда неторопливым шагом вышел Гиблый. Довольный, как барсук после спаривания. Рожа кирпича... нет, пули просит...

Автомат уже взят на изготовку. Патрон в патроннике, флажок предохранителя поставлен на автоматический огонь. Голова жертвы на одной линии с прорезью прицела и мушкой. Осталось только нажать на спусковой крючок... Но указательный палец правой руки как заклинило. Мышцы свело судорогой. Перед глазами на фоне белого тумана пошли красные круги, образуя знак «проезд запрещен»... А Гиблый тем временем садится в машину...

Ступор прошел. Палец уже мог жать на спусковой крючок. Но стрелять Ролан по уезжающей машине не стал. Глупо. Вероятность поражения ничтожно мала. А бить нужно наверняка...

Он отбросил в сторону автомат, сложил одна на другую руки перед собой, уронил на них голову... Такая вот незадача. Не смог он убить человека. Казалось бы, ничего сложного. Прицелился, нажал... Но нет, далеко не все так просто. Вроде бы на протяжении всех веков люди только и делали, что убивали друг друга. Но как бы то ни было, убийство – явление противоестественное. Сам бог блокировку в человеческое сознание поставил. Кому-то удается переступить через себя, а кому-то нет. Ролану это не удалось. И это при том, что Саша Гиблый был его злейшим врагом. Но программа «Не убий» оказалась сильнее ненависти...

3

Ролан возвращался с завода. Деньги ходил получать. Ходил, но не получил. Не хватило на всех. Кто не успел, тот опоздал. Следующий поезд будет только месяца через три.

Зато за убийство бандитского авторитета Ролан получил полторы тысячи долларов авансом. Убийство не состоялось, а деньги остались. Но их нужно было вернуть. Вместе с автоматом... Не может он убить человека. Не может, и все... А вот если бы он смог убить Сашу, тогда деньги бы остались при нем. Он бы квартиру снял. Глядишь, бизнес бы свой основал. Можно свою точку на рынке открыть. Или ларек в торговом ряду... Но, увы, деньги придется отдать обратно. Ему неприятности не нужны...

Ролан подходил к дому, когда рядом затормозила «девятка» с непроницаемо тонированными стеклами. Настроение на нуле. И способность удивляться на том же уровне. Да и чему здесь удивляться? Посланцы Волока прибыли. А может, сам авторитет за ним приехал. Вопросы будет задавать, спрашивать, почему Гиблый до сих пор жив...

И точно, из машины выскочили два крепыша в черных куртках. Ролан и понять ничего не успел, как ему в живот ткнулся ствол пистолета.

– Давай в машину! – потребовал браток.

Ролан кивнул и сделал шаг к машине. Была у него возможность выбить ствол. Но это риск. Вдруг бандит окажется более проворным, тогда можно получить пулю в живот. Да и второй браток встал за спиной. У него тоже может быть ствол... Да и не стоит бояться Волока. Он хоть и злодей, но с ним можно договориться...

Он нагнулся, чтобы сесть в машину, и в это время на затылок со страшной силой опустилось что-то тяжелое...

В себя Ролан пришел на природе. Он лежал на мягкой зеленой травке, вокруг деревья, кустарники. И бандиты. Их было трое. А четвертым был Саша Гиблый. Он сидел на раскладном стуле, курил и любовался пейзажем, развернувшимся позади Ролана. Обрывистый берег реки, водная гладь, бегущие по небу облака...

Саша глянул на Ролана.

– Ну, наконец-то, – усмехнулся он. – А то я думал, что ты так и подохнешь... Место красивое. Погода чудная. Не хотел бы я сейчас умереть...

– Это ты о чем?

Ролана одолевало невыносимое желание приложить ладонь к раскалывающемуся от боли затылку. Но руки стянуты веревкой... Зато ноги свободны. Но Саша уже ученый. Он предусмотрительно оставил между собой и пленником метра три-четыре.

– А о том, что не повезло тебе, парень. Я буду жить. А ты умрешь...

Ролан не сказал ничего. Какой смысл сотрясать воздух мольбами о пощаде, если этим ничего не изменишь. Если Гиблый решил его убить, значит, убьет. Не зря же он похитил Ролана и вывез в это глухое место. И сам приехал. Рядом с «девяткой» стоял его «БМВ»...

– Ну чего ты молчишь? Не спрашиваешь, за что я тебя приговорил?.. – глумливо усмехнулся Саша. – Правильно, зачем спрашивать, если ты все и так знаешь?.. Ты же убить меня хотел, да?

– Хотел, – кивнул Ролан. – И сейчас хочу... Ненавижу тебя.

– Да, Волок не дурак. Грамотно исполнителя подобрал, не вопрос...

– При чем здесь Волок?

– Ты это, шизу не включай, не надо. Волок у меня как на ладони. Я обо всех его планах знаю... Знаю, что разговор у вас был. Ты автомат от него получил, деньги... Где ствол?

– Волоку отдал, – соврал Ролан.

Он понял, что бесполезно отрицать факт сговора с Волоком. Гиблый обладал конкретной информацией. Видно, стукач у него свой в окружении Волока...

– Врешь. Не отдавал ты ничего...

– Ну, собирался отдать... Не мог я тебя убить. Вот сейчас бы убил... А так, издалека не могу. Клинит... Я же не киллер...

– А сейчас бы, значит, убил?.. – зловеще усмехнулся Саша.

– Не задумываясь... – подтвердил Ролан. – Да руки коротки...

– Коротки... И ноги тоже...

– Это ты о чем?

Ролан вспомнил, как он отбил ногой Гиблому причинное место. И даже повеселел... Но это нервное веселье. На грани истерики... Как же не хотелось умирать!

Но умереть придется. И даже слабый узел, которым связаны руки, ему не поможет... А узел в самом деле слабый. Вернее, относительно слабый. Кому-то он мог показаться прочным. Но реальность познается в ощущениях. И техника самбо основана на чувствах и ощущениях. Так что Ролан мог ощущать то, что не смог бы почувствовать человек неподготовленный. Он интуитивно оценил слабость узла. И так же интуитивно рассчитал силу, которая необходима ему, чтобы избавиться от пут. Сил должно было хватить. Но при определенных условиях...

– А о том, что ноги тебе удлинять будем, – язвительно хмыкнул Гиблый.

Конечно же, он не забыл тот страшный для себя удар... Небось к Венере потом недели две подойти не мог...

Саша подал знак, и телохранитель достал из багажника «девятки» тазик и два полных пакета – как выяснилось чуть позже, в них был песок и цемент.

– Сейчас ласты тебе приделывать будем, – ухмыльнулся Саша. – Это чтобы ты себя как рыба в воде чувствовал...

Ролан догадался, о чем шла речь. Поставят его ногами в тазик с жидким бетоном, дождутся, когда смесь застынет, а затем сбросят в воду. С такими «ластами» на ногах вмиг уйдет на дно. На корм рыбам.

– Не надо-о! Ну-у, пожалу-уйста! – сиреной взвыл Ролан.

И как эпилептик забился в предсмертной истерике. Головой о землю бил, телом как змея извивался, дрыгал и сучил ногами... Он вел себя как последнее чмо. Но его от себя нисколько не тошнило. Он знал, что делает.

Ему на самом деле было страшно, но панический ужас он лишь изображал. Катался по земле в истерике, но узел на руках расшатывал в здравом уме. И горячую струю себе в штаны пустил из холодного расчета.

Как знал он, что братки будут потешаться над ним. Так и оказалось. Хохочут, прикалываются. Весело им наблюдать агонию до смерти запуганного психа... Но и о деле они не забывали. Пока жертва билась о землю, как рыба об лед, они делали в тазике замес.

Остановился Ролан, когда путы ослабли и он мог освободить руки одним движением. Лежит на земле с выпученными глазами, жадно хватает ртом воздух. Штаны мокрые, на губах пена...

– Падаль! – глядя на него, презрительно сморщился Гиблый.

Он плюнул на него и направился к реке. Тошно ему на Ролана смотреть. И невдомек ему, что это всего лишь спектакль. Только вот будет ли в последнем акте счастливый финал, где добро побеждает зло?..

К Ролану подошли двое. В руках у одного ремень. Все правильно, сначала пленника нужно стреножить, а затем уже опускать в тазик с бетоном. Но фортуна отвернулась от бандитов. Зато Ролан повернулся к ним лицом. Он рывком высвободил руки, ягуаром прыгнул на одного братка. Рукой вцепился ему в горло и вырвал кадык. Тут же переключился на второго. Ударил кулаком в нос с таким расчетом, чтобы сломанная кость вошла в мозг. Смертельный удар. Но Ролан обязан был бить на полное уничтожение противника. Не сдерживает его больше блокировка на смертоубийство. Ведь он убивает, чтобы выжить...

Третий браток от удивления и неожиданности впал в транс. На какие-то мгновения застыл над своим тазиком с мастерком в руке. А Ролан уже летит к нему. Запрыгивает за спину, обхватывает голову руками... Но треск шейных позвонков еще не означает победу. Есть еще Саша, а у него тоже пушка. И она уже в деле... Бежит Гиблый к Ролану и на ходу стреляет. С двух рук. Но точности нет. Ему бы остановиться... Бах! Бах!.. Остановился. Ролан его остановил.

Саша уронил пистолет, схватился за живот и рухнул на землю. Он был жив, когда Ролан подошел к нему. Глаза загнанной лошади – боль и тоска. Из-под пальцев сочится кровь.

– На том свете... встретимся... – прохрипел он.

– Тогда до встречи!

Сейчас Ролан не думал о том, что есть возможность выполнить заказ Волока. Он думал о том, что загнанных лошадей пристреливают... В голову он выстрелить не смог. Стрелял в грудь. Получилось. Пуля вошла точно в сердце...

Глава четвертая

1

Жилье Ролан снял без проблем. Подошел к информационному стенду городской квартирно-правовой службы, где собирались желающие помочь бездомным, но кредитоспособным гражданам. И тут же получил предложение. Однокомнатная квартира в новостройках Пролетарского района. Телефон, мебель. Семьдесят долларов в месяц. Не так уж дорого, если учесть, что метрах в трехстах от дома протекала речка, а в километре находился самый лучший в городе песчаный пляж.

Первые три дня он безвылазно провел в своем новом жилище. Накупил продуктов и просидел дома взаперти, как в тюремной камере. Но с комфортом. Мягкий диван, старенький, но неплохо сохранившийся черно-белый «Рекорд». Место для занятий спортом в домашнем варианте, душ. На кухне можно пожрать сварганить...

И время было, чтобы над смыслом жизни подумать. В первый день ему казалось, что смысла нет. Очень переживал, что совершил убийство. Второй день принес некоторое облегчение. Ролан прочно уверовал в оправдательный постулат – он убивал, чтобы выжить. А на третий день он даже радость бытия ощутил. Он-то лежит на диване, в сухости и сытости, смотрит телевизор в свое удовольствие. А от убиенных им бандитов остались только обугленные головешки...

Вернее, должны были головешки остаться... Все четыре трупа он аккуратно усадил в «девятку», щедро полил бензином и поджег вместе с машиной. «БМВ» Гиблого взял себе. Но далеко не уехал. Сбросил машину в реку, перевел дух и пешком отправился в город...

Хотелось верить, что все он сделал правильно. И следы замел. И перед Волоком отчитаться при желании можно. Желания не было. Но были полторы тысячи долларов, которые он уже начал тратить. И еще полторы штуки он должен был получить сверху. Ведь он выполнил заказ. Даже перевыполнил...

Но сначала нужно было узнать, какая карусель закрутилась вокруг убийства Гиблого и его бандитов. Может, их тела вообще не нашли. А если нашли, то кого подозревают в убийстве?.. Венера жила с погибшим авторитетом, и она должна была знать, как и в какую сторону развиваются события. Но с ней Ролан связываться не хотел. Поэтому на четвертый день своего добровольного заточения он отправился к дому, где когда-то жил вместе с женой. Ему нужна была Аврора. Она тоже могла владеть информацией. К тому же Ролан очень хотел увидеть ее. Раньше как-то не думал, что у него к ней может быть сильное чувство. А сейчас подумывал... Нравилась ему эта девчонка. Да и она к нему неравнодушна...

Аврору он подкараулил на тротуарной дорожке, ведущей к троллейбусной остановке. Она шла от дома вместе с подружкой. В цветастом сарафане, в шлепанцах на босу ногу, волосы распущены, в глазах отражение летнего солнца. Ни грамма косметики на лице, ни йоты искусственного шарма, все просто, все естественно. И восхитительно до замирания сердца...

Аврора шла и о чем-то оживленно болтала с подружкой. Не заметила, как Ролан к ним подкрался. Легонько тронул ее за обнаженный локоток. Кожа у нее нежная, загорелая.

– Гоп-стоп, мы подошли из-за угла...

– Ролан! – обрадовалась она.

И с загадочным видом что-то шепнула подружке на ухо. Та удрученно вздохнула. И в одиночестве побрела обратно к дому.

– Ролан, где ты пропадал? – не отрывая от него глаз, спросила Аврора.

– А что? – насторожился он.

– Да ничего... Ищут тебя...

– Кто ищет?

Он мягко взял ее за руку, отвел в сторонку.

– Венера искала.

– Зачем я ей нужен?

– Не знаю, нужен ты ей или нет, но сама-то она уже никому не нужна. Убили ее красавца!

– Кто убил?

– Откуда мне знать?.. Вероника сказала, что разборки какие-то... А может, и жив Саша...

– Ничего не понимаю... Знаешь что, а давай в «Романтик» заглянем. Там мороженое, сок холодный. Там и поговорим...

В кафе «Романтик» было душно, но в открытой пристройке под тенью раскидистых вязов – хоть какая-то прохлада. Авроре Ролан заказал мороженое и сок, а себе холодное пиво.

– А теперь рассказывай, – попросил он.

– Ты сначала скажи, кто тебя интересует, Венера или Саша? – спросила она и надула губки.

– Венера, – соврал Ролан.

Саша интересовал его куда больше, но не говорить же об этом Авроре.

– Так, понятно, – еще больше надулась она.

– Что тебе понятно?

– То, что Венера тебе нужна... Ты ей не нужен, а она тебе нужна. У тебя хоть гордость есть?

– Так, ладно, тогда поговорим о Саше, – как бы вынужденно сменил тему Ролан. – Что там с ним случилось?

– Сгорел Саша, вот что с ним случилось.

– От водки?

– От какой водки?! Натурально сгорел... Там четыре трупа в машине нашли. И среди них Саша был...

– Кто такое сказал?

– Кто-кто, Венера, кто ж еще!.. У него перстень на пальце был. По перстню и опознали... К ней из милиции приходили, спрашивали...

– Что спрашивали?

– Ну, кто зуб на Сашу мог иметь, может, угрожал кто... Так, для проформы спрашивали. И без того ясно, что такие же, как он сам, бандиты его и убили. Они же там все волки, в друг друга стреляют за здорово живешь...

– Что еще Венера говорила?

– Кому, мне или ментам?

– Тебе.

– А тебе что, так интересно?

– Не очень. Но хочу знать. Чтобы с Венерой на эту тему не разговаривать... Вообще с ней разговаривать не хочу!

– Правда? – расцвела Аврора. – Тогда слушай... Саша так сильно обгорел, что узнать его почти невозможно. Перстень... Но так ведь Саша мог свой перстень отдать кому-нибудь. Нарочно мог отдать. Человек сгорел, а все думают, что это Саша. Может, он где-нибудь скрывается сейчас. Венера так сказала. А если она сказала, значит, что-то знает... Вот видишь, она о своем Саше только и думает. Ждет его. А ты ей совсем не нужен...

– Тогда зачем она меня искала?

– Спросить у тебя что-то хотела...

– Что?

– Не знаю, – пожала плечами Аврора. – Может, все-таки скажешь, где ты пропадал? Венера матери твоей звонила, никто не знает, где ты...

– Как где? Вот он я, рядом с тобой сижу. Пиво пью, – светло улыбнулся Ролан.

Хотя на душе было пасмурно.

Зачем ищет его Венера? Зачем звонила ему домой? Может, Саша перед смертью поделился с ней информацией о том, что ему угрожает опасность... Если так, то и братва в курсе. Если так, то Ролана будут искать...

– А когда Венера меня искала? Вчера, позавчера?

– И вчера. И позавчера... А что?

Ролан искал отговорку. Но нашел остановившуюся возле кафе машину. Старая, с просевшими рессорами иномарка. Но два крепких парня выбрались из нее с таким важным видом, будто это был только что приземлившийся личный вертолет. Бритые головы, черные непроницаемые очки, кожаные куртки... Жара, а они в куртках. И форс, судя по всему, здесь ни при чем. Ролан хорошо знал, почему бандиты и летом носят куртки. Потому что под ними оружие хорошо прятать...

Парни не стали оглядываться по сторонам и прямым ходом направились в сторону кафе. Прямо на Ролана идут. Как будто именно он им и нужен...

– Так, мне, кажется, нужно уходить, – поднимаясь с места, сказал он.

– И я с тобой! – всполошилась Аврора.

– Да, конечно...

Ролан осознал, что нельзя оставлять ее одну. Если братки охотятся за ним, то возьмут в оборот и ее. А у русских бандитов мало общего с английскими джентльменами. Могут затащить Аврору в машину, вывезти за город. Допрашивать ее бесполезно: она не знает, где обитает Ролан. Ничего они от нее не добьются, но это их и разозлит. И ничто не помешает им банально изнасиловать девчонку, а потом еще и убить, чтобы следы замести...

Он бросил на стол несколько смятых купюр, схватил Аврору за руку и повел за собой. Обернулся – увидел, что парни ускорили шаг.

– Ролан, что случилось? – беспокойно спросила она.

– Сам пока не знаю...

Пистолета у него не было. В реку выбросил, вслед за машиной. Автомат спрятан на чердаке дома, где он жил, – нет под рукой никакого оружия. А бандиты, скорей всего, при стволах. Что, если начнут стрелять?

От кафе в сторону многоэтажек вела загаженная мусором тропка. Штабеля железобетонных плит, фундамент под дом, заросли колючего кустарника, гаражи, людей мало. Мрачное место. Плохо, если братки настигнут беглецов здесь... А они уже не шли, а бежали за Роланом. Он, конечно, мог перейти на бег. Но Аврора убежать не сможет... Да, ситуация.

Но мудрые люди уверяют, что безвыходных ситуаций не бывает. Главное, нужно суметь заставить себя найти выход... Ролан должен был его найти.

Тропинка завернула за штабеля железобетонных плит. «Побежала» дальше к гаражам. Ролан же дальше не пошел. Впихнул Аврору в расщелину между плитами. Сам же затаился в ожидании преследователей. А те не заставили себя долго ждать. Бегут, пыхтят. И, похоже, не думают об опасности, которая могла поджидать их за поворотом...

Одного братка Ролан сбил с ног подсечкой. Второго взял на «обратный узел». Так назывался прием, когда боль возникает в результате согнутой под прямым углом внутрь руки. Сбитый бандит попытался встать, но Ролан резко ткнул его ногой в шею. Точный удар. И нокаутирующий. Один противник в полном ауте. А второй воет от боли. Ролан сначала ощупал его. Точно, ствол под курткой. Все тот же «ТТ».

– Как меня нашли? – ослабляя зажим, спросил он.

– Да ты че, мужик, кто тебя ис... О-йе!.. Девка сказала...

– Какая девка?

– С Авророй твоей дружит... Сказала, что ты с Авророй куда-то пошел... Ну мы искать... Пусти, а, будь человеком!

– Кто вас послал?

– Да мы сами... А-а-а!.. Флинт послал...

– Кто такой Флинт?

– Ну, Флинт... Он ногу... ну давно еще сломал, на костылях ходил. С тех пор – Флинт... У-у, больно!!!.. Он сейчас за Сашу Гиблого... Ты его завалил, да?

– Чего?! – возмущенно протянул Ролан.

– Ну, говорили, что тебя Волок нанял...

– Нанял. А я отказался... Теперь от Волока бегаю... Думал, что вы от него...

Ролан был не прочь шарахнуть братка головой об угол выступающей плиты. Но в его положении было лучше сделать хитрый ход конем. Он оттолкнул от себя братка, шагнул к его дружку – тот уже открыл глаза, но еще не прочухался. Обыск ничего не дал. Нет пушки под курткой.

– Один ствол на двоих? – насмешливо спросил он.

– Ну да...

Браток волком смотрел на него. Но атаковать не решался. Расклад сил не тот. Страшно... Волк в шкуре ягненка.

– Меня завалить хотели?

– Так это, нет... Флинт с тобой поговорить хочет...

– Чтобы спасибо сказать, да?

– За что?

– Ну, Саши-то нет, а он тому и рад, так?

– Кто, Флинт? Да он поклялся за Сашу отомстить!..

– Мне отомстить, да?.. А ты говоришь, разговор у него ко мне. Убить он меня хочет, да?.. Ладно, можешь не отвечать. И так ясно... Так вот, не убивал я Сашу... Сколько там трупов было?

– Вместе с ним четыре...

– Четыре?!.. Я что, на Рэмбо похож?.. Пусть твой Флинт обыщет чердак дома... – Ролан назвал адрес. – Так вот, там отличная позиция, чтобы Сашу завалить. Я гнездо это свил. А убить его не смог. Автомат был, а не смог... Теперь вот Волок за мной охотится... Что, теперь еще и от ваших бегать?

– Зачем бегать? Поехали к Флинту. Он тебя закроет...

– Зароет он меня. В землю. А я жить хочу... Короче, расходимся как в море корабли. Передай своему Флинту, пусть убивца в другом месте ищет...

Ролан вытащил из пистолета обойму, зашвырнул его за плиты. Взял стоявшую Аврору за руку и потащил ее за собой в сторону кафе. Вышел на бандитскую иномарку, перочинным ножом на всякий случай пробил колесо. Остановил первую подвернувшуюся под руку машину, сел в нее вместе с Авророй.

– Давай, командир, на Ленинградскую, – назвал он первую пришедшую на ум улицу.

– А что там? – тихо спросила Аврора.

– Ничего. Сейчас покатаемся немного. И я тебя домой отвезу...

– Нет!.. Я без тебя никуда не поеду! – категорично заявила она.

И крепко вцепилась ему в руку.

– Нельзя тебе со мной, – покачал головой Ролан.

Вряд ли Флинт поверит в его невиновность. А если и поверит, то никому не скажет. Ему сейчас нужен козел отпущения. И плевать ему, убивал Ролан Сашу или нет. Он объявил его врагом и теперь должен сорвать с него голову, чтобы показать ее братве. «Вот, пацаны, отомстил я за нашего пахана!» За что братва утвердит его в должности своего главаря...

И Волок будет искать Ролана. Чтобы узнать у него, кто убил Гиблого. Узнает. И отдаст тому же Флинту. Чтобы замять конфликт... А скорее всего, сам убьет. Есть на то причина. Саша считал, что Волок заказал его Ролану. Флинт так считает. И менты наверняка уже в курсе. Возможно, они тоже охотятся на Ролана. Выбьют из него признание, что Волок приказал ему прикончить Сашу. Его посадят по обвинению в убийстве. А вслед за ним и самого Волока отправят на нары... И чтобы этого не случилось, Волок должен от Ролана избавиться...

Меж трех огней он оказался – Флинт, Волок и менты. Первый, можно сказать, дотянулся до него. Остальные, возможно, на подходе...

– Нельзя, – повторил Роман.

– А без тебя можно?.. Я же все слышала. – Аврора понизила голос. – Бандиты думают, что ты убил Сашу. Может, они думают, что я твоя сообщница? Что тогда со мной будет, как ты думаешь? Я же не могу драться, как ты...

Увы, но в словах Авроры был резон. Братки видели ее рядом с Роланом. И уже сделали соответствующие выводы... Нельзя отпускать Аврору домой... Разве что под защиту Венеры... Вряд ли она имеет какой-то вес в глазах братвы. Подстилка она самая обыкновенная, маруха бандитская. Но ведь она искала Ролана. Наверняка по указанию того же Флинта. Ей достаточно сказать, что сестра не имеет никакого отношения к убийству Гиблого. Может сказать. А может и не сказать...

Ролан не знал, что делать. Не должен он был брать с собой Аврору. Но и на произвол судьбы оставлять не мог... И не хотел. Спокойней ему будет, если Аврора останется с ним, под его защитой. А уж он ужом выкрутится, чтобы ее защитить...

– Ролан, ты же меня не бросишь, нет? – Аврора выразительно заглянула ему в глаза.

Она по-прежнему держалась за его руку, как за спасательный круг.

– А как же родители?

– Я им позвоню, скажу, что с классом в поход пошла...

– А тебе поверят?

– Должны поверить, – пожала плечами Аврора. – У нас же летние каникулы, не забывай...

– Каникулы. Опасные каникулы...

– А мне с тобой ничего не страшно... Не бросай меня, хорошо?

– Ладно, пару дней со мной побудешь. А там посмотрим...

Может, Авроре и вовсе не угрожает опасность. Но в конце концов Ролан не на край света ее увозит. Как только убедится, что ей ничего не угрожает, так и отправит домой...

2

Авроре он отдал комнату, а себе постелил на кухне. Нашел в шкафу два старых ватных одеяла и обосновался на них, как на матрацах. Не мягко, но и не жестко.

Кухня чистая, тараканов не наблюдается, так что вроде бы нет опасности стать перевалочным пунктом для этих противных насекомых. Опасность грозит со стороны бандитов. Вряд ли они смогут отыскать его убежище, но береженого, как известно, свыше берегут. Чтобы не попасть впросак, Ролан забрал с чердака «АКС», спрятал его под газовую плиту. Оружие под рукой придавало ему уверенности...

Ролан лежал на спине. Руки под головой, взгляд устремлен в темный потолок. Ушки на макушке. Раз уж им с Авророй угрожает опасность, то ухо нужно держать востро. Нужно прислушиваться к каждому шороху за дверью, на лестничной площадке... Но Ролан почему-то прислушивался к шорохам в соседней комнате. Аврора там. На диване ворочается. Не спится ей...

Аврора. Юная и очаровательная соблазнительница. Весь вечер в его рубашке ходила. Это у нее такой халат. Только трусики под ним и больше ничего... Как будто не понимала, что Ролан мужчина. Двадцать два года ему... А может, понимала. Потому и дразнила...

Да, он мужчина. Именно мужчина, а не подлец. Авроре только через полтора месяца шестнадцать стукнет. Она еще девчонка. Мишура у нее в голове. Глупая. И Ролан бы проклял себя, если бы совратил ее...

Скрипнули пружины дивана. И тишина... Едва уловимый шорох шагов. Аврора. В белой мужской рубашке. Как привидение в темноте. Заходит в ванную, закрывает за собой дверь на защелку. Шум воды. Пять минут, десять... Минут через двадцать появляется. Все в той же рубахе. Волосы, похоже, мокрые. Увы, но в квартире нет фена...

Снова скрипнули пружины. Легла. Тишина... Душ очень хорошо успокаивает нервы. Может, потому Аврора и ходила в ванную. Успокоилась. Заснула... Нет, снова скрипнул диван. Опять едва уловимый шорох шагов. Снова милое привидение в темноте коридора.

На этот раз Аврора зашла на кухню. Ролан закрыл глаза. Вроде как спит. Она постояла немного и вдруг стремительно нырнула к нему под простыню. С восторженным ужасом он ощутил обнаженную гладь ее наэлектризованного и гладкого как шелк тела. «Когда же она успела снять рубашку?» – мелькнуло в голове. И тут же разум подал сигнал пожарной тревоги. Ролан обязан был затушить вспыхнувший внутри него пожар...

Он резко отодвинулся от нее, соорудил разделительную стенку из подушки.

– Ты что, с ума сошла?

Она лежала молча и неподвижно. Глаза широко распахнуты, нижняя губа закушена, подбородок мелко трясется.

– Ты что же делаешь, а? – более мягко спросил он.

Ролан должен был прогнать ее. Должен был, но не мог. Да и ни к чему это – пожар-то в нем вроде бы утихает. Можно просто лежать рядом с Авророй, любоваться ею, наслаждаться относительной близостью ее юного тела...

– Ничего! – буркнула она. – Может, мне страшно.

– Я так почему-то и подумал... Сейчас не страшно?

– Сейчас нет. А было страшно... Как вспомню этих уродов, которым ты навалял... Лежу и думаю, что было бы, если бы они меня похитили... Ведь изнасиловали бы!

– Больше ни о чем думать не можешь?

– Не могу... Обидно же. У нас почти полкласса девчонок уже не девочки. А может, и больше... А я девочка. Ни с кем и никогда...

– И ты жалеешь об этом, глупая? Радоваться надо... Врут твои девчонки... Я в армии рассказывал, что первый раз, ну это , было у меня в четырнадцать лет. Врал. Другие врали, что в тринадцать... И твои девчонки врут...

– Ну да, врут. Ленка Сухачева уже аборт делала. Сразу с двумя хачами крутила. Дура... И Людка Бурлакина с Филей была, это точно... Ты думаешь, что я ей завидую? Нет, конечно...

– Чего ж тебе обидно?

– А то, что поймают меня бандиты, изнасилуют... Обидно будет. А то, что девочкой была, обидно будет вдвойне...

– Несешь какой-то вздор...

Ролан невольно коснулся рукой ее головы, ладонью провел по волосам. Спонтанное проявление нежности. От души идущее желание успокоить девчонку...

Но, видимо, Аврора не хотела успокаиваться. Она взяла его руку, просунула ее под простыню и положила на свою обнаженную грудь. Волнующая упругость. Снова пожарная тревога. Ролан одернул руку.

– Дурак!

Аврора осталась лежать на спине, но отвернула от него голову.

– Я же слышала, о чем ты с теми уродами говорил, – сказала она. – И автомат у тебя видела... Я же понимаю, какая опасность тебе грозит... Нам грозит... Меня ведь и убить могут... Только ты не думай, я умереть не боюсь... Без тебя боюсь, а с тобой нет... Или убьют меня... Или изнасилуют... Ты, наверно, думаешь, что я дура?.. Может, и дура... Но я не хочу отдать свою девственность бандитам... Я хочу отдать ее тебе!

Трудно было отказать ей в логике. Тем более что им действительно угрожала опасность со стороны бандитов. Ее действительно могли изнасиловать. И уже тем более что Ролана, в силу его мужской природы, неудержимо тянуло к Авроре. Волшебное очарование, срывающий с тормозов соблазн юного податливого тела... Только руку протяни, и все твое...

– Так, а ну-ка подъем, девственность!

Ролан поднялся сам. Взял Аврору под мышки и рывком поставил на ноги. И все равно, что она абсолютно голая.

– А теперь шагом марш отсюда! – скомандовал он.

– Какой же ты! – всхлипнула она и побрела в свою комнату.

Ролан смотрел ей вслед. Потрясающая у нее фигура. Красивая спина, тонкая талия... Но это неоформившаяся фигура юной девочки. Аврора еще подросток. И он не имел права совращать ее...

И плевать, что одна ее одноклассница уже аборт успела сделать от чурок, а другая переспала с каким-то Филей... Ролан не хач и не какой-то там Филя. Он – мужчина. И должен поступать по-мужски, но никак не по-скотски...

Глава пятая

1

Ночь. Темнота, разбавленная светом фонарей и счастливой улыбкой Авроры.

– Ролан, как с тобой здорово!

Марфа Кузьминична была своеобразной женщиной. Иван Петрович ей под стать. Уж Ролан-то знал свою тещу и тестя. Будь у него пятнадцатилетняя дочь, он бы ни за что на свете не поверил в ее сказки про летние лагеря. Обязательно бы навел справки... А мать Авроры поверила. И отец тоже. Даже выяснить ничего не пытались. Так же им было до фонаря, куда это подевался их «любимый» зять.

Аврора через день звонила родителям. Якобы из летнего лагеря. И была в курсе семейных дел. Ничего особенного. Родители работают, Венера вроде бы тоже. Все в порядке. Тем более что зятя нет и младшей дочери. Эта семейка всегда жила по принципу «баба с возу – кобыле легче»...

А Ролан с Авророй жили по принципу «друг без друга никуда». Вначале только в магазин вместе ходили, в очередях стояли. Затем осмелели. Днем загорали на пляже, а вечером отправлялись в видеобар. Словом, вели жизнь, как на курорте. В свое удовольствие, но без греха. Видимо, Аврора поняла, что никакие бандиты за ними уже не охотятся, и решила не жертвовать больше своей девственностью...

Сейчас они как раз возвращались из видеобара. В обнимку шли. Чуточку пьяные от коктейля и еще больше от любви... Они любили друг друга. И то, что по факту Ролан был женат на Венере, их нисколько не смущало. Развестись не проблема.

– Через год я закончу школу и мы поженимся, правда? – спросила Аврора.

– Обязательно, – кивнул он.

Если, конечно, бандиты не помешают. Слишком много дров наломал он, чтобы надеяться на благополучный исход. Сегодня все хорошо, а завтра может грянуть гром.

Но если все будет хорошо, он обязательно вернется к нормальной жизни. На завод его теперь палкой не загонишь. Уж лучше газетами и журналами торговать возле рынка, чем на чужого дядю, да еще и бесплатно горбатиться. К тому же он не расстался с идеей открыть свой ларек где-нибудь в торговом ряду. Тысячу долларов под это дело законсервировал...

Начнет с мелочи, там, глядишь, раскрутится. Квартиру с Авророй снимать будет. Он работать, она учиться... Со временем, может, своей собственной квартирой обзаведутся... Очень хотелось надеяться, что впереди у них все будет хорошо.

В лифте Аврора нежно обняла его за шею, закрывая глаза, прошептала:

– Как же я тебя люблю!..

Он уже знал, что за этим последует. Едва они окажутся в квартире, она снова прильнет к нему и сладко-сладко его поцелует. Кровь вспыхнет, как бензин, голова закружится. Но контроль над собой он не потеряет – не доведет дело до греха...

Они зашли в квартиру, закрыли за собой дверь. И тут же в комнате вспыхнул свет. Ролан даже вздрогнул от неожиданности. Он на клавишу выключателя не нажимал, Аврора тоже... Уж не домовой ли в квартире завелся?

Едва он подумал о домовом, как тут же увидел его. Тот появился в обозреваемом секторе комнаты. Стоит, смотрит на Ролана. И нехорошо улыбается... И не домовой это вовсе. А Волок собственной персоной.

Ролан невольно взялся за ручку входной двери. Еще не поздно повернуть обратно.

Волок понял его намерение.

– Не советую, – покачал он головой. – Там мои парни. Могут возникнуть проблемы...

Ролан сделал шаг вперед и чуть в сторону – закрыл собой Аврору.

– Боюсь, что проблема уже возникла...

– Да какая ж это проблема? Так, в гости к тебе пришел... А ты что, не рад? – осклабился Волок.

– А ты поверишь, если скажу, что рад?

– Глядя на тебя, нет, не поверю... Да ты расслабься, парень, нормально все. Ты же видишь, у меня нет волыны. И пацанов тоже нет. Один я... Разговор у меня к тебе...

– Ну что ж, поговорим, – пожал плечами Ролан.

Нетрудно было догадаться, о чем будет разговор.

Он заглянул в санузел. Никого. В кухне тоже ни единой живой души. В комнате только Волок. Уж с ним-то Ролан справится...

Он оставил Аврору на кухне, а сам прошел в комнату. Сел на диван так, чтобы видеть входную дверь. Волок развалился в кресле. Забросил ногу за ногу.

– Неплохо, смотрю, ты устроился, – обозревая комнату, сказал он.

– Не жалуюсь.

– Еще бы. Я бы тоже был не прочь свить уютное гнездышко с такой чудной милашкой... Денег пока хватает?

Вот и про деньги зашел разговор. Ролан напрягся.

– Хватает, – кивнул он.

– А чего же вторую половину не просишь? – криво усмехнулся Волок.

– Не заработал...

– Ну, если не заработал, тогда ты должен первую половину мне вернуть... Может, все-таки заработал?

– Первую заработал. Вторую нет...

– Это как?

– Не смог я Гиблого убить.

– Кто ж его тогда сделал?

– Я... Но благодаря твоему стукачу...

– Моему стукачу? – непонимающе повел бровью бандит. – Это ты о ком?

– Не знаю, кто там у тебя на Сашу работает. Но знаю, что Саша был в курсе, что ты хочешь его убить моими руками. Он даже про автомат знал...

– Вот ты про что... Да, был стукач, царствие ему небесное. Саше на меня сливал. Но это все в прошлом...

– Сейчас, может, и в прошлом, а когда Саша за город меня вывозил, чтобы убить, тогда было в настоящем... Убить он меня хотел. Да просчитался...

– Лихо ты его развел, четыре трупа... Со мной тоже так сможешь?

– А есть за что?

– В том-то и дело, что не за что...

– Как ты меня нашел?

– Кто ищет, тот всегда найдет... Квартиру нужно правильно снимать. А ты на Белинского засветился...

Ролан досадливо поморщился. Слишком простой путь он выбрал, чтобы снять квартиру. Немудрено, что этим же путем и бандиты пошли. Опросили доморощенных риэлторов, возможно, даже фотографию его показали. Нашли тетку, которая сдала ему квартиру, а дальше все просто...

– Долго искали, – заметил Ролан.

Почти месяц он здесь живет – первые четыре дня в одиночестве, остальное время с Авророй.

– Да нет, недолго, за пару дней управились. Дал отмашку пацанам, и нет проблем. Вчера узнали, где ты обитаешь. Сегодня я уже у тебя в гостях... Как видишь, сам к тебе пришел...

– Зачем?

– Ну, я же тебе как бы полторы штуки баксов торчу, – сказал Волок.

Но ничем не обозначил своего желания отдать деньги. Не полез в карман за ними.

– Может, я наврал, что Сашу сделал? – настороженно посмотрел на него Ролан.

– Не наврал, – покачал головой авторитет. – Флинт точно знал, что Саша тебя мочить поехал... А замочили самого Сашу. Твоих рук дело. Одному пацану ты кадык вырвал, другому шею скрутил. Ментовская экспертиза установила...

– Это ничего не доказывает.

– Ментам, может, и ничего. Но я-то знаю, кто Сашу сделал...

– Ты что, с Флинтом разговаривал?

– А ты чего так разволновался? – усмехнулся Волок. – Думаешь, я Флинту тебя сдам? И не надейся... Нет больше Флинта. Снова он под своим Сашей ходит. Но уже на том свете. И братва их там же. В аду. Врать не буду, не знаю, кто там кого гоняет – они чертей или наоборот. Но то, что нет его больше, это без вариантов... Флинт крови твоей хотел, да. Но нет больше Флинта. Так что можешь больше не париться... Вот видишь, братан, я тебе хорошие новости принес, а ты напрягаешься... Да, насчет ментов. Они тебя не ищут. Потому что ни сном ни духом, кто Сашу завалил. Но я-то знаю!..

– И что, если знаешь? Ментам же ты меня не сдашь?

– Само собой. Не по понятиям это...

На губах Волока играла хитрая улыбка. И взгляд скользкий... Нетрудно было догадаться, что при определенных условиях Волок может открыть ментам глаза на Ролана. И неважно, что сам же заказал Гиблого... А чего ему бояться? У Ролана был мотив убить Сашу – ведь он же открыто жил с его женой. И не поверит ему следователь, если он станет впутывать в дело Волока...

Но что это за определенные условия, при которых Волок способен подложить ему свинью?.. Ролан всеми внутренностями чувствовал, что бандит озадачит его по самое не хочу.

– Видишь, как все хорошо, Ролан. Флинт отпал, с ментами ноу проблем. А я тебе, сам понимаешь, не враг... Так что все нормально. Можешь жить спокойно, бояться тебе нечего...

– Жить спокойно – это как?

– В этой квартире живи. Со своей, гм, родственницей. Она же сестра твоей жены, или нет?

– Бывшей жены, – уточнил Ролан.

Ничего от Волока не скроешь. Все знает... В этом-то вся и беда. Большие возможности у бандитов. Трудно будет совладать с ними в одиночку...

– Ну, конечно, бывшей, какой же еще... – усмехнулся Волок. – Как там твоя Венера, не жалеет, что тебя кинула?

– Не знаю, не спрашивал...

– Ничего, разводиться будешь, спросишь...

– Я бы у тебя хотел спросить. Зачем я тебе понадобился? – пристально посмотрел на бандита Ролан.

– Как зачем? Помочь тебе хочу... Видел твою девчонку. Красавица. Даже красивей, чем Венера... А Венера-то ушла от тебя. И эта уйти может. Если денег не будет...

– С деньгами как-нибудь разберемся...

– Как-нибудь только кролики спариваются... Короче, есть возможность заработать.

– Убить кого-то нужно?

– Ну зачем так прямо? – поморщился Волок. – Пусть твоя девочка сходит, погуляет...

Боялся, что Аврора их подслушает.

– Нет, пусть остается, – решительно сказал Ролан. – Уж лучше мы прогуляемся...

– Что ж, ночь теплая, – пожал плечами Волок и нехотя поднялся с кресла.

Они вышли во двор. И тут же из темноты выплыла фигура «быка». Волок подал ему знак, и он снова ушел в сумрак.

– Человека одного нужно убрать... – Волок сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой.

– Ты думаешь, я соглашусь? – нахмурился Ролан.

– Думаю, что да... Ты же хочешь жить спокойно? – многозначительно глянул на него бандит.

Ролан хотел жить спокойно. Но не хотел быть киллером... Но ведь Волок не оставит его в покое. Он в этой жизни чувствует себя так же легко и свободно, как рыба в воде. Или, вернее, как акула. Ему ничего не стоило найти Ролана, без стука вломиться к нему в дом. И так же легко он может натравить на него киллера. И с Авророй может сотворить все, что угодно...

– Хочу, – кивнул Ролан.

– Вот сделаешь дело, и живи спокойно, – свысока усмехнулся Волок.

Был момент, когда Ролан опасался, что бандит убьет его, чтобы замести следы. Но нет, не убивает. Следующую жертву ему заказывает... С одной стороны, хорошо. С другой – Ролан не хотел никого убивать.

– Боюсь, ты ошибся адресом, – покачал он головой. – Я не киллер и не смогу им стать...

– А кто Сашу сделал? Кто пацанов его порвал?

– Это самозащита...

– Это мокруха, братан. Лиха беда начало... Знаешь, это как с девственностью расстаться. Страшно. А как протоптали тропку, так пошло-поехало...

– Ты так говоришь, как будто пробовал, – усмехнулся Ролан.

– Что, пробовал? – вскинулся Волок.

– Ну, не с девственностью же расставаться...

А ведь именно такая мысль и пришла ему в голову. Но не решился озвучить ее перед лицом бандита.

– Как будто уже убивал...

– Ну, на эту тему мы говорить не будем, – успокаиваясь, сказал авторитет. – Скажу, что знаю, о чем говорю... Я знаю, ты в спецназе служил. Видел, как ты из автомата стреляешь. И вообще... Классный ты боец. А теперь у тебя и боевой опыт есть. Ты же не просто Сашу сделал. Ты следы грамотно замел. Есть в тебе жилка... Ты думаешь, делать мне не хрен, как за тобой гоняться? Уговариваю тебя как ту целку... Врать не буду, хочу из тебя профессионала сделать. Чтобы ты чисто на меня работал. Деньги хорошие буду платить. Полторы штуки за Сашу отдам. Еще пять штук получишь за новый заказ... Растет моя бригада, пацан. Еще одного черта сделаешь, и весь Красноармейский район моим будет. И ты... Нет, о тебе братва знать не будет. Ты сам по себе. Но если вдруг какие проблемы, звонишь мне, и все решаем... Можешь даже свою лавку... Нет, лучше кабачок открой, кафешку там, бар, можно со стриптизом. С помещением поможем. Хорошее место, да. Бабки на раскрутку сам заработаешь. «Крышу» сделаем, слам снимать будем чисто символически... Короче, как сыр в масле кататься будешь...

Ролан не мог не признать, что Волок был неплохим психологом. Как знал, о чем он думает. Да, ему хотелось иметь свой бизнес. И лучше кафе, чем лавку в торговых рядах. А там, глядишь, и ресторан вырисуется... И женский вопрос он в суровом сермяжном плане осветил. Аврора – красивая девушка. Гораздо красивей, чем Венера. И любит она Ролана бескорыстно. Но это пока молодая. Вырастет, остепенится. Золотые горы начнут сниться. И бросит Ролана, если не будет у него своих золотых россыпей...

А еще Волок представлял опасность для Ролана. Мог натравить на него киллера, мог отдать на растерзание ментам. И ведь напакостит, если Ролан не примет его условий... А он хотел жить спокойно. И душа в душу с Авророй... А убить человека он может. Уже может. Прав был Волок, случай с Гиблым и его братвой сорвал с него тормоза. Потерял он «девственность»...

И не так уж плох вариант быть персональным киллером Волока. Исполнил заказ, сбросил концы в воду и живи дальше. С Авророй. В достатке... Пять тысяч долларов – это большие деньги. Плюс еще полторы штуки. И еще с помещением Волок поможет...

– И кого нужно убрать?

Ролану показалось, что этот вопрос задал не он, а какой-то другой человек, выбравшийся из мрачных недр его души... А сам Ролан убивать не хотел...

– Что, созрел? – внимательно посмотрел на него бандит.

– Созрел... – через силу выдавил он.

– Тогда слушай. Отморозка одного нужно задвинуть. Бригада у него своя. Такие же отморозки. Людям нормальной жизни не дают. Коммерсанта на днях замочили. Вместе с женой. Девчонка у них была, то ли девять лет, то ли десять. Поимели, короче, девчонку. Всей толпой. А потом ножом по горлу... Вся беда, что менты на меня теперь косятся. А я по беспределу дела не делаю. У меня все чисто по понятиям... Короче, мне с теми козлами посчитаться нужно. Но нельзя, чтобы на меня думали. Своих пацанов озадачить не могу. Вдруг не всех стукачей зачистил... Да и зачем пацанов трогать, если ты есть. Сделал дело, и на дно. Живи своей жизнью. Ну, до поры... Короче, две штуки получишь сразу, три после. И с помещением под кафешку тебе помогу... Или не нужно?

– Не знаю... Пока не знаю...

Ролан мысленно настраивался на предстоящее дело. И решительно отметал все мысли, ничего общего с ним не имеющие...

2

Кафе называлось «Зимний сад», но находилось в окружении сада летнего. Вишневые и сливовые деревья обступали его с трех сторон. Круглое здание. Парадный вход, светящаяся вывеска, асфальтированная площадка, окаймленная высоким бордюром, сад по периметру. Шоссе далеко, метрах в двухстах, высотные дома нового микрорайона еще дальше. Словом, райское место, зеленый оазис в каменных джунглях. Немудрено, что в этом заведении обосновалась братва. Стена садовых деревьев как ограда, одна-единственная дорога – узкая бетонка – перегорожена шлагбаумом. Иллюзия безопасности. Всего лишь иллюзия...

На самом деле фруктовый сад не мог служить надежной оградой. Как раз наоборот. За ним никто не ухаживал – высокая трава, разросшиеся кустарники. Опытному человеку ничего не стоило незаметно подобраться к зданию кафе, устроить засаду в кустарнике....

Ролан как раз и был этим опытным человеком. Он свил себе гнездо в кустарнике. Высокий бордюр, как бруствер. Под боком автомат. Армейский камуфляж как дополнительный элемент маскировки. Но сейчас необходимости в таком элементе как бы и не было. Ночь. Свет фонарей не достает до его укрытия. А громкая музыка из распахнутых окон кафе заглушает все шорохи.

Таганка, все ночи полные огня,

Таганка, зачем сгубила ты меня,

Таганка, я твой бессменный арестант,

В твоих стенах погибли юность и талант...

Блатные песни – лучший друг бандита. Его идейный вдохновитель... Устим слушал «Таганку». Братва его слушала. И девки, которых они притащили к себе на огонек, тоже слушали. Вряд ли они там слезами заливаются. А вот тюрьма по браткам, точно, плачет.

Ролан имел возможность наблюдать за бандитским авторитетом Устимом. И ведь не соврал Волок – этот тип действительно производил впечатление отморозка. Маленький, плюгавенький, но с такой мощной агрессивной аурой, что даже мухи вокруг него дохли. Недостаток роста он с лихвой компенсировал взрывной энергией, дерзостью, вспыльчивым нравом. Он мог улыбаться, шутить, но глаза оставались пустыми. Рыбьи глаза, скользкий взгляд... Словом, неприятный тип. Глядя на него, можно было поверить, что под ним побывала десятилетняя девочка...

Ролан находился в засаде и ждал, когда появится Устим. Окна в кафе нараспашку, но все равно там должно быть душно. Должно же его на природу потянуть. Выйдет на воздух подышать, откроется, тут его и накроет костлявая... Ролан сделает свое дело и, пока сыр-бор, уйдет проторенной дорожкой через сад прямиком в лес. Там его и с собаками не найдут...

Хорошее место выбрал Устим для своей резиденции. Но крайне неудачное. Ролан должен преподать ему урок, но так, чтобы у отморозка потом не было возможности исправить свою ошибку...

Ждать пришлось долго. До часу ночи Устим появлялся дважды. Но всегда с кем-то из своих «быков». Да и становился так, что его закрывала то одна, то другая машина. Роста он был невысокого, поэтому из-за них его не было видно... Может, он чувствовал, что за ним охотится смерть...

Во втором часу Устин снова вышел из кафе. На этот раз с какой-то девчонкой. Схватил за руку и тащит ее в сторону сада. Длинноногая мисс на целую голову выше, чем он, но это нисколько не мешает ему ощущать себя хозяином положения. И силы в нем хоть отбавляй. Видно, что пьяный, вроде бы ноги подкашиваются, но прет так неудержимо, как буксир.

Затащил девчонку в сад, швырнул ее на траву. Ролан покинул свой наблюдательный пост, незаметно подкрался к парочке, затаился за деревом. Автомат наготове.

– Димочка, ну не надо! – скулила девчонка. – Я все сделаю!..

Она встала на колени, подползла к Устиму, попыталась расстегнуть ему ширинку. Но тот оттолкнул ее от себя. Вытащил из-под пиджака пистолет. Угрожающе лязгнул затвор.

– Ты уже все сделала, тварь!

– Димочка, я больше не буду! – руками закрывая голову, взвизгнула девчонка.

– Конечно, не будешь!

Он наставил на нее ствол. И тут же грянул выстрел...

Устим дернулся, подался вперед. На какое-то мгновение замер, а затем, раскидывая руки, рухнул в траву рядом со своей жертвой. Несколько раз дернул ногой и затих...

Необходимость в контрольном выстреле отпадала. Пуля угодила под левую лопатку. Мало того, что сердце прострелила, так еще и в потрохах покувыркалась. Со смещенным центром тяжести пуля, не оставляющая раненому никаких шансов...

Устим приказал долго жить. Девчонка же была жива. Но видеть Ролана не могла. Ожидание выстрела привело ее в обморочное состояние, а сам выстрел лишил ее чувств. Пока она придет в себя, Ролан будет далеко...

Глава шестая

1

С Волоком Ролан должен был встретиться на днях. Заказчик сам должен был позвонить ему, назначить место встречи. Но Волок пришел сегодня. К нему домой. Без предупреждения.

Ролан открыл ему дверь.

– Ты один? – пытливо глянул на него бандит.

– Нет. С Авророй...

– А, ну Аврора – это наш человек, да? – оскалился Волок.

Похоже, он даже был рад, что Аврора дома.

– Только пусть она немного погуляет, лады?.. Выпить у тебя есть? А то в горле пересохло...

– Как назло, – покачал головой Ролан.

Была вчера бутылка коньяка. Так он стресс снимал. Сам пузырек уговорил – можно сказать, в одиночестве. Авроре всего капель пять досталось, чисто символически...

Аврора вышла из комнаты. На губах яркая приветливая улыбка.

– Я могу купить, – сказала она.

Волок смотрел на нее как на восьмое чудо света. Нижняя челюсть отвисать начала.

Ролан с утра ездил с ней на рынок. Обновку ей купил. Модная шелковая блуза – вроде «гимнастерки», с пояском вместо ремня. С коротким подолом. Черные лосины волнующе обтягивали стройные длинные ножки. Австрийские босоножки на высоком каблуке. Смотрелась Аврора великолепно. И очень соблазнительно... Ролану не понравилось, как смотрит на нее Волок.

– Тебе восемнадцати нет, – буркнул он.

– Так это... Алик сходит... – подхватил Волок. – Аврора, там машина во дворе... Машину себе новую взял, да... Алик там. Скажи, что я тебя послал. Тут ресторан рядом, пусть съездит. Пару коньяка пусть возьмет, фруктов там, конфет, поесть можно взять... Он мои вкусы знает... Пойди, прогуляйся... Или страшно?

– Мне страшно?! – хмыкнула она. – Ничуть...

– Ну и славно!.. А мы тут с Роланом поговорим. А потом все вместе посидим. Дело одно обмоем.

Из внутреннего кармана пиджака Волок достал бумажник, с шиком доброго барина протянул ей две стодолларовые купюры. Аврора взяла их, сунула в свою новенькую сумочку и выскочила за порог... Машина у Волока новая. Похоже, ей не терпится прокатиться на ней. Ролан проводил ее ревнивым взглядом.

– Женщины – как пуля со смещенным центром тяжести, – насмешливо сказал бандит. – Попадает в глаз, проходит через сердце и через карман выходит боком...

– Аврора боком не выйдет, – покачал головой Ролан.

– Буду рад за тебя, братан!.. Да, кстати, это тебе за пулю со смещенным центром...

Из другого кармана Волок вытащил конверт с деньгами. Передал Ролану.

– Здесь три штуки, как договаривались... Красиво ты Устима сделал...

– Смерть не бывает красивой, – поморщился Ролан.

– Да, но ее можно красиво оформить... Менты по Устиму работали. Ничего не нашли. Да и братва не в курсах, кто его сделал... И никто не узнает. Я, сам понимаешь, могила... Так что живи спокойно. Аврору люби... Как она в постели, а?

– Мы не спим вместе.

– Да ладно гнать... – усмехнулся Волок.

– Ей еще шестнадцати нет...

– Ну так что!.. Я тут на днях с четырнадцатилетней был, так она такие кренделя выписывала, что взрослые бабы отдыхают...

– Аврора не такая.

– Ну, тебе видней... Что ж, береги девочку. Пока ей восемнадцать не исполнится...

Похоже, Волок был рад, что Аврора все еще в девственницах ходит... Ему-то до этого какое дело? Может, планы какие-то строит?..

– Думаю, ты доживешь до этого светлого дня. Пацан ты толковый, осторожный... Работы много будет. Но я уверен, что косяков за тобой не будет. В смысле, не наследишь. И меня под монастырь не подведешь... Автомат куда дел?

– Утопил... Ты же сам говорил, что от использованного оружия избавляться нужно...

– Говорил... Но не говорил, что автомат денег стоит... Ну да ладно, с этим у нас все сейчас на мази... Да, кстати...

Волок сунул руку под пиджак за спину. Достал из-за пояса пистолет, взвесил его на руку.

– «Тотоша». Чисто советский вариант. С Украины партию подогнали... Угощайся!

Ролан взял у него пистолет. Знакомая система. В реальном бою испытанная...

– Кого-то сделать нужно? – тоскливо спросил он.

– Да надо... Но пока отдыхай... Через пару недель поговорим... А ствол у себя оставь. Ну, мало ли что... Ты же видишь, я к тебе бережно отношусь. Ты для меня ценный кадр. Типа штучный вариант... Я, можно сказать, к тебе как к брату своему отношусь... Вмазать бы сейчас...

Волок мог бы выпить где-нибудь в другом месте. У него рестораны свои под «крышей». Там ему с радостью нальют. Еще и девочку подложат... Но, похоже, он хочет провести время в компании Авроры. Нравится она ему... Ролана эта мысль начинала злить.

Аврора не заставила себя долго ждать. Вернулась с битком набитыми пакетами. Шампанское, коньяк, водка, фрукты, конфеты, две упакованные в фольгу куры-гриль – с пылу с жару. Впрочем, с закуской у Ролана проблем не было. Аврора вчера полдня пельмени лепила. Руки у нее золотые. И желание мужу угодить... Мужу... Да, он ее муж. А она его жена. И пусть кто попробует сказать, что это не так.

Стол накрыли в комнате. Ролан проследил за тем, чтобы Аврора не села рядом с Волоком. Впрочем, она к этому и не стремилась. И заигрывать с ним не пыталась. Зато Волок не сводил с нее глаз. Ролан нервничал. Но после третьей рюмки злость стала проходить. Чем больше пил, тем становилось веселей. Не красавец Волок, далеко не красавец. Покатый лоб, асимметрично и глубоко посаженные глаза, нос лепешкой, уши как вареники. Если Аврору можно было назвать красавицей, то по сравнению с ней Волок был чудовищем – как снаружи, так и изнутри... Впрочем, и Ролан не мог считать себя ангелом. Киллер он, убийца. Такое же чудовище... Но Аврора любит его. А Волок пусть идет к черту!..

Все бы ничего, но после первой бутылки Волоку вдруг приспичило танцевать. Взял и пригласил на медленный танец Аврору. А она не отказалась. Но и не подпустила его на неприлично близкое к себе расстояние. А Волок был бы рад облапать ее, прижать к себе...

Ролан нервно закусил губу. И задался вопросом. Или он такой, что к его женщинам липнут бандиты. Или сестры Немировы такие. На Венеру позарился Саша Гиблый, Аврору же возжелал Волок...

Он рывком поднялся, выключил магнитофон.

– Баста, карапузики!

– Э-э, что за дела?! – дернулся в его сторону Волок.

Но так же резко затормозил. Понял, что не в своей тарелке находится. Некому прийти на помощь. А против Ролана в одиночку ему не потянуть. Не очень приятное это ощущение, когда тебе кадык вырывают или позвоночник в трусы ссыпают... К тому же ствол у Ролана есть. Сам же и подогнал его...

– Э-э, да ты ревнивый черт! – остывая, усмехнулся Волок. – Тебя че, переклинило?

– А если да? – недовольно посмотрел на него Ролан.

– Тогда мне уже пора... Вы тут уж сами...

Было видно, что ему не хотелось уходить. А если и хотелось, то вместе с Авророй.

Уходя, он обернулся. Посмотрел на нее, вздохнул:

– Да, была бы у меня такая девчонка, меня бы тоже переклинило...

Сказал и ушел. Даже руки Ролану на прощание не подал.

– Он тебе нравится? – хмуро спросил Ролан.

– Ты с ума сошел! – возмутилась Аврора.

– А как в машине у него?

– Ну, машина красивая. «БМВ»...

– Хочешь такую?

– С тобой хочу. Без тебя нет... И не надо меня ревновать, слышишь?.. Мне, кроме тебя, никто не нужен!

Ролану очень хотелось в это верить, и он поверил.

– Давай выпьем, – предложил он.

Аврора и не думала отказываться. Он налил ей шампанского. Себя освежил коньяком.

Нехорошо как-то получилось. Волок хоть и чудовище, но к Ролану относился неплохо... Но ведь это же не значило, что у него были права на его девушку...

– Иди ко мне!

Он протянул руку, и Аврора была только рада нырнуть к нему под крыло. Он прижал ее к себе.

– Ролан... – начала было она.

– Ничего не говори, – перебил ее он.

И для большей надежности закрыл ей рот поцелуем. Она блаженно улыбнулась и закрыла глаза. Податливо обмякла в его объятиях. И ничего не сказала, когда он расстегнул ее блузу...

Блуза улетела на кресло. Бюстгальтер повис на люстре. Лосины и все остальное нашли приют под столом...

– Может, не надо? – раздвигая ноги, прошептала Аврора.

Ее «не надо» звучало как «надо». Но Ролан еще мог остановить и ее, и себя. Но не захотел... Он как чувствовал, что рано или поздно может потерять ее. И если уж им суждено расстаться, то пусть ее девственность останется с ним...

Он вел себя как законченный эгоист. А разве он им не был?

2

Ночи в частном секторе особенно темные. Фонарей мало, да и те светят через один. А темнота – друг киллера. Правда, не во всех случаях.

В данном случае она устраивала Ролана. Он сидел в машине и ждал появления жертвы. И чем темнее будет, тем лучше...

Волок вел «освободительную» войну за право быть первым парнем в Красноармейском районе. Сначала пали Саша с Флинтом. Затем Устим. Следующим на очереди был криминальный авторитет по кличке Касым. Именно на него Ролан и получил заказ. Все те же пять тысяч за исполнение. Половина суммы «до», половина «после».

Волок мог позволить себе платить такие суммы. Весь Красноармейский район под ним. После гибели своих конкурентов он значительно расширил свои владения. А чем больше «овец» в стадах, тем больше шерсти достается «волкам». Карл Маркс обязательно отметил бы это, если бы ему сейчас представилась возможность написать книгу под названием «Криминал».

Волок богател, набирал вес. А Ролан должен был сделать его еще богаче. С помощью пистолета с самодельным глушителем...

Касым держал под собой небольшую банду. Человек десять-пятнадцать. Работали в жестком стиле. Наезжали на коммерсанта, силой выжимали из него деньги. Бывало, что и убивали... Но Ролана сейчас нисколько не волновала моральная сторона дела. Неважно, убийца Касым или нет. Важно, что за него уплачены деньги. И Ролан должен их отработать...

Волей-неволей Ролану приходилось совершенствовать свое искусство убивать. Он давно понял, что в профессии киллера мало уметь стрелять, владеть приемами рукопашной борьбы и быстро бегать.

Работа головой – это само собой. Но еще нужно было осваивать сопутствующие профессии криминального толка. Как, например, угон автомобиля. Волок настаивал на том, чтобы он работал в одиночку. Поэтому все приходилось делать самому.

Большая часть прошлой ночи ушла на то, чтобы угнать машину. Опять же работал в частном секторе. Приметил дом, возле которого стоял старенький «жигуленок» «третьей» модели. Разведал, нет ли собаки. Подкрался. Притаился. Монтировкой отжал стекло так, что оно лопнуло. Разобрал его на крупные осколки. Снова притаился. Выждал момент и забрался в машину. Вырвал замок, перемкнул клеммы. К счастью, аккумулятор был на месте. И свечи хозяин не догадался выкрутить...

Почти сутки машина отстаивалась в укромном месте. А ночью на ней Ролан отправился на дело.

Он знал, где жил Касым. Знал, как поздно возвращался домой.

Жил бандит один и в собственном доме. Приземистое, ничем не выдающееся строение из шлакоблоков. Шаткая ограда, захламленный двор, запущенный сад. Можно было бы дождаться жертву во дворе, но там на длинной цепи волкодав... Волок говорил, что раньше в этом доме какие-то алкаши жили. Куда они потом делись, неизвестно. Но то, что дом на Касыма переписали, это точно. Впрочем, эти нюансы Ролана мало волновали...

«Тройка» стояла на обочине ухабистой дороги так, что перекрывала подъезд к дому. Волкодав долго не мог смириться с такой наглостью. Сначала громко лаял, затем рычал. Но в конце концов успокоился: смирился с существованием инородного элемента...

Во втором часу ночи в конце улицы вспыхнули фары. Машина во встречном направлении. Ролан не мог знать, тот ли это автомобиль, который ему нужен, или другой. Но на всякий случай завел мотор. Фары включать не стал.

Машина остановилась впритык к его «тройке». Ролан левой рукой обнял руль, уложил на него голову. Со стороны могло показаться, будто он спит. Выпил мужик, сел за руль, ехал-ехал и остановился, чтобы немного прикорнуть... Но браткам было все равно, кто преграждает им дорогу. Хлопнула дверца. Это из машины вышел водитель. Здоровенный детина.

– Э-э, че за дела? – через выбитое окошко донеслось до Ролана.

Голова его по-прежнему покоилась на руле. Но ситуацию он контролировал полностью. Он видел, как парень подошел к его машине, распахнул дверцу. Хотел было схватить Ролана за ворот куртки. Но вместо этого схватил пулю, выпущенную из пистолета в правой руке.

Все, «спать» больше нельзя. Ролан выскочил из машины, оттолкнул падающего бандита. И рванул к «девятке», в салоне которой должен был находиться Касым.

Так и есть, из машины выбирался человек. Ролан с ходу выстрелил в него. Метил в голову. И не промахнулся. Человек рухнул ему под ноги... Больше в машине никого не было. Некого зачищать...

На земле под колесами «девятки» лежал Касым. Ролан не мог в этом ошибиться. Еще раз выстрелил бандиту в голову. Контрольным выстрелом подтвердил летальный исход «быка»-водителя. И с чувством исполненного долга сел в свою машину. Спокойно дал задний ход, развернулся и покинул место преступления...

Еще две человеческие жизни на его счету. Без нервной суеты дело сделал. Без помарок. Волок мог бы им гордиться... Да и сам Ролан уже был близок к тому, чтобы возгордиться...

3

На этот раз квартиру он снял по объявлению. В своем родном районе, недалеко от школы, где училась Аврора. И сделал это еще до того, как отправиться на дело. Никто не знал об этой квартире. Поэтому он входил в нее без опаски.

Двухкомнатная «распашонка» в хрущевской пятиэтажке, косметический ремонт, не самая древняя мебель в полном наборе, телефон. Здесь можно было жить и жить. С Авророй...

Но с ней возникли проблемы. Учебный год начался, и сказка о «летнем лагере» уже давно не канала. Ночевала она дома. А к нему на старую квартиру лишь заглядывала на пару-тройку часов. Впрочем, им этого хватало. И сюда она будет заглядывать. Красота...

Лишь бы только Волок не протоптал сюда дорожку... Не хотел он, чтобы эта бандитская рожа раздевала глазами Аврору... Впрочем, Волок уже давно осознал свою ошибку. И больше не лез в их жизнь. Даже задачу Ролану ставил на нейтральной территории. И деньги передаст ему в том же месте...

Первые три дня Ролан никому не давал о себе знать. Затем из телефона-автомата связался с Волоком.

– Куда ты пропал? – спокойно спросил авторитет.

– Есть место, – лаконично ответил Ролан.

– Шифруешься, что ли?

– Что-то вроде того...

– Можешь не напрягаться. Нормально все... Так, давай завтра пересечемся. На том же месте, что в прошлый раз... В час пополудни. Заодно пообедаем... Да, кстати, я тут фазенду себе прикупил. Нехилый домик. С банькой, все дела. Вот думаю, может, тебя к себе в гости пригласить. Ну, вместе с Авророй...

В ответ Ролан ничего не сказал.

– Да ладно, не парься ты, – усмехнулся в трубку Волок. – Врать не буду, нравится мне твоя девчонка. Но ты же мне как брат. А у братьев баб не отбивают, западло это... Ну, до встречи!

В назначенное время Ролан был на месте. Маленькое уютное кафе на Ленинском проспекте. Но вместо Волока там его ждал незнакомый парень лет двадцати пяти в кожанке. Изъеденное оспой лицо, беспокойный взгляд.

– Это... Волок не мог подъехать, – стараясь не смотреть Ролану в глаза, сказал он. – Сказал, чтобы я тебя к нему отвез...

– Я тебя не знаю.

– Да я Семчик.

– Мне про тебя никто ничего не говорил.

– Ну считай, что я сам про себя сказал. Короче, Волок тебя ждет. Надо ехать...

Не нравился Ролану этот парень. Очень не нравился.

– Куда?

– А тебе Волок ничего не говорил, нет? Фазенда у него новая. По Московскому шоссе. Двенадцатый километр, да...

Про фазенду Ролан слыхал. Волок еще хотел его к себе пригласить. Вместе с Авророй...

– Было такое дело, – кивнул он.

– Вот там Волок тебя и ждет... Это... банька будет. Может, девочек подвезут...

– Не нужны девочки.

– Ну, это на любителя... – усмехнулся Семчик. – Ну так что, едем?

– Поехали, – кивнул Ролан.

Браток подвел его к автомобилю. Белая «четверка» не первой молодости. Угнанная машина. Ролан и сам не смог бы объяснить, почему он так решил. Но эта безотчетная мысль намертво прилипла к сознанию.

За рулем машины сидел парень с бритым затылком и могучей шеей.

– Ты у нас типа гость, – сказал Семчик. – Поэтому давай вперед!

– Да нет, я лучше сзади, – покачал головой Ролан.

У него не было никакого желания оставлять его у себя за спиной.

– Да это... сзади трясет сильно, – заупрямился Семчик.

– Ничего, я не рассыплюсь.

– Но впереди лучше...

– Так сам вперед и садись.

Ролану надоело это препирательство. Он открыл заднюю дверцу, сел в машину. Семчик немного подумал и опустился рядом. Не хочет вперед садиться... К Чумаку ходить не надо, и так ясно, что этот парень задумал какую-то пакость.

– Давай, Дема, гони лошадей! – сказал Семчик и хлопнул водителя по могучему плечу.

Здесь явно что-то не так...

Возможно, Волок больше не нуждался в его услугах. Красноармейский район уже очищен от конкурентов. Можно налаживать мирную жизнь. А держать Ролана в запасе невыгодно. И даже опасно. Мало ли что, вдруг угрызения совести приведут его к ментам... Есть еще и другая причина, по которой Волок мог желать ему смерти. Зовут эту причину Аврора. Запал на нее бандит. Но пока Ролан жив, ловить ему нечего...

А ведь Волок не дурак. Он должен понимать, что Ролана голыми руками не взять. Какого ж тогда черта он подослал к нему этого придурка Семчика? Его даже лох заподозрит в недобрых намерениях...

Машина выехала за город. Прошла километров пять и свернула на проселочную дорогу.

– И куда мы едем? – спросил Ролан.

– Так это... там же дачный поселок. Волок там тебя ждет...

Дорога сужалась, лес становился все гуще. Никаким дачным поселком здесь и не пахло. Ролан понял, что Семчик держит его за полного идиота.

– Погоди, ты же говорил, что дача на двенадцатом километре. А мы даже шести не проехали...

– Так правильно, шесть километров по шоссе, шесть по проселку. Итого двенадцать... – оскалился Семчик.

Похоже, он чувствовал себя сейчас гением похлеще Лобачевского.

Машину вдруг повело.

– Мля, колесо! – выругался Дема.

И остановил машину.

Что-то в этом ключе и должно было произойти. Сиди сейчас Ролан на переднем сиденье, Семчик набросил бы на него удавку. Или не мудрствуя лукаво выстрелил бы ему в спину через спинку сиденья. А так браткам нужен был предлог, чтобы выманить жертву из машины.

Предлог есть. Но нет жертвы. Во всяком случае, Ролан не собирался быть овцой на заклание.

Дема вышел из «четверки».

– Вот беда, в натуре, – кисло глянул ему вслед Семчик.

И тоже выбрался из машины. Тем самым оторвался от Ролана.

Чем больше разрыв, тем легче и безопасней будет достать пистолет, чтобы исполнить приговор Волока. Поэтому Ролан не позволил увеличить разрыв на катастрофически опасное расстояние. Выскочил из машины вслед за Семчиком. Встал у него за спиной.

С правой стороны все колеса были целы. И слева то же самое.

– Приснилось тебе, что ли? – с фальшивым возмущением спросил у Демы Семчик.

Было видно, что его напрягает «неправильное» поведение жертвы. Он сам хотел остаться у Ролана за спиной. Но тот не давал ему такой возможности.

– Да это... показалось, – почесал затылок водила.

Он тоже участвовал в спектакле. Артист из него никудышный. Только и думает пацан о том, чтобы его напарник поскорее сделал свое дело. Все мысли в глазах прописаны.

– Может, тяга рулевая полетела? – спросил Семчик.

– Да может...

Ничего умней придумать не могли.

– Ну так глянь, что там у тебя под капотом, чего встал дубом?

Дема кивнул. Крутанул для убедительности руль, открыл капот. Все это время Ролан оставался за спиной Семчика. Лишал его пространства для маневра. Все ждал, когда тот психанет, потеряет контроль и над собой, и над ситуацией.

Бандиты продолжали играть на публику в лице Ролана. Под капотом, как и ожидалось, «обнаружилась» какая-то неисправность.

– Брат! Подмогни, а? – обратился к Ролану Дема. – Там в багажнике ключ на тринадцать, не подашь, а?

– Ну почему же не подам? Подам.

Пора было заканчивать с этой трагикомедией.

Ролан открыл багажник. Сумку с ключами он не заметил. Но увидел большую саперную лопату. Ну точно, братки к похоронам готовятся...

Семчик нырнул ему за спину. Но периферийное зрение держало его в поле видимости. Вот он сунул руку под куртку, выдернул из-за пояса пистолет. Но направить на Ролана не успел. На полпути рука нарвалась на блок. И тут же последовал жесткий захват.

Ролан согнул руку противника под углом девяносто градусов и выкрутил ее в «узел». Семчик взвыл от резкой боли. И тут же получил ребром ладони в горло. Смертельный удар. Без права на предсмертный стон. Бандит лишь хрюкнул. И затих. Только было слышно, как падает в пыль под ногами обмякшее тело. В это время Ролан уже рвался к Деме.

Браток понял, что события развиваются отнюдь не в его пользу. Но нужно отдать ему должное, не растерялся. Не стал лезть под полу куртки за стволом. Понимал, что не успевает. Встал в боевую стойку. Но, видимо, не успел настроиться на бой.

Ролан обозначил удар в голову – спровоцировал братка на бесполезное движение. А сам бросился ему в ноги. Крепко обхватил их двумя руками, приподнял противника. Переворот. Бросок на спину. Болевой прием «рычаг плеча».

– Кто заказ на меня сделал?

– Какой заказ... У-уу! Больно-оо!!..

– Это только начало... Кто заказал меня Семчику?

– Я не понима-аа!..

«Понималка» включалась через болевые ощущения.

– Волок! – признался Дема. – Волок тебя заказал... Сказал, чтобы Семчик тебя сделал...

Ролан обыскал братка. Изъял боевой ствол. Все тот же «ТТ».

– А ты на подхвате, да?

– Вроде того...

– Ясно.

Ролан поднялся, направил на лежащего братка ствол.

– Э-э, ты чего?.. – забился тот в конвульсиях ужаса. – Я еще не все... не все сказал...

– Говори.

– Волок... Волок девку твою хочет... Аврору, да... Сказал... Сказал, чтобы мы ее к нему привезли... Ну, сначала с тобой. Затем с ней...

Сорвался-таки с цепи Волок. Ролана в землю, Аврору – в койку... И вряд ли этот пес думает, что слишком много взял на себя. И больше брал – целые банды в распыл пускал. Сейчас на белом коне. Снова шашкой машет... Придется доказать ублюдку, что Ролан для него – неподъемный вес.

– Куда вы Аврору должны были отвезти?

– Ну, к Волоку. Он в самом деле фазенду взял. За городом. Но с другой стороны...

– Там он сейчас?

– Да...

– Адрес?

Насмерть перепуганный браток выдал адрес без запинки. Даже рассказал, как подъехать к дому... Его глаза застилал животный ужас. Когда человек в таком состоянии, с ним можно делать все, что угодно. Подойди к нему с ножом, чтобы горло вскрыть, так даже не шелохнется, чтобы хоть как-то защититься.

– Лопата зачем в багажнике? – спросил Ролан. – Меня хоронить?

– Нет... То есть да... Я не хотел... Это Семчик...

– Семчик должен был меня сделать. А твоя задача – могилу вырыть, да?

– Да.

– Ну так рой могилу. Для Семчика...

Ролан заставил Дему затащить труп подальше в лес. Лопату взял сам. Выбрал место под могилу и чужими руками приступил к работе.

– Давай, давай! – поторапливал Дёму Ролан. – Труд сделал из обезьяны человека. Глядишь, сам человеком станешь...

– Я... Я стану... Только не убивай...

Похоже, Дема всерьез надеялся ударным трудом заслужить прощение. Если так, то он полный идиот. Он видел, как Ролан убил Семчика. И уже одно это лишало его права на жизнь...

Два солдата из стройбата заменяют экскаватор. А Дема работал за двоих таких солдат. Податливая земля существенно облегчала его задачу. Мягкий рыжий суглинок с примесью мелкого песка. Через два часа могила была готова. Как раз на двух покойников.

Ролан выстрелил неожиданно для Демы. В затылок. Не в упор – шагов с пяти. Чтобы не испачкаться кровью. Браток даже понять не успел, что произошло. Мгновенная смерть. И легкая, если так можно сказать...

Ролан сбросил оба трупа в могилу. Стер отпечатки пальцев с использованного пистолета и кинул его в яму. Сам взялся за лопату...

Глава седьмая

1

Машина стрелой летела по гладкому асфальту объездной дороги. Ролану она представлялась сейчас ракетой, которая шла на цель...

«Чистый» пистолет он оставил себе. Орудие возмездия, которое он должен был направить против Волока. Адрес жертвы он знал. Автотранспорт угонять не пришлось: бандитская «четверка» досталась ему в качестве боевого трофея...

Ролан уже привык убивать. Десяток бандитов на его счету. Он был уверен, что справится с Волоком. Плана как такового не было. Но он обязательно что-нибудь придумает. Главное, добраться до места, а там будет видно...

Зато он точно знал, что сделает после того, как расправится с Волоком. Заберет Аврору и вместе с ней уедет из города. Можно в Москву податься, можно в Питер. Да хоть на край света, лишь бы там была возможность начать новую жизнь. С финансами проблем нет. Тринадцать тысяч долларов. Это будет их с Авророй стартовый капитал. Они откроют свое дело, будут зарабатывать деньги. Все у них будет – и любовь, и счастье, и достаток... А вся эта кровавая эпопея рано или поздно забудется как кошмарный сон... Но сначала нужно было сделать Волока. Ролан был уверен, что ничто не помешает ему расправиться с виновником всех своих бед...

Ментовская сирена прозвучала как гром среди ясного неба. И противный, режущий по нервам голос из динамиков:

– Водитель автомобиля «ВАЗ-2104»... Остановитесь!..

Ролан повернул голову, увидел, как обгоняет его желто-синяя гаишная «семерка». Видать, скорость он превысил, поэтому и повисли у него менты на хвосте... Скорость?!.. Ведь было у него предположение, что братки угнали «четверку». Возможно, Семчик собирался убить его выстрелом через спинку переднего сиденья. А это кровь... Чтобы свою машину не марать, братки решили использовать чужую. И теперь Ролан должен за это расплачиваться... Ну уж нет!

Не было у него никакого желания попадать в лапы к ментам. Спасибо, имел уже однажды удовольствие...

Он ударил по газам в попытке уйти от погони. Но «четверка» не могла тягаться с ментовской «семеркой», на которой, возможно, стоял форсированный движок. Ролан очень скоро понял, что по шоссе не уйти. И свернул в ближайший проселок. По кочкам, по ухабам, в неясное будущее... А «семерка» все ревет на хвосте.

– Водитель автомобиля «ВАЗ-2104»... Приказываю остановиться! В противном случае будет открыт огонь на поражение!

Огонь на поражение. Что там у ментов? Пистолеты. А может, и автомат... Времена-то нынче неспокойные.

У Ролана тоже есть оружие. Но одно дело валить бандитов, и совсем другое – убивать ментов. У гаишников радиостанция. Они наверняка уже известили своих, что преследуют нарушителя. Сообщают свои координаты. Если Ролан откроет огонь, на него устроят настоящую облаву. Да и не факт, что у него получится справиться с ментами. Особенно, если у них автомат... Да, он служил в спецназе. Но ведь и менты все после армии. Кто-то в десанте, может, служил, кто-то в морпехе... Нет уж, лучше выбросить из головы мысль о том, чтобы решить проблему с помощью оружия. А еще лучше выбросить само оружие.

Впереди мост, речка. С моста и можно будет сбросить пистолет в реку. Концы в воду...

Ролан вытащил из-за пояса ствол, положил его на переднее пассажирское сиденье – чтобы под рукой находился.

Дорога перед мостом уходила влево. Ролан повел рулем, но машина продолжала идти вперед. И на скорости. Уж не рулевая ли тяга полетела?.. Машина вылетела с дороги и по крутому склону понеслась вниз к реке. Ролан ударил по тормозам, но это лишь усугубило его положение. Машину повело в сторону, развернуло по оси... В конце концов «четверка» перевернулась и кубарем полетела к реке. У самой воды ударилась в дерево, снесла его. И остановилась...

Сказать, что машина серьезно пострадала, значило не сказать ничего. «Четверку» смяло в лепешку. И только чудом Ролан остался жив. Но без травм не обошлось. Он чувствовал себя так, как будто по нему пробежало стадо слонов. И все же он ощущал в себе силы и возможности продолжить путь. На своих двоих. Но беда в том, что не было возможности самостоятельно выбраться из машины. Смятое железо держало его как в тисках. Да и менты уже тут как тут. Один с пистолетом, другой с автоматом.

– Что, залетчик, допрыгался? – спросил один.

– Вытаскивать его надо, – сказал второй.

– Ага, машина в угоне. Ты уверен, что у этого деятеля ствола нет?.. Да, не обойтись нам без автогена...

Мент был прав. Чтобы вытащить Ролана из машины, нужно было резать железо.

– Как ты там, живой? – донеслось до него.

«Живой, – мысленно отозвался он. – Но как в гробу...»

Похоже, рулевая тяга полетела. Если так, то Дема, того не ведая, накликал беду. Врал, что рулевое навернулось. Накаркал... Дема сам сейчас в могиле. Без гроба. Зато Ролан в гробу. Откуда он прямиком попадет в ментовской ад...

2

Уже темнело, когда Ролана наконец-то вытащили из машины. Странно, но к этому времени боль улеглась. Как будто и не было никаких травм. Похоже, в самом деле ничего серьезного. Голова слегка кружилась – возможно, легкое сотрясение. Ребра побаливают, но вроде бы переломов нет. И вывихов тоже вроде бы не наблюдается. Порез на правой щеке, но кровь уже засохла. Кое-где на теле после ушибов должны были остаться синяки. Но Ролан не мог обследовать себя. Руки сведены за спину, на запястьях стальные браслеты наручников.

Гаишники в стороне. Роланом занимались прибывшие оперативники из города.

– Влип ты, парень, – зло-насмешливо смотрел на него приземистый мужичок в смешной кепке из кожзаменителя.

Ролан и сам осознавал, что влип. Менты еще не нашли ствол. Но машина будет обследована. Тогда хана. А ведь он даже свои отпечатки пальцев стереть не смог. После аварии ствол куда-то закатился, не достать... Менты достанут...

– Одно непонятно. Машина не фонтан. А ты из-за нее человека изуродовал...

– Человека изуродовал? – Ролан удивленно посмотрел на опера.

– Черепно-мозговая травма. Удар тупым предметом по голове... Сам тупой, и предмет у тебя тупой... Давно угонами занимаешься?

– Не угонял я эту машину. И никого не бил...

– Да ты не напрягайся, парень. Это не допрос. И даже не беседа...

– Да честное слово! По грибы в лес ходил. Смотрю, машина стоит. Ну, думаю, доеду домой...

– Ага, машина стоит. С ключом в замке зажигания... Ладно, зэкам это будешь в колонии рассказывать...

– Товарищ капитан! – окликнули опера.

К нему спешил его напарник. Худощавый парнишка с горящими глазами. Он держал в руке целлофановый пакетик наподобие того, в котором однажды Ролан принес домой золотую рыбку из зоомагазина. Но в этом пакете находился совсем другой улов. Тот самый злополучный пистолет, от которого он так и не успел избавиться.

– Вот, в машине нашли! – задыхаясь от восторга, доложил молодой опер.

– Неплохо, Королев, неплохо!.. – похвалил коллегу капитан и с нескрываемым злорадством посмотрел на Ролана. – Твоя пушка?

– Впервые вижу.

– Ну-ну...

Ролана посадили в машину, повезли в город. Доставили в Пролетарский РОВД. Мрачное здание как изнутри, так и снаружи. Темный тамбур с обваливающимся потолком, дальше плохо выкрашенная решетка на весь проход. Решетчатая дверь открывалась со зловещим скрипом. Переходное пространство из нормальной жизни в запредельную реальность.

Ролана протащили мимо дежурной части, по лестнице со скошенными ступеньками провели на второй этаж. Полутемные, пропахшие кислым казенным духом лабиринты. Наконец он оказался в кабинете оперуполномоченных уголовного розыска. Все такая же мрачная каморка с решетками на окнах. Два стола времен царя Гороха, сейф со скважиной для ключа размером в кулак. Потрескавшаяся краска на столах, отставшие от стен темные обои. Тусклая лампочка под потолком создавала могильный полумрак.

Капитан Юрзин снял браслеты с левой руки Ролана и защелкнул их на ржавой трубе, тянущейся к батарее центрального отопления.

– Ну что ж, давай знакомиться, – опускаясь за стол, сказал он.

Лейтенат Королев устроился у Ролана за спиной. Что-то вроде психологического давления.

– Тихонов Ролан Кириллович... Товарищ капитан, честное слово, вышел из лесу, смотрю машина стоит. Двери нараспашку, никого нет...

– А пистолет?

– На сиденье лежал. Ну, я взял, покрутил в руках. Потом обратно положил. Ну, думаю, сейчас в город поеду, в милицию все сдам, и машину, и пистолет...

– Тогда почему пытались уйти от преследования сотрудников ГАИ?

Ролан уже знал ответ и на этот вопрос.

– Ну так я же догадывался, что машина угнанная. Еще и пистолет... Одно дело, когда сам в милицию явишься. И совсем другое, когда с поличным возьмут...

– Умный, значит, – усмехнулся Юрзин. – Если ты такой умный, зачем в машину садился? Зачем пистолет в руки брал?

– Как зачем? Милиции хотел помочь.

– Знаешь, сколько у нас таких помощников? Тысячи! Кто в тюрьме, кто на этапе!.. Будь мужчиной, Тихонов! Раз уж влип в историю, то имей мужество признаться в содеянном. А заодно смягчишь свою вину чистосердечным признанием...

– Рад был бы, да не в чем мне признаваться, – сокрушенно развел руками Ролан. И просительно посмотрел на опера. – Может, подскажете, а?

– Подскажу. В нападении с целью завладения личным имуществом граждан... Это называется разбой. От трех до десяти лет лишения свободы. Плюс отягчающие – оружие или предмет, используемый в качестве оружия. До пятнадцати лет... Так что не надо закрываться, парень. Сознаешься, раскаешься... Работаешь?

– Ну, в общем, да. На радиозаводе...

– С зарплатой, наверное, туго?

– Неважно.

– Положительные характеристики с работы будут?

– Ну, думаю, что да...

– В армии служил?

– Да.

– Отличником боевой и политической подготовки был?

– Ну да, был.

– Замечательно... В общем, с учетом этих факторов при условии чистосердечного признания получишь три-четыре года. А так все пятнадцать огребешь... Ты же человека чуть не убил...

– Какого человека?

– Владельца машины... Что, забыл?

– Трудно забыть то, чего не было...

Судя по всему, опер говорил правду. Семчик и Дема не просто угнали машину. Пристукнули владельца «четверки», и всего-то делов... А Ролан теперь отгребай. Как будто с того света ему отомстили...

А насчет положительных характеристик Юрзин темнил. Врет он, не помогут они Ролану. Не снизят ему срок. Чистосердечное признание, да, может смягчить вину. Но вряд ли намного. Ну, год с пятнадцати лет спишут, ну, два...

Нет, не нужно ни в чем признаваться. Глупо это...

– Значит, не будешь признаваться? – угрюмо глянул на него капитан.

– Да не в чем признаваться... Не знаю, о ком вы говорите. И тот мужик меня не знает. И не признает, не надейтесь...

– Какой мужик? – резко, словно выстрелил, спросил Юрзин.

– Ну, которого по голове ударили...

– А кто тебе сказал, что это мужик? Может, это женщина была?..

– Да не-е, – недоверчиво протянул Ролан.

– Правильно, мужчина был. И ты это знаешь... Напрасно запираешься, Тихонов. Мы же все равно все узнаем...

– Узнавайте. Можете опознание провести...

– А ты так уверен, что опознание ничего не даст?

– Ну да, я же того мужика в глаза не видел. И он меня тоже...

– Мне твоя уверенность понятна. Ты же знаешь, что потерпевший не видел преступника. Ты подкрался к нему сзади, в темноте... Ладно, Тихонов. Не хочешь говорить, не надо. Сейчас мы откатаем твои пальчики, и можешь идти...

– Куда? – радостно встрепенулся Ролан.

– Ну не домой же, – осадил его капитан. – В камеру пойдешь. Посидишь, подумаешь. Глядишь, и созреешь...

Ролан думал, что его будет бить – пытками вытягивать правду. Но нет, никто его и пальцем не тронул. И не запугивали особо. Так, постращали слегка. И отправили в камеру изолятора временного содержания, который находился в подвале здания...

3

Сижу за решеткой в темнице сырой,

Вскормленный в неволе орел молодой...

Эти строфы липкой лентой наматывались на сознание. Налипали на мысли, раздражали нервы... Впрочем, Ролана сейчас раздражало все.

Сколько раз по лезвию бритвы ходил. И ничего. А тут какой-то лох, к которому он даже не прикасался. Машина в угоне. Пистолет, из которого не стрелял... Разбой с отягчающими, до пятнадцати лет...

Может, это возмездие за те преступления, который он совершил по воле обстоятельств?.. Или даже по своей воле...

Третий день находился он в камере изолятора. Маленькое, сырое и темное помещение, воздух в которое поступал через крохотное оконце под потолком. Его даже зарешечивать было необязательно, настолько оно было крохотным. Половину помещения занимали нары – стеллажи, насмех сколоченные из досок. Вшивый матрац, подушка с клещами, несгибающееся одеяло. Белье не положено. В углу сортир – ржавая чаша «генуя» с неисправным бачком. Противный визг воды первое время действовал на нервы. Но со временем Ролан перестал обращать на него внимание.

Кормили плохо. Пустая похлебка с привкусом солидола, каша из каких-то пластмассовых зерен, хлеб, который невозможно было разжевать. Чай – одно название.

Кроме него, в камере никого не было. Поначалу это даже радовало. А со временем стало тяготить. Угнетенный мрачными думами, Ролан нуждался в собеседнике: хотелось выговориться.

Особенно угнетала полная изоляция от внешнего мира. Ролану не разрешали пользоваться телефоном. Хотя вроде бы он имел право на один телефонный звонок. Ему нужно было поговорить с Авророй, узнать, все ли с ней в порядке, предупредить об угрозе со стороны Волока. Должен был поговорить с ней, но не смог. И находился в полной неизвестности. А ведь Волок мог похитить ее в любой момент, надругаться над ней...

Волок представлял большую угрозу для его безопасности. Но Ролана совсем не успокаивало, что бандит не знает, где он находится. Волок был хозяином Красноармейского района, а здесь Пролетарский. Некому было поставить его в известность о том, что Ролан Тихонов находится в КПЗ Пролетарского РОВД. Уж лучше бы поставили его в известность. Уж лучше бы он связался с Роланом. Хоть какая-то возможность узнать, как обстоят дела с Авророй...

Со стороны двери что-то лязгнуло. Ролан решил, что открывается «кормушка». Хотя вроде бы рано подавать пищу, но все возможно. Но нет, открылась дверь. И уперлась в железный штырь, намертво вмурованный в пол. Дверь открылась настолько, чтобы пропустить только одного человека.

И этот человек появился в камере. Мужик лет сорока. Рослый, сутулый. Кривые ноги, длинные и ухватистые, как у обезьяны, руки. Бритая голова, большой острый нос, круто возвышающийся над ним лоб. Узкие глаза, пристальный взгляд. Засаленные джинсы, старый растянутый свитер с высоким воротом. Свернутый матрац.

– Ну здоров... – сиплым прокуренным голосом начал он. – Не знаю, браток ты мне или так себе...

Не самое приятное начало разговора. Ролан промолчал. Пусть этот тип сам решает, браток он ему или нет.

Мужик бросил матрац на свободную половину нар. Но раскатывать не торопился. Пропихнул его в глубь к стене. Разулся. С ногами забрался на полати. Сел, облокотившись спиной на сверток. Как в кресле устроился.

Ролан невольно покривился. Носки воняли так, что в самую пору санэпидемстанцию для дезинфекции вызывать.

– А ты че нос морщишь? – оскалил желтые зубы мужик. – Запашок не нравится, да?.. Ты, паря, по какому разу на кич зачалился?

– По первому.

– Оно и видно... Здесь тебе не розарий, в натуре. Так что дыши жабрами, гы-гы...

Он вытащил из носка сигарету без фильтра. Блаженно помял ее в руках. Обнюхал.

– Чирки есть? – насмешливо посмотрел на Ролана.

– А у тебя?

– Значит, нет... А я то всегда найду...

Он просунул пальцы в щель между досками. Ничего не нашел. Продолжил поиски. В конце концов нашел спичку. Поднял с полу свой башмак, высек огонь о каблук. Закурил. Смачно затянулся.

– Наша нигде не пропадет, – ухмыльнулся мужик. – А ты загнешься, паря, если жопу морщить будешь... Чего молчишь, в падлу разговаривать?

– Дымишь ты много, дядя, – криво усмехнулся Ролан.

– Не понял, мне че, смоляк забычковать?

– Сигарету, что ли?.. Да нет, сигарета здесь ни при чем. Базары у тебя дымные. Глаза щиплет...

– Не понял, фраерок! – взвился мужик. – Ты че, батон на меня крошишь?

Ролан ничего не сказал. Не тронь дерьмо – не будет вони... Впрочем, он уже тронул...

– Ты, паря, на уважаемого человека наехал. Нехорошо это! Ответить придется...

Ролан лежал на спине, подложив руки под шею. Голова задрана, горло открыто. Как знал он, что именно в это место и будет метить мужик. Так и оказалось. Боковым зрением он уловил стремительное движение руки. Словно кобра на него метнулась. Но «змееловы» не дремлют. Рука попала в захват. «Рычаг локтя» заставил противника дрыгать ногами от боли.

– Ой-ии!.. У-уу!..

Ролан ослабил хватку.

– Ты, мужик, больше так не шути. А то ведь я и убить могу...

– Я не мужик... Я блатной...

– А мне все равно.

Он отпустил жертву. Обескураженный мужик забился в дальний угол.

– Ты это зря. Не надо так...

– А бить исподтишка можно?

– Здесь все и все исподтишка делают.

– Не убедил.

– Как зовут тебя, а?

– Ролан.

– А я Фрезер... Фрезеровщиком когда-то работал. По молодости. Глупым был...

– А сейчас поумнел?

– Я свободный человек, понял?

– А сколько уже отмотал?

– Четырнадцать лет! – с нескрываемой гордостью сообщил Фрезер.

– И где ж твоя свобода? Украл, выпил, в тюрьму!

– А ты меня моралью не дави. Молод еще!.. Твое счастье, что мы не в тюрьме. Там бы тебе показали, как с честным вором разговаривать... Повязали-то за что, а?

– Да ни за что.

– Темнишь, да?..

– В том-то и дело, что нет. По лесу ходил, грибы собирал. Смотрю, машина стоит. Ни единой живой души. Ключ в замке, все дела. Сел, поехал. А тут менты... Машина-то в угоне... Вот ни за что и замели... А может, это ты машину угнал, а?

– Гонишь, да? Я такими делами не занимаюсь... Краснушник я. Из товарных вагонов всякую разность дергаю... А машины не по моей части...

– Значит, кто-то другой угнал. А я подставился... Сам виноват. Не надо было тачку трогать...

– И что теперь?

– А дело шьют. Разбой. Когда машину брали, водителя по башке чем-то стукнули. Менты думают, что моя работа...

– Разбой, значит... Дело серьезное... Выкручиваться как-то надо.

– Как?

Фрезер вдруг перестал действовать Ролану на нервы. Какой-никакой, а собеседник. Снова появилось желание выговориться. Неплохо было бы получить дельный совет от знающего человека.

– Пока не знаю, как, – в глубоком раздумье изрек уголовник. – Думать надо... Где тачку, с какого места увели, а?

– Понятия не имею.

– Терпилу видел? Какой он, молодой, старый? Худой, толстый?

– В глаза не видел... Говорю же, за грибами ходил. Смотрю, машина стоит...

Ролан уже был уверен в том, что говорит чистую правду. Действительно, ходил за грибами... Похоронил «грибы» и вышел к машине. Вот с этого момента вся правда и начиналась. За исключением того, что пистолет находился не в машине, а у него за поясом. Но ведь Фрезеру совсем не обязательно знать кровавую предысторию. Опасные подробности должны храниться в большом секрете от всех. Конечно, Фрезер не ментовский стукач. Но знают двое – знает и свинья... Нет, о его «боевых подвигах» не должен знать никто. Было бы здорово, если бы он сам о них забыл...

– Значит, не знаешь, где и как терпилу бомбили... – еще крепче задумался Фрезер.

– В том-то и дело, что не знаю... Дернул меня черт в эту машину сесть... А там еще ствол как назло лежал...

– Ствол? В смысле волына?

– Ага, волына. «Тэтэха»...

– Эка незадача... Ствол может паленым оказаться. Ну, может, завалили кого-нибудь из этого ствола...

Ролан почему-то думал, что пистолет чистый. Но кто его знает, может, Дема убил кого-то. Тогда на Ролана чей-то труп повесят. А может, и два... Возможно, рукоятью этого пистолета Дема вырубил владельца «четверки». Будет экспертиза, пистолет признают орудием преступления... Час от часу не легче.

– Да, влип ты, паря. Даже не знаю, что тебе посоветовать... – озадаченно изрек Фрезер и почесал плешь на затылке. – В отказ надо идти.

– Так отказываюсь от всего.

– А может, не нужно отказываться?

– Что, на себя все взять? – возмущенно поднял брови Ролан.

– Не знаю... Я ментов как облупленных знаю. Не любят они отказников... Глухарей у них много. Вот возьмут да на тебя навесят... Но я то знаю, как от висяков отбиваться...

– Как?

– А у прокурорских фишка такая есть. Следственный эксперимент называется. Ты берешь вину на себя. Ну, тебя привозят на место, где все было. А ты-то не в курсах, что да как. Ну и начинаешь как слепой щенок носом тыкаться... Короче, прокурорские врубают, что нет на тебе вины. И ментов за жабры хвать. Типа вы че, мусора, совсем попутали?.. Но это с висяками. И вообще... Ты же тоже не в курсах, как терпилу прижали. Тоже можешь все на себя взять. Менты на радостях протокол составят, в отчетность там себе галку поставят, типа дело сделано. Ну и следакам тебя прокурорским отдадут. А те следственный эксперимент проведут и въедут, что ты не при делах... Кто тебя за жабры сейчас держит?

– Капитан Юрзин.

– Не знаю такого... Я вообще в Пролетарский уголок по первой залетел. Вот в Парижской Коммуне всех знаю... Да, кстати, пару лет назад один парнишка так же, как ты, по глупости залетел. А с нами на хате болтун сидел, ну, в смысле адвокат. Так он ему про следственный эксперимент напел. Ну, парнишка не дурак, послушал болтуна. Привели его на место, а он темный, ничего не знает... Ну, его спрашивать, зачем дело на себя взял. А он – менты, говорит, заставили. В слоника, говорит, с ним играли. Ну, это когда противогаз на голову и кингстоны перекрывают... Короче, отстали от него следаки. А ментам еще и всыпали. Ну, дело, само собой, закрыли... Но у тебя-то сложней...

– Что сложней?

– Так это, ствол у тебя. Даже за чистый ствол на пару-тройку лет загрузиться можно...

– А за разбой?..

– Если с довеском, то до пятнадцати...

– Уж лучше за ствол сесть...

– Если ствол чистый, то да... Сколько ты уже здесь?

– Три дня уже.

– Обвинение предъявляли?

– Нет пока...

– Значит, скоро предъявят... Думаю, ствол твой уже просветили... Короче, ты пока в сознанку не иди. Менты на допрос тебя дернут, про ствол скажут, что да как. Если ствол чистый, тогда думай, или за ствол тебе садиться, или за разбой...

– Лучше за ствол.

– Тогда сознавайся, что терпилу прижал. А следаки разберутся... Э-э, в смысле, ты сам решай, что делать. Твое дело, идти в сознанку или нет. У тебя своя голова на плечах...

Ролан кивнул. Голова у него своя. Но совет знающего человека не прошел мимо ушей...

Глава восьмая

1

Юрзин сидел за своим столом в позе древнегреческого философа и завороженно смотрел в окно. Или ворон считал, или мысленным маркером выводил в небе алгоритм решения очередной детективной задачки. Так или иначе, даже появление Ролана не смогло оторвать его от этого занятия.

Прошли добрые две-три минуты, прежде чем он почтил его своим вниманием.

– А-а, Тихонов! – встрепенулся он. – Ты уже здесь!..

– Да вот, привели...

– Привели? Я думал, ты сам пришел...

– Шутите, да? Я в закрытой камере сидел, а не в парке на скамейке...

– Надеюсь, желание покаяться в камере не забыл?

– Да было желание, – усмехнулся Ролан. – Но после баланды медвежья болезнь навалилась. В общем, все желание в унитаз... Где-то в очистных сейчас...

– Я смотрю, ты у нас весельчак, – нехорошо усмехнулся Юрзин. – А знаешь, где у нас место для весельчаков? Камера у нас одна в СИЗО есть. «Петухов» туда сгоняют. И весельчаков таких, как ты... Знаешь, как там весело?

Умудренный каторжным опытом Фрезер рассказывал вчера о том, как зверствуют менты. И о пресс-хатах поведал, и о камерах с «петухами». Побывай в такой камере – на всю жизнь офоршмачишься. А если еще слух пустят, что «петухи» дырку тебе сделали...

– А срок тебе, малыш, большой светит. Долго веселиться будешь... Разбой, тяжкие телесные повреждения, огнестрельное оружие, кража автомобиля... Лет на пятнадцать сядешь...

– А если есть желание покаяться?

– Ну, половину срока можно скостить. И тяжесть со статьи убрать можно. Тогда за примерное поведение могут полсрока срезать. Четыре года отсидишь и домой...

Фрезер предупреждал, что мент сказки будет плести. Да Ролан и сам это знал... А еще Фрезер говорил, что чем сказка краше, тем меньше у ментов улик...

– А за пистолет довесок будет? – спросил Ролан.

– Зачем довесок? По совокупности статей восьмерку получишь...

– А может, это не мой пистолет? Может, он просто в машине валялся?

– Может быть. Но пальчики на нем твои. Экспертиза подтвердила...

– Экспертиза... – протянул Ролан в ожидании продолжения.

Он хотел знать, что еще установила экспертиза.

– Твой пистолет, твой, – подтвердил Юрзин.

Но про экспертизу ничего больше не сказал. Значит, чистый ствол – в том плане, что нет на нем трупов. И терпилу им по голове не били... Незачем оперу было скрывать улики, если бы они были. Ему сейчас нужно было прижать Ролана фактами. А их не хватало. Поэтому и приходилось рассказывать сказки.

– Но я в самом деле нашел его в машине, – обреченно вздохнул Ролан.

– И саму машину нашел, да? По грибы ходил...

– Ну да...

– В милицию поехал машину сдавать, так?

– Сами все знаете, а спрашиваете.

– Вот как только нашел машину, так сразу и поехал в милицию.

– Ну да.

– По Московскому шоссе в Юбилейный район?

– Ага.

– А живешь ты в Красноармейском районе?

– Именно.

– На другом конце города... Это ты через весь город ехал, чтобы в лес попасть. В вашем направлении грибы не растут, да?

– Ну, растут... Но в том направлении грибы лучше...

– Самые лучшие грибы на Колыме растут. Вот туда ты и отправишься. Этапом в фирменном поезде. На пятнадцать лет. Под конвоем будешь грибы да ягоды собирать... Твое дело труба, Тихонов. Тебя взяли на угнанной автомашине, с огнестрельным оружием. Этого достаточно, чтобы срок тебе впаять. А ты артачишься... Тебя сейчас только чистосердечное признание спасти может...

– А если не будет признания?

– Будем доказывать твою вину. По факту разбоя. И по ряду других фактов. Знаешь, сколько у нас автомобилей в розыске? Все на тебя повесим...

Прав был Фрезер. Менты – подлый народ. И лучше их не злить. Тем более что Ролана все равно привяжут к угнанной машине, суд признает его вину и отправит на долгие лета в места не столь отдаленные...

– А если признаюсь?

– Тогда проведем расследование, материалы передадим в суд. Через полгода получишь свои семь-восемь лет и отправишься в колонию общего режима. Далеко не отправим. Километров за сто. Родственники к тебе приезжать будут...

– А сейчас с родственниками повидаться можно? Или хотя бы просто позвонить... – Ролан глазами показал на городской телефон.

– Можно. Но сначала признание...

– Хорошо, я напишу... Только я не знаю, как все было...

– А я тебе продиктую, – усмехнулся Юрзин.

И подал Ролану чистый лист бумаги, ручку.

Оказалось, что четырнадцатого сентября одна тысяча девятьсот девяносто второго года гражданин Тихонов в районе перекрестка двух улиц – Тургеневской и Железнодорожной нанес гражданину Мелехову тяжкие телесные повреждения и завладел его автомобилем марки «ВАЗ-2104». И так далее и тому подобное... Число, роспись...

– А теперь можешь звонить. Пять минут тебе хватит?

– Не знаю, постараюсь...

У Ролана тряслись пальцы, когда он набирал номер телефона. Волновался. Трубку могла взять теща, могла Венера. А он хотел услышать голос Авроры...

И услышал!

– Да...

Сердце чуть не выскочило из груди.

– Аврора, это я!

– Ролан!!!

– С тобой все в порядке?

– Со мной да... А с тобой? Где ты? Куда ты пропал?

– Ты только не волнуйся, ладно? У меня тут неприятности небольшие. В общем, в милиции я. Так, мелочь, ничего серьезного. Скоро выйду...

– Я хочу тебя увидеть.

– Говорю же, в милиции я. В изоляторе. Тебя ко мне не пустят...

– Я хочу тебя увидеть! – настаивала Аврора.

Ролан закрыл трубку, просительно посмотрел на капитана.

– А можно мне с любимой девушкой увидеться?

– Ну, в общем-то, можно... Но это как дежурная смена решит...

– А если она денег принесет? Вам двести долларов за содействие...

Ролан предложил взятку с отчаяния. Очень хотел повидаться с Авророй... Сначала предложил, а потом испугался. Юрзин мог изобразить праведный гнев, накричать на него, нажать на рычаг телефона.

– Ну что ж, приглашай свою девушку. Сегодня в семь вечера. Пусть спросит лейтенанта Королева. Он сегодня ответственный. Он все сделает...

Ролан объяснил Авроре, где он находится и как на него выйти. Он очень хотел встретиться с ней...

2

Юрзин выполнил свое обещание. Озадачил своего напарника. И тот организовал встречу.

Караульный милиционер вывел его из камеры, из подвала поднял на первый этаж. И закрыл в одной из трех камер напротив дежурной части. Туда же, минут через десять, в сопровождении Королева зашла и Аврора. В руке пакет. Лейтенант лично закрыл за ними дверь, закрыл на замок.

– Час вам на все про все, – предупредил он и ушел.

А через минуту в камере потух свет. И тут же Аврора забралась к нему на колени...

Как только не называли эти камеры с решеткой во всю стену – и «обезьянниками», и «аквариумами». Было еще одно название – «телевизор». Потому что помещенный в камеру человек находился в поле зрения дежурной смены. Как в телевизор в эту камеру смотришь.

И, пожалуй, много чего интересного можно увидеть. Например, эротику... Аврора забралась к Ролану на колени. Ей ничего не стоит приспустить колготки, а ему – брюки. Секс для них дело уже привычное... Но эротическую сцену еще нужно спровоцировать. При свете ничего не будет. А вот если выключить свет... Может, для того Королев и сделал это. Не так уж темно в камере стало. Свет из коридора падает. И если хорошо присмотреться...

Возможно, вся дежурка уже припала к «экрану». Ждут, когда начнется «сеанс»... Но не дождутся.

Дальше поцелуев дело зайти не должно. Аврора, может, и хочет, но стесняется. Она же не извращенка, как менты. Сцены любви в тюремной камере ее не должны заводить... А Ролану точно хотелось. И даже наплевать, наблюдают за ним или нет. Можно тихо, спокойно и в одежде... Но Авроре всего шестнадцать лет. Она еще несовершеннолетняя. Королев, возможно, извращенец. Но это не помешает ему признать Ролана совращенцем. Со всеми вытекающими из этого последствиями...

Но Аврора так близка и доступна. Так хороша и так желанна... А Ролану скоро в тюрьму. В СИЗО такой возможности не будет. Там свидания через стекло. И на зоне длительные свидания только с подругами не разрешены... Тюрьма. Зона. Долгая-долгая разлука с любимой... Ролан чувствовал, что слетает с тормозов...

Непомутненным краешком сознания он надеялся, что Аврора остановит его. Не остановила. Она тоже хотела...

Тихо, спокойно, в одежде... Может, менты и догадываются, что происходит. Но Ролану было плевать на них.

Все хорошее рано или поздно заканчивается. Аврора слезла с него, оправила юбку. Села рядом на скамейку. И он привел себя в порядок.

– Да, я тебе поесть принесла, – вспомнила она про пакет. – Там колбаса, печенье... Ты, наверное, очень голоден...

– Спасибо, уже сыт, – улыбнулся он.

– Когда тебя отпустят?

– Не скоро... Разве Королев тебе ничего не говорил?

– Говорил. Сказал, что ты машину угнал.

– С разбойным нападением на владельца, – добавил Ролан. – Поверь, я здесь ни при чем...

– А кто при чем?

– Не я, это точно. Можешь мне поверить... Но влип я. И отвечать мне...

– Только за машину? – шепотом спросила она.

Аврора не знала о теневой стороне его отношений с Волоком. Не знала, но, возможно, догадывалась... И не отворачивалась от него. Любила...

Не надо было мстить Волоку. Нужно было забрать Аврору и ехать с ней в дальние края. Но, увы, уже поздно...

– Там еще пистолет был... Машина, оружие, и больше ничего. Ничего... От машины, может, отверчусь. А от пистолета вряд ли...

– И что тебе за него будет? – обеспокоенно спросила она.

– Два-три года... Будешь меня ждать?

– Спрашиваешь!.. Венера же тебя из армии дождалась. Я что, хуже?.. Хоть десять лет буду ждать, но дождусь...

– Ты себя с Венерой не сравнивай, не надо.

– Почему?

– Неудачный пример. Венера из армии меня дождалась. Но потом скурвилась...

– За это не переживай...

– На Венеру Саша глаз положил... А на тебя Волок... Я тебе больше скажу, он похитить тебя хотел...

– Откуда ты знаешь? – вздрогнула Аврора.

– Знаю... Он к тебе клинья не подбивал?

Потянулась долгая напряженная пауза.

– Почему ты молчишь? – не на шутку разволновался Ролан.

– Подбивал... Подбивает, – удрученно кивнула она.

– Что этот скот с тобой сделал? – взвился он.

– Ничего... Ничего такого... Сказал, что тебя нет. Сказал, что ты уехал... Сказал, что ты бросил меня... Я из школы домой шла, а он на своем «БМВ» подъехал. Сказал, что подвезет... Приставать пытался... Только ты не подумай, не было ничего. Я его даже ударила...

– И что?

– Ничего... Сказал, что все стерпит... Лишь бы я с ним была...

– Подонок!

– Он сказал, что найдет тебя. Сказал, что плохо тебе будет, если... Он хочет, чтобы я с ним жила... Нет, не сейчас, когда я школу закончу...

Ролан закусил губу, как лошадь закусывает удила... Хорошеньким Волок прикидывается. Аврора сначала должна закончить школу, и только затем он возьмет ее к себе... А Ролан, выходит, плохой. Она еще в одиннадцатый класс не пошла, а он уже жил с ней...

– Он тебе нравится?

– Кто, Волок? – возмутилась Аврора. – Да на него смотреть страшно!..

– Он очень опасный человек... И ты остаешься с ним один на один... Блин, надо же было так вляпаться!

– Ты только не волнуйся... Хочешь, я к бабушке в Ростов уеду? Там школу закончу. Так можно... Бабушка давно меня к себе зовет. Ты же знаешь, какая у меня бабушка хорошая...

– Волок и до Ростова доберется.

– Да уж, делать ему нечего... Что, свет клином на мне сошелся? Перебесится и успокоится. В Черноземске и без меня красивых девушек хватает. И покрасивей есть...

– Но мне-то нужна только ты... И ему тоже...

– А пошел он к черту!.. Все, решено, я уезжаю к бабушке. У нее буду жить... Подальше от этого дурацкого Волока. Подальше от Венеры. Житья от нее нет...

– Что такое?

– А ты думаешь, она не знает о наших отношениях? Знает... Сукой меня называет. Сучкой малолетней... Сама мужу изменяла, сама сука... И родителей против меня настраивает. Ну и против тебя, само собой...

– Может, ты в самом деле к бабушке уедешь, – воспрял духом Ролан. – Деньги у тебя есть...

– Откуда?

Ролан полез в карман. Достал ключ от съемной квартиры. Сто долларов караульному менту пообещал, чтобы он изъятый ключ ему вернул.

– Шкаф нужно будет отодвинуть. Под ним пакет. Там деньги... Много денег... Ты мне пятьсот долларов принеси. Завтра принеси. А все остальное себе возьмешь. И к бабушке поезжай. Живи там, жди меня. Деньги не трать. В институт после школы поступать будешь. Тогда тебе деньги точно пригодятся...

– Как ты далеко все спланировал, – улыбнулась Аврора.

И крепко-крепко прижалась к нему.

Ролан не верил, что суд отмерит ему срок в два-три года. Как бы на семь-восемь лет ему не загреметь, а то и на все пятнадцать...

Время свидания закончилось. Королев забрал Аврору, вывел ее на улицу... Девушка она красивая. Как бы не полез мент к ней под юбку. Логика проста – если можно уголовнику, то можно и ему... Пусть только попробует, гад. Пусть через пятнадцать лет, но Ролан выйдет на свободу. И тогда порвет лейтенанта на части. Даже если он к этому времени станет генерал-лейтенантом – ничего не спасет его от расправы.

А Волок точно получит свое. За то, что клинья к Авроре подбивает. За то, что Ролана пытался убить... Рано или поздно, но он за все ответит...

Аврора пришла вечером следующего дня. С деньгами. Двести долларов отдала Юрзину. И караульный взял двести, хотя обещана ему была всего сотня. Эта сотня досталась Ролану, хотя он рассчитывал на две. Принесла она и вещи, столь необходимые для существования в неволе. Спортивный костюм, чистое белье, полотенце, умывальные принадлежности, сухпай в разрешенном ассортименте. Десять пачек «Мальборо», хотя Ролан не курил... Впереди его ждал этап в следственный изолятор. Там без денег плохо. И с деньгами тоже...

Аврора сделала все как надо. Она умница... Ролан верил, что любимая дождется его...

Часть II

Глава девятая

На своем веку Ролан повидал немало транспортных средств. Ему приходилось перемещаться на троллейбусах, автобусах, автомобилях. В армии – БМД, БТР. Но сегодня впервые он ехал на совершенно непривычном для нормального человека виде транспорта. Ментовской автозак для перевозки заключенных представлял собой фургон, разгороженный изнутри решетками...

Ролан признал свою вину, следователь прокуроры предъявил ему обвинение. И вот теперь из одного изолятора его переводят в другой. КПЗ уже в прошлом. Впереди тюрьма. И неизвестность...

– Ты по первому? – спросил Ролана сосед.

Мужик лет сорока. Большая голова с глубокими залысинами, белесые брови, маленькие беспокойные глазки. Чувствовалось, что волнуется мужик. Но при этом он старался держать марку.

– Угу...

– Я по второму... Леша зовут... Хотя это неважно. Вряд ли в одну хату попадем... А если и попадем... В тюрьме каждый сам за себя, такой закон. Никому не верь, ничего ни у кого не проси. И бояться не надо. Не так все страшно, как кажется. Хотя, конечно, и хорошего мало... Мы теперь не люди. Мы ничтожества. Для вертухаев, для кума, для барина. А на хате как себя покажешь. Если чего-то стоишь, будут уважать. Если фуфло – сливай воду... Ты по какой статье?

– По сто сорок шестой.

– Рубль сорок шесть... Разбой, что ли?

– Угу.

– Ну ничего, с такой статьей уважают. Вот если за изнасилование, тогда плохо. Очень плохо... Ну да ладно, сам все увидишь. Главное, ничего не бойся...

Автозак объехал все изоляторы временного содержания, собрал на борт всех, кого можно. Человек двадцать в фургон набилось. Вонь, гул, теснота. Но Ролан уже не морщил нос, как в случае с Фрезером. Он уже смирился с мыслью, что ничего хорошего в жизни его не ждет. Скотское отношение, скотские условия... Скотская жизнь... Увы, он сам во всем виноват... И нужно радоваться, что на него повесили только разбой. Хорошо, что убийства остались за кадром... «Хорошо» – в данном случае понятие относительное. А вот в дерьме Ролан оказался основательно и надолго...

Наконец машина прибыла на место. Остановилась, качнувшись на тугих рессорах. Послышалось лязганье сдвигаемых ворот.

– В шлюз въезжаем, – прокомментировал Леша.

Ролан никак не отреагировал на это.

Машина проехала немного. И снова остановилась. Открылись еще одни ворота. Снова движение. Двор тюрьмы. Другая планета.

Начальник конвоя открыл дверь автозака. Первыми из фургона выпрыгнули конвоиры. Но для них земля под ногами своя. Здесь они как дома. Другое дело конвоируемые...

– Выходим по одному! – Голос прапорщика такой же жуткий, как лай собак. – Руки за голову! И бегом!

Куда бежать, он не объясняет. Зачем, если есть дорога, с которой, даже если очень захочешь, не свернешь.

Если бы в тюрьму приехал министр, ему бы устелили дорогу ковровой дорожкой. Для арестантов же другая дорожка, выстланная тюремщиками с автоматами и собаками.

– Бегом!.. Бегом!..

Прапора надрывно орут, собаки так же надрывно лают. Арестанты же молчат как овцы. И покорно бегут на заклание. Замешкался – или прикладом по ребрам получишь, или остроту собачьих клыков на себе прочувствуешь.

От нагнетаемой жути ноги прогибались в коленях, но Ролану повезло – он удачно стартовал, не сбавил ход на дистанции. И бежал согбенно, чтобы тюремщики не увидели в нем гордеца, которого следует опустить...

Еще с двумя арестантами его затолкали в крохотную, не больше полутора квадратных метров, камеру, в тюремном обиходе называемую «стаканом». Скамья узкая – задница целиком не помещается. Подвешенное состояние в ожидании чего-то ужасного.

Но ничего страшного не произошло. Через полчаса его выдернули из «стакана». И снова он попал в такую же камеру без окон, правда, гораздо большего размера. Но вместо заключенного там находился хмурый мужик в несвежем белом халате. Не врач, а именно мужик в халате. Откормленное лицо, мощные плечи, кисти рук с голову обычного человека. Ему бы быков на мясобойне забивать... Ролан напрягся. Уж не в пресс-хату ли он попал...

– Раздевайсь! – оглушающим голосом приказал мужик. Чем еще больше встревожил Ролана.

Но, как ни странно, ничего из ряда вон выходящего не случилось. Мужик спокойно осмотрел его. Занес в специальную карту особые приметы – родимое пятно на правой стороне груди, глубокий рваный шрам на правом плече.

– Жалобы на здоровье? Туберкулез, сифилис? Инвалидность?

– Нормально все.

– Следующий!..

Далее был шмон. То есть обыск. Снова последовала команда раздеться. На этот раз догола.

Ролан очень хотел оставить при себе одну-единственную стодолларовую купюру. В камере предварительного заключения спрятал ее под стельку кроссовки. Но, увы, маленький щуплый прапорщик унюхал ее в момент.

– В карцер хочешь? – тихо спросил он.

– Нет, – покачал головой Ролан.

– Тогда ничего не было.

– Ничего...

Прапорщик растворил купюру в воздухе с ловкостью маститого фокусника.

Но на этом досмотр не закончился. Ролана заставили присесть на корточки, раздвинуть ягодицы... Видать, прибыльное это дело заглядывать в задницу арестантам...

Затем Ролан попал в руки парикмахера. Маленький щуплый человечек энергично орудовал затупившейся машинкой, с наслаждением завзятого садиста через боль сдирал волосы с головы... По закону нельзя было брить наголо до суда. Но в СИЗО свои законы. Начальство всегда могло объяснить свое чрезмерное рвение борьбой с вшами и чесоточным клещом.

Парикмахер превратил Ролана в тюремного зэка. А фотограф увековечил его новый образ бритого уголовника. Фас, профиль...

Закончилась эта крайне нудная и утомительная процедура «карантином» – так называлась транзитная камера, откуда арестантов забирали для перевода в обычные камеры.

Большое помещение с облезлыми стенами. Дощатые коммунальные нары вдоль стен. Прибитые жизнью люди с беспросветными лицами. Кто лежит, кто стоит, кто-то меряет шагами скудное свободное пространство.

Воздух буквально наэлектризован страхом и неопределенностью. Всех пугает неизвестность. На «сборке» вроде все спокойно. Никто ни на кого не наезжает, шакалы не рыщут в поисках слабого, чтобы оскорбить, унизить, урвать вкусный кусок. Но это все временно. Завтра-послезавтра тебя отправят в общую камеру. Там новичков ждет прописка. Там, если дашь слабину, могут опустить морально или даже физически...

Спасибо Фрезеру, он объяснил Ролану, как нужно вести себя в тюрьме. Не все, конечно, сказал. На все времени просто не хватило. Но основные правила Ролан знал. Не верь, не бойся, не проси. И Леша из автозака о том же говорил...

Не долго думая, Ролан выискал взглядом свободное место на нарах. Ни матрацев здесь, ни подушек, о белье и говорить нечего. Все это будет там, в камере, куда он скоро должен попасть. Там будет весело... А пока есть возможность, надо поспать. За вещи беспокоиться не нужно. Как говорил Фрезер, здесь не воруют.

Не успел Ролан закрыть глаза, как рядом опустился паренек лет двадцати. Шишковатая голова, узкие глаза – то ли от природы, то ли прищур такой. Грязный свитер, засаленные брюки.

– Слышь, братишка, это мое место, – вроде бы незло сказал он.

Но в словах звучала угроза.

– Здесь нет своих и чужих мест, – покачал головой Ролан.

– Слышь, ты так не говори, не надо. Сказал, мое место, значит, мое... Но, в принципе, я могу и уступить. Это... холодает, да. А костюм у тебя холодный. Не то что свитер у меня. И штаны у меня с начесом... Это... давай меняться, а? Ты мне свой костюмчик, а я тебе свой. Даже в довесок у тебя ничего не попрошу...

– Я тебе довесок так дам, без обмена. Вали отсюда, пока башку не скрутил!

Ролан знал себе цену, был уверен в своих силах. И, видимо, это нашло свое отражение и в голосе, и во взгляде.

– Не, зачем ты так! – шарахнулся от него доморощенный вымогатель.

И затерялся где-то на нарах.

Вот тебе и спокойно в «карантине». Не успел Ролан оглянуться, как на его костюмчик фирменный позарились. Он покупал его незадолго до того, как попал в переплет. Хорошие деньги за него отдал. И кроссовки у него классные, настоящий «Nike». Запылились, правда, изрядно. Да и шнурков нет... Как говорил Фрезер, за вещи в камере можно не волноваться. В тюрьме воровать не принято. Что-то не очень верится в это.

Ролан поправил под головой вещмешок. И снова закрыл глаза. Спать хотелось. К тому же сон неплохо успокаивает нервы. Если, конечно, они не на пределе – тогда вообще не заснешь.

Но Ролан заснул. Проснулся под тот же гул, под который засыпал. За окном темень, а в камере светло как днем: лампочка ярко горит. И никто не догадается зашвырнуть в нее сапогом...

– Так ты че, Васек, у самого Мазая в бригаде, да? – откуда-то из-за головы донесся знакомый голос.

Доморощенный вымогатель. С каким-то Васьком разговаривает. Громко голос звучит. Плевать нахалу, что люди спят. Или пытаются заснуть...

– Ага, у Мазая, – важно отозвался Васек. – Он меня за крутого пацана держит...

– Видал, Геша, с какими людьми я в кентах, – все тот же противный голос.

Еще и Геша какой-то в его компании.

– А ты че, думаешь, я левый? Я, между прочим, на стрелку вместе с Кречетом ездил! Разборка с пролетарскими была, да...

Голос у Геши густой, объемный. Ролан бы удивился, если бы его обладатель оказался каким-нибудь задохликом.

– Так ты и щас у Кречета? – обеспокоенно спросил Васек.

Видать, не хочется пацану опуститься по своему статусу ниже Геши.

– Ну, в общем, да... Если надо, то Кречет меня зовет. Ну, если там разборка какая-то. А так у меня свой ларек...

– Барыга, значит, – успокоился Васек.

– Да не, какой барыга. Кречет меня даже не трогает, ну, в смысле, я ему ничего не плачу. Потому что, если надо, я всегда за него подпишусь...

– И много ты на разборках был?

– Ну, раза три-четыре...

– Что, со счета сбился? – хмыкнул Васек.

Не очень-то он верил, что Геша был причастен к банде какого-то Кречета... Да и сам Васек мог оказаться таким же вруном. Чужие уши все стерпят...

– Да не, просто три раза махач был. А в четвертый – так, побазарили и разошлись...

– Ну ладно, раз такое дело, то держи пять!

Ролан не видел, как доморощенные братки жмут руки. Но, по всей видимости, братание состоялось.

– Нам, пацаны, вместе держаться надо, – вслух решил Геша. – Вместе не пропадем... Ты как, Вовчик, с нами?

– Да не вопрос! – важно отозвался паренек, не так давно наезжавший на Ролана. – Вместе мы – сила!

– Вовчик, а че у тебя видон такой стремный? – насмешливо спросил Васек. – По каким помойкам тебя носило?

– Ты че гонишь, какие помойки!.. – обиделся парнишка. – Нормальный видон... свитер, знаешь, какой теплый!

– Ну, может, и теплый, а все равно стремный...

– Так у меня костюмчик фарсовый был, да. Только холодный, синтетика... Я с чертом одним поменялся... Может, зря, а?

Ролан напрягся. Разговор шел о нем. Как бы он бедой для него не обернулся.

– А может, этот черт на тебя наехал, а? – пробасил Васек.

– Да нет...

– Да что нет, если да!..

Васек не мог понять, как можно было фарсовый спортивный костюм обменять на вшивник, в котором грелся Вовчик.

– Где этот черт? – спросил Геша. – Далеко, а?

– Да нет, здесь. Вон, рядом лежит...

– Так, а ну пойдем, глянем!

Доморощенная братва сорвалась со своих мест. Но и Ролан тоже спустил ноги с нар, обулся.

– Этот, что ли? – показал на него Геша.

Ролан узнал его по голосу... Действительно, здоровый мерин. И Васек тоже... Крепкие ребятки. Да и Вовчик не слабо смотрится. Хотя Ролан на полголовы выше. Да и в плечах вроде бы пошире.

– В чем проблема, пацаны?

Ролан прекрасно понимал, что главное в разговоре с такими вот борзогонами не терять присутствия духа. Они, как те псы, реагируют на выброс адреналина. Учуют страх – на куски порвут.

– Костюмчик не жмет, а? – спросил Васек.

– Не жмет, – мотнул головой Ролан. – Потому что размер мой. И костюм мой...

– А оправдываешься чего? – хищно сощурился Геша.

– Не оправдываюсь. Просто говорю, что мой костюм. Слышал я, как Вовчик баки вам заливал... Да вы сами гляньте, пацаны, он же в моем костюме утонет.

Ролан должен был уладить проблему мирным путем. Нельзя начинать свой первый день в тюрьме с драки. И без того жизнь здесь не сахарная, а если еще и усугубить ее, так совсем невмоготу будет...

Похоже, Васек и сам понял, что Вовчик лапши ему на уши навещал насчет костюма. Да и Геша задумался...

– Вовчик, что скажешь? – спросил Васек.

Не думал Ролан, что Вовчик вместо слов пустит в ход кулаки. Резко размахнулся и ударил его в лицо. Метил в нос, а попал в захват. Рычаг плеча с разворотом тела на сто восемьдесят градусов и удар ногой по копчику. Закономерная реакция на крайне неосторожные движения. Но, увы, Васек и Геша Ролана не поняли. Или перепутали отступление с нападением. Им бы назад сдать, а они вперед поперли. И все разом... Пришлось устанавливать очередь. Вернее, самому занимать позицию, при которой противник выстраивался в ряд друг за другом. Занимать позицию и сразу же атаковать.

Левая рука сама, на автомате пошла на стыковку с Гешей. Подушечкой ладони снизу вверх в нос. Противник потерял ориентацию в пространстве и стал легкой добычей для Ролана. Подсечка, и бедный парень кувырком летит на пол. И тут же добивающий удар. Но нанес его Васек. Метил в Ролана, а достал своего кореша.

Ролан отошел назад. Он очень надеялся, что Васек опомнится. Но не тут-то было. Парень переступил через лежащего Гешу и попытался провести удар ногой. В голову. Видно, что растяжка у него отменная. И удар поставлен хорошо. Но вот мозгов не хватает. Не стоило бить ногой так высоко, да еще в тесном пространстве. Ролан нырнул под ударную ногу, корпусом снес опорную. Уложил противника на пол и рукой ударил в пах. Васек взвыл от боли с такой силой, что в камере задрожали стены.

Поднимаясь, Ролан заметил надвигающегося на него Вовчика. Ну почему он такой тупой?!. Ролан резко пошел с ним на сближение, уклоняясь от летящего кулака. И лбом боднул в переносицу. И тем самым сковырнул его с копыт.

Геша тоже пришел в себя. Но нападать на Ролана не рискнул. И метнулся к двери с такой прытью, как будто за ним несся разъяренный тигр. Ролан же и не думал его догонять...

– А-а, убивают! – заорал парень.

И стал барабанить по двери. И надзиратель отреагировал на его призыв о помощи. Заглянул в камеру через «кормушку» – цепким взглядом зацепил возмутителя спокойствия. Поскольку Ролан был единственным, кто стоял посреди камеры над распростертыми телами, то все шишки посыпались на него. Минут через пятнадцать в камеру вломились крепкие парни с дубинками. Сорвали его с нар, для острастки треснули палкой по загривку.

Ролан успел схватить свои вещи. Как знал, что в эту камеру он больше не вернется.

В коридоре его ждал офицер с красной повязкой «дежурный по корпусу». Капитан лет сорока. Землистого цвета лицо, усталые глаза с желтыми белками.

Он вопросительно посмотрел на Ролана.

– Заключенный Тихонов Ролан Кириллович, – подтянулся тот. – Статья сто сорок шесть, часть вторая...

– Разбойник?.. На воле разбойничаешь. Здесь разбойничаешь. Нехорошо. Очень нехорошо... Не с той ноты жизнь свою начинаешь... Что ж, для первого раза в карцере посидишь. Подумаешь на досуге...

Ролан сокрушенно вздохнул. Действительно, не с той ноты новая жизнь начинается... А может, с той?..

Глава десятая

1

Ролан почему-то думал, что дежурный по корпусу впаяет ему суток десять-пятнадцать. Но, как оказалось, офицер мог отправить его в карцер лишь до появления начальника тюрьмы. И тот уже должен был вынести решение...

А пока что Ролана оформили на одни сутки. В штрафном крыле тюрьмы забрали у него вещмешок, отдали только полотенце и умывальные принадлежности. И отправили в одиночную камеру для заключенных, но еще не осужденных «пассажиров».

Камера только называлась одиночной. На самом же деле там было три человека. На четыре койки в два яруса. Одна шконка пустовала. Теснота. В проход между шконками можно было втиснуться боком.

Едва Ролан оказался в камере, как с верхней койки раздался возглас.

– Э-э, начальник, тормози, здесь под завязку!

– Я тебе сейчас дам под завязку! – подталкивая Ролана, огрызнулся надзиратель. – Совсем обнаглели...

Ролан не стал с ходу занимать свободную койку. Осмотрелся.

На нижней шконке справа человек спал. Повернулся лицом к стенке и дрыхнет. Теплый спортивный костюм, белые шерстяные носки. На другой койке через проход лежал худой щуплый мужик с непроницаемо спокойным лицом. Он смотрел на Ролана, как на безобидную муху, случайно залетевшую в камеру. Шерстяная кофта, треники с начесом, опять же шерстяные носки. Неплохо сидельцы устроились, и это в штрафном-то изоляторе. В тумбочке, подвешенной к стене, на открытых полках провизия – хлеб, колбаса, сало, варенье в пакетах, печенье... Ролану, значит, не положено. А этим дозволено. Интересно.

На верхней шконке, свесив ноги, сидел парень лет двадцати пяти. Рожа в три наката, недобро нацеленные на Ролана глаза. Он не увидел в новичке авторитетного арестанта, поэтому насмешливо скалился.

– Здравствуйте, – глядя на щуплого мужика, тихо поздоровался Ролан.

И неопытным глазом можно было понять, кто хозяин в доме. А парень с верхней шконки вряд ли представлял собой что-то серьезное. Разве что грубую физическую силу...

– Ролан я, – назвался он, хотя никто его об этом не просил.

– А я Сазан, ну и че?.. Каким ветром тебя сюда занесло? – негромко, чтобы не разбудить спящего, спросил парень с оглядкой на авторитетного сидельца.

Тот молчал. И продолжал с ленцой рассматривать Ролана.

– Да вот, за нарушение режима сюда отправили...

– С какой хаты?

– С карантина.

– Со «сборки», что ли... А по какой ходке?

– По первой.

– Первая ходка? Первый день? И уже в ШИЗО?.. Нехило ты, чувак, начал... А ты хоть знаешь, куда попал? – спросил парень и гордо расправил плечи.

– Сазан, может, заткнешься! – переворачиваясь на другой бок, рявкнул спящий. Вернее, уже проснувшийся.

– Все-все, молчу! – вмиг угомонился Сазан.

Растянулся на своей шконке и приткнулся к стене.

– Дали баклану слово, в натуре... – поднимаясь, недовольно буркнул сиделец и так же недовольно глянул на Ролана.

Длинный лоб, вытянутое книзу лицо, маленький подбородок... Знакомая асимметрия глаз. Знакомые сросшиеся на переносице брови...

– Гордей? – невольно обронил Ролан.

– Да я-то Гордей... А ты... Э-э, постой... Это же ты тогда в уголке мусоров отоварил? – расплылся в улыбке Гордей. – Ну да, ты... Слышь, я даже имя твое запомнил. Ролан, да?

– Ролан.

– И даже фамилию помню, – нахмурился Гордей.

В глазах вспыхнули недобрые огоньки.

– Тебя Осохин к себе забрал, да? – вспомнил он.

– Осохин, – настороженно кивнул Ролан.

– Ты этого козла откуда знаешь? С мусорами кентуешься, да?

– Нет... Мы с ним в секции... В одной секции когда-то занимались... Еще до армии... Я тогда и не знал, что он мент, – соврал Ролан.

– Какая секция?

– Боевое самбо...

– Самбо?!.. Да, есть такое. Менты сначала надрочатся по этой теме, а потом нашего брата ломают... А тебе самбо зачем? Тоже ментом хотел стать?

– Нет, – тряхнул головой Ролан. – Я в армии служить хотел. В десанте.

– И что, служил?

– Да, два года.

– Нехило там тебя натаскали, – широко улыбнулся Гордей. – Чтобы ментов ломать, да?.. Слыхал, Каурый, – обратился он к своему соседу. – Мы с этим пацаном в уголке у Осохина сидели. Ну и рожа у него была, не знаю, на какой станции отоварили... Менты на него, короче, наехали. Два козла, в натуре. Так он их по стене размазал. Их потом при мне отскребали...

– Как он в уголке оказался? – тихо спросил Каурый.

Его ничуть не восторгал «героизм» Ролана. Но бурное проявление эмоций со стороны Гордея не раздражало. Похоже, они здесь были на равных.

– Как? – Гордей переадресовал его вопрос Ролану.

– С Сашей Гиблым сцепился... Вы должны знать такого.

– Если должны, то знаем, – надменно усмехнулся Каурый. – Есть такой Саша Гиблый... Вернее, был... Убили Сашу. Ты не знал этого, парень?

– Тогда он жив был, – покачал головой Ролан. – И с женой моей жил... Я ему врезал, а его «быки» меня помяли. На улицу выбросили, а там меня менты подобрали. И в каталажку...

– А тебя, брат, за что приняли? – обратился к Гордею Каурый.

– Да мента в жопу послал, гы. Третий час ночи, мотор ловлю, а тут эти, красноперые вырисовываются. Ну ты же меня знаешь... Короче, в уголок повезли...

– В какой?

– Ну это, в Красноперский... Э-э, в Красноармейский... Я у Зинки оттягивался... А ты что, думаешь, пацана спецом ко мне подкинули? Так сначала он зачалился, а потом я... Не, спецом здесь не канает... Да и ментов он реально гасил, без базара... Да и этот, Осохин не стал бы его светить...

– Да все может быть, брат. И не такие случаи бывали...

Каурый сверлил Ролана въедливым взглядом.

– Ты мне, фраерок, скажи, как ты к нам попал, а?

– Что такое не везет, и как с ним бороться... – усмехнулся Ролан.

Он уже немного освоился. И даже неприятный взгляд Каурого перестал нагонять тоску.

– Не понял.

– Да не везет мне. Тогда в кутузке с ментами подрался. А здесь с отморозками. Костюмчик мой приглянулся...

– Это бывает, – кивнул Гордей. – Жизнь сейчас такая. Чем дальше в лес, тем больше шакалов беспредельных... А костюмчик у тебя знатный, не вопрос. И дорогой, поди, а?

– Да не дешевый. Зарплату на заводе получил, за полгода... На свободе думал щеголять, а не вышло...

– За что взяли?

– Дурака свалял. Машину угнанную бросили, а я подобрал. Покататься захотел. До сих пор катаюсь. На скорости сто сорок шесть километров в час...

– А почему не двести?

– Так, статья сто сорок шестая.

– А-а, так ты что, братан, быстрей меня гоняешь? – развеселился Гордей. – У меня сто сорок четвертая... Погоди, а почему сто сорок шестая?

– Потому что, когда машину угоняли, водителю череп проломили...

– И ты здесь ни при чем? – недоверчиво спросил Гордей.

– Нет.

– Да ты, пацан, не дрефуй, здесь наседок нет...

– Знаю. Но я в самом деле не брал машину. То, что подставился, да, моя вина...

– Покататься, значит, захотел... С бакланами на «сборке» сцепился... А почему именно к нам попал? – подозрительно спросил Каурый.

Все никак успокоиться не может.

– Не знаю, – пожал плечами Ролан. – Мне не докладывали...

– Ладно, пацан, проходи, устраивайся... А мы пробьем, кто ты такой по жизни. Смотри, если кум заслал, тогда лучше самому повеситься...

– Да ладно тебе, Каурый, волну гнать, – заступился за Ролана Гордей. – Нормальный пацан. С мусорами на ножах. Да, Тихон?

– Ролан я.

– Ты не понял, брат. Теперь ты Тихон... Фамилия у тебя такая, Тихонов. И сам ты пацан не злой. Спокойный. Тихий, ну если не трогать, да?.. Тихоном теперь будешь. Если кто спросит, скажи, что Гордей тебя так крестил... Ну давай, дуй на нары... А где женщина твоя?

– Чего? – не понял Ролан.

– Матрац где твой?.. А, ну да, ты же со «сборки»... Ну что ж, у нас здесь не курорт. Так перекантуешься...

Три шконки были заправлены как положено. Матрацы, подушки, одеяла, белье. А Ролану пришлось лезть на шконку с голой сеткой. Нечем застелить. Не успел он обзавестись казенными атрибутами. Ну да ладно, ему не привыкать...

Он уже засыпал, когда его тихонько толкнули в плечо. Сазан. Он совсем рядом. Шконки почти что впритык стоят – руку протяни, и коснешься соседа.

– Эй, братан, а ты что, в натуре ментов отметелил? – шепотом и восхищенно спросил Сазан.

– Гордей врать не будет, – так же тихо ответил Ролан.

– А ты знаешь, кто такой Гордей?

– Ну, человек...

– Это да, человек. В натуре, человек... В законе он. И Каурый в законе...

Ролан и сам догадывался, что Гордей занимал высокое положение в уголовном мире. Но не думал, что настолько высокое. Да, на свободе вор в законе звучало гордо. А здесь, в тюрьме, законный вор – если не бог, то уж точно царь...

– Не, в натуре, сам Гордей тебя крестил... А ты даже не наш, не воровской...

– В смысле?

– Ну, я и сам не воровской. В смысле, не воровал. Но я у Касыма в бригаде был. А Касым конкретно с ворами дружил...

Ролану пришлось сделать усилие над собой, чтобы не выдать своего беспокойства... Сазан под Касымом ходил. А Ролан самого Касыма сделал...

– А почему дружил? Сейчас что, не дружит?

– Да завалили Касыма, – скорбно вздохнул Сазан. – Какой-то урод со шпалера положил. И Касыма, и кореша моего Баяна... Говорят, профи работал. Все чисто сделал, нигде не замазался...

– Киллер, что ли?

– Ага, соображаешь...

– А ты сам как здесь оказался?

– В смысле на крытом?.. Так это менты подсуетились... Как Касыма завалили, так и началось. Кто-то собак с цепи спустил... Я-то знаю, кто... А у тебя че, в натуре, рамсы с Сашей Гиблым были? Что, жена твоя к нему свалила?

– Сука потому что.

– Это верно, все бабы суки. Никому верить нельзя... А Сашу я лично знал. Мы с ним в одной бурсе учились. Нормальный пацан. Был... И его Волок завалил... А у тебя, значит, Саша жену увел. Ты с ним в контрах был... – задумался Сазан.

– Ну, можно сказать, что так, – напрягся Ролан.

– А Волока ты знаешь?

– Знаю... Тут целая история.

– Ну, что за история? – поторопил его Сазан.

– Я боевым самбо занимаюсь. А у Волока разборка была... В общем, он мне двести долларов заплатил, чтобы я в разборке поучаствовал, ну, без оружия, на кулаках...

– С кем?

– С Гиблым... Он тогда установку нарушил. Автоматы с собой прихватил... В общем, стрелка за ним осталась...

– Выходит, что ты с Волоком в кентах был.

– Не выходит. Говорю же, деньги мне нужны...

– Да ты не колотись. Я же тебе ничего не предъявляю... Просто вспомнил, да, базар был, что Волок Сашу заказал. Какому-то пацану со стороны... Кому конкретно, не знаю... Но ты же со стороны. И в десантуре служил. Стрелять умеешь. А Саша жену твою имел...

– Хочешь сказать, что я Сашу сделал?

– Да нет, не хочу... Хотя всяко может быть... Сашу профи сделал. Пять трупов. Или четыре?

– Оп ля! Да ты прямо как следак! Ловушки ставишь, да? – нехорошо посмотрел на собеседника Ролан.

– Кто как мент?! – встрепенулся Сазан.

– Не мочил я твоего Сашу. И не надо меня на словах ловить, понял? А то я еще подумаю, что ты спецом меня крутишь...

– Я не понял, ты че, за наседку меня держишь?

– А ты вопросов меньше задавай. Тогда никто ничего думать не будет...

Ролан повернулся к Сазану спиной. Разговор закончен. Зато в голове целый ураган мыслей. Уж больно близко Сазан подобрался к истине. Как бы еще своего босса на Ролана не повесил. Он хоть и «шестерка» при Гордее и Кауром, но все же кое-какой собственный вес у него есть. Такой и навредить может... А вдруг Сазан стукач ментовской? Тогда совсем худо дело...

2

Скребущий по нервам скрип отпираемого замка возвестил, что дверь сейчас откроется. Открылась. С противным звуком стукнулась о блокиратор. Еще более противный голос надзирателя:

– Тихонов, на выход!

Все, закончилось его пребывание в штрафном блоке... Но почему надзиратель не требует собрать вещи?

Ролан сложил руки за спиной и вышел из камеры. Сам, без команды повернулся лицом к стене, пока надзиратель закрывал дверь. Он уже начинал привыкать к тюрьме... Как говорил его ротный в армии, человек такая сволочь, что ко всему привыкает.

Вертухай передал его на руки конвойному, и понеслось зэковское тело по гулким мрачным коридорам изолятора. От решетки к решетке. «Стоять! Лицом к стене!». «Стоять! Лицом к стене!»... Уж лучше бы марш-бросок бежать на десять километров – без остановок, с полной выкладкой, по пересеченной местности. Лишь бы только в армии оказаться. Отмотать пленку жизни назад и начать все сначала.

Ролана провели на четвертый этаж. Административная часть изолятора. Коридор не такой мрачный, и решеток нет. Лампочки под потолком ярко горят. Двери обиты кожзаменителем. Но, в общем-то, вся та же унылая казенщина.

«Хозяйственная часть», «Заместитель по режиму», «Спецчасть», «Оперативники»... Конвоир остановил Ролана перед дверью с табличкой «Заместитель по оперативной части».

– Разрешите, товарищ майор! – открывая дверь, отчеканил сержант.

– Привел? – басовито спросил хозяин кабинета.

– Так точно! Заключенный Тихонов доставлен!

– Давай сюда!

Конвоир завел Ролана в кабинет. Полный, с обрюзгшим лицом майор показал ему на стул.

– Присаживайся, Ролан. Так, кажется, тебя зовут?

– Заключенный Тихонов. Статья сто сорок шесть, часть вторая...

– Ты это брось! – поморщился майор. – Ты еще не осужден, чтобы статьи свои выставлять. Да и разговор у нас неофициальный, так сказать... Вот ты можешь называть меня Михаилом Ефремовичем... Как твоего ротного звали?

– При чем здесь ротный?

– Ты же в армии служил, так? В воздушно-десантных войсках. Элита, так сказать, наших вооруженных сил... Или что, ротный с вами никогда по душам не разговаривал?

«Бойся „кума“, мягко стелящего...» Эта фраза сама по себе накрутилась на мозговые извилины. Как будто откуда-то извне пришла. Ведь ни с кем и никогда у него про «кума» разговора не была. Единственно, что знал, как называется начальник оперативной части на тюремном жаргоне...

– Ну, разговаривал... Олегом ротного звали... Олегом Васильевичем. А что?

– А политзанятия с вами замполит проводил, да?

– Ну, замполит...

– Уж наверняка он ориентировал вас на светлое будущее... А ты, Ролан, в тюрьму попал. Как же так? Сержант-десантник, отличник боевой и политической подготовки, а попал в одну компанию к отпетым уголовникам...

– Это вы о чем?

– А о том, что контингент, к которому ты, увы, причислен, при всем желании не отнесешь к элитной части общества...

– Знаю. Но ничего поделать не могу. Оступился – получи, все правильно, все по закону. Я только самого себя во всем и виню...

– Раскаиваешься?

– Раскаиваюсь. А что?.. Гражданин майор, я уже написал чистосердечное признание. Что, еще написать?

– Это ты со следователем разговаривать будешь... А мы с судьей можем поговорить. Замолвить за тебя словечко... На зоне оно как. Отмерили тебе срок, и мотай его до звонка. А если хорошо себя ведешь, то получишь условно-досрочное. Например, шесть лет у тебя, а отсидишь четыре. А у нас по-другому. Хорошо ведешь себя под следствием, получи послабление от суда. Светит тебе восемь лет, а приговорят к четырем. А через два года условно-досрочное освобождение. Видишь, как высоко у нас ценится хорошее поведение!

– Какое же у меня хорошее поведение? Из карантина сразу в карцер...

– Ничего страшного. В штрафной блок ты по представлению дежурного помощника попал. И если его представление не утвердят, то твое заключение даже дисциплинарным взысканием нельзя считать... А с твоим случаем мы разобрались. Ты же ни в чем не виноват, правда? Тебя пытались избить, ты дал сдачи... Ничего хорошего в этом, конечно, нет. Но наказывать не тебя нужно, а зачинщиков... Их мы накажем, не сомневайся... Ты, наверное, есть хочешь? В штрафном же пониженные нормы питания...

– Спасибо, сыт.

К столу Ролана воры не приглашали. Но после обеда Гордей сунул ему на койку ломоть хлеба с крупным шматком сала. Ничего вкусней он в жизни не ел...

– Сокамерники накормили?

– Чем они накормить могут? – удивился Ролан. – Они же тоже на пониженной норме...

– Ну зачем же меня обманывать, Ролан? – досадливо поморщился «кум». – Я к тебе со всей душой, а ты мне лапшу на уши вешаешь. Знаю, на какой норме твои сокамерники. И ты это прекрасно знаешь... А еще мы с тобой знаем, что Гордей вор в законе. И что у тебя с ним завязались неплохие отношения...

– Какие отношения?

– Говорю же, неплохие... Камера у вас маленькая. И разговаривали вы громко. Надзиратель все слышал... Звонил я сегодня в Красноармейский РОВД. Узнал, что вы содержались в одной камере с Гордеевым Иваном Дмитриевичем, то есть с Гордеем. И об инциденте наслышан, который произошел у тебя с офицером дежурной службы... Ты же у нас самбист. Мастер спорта?.. Но это не дает тебе права избивать сотрудников милиции!

– Я всего лишь защищался...

– Верю. Верю!.. Верю, что ты честный и случайно оступившийся человек. Верю, что ты, Ролан, хочешь стать на путь исправления. И готов помочь тебе в этом... Мы оба должны помочь друг другу.

– Как?

– Ты должен сообщать мне, о чем говорят между собой Гордеев и Бакаев, которого ты знаешь под кличкой Каурый.

– А о чем они говорят?

– Вот ты это мне и должен сказать.

– Зачем? Надзиратель же все слышит...

– Слышит. Если говорят громко. А если говорят шепотом, то не слышит. Да и не может он все время стоять возле двери. У него других дел хватает...

– То есть вы хотите, чтобы я стал стукачом? – усмехнулся Ролан.

– Ну зачем же так грубо? – поморщился майор. – Ты будешь моим добровольным помощником... Пойми, Гордеев совсем не тот человек, который тебе нужен. Он вор, он закоренелый преступник. И ты станешь таким, если споешься с ним. Ты же совсем другой человек. Наш, советский... Ну, не советский уже, но наш. А Гордеев – это зло, это грязь... Тебе со мной дружить нужно, а не с ним. Будешь со мной дружить – получишь года три-четыре, а там условно-досрочное или амнистия...

– У меня статья тяжкая.

– Облегчим статью! – оживился «кум».

– Не надо ничего делать, – покачал головой Ролан. – Не буду я стучать на Гордея. Вы сами говорили, что я в элитных частях служил. А настоящий десантник стукачом быть не может...

– Ты только не кипятись, Тихонов. Спокойно обдумай мое предложение, тщательно взвесь «за» и «против». Я тебя не тороплю. У тебя двадцать минут есть на раздумья. А мы пока чаю попьем. Колбаски хочешь? С хлебом. Из магазина хлеб. С пылу с жару был, когда покупал...

– Спасибо, я не голоден.

– Напрасно упрямишься, Ролан. Ведь гордость твоя боком выйти может. Камера, в которую ты попал, только называется карцером. А есть настоящие карцеры. Там ни шконок нет, ни табурета. Присесть даже не на что. На пол можно лечь. Но пол водой можно залить, чтобы на нем не лежалось и не сиделось...

– Что я такого сделал, чтобы меня в такой карцер?

– Как что? Ты же нарушитель режима.

– Да, но вы же сами сказали, что я не виноват.

– А это нам с начальником тюрьмы решать, виноват ты или нет. Решим, что виноват, пойдешь в карцер. Решим, что нет, пойдешь к Гордею. Но с особым заданием...

– Я уже отслужил свое, гражданин начальник. Не надо мне особые задания поручать, не справлюсь...

– Ты подумай, Ролан, подумай.

– И думать нечего. Не буду я стукачом...

– Смотри, как бы не пожалеть.

– А я всегда о чем-то жалею. Я к этому уже привык...

– Ну что ж, вольному воля, а не спасенному – ад...

Майор нажал на специальную кнопку под крышкой стола, и в кабинет вошел конвоир.

– Увести!

– Встать! Руки за спину! – в свою очередь скомандовал сержант и вывел Ролана в коридор.

Минут через десять они снова оказались в штрафном блоке. Но на этот раз Ролана определили в другую камеру.

Это был тот самый настоящий карцер, о котором рассказывал «кум». Помещение размером три-четыре квадратных метра. Ни нар, ни шконок. В пол возле двери вмуровано маленькое железное «очко», над которым висел ржавый кран. Под потолком яркая лампочка. Холодно, сыро. Аура безнадежности.

Ролан стоял, пока не устали ноги. В конце концов лег на неровный выщербленный пол. Под голову легла теплая рука, а в бок из глубины бетонного пола полез студеный холод...

Глава одиннадцатая

1

Время в карцере растянулось на вечность. И днем и ночью горел свет. И если бы не кружка воды и кусок хлеба, подаваемый раз в день, он бы совсем потерял счет времени.

Он исхудал, оголодал, вымотался, простыл. Но присутствия духа не терял. Уж лучше в карцере томиться, чем быть стукачом. На этой ноте и закончилось его заключение.

В один прекрасный день грянуло спасительное:

– Тихонов, на выход! С вещами!

Пакетик с мылом, зубной щеткой, пастой и бритвой без лезвия ему передали в тот же день, как он оказался в карцере. Хоть и тяжело ему было, он все же старался следить за собой. Умывался, чистил зубы, даже брился с разрешения надзирателя, который выдавал ему лезвие.

На складе он получил свой вещмешок. Продуктов не было – их уничтожили еще на третьи сутки по описи как испортившиеся. Сигареты испортиться не могли, но из двух блоков осталось только две пачки.

Из штрафного крыла его снова отправили на «сборку». В камере он провел целые сутки. Выспался. Затем, как и должно было случиться, его направили в постоянную «хату». Но перед этим он должен был пройти две санитарные процедуры – баню и обжарку.

Он слышал, что в некоторых СИЗО баня представляет собой обычную помывочную комнату без горячей воды. Но в их тюрьме баня соответствовала своему названию. Единственное, чего не было, так это парной и веников. А так все – и горячая вода в кране, и мочалки, и мыло.

Но прежде чем попасть в баню, он должен был сдать вещи в дезинфекционно-прожарочную камеру. Ролан догадывался, что станет с его костюмом после такой процедуры. У него оставалось еще две пачки сигарет, а прожарочной заведовал зэк из хозобслуги.

– Может, договоримся? – спросил он и предъявил «Мальборо» к оплате.

Молодой зэк быстро смахнул с руки обе пачки.

– Следующий!

На баню отводилось всего пятнадцать минут. И Ролан был не прочь провести все это время под горячей струей воды. После студеной камеры нужно было пропарить кости. И плевать, что помимо него много таких желающих. Он был настолько зол на всех, что готов был броситься в драку за место под солнцем, вернее, под горячим душем. Но ему нужно было привести в порядок свой костюм.

В армии в бане он стирал свое «хэбэ». Здесь же разложил на каменной полке свой костюм. Промочил его до последней нитки, намылил, в ускоренном темпе прошелся по нему мочалкой... Сначала он выстирал свой костюм и только затем встал под душ. И никому не уступал место, пока не прозвучала команда на выход.

Мокрый костюм он надел прямо на тело. Только так можно было высушить его. Трусы и майку получил в каптерке. Там же ему выдали и все остальные атрибуты казенной жизни. Постельное белье серого цвета, как минимум на треть обрезанное и страшно вонючее одеяло, почти пустую подушку, сваленный матрац, миску, мятую кружку, гнутую ложку. Зэк-служка прекрасно понимал, что впаривал ему дерьмо. Стоит, ухмыляется – как будто так и надо.

– Хорошо, что ложка не дырявая, – недобро посмотрел на него Ролан.

– Угу.

– Мужик, ты не понял. Это для тебя хорошо. Ты же не петух, чтобы обратно такую ложку принимать. Эту примешь. И все остальное...

Ролан говорил спокойно, но весомость его слов была подкреплена атакующей напористостью во взгляде. И нахальная ухмылка сползла с откормленной рожи каптерщика.

– Это еще почему? – вякнул он.

– Тогда просто получишь дырку. В свою же ложку...

Увы, Ролан никак не мог наказать служку. Но ведь тот этого не знал. Уверенность, с которой внушалась ему мысль о возмездии, не на шутку напугала его.

– Ну! – Ролан поставил последнюю точку в барахольном противостоянии.

Каптерщик забрал у него все. Выдал нормальные спальные принадлежности. Не новые, но товарного вида. А барахло сплавил зэку попроще.

И снова загремели засовы, заскрипели замки. Ролана подвели к тяжелой двери, обитой стальным листом. Он встал лицом к стене, дождался, когда «пупкарь» откроет дверь длинным с ладонь ключом. Открыл, запустил новичка.

Ролан с трудом втиснулся в камеру, не без труда удерживая скатанный матрац с начинкой, вещмешок.

В нос ударил спертый воздух. Запахи, как в аду. Тошнотворное амбре из грязных потных тел, вонючих носков, прокисшего белья, протухшей еды.

Комната квадратов сорок-пятьдесят. Два окна, наполовину заложенных кирпичом, решетки с «ресничками». Стены в ершистой шубе. Вдоль боковых стен стояли койки в три сдвоенных ряда и в три яруса. Народу валом. Сидят, лежат и даже стоят. Под высоким потолком развешены веревки с бельем. Посреди камеры стоял большой длинный стол, скамейки – все намертво прикручено к полу. Свободные участки стен занимали «телевизоры».

На сборке Ролана пугали рассказами о переполненности камер. О том, что арестантам спать приходится по очереди. И надо сказать, слухи соответствовали действительности. Народу в камере полным-полно. Но не на всех шконках томились по два человека – один спит, другой сидит и стережет сон. Большинство шконок имели по одному хозяину. А некоторые были даже свободны – в том смысле, что никто на них не мял бока. Но еще не вечер – встречи со следователями, адвокатами, родными. Скорее всего еще подтянется народ.

Ролан стоял в нерешительности, хотя и старался не подавать виду, что смущен. Он не принадлежал к криминальной элите и не мог внаглую заявить о своих правах. Он должен был ждать, когда к нему подойдет представитель от смотрящего.

Еще он должен был поздороваться. Но в камере было столько народу, что глупо было бы сотрясать воздух дежурными приветствиями.

В левом углу от окна два ряда шконок были занавешены простынями. Ролан догадался, что это и есть блатной угол. Законы во всех общих камерах одинаковы – бал правит черная масть. Элита криминального общества. А как всякая элита, воры стремились отгородиться от простого народа. Но ведь они должны держать этот народ в повиновении, а для этого обязаны следить за тем, что творится в массах. Должны быть у них свои эмиссары. Должен же был кто-то заметить Ролана.

И точно, из темных недр арестантской массы вынырнул юркий типчик в майке-безрукавке. Над верхним срезом виднелся фрагмент татуировки, на плече синел орел в чемоданом в лапах.

– Дык и откуда мы такие взялись? – с апломбом спросил типчик.

– Со «сборки»...

– По какому разу к нам?

– По первому...

– Первоход, значит... Ну, оно по тебе и видно... А че такой мокрый?

– В бане был. Костюм стирал...

– И где ж ты замарался?

– В карцере. Пятнадцать суток за нарушение режима...

– Ты че, в кондее был? – озадачился типчик. – А говорил, что со «сборки»...

– На «сборке» был. Потом в карцере. Потом снова на «сборке». И только затем к вам...

Ролан говорил спокойно. Не выдавал своего беспокойства. Хотя на душе кошки скребли.

– Зовут тебя как?

– Тихон.

– А погоняло есть?

– Тихон. От фамилии Тихонов...

– Это ты сам так себя назвал?

– Нет, Гордей. Он в законе...

– Гордей тебя крестил? – еще больше озадачился типчик. – Где? Когда?

– Две недели назад. В штрафном блоке. Меня к нему в камеру определили...

– Ты, паря, хорошо подумай. Если ты с Гордеем сидел, это хорошо. Но если пургу гонишь, то простотой своей ответишь... Ты хорошо подумал?

– С Гордеем я сидел. Он мне погремуху дал. Тихон меня зовут...

– Так, ладно, пошли со мной!..

Типчик подвел Ролана к святая святых камеры. Но за занавеску в «красном» углу заглянул сам.

– Кишер, тут это, елочку зеленую к нам забросили. Говорит, что в кондее с Гордеем был...

– Ну давай сюда эту елочку.

Скрипнули пружины – это смотрящий по хате тяжело поднялся со шконки, сел. Отъехала в сторону занавеска – «добро пожаловать, но добра не ждите».

Смотрящим оказался грузный мужик лет сорока. Нездоровая опухлость лица, заплывшие жиром глаза. В камере прохладно, а у него испарина на лбу. Нездоровый цвет лица, одышка.

– Как же так, фраерок, Гордей сейчас на больничке, а ты говоришь, что в кондее с ним парился? Нестыковочка выходит.

– Я с ним одни сутки всего сидел. А потом меня в одиночку перевели. На две недели. Гордея с тех пор не видел...

– А в трюм за что сунули?

– «Кум» распорядился. Хотел, чтобы я на Гордея стучал. Я отказался. Тогда меня в карцер, на голый пол...

– А ты ниче не попутал, пацан? – нахмурился Кишер. – «Кум» наседкой тебя хотел сделать? А может, сделал, а?

– Если б сделал, обратно бы к Гордею определил. А так в карцер...

– Зовут как?

– Ролан. А Гордей сказал, чтобы меня Тихоном звали...

– Гордей сказал?.. А кто ты такой, чтобы он тебя крестил?

– Ну, он меня знал... Не то чтобы знал... Мы с ним в аквариуме вместе сидели. Не больше часа. В июне этого года... Ну да, в июне...

– А ты не лечишь нас? – недоверчиво посмотрел на Ролана толстяк.

– Нет, говорю, что было...

– Ну смотри, если фуфло прогнал, мы с тебя больно спросим... В кондей за что попал?

– С отморозками сцепился. Костюм хотели с меня снять. Ну, я не разрешил... В общем, за нарушение режима...

– Здесь у нас бузить нельзя.

– Так я никого не трогаю. Если меня не трогать...

– На воле как жил?

– Ну, работал...

– Что, всю жизнь горбатился?

– Нет, учился, техникум закончил. В армии служил. Ну, работал потом, на радиозаводе...

– Закрыли за что?

– За разбой...

Ролан не стал добавлять, что он не виноват. Никого это не интересует, есть за ним вина или нет... К тому же вина за ним была. Сколько трупов на его совести...

– Чего так?

– Ну, так вышло...

– Значит, дело случая.

– Что-то вроде того.

– С людьми, стало быть, на воле не знался...

Ролан понял, каких людей имел в виду смотрящий. Воровских людей.

– Ну что ж, фраерок, как жить дальше, тебе самому решать, мужиком быть или с нами. А может, вниз тебя потянет... Тут у нас свои законы. Накосячишь – могут и опустить ненароком. Так что держи ухо востро... Сейчас маляву Гордею брошу. Узнаем, что да как... А пока отдыхай. Немец, там у нас пальма в четвертом ряду свободна.

– Ага, – кивнул типчик, все это время стоявший у Ролана за спиной. – Есть такое.

– Давай пацана туда определяй. Пока туда. А там посмотрим... Все, и не трогай меня до вечера. На массу давит... А вечерком коня пустим. Маляву нужно прогнать...

Смотрящий зашторился. А Немец повел Ролана к свободной шконке.

– На пальме зависать будешь. Верхотура, зато сам по себе... Давай бросай скатку, располагайся. Короче, чувствуй себя как дома...

Ролан бросил на указанную койку свои вещи. Но забраться туда вслед за ними не смог. Немец дернул за руку.

– Это, вот твое место в «телевизоре», – показал он на прибитый к стене шкафчик со шторками. – И в морозилке надо бы тебе место определить. Есть что туда класть?..

– Нет. Весь харч протух.

– А что, дачку не забросили?

– Не знаю. Пока ничего...

Родители могли отправить ему передачу, сестра могла о том же позаботиться. Аврора, если не уехала... Плохо, если не уехала.

– Но есть кому греть?

– Да, конечно.

– Это хорошо. Без грева здесь хреново...

Немец показал ему свободное место в настенном шкафчике.

– Шлемку сюда бросишь, тромбон, весло...

Шлемка – тарелка, потому что чем-то на шлем похожа. Тромбон – кружка, потому что с ее помощью можно переговариваться через стены. Весло – ложка, ну это понятно... Хотел бы сейчас Ролан поработать веслом. После карцера он никак не мог наесться. Сейчас даже пресная каша на воде в радость. Но до ужина еще далеко...

Ролан уже собирался залезть на шконку, когда к нему снова подрулил Немец.

– На, братишка, подкрепись! – С улыбкой во весь рот подал ему кусок настоящей краковской колбасы.

Ролан чуть слюной не захлебнулся.

– Да ладно, обойдусь, – покачал он головой.

Дают – бери, но сначала хорошо подумай. Взять колбасу у того же Немца значило попасть от него в определенную зависимость. Но это ладно, долг платежом красен, и когда-нибудь Ролан его отблагодарит. Его пугало другое. По внешнему виду колбаса напоминала индивидуальную особенность мужской анатомии. Поэтому могла быть использована для провокации. На сборке один знающий товарищ осветил Ролану целый список тюремных подстав-заморочек. Да и Фрезер тоже кое-что рассказал.

– Чего так? – усмехнулся Немец.

– Ножа нет. Колбасу на кружочки порезать нужно...

– Шаришь, пацан... Будет тебе инструмент. А то в рот ненароком возьмешь...

– Не возьму, – покачал головой Ролан. – Никогда не пробовал. И тебе не советую...

Немец исчез вместе со своей колбасой. Но обратно не вернулся. Может, обиделся, что Ролан дельный совет ему дал...

Ролан застелил постель. В костюме забрался под одеяло. Разделся догола, из вещмешка вытащил пару белья, надел его на себя. Повесил костюм сушиться. И залег под одеяло в ожидании ужина...

2

Малява Гордею ушла вечером того же дня, когда Ролан заехал в камеру. Записочку пустили по ниткам, непонятно каким образом натянутым зэками от одной камеры к другой по стенам тюремного здания.

Ролан волновался. Кто знает, может, вор записал его в стукачи, тогда ответная от него малява разразится катастрофой.

Весь следующий день он томился в ожидании ответа. Зависал на своей «пальме», слушал людей, хлебал баланду за общим столом...

Он заметил, что заключенные держатся семьями. Блатные с блатными, мужики с мужиками, неруси с нерусями, чушкари с чушкарями... Опущенным выбирать не приходилось. Их было немного, всего три человека. Жили они под шконкой возле параши, вместе рубали харч – надо сказать, не самый скудный. Об опущенных вытирали ноги, их пинали как лишайных псов. Их презирали даже надзиратели. Но дачки с воли к ним поступали исправно, и никто не смел позариться на них. Западло жрать петушиный грев...

Ролан же был сам по себе. Вроде бы находился на особом положении, но никто не торопился звать его к себе. Для блатных он был чужим, для мужиков тоже. Хитромудрые кавказцы в какой-то степени заискивали перед ним, но сторонились – к своему столу не звали. Да и невыгодно было звать его к себе. Дачки с воли он так и не дождался. Может, была посылка, но затерялась где-то, пока он замерзал в карцере...

Правила поведения в камере были одинаковыми для всех. В сортир можно ходить только утром, в остальное время лишь в перерывах между трапезами. Народу в камере было много – то одна «семья» стол занимает, то другая. Даже если никто не ест, но шторки шкафчиков с пищей открыты – на «очко» идти нельзя.

За стол в верхней одежде не садись. Руки перед едой мой. На пол ничего не роняй, не плюй. Если уронил, ни в коем случае не подбирай – западло.

На глазах Ролана произошел совсем не забавный случай. Крепкого сложения, основательного вида парень из когорты блатных мыл руки под краном. Уронил мыло. А рядом новичок – лет восемнадцать пареньку, может, чуть больше. Блатной многозначительно посмотрел на него. Тот дрогнул – поднял с пола мыло, подал хозяину. По тюремным понятиям это означало поклониться барину. Согнулся паренек, опоганился. И тут же был зачислен в разряд чушкарей. На швабру его посадили. Нет, не в прямом смысле. Но и в переносном ничего хорошего – мыть камеру, чистить парашу далеко не самое приятное занятие. Не хотел бы Ролан оказаться в шкуре шныря...

Многие зэки относились к тюремной камере, как к страшному сну в своей жизни, который при «пробуждении» следовало тут же забыть. Эти люди вели себя как во сне. Замыкались в себе, ничем не интересовались, терпеливо ждали, когда мелькнет свет в конце темного тоннеля. А некоторые арестанты считали камеру непреходящей частичкой своей жизни. Старались обустроить свой быт. Кто-то разрисовывал носовые платки, кто-то кроил занавески из простыней, кто-то разукрашивал стены у изголовья фотографиями секс-символов – разумеется, женского пола...

Ролан же пока уподоблялся пассажиру, который ждет, когда поезд остановится, чтобы сбросить его на станции. Тюремная камера пока что была для него транзитом в этой жизни. Он не хотел задерживаться здесь. Но, увы, он понимал, что попал сюда всерьез и надолго. Так что хочешь не хочешь, а надо было бросать якорь...

Он лежал на своей «пальме». В камере разговаривали тихо, но гул стоял несусветный. Людей как насекомых в муравейнике. Руки в сторону не развести, чтобы не коснуться кого-нибудь. Слева на койке татарин сидит с закрытыми глазами, под нос себе бубнит – то ли молитвы читает, то ли проклятия на ментов шлет. Справа Егорша дымит как паровоз. Под подушкой у него целлофановый пакет, чуть ли не битком набитый сигаретами. Ролана порывался угостить. Мол, не жалко. А он не курил. И начинать не собирался. Курильщик, он как наркоман, когда нет сигарет, стрелять их начинает, а это людей раздражает, настраивает против него. И вообще просящих здесь презирают. Не верь, не бойся, не проси. Или бойся просить...

Малява прискакала по дороге – так выразился Немец. Он сдернул Ролана с «пальмы», чтобы отвести к смотрящему.

Ролан снова оказался в «апартаментах» Кишера. На это раз в «красном» углу собралась вся блатная братия. Сам смотрящий и четверо воровских пацанов из его свиты. Немец тоже занял свое законное место среди них.

– Ну что, могу тебя порадовать, пацан! – высокопарно обратился к Ролану смотрящий. – Наш брат Гордей прислал по твою душу постановочную маляву. Тихон пацан конкретный. С ментами ведет себя правильно. Двоих в уголке отмудохал, на глазах у Гордея. Под пресс тебя бросить хотели, да, братишка? – покровительственно улыбнулся Кишер.

– Прессовали, – кивнул Ролан.

– Да не на того нарвались, гы... У «кума» был, – продолжал смотрящий. – И там не дал себя испаскудить. «Кум» сукой хотел Тихона сделать. Не ссучился пацан. В карцер пошел, но наседкой к Гордею и Каурому не пошел. Информация проверенная, козел из писарей слил... Слышишь, Тихон, Гордей за тебя подписывается. И Каурый тоже за правильного пацана тебя держит...

«Гордеев совсем не тот человек, который тебе нужен...» – вспомнил Ролан слова «кума». Полгода назад он бы ему поверил. Но только не сейчас. Он пострадал от ментов, он находится по другую сторону баррикад. И Гордей со своим воровским братством был гораздо ближе ему, чем любой из ментов, даже майор Осохин сейчас не котировался, хотя он в свое время и спас Ролана...

Он чувствовал, как от слов Кишера его распирает гордость. Два вора за него подписались. Два законных вора. Все в зачет пошло – и те два мента из Красноармейского РОВД, и сутки в штрафной камере в одной компании с ворами, и отказ сотрудничать с операми, и карцер, где он гнил две недели...

– Я за тобой смотрел, пацан, – продолжал Кишер. – Правильно себя ведешь. Рога не вмачиваешь, в душу никому не лезешь, чужие разговоры не ломаешь. Колбасу краковскую хавать не стал...

Смотрящий с одобрением посмотрел на Немца. Но тут же нахмурился.

– Ты больше Тихону подлянки не кидай, – сказал он. – Прописку он, считай, прошел. Достойно прошел. Вот сам Гордей за него подписался, Каурый мазу держит... Да, Тихон, по фене ты не ботаешь...

– Я же не блатной. И в тюрьме впервые...

– Вот, правильный ответ. По фене ты ботать не должен, потому что не наш... А можешь нашим быть. Да, на свободе ты в нашей семье не жил. Но все решает тюрьма, а не свобода. В тюрьме человек познается. Да, бывает, в тюрьме блатной ломается, а мужик поднимается... Тюрьма, брат, наш дом. Здесь все решается... В комсомоле был, в армии служил, это в общем-то косяк. Но так на судьбе твоей писано было. А эту страницу менты перелистнули. Новая у тебя страница. И пока там правильные записи... Короче, слово за тобой, с нами ты хочешь быть или сам по себе. Можем в мужики записать, никто ничего тебе не скажет. Есть мужики козырные, с которыми не в падлу за жизнь перетереть. Есть дерьмо... Короче, выбирать тебе...

– Мне бы с вами, – нерешительно сказал Ролан.

Он даже не представлял себе, что значит быть блатным. Эти люди сызмальства готовят себя к зоне, знают друг друга: в одном кругу вращаются. Все фишки тюремные знают, с картами на «ты»... А он так, сбоку припека. Ну, подписался за него Гордей, что с того... А может, блатные нарочно притягивают его к себе. Семья у них, конечно, большая. Но, может быть, им не хватает бойцов такого уровня, на который поднялся Ролан в результате многолетних тренировок...

– Ну что ж, считай, что ты принят в нашу семью... В нашу. Наша семья – это я. Немец, которого ты уже знаешь. Вот Пекарь! – смотрящий показал на того самого блатного пацана, который сегодня зачморил поднявшего мыло парнишку.

Здоровяк поднялся со своего места, молча пожал Ролану руку. Не очень-то он рад пополнению.

– Жердь!

Со шконки поднялся высокий, но худой как жердь парень. Лет двадцать семь – двадцать восемь пацану. Он подал Ролану руку, унизанную татуированными перстнями. Туманно улыбнулся, обнажая три дырки в переднем ряду коричневых от чифира зубов.

– Земеля!

Совсем молодой парнишка. Но взгляд, как у матерого волка. Вроде бы хилого сложения, но чувствовалось, что в драке он будет биться до последнего. Где силой не возьмет, там заточкой достанет или зубами в горло вцепится. А зубы у него острые, как у хорька...

– Пыж!

Это был единственный пацан, который по-настоящему был рад Ролану. Открытый взгляд, широкая улыбка. Но впечатление добряка он все же не производил. Углубление посреди наморщенного лба – это знак жестокости.

– Ну вот, считай, что ты с нами. В нашей семье, – заключил Кишер. И продолжил: – Но есть еще большая воровская семья. Станешь ты в ней своим или нет, покажет время... А пока... Я так понял, с воли тебя не греют...

– Должны, – пожал плечами Ролан. – Но пока ничего... Будет...

– Кто должен греть? Братва? Родные?

– Я же не при делах на воле был, – покачал он головой. – Какая уж тут братва... Родные должны...

– Ну хорошо. Тогда тебе первое задание. Гордей пишет, что брат Цыган на этап уходит. Подогреть его надо. Денег на «общак» собрать нужно. Улавливаешь момент?

– Сколько?

– Чем больше, тем лучше. Ботву обойдешь. Деньги с них снимешь. Заодно дашь знать, что ты наш человек...

– А у кого деньги есть?

– Да у всех. Через докторов, ну, через адвокатов получают. Через вертухов... Сам, короче, все скоро поймешь... Ну давай двигай, а мы посмотрим. И Гордей посмотрит. Его установку делаешь...

Из блатного угла Ролан выходил совсем другим человеком. Уверенность в своих силах была подкреплена поддержкой со стороны могущественных людей. Он стал частью воровской системы. И хотя он всего лишь на испытательном сроке, камерная ботва обязана признавать в нем воровского человека.

Первым на очереди был Егорша.

– А-а, Ролан...

– Не Ролан я, Тихон, – сурово поправил он.

– Ну, Тихон... Как там дела у тебя? Что Кишер говорит?

– Кишер говорит, что ты на «общак» должен. Цыган на этап уходит...

– Кто такой Цыган?

– А это не твоего ума дело... Деньги давай.

– Так нет у меня, – надулся Егорша.

– А если найду? – придавил его взглядом Ролан.

– Э-эх, везде одно и то же...

Егорша работал на рынке. Еще со времен, когда открывались первые кооперативы. Натерпелся от братков-рэкетиров... Скажи Ролану полгода назад, что ему придется собирать дань с людей, не поверил бы... Но то было раньше. А сейчас он другой человек. Он должен выживать в тюрьме. И он выживает. Зубами в новую жизнь вгрызается. И никаких угрызений совести...

Людей убивал. И на «общак» собирать будет. А понадобится, и башку несговорчивому лоху скрутит... Он уже давно не тот Ролан, которого когда-то самого держали за лоха...

Глава двенадцатая

1

Молоденькая и чертовски соблазнительная секретарша грудью встала на защиту своего босса. Не вопрос, грудь у нее шикарная. И она запросто могла бы остановить ею Волока. Но не более чем на часик-другой. Закрыться с ней в приемной и... Могла бы остановить, но не остановила, потому что у Волока дело. И он уделяет ему время. А на потеху выделит часок. Но после того, как решит вопрос.

– Игорь Андреевич не принимает!

Девушка смело перегородила ему путь... Или дура, или попутала...

– Меня примет! – обаятельно улыбнулся Волок. – И ты меня примешь, правда, крошка?

– Я не понимаю...

– Ну почему ты такая глупая?.. Красивая и глупая... Ладно, пошли!

Волок обхватил ее за талию и силой затащил в кабинет, в который она не хотела его впустить. За директорским столом восседал господин-товарищ-барин коммерсант. Сеня Мытный. Еще тот пройдоха. Волока он знал. В компании с Вадей Амбалом видел. Вадя держал бригаду в Центральном районе. Крутой пацан. И территория у него не хилая. Центральный рынок, банки, магазины, офисы успешных дельцов типа Мытного. Волок с Амбалом вопрос один решали, в кабаке, под водочку, когда к нему Сеню притащили. Вадя только глянул на этого придурка, и тот сразу же расклеился. Сказал, что деньги будут в срок... Сколько денег, в какой срок – это Волока не волновало. Не он же Сеню доил...

Но вот и его пути-дорожки пересеклись с Мытным. Чувак деньги у своего коллеги взял взаймы, аж пятьдесят штук баксов. Огромная сумма. А возвращать не хочет. Думает, что Амбал его отмажет. Базара нет, Вадя пацан резкий, жесткий. Но до Волока ему далеко как до луны... Волок знал себе цену. И деньгам тоже цену знал. С пятидесяти кусков долга ему причиталась половина. Ради таких бабок он лично принял участие в наезде. Да и нравилось ему коммерсов потрошить. С любовью он к этому делу подходил. Может, потому и достиг таких высот...

Впрочем, деньги сейчас не самое главное.

Мытный только глянул на Волока и заколотился. В жар мужика бросило.

– А-а... Что угодно?.. Чай, кофе?..

Ужас босса передался и секретарше. Волок почувствовал, как она обмякла в его объятиях. Хоть сейчас на столе бабу раскладывай...

– Лучше денег, – ухмыльнулся Волок.

Передал секретаршу Бройлеру. А тот выпихнул ее обратно в приемную.

– А-а, разве вы моя «крыша»?

Мытный начал двигать свой бизнес еще до горбачевской перестройки. Фарцевал по мелочи. Чем дальше, тем больше. Сейчас у него своя торгово-посредническая фирма. Офис, склады в разных концах города. Бабки неслабые крутятся.

– Я – твоя смерть, чувырла!.. Ты шестьдесят штук Никольскому торчишь. Или нет?

– А-а, Сергею... Пятьдесят... Пятьдесят тысяч...

– Вчера было пятьдесят, а сегодня уже шестьдесят. Проценты набежали...

– К-какие проценты? Мы с ним о процентах не договаривались.

– С ним нет, а со мной да. Десять процентов за каждый просроченный день...

– Сколько?

– Десять. Начиная с сегодняшнего дня...

– Это что, счетчик?

– Приятно иметь дело с умными людьми, – усмехнулся Волок. – Через неделю сто штук отдашь.

– Но это грабеж!

– А разве мы не бандиты? Мы страшные и грозные бандиты... Короче, бабки на бочку, и расходимся...

– Но... Но сначала я должен Вадиму позвонить...

– Звони, – пожал плечами Волок.

Подошел к бару, вытащил оттуда бутылку коньяка, отвинтил пробку, сделал несколько глотков прямо из горла. Похмелиться нужно после вчерашнего...

Мытный так волновался, что чуть не скрутил наборник своего телефона. Наконец-то дозвонился до Амбала.

– Вадим... Вадим Александрович... Тут ваш приятель... Я его с вами видел. Но не знаю, как зовут...

– Волок!

– Вот он говорит, что его Волок зовут... Чего хочет?.. Шестьдесят тысяч... Ну, я у одного человека пятьдесят тысяч занял... Собирался отдавать... Понял. Жду...

Мытный положил трубку и торжествующе посмотрел на Волока.

– Вадим сказал, что сейчас будет...

– Поссорить меня с ним хочешь? – тихо, но так, что Сеня содрогнулся, спросил Волок.

– Нет... Он сказал, что если вдруг...

– Мне плевать, что он сказал... Ты поссорил меня с Амбалом. Теперь у нас война будет... И денег мне твоих не видать... Бройлер!

Бройлер понял его с полуслова. Подошел к Сене, выдернул его из-за стола, подсечкой сбил с ног и приставил к голове пистолет.

– Ты мне больше не нужен, извини... – сказал Волок и окатил Мытного ледяным взглядом.

– А-а, не надо! – взвыл тот. – Я дам денег... Дам!

– Когда?

– Прямо сейчас... Но только пятьдесят тысяч. Больше нет... Я как раз Сергею собирался отдавать...

Врал коммерсант. Не собирался он ничего отдавать. Но как бы то ни было, в его потайном сейфе обнаружилось ровно пятьдесят тысяч...

– Ну вот, а не хотел отдавать, – ощерился Волок. – А десять штук ты торчишь... Через неделю отдашь. Без счетчика...

Иногда он мог быть великодушным.

Деньги он забрал. Но уходить не торопился. Нужно было дождаться Амбала. А то еще подумает, что Волок его испугался. Как уж бы...

Секретарша с потерянным видом сидела на своем месте в приемной. Под охраной Дюпеля.

– Оттопыриться не хочешь? – забрасывая взгляд за верхний вырез блузки, спросил Волок. – В кабак прокатимся, да? Или в баньку, а?.. А может, здесь тебе вдуть?

– Может, не надо? – жалобно пискнула она.

– А чем я хуже твоего шефа? С ним хочешь, а со мной нет?..

– Я... Я не знаю...

– Если не знаешь, значит, хочешь. Ну что, в баньку едем? Только ты и я...

– Ну, если только вы...

– Тогда едем... Но не сейчас...

Волоку бы радоваться, что красотка согласилась размять с ним свою грудь. Но что-то не радостно. Слишком легко она согласилась. Хоть бы поломалась для приличия... Он, конечно, воспользуется моментом. Заедет за ней как-нибудь по случаю. Но будет относиться к ней как к дешевке...

Другое дело Аврора. За эту девчонку Волок бодался. Нравилась она ему очень. И еще больше хотелось ею обладать. Аврора же упрямилась. Но именно это и заводило Волока. Он очень хотел завоевать эту девчонку. Нравился сам процесс. И не беда, что ничего пока не получается. Чем больше сопротивляется женщина, тем слаще миг победы. Он обязательно добьется своего. Потому что на его стороне сама Удача...

Амбал не заставил себя долго ждать. Подкатился к офису на вишневой «девятке»... Волок лишь усмехнулся, глядя, как он выходит из машины.

Еще год назад о Волоке никто не знал. И с его бригадой никто не считался. Даже машин у его пацанов не было. Об оружии и говорить нечего. Но Волок задался целью и упорно шел к ней... Сначала у него появилась «девятка», затем порядком подержанная иномарка. В конце концов он обзавелся новеньким «БМВ». Что ни говори, а крутая тачка – это показатель твоих успехов. Чем круче тачка у шефа, тем круче стоящая под ним бригада...

Амбал же до сих пор ездит на «девятке». Потому что мышей не ловит. Был бы умным, как Волок, давно бы уже весь Центральный район под себя подмял. А он делит его с Мазаем и Акопом. Зато Волок подмял под себя весь Красноармейский район. И даже часть Пролетарского урвал вместе с металлургическим заводом. И заводское начальство под себя поджимает. Они там прокат через левое плечо за границу толкают, а делиться не хотят. Пока не хотят... Все с Волоком должны делиться. Все, в том числе и крупные деляги с Центрального района. Амбал же побоку.

Волок стоял у входа в офис. Ноябрь, холодно. А ему по барабану. Шапки нет, кожанка нараспашку. На губах чуточку виноватая улыбка. Но это всего лишь видимость. Виноватым перед Амбалом он себя нисколько не чувствовал.

– Волок, я не понял, ты че беспредельничаешь?

Вадю нисколько не смущал грозный вид трех «быков»-отбойщиков, охранявших Волока. Сам прет, как бык. Хоть бы поздоровался для начала.

– Вадя, твой подопечный моему подопечному денег должен, – спокойно сказал Волок. – Пятьдесят кусков...

– Такие вопросы со мной решать надо, а ты на барыгу наехал. Непорядок!

– Зачем наехал? Сказал Сене, что он не прав. Он мне деньги отдал. Все в порядке...

– Как отдал? – опешил Амбал. – Я же сказал ему, чтобы меня дождался...

– Ну, может, он мне больше доверяет, не знаю. – Волок продолжал прикидываться простаком.

– Я – его «крыша»! Я решаю, отдавать ему деньги или нет! – бушевал Амбал.

– Да че ты кипятишься? Нормально же все. Взяли деньги и разъехались...

– Где нормально? Ты кинул меня, чувак!

– Вадя, в натуре, где ты чуваков видишь? – обиженно протянул Волок.

– Короче, бабки сюда! – протянул к нему загребущую руку Амбал.

– Ты шутишь? – удивленно повел бровью Волок. – Люди вокруг. Может, мент где притаился... Я понимаю, что кинул тебя. И деньги готов отдать. Но не здесь же...

– А где?

– Так это... в кабак поехали. Ко мне. Я тебе деньги отдам... Половину...

– Все!.. И в кабак я с тобой не поеду!.. На Лебединые пруды поехали...

Волок знал взрывной характер Амбала. Знал, что из-за денег тот родному брату готов глотку перегрызть... На том и сыграл. Как оказалось, не прогадал. Амбал сам предложил ему проехаться в тихое безлюдное место.

– Прямо сейчас? – Волок изобразил испуг.

Пусть Амбал почувствует запах крови.

– А чего тянуть?.. Заодно побазарим, как нам жить дальше...

В силу своего характера и ограниченности ума Амбал выбрал крайнюю меру воздействия. Почувствовал слабину Волока и хочет дожать его. Силой дожать... Что ж, тем хуже для него.

– Сколько у тебя пацанов, трое? – спросил Вадя. – Со мной двое...

– Хочешь, чтобы я одного оставил? – еще больший испуг изобразил Волок.

– Да ладно... – снисходительно усмехнулся Амбал. – Если что, мы втроем порвем тебя с твоей кодлой!

– Вадя, зачем ты так? Ты же меня знаешь. Зачем нам рвать друг друга? По-мирному вопрос решим...

– Хотелось бы по-мирному, да у меня претензий очень много... Поехали!

Волок обескураженно пожал плечами. И направился к своей машине.

Лебединые пруды находились на границе между Центральным и Ленинским районами. Почти в центре города. В лесопарковой зоне. Амбал остановил свою «девятку» в укрытом от посторонних взглядов месте, где и летом живую душу не встретишь, а уж в холодный ноябрьский день и подавно. Волоку все это было на руку.

Терки с Амбалом тереть он не собирался. Для себя он все уже решил. А чужие претензии слушать неинтересно. Да и заканчивать все побыстрей надо...

Он вышел из машины. Вместе с ним выбрались два его отбойщика. Они знают, что делать. Оружие уже наготове...

Амбал шел к Волоку походкой хозяина жизни. Не понимает, что излишняя самоуверенность может выйти для него боком. Что ж, придется ему объяснить. Только успеет ли он понять, вот в чем вопрос?

– Деньги получишь, – сказал Волок. – Но только половину....

Он полез под куртку якобы за деньгами. Но выдернул ствол с глушителем. И без предупреждения выстрелил Амбалу в живот. Пресс у него нехило накачан, но даже самыми крепкими мышцами пулю не удержать... Бройлер и Дюпель чуть замешкались, но все же опередили спохватившихся «быков» Амбала. Стволы у них тоже с глушителями. Поэтому слух напрягли только предсмертные стоны жертв.

Волок махнул рукой Самсону. Пацан вышел из машины, забрал у Дюпеля ствол и произвел контрольные выстрелы. Ни одна черточка на его лице не дрогнула при этом... Стоящих пацанов подобрал к себе в охрану Волок...

А ведь когда-то он испытывал дефицит в грамотных исполнителях. За Роланом как за красной девкой бегал, уговаривал...

Сволочь этот Ролан. Такие деньги получал, а Авророй поделиться не захотел. А ведь такую групповушку можно было замутить... Волок нашел двух пацанов, которые готовы были замочить кого угодно. На смену Ролану. А этот козел этих пацанов изничтожил. На их тачке уйти хотел, да на ментов нарвался. Сейчас в тюрьме под следствием... Жаль, руки до него пока не доходят. Слишком много дел в последнее время. Впрочем, переживать не стоит. Ролан не дурак, чтобы под мокрое дело подставляться. Мокруху ему не шьют, заказчика убийств сдавать не требуют.

Да и не боится Волок разоблачений. Он давно понял, что с ментами можно договориться. Денег у него много, откупиться не проблема. Не побоялся же застрелить Амбала. И признаний Ролана не боится... Но в любом случае от пацана нужно избавляться...

2

На улице метель метет, но в салоне «БМВ» так тепло и комфортно. Выходить не хочется. Но вот-вот должна появиться Аврора. Волок знал примерное время, когда она возвращается из школы... А вот и она. Только идет в другом направлении. Не домой, а из дома. Большая хозяйственная сумка в руке. Несет – надрывается.

Волок вышел из машины, перегородил ей путь. Забрал у нее сумку.

– Ты что, в секцию тяжелой атлетики записалась? – улыбнулся он.

– А, Миша, здравствуй! – совсем невесело поприветствовала его Аврора.

Боится она его... А Ролана своего не боялась. А на нем девять трупов. Сказать бы ей, чтобы знала.

– Что в сумке? Опять передача милому, да?

– Милому, – кивнула она.

Красивая девчонка. Куртка на ней – теплая, но невзрачная. На ногах бахилы какие-то. Пуховый платок, как у девки колхозной... Но все равно красивая. Аж нутро сводит, до чего хочется затащить ее в койку...

Не так давно Волок был близок к мысли похитить девчонку, завезти ее к себе на фазенду и... Даже Дему и Семчика на это дело подбил... Но передумал. Еще до того, как Ролан их сделал...

Аврора девчонка лакомая. Ее нельзя съесть в один присест. Ею нужно наслаждаться всю жизнь. Да и сам процесс ухаживания за ней имел свою сладость... Нет, не нужно поганить девчонку. Нужно добиваться ее, завоевывать. Так интереснее...

– Ну что ж, поехали, довезу тебя до тюрьмы! – Он нарочно сделал упор на последнее слово.

Чтобы она еще раз осознала, в каком месте находится Ролан. Не очень хорошее место. Вернее, очень нехорошее... Слишком хороша Аврора, чтобы ждать из тюрьмы уголовника...

По большому счету, Волок и сам был уголовником. Однажды даже целую неделю провел в КПЗ... Но ведь сейчас он не сидит в тюрьме. И сидеть не собирается. Авроре не придется его ждать. Она может выйти за него замуж, рожать ему детей. И жить в достатке... Но вот беда, любит она Ролана. Дура...

– Нет, я сама, – покачала она головой.

– Холодно, замерзнешь. И тяжело... Да не бойся ты, ничего я с тобой не сделаю...

Волок действовал осторожно. Не торопился форсировать события, чтобы не отпугнуть девчонку. Потому и наведывался к ней не часто. С тех пор как посадили Ролана, он всего три раза подкатывался к ней. Но ни разу Аврора не села к нему в машину...

– А я и не боюсь, – пожала она плечами.

Это прозвучало признанием. Нет, не в любви. Признание успеха той линии поведения, которую избрал Волок. Вода камень точит... Рано или поздно Аврора созреет. И как яблочко упадет к нему в руку.

– А надо бояться, – покровительственно улыбнулся он. – Но не меня... Ну так что, садишься в машину? Или ты хочешь, чтобы я замерз?

Он вышел к ней в одном костюме. Сегодня он типа бизнесмен. Строгий костюм, водолазка с длинным воротом вместо галстука. Даже золотая цепь за кадром осталась...

– Одеваться теплее нужно... Ладно, пошли...

Волок распахнул перед ней дверцу. Помог сесть в машину. Сумку с посылкой небрежно бросил в багажник... Жаль, цианистого калия у него нет, а то бы сбрызнул шмат сала или что там... Сам сел на заднее сиденье рядом с Авророй. Легонько коснулся плеча Самсона.

– К тюрьме давай.

Тот кивнул и плавно тронул машину с места.

– Ну вот, а ты пешком хотела, – располагающе улыбнулся Волок.

– Не пешком, а на троллейбусе...

– Такая красивая девушка и на троллейбусе? Не вариант!

– Не такая уж я и красивая, – зарделась Аврора.

– Для меня самая лучшая.

– Не знаю, как для тебя, но для Ролана точно...

– Дался тебе этот Ролан! – поморщился Волок.

– Он мой жених...

– Какой жених? Он женат на твоей сестре...

– Венера собирается разводиться с ним.

– Ну, пока соберется... Ты пойми, Ролан тебе не пара. Я узнавал, ему лет семь-восемь грозит.

– Нет, он говорил, что два-три года...

– А его адвокат что говорит?

– Я не знаю. Я с ним не встречалась...

– А есть адвокат?

– Ну да, наверное, есть...

– Ты бы спросила у Ролана наверняка. Ведь ты же встречалась с ним. Там комната для свиданий есть...

– Нет, не встречалась...

– Почему?

– Он думает, что я уехала. К бабушке. В Ростов...

– Погоди, а как же передачи?..

– Я не от себя их шлю. От Венеры. Она пока что жена Ролану...

– Венера да, жена... А ты нет... Ты что, должна была уехать?

– Да... Ролан сказал... – начала было Аврора, но запнулась и замолкла.

– Что Ролан сказал?

– Ничего...

– Боится за тебя Ролан?

– Да... Из-за тебя, – выдавила она.

– Из-за меня?..

– Да, он сказал, что ты можешь меня похитить...

А ведь был такой вариант. И Семчик с Демой были в курсе... Видать, разговорил их Ролан перед тем, как кончить...

– Бредит твой Ролан. Да я за каждый твой волосок любому горло перегрызу. И застрелюсь, если вдруг захочется тебя обидеть...

– А тебе не хочется?

– Как видишь, пока жив. Не стреляюсь...

– Мне тоже так показалось, что ничего плохого ты мне не сделаешь...

– Это хорошо, что тебе так кажется, – расплылся в улыбке Волок. – А теперь ты точно должна знать, что я пальцем тебя не трону... Помнишь, я говорил, что буду ждать, когда ты закончишь школу?

– Помню.

– Так вот, я буду ждать. Когда ты закончишь школу, я сделаю тебе предложение. Ты станешь моей женой. Мы поедем отдыхать на Канары. Будем качаться в гамаках под пальмами, пить ямайский ром... На роскошных мулаток я даже не посмотрю. Зачем, если со мной будешь ты... А потом мы уединимся в бунгало. И я сделаю тебя женщиной...

– Все сказал?

– Нет...

– Даже если не все, все равно останови машину. Мне нужно выйти, – не очень уверенно сказала Аврора.

Волок нутром почувствовал, что его слова запали ей если не в душу, то в подкорку точно. Ей хотелось качаться в гамаках под пальмами... На улице холодина, метель метет, а на Канарах так здорово...

– Никуда ты не пойдешь, – покачал он головой. – Мы вместе доедем до тюрьмы. Вместе отправим передачу Ролану... Да, там же очередь. Длинная очередь...

– Я знаю... Но я быстро... Там есть люди, которые свою очередь продают. Я их уже знаю...

– У тебя есть деньги?

– Да, Ролан оставил... Это все для него...

Что ни говори, а с деньгами у Ролана был полный порядок. Неплохо подзаработал. Благодаря Волоку... Но как благодетеля своего отблагодарил. Двух пацанов грохнул. И с концами. Никто не знает, где покоятся Семчик и Дема... А надо за пацанов спросить...

– Адвоката ему не нанимала?

– У него же есть адвокат.

– Ну, то бесплатный. От него толку не будет. Платный нужен...

– Вообще-то я думала об этом... Да, надо будет нанять хорошего адвоката...

Волок понял, что свалял дурака. Не должен он был подавать Авроре идею, которая в конечном итоге могла вытащить Ролана из-за решетки. Хотя это вряд ли...

– Да, повезло Ролану, – невесело вздохнул он. – Такая девчонка за него хлопочет... А если меня вдруг посадят, ты за меня хлопотать будешь?

– А что, больше некому? – не без ехидства улыбнулась Аврора.

– Есть кому... Но мне за счастье с твоих рук кормиться... И Ролану за счастье. Но он этого счастья недостоин... Я не хочу, чтобы ты носила ему передачи.

– Но это мне решать, а не тебе...

– Да как сказать... Ролан в тюрьме. А у меня большие связи. И в неволе тоже... Могу сделать, чтобы ему было хорошо. Могу сделать, чтобы ему было плохо...

– Не надо плохо, – затрепетала Аврора.

– Тогда будет хорошо. Если ты перестанешь думать о нем... А передачи я ему организую. Пацаны будут грев ему передавать, от братвы... А ты к бабушке уедешь. Для него. А для меня здесь, в городе, останешься...

– Это ультиматум?

– Нет, это муки ревности... Крепко ты мне нравишься. И я не хочу, чтобы ты за Ролана хлопотала...

– Но я его люблю.

– Полюби меня... Чем я хуже твоего Ролана?

– Хуже...

– Это тебе так кажется. Когда узнаешь меня поближе, поймешь, что лучше меня никого нет... Знаешь что, мы сейчас отправим передачу... Последнюю передачу от тебя... А потом мы поедем с тобой в ресторан...

– Как, уже?.. Ты же говорил, что будешь ждать, когда я школу закончу...

– Когда ты школу закончишь, мы поженимся. А сейчас разреши мне поухаживать за тобой на правах жениха...

– Эка ты разогнался!

– А я всегда так быстро езжу. Потому везде успеваю. Потому и живу как король... А твой Ролан – неудачник. И я не хочу, чтобы ты была девушкой неудачника... Короче, сначала мы едем в меховой салон. Хочу шубку тебе купить... У тебя есть вечернее платье?

– Нет... А нужно?

– Нужно... Для меня ты королева, не вопрос. Но я хочу, чтобы ты для всех была королева... В Париж как-нибудь слетаем, там и вечернее платье купим. И все остальное. А сегодня меховой салон и ресторан...

Ни одна девчонка не могла устоять перед такой перспективой... Но Аврора устояла.

– Не хочу в салон... И в ресторан не хочу... Домой меня отвезешь...

Но опять же, в ее голосе не хватало уверенности.

Зато Волок был уверен, что неприступный пока что бастион рано или поздно рухнет.

И Ролан тоже рухнет. Волок сломает его сначала морально, а затем и физически...

Глава тринадцатая

1

Ноябрь. Холод. Снег. Темное небо в решеточку. Но и такое небо в радость. Это человеку не продраться через решетку тюремного дворика. А снежинки легко просачиваются сквозь нее. Ролан хватал их ртом и радовался, как будто получил привет с небес...

– Прогулка закончена! – рявкнул конвоир. – Выходим по одному!

Обратный путь в камеру занял немало времени. Шутка ли, сразу полсотни человек на место вернуть. Конвоиры ревут, матюгаются, дубинаторы свои в ход пускают. Но достается только тем, кто попроще. Ролана не трогают. Он человек смотрящего, за ним воровская семья...

Но вот всех подтянули в камеру. А возле нее толпа – человек семь-восемь конвоиров. Что-то здесь не то...

И точно, в камере дым коромыслом. Матрацы вместе с бельем сброшены на пол, содержимое ящиков там же, фотографии-«сеансы» содраны со стен.

– Менты поганые! – зло процедил сквозь зубы Земеля.

– Ниче, еще сочтемся, – свирепо сверкнул взглядом Пыж.

Но что бы они ни говорили, а порядок в камере нужно было наводить.

– Мышара! – крикнул Ролан.

И тотчас возле него появился маленький худенький паренек с выступающими вперед верхними зубами. Личный шнырь. Он даже спрашивать ничего не стал. Быстро поднял с полу матрац, аккуратно уложил на шконку. Начал было застилать белье, но Ролан его остановил. Опоганено белье. Придется на голом матраце спать. Ничего, послезавтра баня...

– Ваще беспредел, в натуре, – ворчал Пекарь.

Но рожа у него довольная. Менты заначку его не откопали. А там шмали на целых два или даже три косяка.

Кишер дал команду навести в хате порядок. Впрочем, ботва шуршала. Ролан сидел на шконке и наблюдал. Западло поднимать с пола и возвращать обратно в «телевизоры» харчи. Но жрать-то охота. И кое-кто тайком подбирал полежавшую на полу колбасу, печенье... Ролан все видел, все замечал. Чушкарям и петухам все равно, они сами по себе опоганены. С них и спроса нет. А мужикам надо потом будет предъявить... О ворах и говорить нечего. Они к опомоенным харчам ни в жизнь не прикоснутся.

Знали менты, на чем сыграть. И сыграли. Козлы...

Мало-помалу в камере установился порядок. Началось броуновское движение. Сначала коридорный через кормушку сообщал, кому следует подготовиться на выход, а затем открывалась дверь и подследственного выдергивали – кого-то на допрос, кого-то на встречу с адвокатом, а кого-то уводили на свидание с родными.

Ролана не трогали. Следователь снял с него все показания, и его дело готовилось к передаче в суд. Адвокат не донимал. У него и без Ролана бесплатных клиентов тьма-тьмущая. Свидания Ролану пока не грозили. На днях с матушкой повидался. Аврора у бабушки в Ростове. Венера на свидания не набивалась. Хотя, как это ни странно, раз в неделю, как минимум, передавала ему жирную дачку. Копченые колбасы, сало с чесночком, печенье, конфеты, варенье в целлофановых пакетах. Сигареты тоже передавала, хотя Ролан не курил... Скорее всего это Аврора ее озадачила. И денег на расходы оставила... Что ж, спасибо Авроре. Ну и Венера тоже заслуживала благодарности. Хотя она и сучка...

– Тихонов, приготовиться к выходу!

Ролан удивленно приподнял брови. С какого это ляда ему на выход? Но поднялся со шконки, помахал рукой братве и небрежным шагом двинулся к двери, откуда его и забрали.

Конвоир доставил его в блок, где подследственными занимались менты и адвокаты. Для начала сунули в «стакан», где он провел минут десять. Затем отвели в помещение для допросов. Там его ждал моложавый мужчина лет тридцати пяти. Модельная стрижка, очки в золоченой оправе, строгий костюм, запах дорогого одеколона. На спинке стула аккуратно висела изящная импортная дубленка.

– Я ваш новый адвокат, – натянуто улыбнулся мужик и подал ему руку. – Заварной Игорь Якимович...

– Ролан.

– Да, я знаю... Но все равно приятно... Присаживайтесь. У нас будет с вами долгий обстоятельный разговор...

– Да я, в общем-то, никуда не спешу, – усмехнулся Ролан.

В помещении было тепло, свежо. По тюремным меркам так полный комфорт.

– А куда Комарчук делся? – спросил он.

– Никуда. Он продолжает заниматься своими обязанностями. Но, мягко говоря, его не очень-то волнует ваша судьба...

– А вас волнует?

– Да, конечно... Я платный адвокат. Меня наняла ваша супруга...

– Это интересно, – выразил удивление Ролан.

Возможно, Аврора оставила Венере все деньги. Ведь хороший адвокат – дело дорогое. Впрочем, не факт, что Заварной хороший адвокат. Но все же...

– Ну что ж тут такого, обычная практика. Жена переживает за мужа...

– Раньше переживать нужно было, – усмехнулся Ролан.

– Логично, – кивнул адвокат. – Я смотрел ваше дело, следствие, считай, закончено. И как я понял, не в вашу пользу...

Увы, но именно так обстояли дела.

– Не было следственного эксперимента, – с мрачным видом сказал Ролан.

– А разве он должен быть? – удивленно приподнял брови Заварной.

– Ну да, должен. Я же чистосердечно признал свою вину...

– Это и плохо...

– Вы не поняли. Я признал себя виновным, а следователь должен был убедиться в том, что это так. Он должен был провести следственный эксперимент...

– Должен. Но не обязан. Дело в том, что следственный эксперимент – это очень спорный момент в юридической практике. Следственный эксперимент – это следственное действие, состоящее в проведении специальных опытов с целью проверки собранных по делу доказательств...

– Но ведь нет же никаких доказательств моей вины.

– А ваше признание?

– Ну так нужно подтвердить, действительно я виновен или нет...

– Потерпевший вас опознал?

– Как он мог опознать меня, если он не видел в лицо настоящих преступников...

– Вот если бы он вас опознал, но следователь бы засомневался в результатах опознания, тогда можно было провести следственный эксперимент на опознание. Но потерпевший изначально не мог вас опознавать. Какой тогда смысл проводить следственный эксперимент?

– Но его же били...

– Чем?

– Я в своих показаниях написал, что обрезком трубы... Но ведь на самом деле его могли ударить монтировкой, например...

– Следственным экспериментом не установить, чем могли ударить потерпевшего...

– Но ведь я написал в признании, что ударил его примерно в восемнадцать ноль-ноль в районе перекрестка двух улиц – Тургеневской и Железнодорожной...

– А как было на самом деле?

– Так и было...

– Но вы же не написали, что это произошло на улице Косыгина, например...

– Нет... Что Юрзин говорил, то я и писал...

– Кто такой Юрзин?

– Ну, опер, который меня на признание крутил... Я под его диктовку писал...

– Под его диктовку. В точном соответствии с фактами, установленными в результате следственных действий. И неудивительно, что следователя убедили ваши признания...

– Но ведь должен был быть следственный эксперимент, – не сдавался Ролан.

– А это как следователь решит... Я сам когда-то следователем был. И знаете ли, у нас была отчетность, план, так сказать. Следователь кровно заинтересован, чтобы признать вашу вину. И если он будет проводить эксперимент, то вовсе не для того, чтобы доказать вашу невиновность. И вообще, следственный эксперимент – это как дышло: куда повернул, туда и вышло. А вы должны понимать, в какую сторону хотел повернуть это дышло ваш следователь...

– Курсом на зону?

– Именно... Вам не стоило писать чистосердечное признание. Тем более под диктовку оперуполномоченного, у которого тоже свой план раскрытия преступлений. Интересно было бы знать, кто вас надоумил сотворить эту глупость...

– Кто надоумил? Да был один товарищ... Мы с ним в КПЗ сидели. Он человек бывалый, много знает...

– В следственном изоляторе с ним сидели, – задумался Заварной. – А он вас не расспрашивал, за что вы за решетку угодили.

– Ну, спрашивал... Я сказал, что нет на мне никакой вины. А он посоветовал мне чистосердечное написать. Тогда следственный эксперимент, говорит, будет. Надо, говорит, следователей запутать...

– Боюсь, что это он вас запутал. Как бы не по совету сотрудников уголовного розыска...

– Да нет, Фрезер человек бывалый, воровской, с чего ему на ментов работать...

– Сломать можно любого человека. Даже вора в законе...

– Так что, Фрезер – сексот?

– А вот этого я не знаю, – развел руками адвокат. – Да и не мое это дело. Мое дело вытащить вас отсюда. Наворотили вы дел, Ролан Кириллович. Будем выпутываться...

Ролан и сам понимал, что наворотил дел. Ждал следственного эксперимента, но так и не дождался... А ведь и сам мог догадаться, что Фрезер подло подставил его. Сука позорная... Найти бы эту падлу!..

– Не надо нервничать, Ролан, – попытался успокоить его Заварной. – Не все еще потеряно... Для начала вы должны отказаться от своих показаний...

– А это возможно?

– Да, конечно. Дело ведь еще не передано в суд...

– Так я откажусь!

– Но придется оговорить сотрудника уголовного розыска, которому вы так беспечно во всем признались. Вы должны написать заявление, что признания из вас выбивались силой...

– Надо – напишу, в чем проблема?

– Видите ли в чем дело, вы можете спровоцировать весьма серьезное противодействие со стороны сотрудников милиции и прокуратуры...

– А что они мне могут сделать? В карцер посадить? Так я там был. Ничего, и там жизнь есть... В пресс-хату?.. Ничего, и это выдержу...

– Вы в этом уверены? – с интересом посмотрел на него адвокат.

– На все сто!..

– Ну что ж, тогда напишем заявление...

– А если я откажусь от своих показаний, есть надежда, что меня оправдают?

– Да, конечно. По большому счету, ваше дело белыми нитками шито. Ведь вы могли найти угнанную машину? Могли. Преступники могли забыть там пистолет?

– Могли.

– Это вряд ли... Но в любом случае, уж лучше получить срок за незаконное ношение огнестрельного оружия, чем за разбой с отягчающими обстоятельствами. Там и сроки совсем другие... Ну так что, будем писать заявление?

– Без вариантов! – кивнул Ролан.

В свое время он поверил подсадному Фрезеру. И остался в дураках. Именно поэтому ему сейчас не хотелось верить адвокату. Но он ему верил. Тем более что ему заплачено было деньгами, которые он заработал.

2

В камеру Ролан вернулся в мрачном расположении духа. Вроде бы и обнадежил его адвокат. Но в то же время Ролан чувствовал себя лохом, попавшимся на хитрую ментовскую удочку. Сам же себя с потрохами сдал...

– Ты че такой смурной? – спросил Пыж. – Случилось что?..

– Да нет, нормально все... Тут такое дело, знаю я одного стукача...

– Где, в нашей хате? – встрепенулся блатарь.

– Если бы... Он в Красноармейском уголке работает, подсадной. Я с ним в одной камере сидел. Под блатного косил. Фрезер, кликуха такая...

– Да что-то не слыхал такого.

– Скорей всего и в природе такого нет. Верней, человек есть, а погоняла нет. Да и какой он человек, – скривился Ролан. – Стукач подсадной... Хотел на признанку меня раскрутить. Не вышло. Так он мне совет дельный дал...

– Что за совет?

– Да так... В признание надо, говорит, идти. Тогда следственный эксперимент будет... А вышел экскремент... Лет сорок ему. Высокий и сутулый. Руки как у обезьяны длинные. И ноги кривые. Нос большой, острый, лоб над ним нависает...

– Не, не знаю такого... – досадливо покачал головой Пыж. – Ты бы к Кишеру подошел. Он все знает...

Кишер внимательно выслушал Ролана.

– Нос, говоришь, большой и острый... И руки длинные... Знаю такого, – торжествующе усмехнулся смотрящий. – Бирюк это. Бродяга ссученный. Братва давно с него спросить хочет. Да он, гад, шифруется... Значит, под Бирюка ты попал... Плохо...

– Знаю, что хорошего мало.

– Ничего, в следующий раз будешь умней... Надо будет маляву пульнуть. Пусть знают, что Бирюк еще одного нашего брата подставил...

Кишер заработал дополнительное очко для своего авторитета. Ролан же, напротив, его потерял. Как же, не смог наседку раскусить... Хотя это в общем-то и не косяк, но все равно было неприятно. Ролан хотел набирать очки, но никак не терять их. И зачем он только Пыжу пожаловался...

Лязгнул замок – дверь открылась и гулко стукнулась о блокиратор. В камеру вошел новичок с матрацем под мышкой. Здоровый парень, мощный. Зашел с независимым видом. Небрежно вытер ноги о расстеленную тряпку. Ролан узнал его.

– Это же Сазан! – не удержался он от реплики.

– Откуда его знаешь? – спросил Кишер.

– Он с Гордеем и Каурым сидел. В штрафном. Он третьим был. Я четвертым...

– С Гордеем?.. Ну пойди, поговори с ним.

Ролан вышел к прибывшему «пассажиру» из блатного угла. Сазан это заметил. Широко улыбнулся, как лучшему другу.

– А-а, братуха, здоров! Вот, к вам зачалил... Примете гостя?

– Да примем, не вопрос... К нам каким ветром?

– Да попутным... Менты ветер подняли... У нас на хате буза была...

– Что за буза?

– Да черных замолотили...

– А, было такое дело, – кивнул Ролан. – Слыхали...

Была малява, что в двадцать восьмой камере чечены с дагестанцами власть у воров отбить хотели. Да не вышло. Поднялась братва... Значит, и Сазан с ними был. Но в маляве про него не упомянули. Видимо, он был одним из многих...

– Менты меня в кондей сунули. Неделю отмотался. Думал, в свою хату вернут. Нет, к вам кинули...

– Так считай, что это твоя хата, братан! – изобразил радушную улыбку Ролан.

На самом деле он не был рад Сазану. Не понравился ему последний да и единственный разговор, когда он ему чуть убийство Касыма не предъявил. Не знает Сазан, кто его босса сделал, но догадывается...

– Пошли, народ двигать будем...

Ролан не сомневался, что Сазан обладает достаточно высоким статусом, чтобы иметь право на привилегированное положение в тюремном обществе. Поэтому ему пришлось наехать на мужика, чья вина заключалась в том, что его шконка находилась в непосредственной близости от блатного угла.

– Давай, располагайся. А потом к смотрящему...

– Да чего тянуть? – махнул рукой Сазан. – Давай сразу!

Он бросил скатку на освободившуюся шконку и в сопровождении Ролана подошел к смотрящему.

– Я Сазан! – представился он с таким видом, как будто его имя гремело на всю тюрьму.

– Он из двадцать восьмой хаты. После штрафного, – добавил Ролан.

– Так это вы черных гоняли? – оживился Кишер.

И показал Сазану, что тот может присесть. Тот немедленно воспользовался приглашением.

– Да клоуны они, в натуре, – осклабился Сазан. – Думали, если черные, то и масть у них тоже черная. Показали мы им их масть... Потапа, правда, сильно покалечили...

Про Потапа Ролан слышал. Он был смотрящим по той самой двадцать восьмой камере. Про него в маляве сообщалось...

– Да, слыхал, – нахмурился для видимости Кишер. – На больничке Потап... Надо будет маляву ему заслать...

– Конечно, о чем разговор...

Сазан понимал, что его будут проверять. Как он держался в драке с чеченцами, как вел себя по жизни. У Потапа спросят. У Гордея, у Каурого – раз уж он с ними в одной камере чалился. До всех Кишер достучится...

Глава четырнадцатая

1

Венера возвращалась домой. Темно уже, фонари светят плохо, а до троллейбусной остановки еще шагать и шагать. Но Волок готов был помочь ей добраться до дома. Самсон подъехал на машине так, что перегородил ей дорогу.

Волок опустил стекло:

– Венера, ау!

Баба испуганно захлопала глазами.

За двадцать лет ей. Уже не такая молодая, как младшая сестра. И не такая красивая. Хотя смотрится очень даже ничего. Хоть и крашеная, но довольно эффектная блондинка. Изящная, стройная. И одевается не в пример Авроре. Чтобы мужикам нравиться, одевается...

– Вы меня знаете?

– Я Сашу хорошо знал. Волок меня зовут...

– А-а, слышала про вас...

– Ну если слышала, то садись в машину! В ногах-то правды нет...

Венера не заставила упрашивать себя. Мигом юркнула в машину. Волок не стал утруждать себя пересадкой на заднее сиденье. И с переднего с ней поговорит.

– Меня твой муженек интересует, – сказал он.

– А-а... – разочарованно протянула она.

Видимо, ее больше бы устроило, если бы Волок заинтересовался ею самой... Да, можно было бы с ней в баньке попариться. Она бы не отказалась. И он бы потешился. Но потом же она Авроре растреплется. А ему это ни к чему.

– Передачи ему в тюрьму таскаешь, да? – спросил он.

– Да нет... Это все Аврора... Влюбилась в него, как дурочка...

– А ты как к этому относишься? Ролан же муж тебе как-никак?

– Да какой он мне муж? – уныло вздохнула Венера. – Он меня знать не хочет...

– Ну да, ты ж на Сашу его променяла.

– Да, так уж получилось. Я с Сашей спуталась. Он с Авророй... Меня за шлюху держит. А сам?.. Сволочь он!

– Чего так?

– Авроре и шестнадцати не было, а он с ней уже спал...

– Ну не спал... – покачал головой Волок.

Он хорошо помнил разговор с Роланом, когда тот сказал ему, что не трогал Аврору. Он ему тогда поверил...

– Как же не спал, если спал!

– Что, Аврора говорила?

– Нет, не говорила. Но я же баба, я чувствую... Спал он с ней. А она и рада была... А вас Аврора интересует, да?

– Откуда ты знаешь?

– Она сказала... Сказала, что Волок ей проходу не дает...

– А не будет ей прохода. Нравится она мне. А если нравится, то быть ей со мной... Что так смотришь на меня? Думаешь, и меня застрелят, как твоего Сашу? А не застрелят меня. Я заговоренный...

– Хотелось бы в это верить...

– А ты верь. И Авроре скажи, что Ролан ей не пара. Зачем ей этот уголовник?

– Думаешь, я ей это не говорила? – перешла на «ты» Венера. – Говорила!.. А все без толку!.. Адвоката ему от моего имени наняла...

– Адвоката... – поморщился Волок.

Про адвоката он знал. Более того, был в курсе событий. Этот тип энергично взялся за дело. Пытается развалить его. Заставил Ролана отказаться от своих показаний... От ствола, правда, не отвертеться. Но у Ролана хорошие характеристики с места работы, служба в армии. В криминальных группировках не замечен... Может получить условный срок... Только это вряд ли. Волок уже забросил удочки...

– А ты хочешь, чтобы твой муж вышел? – вопросительно глянул он на Венеру.

– Мне все равно...

– У тебя кто-то есть? Ну, в смысле мужик у тебя есть?

– Был бы мужик, я бы пешком домой не ходила, – невесело усмехнулась она.

– Нет мужика, и хорошо. Надо, чтобы Ролан это знал. Выйдет на свободу, возьмешь его к себе под крыло...

– Он с Авророй путается.

– Аврору я возьму на себя. А ты возьмешь Ролана. Он твой...

– Сам он так не считает. Не может простить мне Сашу... Он считает меня своим врагом...

– От ненависти до любви один обратный шаг... Короче, есть вариант. Я устрою вам свидание...

На днях будет суд. Адвокат попытается отмазать Ролана от тюрьмы. Будет ставить вопрос об освобождении из-под стражи под подписку о невыезде... Но Волок на стреме. Ничего у этих молодцев не выйдет. Но суд состоится. Так нужно...

2

Ролан проснулся рано утром. Совершил утренний туалет. Подкормил своего любимого таракана по кличке Ломовой. Призовая «лошадка» в тараканьих бегах, которые он сам же и организовал. Братва конкретно прониклась идеей. И ботва с восторгом ее подхватила. Так что последние две недели в камере каждый день устраиваются тараканьи бега. Не слабая забава, надо сказать. Азарта не меньше, чем в картах. И тотализатор есть, все как положено...

Но сегодня у Ролана свои тараканьи бега.

– Тихонов! На выход!

Его вывели из камеры и под конвоем доставили на сборку. Здесь он провел часа три-четыре, а затем его сунули в автозак, который повез его в суд.

В фургоне, помимо него, находилось человек десять. Всех везут в суд. Кого-то в Центральный, кого-то в Пролетарский, кого-то в Ленинский... Ролана доставили в Красноармейский районный суд.

Конвоиры выгрузили его из машины и передали на руки наряда милиции.

– Возят тут всяких, – злобно глянул на него мордастый сержант в темном мышиного цвета бушлате. – Возись потом с ними... Ну, пошел!

Ролана чуть ли не пинками затолкали в подвальное помещение, закрыли в небольшой и, как это ни странно, теплой и даже сухой камере. Сортира здесь не было. Нар тоже. Только скамейки вдоль стен. Широкие скамейки – заснешь, не упадешь. Плохо, что решетка во всю фронтальную стену. Как в «телевизоре» напротив дежурной части РОВД. Впрочем, караульное помещение чуть в стороне. Оттуда Ролана не видно. А менты не так уж часто по коридору ходят. Видик у них в караулке, они там боевики смотрят. А может, и порнушку...

Ролан и сам был бы не прочь посмотреть порнушку. Сколько времени без бабы – с ума можно сойти. Земеля и Пыж, те «петухов» пользуют время от времени. А Ролана от таких забав тошнит.

– Эй, гражданка, вы куда? – услышал он голос того самого сержанта, который так неприветливо встретил этап из СИЗО.

– Товарищ милиционер, муж у меня здесь!

Ролан встрепенулся. Голос Венеры узнал... Ну да, она же и передачи в тюрьму таскает, и адвоката наняла. Через адвоката и узнала, что сегодня решается его вопрос – выпустят его до суда под подписку о невыезде или нет. А порядки в здании суда не такие строгие, как в тюрьме. И менты более лояльные, хотя такие же злые, как «вэвэшники».

– Сюда нельзя!

– Я понимаю. Но мне бы мужа повидать...

– Говорю же, нельзя! Здесь режимный объект...

– А может, как-то договоримся? – понизила голос Венера.

И ведь договорилась. Минут через пять сержант лично завел ее в камеру к Ролану.

– Полчаса вам на все! – похотливо ухмыльнулся он.

Как будто сам собирался принять в этом во «всем» участие.

– Венера... – удивленно смотрел на жену Ролан.

Как ни крути, а она оставалась его законной супругой. И по идее он должен был относиться к ней соответственно...

Сучка она. Но красивая сучка. На щечках морозный румянец, глазки блестят. Модная, свежая, ароматная...

Ролан почувствовал, как мощными толчками поднимается интерес к ней.

– Да вот, узнала, что ты здесь... Игорь Якимович сказал...

– А с ментами как договорилась?

– Расплатилась.

– Чем?

– Ну не натурой же!.. Двести долларов дала.

– Откуда деньги?

– Аврора дала, – грустно вздохнула Венера.

Не нравится ей, что Ролан крутил роман с ее младшей сестрой. Ох как не нравится.

– А где сама Аврора?

– Далась она тебе...

– Я спрашиваю, где Аврора...

– Где-где, у бабушки... Просила, чтобы я передачи тебе в тюрьму носила. Адвоката просила нанять... Да я и сама хотела...

– Чего ты хотела?

– К тебе хотела... Тебя хотела... Забудь, что у меня с Сашей было, а?

– Разве такое забывается?

– Ну а ты попробуй... Хочешь, я тебе помогу?

Ролан неплохо устроился в тюрьме. Но привыкнуть к ней невозможно. Это убожество, эта грязь, эти нечеловеческие условия... На фоне всей этой жути Венера казалась сейчас самой настоящей богиней красоты, по воле небес спустившейся к нему на грешную землю. Он чувствовал себя животным по сравнению с ней. Грязным изголодавшимся животным... И страсть в нем проснулась животная. Инстинкты первобытного человека разыгрались не на шутку. Сознание держало перед глазами образ Авроры. Но темные внутренние силы толкали его в объятия Венеры. А та была только рада их открыть. Она хотела Ролана... И только за одно это он должен был быть благодарен ей. Ведь у него так давно не было женщины. Изголодался он...

– Хочу, – кивнул он.

– Я знаю, тебе было так тяжело...

Она расстегнула шубку. А под ней ничего – только черный лифчик, пояс с подвязками, ажурные чулки... Да, скорее всего, Венера развратная женщина. Но Ролану было все равно. Невероятной остроты сила возбуждения выдавливала нижний клапан. Он должен был спустить пар. Иначе смерть...

С блудливой улыбкой на сочных губках Венера уложила его на скамью, сама подготовила седло, забралась верхом и погрузила в себя луку этого седла... Ролан изо всех сил стиснул зубы, чтобы не заорать от запредельного кайфа...

Он думал, что взорвется тут же. Но как-то так вышло, что он сумел растянуть удовольствие на несколько минут. И все-таки грянул взрыв, который, казалось, разнес его естество на мелкие кусочки.

Он уже склеивался по частям, когда за частоколом железных прутьев появилась Аврора. В какой-то миг ему показалось, что это видение... Но нет, Аврора существовала в действительности. Ролан видел, как расширяются от боли и возмущения ее глаза, как скручиваются в баранку ее губы...

Венера тоже увидела ее. Неторопливо сползла с Ролана, запахнула шубку.

– Нехорошо подсматривать, сестренка!

– Я... Ты... Вы... Как же так? – Аврора схватилась за голову и бросилась по коридору в сторону караульного помещения.

Ролан кинулся за ней, но куда там. Запертая решетчатая дверь помешала ему догнать любимую, объяснить ей, почему он не смог сдержаться... Да и как он сможет это ей объяснить? Он изменил ей. Неважно, что со своей законной женой. По-любому, он изменил Авроре. И это факт, который не смыть никакими оправданиями...

Ролан в бешенстве развернулся к Венере.

– Ты же говорила, что Аврора у бабушки! – взревел он.

– Ну, значит, приехала...

В ее глазах стояла насмешка.

– Ты нарочно меня подставила!

– Успокойся. Ничего такого не случилось. Я твоя жена...

– Ты моя жена... А я твой муж... Да нет, я уже вдовец!

– Помогите! – успела заорать Венера, прежде чем его руки сомкнулись на ее шее.

Он должен убить эту суку... Должен убить!

3

Деготь улыбался так широко, что уголки рта едва не захлестывали уши.

– Не, там комедия конкретная была. Этот придурок в жену вцепился, чуть не задушил, без базара. Хорошо, менты вовремя подсуетились, а то бы убил, в натуре...

– Что здесь хорошего? – криво усмехнулся Волок. – Убил бы – было бы лучше...

Ему нисколько не было жаль Венеру. Для него она была не более чем овцой на заклании... За ее убийство Ролан бы лет десять, а то и пятнадцать получил. А так суд всего лишь отклонил ходатайство его адвоката об освобождении под подписку. Еще ментам досталось за то, что Венеру в камеру к подследственному запустили... Они же и Аврору пропустили. Волок подал ей эту идею свидеться с возлюбленным. Деготь был посредником и координатором в этой махинации. Правильно подгадал время. И свел Аврору с Роланом в тот момент, когда тот пахал Венеру. Поняла девчонка, что этот парень вовсе не идеальный. Он самый обыкновенный похотливый кобель. Пес, одним словом.

Сегодня Волок собирался пригласить Аврору в ресторан. И почему-то был уверен, что она не откажет ему.

– Нормально, Деготь, все пучком, – похвалил он пацана.

Хотелось, чтобы и дальше все было на мази. Надо было добить Ролана. Деготь в данном случае бесполезен. Но был человек, на встречу с которым Волок сейчас и отправлялся...

Законный вор Лесоповал жил по своим босяцким законам. Одевался с лоском, но это было частью его профессии – знатный шулер-катала обязан выглядеть респектабельно. Но жил Лесоповал скромно. Даже собственной квартиры не имел. Автомобиль – серенькая «шестерка». Да и не было у него желания сменить машину на гораздо более престижный вариант. А ведь ему только недавно за тридцатник перевалило. Совсем не старик. Запросто мог бы собственную команду сколотить. С его авторитетом он мог бы подмять под себя целый район. Но законы не позволяли ему держать под собой бригаду. А держать мазу хотелось. Поэтому он подмял под себя Волока. Вернее, ему так казалось, что подмял. На самом же деле Волок вовсе не пресмыкался перед ним. Просто считал его своей воровской «крышей». Отстегивал процент на «общак», все как положено. И если что, напрягал вора без малейшего зазрения совести. Пусть отрабатывает свой хлеб.

Лесоповал от работы не отлынивал. Надо рамсы какие-то развести – пожалуйста. Надо было Волоку кого-то грохнуть – законник давал ему свое воровское благословение. Типа все по понятиям...

Надо с Роланом разобраться – снова вор в деле. Ситуацию пробил... Для того и встречался с ним Волок, чтобы получить ответ на вопрос, что делать.

Не так давно Волок подмял под себя лучший в городе гостиничный комплекс «Черноземье». Высотное здание, два первых этажа которого занимали рестораны и недавно открывшийся ночной клуб. Красиво оформленная территория – скверики, фонтаны. Все к услугам гостей города – комфортабельные номера, магазины и магазинчики, кабаки, сауны, продажные девочки с ногами от ушей. Только плати. И народ платил. Можно сказать, с удовольствием. Так что бабки здесь крутились неслабые. Разумеется, Волок был в доле.

Для этого ему пришлось развеять по ветру осиротевшую бригаду Амбала. Без мочилова не обошлось. Но игра стоила свеч. Волок отбил этот комплекс. А Лесоповал пришел сюда на все готовенькое. И сегодня встречал Волока в ресторане с таким видом, будто он был здесь хозяином. Важную птицу из себя строит, хвост распустил так, что перья в глаза летят.

– Ну, проходи, брат, присаживайся! – Лесоповал показал ему на свободное место за столом.

– Благодарю, – пряча усмешку, сказал Волок.

– Разговаривал я с людьми по твоей теме, – без предисловий начал вор.

– Ну и что, можно пацана задвинуть?

– Как тебе сказать, – нахмурился Лесоповал. – За этим пацаном Гордей стоит. А он в законе...

– В каком смысле он за ним стоит?

– В прямом... Он твоего Ролана крестил. Тихоном его теперь зовут. Гордей сам видел, как Тихон двух ментов отметелил... Да это ладно. На «кума» пацан отказался работать. Не захотел на Гордея стучать...

– Ну отказался, и что?

– А то, что правильный пацан этот Тихон. Гордей мазу за него держит. Братва его уважает...

– Так он что, теперь в авторитете? – поморщился Волок.

Ну кто бы мог подумать, что Ролан так высоко поднимется. Уважаемые воры за него мазу держат, братва в тюрьме уважает... А ведь лох лохом был...

– Ну, в каком-то смысле да...

– И что, завалить его нельзя?

– Можно. Но Гордей узнает, кто его сделал. А мне с Гордеем рамсить не с руки... У меня и без того рамсы с ним были....

– Так ты что, не подписываешься на это дело?

– Лично – нет... – покачал головой вор. – Но есть один вариант...

Вариант Волоку не очень понравился. Но, как известно, на безрыбье и рак рыба... Уж очень ему хотелось избавиться от Ролана раз и навсегда. Тем более в свете открывшихся обстоятельств. Ролан еще выше может подняться в тюрьме. Затем будет этап, зона. Глядишь, в крутые авторитеты выбьется. Кто его знает, может, на волю в сане законника откинется. Тогда проблем с ним не оберешься... Словом, нужно было решать вопрос прямо сейчас...

Глава пятнадцатая

1

Капитан Юрзин благодушно улыбался. Но в глазах две паяльные лампы, и огненные струи были направлены Ролану в лицо.

– Ну, ты подумал, Тихонов? – спросил мент.

– Подумал.

– И что?

– Вину обратно брать на себя не буду.

Прав был адвокат Заварной. После того как Ролан отказался от своих показаний, к нему заявился капитан Юрзин. Возмущался. Ведь Ролан оговорил его. Якобы признания выбиты силой. Но не писать же было, что признание выудили из него с помощью «вольной наседки». А ведь, по сути, это было насилием со стороны ментов. Пусть моральным, но насилием...

Уговаривал его мент забрать заявление. Но не уговорил. Дал неделю на раздумье. И вот снова явился по его душу.

– Ты хоть понимаешь, что сотворил? – набросился на него Юрзин. – Ты собак на меня навешал, которых не было. Я же тебя не бил? Не бил. А ты пишешь, что я тебя пытал. Начальство на меня косится. Прокурор лютует... Ты подставил меня, Тихонов. Подставил!

На мораль мент давит. Но Ролана этим не проймешь. Он уже давно не чайник. Сначала сама жизнь ожесточила его. Тюрьма добавила жару. Не сказать, что Ролан закалился в этом горниле, но то, что душа зачерствела до твердости каленого железа, – это точно... И даже в радость осознавать, что Юрзину досталось на орехи. Он мент. А менты для Ролана – враги, которых нужно уничтожать...

– Это ты меня подставил, – волком глянул на мента Ролан. – Кто Бирюка мне подсунул?

– Ничего не знаю, – усмехнулся капитан.

– Я тоже ничего не знаю... Не угонял я тачку. И терпилу по голове не бил. А ствол в машине нашел...

– А показания из тебя силой выбили?

– Ага... Ты не держи меня, начальник. Скоро ужин. У нас тут строго по распорядку...

– Да, Тихонов, совсем ты одичал...

– Твоими молитвами, начальник. Или ты думал, что тюрьма меня ангелом сделает? К волкам меня сунул, и хочешь, чтобы я как овца блеял, да?

– Ты еще настоящих волков не видел, – зловеще усмехнулся мент.

– Я есть хочу. Ужин у меня, начальник. Зови конвойного, пусть меня уводит...

– Может, все-таки заберешь заявление?

– Конвойника зови.

– Ладно.

Юрзин мог бы вызвать конвоира, не поднимаясь с места. Но он встал со стула, вышел в коридор. Через минуту вернулся вместе с конвоиром.

Привычное «Встать! Руки за спину!». Привычно мрачный коридор. Решетки, решетки... Но в какой-то момент Ролан понял, что его не туда ведут. Его камера находилась в восточном крыле здания на втором этаже. А он оказался на первом, в западном крыле. Впрочем, отличий почти никаких. Все те же гулкие, тускло освещенные коридоры, камеры, камеры...

Конвоир передал его надзирателю.

– По личному распоряжению, – тихо сообщил он вертухаю.

Но Ролан все услышал. Чье это личное распоряжение?

– Руки за спину!.. Лицом к стене!..

Надзиратель открыл дверь. Взял Ролана двумя руками за плечи и втолкнул его в камеру. Как будто он мог убежать...

Камера не маленькая. Квадратов двадцать. Но всего восемь шконок – в два яруса. Нижние койки заправлены, а верхние пустуют. За столом четыре мрачных типа. Трапезничают. Запах гречневой каши с мясной подливкой. Нехило ребята здесь живут.

– Здорово, братва! – стараясь сохранять самообладание, поздоровался Ролан.

Но никто даже головы к нему не повернул.

Ролан простоял минут десять, но так и не дождался внимания к своей персоне. Ну раз так, то можно самому занимать место. Тем более что выбор есть...

Матрац, белье, все вещи остались в камере. Сюда он пришел с пустыми руками. И дураку понятно, что неспроста он здесь оказался. И морды за столом не вызывали доверия. Нехилого десятка мужики. Злобные и угрюмые, как бирюки. Пространство вокруг них наэлектризовано темной энергией... Что-то должно было произойти. И Ролан догадывался, что именно...

Мягким пружинистым шагом он подошел к крайнему ряду шконок, ловко и быстро запрыгнул на «пальму».

– Э-э, ты че делаешь, урод? – вскочил из-за стола здоровенный как буйвол детина.

Оскал как у оборотня из фильма ужасов. Вслед за ним обнажили клыки и остальные монстры.

Но Ролан и не подумал соскакивать со шконки. Для него это высота, с которой можно держать противника под контролем.

– Спать хочу. А что, нельзя?

– В морге выспишься, – осклабился «оборотень».

– Зачем в морг? – не согласился с ним здоровяк со свиным рылом. – Запетушить его и в курятник...

– Беспредельничаете, братва! – предостерег их Ролан.

– Где ты тут братву видишь, козел?! Петух гамбургский тебе брат!.. А ну слезай!

Громила попытался ухватить Ролана за ногу. Но сначала поймал воздух – руками. И только затем ногу – мордой лица. Ролан с такой силой пнул его пяткой в нос, что верхняя шконка чуть не слетела с нижней.

Ролан бил на поражение. Вплоть до уничтожения. Поэтому первого противника вырубил начисто. Живой тот или мертвый, плевать. Главное, выжить...

Он знал, куда попал и с кем имел дело. Лохмачи это, из пресс-хаты. Попал он сюда по личному распоряжению капитана Юрзина. Не на шутку разозлился мент. И нешуточную меру наказания избрал. Под беспредельщиков несговорчивого клиента бросил.

Пресс-хата – это кошмар для любого человека, будь это вор или самый последний чушкарь. Жертву сначала избивают до полусмерти, затем опускают. Был вором – стал петухом, и наверх обратно дороги нет. Только вниз, на помойку тюремной жизни... С опущенным легко можно договориться. Пообещай ему одиночную камеру, и все, он твой на веки веков. Делай с ним, что хошь. Юрзин хотел, чтобы Ролан снова взял вину на себя, хотел поставить начатое им дело на истинный в его понимании путь... И он добьется своего, если Ролана сломают. А чтобы этого не случилось, нужно биться до последнего...

Войско беспредельщиков уменьшилось на одного бойца. Но оставшихся сил вполне хватало, чтобы разделаться с упрямцем. Но лохмачам явно не хватало ума. Сила-то была, но в борьбе с таким же сильным противником этого мало...

Два беспредельщика остались по левую сторону шконки. А третий ринулся на Ролана с правой. Он еще не понимает, что остался с ним один на один. Некому помочь бедолаге. Пока его дружки обогнут шконку, уйдет секунды две, а то и три. За это время можно много чего сделать.

Ролан с силой уронил обе ноги на голову противника. Обхватил ими шею и тут же сбросил свое тело со шконки. Падал он по науке, закручивая ноги по спирали вместе с жертвой... Сам он поднялся, а враг остался корчиться в судорогах на полу...

Уцелевшие лохмачи замешкались. И Ролан сумел провести удар – ногой в пах. И пока один противник скручивался в бараний рог, он атаковал второго. Громила сумел зацепить его прямой в голову. Но в пылу боя Ролан даже не почувствовал боли. Схватил противника за руки и провел запрещенный прием – швырнул его через себя так, что сломал руку на локтевом сгибе... И тут же атаковал беспредельщика с отбитыми коками. Едва удержался от того, чтобы свернуть ему шею. Зато сломал ему обе руки...

В камере стоял такой рев, что надзиратель не мог не отреагировать. Вызвал подмогу, и в камеру ворвались молодцы с дубинками. Но до избиения дело не дошло. Видимо, вертухаев очень смутила картина, представшая перед ними. Четыре здоровяка – двое лежали без движения, а двое катались по полу и выли от боли. Тем более что Ролан покорно сомкнул руки за спиной и склонил голову.

Ролана вывели в коридор и повели к дежурному помощнику начальника тюрьмы. Тот даже не подумал отчитывать Ролана. Но распорядился отправить его в карцер. А сам отправился осматривать дрова, которые наломал Ролан...

2

Когда-то тюремная камера казалась Ролану воплощением ада на земле. Сейчас же он заходил в нее с таким чувством, как будто это был райский оазис.

Целый месяц он провел в мерзлом карцере. Целый месяц... Это тюремное начальство мстило ему за убитого прессовальщика. Троих он перевел на инвалидность, а одного все-таки отправил на тот свет.

Уголовное дело возбуждать не стали. Как-никак пресс-хаты явление незаконное. Начнутся проверки, выяснения. Труп списали на несчастный случай. А Ролана целый месяц пытались возвести в генеральский чин. Генерала Карбышева из него пытались сделать. Камера почти не отапливалась – стены иногда даже покрывались инеем. Хорошо хоть шконку на ночь от стены отклеивали. Весь день на ногах стоишь или на мерзлом полу сидишь – мерзнешь. А ночью – с двадцати трех до пяти утра – лежишь, но опять же мерзнешь...

Карбышевым Ролан так и не стал. Выжил в нечеловеческих условиях. Но измотался до такой степени, что ноги не держали, когда он шел в камеру... Он простыл – кашлял как чахоточный, но менты и не думали отправить его в больничку. Прямиком в камеру...

Кишера уже не было. Его перевели в камеру для осужденных. Смотрящим вместо него теперь был Пекарь. Тот самый здоровяк, которого, помнится, не обрадовало решение Кишера принять Ролана в блатную семью. Зато сегодня он первым вышел навстречу Ролану.

– Братуха!

Крепко пожал ему руку, не отпуская ее, повел Ролана к свободной шконке в блатном углу. И Сазан тоже вышел навстречу. Рот до ушей. И глаза веселые. Только в глубине какая-то непонятная хмарь.

– Для тебя, братан, держали! – сообщил Сазан.

Ролан знал, что в некоторых казармах есть свободные койки для почетных солдат полка. Герой уже давно свое отвоевал, детей растит, внуков, а койка для него сохраняется в неприкосновенности... А тут свободная шконка в тюремной камере. В условиях перенаселенности. Для героя-мученика... Сказать, что Ролан был польщен, значило не сказать ничего...

– Бельчик, канай! – крикнул Пекарь.

Появился шнырь. Но смотрящий махнул на него рукой. Сам решил чифирь замутить...

Чай для тюрьмы не просто напиток. Это ритуал, по сравнению с которым японская чайная церемония не более, чем игра в бирюльки. Приглашение на чай – признак особого уважения. А если сам смотрящий готовит для тебя чифирь, значит, ты достиг каких-то невиданных высот.

Ролан очень хотел забраться под одеяло. В камере было тепло, но его все равно лихорадило. Откуда-то изнутри холод шел. Но уподобляться доходяге не хотелось. Может, внешне он сейчас и напоминал доходягу. Но в душе он кремень. Поэтому он лишь сел на шконку. Рядом приземлился Сазан.

– Слыхали мы, как ты лохмачей отделал! – обняв одной рукой за плечи, бодро сообщил он.

Сазан был здоров как бык. Ролану показалось, что ему сейчас ничего не стоит придушить его. Взять рукой за шею и придушить... Но зачем ему это делать? Мстить за Касыма? Но Сазан всего лишь догадывается. К тому же за то время, что Ролан провел с ним в этой камере, он даже не пытался бросить ему предъяву... Нервы. Это нервы ослабли. Потому и мерещится всякая чушь.

– Гордей насчет тебя, брат, маляву черкнул, – сказал Пекарь. – Сказал, что Тихон великое дело сделал... Уважаю!

– И я тебя, братан, уважаю!

Сазан еще крепче прижал к себе Ролана. И снова мелькнула мысль: «А вдруг придушит?»...

И насчет Сазана тоже была малява. Гордей отозвался о нем хорошо. Этого хватило, чтобы Кишер приблизил его к себе. Сазану досталось место в блатном углу. И сейчас он живет там же. Видно, что новый смотрящий держит его за своего. Но нет того уважения, которое оказано Ролану. И, похоже, Сазана это гложет. Хотя виду он и не показывает. Но у Ролана обостренный нюх... Такое ощущение, что у Сазана камень за пазухой. Или все-таки это нервы сдают...

Пекарь вскипятил воду в литровой алюминиевой кружке. Вытащил оттуда «машину» – два разделенных спичками лезвия с электрическим проводом. Всыпал пачку чая. Дождался, когда листья осядут. Снова включил «машину» – поднял заварку. Затем накрыл кружку махровым полотенцем. Чай нужно запарить, чтобы получился чифирь...

– Ну чего ты сидишь? – недовольно глянул на Сазана смотрящий. – Поляну кто стелить будет?

В блатном углу был свой стол. В нарушение всех тюремных правил. Время от времени вертухаи его разбирали, но каждый раз он восстанавливался или создавался заново.

Поляну мог организовать и шнырь. Но если смотрящий лично замутил чифирь, то Сазан должен был накрыть стол. Он это сделал, но без особой охоты.

Стол изобиловал яствами. Сервелат, сыр, сало, свежие яблоки... Даже немного красной икры. Ролан слюной изошел, глядя, как Сазан накрывает стол. После скудной штрафной пайки он готов был смести все без остатка.

Но нужно было держать марку. Поэтому он ел спокойно, с расстановкой. Брал понемногу, тщательно пережевывал. Не хотелось прослыть кишкометом...

Финалом трапезы был чифирь. Пекарь еще раз вскипятил черную тягучую жидкость. Разлил ее по обычным кружкам.

Ролану казалось, что он пьет божественный нектар. Чифирь обжигал глотку, приятно согревал нутро. Кровь забурлила в жилах, по телу пробежали бодрые мурашки... Серый тюремный мир окрасился вдруг в радужные тона, появилось чувство окрыленности. В какой-то момент захотелось даже петь и танцевать. Разумеется, Ролан не позволил себе таких вольностей. Он же уважаемый человек, а не какой-то там клоун из балагана...

Особым шиком считалась сигаретка к чифирю. Пекарь закурил, за ним задымили и остальные. Только Ролан не потянулся к сигарете. Не курил он. И начинать не собирался...

После того случая, когда он чуть не задушил Венеру, грев с воли резко пошел на убыль. Мать с сестрой однажды дачку забросили, но там ничего особенного не было – шмат сала, орехи, карамель, всего понемногу... Сейчас хорошо, сейчас его братва греет. А если суд все же укажет ему дорогу на зону? Что, если там будет худо? Что, если некому будет засылать ему сигареты? Что, ходить и стрелять?.. Нет уж, лучше не начинать...

Шнырь убрал со стола, но братва не расходилась. Пыж достал колоду карт. Ролан покачал головой. Эйфория чайной бодрости сошла на нет. Сейчас ему хотелось спать. И никто не мог ему сейчас помешать осуществить задуманное, даже он сам...

3

Заварной прятал глаза.

– Боюсь, у нас ничего не получится, – покачал он головой. – Прокуратура провела проверку, в результате которой установлено, что силового давления на вас не оказывалось. Вы сами признали свою вину. И отказ от признания воспринимается как попытка избежать заслуженного наказания...

– Что-то вы не то говорите, – пристально посмотрел на адвоката Ролан. – Что случилось, Игорь Якимович? Менты на вас надавили?..

– Нет, милиция здесь ни при чем, следователь прокуратуры тоже... Хотя... В общем, я вынужден отказаться от вашего дела...

– Может, с деньгами проблема?

– Да, и с деньгами тоже... Ваша жена отказалась оплачивать мои услуги... Сразу после того, как вы набросились на нее, тогда, в здании суда... Боюсь, вам придется прибегнуть к услугам общественного защитника...

– От него толку как от козла молока.

– Ну, не знаю...

– И ты такой же козел!

– Попрошу вас!..

– Да пошел ты! Конвоир! Адвоката бьют! – крикнул Ролан.

Он не собирался бить Заварного. Он хотел, чтобы конвоир избавил его от присутствия адвоката. Намутил воды ублюдок, теперь сухим из нее выйти хочет... Впрочем, возможно, он и не виноват, что все блины комом вышли. Венера платить отказалась. Бабки, сука, зажала... Да и менты наехать на него могли... Короче говоря, Ролан остался один на один с мутной кашей, которую должен был расхлебывать в одиночку...

В камеру он возвращался в унылом расположении духа... Венера не хочет платить адвокату. А может, она ему никогда и не платила? Возможно, Аврора за всем этим стояла. Очень даже может быть, она и не уезжала к бабушке. Сама Ролана грела. Из тюрьмы она тоже пыталась его вытащить. А Венера, сука, подставила его... Но чего она добивалась? Рассорить его с Авророй? Так это у нее получилось. Аврора больше знать его не знает...

А может, Венеру саму подставили. Тот же Волок... Он же подбивал клинья к Авроре. Ролан для него соперник, которого нужно убрать – если не физически, то морально... Запустил к Ролану Венеру, а вслед за ней отправил Аврору. Как знал, что Ролан не упустит свой шанс поживиться бабой... Он и на Заварного мог наехать. Запросто... И даже Юрзина сблатовать на расправу мог. Хотя это вряд ли...

В любом случае Ролан в дерьме по самые уши. Прокурор настроен против него, судьи тоже ополчатся. Доказательства его вины налицо, так что семь-восемь лет ему точно отмеряют. А может, и все десять... А может, и пятнадцать...

Да хоть год-два ему дадут. Все равно Аврора не дождется его... Кто знает, может, она сейчас Волоку стелет?..

– К стене!

Ключ со скрежетом провернулся в скважине. Дверь приоткрылась, и Ролан зашел в камеру. Не успел присесть на шконку, как тот же вертухай объявил построение на прогулку...

Ролан с удовольствием вдохнул в легкие свежего морозного воздуха. Но целиком насладиться прогулкой мешали мрачные мысли. Даже ни разу от пола не отжался, хотя обычно не упускал возможности размяться на свежем воздухе. Весь час простоял, опершись спиной о стену. Так и продолжал стоять, когда народ потянулся на выход...

Очнулся, когда тюремный двор опустел. Три последних человека в узкий проход втягиваются... Да и еще Сазан стоит, курит. Он еще дальше от дверей, чем Ролан. Сигарета и до половины не скурена. Похоже, пока до конца не выкурит, не уйдет. И плевать ему на вертухаев. В последнее время он все чаще на грубость напрашивался. Видать, не дают ему покоя чужие лавры...

Ролан повернулся к нему спиной, направился к выходу. И Сазан пришел в движение. Бросил на снег недокуренную сигарету, догнал Ролана...

– Это тебе за Касыма! – неожиданно сказал он.

И одновременно с этим Ролан почувствовал, как в бок ему вонзается что-то острое и горячее... Заточка!

Сазан выдернул пику. Попытался обогнуть Ролана, чтобы поскорее скрыться в дверях. Пусть Тихон остается один на один со своими проблемами. Пока его хватятся, глядишь, и околеет...

А Ролан чувствовал, как его покидают жизненные силы. Ноги подкосились под тяжестью тела. Но он все же сумел схватить Сазана за рукав. Тот попытался вырвать руку, но не учел того, что Ролан самбист, а не боксер. Хватка у него железная. И злости хоть отбавляй...

Энергия предсмертной злости швырнула его на Сазана. Четко отточенные инстинкты бойца подсказали ему правильный вариант действий. Он заломил руку за спину, провел подсечку. Сбил Сазана наземь и провел удушающий захват.

– Кто заказал? Кто?

Сазан бился под ним в тщетной попытке вырваться из захвата.

– Волок... – прохрипел он в надежде, что Ролан ослабит петлю.

Но тот уже не мог отпустить его. Не хватало сил, чтобы разжать мертвую хватку...

Глава шестнадцатая

1

Аврора уже и не хотела сопротивляться. Но все же продолжала держать оборону.

– Ну и зачем, скажи, мне нужна шуба, если зима уже заканчивается?

– Весь март холодно будет, – настаивал Волок. – А потом новая зима будет...

– После этой зимы весна будет. А потом лето, – ярко улыбнулась она.

Такое ощущение, как будто уже весна наступила. И цветы на душе расцвели...

– А летом мы с тобой на Канары улетим... Слушай, а может, давай сейчас туда, а? Там сейчас тепло, солнце светит...

– Какие Канары? Школа у меня...

– Ну, пару недель пропустишь, чего тут такого? Хочешь, учебники с собой возьмешь...

– Ладно, уговорил, – наконец-то сдалась Аврора.

– Что, на Канары?

– Нет, в меховой салон...

– А Канары когда?

– После школы...

Все, рухнули бастионы. Окончательно рухнули... В этот раз Волок в том не сомневался...

Помнится, он собирался пригласить Аврору в ресторан сразу после разговора с Лесоповалом. Думал, не откажется девчонка. Но прогадал. Аврора тогда переживала предательство Ролана. Пережила. И не простила...

Сейчас она могла переживать его смерть. Убили пацана... Но пока что она об этом не знает. С матерью покойного отношений не поддерживает – неоткуда знать. Волок же, разумеется, молчит. Хотя к смерти Ролана имеет самое прямое отношение.

Лесоповал предложил ему не самый убедительный вариант. В камере с Роланом сидел один браток из так называемых новых. Этот кадр в свое время под Касымом ходил. А Лесоповал догадывался, кто Касыма сделал... Парню светил срок за найденный при обыске ствол. Срок за такое дело небольшой дают. Так что пацану, по сути, скоро на волю выходить. А куда идти, к кому податься?.. Короче, Волок вышел на Сазана. Намеками сообщил ему, кто убил Касыма. Велел никому об этом не говорить. И предложил отомстить Ролану за «невинно» убиенного шефа. Взамен пообещал ему место в своей команде и хороший грев в тюрьме и на зоне. Ну и, естественно, пообещал ему почет и хвалу, как человеку, который готов отомстить за своего босса даже после того, как все о нем уже забыли...

Неизвестно, на что больше купился Сазан – на хороший грев или на хорошую перспективу. Волоку никогда об этом не узнать. Потому как нет больше Сазана. Грохнул его Ролан. На тот свет за собой утащил... Что ж, баба с возу...

Такими «бабами», как Сазан, Волок жертвовал легко. А вот Аврору он со своего воза сбрасывать никак не хотел. Всю жизнь готов был ее везти... А она как раз и собиралась залезть на этот воз. Долго упиралась, но вот наконец созрела...

А в меховом салоне Волока встретили как короля. Аврору же возвели в сан королевы. И, похоже, ей нравилось наблюдать, как сам директор магазина заглядывает ей в рот, стелется перед ней.

Волок имел свой процент с этого магазина. Но беспредельничать он не стал. Честно заплатил... половину от стоимости товара. Полный песец. В том смысле, что шуба из песца...

– Помнишь, я тебе вечернее платье обещал? – уже в машине спросил он у Авроры.

– Помню, – благодарно улыбнулась она.

– Так вот, сейчас мы с тобой едем в Париж.

– Шутишь?

– Не-а... Магазин так называется, «Париж»...

Этот магазин Волоку пока не принадлежал. Он пока только подбирался к району Парижской Коммуны. Все уже готово для броска. В ближайшее время снайпер обезглавит команду Кречета. У «парижан» сейчас разброд и шатание, грех этим не воспользоваться. И Волок воспользуется. Расчистит для себя еще один участок под солнцем...

– Зачем? – потупилась Аврора.

– Я же говорю, платье вечернее покупать...

– Ты и так много для меня сделал.

– Ничего подобного... Я еще не бросил к твоим ногам этот город.

– А нужно?

– Обязательно... Короче, не гони волну, милая. Едем в «Париж»...

Больше Аврора не упорствовала.

В «Париже» она произвела маленький фурор. Заведующая магазином призналась, что хотела бы видеть девочку в числе своих моделей. Внешность у нее подходящая... Кто бы в том сомневался.

– Нет, – покачал головой Волок. – Моделью она не будет. А королевой красоты – обязательно...

Кстати, неплохо было бы организовать в городе конкурс красоты. И чтобы Аврору обязательно короновали. Она ему, конечно, и без короны нравится. Но все же престижней будет спать с законной «Мисс Черноземск-93». Да и братва на задницу сядет, когда узнает, кто у Волока ходит в невестах...

Завмаг не лукавила. Внешность у Авроры в самом деле была модельной и параметры фигуры тоже. Поэтому не так уж трудно было подобрать для нее вечернее платье – любое сидело на ней как на манекене... Волок остановил свой выбор на длинном платье с декольте бледно-зеленого цвета.

– Во, класс! – одобрил он. – Еще ленточку «Мисс», и все дела...

В том же магазине для Авроры подобрали несколько комплектов роскошного нижнего белья. И купальник типа мини-бикини. Сейчас Волок хотел, чтобы она поскорее стала «Мисс Постель-93». И чтобы в жюри был только один человек. Он же единственный зритель. И, конечно же, участник...

Аврора смущалась, когда он выбирал белье. Но не возмущалась. И не пыталась его остановить. Похоже, девочка вошла во вкус...

Из магазина они выходили с одним большим пакетом, в который уместилась гора маленьких...

Следующим на очереди был салон импортной обуви. И Аврора уже не скрывала своей радости, когда ее изящную ножку обтянули не менее изящные осенние сапожки... И полусапожки... И туфельки... Волок не скупился. Он хотел одеть Аврору с ног до головы. А еще больше он хотел ее саму.

– Знаешь, я тут недавно с одним человеком разговаривал, – сказал он, когда они вернулись в машину. – В мае конкурс красоты будет...

Врал Волок. Ни с кем он на этот счет не разговаривал. Сам он конкурс красоты организует. Само собой, свои деньги в это дело вкладывать не будет. С его возможностями спонсоров найти раз плюнуть. А сам он будет председателем жюри. Разумеется, первое место возьмет Аврора. А девчонки, что попроще, достанутся в качестве ценных трофеев самым козырным пацанам из его команды. Нет, совсем не обязательно пускать девок по кругу... Хотя можно и так, возражать он не будет. Возможно, и сам примет участие. Должен же быть у него мальчишник перед свадьбой...

– И что? – заинтригованно спросила Аврора.

– Ну что, ты можешь принять участие. Если хочешь.

– Хочу!

– Учти, борьба будет нешуточная.

– Я понимаю, – наивно прониклась она.

– Надо репетировать... Типа мастер-класс...

– И где такой класс найти?

– У меня дома... Сейчас мы едем ко мне. Там ты примеришь свои наряды. Ну, а я посмотрю, достойна ты первого места или нет... Кстати, меня председателем жюри хотят назначить. Так что твоя судьба в моих руках...

– Я уже почувствовала это, – совсем не наивно улыбнулась Аврора.

Неужели девчонка поняла, что от нее требуется?.. Похоже на то.

– Так что, едем?

– А ты не будешь приставать? – чуть ли не весело спросила она.

– А надо?

Она сказала «нет». Но Волок слышал «да»... В конце концов он долго шел к этому моменту. И вправе рассчитывать на триумф... Тем более что у него был козырь. Неспроста же он звал Аврору не в ресторан, а к себе домой. Квартиру он недавно приобрел. В самом центре города с видом на главную площадь...

Он знал, что квартира произведет на Аврору впечатление. И не ошибся. Четыре комнаты, огромный холл с камином, евроремонт, импортная мебель, японская техника... Он считал себя королем. Поэтому и должен был жить как король. Аврору же он сделает королевой. Прямо сегодня...

В порядке ознакомления он показал ей свою спальню. Новенький спальный гарнитур под старину, кровать с балдахином.

– Нравится?

– Ты меня ошеломил, – призналась она.

– Да это только начало, моя дорогая, – торжествующе усмехнулся он.

В планах на будущее у него был загородный особняк. Фазенда у него уже была, но даже с высоты этой квартиры она казалась лишь жалким намеком на настоящую роскошь. А дом он себе отгрохает такой, что вся братва ахнет. В этом доме будет жить полновластный хозяин города. Волок знал, что рано или поздно к его ногам упадет весь Черноземск с его окрестностями. Он взойдет на престол на плечах своих и по костям чужих бойцов. А разве не так в свое время приходили к власти властители Средневековья? Ради чего покорялись удельные княжества? Ради того, чтобы кто-то стал королем. Никто же не называет бандитом Карла Великого, который объединил разрозненные королевства Германии и Галлии. Он старался не для истории, а для себя, любимого. Но его называют Великим. И плевать, сколько крови он пролил в борьбе за власть... И Волок будет великим, и неважно, что в масштабах одного Черноземска. Ему хватит и этого...

– Мне здесь одеваться? – спросила Аврора.

– Нет, здесь раздеваются... Для меня...

– И много таких было? – вставила она шпильку.

– Пока никого, – соврал Волок.

На самом же деле постель еще не остыла после вчерашнего. Снял на днях одну крошку, вчера распаковал ее. Но с ней уже покончено...

– А кто будет?

– Ты, кто ж еще?

– Ты в этом уверен? – лукаво посмотрела на него Аврора.

– Уверен... Не сегодня, так завтра ты будешь моей...

– Мне нравятся уверенные в себе мужчины.

– Если честно, то я и сам от себя балдею, – развеселился Волок. – Но больше я балдею от тебя... Пошли, я покажу тебе твою комнату...

Гостевая спальня уступала в роскоши основной. Но комната заслуживала внимания. Румынский гарнитур, видеодвойка с большим экраном. Супер, одним словом.

– А с чего ты взял, что это моя комната?

– Потому что ты можешь здесь жить. Начиная с сегодняшнего дня...

– Жить? С тобой?

– Ну, с Роланом же ты жила...

– Что было, то было, – смутилась она.

– И со мной будешь жить.

– А что скажут на это мои родители?

– Для меня гораздо важней, что скажешь по этому поводу ты... А с твоими родителями мы разберемся. Предоставь это мне.

– Как быстро все у тебя...

– Быстро? Да я полгода за тобой бегаю как сосунок зеленый... Но я-то не зеленый. И не сосунок... Короче, сейчас к тебе девочка придет. Ты пока можешь душ принять. Голову хорошо вымой...

Девочка появилась минут через двадцать. Стараниями Самсона, которому Волок поставил задачу найти мастера по женским прическам. Парикмахерша прибыла со своими причиндалами и сразу приступила к работе. Аврора с удовольствием отдалась ей в руки... Волок был уверен, что совсем скоро с таким же удовольствием она отдастся ему самому...

Через три часа Аврора была готова к выходу на «подиум». Волок прогнал всех – и Самсона, который сообразил ужин на двоих, и парикмахершу. Остался наедине со своей королевой... А именно такое впечатление и производила Аврора. Она не умела шагать как манекенщица, не умела подавать себя, как это могла делать умудренная жизнью элитная путана. Но именно ее непосредственность и впечатлила Волока.

– Отлично! – восторженно отозвался он. – Немного шлифовки, и будет «отлично» с плюсом... Теперь второй этап! Выход в купальнике!

– Зачем? – ничуть не смутилась Аврора.

Она явно вошла в роль «мисс».

– Как это зачем? У нас же конкурс красоты. Генеральная репетиция. Все должно быть в реальности...

– Но на конкурсах выступают в закрытых купальниках, – для приличия возразила она.

– А это смотря кто председательствует в жюри... У нас будут открытые купальники...

– Ну что ж, если так, то...

Аврора скрылась в своей комнате. Волок затаил дух в предвкушении чудного мгновения. И она оправдала его ожидания. Вышла к нему в открытом купальнике.

Фигурка у нее загляденье. Изящные руки, достаточно высокий и развитой для ее возраста бюст, классическая талия, плоский животик без намека на жировые отложения. Ножки, попка – все идеальное. Туфли на высоком каблуке удлиняли стройные, совсем не короткие ножки. Ни единого прыщичка на теле. Позади слякотная осень и снежная зима, но кожа у Авроры такая, будто она только что с пляжа. Легкий природный загар, можно сказать. На ощупь кожа должна быть упругой и гладкой как шелк. Волок едва удержался от того, чтобы не подтвердить свои догадки опытным путем...

– Супер! – восхищенно протянул. – Считай, что ты уже «Мисс Черноземск»... А дальше Россия будет. В Москву на конкурс поедешь. Всех побьешь!.. А там и международный уровень...

– Да уж, конечно... – польщенно улыбнулась Аврора.

– Жаль, наши корабли не бороздят просторы вселенной. А то бы ты и вселенную взяла... Да, кстати, на альфе Центавра тоже в купальниках соревнуются. Но без лифчиков, ага...

– Но мы же не на альфе Центавра?

– Тю! А что нам мешает заглянуть за пределы Солнечной системы?

– Хочешь сказать, что если я сниму лифчик, то мы попадем на другую планету?

– А что, слабо? Поверь, альфа Центавра гораздо круче, чем какие-то Канары...

– Ну, я не знаю, – замялась Аврора.

– А ты через не знаю... Хочешь, помогу?

Волок поднялся с кресла, чтобы помочь снять с нее намозоливший глаза предмет туалета.

– Не надо! – Аврора не то чтобы испугалась, но подалась назад.

– Что не надо?

– Я сама...

Она повернулась к нему спиной. Руками нащупала застежку лифчика... Повернулась к нему лицом, выставляя напоказ обнаженные формы...

– Ух ты! Альфа Центавра твоя!

Авроре было стыдно. Но это не мешало ей кокетничать. И прелести свои не ладонями, а пальчиками закрывает...

– А Кассиопея?

– На Кассиопее голышом ходят, – облизнулся Волок.

– Но мы же на Земле...

– А разве у нас не раздеваются?

– Раздеваются...

– Так в чем же дело?

– Не знаю... Может, сначала выпьем?

Волок кивнул и потянулся за бутылкой. Девчонка уже созрела. Осталось только немного ее подпоить. Ведь она сама хочет утопить в вине остатки стыда...

2

Казалось, Аврора сошла с ума. Глаза горят безумным огнем, щеки пылают, губы растянуты по кривой линии – белоснежные зубы обнажены... Все обнажено – плечи, грудь, живот, ноги. Тело извивается в сумасшедшей пляске верховой наездницы. Она скакала, как на лошади...

Волок лежал на спине, руками держал ее за талию. С силой насаживал на себя. Лицо искажено в приступе животного экстаза... Волок... Аврора трахалась с ним как последняя сучка... Волок! Везде Волок!!!..

Ролан яростно сжал кулаки и бросился на своего врага. Но размозжить его наглую рыжую рожу не успел. Проснулся...

Перевел дух. В его положении и не такой кошмар может присниться. Плохо ему. Боль уже прошла, но рана загноилась. Организм борется с воспалением, температура под сорок. Лихорадит и тело, и душу. Горячечный бред... А тюремным врачам и дела нет до него. Бросили его в больничку. Перевязки делают, пенициллин колют. Вот и все лечение. Надеются, что сильный организм сам справится с болезнью. А не справится, и хрен с ним. Одним зэком больше, одним меньше, всего-то делов...

Третья неделя пошла с тех пор, как Ролан попал под подлый удар своего сокамерника. Третью неделю он висит между жизнью и смертью. Сейчас вроде бы есть кое-какая надежда. Но первое время он был совсем плохой – врачи уже было вычеркнули его из списка живых, чуть было в морг его не списали...

А Ролан хотел жить. Он очень хотел жить. Чтобы добраться до Волока. Чтобы отомстить... И организм его изо всех сил борется за жизнь...

Плохо ему. Очень плохо. Тело горит, сознание в бредовых сумерках. Но нельзя сдаваться. Нужно выходить из тьмы. Нужно выздоравливать...

Он должен отомстить Волоку. Должен наказать этого подонка, который пытался лишить его жизни. Который спит с его девушкой... Да, он мог совратить девчонку. Мог. Аврора еще очень молода, ее идеалы расплывчаты. Она любила Ролана. И с таким же рвением может полюбить Волока. И отдаваться ему. Волок. Волок... Ничего, он еще за все ответит...

Ролан чувствовал, что на время прояснившееся сознание снова смещается в сумерки. Опять перед мысленным взором всплывает похотливый оскал Волока. И Аврора с ним. Она уже не сидит верхом. Она уже забралась под коня. В глазах все тот же сумасшедший огонь... Но с ума сходила не она. С ума сходил он сам...

Вот и Гордей нарисовался. Короткая стрижка, золотая цепь, модный спортивный костюм... Он-то здесь что делает? Тоже к Авроре пристроиться собирается?..

– Э-эй, братишка, как ты? – тронул его за плечо вор.

Только сейчас Ролан понял, что Гордей не видение. Он существовал в реальности. Сидит на табурете рядом с его койкой, внимательно смотрит на него.

– Хреново, – пробормотал Ролан.

– Выкарабкаешься?

– Должен... Волок...

– Что Волок? – не понял Гордей.

Зато Ролан понял, что спорол глупость. Нельзя связывать себя с Волоком. Иначе воры могут связать его с трупами, которые он оставил после себя на воле... А Касым вроде бы в «общак» исправно платил...

– Да так...

– Сазан под Касымом был, – задумчиво изрек Гордей, – при чем здесь Волок?

Нет, от вора отговорками не отделаться. Нужно прояснить ситуацию. Но осторожно...

– Он Волока назвал, – признался Ролан. – Я душил его. А он говорит, что Волок... Волок меня заказал...

– Зачем ему это?

– Подруга у меня есть... Была... С Волоком она сейчас... Не нужен я им...

– Думаешь, из-за бабы рамсы?

– Не думаю... Башка чугунная, не могу думать...

– А ты не думай. Не напрягайся. Ты выздоравливай...

– Стараюсь...

– Ты пацан крепкий. Выкарабкаешься... А за Сазана спрашивать с тебя не будем. Он пацан правильный, не вопрос. Но ведь он первый ударил...

– Первый... Не ждал я... Думал, свой...

– Это тюрьма, брат. Здесь каждый за себя... А ты вел себя правильно. Нельзя врагов щадить... Да, барин дело тебе шьет. За мокруху. С лохмачом ты отмазался. А Сазана пришьют... И рубль сорок пять за тобой...

Деньги здесь были ни при чем. Рубль сорок пять – это сто сорок пятая статья. Разбой. Некому больше отмазывать Ролана. По уши он в дерьме. Так что век воли не видать...

– Но ты не вникай, – продолжал вор. – Как сложится, так сложится. Пацан ты конкретный, так что в зоне не пропадешь. А я маляву по твою душу черкну. Все путем будет... Ну все, бывай...

Гордей растаял в сгущающейся дымке. Ролан обессиленно закрыл глаза и провалился в трясину бредовых видений... Снова Аврора. Снова Волок. Но на этот раз порознь. Аврора в военной форме, с автоматом в руке. И Волок тоже при оружии. Она стоит на одной вышке, он на другой. Забор из колючей проволоки, деревянные манекены в полосатых робах. И Ролан такой же манекен. И та же роба на нем... Аврора, прикалываясь, машет ему рукой. А Волок целится в него из автомата...

Глава семнадцатая

1

«Тык-дык, тык-дык...» – стучат колеса. Аккомпанемент гнусной песне «Именем Российской Федерации...» ...Девять лет как с куста. Не поскупился судья – отмерил полную чашу. Разбой и убийство. Серьезные статьи. И даже немного обидно, что суд назначил общий режим содержания. А ведь можно было влететь и на строгий. А там тюремные камеры и никаких послаблений. Зато беспредела, говорят, меньше...

«Тык-дык, тык-дык...» – стучат колеса. Аккомпанемент к известной блатной песне «Мой номер двести сорок пять». «Не за границу, не в Рим, не в Ниццу наш уезжает эшелон. Охране строгой плохо спится, и чуть качается вагон...»

Но песня звучит лишь в изможденной душе. Озвучить ее никто не пытается. Не до того... Вагонзак забит до отказа. Шутка ли, только в одном «купе» двадцать шесть человек при норме восемнадцать. Конвоиры постарались. Овчарками народ сгоняли в вагон, прикладами вбивали, сапогами утрамбовывали... «Пятьсот веселый» ехал не спеша. По степным просторам. Под жарким июльским солнцем. Духота в «купе» неимоверная. Людям приходится жаться друг к другу, как килькам в томатном соусе. Только соус вовсе не томатный. Вонючий соус, смрадный.

Ролан пребывал в анабиозе. Искусственно довел себя до такого состояния, чтобы не трепать нервы и сохранять силы. Не ел и не пил. Да и нормальной еды-то не было. Пересоленное сало непонятно какого происхождения. Уж не из обмороженных ли туш мамонтов? Вода тухлая. И нужно криком изойтись, чтобы конвоир соизволил подать кружку из общего бака. И эта кружка вырывается из рук. Так шакалы вырывают друг у друга кусок мяса... Уж лучше вообще не пить. И не есть. Тогда и в сортир не захочешь. А с этим вообще проблема. Солдатам-«вэвэшникам» тоже жарко. Лень им ластами шевелить. А в сортир зэка под конвоем нужно выводить. Хорошо, если отлупят страдальца, прежде чем позволят справить нужду. Хоть и больно, зато не в штаны... А некоторые не выдерживали. Потому и невозможно было дышать...

Поезд остановился.

– Неужели все? – простонал кто-то.

– Кому все, а кому еще пилить и пилить, – каторжным вздохом отозвался кто-то другой.

– Везет кому-то...

Повезло Ролану. Если это не случайная остановка, то, возможно, скоро начнется выгрузка... До его зоны всего трое суток пути. По этапным меркам сущий пустяк. Без пересадок и пересылок... Зона в соседней области. Всего-то триста с гаком километров пути. На машине за пять-шесть часов весь путь проделать можно. А тут целых трое суток. Форменное издевательство. Но менты тем и славятся...

Ждать пришлось долго. Часа три. Конвойные не спешили. Видимо, кого-то дожидались. А может, намеренно тянули волыну. Им-то куда торопиться? У них принцип – солдат спит, а служба идет... У зэка, в общем-то, такая же формула жизни, вернее, существования. Но стоящий вагон удобная мишень для палящих лучей солнца. Задыхается народ. Да и Ролану жуть как тошно. Вышел он уже из своего анабиоза. Активизировался. Скоро, скоро на свежий воздух...

Наконец в коридоре появляется начальник конвоя. Прапорщик с красной папкой на согнутой в локте руке. И с такой же красной мордой. Несколько раз зевнул, пока солдат открывал дверь первого купе. Наконец раздается для кого-то спасительное:

– Орлов...

– Я!

– С вещами... Веселовский!

– Я!!!

Не слышно развязных «здеся», «тута». Как будто за неправильный отклик зэка могли отправить по этапу дальше. Нет, конечно. Но страшная мысль все же мелькает в голове.

Наконец-то очередь дошла до Ролана:

– Тихонов.

– Я!

Ролан как подстреленный вылетел из своего отсека, на полусогнутых проскочил мимо красномордого прапорщика. Выпрыгнул из вагона на щебеночную насыпь – под дула автоматов и собачьи клыки. Но свежий воздух и кратковременная иллюзия свободы напрочь заслоняют всякий страх. Да бояться-то нечего. Не рыпайся, садись на корточки, и ничего с тобой не случится. Пусть рычат овчарки, пусть скалятся автоматчики, а ты наслаждайся воздухом пусть и относительной свободы...

В общей сложности из вагона выгрузили человек пятнадцать. Под лай собак загрузили в автозак. В фургоне жарко и душно, как в бане. Зато относительно просторно. К тому же Ролан продрался в отсек, из которого можно было любоваться придорожными пейзажами через зарешеченное окошко. Не успел он занять козырное место, как его попытался оттереть в сторону мордастый тяжеловес в спортивном прикиде. Но Ролан крепко ухватился за решетку и тем самым удержался на своем месте.

– Ты че, паря, не врубаешь, да? Подвинься! – потребовал бугай и клацнул зубами похлеще всякой овчарки.

Ролан впился в него взглядом, насыщенным уверенностью в своих силах.

– Мужик, ты не прав, – покачал он головой.

– Кто мужик? – взвился здоровяк.

Не понимает человек. На грубость нарывается. Ролан уже готов был преподать ему урок. Но вмешались конвоиры:

– Эй, там! Еще одно слово – «черемуху» нюхать будете!

Угрозы подействовали. Амбал успокоился. А Ролану и вовсе быковать не хотелось. Не то настроение. Да и козырное место за ним осталось.

– Ладно, еще разберемся, – едва слышно, сквозь зубы процедил громила и затих.

Через полчаса машина въезжала в ворота лагерного шлюза. Переход в мир иной состоялся...

2

Помещение карантинного отделения больше напоминало армейскую казарму, нежели тюремную камеру. Обычные окна, не заложенные кирпичом, даже со шторками на самом верху, дощатый пол, шконки, тумбочки. С табуретками напряг. Умывальник и сортир в здании – чисто армейский вариант. Даже класс есть, где осужденным должны были объяснять порядок и условия отбывания наказания, права и обязанности...

Новый этап, в котором прибыл на зону Ролан, уже прошел шмон, медосмотр, санитарную обработку с последующей заменой гражданской одежды на зоновскую «ветошь». Ролан тоже «вбился в робу». И уже третьи сутки вместе со всеми содержался в карантинном отделении. По правилам внутреннего распорядка колонии карантин должен был длиться до пятнадцати суток. Но вряд ли новичков будут держать здесь так долго. Суток пять-шесть в «мягком маринаде», и на распределение.

А пока лафа. Занятия проводятся чисто для галочки, работы только по уборке помещения и карантинного дворика. Под это дело с ходу подписали трех явных чушков, которых можно было вычислить в толпе даже неопытным глазом. Без долгих разговоров их определили в шныри и обрекли на «пожизненное» рабство. Ролан под эту категорию никак не подходил, поэтому его и не напрягали. Лежи себе на шконке, если нет начальства поблизости, считай мух под потолком, можно и на свежем воздухе в курилке под ярким солнцем пожариться.

Но не все так просто. Смотрящего в карантинном блоке не было. Вернее, не должно было быть, поскольку никто эту должность здесь не устанавливал. Зато имелись желающие править бал. И первым на роль центрового претендовал Паша Базар. Тот самый тяжеловес, с которым Ролан схлестнулся в автозаке.

Ролана он не трогал, хотя и обещал с ним разобраться. Зато без зазрения совести чморил безответных овец. Собрал вокруг себя кучку балбесов беспредельной ориентации и, что называется, крутил варганку.

Днем Паша не особо выделывался. Гонял шнырей, присматривался к людям. А ночью начинал вставлять фитиля неугодным. Сегодня на очереди был белобрысый паренек с печальными глазами. Лет двадцати, невысокого роста, худенький. Держался он независимо, ни перед кем не заискивал, ни у кого ничего не просил. В общем, вел себя достойно. И вся его вина заключалась в том, что не угадывалось в нем той силы духа, которая отваживала от сильных людей таких беспредельщиков, как Паша.

– Ромчик, а ну дергай сюда! – позвал его Базар.

Паренек молча поднялся со своей шконки и направился на заклание. Глаза стали еще печальней. Но была еще в них надежда, что удастся отмазаться. Ведь не опустили же его в тюрьме. Не стал он ни шнырем, ни парашником. Может, не встречались на его пути такие уроды, как Паша.

Ролан лежал на шконке недалеко от места событий. Видел он и беспредельщиков, и козла отпущения.

– Ну, Ромчик, че я могу тебе сказать, пацан ты в общем толковый, – издалека и с подвохом начал Базар. – Только вот грустный ты какой-то, да. Об чем грустишь, а? Жизнь тебе наша не нравится? Или, может, случилось что?

– Случилось, – повелся паренек.

– Что такое?

– Да женился я. А на следующий день забрали...

– Опля! Жена-то хоть красивая, а?

– Очень...

– Любовь, асисяй?

– Любовь...

– Жена-то хоть письма пишет? – вроде как с участием спросил Паша.

– Пишет.

– Ждет?

– Ждет.

– А заменитель ты ей оставил?

– Какой заменитель?

– Ну, в смысле мужика... Какой у тебя срок?

– Пять лет. Четыре с половиной осталось.

– Четыре года, брат, ни одна баба не выдержит. Матки-то у них не железные, ага. Живые матки. Чесать их нужно время от времени... Вот ты свою чесалку с собой забрал. А заменитель не оставил. Кто теперь твою жену чесать будет, а?..

– Никто! – занервничал Ромчик.

– Ну, это ты думаешь, что никто. Оставил бы за себя соседа Васю, тогда бы знал, кто жену твою чешет. А так она сама себе чесалку найдет. И тебе ничего не скажет. Не-а, не скажет...

– Найдет, не найдет, тебе-то что?

– Да вот, Валерус через пару годков откидывается. – Паша вальяжно хлопнул по плечу своего дружка с мелким лицом и пакостными глазками. – Ты бы ему адресок свой подкинул... Подкинешь. И маляву черкнешь. Типа доверенность. Ну, жену ему свою доверишь... И тебе хорошо – знаешь, кто твоей жене вставляет. И Валерусу в кайф. Да, Валерус?

– Не вопрос. Вспашем твой огород, братишка, вдоль и поперек, – мерзопакостно усмехнулся подпевала.

Что в тюрьме, что в зоне – каждый сам за себя. Сможет Ромчик за себя постоять – хорошо. Нет – его проблемы... Да и, откровенно говоря, у Ролана не было никакого желания подписываться за пацана. Как не было желания сцепиться с Пашей. Хватит с него, что тюрьма началась с карцера из-за каких-то бакланов. И здесь в ШИЗО из-за такого же урода садиться не хотелось... Но какая-то сила сдернула его со шконки. Он вспомнил, что его Аврору, скорее всего, пашет такая же свинья, как Валерус...

Правда, на ноги Ролан не встал. Остался сидеть на шконке. На Пашу не смотрел, уши на разговор не настраивал. Не по понятиям это – в чужой разговор влезать... Но Базар заметил его недовольство. И, видимо, решил, что Ролан собирается вмешаться. Поэтому еще круче завернул разговор.

– А я через три года откинусь, – глядя на Ромчика, с паскудной ухмылкой сказал он. – И Валеруса сменю на его боевом посту... Прикинь, какая лафа, пацан. Дом тебе построить не обещаем, но детей нарожаем...

– Может, хватит? – скуксился паренек.

– Как это хватит? Мы еще и не начинали, а он – хватит, – глумливо осклабился Базар. – Ты мне лучше скажи, твоя жена на вертолете летать любит?.. А-а, любит! Знаю, что любит!.. Придется еще и Макара брать...

Паша хлопнул по плечу еще одного своего подхалима.

– Какой у тебя срок, Макар?

– Три с половиной осталось, – ощерился конопатый, с мощной и далеко выступающей вперед нижней челюстью.

– Значит, раньше Ромчика выйдешь, ништяк. Тогда третьим будешь... Слышь, Ромчик, а может, ну его на хрен так долго ждать. У тебя свиданка с женой будет. Мы с хозяином договоримся, не вопрос. Давай, мы к твоей жене вместо тебя втроем придем, а? А че, и ей хорошо, и тебе напрягаться не надо...

– Замолчи! – чуть не плача, готовый сорваться в истерический штопор, потребовал Ромчик.

– А ты че, пацан, обиделся, да? – хищно сощурил глаза Паша.

И мельком глянул в сторону Ролана. Ждет, когда тот заступится за лоха. Но этого не будет. Ролан хорошо знает арестантские законы.

– Обиделся – выпалил Ромчик.

– Так ты че, обиженный? – расцвел Базар.

Реакция беспредельщика на неосторожно сказанное слово.

– Обиженный, да? – продолжал он чморить паренька. – В натуре обиженный, да?

– Не обиженный! – в панике мотнул головой Ромчик.

– Не, ты погоди, сам сказал, что обиженный...

– Сорвалось...

– Да нет, не сорвалось. Ты по жизни обиженный. Я же вижу, обиженный... Может, ты того, голубой, а? Может, и в тюрьму ты сбежал, чтобы жена не приставала, а?..

– Нет... – Похоже, Ромчик совсем упал духом.

– Где ж нет, если да... В попку, небось, того, а?

– Нет... Ну нет!

– А я говорю, да! – шел на добивание Базар.

– Нет же...

– Ладно, давай тазик сюда тащи! – потребовал Паша. – И с водой!

– Зачем?

– Я сказал!..

Надломленный Ромчик исчез в умывальнике.

Вошедший в раж Базар вперил в Ролана мутный и жадный до расправы взгляд.

– А ты че, подстрелился, мужик, а? Тебя кто на базар звал, а?

Ролан молча лег на шконку, закрыл глаза. Нельзя поддаваться на провокацию. Неохота в ШИЗО. И без того намучился.

– Ты это, крутого из себя не строй! Я таких, как ты, знаешь, где видал?

Ролан молча поднялся со шконки, спокойно опустил ноги в «прохоря». Тяжело посмотрел на беспредельщика. Осталось только спросить: «Где?» Базар бы ответил в самой грубой форме. И тогда Ролану ни за что не остановиться. На прямое оскорбление он не мог не ответить...

Но, видимо, он выглядел очень убедительно в своей холодной ярости, и Паша включил заднюю. А тут еще и Ромчик с тазиком появился. Придурок...

– Ну, чума, скидавай портки! – потребовал Базар.

– Зачем?

– А проверять будем, дырявый ты или нет?

– Как?

– А задницей в тазик сядешь. Если пузыри пойдут, значит, дырявый. Если нет, то все путем...

Сумел-таки Паша заморочить голову пареньку. Снял штаны Ромчик. Сел голой задницей в тазик... И пошли пузыри. Вернее, пузырьки. Не могли не пойти, поскольку воздушная прослойка меж «булками» имелась...

Да если бы и не пошли пузырьки, все равно Ромчик бы уже не поднялся из этого тазика. На ноги бы встал, а выше уровня канализации уже бы не поднялся. Зачморил его Паша, реально зачморил...

– Петушара! – брезгливо поморщился Базар. – Что ж ты, сучара, молчал! Приличных людей своим обществом опоганил!

– Я... Я не петух... – жалко проблеял Ромчик, поднимаясь с тазика.

– А я сказал, петух!.. Валерус! Макар!

По команде Базара его прихвостни схватили бедного лоха за шкирку и потащили в умывальник. Несложно было понять, зачем... Будь «хата» правильной, будь здесь нормальный смотрящий, такого бы беспредела не произошло. Но здесь парадом командовали беспредельщики... И сколько таких беспредельных жлобов разбросано по всей зоне.

Общий режим потому и славится своей беспредельщиной, что истинных воров здесь мало. Их в основном бросают на строгий или на особый режим. Зато бакланов отмороженных на общей зоне хоть отбавляй... Здесь человека опустить, что плюнуть...

Базар поднялся со своей шконки медленно, с важностью крутого босса. Косо глянул на Ролана. Сделал пару шагов, остановился. Как будто клемма какая-то в голове перемкнула. Шел бы себе дальше, так нет, снова посмотрел на Ролана. Хищно ухмыльнулся и бросил через плечо:

– Ты следующий!

Видимо, забыл, что нет с ним его опричников. Да и рамсы явно попутал...

Угроза расправой через опущение была прямым оскорблением. Ролан просто не имел права не ответить на него. К тому же в «кубрике» вроде спокойно – все делают вид, что спят. Дневальный куда-то подевался. И начальства не видать. Может, обойдется?..

Ролан стрелой взметнулся со своей шконки. Настиг обидчика, крепко обхватил туловище руками. Паша дернулся, но вырваться из захвата не смог. Еще раз дернулся, но на этот раз с подачи Ролана. Захват, бросок и удушающий прием...

Убивать беспредельщика Ролан не стал. Но в себя Паша пришел только к утру. И то с помощью своих отморозков... Ромчика так и не опустили. Хотя и причислили «навечно» к презренному племени обиженных...

3

Ролан был уверен, что инцидент с Базаром остался незамеченным. И каково же было его удивление, когда на следующий день за ним пришел дежурный помощник начальника колонии. И отвел его прямиком в кабинет начальника оперативной части.

«Кум» молча пролистнул его дело, отложил его в сторону и пристально посмотрел на Ролана.

– Что ж это такое, Тихонов? Не успел к нам прибыть, и уже дебоширишь?

– Даже не понимаю, о чем разговор, гражданин начальник.

Все-таки нашлась сволочь, которая сдала его... Видать, кто-то из новичков записался в лагерный актив. И стукнул по долгу службы.

– Да все ты понимаешь, Тихонов, – поморщился мент. – Бабанова кто избил? Ты избил.

– Не знаю ничего, – покачал головой Ролан.

Пусть «кум» покажет ему свидетеля, тогда он сознается. Но не покажут ему стукача. Это как пить дать. А без свидетеля разговор ни о чем...

– Упираешься, Тихонов, ну-ну... В общем-то, ты правильно все сделал. За человека заступился...

– За какого человека? Не знаю ничего...

Он, конечно, и сам бы мог прикрыться оправдательным мотивом. Но ни за что на свете не сделал бы этого. Да, Базар – быдло беспредельное. Да, человека он опустил. Но говорить об этом «куму»... Да он сам себя после этого уважать не станет.

– Не надо валять ваньку, Тихонов! Все ты прекрасно знаешь... Не понимаю, чего ты запираешься? Ты же вроде бы нормальный парень. На заводе работал, в армии служил... Ну, оступился. Ну, сволочь уголовную убил в целях самозащиты... К отрицательно настроенным элементам ты не принадлежишь. Воровские идеалы не для тебя. Бандитом ты не был... Все правильно ты сделал, Тихонов. Все правильно. Бабанов – бандит. Рэкетом на свободе занимался. Привык, что все и везде для него, привык унижать и оскорблять людей. И здесь взялся за старое. Романа Золотко унизил... Правильно ты сделал, что за него заступился... Я бы на твоем месте признался...

Ролан пожал плечами. Пусть «кум» что хочет, то и говорит. Его дело – сторона.

– Я вот о чем хотел бы с тобой поговорить, – продолжал мент. – Положение у нас в колонии сложное. Может быть, ты этого не знаешь, но это действительно так. Есть у нас воровская прослойка. А есть и откровенно бандитская. Воры их спортсменами называют. Или просто животными. Бандиты отвечают им тем же... В общем, ситуация очень напряженная. У воров своя власть, у бандитов своя. Эти группировки находятся в состоянии постоянного конфликта...

– Зачем вы мне это рассказываете? – подозрительно покосился на «кума» Ролан.

– А затем, что существует еще одна группа людей, которую мы поддерживаем всеми силами. Это лагерный актив. Осужденные, вставшие на путь исправления. Силами лагерного актива мы поддерживаем порядок в зоне. И чем крепче актив, тем крепче будет порядок... Я знаю, ты боевым самбо занимался...

– Занимался, и что?

– И человек ты смелый. Не побоялся встать на пути злостного нарушителя порядка...

– Хотите, чтобы я и дальше стоял на этом пути? – криво усмехнулся Ролан.

– Разумеется... Какой у тебя срок, девять лет? – спросил и сам же ответил хитрый мент.

– Ну и что?

– Можешь выйти через три года. Знаешь, что такое условно-досрочное освобождение?

– Знаю. Как знаю, что у меня статьи тяжкие. Одна треть срока мне никак не светит...

– Светит. Если, конечно, ты зарекомендуешь себя как человек, активно вставший на путь исправления...

– А если не хочу исправляться?

– Хочешь все девять лет отсидеть? Не поверю. Ох, не поверю!.. Да ты сам подумай, Тихонов, у тебя же нет выбора. Ты не блатной. И не бандит. Будешь мужиком, серой мастью. А это как между двух огней оказаться. С одной стороны воры, с другой бандиты. Никакого житья... Кстати, Бабанов обязательно примкнет к бандитской группировке. Сам понимаешь, что с тобой тогда сделают... В общем, как ни крути, а выхода у тебя нет. Только в лагерный актив. Тогда тебя точно никто не тронет. Сам будешь порядки устанавливать. Тебя будут бояться...

– Не знаю, как бояться, а презирать точно будут...

– Пусть презирают. У воров и у бандитов своя жизнь. А у тебя своя. Через три года выйдешь на свободу, вернешься домой, устроишься на работу... Кстати, ты заканчивал радиотехникум, так?

– Ну да.

– А у нас скоро место на радиоузле освобождается... Твой предшественник оборудовал там свою комнату отдыха... Конечно, по правилам распорядка жить там не разрешается. Но мы обычно закрываем на это глаза. Так что у тебя своя отдельная комната будет, там и будешь жить. Повышенная норма питания опять же...

«Кум» был уверен, что сумеет уговорить Ролана. Человек слаб, а тут такие поблажки. Условно-досрочное освобождение на самых заманчивых условиях, непыльная работа, отдельные апартаменты, хороший харч...

– Вы так говорите, как будто я уже согласился, – ухмыльнулся Ролан.

– А разве нет?

– Зачем вы меня к себе в кабинет пригласили?

– Ну, мы же свои люди.

– И братва будет думать, что мы свои люди, – вслух подумал Ролан.

– О чем это ты, Тихонов?

– Да все о том...

Хорошо, что в тюрьме у Гордея были свои люди. Потому воры и узнали, что Ролан отказался работать на «кума». А ведь могли и не узнать. Могли навесить на него ярлык «козла»... И сейчас Ролан откажется от предложения «кума». Но неизвестно, как все повернется. Возможно, тот же «кум» в отместку запустит слух, что Ролан скурвился. Тогда кранты...

Ролан резко поднялся со стула. И, не давая менту опомниться, подошел к окну. Концентрированным ударом вонзил кулак в стекло так, что оно не треснуло и не развалилось. Просто дырка образовалась размером с кулак. Но края-то у нее острые. И нет проблем вскрыть вены на запястье. Что Ролан и сделал...

– Хрена я козлом буду! – в бешенстве заорал он на «кума».

И тут же в кабинет ворвались закамуфлированные молодцы с дубинками. Набросились на Ролана. Сбили с ног, намяли бока.

– В санчасть его! – потребовал ошалевший «кум».

Само собой, он не мог отказать в медицинской помощи взбесившемуся зэку. Нельзя было позволить ему истечь кровью.

Глава восемнадцатая

1

В санчасти Ролан не задержался. И по личному распоряжению начальника колонии был отправлен в штрафной изолятор на пятнадцать суток. Снова одиночная камера с закрывающейся на ночь шконкой, снова пониженная норма питания. Зато там не было так холодно, как в карцере следственного изолятора. Как раз наоборот, жарко было. Но не так, чтобы уж очень. Толстые, пропитанные вечной сыростью стены успешно сдерживали натиск раскаленных солнечных лучей...

И вот штрафной изолятор позади. Ролану выдали матрац, белье, кружку, ложку. И в отряд в сопровождении главшныря.

Общежитие представляло собой пятиэтажное здание из белого кирпича. Гулкая лестница с крашеными перилами, широкий коридор с местом для дневального. Огромных размеров спальное помещение, разделенное лишь поддерживающими столбами-колоннами. Двухъярусные ряды аккуратно заправленных шконок, «палубная» часть для построения – как в казарме.

Ролана встретил завхоз. Узкоплечий мужик с огромным пузом и тонкой шеей, на которую, как тыква на палку, была нанизана крупная голова.

– Пополнение тебе, Антоныч. Из штрафного. Принимай, – буркнул главшнырь и поспешил отчалить.

Ему явно не понравилась группа людей, гонявших чай в дальнем углу барака. Блатные. И еще была одна стайка, но в другом конце барака. Крепкие, спортивного вида ребятки. Трое лежали на шконке, один отжимался, другой кидал гирю. Похоже, спортсмены в самом широком смысле этого слова...

– Фамилия? – оценивающе разглядывая Ролана, спросил завхоз.

– Тихонов, а че?

– Да нет, ничего...

Этому не понравился сам Ролан. Вернее, его независимый вид и тяжелая, свинцового оттенка масса в глазах.

– Куда бабу бросить? – в свою очередь спросил он.

– Бабу?!. А, это... – покосился на его скатку «козел». – Ну, я не знаю...

Он показал Ролану на свободные шконки у «палубы». Неуверенно показал. Как будто знал, что новичка такой вариант не устроит. Не по делу правильному пацану спать «на сквозняке»...

– Не знаешь, тогда свали!

А как еще общаться с лагерными «козлами». Эти удоды должны знать свое место.

Антоныч пожал плечами, хлюпнул носом. И свалил. Понял, что не тянет он со своим весом против крутого новичка.

Ролан бросил скатку на свободную шконку. Направился к угловому – так на лагерном жаргоне именовался смотрящий по бараку.

Но путь ему перегородил бросившийся наперерез бугай из спортсменов. Рожа красная, сам взмыленный после усердного общения с железом. Глазки злые.

– Куда баллоны катишь, пацан?

Ролан знал, что теряться в таких случаях никак нельзя. Да он и не терялся.

– С пути сойди! – тихо, но угрожающе потребовал он.

Его самого хиляком при всем желании не назовешь. И взгляд он держать умеет. И наезжать убедительно тоже... Качок почувствовал, что не с простаком дело имеет. Понял, что может конкретно нарваться. Растерялся. И невольно подался в сторону, когда Ролан двинулся на него.

Ролан шел свой дорогой. Держал курс на блатных. Решительно и бесповоротно.

– Здорово, братва!

– И тебе не чахнуть, – удивленно глянул на него средних лет мужчина с вытянутым, как у лиса, лицом. Маленькие глазки буравчиками впились в Ролана.

Голая грудь в куполах, на плече – рогато-хвостатый черт с мешком. Судя по всему, это и есть смотрящий. Рядом с ним такие же прожженные парни. Двое славянской внешности, трое – кавказской. И у всех татуировки. Но эполетов на плечах и восьмиконечных звезд над ключицами нет ни у кого.

– Кто такой? – спросил смотрящий.

– Тихон я. Из Черноземска...

– Новичок?

– Что-то вроде того...

– Со «сборки»?

– Нет. Из штрафного...

– Чего?

– Вены вскрыл...

Для убедительности Ролан предъявил свежие шрамы на запястье правой руки.

– «Кум» в козлятник убалтывал. Не на того нарвался...

– Так это ты у «кума» краны открыл? – внутренне встрепенулся смотрящий.

– Ну да. Чтобы знал, что Тихон козлить никогда не будет...

– Да, было такое дело. Слыхали мы... Тихон, значит. Из Черноземска... И про тебя слыхали. Малява была. От Гордея...

– Ну правильно. Гордей обещал постанову дать...

– Да, подписался за тебя Гордей... А ты чего стоишь, брат? Присаживайся. Пару глотков дернешь?

Ролан облегченно вздохнул. Все, он принят в круг воровской элиты. Теперь он свой среди блатных...

– Давай-давай, присаживайся! – ощерил золотые фиксы нерусь с длинным носом.

Грузин, похоже. Молодой пацан, лет двадцать всего. Но видно, что изрядно хлебнул воровского лиха в этой жизни.

– Малхаз! – представился он и подал Ролану руку.

– Вихор! – последовал за ним худощавый славянин.

Смотрящий тоже назвался. Охрим кликуха. Видно, что с большим стажем жулик.

Ролан присел рядом с Малхазом. Взял в обе руки стакан с горячей тягучкой. Блаженно закрыл глаза и сделал несколько глоткой. Чифирь – как много в этом слове.

– Ты, Тихон, говорят, на «сборке» с бакланом схлестнулся? – спросил Охрим.

– Да паренька одного по беспределу опустил. Меня в очередь хотел поставить... Пришлось ума дать...

– Базар его кликуха. Он сейчас в третьем отряде. Живодер его к себе взял... В третьем отряде беспредельщики масть держат...

– Да и у вас тут бычья хватает, – сказал Ролан и кивнул головой в сторону спортсменов.

– Хватает, – скривился Вихор. – Все мозги свои в мышцы закачали, оттого и тупые такие...

– Одно слово, животные... – кивнул Охрим.

– Быкуют? – спросил Ролан.

– Да с нами не забыкуешь...

– На той неделе быку одному башку проломили, – ощерился Вихор. – Прикинь, шел, шел, а с крыши кирпич... У нас, брат, кирпичей много, на все бычье хватит...

– Гордей писал, что ты боец не слабый, – пристально посмотрел на Ролана Охрим.

– Не знаю, ему видней... Но если вдруг что, рассчитывайте на меня...

– А если это «вдруг что» уже на носу, а?

– Да хоть прям сейчас...

Ролану меньше всего хотелось лезть в драку. Поспать бы, поваляться в койке после душной кондейки. Но ему нужно было держать марку. Поэтому он и хорохорился.

К счастью, бойцовские качества от него сейчас не требовались. Поэтому он определился с местом и завалился спать. Братва отнеслась к этому с пониманием.

2

Ролан не был блатным до мозга костей. Он примкнул к ворам в силу обстоятельств. И еще не проникся их идеологией. Поэтому не понимал, зачем ему нужно было отлынивать от производства. За работой и время быстрей летит, и деньги кое-какие на лицевой счет падают. Плюс привилегии – ларек, право на посылку и на долгосрочное свидание...

Именно об этом и втирал ему сейчас замнача по режиму.

«Кум» от разговора с Роланом отказался. Да и режимник посматривал на него с опаской. Он только что вернулся из отпуска, но уже знал, на какие фокусы способен строптивый новичок.

– Да пойми ты, Тихонов, эти игры в отрицаловку ни к чему хорошему не приведут. Не той ты породы...

– Не той, – кивнул Ролан. Выждал момент и добавил: – На воле не той породы был. А в тюрьме той породы стал... Не буду я работать, начальник. Хоть убей, не буду...

Он выбрал уже свой путь. И не станет с него сворачивать. И приверженность воровским идеям здесь ни при чем. Просто так фишка легла...

– Убивать тебя, Тихонов, никто не будет, – недобро улыбнулся майор. – Не те сейчас времена, чтобы за саботаж расстреливать. Но и хорошего я тебе ничего не обещаю... В ШИЗО пойдешь. На пару недель. Посидишь, подумаешь...

– Подумаю, – покорно кивнул Ролан.

ШИЗО так ШИЗО... Лишь бы без подлян.

Но, увы, без подлости не обошлось. Ролана отправили в штрафной изолятор, где сначала поместили в карцер. Через два дня перевели в общую камеру.

Шесть человек на восемь шконок. Но что это были за люди... За Роланом еще и дверь не закрылась, а он уже понял, что попал в гости к быкам-спортсменам. Бритые головы, пресные лица, обезвоженные глаза, мощные шеи, накачанные мышцы... Их было четверо. Остальные – обычные зэки из классической серой масти.

Четыре «быка» против одного Ролана. Точно такой же расклад был в пресс-хате, где он однажды побывал по воле подлых ментов.

– Здорово, братва! – на всякий случай поприветствовал сокамерников Ролан.

– Ну, здорово, Тихон, коль не шутишь!

С места поднялся бритый паренек. Его лицо показалось Ролану знакомым... Епс! Это же Васек. Тот самый доморощенный «бык», из-за которого Ролан впервые попал в карцер...

– Ну, давай пять! – Васек протянул ему руку.

Ролан хорошо понимал, что в этом мог заключаться какой-то подвох. Но руку «быку» все же подал. Но с тем, чтобы в любой момент вырвать у него инициативу... Но никакого подвоха не случилось. Васек спокойно отпустил его руку.

– Да не напрягайся ты, пацан, – усмехнулся он. – Все нормально...

– А должно быть ненормально? – провокационно спросил Ролан.

– Ну, всякое могло случиться... – кивнул Васек.

– А что конкретно?

– Да так... Сказали, что воровского человека к нам закинут...

– Для профилактики?

– Ага... Но я-то вижу, кого заслали. Я-то тебя знаю...

– Не очень хорошее знакомство случилось...

– Да кто ж знал, что ты ломом опоясанный...

Васек обернулся к своим дружкам. Пояснил:

– Рамс у нас был, пацаны. Еще на «сборке»... Нас трое, он один. Врать не буду, поломал нас этот медведь... А потом на пресс-хате четырех лохмачей поломал...

Он снова повернулся к Ролану:

– Думаешь, я ничего не знаю? Знаю... Знаю, что менты из нас лохмачей хотят сделать. А мы не лохмачи. Мы правильные пацаны...

– По каким понятиям правильные?

– Да у нас, в общем-то, одни понятия... Только стороны разные. У нас Метроном смотрящий, у вас – Вертлюг...

Бандитский авторитет по кличке Метроном держал под собой спортивную братву. Воровской положенец Вертлюг рулил блатным сообществом и считался смотрящим зоны. Но спортсмены не очень признавали его власть. И проталкивали на его место Метронома. Назревал очень серьезный конфликт с большим кровопролитием... А Ролан уже втянулся в этот конфликт. Благодаря ментам. По их воле попал в пасть к метрономовским волкам. Один против четверых. Да и «мужики» против него подписаться могут. Метроном изо всех сил подбивал мужицкую масть на неподчинение ворам. И надо сказать, преуспел в этом...

– А правильно это, а? – спросил Ролан.

– Правильно-неправильно, а мы с Метрономом, – покосился на Ролана парень с мощными широкими скулами. – Он за нас мазу держит. А мы за него... А ты, значит, за воров стоишь, да?

– И они за мной стоят... – кивнул Ролан. – Неправильно все это, пацаны. Мы все по одну сторону закона стоим. Все против ментов. Все одну баланду хлебаем...

Ролан понял, что драки не будет. Как ни крути, а он человек заслуженный. То ли Васек проникся к нему уважением, то ли не хотел второй раз попасть под раздачу, но врагом Ролану он быть не хотел. И корешков своих на одну с собой волну настроил. Видно было, что братва в бой не рвется. Хотя и Тихона своим не признает...

Ролан подошел к мужику, занимавшему относительно хорошее место. Пристально глянул на него, надавил взглядом, и тот безоговорочно перекочевал на другую шконку. Ролан сел на край незастеленной койки.

– Сам-то ты как с блатными спелся? – спросил Васек, присаживаясь рядом с ним.

– С вором одним на воле знаком был, – Ролан не стал вдаваться в подробности. – Он за меня мазу дал... Братва признала...

– Да ты и сам по себе нехило в тему вписался... Это ты лохмачей сделал, да, а меня такой гордяк взял. Ну, думаю, ничего такого, что ты нас тогда на «сборке» развел... А это, говорят, лохмач один зажмурился, да?

– Не знаю, – усмехнулся Ролан.

– Да ладно, не знаешь, – ничуть не обиделся Васек. – А это, Сазана замочил...

– Сам чуть ласты не склеил.

– Ну так не склеил же... Говорю же, ломом опоясанный...

– Да и ты вроде бы не простой пацан. За что в кондей запарили?

– Так это, козлу одному вывеску подпортил, – с гордостью за себя оскалился Васек.

– Не любишь козлов?

– Ненавижу...

– А с ментами как?

– Всех бы в расход, бля...

– А с ворами чего непонятки?

– Так это, я же с Метрономом...

– У Метронома свои рамсы с блатными. Он вора на воле завалил...

Если верить Охриму, на воле Метроном был крутым бандитским авторитетом. Свои бригады, свои территории. В борьбе за власть схлестнулся с блатными. И, как водится в таких случаях, пошел на крайние меры. Законного вора грохнул...

– Ну, я что-то слышал... Только, говорят, неправда это... – не очень уверенно мотнул головой Васек. – Ворам козырь против Метронома нужен, вот они и мутят...

– Может, мутят, а может, и нет... Метронома гадом объявили. А это смерть, понимаешь... Ему повезло, что в нашей зоне братвы «новой» много. Вот он вас под себя и подбил. Вы думаете, что все путем, от воров отобьетесь...

– Чего отобьемся? В полный рост отбиваемся... Вернее, вы от нас отбиваетесь. Мы наседаем, а вы отбиваетесь. А чуть поднажмем, и все, не будет Вертлюги. Метроном будет. И мы с ним. Наша власть здесь будет...

– Беспредельной такая власть зовется. И зону беспредельной объявят...

– Ну, объявят, и что... Да чтоб ты знал, у нас все чисто по понятиям. Никакого беспредела, да...

– Ага, видел я одного такого, небеспредельного. Базаром зовут...

– А-а, Базар! Есть такой... У тебя с ним рамсы какие-то были...

– Пацанчика он одного опустить хотел. По беспределу... В общем-то, опустил...

В карантине Ромчика опустили морально. Физически – не успели. Зато в отряде, куда он попал, бандитская братва завершила-таки начатое... Впрочем, судьба Ромчика Ролана совершенно не волновала.

– Значит, было за что.

– Ну, было не было, а факт есть факт. Если такие, как Базар, бал на зоне будут править, то зону беспредельной назовут...

– Да пусть как хотят, так и называют. Главное, что наша власть будет...

– А как вы вашу власть поставите?

– Как-как... Если надо, мочить будем... Надо будет, с тебя начнем... – угрожающе сверкнул взглядом Васек.

Дело принимало опасный оборот. Но Ролан не торопился включать задний ход.

– А кто мочить будет, ты?

– Да хоть бы и я!

– Тогда слушай, как все будет. И не только для тебя... Менты нарочно братву лбами сталкивают. Чтобы мочилово началось. Им все равно, чья возьмет, наша или ваша. Для них главное, чтобы буза большая началась. Тогда они в зону войска введут. И спецназ подтянут, само собой... Короче, разборки будут...

– Ну будут, и че?

– А то, что тебя лично за жабры возьмут. Бузил? Бузил. Пару-тройку годков тебе накинут...

– Ну и хрен с ним!

– Ты не понял, брат. Тебя здесь не оставят. В другую зону бросят. Или в тюрьму переведут... Прикинь. Попадаешь ты в хату, где воры масть держат. Спрашивают тебя, кто ты такой. И что ты им ответишь? Скажешь, что блатных на зоне мочил, да?

– Не скажу, – сошел с лица Васек.

– Так через маляву пробьют... А потом и тебя самого пробьют... Это здесь Метроном в силе. А в других зонах воры конкретно масть держат... А именно в воровскую зону тебя и бросят. Потому что менты по сути мусора подлые. Вот скажи, зачем меня к вам бросили, а?

– Ну, ясно зачем... – потерянно пробормотал «бык».

– Вот так и тебя к ворам бросят. И вряд ли ты отвертишься... Меня тоже с этой зоны сдернут. Но я к ворам попаду. Потому что они везде... Но мне-то ничего не будет... А ты, брат, под раздачу попадешь... Подумай, как тебе жить дальше?

Задумался не только Васек. И его дружки тоже наморщили носы. Все понимают, что власть Метронома временная и очень шаткая. Воры держат тюрьмы и зоны, но никак не бандиты... Ведь на воле «новые» бандиты платят ворам в «общак» не за красивые глазки. Боятся они воров, потому что сами в неволю могут попасть. Знают, чья там власть...

– А ты думаешь, менты нас по другим зонам раскидают, если смута будет?.. – обескураженно спросил Васек.

– Не думаю, а знаю, – уверенно кивнул головой Ролан. – Менты спят и видят, чтобы зону красной сделать. И козлов у них под это дело хватает, поверь мне...

– Да, хватает, не вопрос.

– Менты только и ждут, когда буза начнется. Чтобы разом от всех отделаться – и от наших, и от ваших. Тогда в зоне красноповязочники заправлять будут. Но тебе-то, брат, какое до этого дело?.. Ты будешь думать, как перед ворами ответ держать. А ведь спросят с тебя. Еще и гадом объявят...

– А какой же я гад? – запаниковал Васек.

– Вот и я спрашиваю, какой ты гад? – Ролан дружески положил ему руку на плечо. – Лохмачом стать ты не захотел. Козлам жизни не даешь. Живешь по понятиям...

– Ну да.

– Сколько тебе сидеть?

– Четыре года...

– Я бы не сказал, что это мало... Ты вот сам подумай, кем бы ты хотел откинуться – правильным воровским пацаном или пидором дырявым?

– Э-э, ну че за вопрос...

– Правильно, авторитетным пацаном быть лучше... Вернешься ты домой... Под кем ты там ходил, под Мазаем, да? – вспомнил Ролан. – Рядовым «быком» у него был. А он тебя бригадиром сделает. Потому что братва ценит тех, кто достойно зону прошел...

– Вообще-то да, – не мог не согласиться Васек.

– А я за тебя с Охримом поговорю. Ну, с нашим угловым. Скажу, что ты пацан путевый. Вертлюг про тебя узнает... Кто у вас в отряде угловой? Ну, в смысле воровской?..

– Затир за всеми смотрит...

– Вот он тебя к себе и возьмет. Бойцом у него будешь. Против Метронома... Если буза будешь, то на другую зону в сане воровского человека пойдешь. Братве расскажешь, как с беспредельщиками бился. Авторитет поднимешь... На волю авторитетным пацаном выйдешь...

– Да, дела... Не думал я, что ты уболтать меня сможешь... Только это... к Мазаю я не пойду...

– Почему?

– Да потому что нет больше Мазая. Грохнули его... Говорят, Волок постарался... Ты же должен знать, кто такой Волок...

– Да так, слыхал про него... Широко, говорят, размахнулся...

– Не то слово... Мне тут корешок письмецо подогнал. Так это... пишет, что Волок полгорода под себя уже взял...

– Он откуда знает?

– Раньше он вместе со мной под Мазаем ходил. А сейчас под Волоком...

– И ты под Волока встанешь?

– Не знаю, – пожал плечами Васек. – Может быть...

– Ну и отлично. У Волока бригадиром станешь...

– Думаешь? – расцвел «бык».

– Не знаю, – не стал обнадеживать его Ролан. – Все-таки ты под Мазаем был... Хотя когда это было...

– Да вот и я думаю, что давно...

Ролан крепко задумался. Нехорошая складывается ситуация. Волок должен знать, в какую зону его зачалили. А там Васек, кореш пацана, который ходит под ним. Как бы у Волока не возник соблазн посулить Ваську блестящие перспективы на будущее в обмен на жизнь Ролана... Сазана он в свое время сблатовал. И Васька уболтать сможет...

Ролан внимательно глянул на пацана. Может, Волок уже забросил удочки в темный омут его души?.. Нет, вроде бы не похоже... Но если еще не закинул, то обязательно закинет в будущем...

А пока что Васек попался на удочку Ролана. Решил, что быть с ворами лучше, чем против них. И другие сокамерники спортивной ориентации потянулись за ним...

Глава девятнадцатая

1

Штрафной изолятор не сломил Ролана. И братья-бандиты его не тронули. Может, поэтому отстал от него зам по режиму, а может, потому, что с работой на зоне было неладно – заказов было мало, цеха простаивали, денег в зоновской кассе кот наплакал, питание скудное, и так далее и тому подобное...

Зэковская пайка и в самом деле была урезана если не до предела, то близко к тому. Обезжиренные супы, жидкая каша, горячий чай без заварки и сахара. Народ голодал. И лагерное начальство ничего с этим поделать не могло. Извинялось перед зэками, обещало в самое ближайшее время наладить поставки продовольствия.

«Мужики» роптали. С одной стороны голод. С другой стороны воры и бандиты с их требованиями делиться. А дачки с воли не отличались повышенной жирностью. Народ по ту сторону колючки жил не очень сытно. А бытие вольного люда всегда определяло насыщенность посылок, отправляемых арестантам.

Зато решением начальника колонии были сняты все ограничения на получение посылок с воли. Сколько потянут твои родичи, столько и получай. К тому же на зоне водились куражные, то есть богатые зэки. Немного – раз-два и обчелся, зато из дома их грели не по-детски. За таких «коров» шла самая настоящая борьба. Воры норовили их подоить, «быки» покрыть...

Противостояние между блатными и бандитами нарастало и неудержимо близилось к кульминационному моменту. Воры – народ хитроумный. Они так просто к бандитам лезть не собирались. Они подбивали мужиков на бунт, чтобы под прикрытием большой смуты свести счеты со своими врагами. Лагерное начальство было близко к панике. Но, увы, ничего поделать не могло. Внешне пока все было спокойно, и ментовский спецназ не имел полномочий для проведения профилактически-упреждающих действий. Пока было спокойно... Но Ролан точно знал, когда все начнется. В тайнике на промзоне уже имелся приличный запас водки и самогона, чтобы завести толпу.

Хитромудрый Вертлюг знал, как разморозить зону. И ума у него для этого хватало, и авторитета. Но при этом он прекрасно понимал, что в решающий момент все должна решить грубая физическая сила. Поэтому особую ставку он делал на воровских бойцов. А чтобы они не голодали и держали себя в форме, выделял им грев из «общака». Это был аванс, который они должны были отработать в самом ближайшем будущем...

Вот-вот должно было все начаться. Пока все тихо. Но боевые дозоры враждебных сообществ барражируют по территории жилой зоны. В любой момент могла произойти стычка...

В одном таком дозоре находился и Ролан. С ним четыре бойца. Все с пустыми руками, но у каждого за голенищем «прохорей» по короткому, но толстому стальному пруту. И заточки тоже имеются, не без этого...

– Во, смотри, гребет! – встрепенулся Голыш.

Крепкий парнишка. Худощавый, но жилистый. Боксом на воле очень серьезно занимался.

Со стороны административного корпуса к зданию общежития подгребал «одинокий парус».

– Наш человек, – успокоил парня Ролан.

К бараку на всех парах торопился Васек. В руках большой картонный ящик. Уж не дачка ли...

Ролан перегородил ему путь.

– Здорово, братан!.. Почему один и без охраны?

Вопрос вовсе не праздный. И раньше в одиночку ходить было небезопасно. А сейчас и вовсе грозило обернуться бедой. Тем более для Васька, который переметнулся на сторону воров. Спортсмены ему этого никогда не простят...

Васек вздрогнул, когда увидел Ролана. Как будто врага в нем признал. Но затем успокоился. И даже на пошлятину перешел.

– Так это, Ленка моя группен-секс не признает, – ухмыльнулся он. – Поэтому я с ней один был. Один и возвращаюсь...

– Ленка, подруга твоя?

– Ну да, из Черноземска приехала...

– Так тебе что, свиданку с ней дали? Она же не родственница.

– Ну да, не родственница, – смутился Васек, но тут же взял себя в руки. Нашел ответ, который, по его мнению, должен был быть убедительным, – Так это, и свидание недолгосрочное. Ленка баблом подмазала, нас на пару часов оставили... Эх, пацаны, знали бы вы, как я сам себе завидую! Такой кайф!..

– Да, повезло тебе, пацан! – завистливо вздохнул Голыш.

– Жаль, что двух часов мало. Это как перед смертью надышаться... Скоро начнется, да? – спросил Васек и как-то странно посмотрел на Ролана.

– Начнется... Уже грев мужикам раздают. Бурлит все. А ты по бабам... Что там у тебя в дачке? – Голыш не сводил глаз с картонного ящика.

Боец он отличный, но дерьмеца в нем порядком.

– Так это, Ленка подогрела... Пацаны, вы меня до своих доведите. А я вам отстегну...

Васек присел на корточки, поставил ящик на землю, открыл... Верх был засыпан апельсинами. Несколько штук он отдал Голышу. Достал тонкую палку настоящей сырокопченой колбасы, банку какого-то варенья и три пачки «Мальборо»... В банке варенье. И сигареты в пачках, а не россыпью. Это наводило на мысль, что Васек не проходил «таможенный досмотр». Или подруга его денег на откуп дала, или кто-то другой круто подмазал... Кто-то другой...

– Вот вам, пацаны, от нашего стола вашему столу! Угощайтесь, чем бог послал!

Бог ему грев послал... А может, Сатана?.. Два месяца прошло с тех пор, как судьба свела их с Роланом в одном кондее. За это время много чего могло измениться. Тем более что до Черноземска рукой подать...

2

Голод и недовольство «серых» масс, авторитет смотрящего и «газ-квас» сделали свое дело. Зона разморозилась.

В этот день мужики вышли в промышленную зону, но к работе не приступили. Получили водку и закуску из «общака», и началось... На свою беду, под горячую руку попал зам по производству. Увидел пьянствующих зэков, сделал им замечание. И попал под раздачу... «Нет ничего страшнее русского бунта, бессмысленного и беспощадного».

Офицера избили до полусмерти, выбросили в выгребную яму. Но это было лишь начало. Взбесившиеся мужики принялись бить стекла в цехах, крушить станки и оборудование. Начальник зоны распорядился оцепить промышленную зону автоматчиками. Но зэки полезли на крышу «промки» и стали бросать кирпичи в ментов.

Выстрелы в воздух были призваны угомонить толпу. Но, как это часто случается, произвели обратный эффект. Толпа еще больше взбеленилась. Самые отчаянные зэки прыгали за ограждение промышленной зоны в межзонье... Начальник колонии отдал приказ открыть огонь на поражение. Четыре зэка были убиты наповал, еще несколько получили ранение...

И в жилой зоне бунтовали не вышедшие на работу и также напившиеся мужики. Избили дежурного офицера, разогнали отрядных. Били «козлов», крушили перегородки локальных зон, жгли костры из матрацев и постельного белья. Бунтари как на лианах висели на сетках, разделяющих жилую зону от административной, тянули руки к растерянным ментам, кричали, матерились... Это было прикрытие, под которым происходило главное действо.

За зданием общежития стенка на стенку в зловещем молчании сходились блатные и бандиты. Ролан был в числе воровских бойцов. И Васек в тех же рядах, по правую от него руку.

Около четырех десятков человек с одной стороны, около трех – с другой. Воровских бойцов было чуть больше, но бандитские «пехотинцы» отличались более крепким здоровьем. Злые оскалы, пылающие ненавистью глаза, арматурные и просто железные прутья с заостренными концами, кастеты с длинными шипами, заточки – все это наводило на мысль, что без трупов дело не обойдется. Ролан в том не сомневался. Он сам готов был убивать...

– Гля, вон Базар! – тихо сказал Васек и толкнул его в бок.

– Знаю, – так же тихо ответил Ролан.

Он и сам заметил Пашу. Здоровенный бугай, злости в нем столько, что из ноздрей дым пышет. Глаза мутные от крови. На Ролана смотрит, как разъяренный бык на тореадора. Лоб в лоб столкнуться не пытается. Но ведь обязательно выберет момент, чтобы подцепить врага на рога, то есть на заточку... Да, жарко сегодня будет. В оба нужно глядеть. Иначе не дожить до рассвета...

Никто не пытался примирить две враждующие толпы. Поэтому две волны с ходу схлестнулись в жестоком сражении.

Ролан едва успел увернуться от летящего в голову прута с острым концом. И тут же ответный удар. Клин против клина... Периферийным зрением уловил опускающуюся на голову арматурину. Резкий и своевременный уход в сторону. Снова ответный удар...

А вот и Базар. Так и есть, ударил со спины. Падла. И если бы Ролан не ждал подвоха с его стороны, он бы точно получил заточку под нижнее левое ребро. А так острие лишь легонько чиркнуло его по руке. Той же рукой, согнутой в локте, Ролан ударил провалившегося вперед противника в шею. И вдогон, изо всех сил, рубанул стальным прутом по голове. Он не хотел больше иметь дел с Пашей. Поэтому бил наверняка...

– Круто ты его, братуха! – как сумасшедший заорал Васек.

И полез обниматься.

Странный какой-то ход. Вокруг бойня, а он к Ролану бросается. Вроде бы братва всех «быков» разобрала. Все вражеские бойцы уже имеют с кем-то дело. Но все равно странно... Для кого-то странно. Но не для Ролана... Случай с Сазаном многому его научил.

Одной рукой Васек попытался ухватить его за шею – типа братские объятия. А другую опустил на уровень живота. И «жало» в этой руке. В печень, гад, метит...

Ролан перехватил вражью руку, выкрутил ее за спину. Из положения сзади взял Васька на удушающий прием.

– Ах ты, иуда, гнусь! – заорал он.

– Не... надо... – захрипел подлец.

– Кто, Волок?!

– Да...

Ролан запросто мог задушить наемника. Но не стал этого делать. Прутом выбил из него сознание, уложил рядом с бездыханным Базаром. И снова врезался в гущу сражения...

Поле боя осталось за воровскими бойцами. Не выдержавший натиска враг позорно ретировался. На земле осталось лежать больше десятка тел – кто-то убит, кто-то тяжело ранен... Но победители не обращали на них внимания. Они гнались за отступающими «быками», настигали их, добивали. Победа должна быть полной.

Ролан ни за кем не гнался. Под самый занавес баталии кто-то из вражеской «пехоты» умудрился загнать ему заостренный прут в ногу. Кровь он остановил. Но бежать не мог.

Разумеется, смотрящий Вертлюг наблюдал за побоищем. Сам участия не принимал – годы уже не те. Да и не могла братва остаться без головы. Охрим рядом с ним.

– Тихон, что там у тебя? – спросил угловой.

Он спрашивал про рану в ноге. А Ролан показал ему на Васька.

– Вот, среди нас был. А на меня с пикой кинулся...

– Как так? – нахмурился Вертлюг.

Лет сорок ему. Типичный «синяк»: расписан тушью с головы до ног. Три ходки, авторитет. Но законным вором так и не стал. Может, косяки какие... Но после случившегося его точно коронуют. Не здесь, так на крытке...

– Долгая история... В общем, купили его. Меня кончить должен был...

– Кто купил?

– Да есть один...

– Ладно, на сходе расскажешь...

Вору сейчас недосуг было выслушивать долгие истории. Но и разобраться с Васьком он тоже должен был... Но будет ли сход, вот в чем вопрос...

3

Сход состоялся. В тот же день. Глубокой ночью.

Зона в огне. Промышленная и жилая зоны изолированы, автоматчикам приказано открывать огонь по любому зэку, пытающемуся покинуть эти зоны. Но «хозяину» лишь кажется, что он контролирует ситуацию. На самом деле власть в зоне безраздельно принадлежит ворам. Метронома сбросили с крыши общежития вниз головой. Жалкая кучка его бойцов выбросила белый флаг...

Победа досталась ворам. Разморозили зону, разделались с бандитами. Настроение у всех боевое. Но все понимают, что завтра или послезавтра в зону войдет спецназ. И тогда начнется такое, по сравнению с чем недавнее сражение с «новыми» может показаться невинной ссорой в детской песочнице...

Все знали, что скоро песенке конец. Но никто особо не расстраивался. Ведь плоды победы заключены не во временной власти, а в постоянном довеске к авторитету, который каждый блатной сегодня заработал. Все, кто сегодня поддержал Вертлюгу, по праву поднялись в весе... И Ролан поднялся. А Васек опустился. Потому что пытался его убить и одним только этим причислил себя к шараге Метронома.

Васек стоял в центре круга и в ужасе жался под жалящими взглядами братвы.

– Как же ты, сучий потрох, руку на своего брата поднял? – спросил Вертлюг.

Уже обсудили все варианты, по которым могут развиваться дальнейшие события. Решено было ментам не сопротивляться. Смысла в этом уже не было, а крови и без того выше крыши. Но и добровольно сдавать зону «хозяину» никто не собирался. Пусть загоняет спецназ, пусть забирает сам... Пусть наказывает. Вертлюг уже призвал со смирением отнестись к жребию, который бросит судьба. Кому-то будет довес в виде дополнительного срока, кого-то уберут с зоны – скорее всего, всех уберут. В общем, ничего хорошего. Но чему бывать, того не миновать...

То же самое относилось к Ваську. Чему быть с ним, тому и быть. Он понимал, что отвертеться не сможет. На его беду, нашелся свидетель, который видел, как он пытался проткнуть Ролана заточкой. Свидетель воровского суда. Самого строгого и самого беспощадного.

– Меня... Меня заставили, – пролепетал отступник.

– Кто?

– Человек был... От Волока... Он с Тихоном на ножах...

– Слыхал я о таком, – сказал Вертлюг. И тут же вынес свое заключение относительно его персоны: – Беспредельщик из новых... Значит, Тихон с одними беспредельщиками бился, а другой со спины ударил...

Вор даже не стал вникать, что за рамсы у Ролана с Волоком. Тихон – правильный пацан, его опора. А Волок – такой же бандит, как Метроном, такой же отморозок. И если Васек взялся исполнять его волю, значит, он в дерьме по самые уши.

– Не должен ты был на Тихона руку поднимать, – тихо, с шипящей угрозой сказал вор. – Косяк ты упорол, сучонок. За такой косяк жестоко наказывают... Тихон мог бы тебя сразу убить. Но не сделал этого. Почему? Потому что смерть слишком легко для тебя. А вот в петушином кутке жить гораздо хуже смерти...

Тихон спорить не стал. Хотя на воровской суд вытащил Васька вовсе не для того, чтобы опустить его. Он понимал, что Волок не успокоится. И будет нанимать убийц по его душу. А наемники должны знать, что жизнь Ролана находится под охраной воровского сообщества. Ведь все узнают, что сход под началом Вертлюги опозорил имя Васька, а ему самому вынес смертный приговор...

Но воры решили бросить Васька на толпу. Братва желала спустить пар после долгого напряженного дня. А тут такая возможность поразвлечься...

А ведь в самом деле этот приговор был для Васька хуже смерти. И врагу не пожелаешь такой участи... Но именно врагу Ролан такую участь и желал... Еще бы Волока в один ряд с Васьком поставить...

– Братва, только не это! – рухнул на колени Васек.

Но Вертлюг уже подписал приговор своим веским словом. Поэтому наемника никто и слушать не стал.

Четыре бойца схватили Васька под руки и потащили в умывальник. Он попытался вырваться, поэтому его швырнули на пол и принялись избивать ногами. Били, пока он не затих.

У Ролана не было никакого желания самолично делать из Васька Василису. Он даже в умывальник заходить не стал. Пусть озабоченные сами с ним разбираются... Разобрались...

В умывальник Ролан зашел под утро. Васек был еще там. Забился в угол под раковину. Распухшая рожа в крови, глаза как у затравленного крысенка. Опомоен, опоганен. Но живой... И будет жить. В петушином углу. Такая жизнь хуже смерти... Но весь ужас в том, что Ваську нечего уже терять. Сейчас он раздавлен. А со временем оклемается. И решит отомстить Ролану. Для этого ему достаточно будет просто прыгнуть на него, а если еще поцелуем петушиным наградит... Тогда Ролан автоматически перейдет в разряд законтаченных. Братва отвернется от него. А, возможно, его и самого затащат в умывальник оголодавшие зэки...

– Ну, и как дальше жить будем? – зловеще сощурился Ролан.

Васек ничего не сказал. Лишь еще сильней сжался в комок.

– Не будешь ты жить...

Ролан медленно вытащил из-за голенища остро заточенный прут...

Как говорили древние, мертвый враг пахнет лучше, чем живой...

4

Ментовской спецназ разбушевался не на шутку. Досталось всем, и блатным, и мужикам. Ролана жестоко избили и бросили в штрафной изолятор. Там, в переполненной камере, он провел целый месяц.

В битве за воровскую власть он убил троих человек. Но ни по одному факту его вину доказать не удалось. И все же он получил довесок в три года.

Снова этап. Опять «пятьсот веселый» поезд, на котором он отправился в студеную Сибирь на зону строгого режима. Тюрьмы, пересылки... Только через два месяца он прибыл на место.

Приемка этапа, карантин, распределение по камерам...

Его бросили в хату, где масть держали воры. Ролан это понял, едва переступил порог камеры. Блатной угол, характерного вида татуированные личности за столом – в стирки шпилятся. Дым коромыслом, все дела...

Ролан неспешно вытер ноги об мокрую тряпку возле порога. С чувством собственного достоинства поздоровался. Он знал, что братва примет его как своего. И не ошибся...

Часть III

Глава двадцатая

1

Народные приметы бывают хорошими и плохими. Одна из плохих гласила, что если вчера было хорошо, то сегодня будет плохо. Увы, так оно и было. Вчера Венере было хорошо. На работе начали с вина, дома закончили водкой. Шлифовали, лакировали, все такое.

Весело, в общем, было. Вчера. А сегодня... Венера с трудом разлепила глаза. За окнами уже светло. А она все еще в постели. А ведь на работу пора уже. Начальник будет выговаривать за опоздание... Стоп! А ведь начальник должен быть где-то здесь... Венера повернула голову. И точно, под одеялом в одной с ней кровати дрыхнет мужик. На тумбочке початая бутылка водки. С открытым горлышком. Форменное безобразие. Водка, поди, уже выдохлась...

– Антоль Брсыч!..

Начальника звали Анатолием Борисовичем. Но у Венеры язык прилип к пересохшему небу, поэтому она не смогла произнести внятно его имя-отчество. Да это и неважно.

– А-а, что?.. – встрепенулся он.

Сел на постели, удивленно посмотрел на Венеру. Волосы растрепаны, под глазами темные круги.

Симпатичный, надо сказать, мужик. Тридцать лет всего. Молодой еще. Для Венеры молодой... Она сама вчера соблазнила его. Сама в койку к себе затащила. Да он не очень-то и упирался. Правда, толку от него было мало. Смелости водка ему прибавила, но в остальном... Есть же закон сохранения энергии. Если в одном месте прибыло, то в другом убыло. Беда в том, что в том самом интересном месте и убыло... Впрочем, Венера и не думала упрекать его в мужской слабости. Во всяком случае, сейчас. Не до того ей было. Трубы горят, голова чугунная. О мужиках даже думать не хочется...

– Что-что? На работу пора! – гораздо более внятно сказала она.

– Да это ладно... – досадливо поморщился начальник. – Что я жене скажу?

– А вам что, плохо было? – раздраженно спросила Венера.

Ее раздражали женатые мужчины. И все потому, что сама не замужем... Как-то не сложилось после Ролана. А ведь столько времени прошло. Двенадцать лет, с ума сойти! Для женщины это целая вечность. Ей уже тридцать четыре года. Совсем старуха. Ни мужа, ни детей... Может, это кара божья за то, что Ролану изменила. Ведь он тогда из-за нее, считай, с цепи сорвался...

– Не знаю, как мне было... Ладно, Игорю позвоню, пусть скажет, что у него заночевал...

– Это уже не мои проблемы... А можно мне сегодня на работу не идти?

– Да не иди, чего уж там...

Четырнадцать лет она работает в горгазе. Была кассиром, доросла до главного бухгалтера. Не самый блестящий карьерный рост. Но ее устраивает. Зарплата неплохая... Да и начальник ничего себе мужчинка. Это сейчас он как то разбитое корыто, но ничего, придет в норму и снова засияет, как медный пятак...

– Савельевой позвони, скажи, пусть за тебя поработает... Или лучше я сам...

– Да нет, уж лучше я...

Савельева девушка молодая, смазливая. И быстрая. Чувствуется, что в начальницы метит... Вчера к Анатолию Борисовичу ластилась. Знает, сучка, чем его взять. А он не дурак... Но и Венера не дура. Всех к себе пригласила, а Савельеву нет. А то бы еще, чего доброго, эта сучка в ее же постели и оказалась, с ее же начальником... Но нет, пока что полет проходит нормально. В правильном, так сказать, направлении...

– Эх, Венера, Венера, что-то не так мы с тобой сделали...

Жаль, что начальник так думает. Считает, что не должен был ложиться с ней в постель... А пить меньше надо...

Анатолий Борисович одевался, стараясь не смотреть Венере в глаза. И ушел, не попрощавшись. Вроде бы Оксфорд не оканчивал, а ведет себя как английский джентльмен. Только вот благородство здесь вовсе ни при чем. Ушел не прощаясь, потому что стыдно... Вспомнить стыдно, что вчера было. Как будто Венера помойка какая-то, в которую можно влезть с большой голодухи...

Ей стало обидно. И она подошла к зеркалу. Глянула на себя... Да, ничего хорошего. Лицо с перепоя опухшее. Да и от времени обрюзгло. Второй подбородок угадывается. И кожа нехорошо потемнела. С фигурой тоже проблемы. Талия куда-то исчезла, на бедрах целлюлитные отложения, грудь отвисла...

Надо бы в косметологический салон на прием записаться. Да спортом бы заняться. И жрать поменьше... Да, наверное, так и нужно сделать... Но не сейчас... Венера отправилась на кухню, а там остатки вчерашнего пиршества. Не разогревая, одну за другой слопала несколько котлет, уплотнила их салатом... Заглянула в холодильник. Пива нет. А хотелось бы... Но есть водка. Нельзя опохмеляться, иначе сопьешься. Но, как известно, на всякое «нельзя» есть свое «можно». Венера наполнила до краев стограммовый стакан. Залпом выпила. А что? На работу-то идти вовсе не обязательно. Начальник прикроет...

Настроение поднялось. И даже спать расхотелось... Но поспать все же не мешает. Венера отправилась в спальню, бухнулась на постель.

Она уже проваливалась в сон, когда в дверь позвонили. И кого там черт принес?

Венера набросила халат, подошла к двери, глянула в «глазок». Аврора, мать ее ети...

– А-а, привет, сестренка!.. Какого черта?

– Хорошо же ты сестру встречаешь! – усмехнулась Аврора.

Ей всего двадцать восемь. Но выглядит на двадцать. Следит за собой девчонка. Тщательно следит. Красивая, стильная – аж дух иной раз захватывает. От зависти... Шубка на ней такая, что жена президента Буша обзавидовалась бы. Сапожки, сумочка – штуки на три-четыре баксов этот гарнитур тянет...

Что уж говорить, завидовала Венера младшей сестре. У той жизнь сложилась, а у нее бардак во всех отношениях.

– Да ладно, не напрягайся. Нормально все... Проходи, раз уж пришла...

Прежде чем переступить порог, Аврора глянула себе под ноги. Уж не в дерьмо ли она боится наступить?.. В общем-то да, квартира давно нуждается в генеральной уборке. Но что-то руки не доходят. Все завтра-завтра...

– Как дела? Как муж?

– Хорошо все, – кивнула Аврора.

Заглянула в гостиную, в спальню, на кухню. Везде нос сунула. Ревизорша хренова...

– А у тебя, вижу, не все хорошо...

– Гадюшник, да? – горько усмехнулась Венера.

– Близко к тому...

– Так, сейчас спросишь, как я до такой жизни докатилась?

– Да хотелось бы спросить... Венера, нельзя так. Ты же взрослый человек, а плывешь, как... в общем, по течению...

– А ты не стесняйся, так и говори. Плывешь ты, сестрица, как дерьмо по течению... Тебе-то хорошо говорить. Ты у нас состоялась. Ты у нас как сыр в масле... А я непутевая. Мужа у меня нет. За собой не слежу. Мужиков к себе вожу. Водку пью... Кстати, может, по рюмашке, а?

– По утрам, знаешь, кто пьет?

– Аристократы. И дегенераты.... Я дегенератка, да?

– Мужа у тебя нет, – с высоты своего положения усмехнулась Аврора. – А кому ты нужна, если за собой не следишь. Только кобели и таскаются...

– Зато у тебя все шик-блеск! Муж у нас олигарх, депутат Госдумы...

– Ну, не олигарх...

– Да ладно, не олигарх. Весь Черноземск у твоего Михаила, мать его, Егоровича в кулаке... Ну да, исключительно в экономическом плане, конечно...

– Давай не будем трогать моего мужа. Он тебе ничего плохого не сделал...

– Равно как и хорошего.

– А он что, розовыми лепестками дорогу тебе должен выстилать?

– Ага, однажды он уже усыпал дорогу. Цветами. Когда Сашу хоронили... Моего, между прочим, Сашу!

– А Михаил здесь при чем?

– Ой, ладно, как будто ты не знаешь, при чем здесь твой Волок... Он же по трупам к власти шел. И через моего Сашу переступил...

– Ты хочешь, чтобы я ушла? – строго посмотрела на Венеру сестра.

– Да нет, не хочу... Ты хоть и стерва, но люблю я тебя, сестренка...

– Ну вот, я уже и стерва... В чем же это выражается?

Венера поняла, что нужно остановиться. Претензий к Авроре у нее полно, но спорить с ней бесполезно. Она уже давно не та маленькая девочка, которая увела у нее законного мужа. Она красивая пушистая волчица. Бизнесвумен. Целая империя у нее. Аграрно-промышленный комплекс, заводы и комбинаты, супермаркеты по всему городу. Сама всем рулит, и очень успешно...

Все у нее есть. И муж, и дети, и бизнес. Одна только Венера в заднице. Но ведь Аврора, в сущности, права. Она сама виновата в том, что жизнь не сложилась. Ведь сестра ей в свое время работу хорошую предлагала. А она как дура уперлась. Привыкла она к своему горгазу... Оклад вроде бы хороший, но это копейки по сравнению с теми миллионами, которые зарабатывает Аврора.

Завидовала Венера сестре. Страшно завидовала. Но ссориться с ней не хотела. Аврора матери с отцом домик за городом купила, теперь Венера одна живет. Ремонт в квартире хороший, мебель приличная. Иномарка в гараже. Опять же все благодаря сестре. Только захламлено все. И сама Венера запущена. Что есть, то есть. И Аврора здесь ни при чем...

Нет, не нужно ссориться с сестрой. Не плюй в колодец... Венера нутром чувствовала, что на работе могут начаться проблемы. Не понравилось Анатолию Борисовичу, что его совратили. Как бы рыть под Венеру не начал, чтобы Савельеву на ее место поставить. Но пока есть Аврора, бояться нечего. Одно только слово из уст Волока, и начальник сам слетит со своего места. Да и сама Аврора без мужа запросто может приструнить этого щеголя...

– Да ладно, не парься. Погорячилась я... Глупая потому что... Извини...

– Извиняю, – насмешливо и опять же свысока посмотрела на нее Аврора. – Потому что ты глупая... Я же, кажется, говорила тебе, чтобы ты спиртным не злоупотребляла...

– Да это, на работе... Сабантуйчик небольшой, – замялась Венера. – У сотрудницы день рождения...

– Что-то часто у вас там дни рождения... День рождения Юлия Цезаря отмечать не пробовали?..

– Надо подумать...

– Ты лучше подумай, как пить бросить...

– Зачем бросать? Я что, алкоголичка?

– А ты на себя в зеркало давно смотрела?

– Ну, смотрела...

– И что?

– Да ничего хорошего.

– То-то же... Как у тебя с деньгами?

– Да так, есть пока. Немного... – оживилась Венера. – Я тут подумала, что в фитнес-клуб нужно записаться. Ну и косметологический салон неплохо бы...

– А ты разве не записалась? – усмехнулась Аврора.

– Да нет, как-то недосуг... Но в этот раз, точно!

За последние три года Венера раз сто собиралась взяться за свой внешний вид. Аврора деньги ей давала. Только все они мимо клубов и салонов галопом проскакивали...

– Ладно, поверю...

Аврора полезла в сумочку. Сейчас деньги достанет... Но нет, вытащила две пластиковые карточки.

– Это тебе и фитнес, и косметология, – пояснила она.

Карточки стоили немалых денег. Шутка ли, по ним можно было целый год посещать фитнес-клубы и салоны красоты известной в городе сети «Грация плюс». Венера бы не удивилась, если бы узнала, что эта сеть принадлежит мужу Авроры. Или даже ей самой... Но спрашивать она ничего не стала. И без того зависть горло сушит...

– Мне бы еще долларов пятьсот. Наличными бы, – жалобно посмотрела на сестру Венера.

– Надеюсь, не на пьянки-гулянки?

– Вот честное слово, с завтрашнего дня ни капли в рот. И собой займусь...

– Хорошо...

Аврора снова полезла в сумочку. Вручила сестре десять бумажек по сто евро в каждой. И визитку заодно вручила. Фирма «Чистый дом».

– Пусть порядок у тебя в квартире наведут, если сама не можешь...

– Я не могу?.. Могу!.. Может, чаю или кофе?

– Сначала порядок наведи. А потом позвонишь, с удовольствием приеду...

– Завтра же позвоню!

Аврора уходила, а Венера махала ей рукой. Когда дверь закрылась, эта же рука остановилась. Ладонь сначала сжалась в кулак, а затем вверх устремился средний палец. «Фак...ю, дорогая сестренка!»...

2

После ухода сестры Венера еще выпила. И завалилась спать... Надо бы в самом деле в квартире порядок навести... Может, вечером?

Проснулась она, когда за окнами было уже темно. И в квартире тоже. Потянулась к будильнику, включила подсветку на часах. Половина седьмого вечера... Пора за уборку приниматься... Да, дело нужное. Но только не сегодня... Может, на грудь немного накатить? Смыть, так сказать, тоску и печаль...

Она поднялась с постели, надела халат. И в это время в прихожей вывел соловьиную трель звонок... Может, Аврора?.. Вряд ли. Поздно уже. Да и не верит она уже Венере. Знает, что в квартире бардак... Нет, это кто-то другой.

Может, из мужиков кто? Мужа у Венеры не было. Зато ухажеры имелись. Постоянством никто из них не отличался. Но время от времени кто-нибудь да заглядывал на огонек. Не такая уж она и запущенная баба. И в постели мастерица-затейница. И выпить всегда есть, и закусить...

Венера глянула в «глазок». Свет на лестничной площадке не горел. С лампочкой что-то случилось. Зато был освещен лестничный пролет между этажами. И в этом свете хорошо угадывался мужской силуэт. Только лица не видно.

– Кто? – спросила она через дверь.

Давно уже пора было установить кнопку вызова с переговорным устройством и скрытой видеокамерой. Надо бы, да денег жалко.

Мужчина за дверью молчал. Может, не услышал? Дверь-то со стальным листом.

– Кто, спрашиваю?.. – повысила она голос.

Но снова в ответ тишина... Ей бы отойти от двери. Пусть мужик убирается. Но душа требовала праздника. Выпить бы, повеселиться... А какой праздник без мужчины?

Лицо гостя оставалось в тени. Но по силуэту можно было установить его личность. Высокий, в плечах угадывается размах, голова средней величины. Волос почти нет... Олег коротко стрижется. Да и параметры примерно те же...

– Олег, ты?

Наконец-то ее услышали.

– Я! – отозвался человек за дверью.

Венера открыла дверь, и тут же мужчина двинулся на нее. Напористо оттолкнул ее плечом в глубь прихожей. Закрыл за собой дверь.

Она включила свет в коридоре. И не увидела Олега. Вместо него стоял мужик лет под сорок. Бритая голова, хищные черты лица, резкий взгляд...

– Ролан? – ошалела она от собственного открытия.

– Что, узнала? – обнажая коричневые зубы, ощерился он.

– С трудом...

Ролан сильно изменился. Не сказать, что осунулся, но постарел. Кожа лица темная, дубленая. И в глазах темная угнетающая сила... Одежда далеко не самая лучшая. Мятые зеленые джинсы, такой же затрапезный свитер из верблюжьей шерсти, затертая кожаная куртка нараспашку. От него не очень приятно пахло. Видать, давно не мылся и носки не менял. Но через это амбре пробивался терпкий запах изголодавшегося самца – Венера учуяла его на подсознательном уровне...

– Ты одна? – густым, с хрипотцой голосом спросил он.

– Да.

– Точно?

Венера вздрогнула, когда он вытащил из-под полы куртки пистолет... Ничего себе!

– Не пугайся, – криво усмехнулся Ролан.

Взял ее за руку и вместе с ней обследовал квартиру.

– Ты чего-то боишься? – спросила она.

– Нет, опасаюсь. Привычка...

– Может, ты в бегах?

– Гонишь, да?

Она видела перед собой прожженного зэка, матерого хищника, для которого убить человека раз плюнуть... Венера чувствовала, как дрожат у нее поджилки.

– По звонку откинулся, – пряча пистолет, недобро оскалился он. – Двенадцать лет от звонка до звонка...

– Да, двенадцать... Но тебе же девять дали...

– Дали девять. А потом добавили... Плохо вел себя в зоне, гы...

Венера вдруг вспомнила фильм «Джентльмены удачи». Евгений Леонов в роли вора-рецидивиста разительно отличался от своего антипода в роли заведующего детским садом. Примерно так же Ролан нынешний контрастировал с Роланом прежним... Но ведь и она сама изменилась. Ролан помнил ее красавицей, а сейчас она баба обрюзгшая...

– А ты что, не рада мне? – ухмыльнулся он.

– Рада, – выдавила из себя Венера.

– Тогда че стоишь, давай на стол мечи... У тебя че, гулянка здесь была, да?

– Ну, вчера посидели немного...

– С предками?

– Нет, родители в новой квартире... Я здесь одна...

– А то я гляжу, окна в квартире темные. Никого, думаю, нет. На всякий случай решил заглянуть... Правильно сделал, да?

– А-а, правильно... Я спала, поэтому свет в окнах не горел...

– Спала, говоришь. А то я смотрю, чего вывеска помятая... Кто такой Олег, а?

– Ну... Есть один человек...

– А я думал, муж.

– Я не замужем...

– Что, развелась?

– Да... С тобой...

– А что, после никого?

– Нет, не сложилось...

– А со мной, значит, развелась?

– Да.

– Что-то я не припомню...

– Ты же в тюрьме сидел. Нас заочно развели, без твоего участия...

– А если такой развод не считается?

– Как не считается? По закону все...

– А мне плевать на ваши законы. У меня свои законы, гы... Не разводился я с тобой. Значит, ты моя жена. Так?

– Ну, как скажешь...

Венера готова была согласиться со всем, лишь бы не разозлить Ролана. Она очень боялась его...

Это раньше он был лохом. Но уже после первых месяцев неволи заматерел. Она хорошо помнила, как он едва не задушил ее в камере райсуда. А ведь задушил бы, если б менты вовремя не вмешались...

– Да я-то скажу... А ты мне скажи, кто такой Олег? Трахарь, да?

– Так, знакомый...

– Значит, трахарь... Непорядок. Муж срок мотает, а жену козлы всякие пашут, как последнюю тварь...

Он так посмотрел на нее, что у нее чуть сердце от страха не остановилось.

– Неправда... – пролепетала она.

– Ну, если неправда, тогда живи, – не очень убедительно сменил он гнев на милость. – И поляну накрой, а то жрать охота...

– Да, конечно...

Венера направилась на кухню. Ролан присоединился к ней минут через пять.

– Нехило, смотрю, живешь. Квартирку отреставрировала, да? Мебель отпадная... Только бардака много. У нас на хате и то чище было...

Венера убрала со стола. Замесила омлет из десяти яиц, нарезала гору ветчины. Оливье полмиски... Ей тоже хотелось есть. А еще больше – выпить. Водка была – две непочатые бутылки. И в магазин идти не надо...

Ролан заметил на подоконнике пачку белого «Мальборо». Вытащил из кармана пачку «Примы» с фильтром. Предложил обмен:

– Махнемся не глядя, а?

– Так бери... Раньше ты не курил...

– И в зоне три года держался. А потом тоска заела... Но ты не парься, я в такой же форме, как раньше. В смысле постели...

Он не стал ждать, когда пожарится омлет. Подошел к ней сзади. С силой согнул ее в поясе, заставил руками опереться о разделочный стол, задрал подол халата... Она успела дотянуться до плиты, чтобы выключить газ.

Ролана надолго не хватило. Чувствовался огромный перерыв в общении с женским полом.

Он застегнул джинсы, вернулся на место. Закурил новую сигарету... Венера же долго не могла прийти в себя. Наконец зажгла плиту.

Но ведь Ролан не к ней сюда шел, к Авроре. Думал ее здесь застать... Венера почувствовала, как душу скрутила ревность. И зависть. Все в этой жизни почему-то достается Авроре...

– Давай выпьем!

Венера не миндальничала. Наполнила граненые стаканы больше чем наполовину.

– О-о! – не без восхищения ощерился Ролан.

Венера осторожно посмотрела на него. Зэчара матерый. Грубый, резкий, грязный... И столько подавляющей силы в его глазах, что хочется покоряться ему, быть с ним... И даже обиды нет на то, что в далеком уже прошлом он чуть не задушил ее... А ведь она всегда вспоминала этот момент, когда думала о Ролане. Но помнила она и то, как до того они любились в зарешеченной камере. Ведь хорошо же было. Очень хорошо... И сейчас было более чем хорошо. Завораживающая животная страсть... И дальше должно быть все хорошо. Ведь Ролан считает себя ее мужем. Может, прикалывается. А может, и нет...

Ролан выпил не поморщившись. Занюхал куском хлеба. Снова закурил... Самец. Натуральный самец... Венера чуть ли не обожающе посмотрела на него. Ведь когда-то она очень его любила... И надо было ей изменить ему с Гиблым. Жили бы сейчас душа в душу... Еще не поздно начать жизнь сначала... Но ему Аврора больше нужна...

Венера тоже выпила. Водка легла на утренние дрожжи – вмиг охмелила кровь. И смелости прибавила.

– К Авроре шел? – с вредной иронией спросила она.

– К тебе, – ухмыльнулся Ролан.

– А может, к Авроре?

Он глубоко затянулся, выпустил в потолок густой клуб дыма. С мрачной насмешкой посмотрел на нее.

– А ей это нужно?

– Вряд ли, – злорадно улыбнулась Венера.

– Вот и я думаю... Аврора – сука!

– Почему ты... – начала было она.

Но Ролан вспыльчиво перебил ее.

– И ты – сука!.. Все бабы – суки!

– Спасибо тебе.

– Пожалуйста... Ты к Саше от меня ушла. Аврора к Волоку... Как она там с этим козлом живет?

– Ну, не жалуется...

– Обо мне даже не вспоминает, да?

– Нужен ты ей... Кстати, Волок уже не бандит...

– Ага, ангел с крылышками, – ухмыльнулся Ролан.

– Нет, серьезно. Он еще в девяносто седьмом со всем этим порвал. Раньше весь город под ним был. Да, такие вот масштабы. А потом он целиком в бизнес ушел. Своя компания у него, очень крупная. В Госдуму на третий срок выбрали...

– Да знаю я, – усмехнулся Ролан. – Ходили слухи, что Волок в бизнес ушел. И то, что в Думе он, тоже знаю... Только туфта все это. Как держал он город за яйца, так и держит...

– Ну, с этим не поспоришь. Он к самому губернатору дверь ногой открывает. Про мэра я и не говорю...

– И с ментами, гад, ручкается... Курва он...

Ролан потянулся к бутылке. Венера подставила стакан. Оба выпили. Оба закурили.

– У тебя с ним счеты? – спросила она.

– Счеты? – в глубоком раздумье переспросил Ролан. – А разве у меня должны быть с ним счеты?

– Ну, Аврора...

– Аврора?.. А она мне нужна?..

– А я тебе нужна?

– Ты?.. Ты такая же сука...

– А ты святой?

– Нет, не святой... Но бандитам не стелил...

– Когда это было! Все уже быльем поросло...

– А когда я зону топтал, ты ни с кем, да?..

– Врать не буду, было... Ты же не муж мне, чтобы верность тебе хранить...

– Как это не муж?.. Я те развод не давал...

– Ну, если не давал, то будь мужем... Может, ты ванну принять хочешь, а? Я тебе спинку потру...

И не только спинку, мысленно добавила Венера... Что ни говори, а Ролан жутко ее заводил. Хотелось повторения. Но в привычных условиях. Без животной грязи и грубости...

Глава двадцать первая

1

Сказать, что Венера похорошела за двенадцать лет, значило жестоко посмеяться над правдой. Была красоткой, а стала бабой. Нет, не уродина, но хорошего мало... Но выбирать не приходилось. После лагерной хрюшки Хавроньи Венера казалась настоящей богиней красоты. К тому же баба горячая. И такая же голодная, как и он сам...

– Вот тебе полотенце... А это белье. Твое, между прочим...

Ролан не поверил своим глазам. Точно, знакомые черные трусы с белыми полосками на боках. Белая футболка с затертым гербом Советского Союза. Отголоски прошлых лет. Чистое все, выглаженное. И по размеру. В неволе не раздобреешь. Скорее, усохнешь...

– Вот, осталось, – в ожидании похвалы сказала Венера.

Но у Ролана не было желания поощрять эту стерву. Хорошей хочет она казаться, но он-то знает, с кем имеет дело. Сука она. И Аврора сука. И никто не переубедит его в обратном...

– Мужикам своим носить не давала? – грубо спросил он.

– Ну что ты такое говоришь? – возмутилась она.

– Да ладно... – ухмыльнулся он. – Лишь бы стираное было...

Зона – не институт благородных мальчиков. Брезгливые особи там долго не живут. И слабохарактерные тоже... Волки там держат масть. И Ролан сам стал волком. Настоящим лесным волком – хищным, зубастым. И жестоким. Душа черствая, как корка пересохшего хлеба. Двенадцать лет она сохла. Сохла, сохла и пересохла.

– А может, ты это, баловалась? – ухмыльнулся он.

– Как баловалась? – не поняла Венера.

– Ну эти, как их там, фетишисты. Нюхают чужое белье и прутся...

– Какие мы умные! – съязвила Венера.

Подколола, что называется. Ролан раньше и слов таких не знал. Но зона – не совсем закрытый мир. Там и журналы, и газеты водятся. Ну и телевизор, само собой. И новички регулярно поступают, впечатлениями о вольной жизни делятся...

Знал Ролан, что меняется эта жизнь. Дефицит из магазинов исчез, полки магазинов от товаров ломятся. Торговые центры, супермаркеты, казино, аквапарки, все такое. На деньги все можно купить. Хоть футбольную команду, хоть личную яхту размером с океанский лайнер. А личные самолеты для олигархов – это в порядке вещей. Да и простой народ неслабо живет. Раньше иномарки только у банкиров да бандитов были. А сейчас чуть ли не у каждого третьего. Но это у тех, кто бабки зарабатывать умеет. А у кого денег нет, тот по-прежнему в дерьме барахтается...

Вроде бы все знал Ролан о новой жизни. Но охреневать начал еще в поезде. В зоне мобильные телефоны казались чем-то запредельным, а тут чуть ли не у каждого чела такая штука. В купе с ним пацанчик один ехал, ботаник в очках. Деловой до безобразия. Достал компьютер – маленький такой, раскладной, рядом мобилу положил, что-то там настроил, бац, и он уже в Интернете. С какой-то телкой виртуальной связался и хрень ей какую-то через клавиши втирает. И не боится ведь ничего. Ролан на верхней полке зависал, а пацанчик ноль внимания на него. А ведь видно, что человек недавно откинулся, неизвестно, что у него на зэковском уме. Компьютер вещь дорогая. А Ролану бабки нужны... Впрочем, ботаника он дербанить не стал. Но с полки к нему спустился. Подъехал к нему с базаром, типа, что за тема у него такая. Пацанчик правильно сообразил, что чаты и виртуальные болталки всякие Ролана не очень-то интересуют. Сначала на сайт с проститутками залез. Ух, и бабы... Затем порносайты вскрыл. Придурок потому что. Как будто не понимает, что у Ролана голодняк после зоны. А если бы он любителем по мужским валторнам был...

В Черноземск Ролан не сразу приехал. К одному своему корешку по пути завернул. Думал, что там путем все будет, в смысле бабой подогреют. Да не сложилось. Запарки у Купона были. Пару месяцев назад откинулся, а уже с ментами неувязки. Не до баб, короче, было. Зато вмазались неплохо. И еще Купон ствол Ролану подарил – «ТТ» еще в заводской смазке с двумя привязанными друг к другу пустыми обоймами. «Маслины» тоже нашлись, было чем забить ствол... Одна проблема – пистолет был китайского производства. И с заводским браком. Не желал патрон автоматически вставляться в патронник. Каждый раз, чтобы выстрелить, нужно было передергивать затвор. Но уж лучше такие запарки, чем вообще ничего...

А волына Ролану очень была нужна. Это он Венере мог впаривать, что нет у него счетов с Волоком. Были счеты... И Волок имел к нему претензии. Три раза покушался на его жизнь. А где три, там и четыре...

В Черноземск Ролан прибыл сегодня утром. И растерялся на вокзале. Все изменилось. Раньше тоска там была и серость. А сейчас везде яркие вывески, рекламные плакаты, магазинчики, ларьки... Бомжара ему на пути попался – грязный, вонючий, но навороченный: в одном ухе наушничек от плеера, к другому мобила приложена. Идет, рисуется. Ролан еле сдержался, чтобы пинка ему не дать. И хорошо, что сдержался. А то менты бы точно приняли... А менты на каждом шагу. Хачей останавливают, документы проверяют. Хрен мимо проскользнешь. И Ролан тоже не проскользнул. Тормознули его. Справку об освобождении пришлось показать. Думал, заметут, в околоток поведут – шмонать будут. Так нет, менты даже обрадовались. Типа, не террорист, значит, свой. Еще и про зону спросили, как там люди живут, все такое... Отпустили, даже бабок не содрали. Не успел и десяти метров пройти, снова менты. Но эти не стопорили. Видели, как Ролан с их коллегами объяснялся... А вот если бы ошмонали, было бы худо. Ствол у него. Закрыли бы и дело шить...

Он было домой отправился. А там незадача – родители живы, но сестра по-прежнему с мужем у них в квартире живет. И еще ребенок один прибавился... Короче, Ролан с порога понял, что не рады ему... Вещи свои он дома оставил, а сам к одному корешку намылился. Груздь его уважает. Может, приютил бы на «малине»... Но по пути Ролан завернул на старый адрес...

Знал он, что Волок круто поднялся. Какая-то чертовски крутая фирма под ним, статус депутата, все дела. И бригад под ним вроде бы никаких нет. Типа белый воротничок при больших бабках. Олигарх местного значения... Но живет ли Аврора с ним, вот в чем был вопрос. Вдруг она к родителям вернулась. Хотелось бы увидеть ее, в глаза заглянуть... Но вместо Авроры он застал Венеру. И надо сказать, удачно зашел. Баба голодная и без претензии. Одна в трехкомнатной квартире, которая после тесной вонючей камеры показалась Ролану царским дворцом. А сама Венера показалась ему королевой...

Сама она, правда, таковой себя не ощущала. Маловато в ней гордости. Или Ролан ее зашугал, или по жизни такая прибитая. Но это к лучшему. Еще освоиться не успел, а уже палочку сподобился бросить, водочки попить под хороший закусон, сейчас вот ванная...

Ванна новая, широкая, с золочеными ручками. И сама комната немаленькая. С сортирной кабинкой совмещена. В импортном кафеле. Унитаз тоже заграничный. «Мойдодыр» фирмовый, из пластика под мрамор. Венера наполнила ванну, взбила пену. Всыпала в воду какой-то порошок.

– Этот яд как, через кожу впитывается? – прикололся Ролан. – Или воды надо хлебнуть...

– Сам ты яд!.. – хмыкнула Венера.

Растормозилась баба, осмелела.

– Морская соль это. Очень хорошо расслабляет...

– А мне расслабляться нельзя, – усмехнулся он.

– Так что, воду слить?

– Я сам тебе солью... Со мной посидишь...

Зона научила его никому не доверять. Да и без того он бы не доверился Венере. Неизвестно, что у нее на уме. Вроде бы и стелется перед ним. А возьмет да звякнет Авроре или напрямую самому Волоку. Тогда жди похоронную команду.

– Ты что, не доверяешь мне? – догадалась она.

– А вдруг ты своей сестренке про меня сболтнешь?

– Я что, дура?

– Не знаю... Ну, если не хочешь со мной, иди на кухню...

И все же глупо держать Венеру на поводке. Она может позвонить тому же Волоку, когда Ролан будет спать. А спать он собирался у нее...

– Но учти, я без боя не сдамся...

Он достал из-за пояса пистолет, демонстративно клацнул затвором. Положил ствол на полочку для шампуней и прочей фигни. Руку с положения лежа далеко тянуть не надо.

– Если вдруг шухер, хату твою в крепость превращу. До последнего отстреливаться буду. А стрелять я умею. Жаль, ты этого не увидишь. Потому что первой ты на очереди будешь...

– Да что ты, никому я про тебя рассказывать не буду! – Венера испуганно вжала голову в плечи. – Тем более Авроре...

– Почему тем более?

– Потому что у вас любовь была. А мне это не нравилось...

– Думаешь, по новой закрутится?

– И не надейся... А все равно не хочу, чтобы Аврора про тебя знала.

«Не надейся...» Да Ролан и не надеялся. Прошла любовь, завяли помидоры. Зато махровым цветом расцвела злая крапива... Ладно, если бы Аврора за кого-то другого замуж вышла. Но то, что с Волоком спуталась, этого Ролан ей не простит... И Венеру он не прощает. Но спать с ней будет...

– И не надо ей знать, – кивнул он. – Никто не должен знать, что я у тебя...

Ролан стал раздеваться. Стянул свитер, рубаху, майку. Венера не уходила.

– Что это? – удивленно посмотрела на его грудь.

Татуировку заметила. Да и как не заметить, если вся грудь в «орденах». Крупных размеров лев на фоне средневекового оружия – меча, булавы, топора, лука со стрелами. Сила и власть. Не всякому позволено накалывать себе такой знак. Только лагерным авторитетам. А Ролан, считай, таковым был. Хотя законным вором так и не стал.

Тут же на груди еще одна небольшая татуировка. Голая Ева в объятиях дьявола-искусителя. «Любовь и ненависть всегда рядом». Грубая и пошлая сентиментальность. Но эта наколка Ролану нравилась. Тем более что наносил ее мастер своего дела. На правом плече еще один «синяк» – женщина, роза и кинжал. «Месть за измену». На левом плече та же тема – женщина в подкове, обвитой колючей проволокой. «Тюрьмой обязан женщине»... По большому счету, так оно и было...

– Что, не нравится? – усмехнулся Ролан.

– Да нет, интересно... Сейчас мода на тату. Я и сама хотела себе сделать...

– Делай. Только не по моим образцам. Здесь в каждой синьке смысл...

– Какой?

– А этого тебе лучше не знать...

«А то спать не будешь», – мысленно добавил Ролан. Ведь и она изменяла, и она может быть за это наказана...

Он залез в ванну, погрузился в горячую пенную воду.

– Ништяк... Вмазать бы еще, а?

– Нет проблем.

Венера сначала подала водочки. А затем подала и себя...

2

Ролан проснулся поздно. На часах половина одиннадцатого утра. Голова чуть тяжеловата с похмелья, а так ничего. На груди у него дрыхнет Венера. Сопит в две дырки. Не красавица, но все женские прибамбасы на месте – вчера у них был долгий и напряженный эксплуатационный период. Часов до четырех утра пыхтел с ней Ролан – в кухне, в ванной, в постели. Почти без перерыва. Да и сейчас его «солдат» готов подняться по тревоге... А почему бы и нет?

Будить Венеру он не стал. Повернул ее на бок, пристроился...

Глаза она открыла, когда все было кончено.

– Ты как с цепи сорвался, – блаженно улыбнулась она.

Притворялась, что спит. Впрочем, он и сам об этом догадывался.

– Почему как?

– Тебе со мной нравится? – снова укладывая голову на грудь, спросила она.

– Клево, не вопрос.

– Может, останешься?

– Надолго?

– Ну, пока не надоест.

– Кому надоест, мне или тебе?

– Тебе... Ты же сам говорил, что считаешь меня своей женой.

– Разве? – усмехнулся Ролан.

– Говорил же...

– Ну, говорил... Ты тоже говорила, что будешь верна мне до гроба. Говорила?

– Говорила... Бес попутал. Сама не знаю, что нашло. Быт заел. Всюду совок этот. Работа – совок, ты – совок. Безнадега сплошная. А тут Саша...

– Тачка у него крутая, бабки?.. Так у меня и сейчас ничего нет. Ни тачки, ни бабок...

– У меня все есть.

– Откуда?

– Ну, зарабатываю неплохо... И Аврора не обижает... Она же у нас богатая...

– Сука она.

– Так знала, за кого замуж выходить... – подхватила Венера. – У нее сейчас все, а у меня так себе...

– Завидуешь?

– Не знаю...

– Ладно, не знаю. Завидуешь...

– Может, и завидую... Но и у нас все будет...

– У кого у нас?

– У нас с тобой. Ты пару месяцев отдохнешь. А потом за дело возьмешься... Я знаю, Аврора не жадная. Надо будет, сто тысяч даст. Может, в кредит без процентов. Может, так, безвозвратно.... А мы с тобой ресторан небольшой откроем. Если в центре города, это будет очень выгодно. Я, между прочим, главным бухгалтером уже четыре года работаю. В финансах разбираюсь...

Ролан мрачно посмотрел на Венеру... Когда-то, помнится, он уже собирался бизнес свой открыть. Жить с Авророй и деньги зарабатывать... Сколько лет прошло, сколько зим отсижено. И впереди, казалось бы, пустота, никаких перспектив. А тут Венера. Обратно к нему под крыло просится. Заманчивые проекты перед ним рисует... А ведь это вариант. Почему бы не вернуться к тому, с чего они когда-то вместе начинали? Как-никак она была его женой...

Двенадцать лет Ролан жил в дерьме. Привык к тюремным камерам, к диким нравам их обитателей, к воздуху, который они портили... Человек привыкает ко всему, даже к самому плохому. Но к хорошему привыкнуть гораздо легче. Камеры нет, вместо нее – большая спальня, красивая люстра под потолком, роскошный мебельный гарнитур, постель – чистое шелковое белье. Жаркая баба под боком. К тому же обеспеченная баба. Деньги есть, жратва, выпивка. И работать не надо. Лежи себе, балдей, наслаждайся вольной жизнью. Никаких забот... А со временем в самом деле можно заняться бизнесом. Рано или поздно лагерная пыль сойдет и с лица, и с души. Вольное бытие настроит сознание на созидательный лад. Тогда и работа себе во благо будет, в радость...

Радоваться нужно, что Венера хочет быть с ним. А ведь он вроде бы и не заслужил этого. Чуть не задушил ее однажды, а с Авророй жил... Но Венера – баба. Она уже не молода. Мужика на горизонте нет. Вот и хватается за Ролана...

– И многим ты этот вариант предлагала? – грубо спросил он.

Не должен был грубить. Но издержки зэковского существования еще долго будут давать о себе знать. И то, что Венера с Гиблым ему изменяла, тоже долго будет вспоминаться. Долго, если не всю жизнь.

– Никому не предлагала... – вскинулась Венера.

– Да ладно... Ты же баба вроде ничего. А замуж не вышла. Чего так?

– Есть такое понятие – венчик безбрачия. Это когда женщина замуж выйти не может. Есть у нас на работе одна такая. Сорок лет, даже красивая, а ни разу замужем не была. Пытается, но...

– А тебе что, уже сорок? – съязвил он.

– Да я не про себя... Я-то замужем была... У меня другой венчик. Так получается, что только ты один у меня на роду прописан... Я же и думать о тебе не хотела. А вот появился, и все плохое забылось... Видимо, двенадцать лет большой срок...

– Целая вечность. Мне и не верится, что я эту вечность пережил...

– Но ведь пережил. И ты еще достаточно молодой. Тебе же только тридцать пять... И я еще молодая... Ну, запустила себя, да. Так это потому, что мужика не было. А ради тебя буду стараться. Мне Аврора абонементы принесла. Фитнес, косметология. Надо будет, курс омоложения пройду. Уколы там... Сейчас это без проблем, были бы деньги...

– А водка?

Ролан еще вчера понял, что у Венеры проблемы по этой части. Любит выпить баба.

– Не будет водки, – решительно мотнула она головой.

– Ну да, не будет... Недельку-то мы погудим, а?

– Недельку?.. Недельку можно. Я же понимаю, тебе отдохнуть нужно...

Да, он принимает предложенный вариант. Он остается с Венерой. В качестве мужа...

– И долго лежать будем? – строго спросил он.

Муж должен воспитывать жену. Иначе снова можно объесться груш.

– Ты, наверное, голоден? – встрепенулась она.

– А то... На стол что-нибудь сообрази. И в квартире марафет наведешь. Сегодня у тебя будет трудный день... А вечерком оторвемся, обещаю...

Венера даже не пикнула в знак протеста. Метнулась на кухню. Минут через двадцать принесла в постель завтрак – яичницу с колбасой и кофе с печеньем. И тут же взялась за пылесос... Такой бабе не нужна плеть. Такой бабе нужна суровая мужская ласка – и чем чаще, тем лучше...

Глава двадцать вторая

1

Венера взяла на работе отпуск. И вместе с Роланом ударилась в запой. На целую неделю. Но из штопора вышла достаточно легко. Ей очень хотелось быть красивой и желанной, поэтому она с головой ушла в работу над собой. С головой – в самом буквальном смысле этого слова. Потому что в косметологическом салоне занимались именно головой.

А фигуру она себе делала под руководством тренера по фитнесу. И всего за три недели добилась ощутимых результатов. Подтянулась, похорошела. И похудела так, что пришлось покупать новую одежду.

Ролан тоже работал над собой. Но дома. Если есть желание укрепить мышцы и растянуть связки, то запросто можно обойтись без всяких тренажеров и даже утяжелителей. Ведь обходился он без этого на зоне...

Ровно месяц прошел с тех пор, как вернулся в свой родной Черноземск. Ровно месяц он как сыр в масле катается. Венера пылинки готова с него сдувать. Заботится о нем – кормит, поит. Целыми днями можно валяться на диване, плевать в потолок или смотреть видюшник на лазерных дисках. И он валялся, но в перерывах между тренировками. Он должен был держать себя в форме...

Ролан опасался, что Венера сдаст его Волоку. Но этого не случилось. Никому и слова про него не сказала. А сам Волок, похоже, уже и забыл о его существовании. Даже не пытался искать его. Возможно, он и не знал, что его враг освободился.

И сам Ролан не искал с Волоком встречи. Но не потому, что простил. Просто не хотелось напрягаться... Первое время не хотелось. Первое время ему нравилась идиллия, которую создала для него Венера. Но сейчас ему такая жизнь уже не совсем по нраву. Скучно. И даже тоскливо. На зоне было веселей. Там братва, там со скуки умереть не дадут... Но на зону возвращаться не хотелось. Хватит с него. А братва есть и в городе. Тот же Гордей сейчас на свободе и при делах. Ролан мог выйти на него через того же Груздя. Но что ему это даст? Да, в зоне он был уважаемым человеком. А здесь он кем будет? Ну, назначит его Гордей к себе в охрану, будет Ролан пристяжным при нем. Оно ему нужно?..

Венера вернулась в шестом часу вечера. Уставшая, но страшно довольная.

– Представляешь, еще два килограмма сбросила! – радостно сообщила она.

Зато косметики на лице целых полкило. Без косметолога и визажиста здесь дело не обошлось. И надо сказать, потрудились над ней на славу. Не баба, а картинка.

– Кстати, я на работе была. У нас нововведение. Рождественские каникулы. Целых десять дней. Так что на Новый год едем в Египет. Паспорт я тебе оформила, и такой, и заграничный...

А до Нового года совсем ничего. Чуть больше двух недель.

– За паспорт спасибо. А в Египет не хочу, – покачал головой Ролан. – Устал отдыхать...

– Ну, работа не волк...

– Я сам волк. И меня в лес тянет. Или к братве, или в бизнес... Ты что-то там про ресторан говорила...

– Да, говорила. И с тобой, и с Авророй...

– Когда ты успела?

– А к ней в офис заезжала...

– Мне ничего не говорила.

– Так это когда было, три дня назад, – замялась Венера. – Вот, говорю...

Ролан понял, что у нее сейчас на душе.

– Боишься, что я снова на нее поведусь? – спросил он. – А ты не боись, не поведусь... Аврора для меня – вчерашний день...

Как ни странно, но у него и в самом деле не было особого желания увидеться с Авророй. Была любовь, но все перегорело. Да и мстить ей уже не хотелось... Что ни говори, а оттаяла его душа под вольным солнцем. Да и Венера тоже нехило греет. Любви нет, но с ней тепло – как в жизни, так и в постели... Возможно, он даже простит ее когда-нибудь. И ее, и Аврору...

Волок – другое дело. Волока он не простит никогда... Но так неохота с ним связываться...

– Правда вчерашний? – внимательно посмотрела на него Венера.

– Правда, – кивнул он.

– Хотелось бы верить...

– А ты верь... Так что там насчет бизнеса?

– Она сказала, что готова помочь. Но сначала с мужем посоветуется...

Ролан помрачнел. Не хотелось ему зависеть от Волока... Но в любом случае он зависел от него. И от Авроры... Не очень хорошая ситуация. Но нужно смириться. Ему нужен свой бизнес. Хотя бы потому, что на чужого дядю горбатиться ни в жизнь не будет... А с Волоком он расплатится. Сначала кредит вернет, а затем и другой должок – пулю взамен той заточки, которая побывала в его внутренностях с подачи Сазана. Да и Васька ему тоже припомнит...

– Если муж разрешит, даст двести тысяч. Если упрется, то всего сто. И, возможно, безвозмездно...

– Не надо безвозмездно, – мотнул головой Ролан. – Мы ей деньги вернем...

– Не хочешь быть в долгу? Я тебя понимаю... Как скажешь, так и будет...

– Надеюсь, про меня ты ей ничего не говорила.

– Нет... Хотя рано или поздно она все равно узнает... Ты не переживай, Волок сейчас совсем другой человек. Если ты к Авроре клинья подбивать не будешь, он тебя не тронет...

– А я за себя не переживаю. Я за него переживаю, – усмехнулся Ролан. – Он крутой, не вопрос. Но и я не простой...

Нет такой охраны, которую невозможно было бы обойти. Даже президентскую охрану можно оставить с носом, если очень сильно этого захотеть. А Волок не Президент, и его не охраняют по высшему разряду. Надо будет, Ролан доберется до него... И рано или поздно это случится...

– Никто не говорит, что ты простой. Только вот потянем ли мы с тобой ресторан? – без особого оптимизма спросила она.

– Что, уже сомневаешься?

– Да нет... Но если ты кредит вернуть собираешься, то ресторан должен быть высокорентабельным.

– Все будет...

Зато Ролану решительности не занимать.

– И «крыша» тоже будет.

– Какая «крыша», криминальная?

– А то какая же... Все как положено...

– Можно в частное охранное агентство обратиться. Сейчас с этим просто...

– Были бы деньги?

– Ну да... Но я думаю, что с нас много не возьмут...

– Потому что за агентством Волок стоит, да? – догадался Ролан.

– А в этом городе все в него упирается. Такая уж он у нас величина...

– Поверь, есть и другие величины.

– Кто?

– Да есть люди...

Ролан имел в виду Гордея. Законный вор, в большом авторитете, «общак» за ним. Можно обратиться к нему за содействием. Уж он-то с Ролана три шкуры драть не будет...

2

Аврора любила свою работу. Еще бы, ведь она сама создавала свою торгово-промышленную компанию. Не без участия мужа, конечно. Но она с самого начала стояла у руля. Сначала городской пищекомбинат подняла, затем мясомолочный завод. Дальше больше... Теперь под ее началом целая империя, которая, можно смело сказать, кормит весь город. Одни предприятия выращивают фрукты и овощи, другие их перерабатывают, третьи производят удобоваримые продукты в ярких упаковках, магазины доводят товар до потребителя. А большая часть продукции уходит в Москву. Но этим уже занимается муж. Без него нигде и никуда...

Михаил сейчас в Москве. Он у нее большой человек. Депутат Госдумы, лучший друг и первый помощник губернатора и мэра. Фактически ему принадлежит весь Черноземск... К чему стремился, того и добился... Аврора не любила вспоминать, каким путем он к этому пришел. Но сейчас его бандитский промысел в прошлом. Михаил уже давно легализовал свой бизнес. И если есть криминал, то зарыта эта собака так глубоко, что даже лая не слышно...

Аврора готова была работать дни и ночи напролет. Но домой возвращалась в точно назначенный срок. В семь вечера и ни минутой позже. У нее семья. Пусть муж в Москве, но дети-то дома. Егорке десять лет, Вике пять... Михаил намекает, что пора и третьего ребенка завести. Что ж, она не против. Ей к трудностям не привыкать. Уже Егорка у нее на руках был, а она в университете училась. И ничего, и ребенка вынянчила, и экономическое образование получила. Бизнесом занялась, а тут Вика. Ничего, справилась и с одним, и с другим...

И сегодня она вернулась домой вовремя. Дочка ее ждала в холле. Увидела маму, засмеялась звонко, как колокольчик, бросилась к ней, прилипла к ногам. Аврора подняла ее на руки, расцеловала. Соскучилась она по Вике... И по сыну тоже соскучилась. Но Егорки нигде нет...

– Елизавета Максимовна, а где наш Егор Михайлович? – спросила она у домашней воспитательницы.

Женщина в возрасте. Восемнадцать лет педагогического стажа. Приятная располагающая внешность, честность, умение работать с детьми. Одна проблема – жизнь у нее не удалась. Живет с мужем алкоголиком в коммунальной квартире, дочь не с кем оставить. Настя у ее мужа приемная дочь. Ей пятнадцать лет совсем недавно исполнилось. Симпатичная девочка. И не известно, что у пьянствующего отчима на душе. Но Аврора нашла выход из ситуации. Разрешила Елизавете Максимовне взять дочь к себе. Настя и в поселковой школе учится, и горничной в свободное время по дому помогает. Словом, пристроена девочка.

– Только что здесь крутился... – расстроенно развела руками Елизавета Максимовна. – Был и нет...

Воспитательница хорошо справлялась со своими обязанностями. За детьми как привязанная ходила. Но был у нее один пунктик. Она считала себя обязанной встретить Аврору, когда она возвращалась с работы. Ничего плохого в этом не было, ведь она встречала ее вместе с детьми... Но ребенка-то нет. И Елизавета Максимовна не знает, куда он делся. Проглядела. И не пошла его искать, потому что Аврору ждала.

Но вряд ли это можно поставить ей в вину. Тем более что Егорка где-то дома. Правда, если он спрятался, то найти его будет непросто. Дом у них с мужем огромный. Шесть лет назад Михаил выкупил старинный графский особняк в десяти километрах от города. Реставрация, ремонт, баснословной цены мебель под старину. Три этажа, двадцать восемь комнат – по большей части пустующих. А если Егорка на чердак забрался, тогда уж точно всю прислугу придется на ноги поднимать.

На второй и третий этаж можно было подняться на лифте. Но Аврора никогда не пользовалась им. Вот когда ей будет восемьдесят лет, тогда и до него очередь дойдет. А пока что она молодая, ноги у нее сильные. И лестница очень удобная.

Первым делом она направилась в комнату, которую занимал Егорка. Дверь приоткрыта. Аврора взялась за ручку, и в этот момент ее тонкий слух уловил тихий вкрадчивый голос.

– Да ты не бойся, никто не узнает. Я только посмотрю...

Егорки голос. От сердца отлегло. Дома сын, никуда не делся... Но с кем он разговаривает? Аврора озадаченно прислушалась.

– Ну, не надо, пожалуйста...

Это Настя. Умоляющий голос. Чуть не плачет девочка.

– Да ладно тебе, – настаивал Егорка. – Я даже трогать не буду. Посмотрю, и все... А если нет, то скажу предкам, что ты ночью ко мне приходила...

– Но я же не приходила!

– А все равно скажу! Знаешь, что тебе тогда будет?

Дальше можно было не подслушивать. Аврора и так все поняла.

– И что ей будет? – врываясь в комнату, резко спросила она.

Настя пришла в ужас. Обхватила себя руками так, как будто была голой. А ведь она в платье. Правда, белый передник лежит на спинке кресла. Все-таки стянул с нее Егорка один предмет одежды. Догола девчонку раздеть хотел, посмотреть, как она устроена.

– А-а, мама, привет... – в замешательстве протянул Егорка. – Мы тут с Настей уроки учим. Она все задачки знает...

– Да я уж поняла, какие ты задачки ей тут задаешь... Настя, все хорошо. Ты можешь идти. И ни в чем себя не вини. Да, и скажи маме, что ничего не случилось...

– Да, скажу! – опуская глаза, сказала девочка.

Сделала реверанс, хотя этого от нее никто никогда не требовал. И выскочила из комнаты. А передник остался на кресле. Аврора взяла его в руки. Хотела хлестнуть им сына по лицу. Заслужил. Но делать этого не стала. Только замахнулась.

– Мама, ты чего? – закрываясь руками, вжал голову в плечи Егорка.

– Сам знаешь, чего!.. Так вот, запомни, сынок! Если человек тебе прислуживает, это совсем не значит, что он – твоя собственность... Ничего, отец приедет, он с тобой разберется!

– А что я такого сделал? – всхлипнул Егорка.

На глазах слезы. А в глазах наглость разбалованного мальчишки. Знает, что натворил. Но не кается... Неужели в отца пошел?..

– Подлость ты сделал, сынок. Большую подлость. Ты человека пытался унизить. Ты человека шантажировал... Еще раз увижу рядом с Настей, убью! Ты меня понял?

– Понял.

Аврора и сама понимала, что поступает непедагогично. Но эмоции переполняли ее. Она не хотела, чтобы ее сын стал таким же безнравственным человеком, каким был когда-то его отец.

Но каким бы ни был Михаил, она обязана была позвонить ему и сообщить о проступке Егора. Он – отец и обязан заниматься воспитанием сына...

А еще ей нужен совет. И не от специалиста, а от близкого человека. Надо будет как-нибудь заехать к родителям. Умного совета не дадут. Зато выслушают. Аврора считала себя сильным человеком. Но иногда ей нужно было поплакаться в жилетку...

Глава двадцать третья

1

Суббота, выходной. Но Ролану-то что. Для него каждый день выходной. Это Венера пашет как вол. Сегодня у нее бассейн. Надо было с ней съездить, но Ролану не хотелось, сил нет. Дома остался... Может, у него болезнь такая. Типа клаустрофобия, но наоборот. Боязнь открытого пространства, пережиток арестантского прошлого. Шутка ли, двенадцать лет по тюремным и зоновским камерам... А может, просто лень одолела.

Но из дома он все же вышел. Пивка захотелось. С лещиком.

Пиво Ролан нашел в ближайшем магазине. А за рыбкой пришлось идти к открытым торговым рядам. Недалеко, но полчаса на все про все ушло.

Возле подъезда он увидел серебристый джип «Мерседес». Знатная тачка. Им с Венерой такая не по карману. Ничего, рано или поздно он тоже будет ездить на такой лайбе. Если не сорвется. Как тогда, двенадцать лет назад. Он тогда тоже бизнес хотел свой организовать. Но чуть на пулю не нарвался. А затем тюрьма... Волок, падла...

Квартира находилась на третьем этаже. Совсем не обязательно пользоваться лифтом. Раз-два, и он уже на месте... А это что за диво дивное?

Возле двери спиной к нему стояла роскошная дива в шикарной шубке из желтого меха. На клавишу звонка давит. К Венере, что ли, пожаловала?.. А может, и к нему...

Ролан прокашлялся. Обратил на себя внимание. Девушка развернулась к нему лицом.

– Е-мое!

Не хватило его ни на что большее. Растерялся.

Да и как тут не растеряться, когда на него смотрела Аврора. Не узнать ее было невозможно. Те же глаза, те же черты лица... Разве что повзрослела. Но с возрастом и красоты добавилось. А сексуальность – так сражает наповал.

– Ролан?!

И она узнала его. Но не обрадовалась. Скорее испугалась, если не сказать, запаниковала... Уж с ним-то годы и тюрьма сыграли злую шутку. Не в лучшую сторону он изменился.

Ролан постарался взять себя в руки.

– Ну да...

– Ты как здесь?..

И она уже приходит в себя от потрясения.

– Так это, к Венере зашел. А что, нельзя?

– Да можно, конечно...

– Ты тоже к ней?

– Да... Поговорить...

– А ты чего оправдываешься, как будто не родная?

– Родная... Ее дома нет...

– Уплыла она.

– Как уплыла, куда?

– В бассейне она.

– Глупо как-то получилось. Надо было сначала позвонить... Мимо проезжала, дай, думаю, заеду...

– Ну и хорошо, что заехала. Она будет рада...

Ролан достал ключ от квартиры, обогнул Аврору, открыл дверь.

– Так ты что, с ней живешь? – удивленно спросила она.

– Ну, в общем, да... Я же развода ей не давал. Значит, она моя жена.

– Вот, значит, как...

– Да ты заходи, чего стоишь?

– Может быть, я как-нибудь потом? – замялась Аврора.

– Ну ты точно как не родная. Как будто это не твой дом... А помнишь, как мы вместе здесь жили?..

– Помню... Я все помню, – она многозначительно посмотрела на него.

– Тогда чего боишься?

– Не боюсь...

– Тогда заходи. Пивка попьем. С рыбкой... Или ты только бургундское пьешь с омарами?

– Ну почему, и пива могу выпить. С рыбкой. Под настроение... А Венера скоро будет?

– Да с минуты на минуту должна появиться.

– Тогда пошли...

Ролан подумал: прежде чем войти в квартиру, Аврора наберет в воздух побольше воздуха и крепко зажмурится. Вид у нее был такой, как будто она в холодную воду нырять собирается.

Воздухом она запасаться не стала, глаза не зажмурила. А в квартиру зашла. И вздрогнула, когда Ролан закрыл за ней дверь. Как будто западня за ней захлопнулась.

– Если позволишь... – Он помог ей снять шубку.

– Мерси.

– Видел я твой «Мерси», – усмехнулся он. – Классная тачка.

– Мне тоже нравится...

– А мужу?

– Зачем ты об этом спросил? – укоризненно посмотрела на него Аврора.

– А может, я ревную? – усмехнулся Ролан.

Он смотрел на Аврору. Восхищался. Чудо-женщина. Эталон красоты и сексуальности. И эта женщина должна была принадлежать Ролану, а не какому-то ублюдку. Тут не только заревнуешь, тут волком взвоешь.

А ведь еще вчера он всерьез размышлял над тем, почему Аврора не волнует его больше... Сейчас у него и в мыслях такого не было. С глаз долой – из сердца вон. А как снова перед глазами появилась, так снова в сердце... Сейчас Аврора его волновала. Еще как волновала...

– Я тоже тебя ревновала... Когда ты с Венерой, в камере...

– Ну да, если б не это, ты бы меня дождалась, да?

– Кто его знает, – неопределенно пожала она плечами.

Лукавит Аврора. Не стала бы она его ждать. Девять лет – это слишком долго. А в женщинах генетически заложено предубеждение, что после двадцати лет они уже старухи. Поэтому они стремятся смолоду устроить свою судьбу. Так что Аврора вычеркнула бы его из своей жизни сразу после приговора. И правильно бы сделала. Сначала девять лет, затем три, там еще пять-шесть лет могли бы добавить... Но не правильно, что замуж она вышла за Волока...

– Ты так не говори, не надо. А то я еще поверю... Да ты садись, чего стоишь?

Ролан неосторожно обнял ее за талию, чтобы повернуть лицом к креслу. Она встрепенулась, как будто ее ужалили, вырвалась.

– Только без рук, ладно?

– Раньше ты так не говорила, – ухмыльнулся он.

– Раньше и ты другой был.

– Кем я раньше был? Нормальным парнем? А сейчас зэчара поганый?

– Сколько же в тебе злости, – с осуждением покачала она головой.

– А жизнь такая злая. Какая жизнь, такие и люди...

– Ты так говоришь, как будто без вины пострадал...

– А какая на мне была вина? То, что тебя любил? То, что как человек хотел с тобой жить?

– На чужом несчастье счастья не построишь.

– Это ты о чем?

– Думаешь, я не знаю, чем ты занимался?

– Волок рассказал?.. – вскинулся Ролан. – А он не рассказал, что это по его заказам я убивал?

– Нетрудно было догадаться...

– На чужом несчастье счастья не построишь, ха... Он же построил счастье. На моем несчастье. Да и ты, как я погляжу, счастлива.

– Много ты знаешь...

– Да знаю. Вижу, что цветешь и пахнешь... Представляю, как Волок пенится, когда в постель тебя укладывает...

– Извини, мне уже пора! – вспылила Аврора.

Сделала шаг к выходу из комнаты, но Ролан отрезал ей путь к отступлению. Он тоже завелся.

– Что, не нравится мое общество? Ну, извини, что я не лорд или барон там....

– Не надо быть лордом. Достаточно быть просто человеком.

– А я не человек, да? Я тварь уголовная?.. Вот Волок да, он человек. Депутат, мля... И благородный охотник по совместительству. На таких уголовников, как я, охотится... Ты не знаешь, сколько раз он убить пытался?.. А может, вы вместе думали, как от меня избавиться...

– Ролан, прекрати истерику! – грозно нахмурилась Аврора.

– Где ты Ролана видишь? Нет больше Ролана. Тихон есть. Погоняло такое – Тихон. Лагерная пыль. Номер двести сорок пять... Ты за кого меня принимаешь? За своего подчиненного? Ну да, ты же у нас бизнес-леди... Только я не твой подчиненный. И не надо брови хмурить. Меня ты этим не запугаешь!

– А тебя нужно напугать, чтобы ты успокоился?

– Нет, меня нужно любить...

– Этого я тебе не обещаю.

– Понятное дело, рылом для тебя не вышел.

– Это здесь ни при чем. Просто воды много утекло. Все изменилось. Ты другой, я другая. У меня семья...

– Ну да, Волок.

– И он тоже... А главное, дети. У меня двое детей. И я за них в ответе. Поэтому я не ушла бы к тебе, даже если бы очень этого хотела...

– Но ты же не хочешь... Да и куда тебе идти, у меня же ничего нет...

– Вот видишь, ты сам все прекрасно понимаешь... Ролан, поверь, мне было приятно тебя увидеть. Но мне нужно идти...

Аврора сделала попытку выйти из комнаты, но Ролан не позволил себя обойти.

Он не мог отпустить ее. Не мог. Слишком сильно хотел он эту знакомую, но совершенно чужую женщину. Слишком хороша она для того, чтобы ею пользовался только Волок...

2

Аврора жалела, что позволила себе остаться наедине с Роланом. Он очень изменился после тюрьмы. Не сказать, что классического вида уголовник. Сытый, ухоженный, спортивного сложения, хорошо одет – новые джинсы, стильный батник. Или он освободился в таком виде, или жизнь с Венерой пошла ему на пользу... Но дух зоны из него так и не выветрился. Аврора видела перед собой озлобленного волка – страшного, клыкастого... Когда-то она любила другого Ролана. А этого человека не знала. И не хотела знать... Все в прошлом. Все быльем поросло...

Она понимала, что Ролан так просто ее не отпустит. Он вел себя как дикий зверь, почувствовавший запах свежего мяса. Он готов был съесть Аврору живьем. В переносном смысле. Перенести на постель и...

Надо было как-то выкручиваться.

– Ролан, успокойся!.. Ты должен понять, что ты уже не в тюрьме. Ты на воле. Здесь люди живут по нормальным человеческим законам. И ты должен так жить. Тем более что впереди у тебя новая жизнь... Я недавно разговаривала с Венерой. Она просила помочь ей со стартовым капиталом... Ты бы видел, как горели ее глаза. Я еще тогда подумала, что у нее появился мужчина, которого она боготворит...

Ролан слушал ее. Но, казалось, ничего не слышал. И по-прежнему пожирал ее взглядом.

– Глаза у нее горели, понимаешь! Она любит тебя... Раньше она не следила за собой. Потому что ей все равно. А сейчас у нее цель в жизни появилась. Она для тебя жить хочет. Жить, а не существовать! – Аврора догадывалась, что не сможет достучаться до Ролана. Но все же продолжала, с трудом удерживаясь, чтобы не сорваться в истерику. – Венера красивая. Венера хорошая. И умная. Я ей доверяю. Поэтому она получит все, что просит. Для тебя просит... Вы откроете ресторан. Ты будешь сам зарабатывать деньги. Жизнь наладится... У тебя все так хорошо складывается, а ты хочешь все сломать. Ты должен понимать, что, если со мной что-то случится, тебе этого не простят. Я не прощу. Муж мой не простит. Ты снова станешь изгоем. Ты снова будешь вне закона... Зачем тебе это нужно?

– Мне ничего не нужно... Мне ты нужна!.. Хотя бы на час...

– На час?!. Я же не проститутка, чтобы на час!.. – возмутилась она.

– Не проститутка?!. А кто же ты тогда? Ты продалась ему!..

– Все не так, как ты думаешь...

– Я думаю?!. Да, я думаю... Я двенадцать лет думал... Я все это время только о том и думал, как добраться до тебя...

Ролан угрожающе шагнул к ней. Аврора с ужасом смотрела в глаза человека, не отдающего отчета в своих действиях.

– Ролан, не ломай себе жизнь!

Это была последняя попытка воззвать к его разуму. Но он был непробиваем.

– Замолчи! – потребовал он.

И крепко ухватил ее за руку.

Аврора попыталась вырваться, но вместо этого оказалась спиной к безумцу с заломленной назад рукой.

– Пусти! – вскрикнула она. – Больно!

Но Ролан ее не слушал. Не отпуская руки, швырнул ее на диван так, что колени оказались на полу. Навалился на нее сзади. Задрал подол юбки, стянут колготы...

Аврора не сопротивлялась. Потому что это было бесполезно.

Ролан пыхтел, а она беззвучно плакала.

Наконец он оторвался от нее. Поднялся, привел себя в порядок. Одернул ее юбку.

Аврора осталась в той же унизительной позе. Ролана не видела. Но слышала, как скрипнуло под его тяжестью кресло, как щелкнула зажигалка.

– Ты сволочь! – с ненавистью обиженной женщины сказала она.

– Я знаю, – легко согласился он.

– Ты мерзавец...

– Даже хуже...

– Тебя убить мало.

Ролан ничего не сказал. Поднялся с кресла, открыл какой-то ящик. Лязгнул металл, и на диван лег черный вороненый пистолет.

– Убивай.

– Я же говорю, этого мало...

Пистолет она все же взяла. Поднялась с коленей. Развернулась к Ролану лицом. Прицелилась. Но ни одна черточка не дрогнула на лице подлеца. Или пистолет не заряжен, или он в самом деле не боится умереть.

– Ты хоть понял, что ты сделал? – в истерике крикнула она.

– Понял...

– Я мужу все расскажу!

Она готова была убить насильника. Но не могла выстрелить в человека. Не каждому это дано...

– Рассказывай. Мне уже все равно...

– Скотина!!!

Она швырнула в него пистолет, выскочила в прихожую, быстро оделась, забрала сумочку и вон из дома, который когда-то был ей родным...

Ролан ее не преследовал. Идиот! Он даже не представляет себе, что с ним будет после всего этого!..

3

Аврора приехала домой. И с порога узнала, что муж вернулся из Москвы.

– Давно? – спросила она у экономки.

Михаил обещал быть завтра. Но, видимо, планы изменились. И надо сказать, в лучшую сторону. Лучше напрямую рассказать ему, что с ней произошло, чем по телефону.

– Как только вы уехали...

Дома ее не было с самого утра. Сначала к родителям заехала. Затем, на свою беду, к сестре заглянула... Часов пять или даже шесть она отсутствовала.

– А почему мне не позвонил?

– Не знаю, – пожала плечами женщина.

Действительно, почему он не сообщил ей, что приехал? Она бы бросила все и примчалась домой. Тогда бы и на Ролана не нарвалась... Впрочем, глупо было винить в происшедшем мужа. Ролан виноват. Да и она сама хороша. Надо ей было ждать Венеру в компании с этим уголовником...

Она думала застать Михаила в спальне. Может, спит после обеда, поэтому и не вышел к ней. Но там никого не обнаружила. И в детской его не нашла. В кабинете тоже никого... Куда же он подевался?

На этот вопрос не смог ответить никто. Ни экономка, ни горничная, ни воспитатель, ни даже охранник. Как растворился...

Тогда Аврора позвонила ему на мобильник. Но его телефон был отключен. Странно все это...

Она обошла весь дом. И в конце концов разыскала мужа. В пустующей комнате для гостей на третьем этаже... Лучше бы она не заглядывала в эту комнату. Лучше бы дверь была закрыта.

Но Михаил даже не удосужился закрыть дверь изнутри. Или ему все равно, или было так невтерпеж...

Аврора не могла поверить своим глазам. На постели лежала полностью обнаженная Настя, а над ней со спущенными штанами трудился Михаил. Девочка лежала, обратив голову к двери. Но Аврору не видела. Глаза закрыты. Страдальческое выражение лица. По щеке текут слезы...

Зато Михаил заметил жену. Вздрогнул, как будто получил оплеуху. Но тут же взял себя в руки. Неторопливо оторвался от девочки, натянул штаны, сел на край кровати.

Зато Настя вскочила с постели как ошпаренная. Схватила с пола платье, закрылась. В глазах безумный ужас. И обреченность невинной жертвы.

– Я не хотела... Он... Он заставил!..

– Успокойся!

Странное дело, Аврора сама была потрясена не меньше, чем Настя. Она должна была метать громы и молнии на ее голову как на соблазнительницу мужа. Но вместо этого она ее успокаивала. Потому что сама только что побывала в роли жертвы... Кто бы ее саму сейчас успокоил?..

– Успокойся, – повторила она. – И пошли со мной...

Настя натянула платье на голое тело. И вместе с Авророй вышла в коридор. Михаил так и остался сидеть. Соображает, как будет объясняться с женой.

– Что произошло? – с трудом сохраняя самообладание, спросила Аврора.

– Я же говорю, он сам... Сказал, что я Егора совращаю... Сказал, что выгонит из дома и меня, и маму. Сказал, что нас нигде больше не примут...

– Ты бы могла мне сказать.

– Я испугалась... Думала, что раз и все...

– Да нет, девочка, тут разом не обойдется. Этот если сядет, то не слезет... Ладно, успокойся. Иди к себе в комнату. Маме ничего не говори. И смотри, глупостей не наделай. Все обойдется...

– Спасибо вам...

Настя всхлипнула, размазывая слезы по лицу, и убежала... Вот так, попала девочка в волчье логово. Старый волк и молодой волчонок. У одного бес в ребре, у другого нездоровое любопытство. Но что страшно – методы у обоих одинаковые. Отец – подонок и шантажист. И яблоко рядом с яблоней упало...

Аврора не стала заходить в гостевую комнату. Не будет она унижать себя объяснениями с подлым развратником... Надо забирать детей и ехать... К родителям она поедет. У них пока поживет.

Она собирала вещи, когда появился Волок. На губах кривая ухмылка. Ни капли раскаяния в глазах.

– И куда ты собралась?

– Догадайся с трех раз.

– А куда тебе ехать? Только к сестре или к родителям... Ну, еще в отель...

– Да хоть в отель. Лишь бы от тебя подальше... А там квартиру куплю...

– На какие это шиши?

– Как на какие?! – изумленно посмотрела на него Аврора. – У меня фирма, у меня счета в банке...

– Одно мое слово, и все твои счета заблокируют...

– Как бы не так! Фирма на мое имя зарегистрирована!

– Да, но контрольный пакет акций за моими людьми... Но давай не будем говорить об этом.

– Не будем. Вообще не будем ни о чем говорить. Ты уже все сказал...

– Только не надо делать из мухи слона, – поморщился Волок.

Сейчас он был таким же гадким, как и Ролан. Такой же уголовник. Подлый, мерзкий...

– Из мухи?! То, что было, это, по-твоему, муха?!.. Ну да, ты же слон, чего тебе стоит какую-то муху растоптать!.. Девчонке всего четырнадцать лет!

– Да, но по ней этого не скажешь. Ноги раздвигает аж бегом...

– Замолчи! Я не хочу это слышать!

– А ты слушай... Сучке малолетней поверила, а мужу поверить не хочешь. Она сама ко мне полезла. Я всего лишь спросить хотел, как у нее с Егором было. Ну, ты же мне звонила. Вот я и хотел разобраться. А она говорит, все сделаю, только не ругайте... Ей нравится это делать, понимаешь? Нравится!

– Видела я, как ей это нравится. Вся подушка в слезах...

– Зато простыня чистая, если ты заметила... Не было крови. Потому что не целка...

– Да замолчишь ты наконец?

– Не-а, не замолчу. Ты должна знать, что Настька сама дала...

– Ты еще скажи, что она тебя изнасиловала! – саркастически усмехнулась Аврора.

– Да что-то вроде того... Симпатичная девчонка, не устоишь...

– И это ты говоришь мне, своей жене. Совсем совесть потерял? Или ее никогда не было?..

– А если меня на малолеток тянет? – ухмыльнулся Волок.

– Тогда тебе лечиться надо!.. У вас в Госдуме все такие?

– При чем здесь Госдума?

– Ну как это при чем? Кто поправки в уголовный кодекс вносил? Раньше с девочками с восемнадцати лет можно было спать. Потом с шестнадцати. Так вам и этого мало показалось. До четырнадцати лет планку снизили... Когда до двенадцати лет дойдете, а?..

– И дойдем. Знаешь, сколько таких, кто с двенадцати лет и в хвост и в гриву!..

– Заткнись!

– Ты это, не кипятись, не надо. Ты лучше послушай, почему меня на малолеток тянет... Сколько тебе лет было, когда ты под Ролана легла, а? Пятнадцать, да?..

– Не было у нас ничего!

Аврора соврала вовсе не потому, что боялась мужа. Просто ей не хотелось вдаваться в подробности. Как не хотелось рассказывать, что Ролан сегодня ее изнасиловал. Еще скажет, что сама дала... А ведь скажет! С него станется!..

– Ну, это ты маме с папой расскажи. А я-то знаю, что было... – презрительно усмехнулся Волок.

– Ну а если и было, то что?

– Да было, было... А может, комплекс у меня из-за этого сложился? Ты малолеткой была, а трахалась, но не со мной. Вот мне теперь и хочется, чтобы малолетки трахались со мной!

– Комплекс у тебя?!.. Да, комплекс. Безнаказанности. И неполноценности... Комплексы у него. Совсем страх потерял. Жируешь на чужом горе. Детям есть нечего, вот они и выставляются на панель. А ты, гад, этим пользуешься!

– Тебе что, тоже жрать было нечего?

– Я на панели не выставлялась!

– Но ведь трахалась!

– Да заткнешься ты когда-нибудь?!

– А ты мне рот не затыкай...

– Скотина!

– Какой ни есть, весь твой!

– Был моим. А стал чужим!

– Бросить меня хочешь?.. Что ж, уходи. Но дети останутся со мной!

– А вот и не угадал!

– Да нет, дорогая моя. Я не гадаю. Я точно знаю, что сделаю...

– Шантажировать меня вздумал?

– Хочешь жить – умей вертеться. А я хочу жить. С тобой... Настька-Мастька – все это чешуя, баловство одно. А с тобой по-настоящему. Только тебя хочу всегда...

– А с другими так, только побаловаться... И много у тебя таких других?

– Ну, иногда случается... Я же не педик какой-то. Меня на баб тянет...

– А кто его знает? – съязвила Аврора. – Может, ты и с мальчиками того, а?

– Не, только с девочками... И с тобой... И всегда буду с тобой. Ты от меня никуда не денешься. Плохой я или хороший, но мы с тобой по гроб жизни. Без меня только в гробу...

Волок нагло ухмылялся. В глазах столько угрозы, что Авроре стало не по себе.... А ведь он запросто может убить ее, если захочет. Как был он бандитом, так бандитом и остался. Горбатого могила исправит... Но его-то убить невозможно. Сколько раз на него покушались, а он жив-здоров. И малолеток портит. Сволочь!..

– Будет тебе гроб! – не осталась в долгу Аврора. – Еще раз узнаю, что был с кем-то, точно убью!

– А-а, это... – смягчаясь, ухмыльнулся он. – Лады, договорились. Больше ни-ни...

Врет же гад. И не поморщится... Но Авроре пришлось сделать вид, что она ему поверила... Ради сохранения семьи она готова была идти на компромисс со своей совестью. Да и ради себя самой. Нравилась ей жизнь, которой она жила. А без Волока все это рухнет. Он запросто может оставить ее без гроша. Или просто убить...

– А перед Настей извинись...

Она должна была выдвигать условия, чтобы хоть как-то оправдать себя в собственных глазах.

– Как скажешь, – не стал упрямиться Михаил. – Даже денег дам, ну, типа за моральный ущерб...

– Ты сам как моральный ущерб.

– Какой есть, другого нету. И не будет... А может, есть у тебя кто-то на примете?

– Так, с больной головы на здоровую...

– Ну не знаю, может, и не совсем здоровая у тебя голова... Может, ты не знаешь, Ролан освободился. Где-то здесь, в городе... Может, знаешь, где?

Авроре пришлось выдержать затяжной пытливый взгляд. Неужели Михаил думает, что у нее что-то может быть с этим уголовником?..

Но ведь было что-то. Пусть против ее воли, но было... Только Михаилу не нужно об этом знать. Она не расскажет ему ничего. Пусть это будет маленькой местью с ее стороны...

– Не знаю. И знать не хочу... Его поезд давно ушел...

– Ага, в Сибирь. Ушел, а теперь вот вернулся...

– И что ты собираешься делать?

– В каком смысле?

– Ты же как-то говорил, что вам с ним по одной земле не ходить.

– Когда это было?.. Времена, мать, изменились. Ты же знаешь, я сейчас законопослушный гражданин. Депутат Госдумы, как-никак. Противоправной деятельностью не занимаюсь... И потом, кто такой этот Ролан? Вошь лагерная... Но учти, если узнаю что про вас, ни тебе не жить, ни ему...

– А говорил, что противоправной деятельностью не занимаешься, – совсем невесело усмехнулась Аврора.

– Так вы тогда сами застрелитесь... Да ты не бери в голову. Шучу я. Я же знаю, что ничего у тебя с этим козлом быть не может. Кто ты, а кто он... Не бери в голову... Ты должна понимать, что я по тебе соскучился. Иди ко мне!..

Аврора покачала головой. Были в ее жизни моменты, когда бурные семейные ссоры перерастали в не менее бурное примирение в постели. Но сейчас у нее не было никакого желания идти на поводу у мужа. Да, не дала она ему закончить с Настей, но это же не значит, что у него есть право отыграться на ней самой...

Но, видно, Волок очень хотел кончить начатое. Поэтому силой затащил Аврору в кровать. Она сопротивлялась, даже щеку ему ногтями расцарапала, но это лишь еще сильней возбудило его. Он не позволил ей увернуться от своей любви.

Аврора не плакала. Все-таки Михаил ее законный муж. И, согласно «Домострою», имел право овладеть женой даже против ее согласия. Сейчас другие законы, но Волок жил по «Домострою» Ивана Грозного. В своем доме он был царь и бог. Да и не только в доме...

Глава двадцать четвертая

1

Гордей очень изменился. Постарел, осунулся. Лагерные невзгоды давали о себе знать. Лицо темное, морщинистое. Но глаза такие же молодые, разве что житейской мудрости в них стало больше. Одет с иголочки. Черный строгий костюм, водолазка под горло, «синие» перстни на пальцах скрыты золотыми печатками, на одном из которых выдавлена корона. Новомодное веяние. Но ведь и воры живут сейчас по новым каким-то законам. Им и жениться можно, и особняки роскошные строить. Судя по всему, Гордей не был сторонником старых босяцких традиций. Ролан долго ждал его, видел, на какой тачке он подкатил. Черный «Гелендваген», и охрана у него как у олигарха – пустоглазые парни одинаковой внешности и в одинаковых костюмах.

– А-а, крестник, какими судьбами?

Гордей принял его в отдельном кабинете дорогого ресторана. Сначала отобедал, а затем пригласил к столу... Не очень уважительное отношение. Но понтов хоть отбавляй. Типа очень рад видеть Ролана.

– Да вот, откинулся...

– Ну, поздравляю!.. Как там у нас дома ?

– Все путем. Братва привет шлет...

– Кто смотрел у вас, Черняк?

– Он самый...

– Знаю бродягу. Как-то пересекались... Будешь у него – передавай привет.

– Нет уж, пусть он лучше к нам...

– И то правда! – весело улыбнулся вор. – Тебе еще на воле погулять охота, понимаю... Как жить дальше собираешься?

– Да как раньше жил, по законам нашим...

– Ну да, хотел бы отвязаться, ко мне бы не пришел...

А ведь Ролан хотел новую жизнь начать. Но так, чтобы и с братвой не порывать. Ресторан бы открыл, деньги зарабатывал, того же Гордея привечал бы как хозяин кабака. Но сорвался... И дернул его черт с Авророй... А она мужу все рассказала... Видно было по ней, что жаловаться будет. Наверняка пожаловалась. А Волок сложа руки сидеть не будет. Ролан бы на его месте башку оторвал. И правильно бы сделал...

Но Волоку и самому шею скрутить нужно. В долгу он перед Роланом... Может, и хорошо, что так случилось. Так бы Ролан, может, и не вышел бы на тропу войны. А так топор брошен. Война началась... Волок уже по городу его ищет, а Ролан у Гордея под крылом...

Плохо, что Гордей с Волоком может быть в кентах. Груздь говорит, что нет между ними дружбы. Но ведь и войны нет. Наверняка есть у них точки соприкосновения. И если Волок запросит голову Ролана, Гордей может пойти ему навстречу. И плевать на воровское братство. Сейчас всем на все плевать. К тому же Ролан снасильничал, а по законам честных арестантов за такое дело полагается суровое наказание...

Может, зря Ролан сунулся к Гордею. Но должен же он был хотя бы пробить ситуацию.

– Как видишь, пришел.

– Да вижу... – кивнул вор.

Немного подумал и спросил:

– Что там у тебя с личной жизнью?

Ролан нутром почуял, что вопрос задан неспроста.

– В смысле?

– Ты же сам говорил, что подруга у тебя была.

– Так этого когда было!

– Но ведь была?

– Была.

– С Волоком она сейчас, да?

– Да как-то не интересовался, – насторожился Ролан. – Знать ее не хочу...

– Да это, в общем-то, твое дело, знать ее или не знать. А я знаю, что с Волоком она. Жена его. Волокова Аврора Ивановна...

– Ну, может быть...

Неужели Гордей уже в курсах, что Ролан сотворил с Авророй? Худо дело, если так...

– Не может быть, а так оно и есть... За что Волок убить тебя хотел?

– Так из-за нее же, из-за Авроры. Ну, чтобы я под ногами у него не крутился...

– А может, он зачистить тебя хотел? – спросил вор, как над ухом выстрелил.

– Не понял...

– Да ходят слухи, что ты на Волока работал...

Этого Ролан Гордею не говорил. Но ведь он и сам мог узнать. Мало ли откуда...

– Ну, не то чтобы работал...

– Но Сашу Гиблого завалил.

– Так Волок здесь ни при чем... Кто-то пустил слух, что Волок мне Сашу заказал. Саша разобраться со мной захотел. Разобрался, царствие ему небесное...

– Да, много ты тогда дров наломал... Но до ментов не дошло. Чисто сработал...

– Ну, сложилось так.

– А Касыма кто завалил?

– Не знаю...

– Тихон, ты же не в ментовке на допросе. Виселица тебе не грозит. Так что можешь колоться. Сашу на себя взял, и Касыма возьми. Ничего тебе за это не будет. Мне Касым до фонаря, чтоб ты знал...

Говорил Гордей убедительно. Но Ролан решил не сознаваться.

– Это все Волок. Он Сазану сказал, что я Касыма сделал. Сазан и купился...

– А ты здесь ни при чем?

– Само собой... Не трогал я Касыма...

– А Устима кто сделал?

– Кто это такой?

Ролан изумленно уставился на собеседника. А в душе смута. Глубоко копает вор. Неспроста все это... Уж не предъявить ли он ему собирается?

– Не знаешь? – усмехнулся Гордей.

– Нет.

– А мне кажется, знаешь... Ну да ладно. Не хочешь говорить, и правильно делаешь. Настоящий киллер не должен колоться ни при каких раскладах. А то, что Сашу на себя взял... Так ты же там как бы сам по себе был. Заказчика не сдаешь...

– Какой я киллер? Не понимаю, о чем разговор...

– Все ты понимаешь... Да ты не колотись, никаких предъяв тебе не будет. Не за что спрашивать... К Волоку ты не пошел. Ко мне пошел. Значит, с Волоком ты на ножах...

– Так сколько раз он меня зажмурить пытался... – мрачно усмехнулся Ролан.

– А ты не хочешь его зажмурить? – проницательно посмотрел на него вор.

– В смысле, счеты свести? А какой в том толк?

Ролан понимал, что он должен себя вести очень и очень осторожно. Что, если Гордей и Волок в одной упряжи? Кто его знает, может, сам Волок сказал вору, кто грохнул Сашу, Устима и Касыма... Может, Волок хочет узнать через Гордея, как настроен Ролан...

– Ну, месть – дело святое...

– Я обид не прощаю. Но на рожон лезть не хочу. Без толку это...

– А если есть толк? Если заказ на Волока получишь? Как в старые добрые времена...

– Я в эти игры и раньше не играл. Но если это исходит от тебя, то какой вопрос. Ты мой крестный. Тебе я по гроб жизни обязан...

– Значит, можешь взяться за это дело?

– Только по твоему слову.

– Что ж, мне такой расклад нравится... Только Волока завалить – дело непростое. У него охрана...

– А пуля дура, ее охраной не напугаешь... Надо будет – сделаем.

Ролан был бы рад взяться за такое дело. Но не верилось ему, что все так удачно складывается. Неужели Гордей так долго ждал, когда он откинется, чтобы поручить ему столь важное дело? Как будто нет у него других исполнителей... А может, Гордея только-только подперло, а тут Ролан как на заказ. Хотелось бы в это верить, но не получалось... Скорее всего, это какой-то подвох. Может, проверка на вшивость, может, еще что...

– Значит, в себе ты уверен? – спросил вор.

– В себе – да! – заверил его Ролан.

– И я в тебе уверен... А Волока трогать не надо. Он нам пока не мешает... Но есть человек, который поперек горла...

Ролан не стал спрашивать, что это за человек. В данном случае это излишнее и опасное любопытство. Надо будет, Гордей сам все скажет.

– Человек ты проверенный, косяков за тобой нет, – продолжал вор. – И ремесло убойное знаешь... В общем, есть у меня к тебе предложение. Догадываешься, какое?

– Догадываюсь.

– Согласен?

– Только ради нашего братства.

– Тогда дерзай. А братство тебя в обиду не даст.

– Какие в том сомнения...

– Хорошо, что нет сомнений. И я в тебе не сомневаюсь... Ты как устроился? Где живешь?

– А нигде. Жил с предками, так там такая теснота... В общем, ни кола ни двора...

– Что ж, решим проблему...

Проблема разрешилась в считаные часы. Человек Гордея, азиат по кличке Кудук, отвез Ролана к себе домой. Небольшая хижина на дальней окраине Черноземска, никаких удобств. Это был как раз такой случай, когда вор жил скромно. Некоронованный вор. Но со временем Кудук мог стать законником. Две ходки за ним, репутация, все такое. И в деле воровском он сызмальства, не то что Ролан, который никогда даже не воровал, а к блатным примазался по воле случая. Может, потому никто и не подталкивал его к воровской короне. Да он и сам, если честно, не считал себя достойным. Хотя знал, что в нынешнее время корону можно купить за деньги. И не удивился бы, если узнал, что Волок – тайный вор в законе. Явным вором быть он не мог, депутатский статус не позволял...

Не был Ролан законником. Но авторитет определенный имел. Тот же Кудук обращался с ним как с равным, держал за своего. На пиалу водки его сблатовал. Одна пиала, вторая... Напиалиться бы так, чтобы все мысли в грязь забвения. Но нельзя. Глазами Кудука за ним сам Гордей смотрел. Не мог он опростоволоситься. Иначе решит вор, что Ролану нельзя поручать почетное дело... Это у братков-бандитов киллер – профессия в какой-то степени презренная. У воров по-другому. Здесь нет киллеров. Есть «тигры», «быки» и «торпеды». «Тигры» исполняют волю воров осознанно, если не сказать, по призванию. Есть просто «быки» – грубая физическая сила. Есть среди них нормальные пацаны, но встречаются и натуральные дебилы, которым в самую пору желтый билет выдавать. «Торпеды» – это разовые исполнители. Кто-то в карты проигрался, а бабла нет, кто-то накосорезил так, что в петушиный угол дорога. Вот и выкручиваются фуфлыжники, отрабатывают свой срам. А кто-то из-за одной дозы наркоты готов человека пришить. «Торпед» презирают. «Быки» – расходный материал. Без них никуда, но серьезную работу им не поручишь. Для этого есть «тигры». Их уважают, их приближают и возвышают... На каких-то зонах самых лучших бойцов называют «торпедами», а такого понятия, как «тигр», и вовсе нет... Но там, где мотал срок Ролан, «тигры» были в почете и состояли в блаткомитете, а не просто на подхвате, как «гладиаторы» и «быки»...

Одно время Ролан сам был «тигром». При самом смотрящем по зоне. Сейчас же его приблизил к себе Гордей. И его волю он должен был исполнять на свободе. Почетное дело. Ролан считал, что ему повезло. Но при этом в глубине души жалел, что собственная злая сила вырвала его из уютного мирка, который создала и продолжала создавать вокруг него Венера. Домашний очаг, заботливая жена, свое дело в перспективе. И все перечеркнул беспредельный косяк...

2

Квартира Ролану понравилась. Новый микрорайон, первый этаж, рядом лесопарк, озеро. Три комнаты, кое-какая обстановка.

– Ты пока сам обживай хавиру, – сказал Кудук. – А пацаны будут. И стволы подвезем, все путем будет...

Квартиру они искали вместе. Чтобы и место было удачное, и не очень дорого. Кто ищет, тот всегда найдет. Но хата – это лишь малая часть забот. Парней в бригаду подобрать, да с транспортом и оружием проблему решить. Насколько понял Ролан, обстановка в городе стремительно скатывалась к большому шухеру. Намечался очередной большой передел сфер влияния. Что и как конкретно – в это он не вникал. Меньше знаешь – крепче спишь. Ему достаточно было знать, что Гордей возлагает на него большие надежды. Ему нужна своя киллерская бригада. Одна-единственная или одна из многих – опять же в это Ролан не вникал. Он знал, что под его началом будут три-четыре пацана. Качественный это материал или сырье – с этим он разберется позже. А сейчас обживаться...

Порядок Ролан наводить не собирался. Прибудут все, тогда и марафет можно будет навести. Но и сложа руки не сидел...

Пацаны появились только через три дня. Кудук их вечером подвез. Звякнул Ролану на мобильник, выдернул во двор, в холодную темень пространства между домом и лесопарком. Там он обнаружил две машины. Старенький «БМВ» Кудука. И такой же изрядно подержанный джип «Чероки», за рулем которого находился далеко не самого мощного сложения парнишка с крепкими крестьянскими руками. Простецкое лицо, открытый взгляд. Такому бы трактор водить.

– Бородай! – представился он. – Фамилия такая...

Ролан неосторожно подал ему руку, о чем тут же пожалел. Сила в руках у парня неимоверная. Ролан с трудом сдержался от демонстрации собственной силы.

– Петруха! – назвался второй.

И этого абмалом даже при всем желании не назовешь. Но видно, что жилистый паренек. И совсем не такой простой, как Бородай. Себе на уме. Но вроде бы не злобный. Улыбается, как будто в самом деле рад видеть Ролана.

– Нормальные пацаны, – сказал про них обоих Кудук.

– В доме бывали? – спросил Ролан.

– А то! – расцвел Петруха. – Два года, по звонку скинулся...

– По какой картинке?

– Ну, два – тринадцать... – присох парень.

– Бакланка, что ли?

– Ага...

– А ты прижух? Нормальная статья, – из приличия утешил его Ролан.

Хулиганов на зоне бакланами называли. Раньше их по двести шестой статье сажали. С девяносто седьмого года – по двести тринадцатой. Но суть от этого не менялась. Не очень-то бакланов уважали. Но справедливости ради надо сказать, что были среди них пацаны, которые в силу своего характера высоко поднимались. Возможно, и Петруха был на зоне правильным пацаном. Скорее всего, так оно и было. Козлов и шнырей Гордей к себе не берет. О петухах и говорить нечего.

Ролан многозначительно посмотрел на Бородая.

– Рубь шестьдесят шесть, – без особой гордости за себя сказал тот.

– Автоугон?

– Ну, почти. Только без цели завладения... Ну, адвокат так повернул. Год на крытом под следствием был. А суд оправдал...

– Не густо, но и не пусто...

– Бородай по тачкам большой спец... – подписался за пацана Кудук.

– Дело нужное, – кивнул Ролан.

Он вспомнил, как сам угонял машину для дела. Не очень хорошо это у него получилось. Стекло пришлось выбивать... А тачки угонять придется. На своей машине на дело не пойдешь, подставляться только...

Ролан посмотрел на Петруху. Хотелось бы знать, какая польза от этого баклана... Этот соображал в технике – компьютеры, прослушка, связь. Тоже нехило... И в армии служил. В мотострелках.

– Наш взвод первое место в округе по стрельбе брал, – не удержался он, чтобы не похвастаться.

Вот этот момент Ролану понравился больше всего. Прежде всего ему нужны были хорошие стрелки. Но и техническое обеспечение стояло далеко не на последнем месте.

– Завтра еще пацан будет, – сказал Кудук. – А пока этих принимай. «Чероки» за тобой остается. Стволы в багажнике. Дальше сам решай...

«Порученец» Гордея уехал. Ролан же домой уходить не спешил. Нужно было осмотреть машину.

– Класс тачка, – сказал Бородай. – Пробег за двести, но движок после капремонта...

– Капремонт – это крест на движок, – поморщился Ролан.

– А это смотря, кто делал. Тут все нормально. Компрессия, все дела. Ну не те, конечно, моща, но все равно прилично. И ходовая на мази. Короче, не подведет тачка...

Ролан не был специалистом по части машин. Но и на слово Бородаю верить не мог. Поэтому он сам сел за руль. Проехал немного. Вроде бы все в порядке. И разгон хороший, и движок тихо работает, и ходовая не гремит. В салоне уютно. Сиденья в коже, чистые. Аура спокойная. Нет ощущения, что в этой машине кого-то пристрелили или придушили...

В машине под сиденьями и покрытием багажника в разных местах был спрятан целый арсенал. Четыре пистолета – все те же старые добрые «ТТ». Два короткоствольных «калашникова». Боеприпасы, шесть гранат «РГД-5». Видно, что Гордей очень серьезно относился к формирующейся зондер-команде. Чувствуется, что дела предстоят нешуточные.

Стволы сложили в одну большую спортивную сумку. На джипе подъехали к подъезду, разгрузились.

– Дальше куда? – спросил Петруха.

– В подвал.

– Какой подвал? Это ж новая планировка...

– Планировка новая, а мозги старые, – усмехнулся Ролан. – В смысле мудрые...

Он сам лично проломил пол на кухне. Проем сделал прямоугольной формы, люк. Так что в подвал можно было попасть прямо из квартиры... Опять же, идея была навеяна опытом прошлых лет. Он помнил, как пытался убить Сашу Гиблого. Стрелять собирался с чердака, а уходить через подвал. Весь подвал тогда обследовал, нашел сложный, но верный путь к отступлению через шахту с трубами... Мало ли что, вдруг менты завтра хату со всех сторон обложат. А у него вариант есть. Кухня, подвал, теплотрасса. Правда, по шахте далеко не уйдешь. Там через несколько метров сужение. Зато можно выскочить из подвала с дальней торцевой стороны дома. Там замок на двери не навесной, а врезной – можно изнутри его вскрыть. Ключ подобрать – не проблема...

Ролан сделал все аккуратно. Люк закрывался линолеумом. И найти его мог только посвященный.

– Нехило, – почесал затылок Петруха. – Сам, что ли, замастырил?

– Только бардака много после моих трудов, – усмехнулся Ролан.

Мебель на кухне, пол – все в бетонной пыли.

– Марафет нужно будет навести, – многозначительно посмотрел он на Петруху.

– Я не шнырь! – вскинулся тот.

Но под суровым взглядом присмирел.

– Ладно... На общее же благо...

– А у нас разнобоя быть не должно. Мы – одно целое. И пахать вместе будем. Бородай, ты тоже подключайся.

Пацан даже не думал возникать. Молча кивнул и зашуршал на пару с Петрухой.

Ролан тоже не остался в стороне. Когда пацаны закончили с кухней, он дал им новый фронт работ, а сам встал к плите. В холодильнике полуфабрикаты, соленые огурчики, водка. Надо было отметить событие.

За стол сели только к часу ночи. Но троих выпили литр водки. На этом баста.

– Может, еще по чуть-чуть? – жалобно глянул на Ролана Петруха.

– Че, пробка в нос попала?.. Не-а, хорошего понемногу.

– Ну, если понемногу, то хотя бы одну бабу сейчас...

– Бабы денег стоят, – усмехнулся Ролан. – А у нас впритык...

С бабками был напряг. Кудук не отличался щедростью. Зато Гордей обещал хороший куш за каждое исполненное дело. От десяти до двадцати штук «зелеными». Он хорошо понимал, что на одной воровской идее далеко не уедешь. Но пока что дел никаких не было. Не поступил еще заказ. И неизвестно, когда поступит...

– Так это, если путан брать, тогда бабло нужно, – не унимался Петруха. – А у меня есть гирлы, которые за сто грамм все, что угодно... А еще лучше за косячок... Ну а если ширево, тогда их за уши не оттянешь...

– А без баяна не хренеют, да? – недобро усмехнулся Ролан.

Баяном на тюремном языке назывался шприц с дурью. Ширка-пырка.

– Ну да, лучше с баяном... Ну так че, может, организуем?.. Ширки нет, а трава есть, забьем косячок...

– А не поздно? – глянул на часы Бородай.

Четвертый час ночи. Спать давно пора.

– Да они в любое время. Только маякни...

– Не, братан, таких девок нам не надо, – мотнул головой Ролан. – Там, где дуремары, там бардак...

Он и сам мог травки курнуть. Шмаль на зоне водилась, не для всех, конечно, только для избранных. Но этим делом он старался не злоупотреблять. От иглы отказывался наотрез, хотя братва ширялась за милую душу. Словом, он не считал себя наркоманом. И старался держаться от них подальше. Потому что законченные дуремары за дозу мать родную могли продать. Не было им доверия...

Но даже если бы обещанные девки не были наркошами, он все равно бы не позволил привести их в квартиру. Они знали Петруху, а значит, могли спалить хату. Они же не дуры, понимают, что здесь не пай-мальчики живут. Повяжут их менты с марафетом на кармане, а они, чтобы отмазаться, скажут им, что знают место, где братва собирается. Тогда жди омоновцев с профилактическим наездом. А кому нужны проблемы?

– Не надо хату светить, – сказал Ролан. – А косячок мы сами раздавим...

Шмаль Ролану не понравилась. Жалкое подобие травки из Чуйской долины. Даже до краснодарской анаши далеко. И вставило совсем не хорошо. На грусть пробило...

И на хрена он, спрашивается, Аврору опустил? Зачем сорвался, зачем разрушил тот мирок, который создала вокруг него Венера?.. Но уже поздно возвращаться обратно. Мосты сожжены. Впереди кровь – чужая, а может быть, и своя...

Глава двадцать пятая

1

Ролан надеялся, что Гордей начнет с не очень сложной задачи. Бригада только сформирована, механизм взаимодействия не отлажен... Сырые дрова, как известно, плохо горят.

Но Гордей не оправдал его надежд. Первый заказ оказался достаточно сложным.

Маститый банкир был крепким орешком. Ролан не знал, в чем он провинился перед ворами. И не хотел знать. Но, видимо, сам банкир догадывался, что ему грозит опасность. Поэтому окружил себя солидной охраной. Около десятка крепких ребят с цепкими взглядами наводили на грустные размышления. Не добавляла оптимизма и схема перемещений. Банкир жил в центре элитного охраняемого поселка, садился в машину во дворе своего дома, выезжал в сопровождении точно такого же, как у него, авто с охраной. И трудно было понять, в какой машине находится он, а в какой телохранители. Ехал эскорт на большой скорости, с мигалками, на светофорах не тормозил. Без остановок въезжал в ворота двора, примыкающего к банку, – не было возможности наблюдать, как объект выходит из машины. Дом охранялся, банк тоже. И в пути охрана...

Но Ролан не отчаивался. Наблюдал за жертвой, искал к нему подходы. И в конце концов нащупал одну его слабость.

Когда страной правил Ельцин, правительственные и прочие шишкари повально увлекались теннисом. Но времена изменились. Путин поставил элитные массы перед выбором – или дзюдо, или горные лыжи. Большинство предпочло второй вариант. Кому охота ломать себе кости на татами. Банкир тоже увлекся лыжами. И в перерывах между выездами в Швейцарские Альпы по выходным тренировался близ деревни Русские Грязи, где имелся вполне подходящий крутой, правда, не очень длинный, склон.

Но место открытое. На всем протяжении спуска в радиусе полутора-двух километров не было ни единого кустика или деревца, за которым мог спрятаться снайпер. Можно было просто залечь в снег под прикрытием маскхалата. Но телохранители не идиоты, они запросто вычислят направление выстрела. И у них снегоходы, от них на лыжах не уйдешь. И на машине тоже. Да и не так-то просто попасть в жертву. На вершине склона он закрыт телохранителями. Внизу его ждет охрана. И на подъемнике он едет в закрытой кабинке. А чтобы снять его в движении под гору, нужно быть суперснайпером, а Ролан таковым не был. Стрелять из «снайперки» он мог, но на уровне хорошего солдата-снайпера. И Петруха обладал примерно таким же классом стрельбы.

И все же были моменты, когда жертва находилась в поле зрения. Но пока что Ролан мог наблюдать за нею только через оптику бинокля. Другой возможности подобраться близко, увы, не было. Начальник охраны четко знал свое дело. И был спокоен за банкира, потому что не видел угрозы для его жизни. Но ведь должна же была существовать хотя бы гипотетическая опасность. И Ролан эту опасность должен был создать...

– Может, ракету с самонаводящейся головкой попробовать, – с унылым видом предложил Петруха.

Он тоже не видел возможности подобраться к банкиру на реально опасное для него расстояние. Вариант со снайперской винтовкой он отметал начисто. А с ракетой он неплохо придумал.

– А у тебя есть? – хмыкнул Ролан.

– Нет.

– Тогда молчи.

– Молчу.

– Хорошо бы на танке...

И Бородая потянуло на бредовые фантазии.

– Подъехали бы, из пушки шмальнули, и все дела...

– Угони танк, попробуем, – пожал плечами Ролан.

– Да как его угонишь...

– И самолет не угнать, – почесал затылок Петруха.

– И атомную бомбу не украсть, – насмешливо глянул на него Ролан.

– Да нет, зачем бомба. Самолет нужен...

– Хорош фуфло вправлять.

– А если это не фуфло? – вскинулся Петруха.

В глазах озарение, на губах идиотская улыбка.

– Че, на шизу пробило?

– Нерадиоуправляемые модели самолетов есть. Фугас на него поставил, в воздух поднял и в пике – чисто на терпилу... Врать не буду, не знаю, с какого расстояния он управляется. Может, и на километр не берет. Но если что, можно усилить сигнал, подшаманить там... И бомбовая нагрузка какая, тоже не знаю. Но думаю, граммов двести возьмет...

– Может, лучше ты граммов двести под жабры плеснешь? – ухмыльнулся Ролан.

– Гы, тогда он со спутника лазером стрелять начнет, – развеселился Лиман.

Это был третий обещанный Ролану боец. Неплохой парень. Атлетического сложения, башковитый. Стреляет с обеих рук – бутылки из пистолетов с пятидесяти метров как не фига делать бьет. Автомат, гранатомет – со всех положений точно в цель. В рукопашке силен. Не пьет, не курит... Он раньше наемником был. В Абхазии был, в Сербии. Денег не заработал, но боевой опыт приобрел. И тюремный опыт тоже имелся. Три года за незаконное хранение оружия получил. Недавно откинулся. И к Ролану в команду. В качестве большого плюса.

– Спутник ты себе знаешь, куда засунь! – вспылил Петруха. – Я по делу говорю... А-а, сейчас!

К Интернету он подключился прямо из машины – через старенький ноутбук и новенький мобильник. Это у него четко получалось. И вообще в технике он шарил не по-детски.

– Так, сейчас... Вот!

На экране высветилась небольшая с виду модель красно-сине-белого моноплана с игрушечным пилотом в кабине.

– Так, что там у нас, – бубнил себе под нос Петруха. – Размах крыла полтора метра... Вес – два ноль пять кэгэ. Отличная аэродинамика. Ну, написать все, что угодно, можно... Так, посадка при скорости ветра шестнадцать метров в секунду. Нормально... Если он свои два с половиной килограмма тянет, то и граммов триста на борт примет. А если еще полетный вес при сборке убавить, так и полкило потянет...

– А по бабкам он сколько тянет?

– Триста баксов...

– Совсем ничего.

– Так снайперка на штуку-полторы тянет. А ее потом в прорубь. Если успеешь... А тут верный вариант... Ну, надеюсь, что верный... Машину я сам настрою, руки не из дырки растут. А вот бомбу я собрать не смогу...

Петруха добился своего: Ролан проникся идеей. Но сомнений больше, чем снежинок на кубометр воздуха.

– А направить сможешь?

– Тут с двух километров нужно... Будет тренироваться. Набьем руку и сделаем...

– Сначала машину купить нужно.

– Понятное дело. Можно почтой. Но это долго. А в магазин соваться опасно. Срисуют...

– Шаришь, пацан, – кивнул Ролан.

Не так уж много в городе магазинов, где торгуют такими моделями. Если они вообще есть. А если есть, то покупателей вряд ли много. А продавцы, они глазастые. Рано или поздно к ним сыскари нагрянут – или из ментовки, или от братвы. Фоторобот, все такое... Хотя, конечно, можно левака за товаром заслать. Но потом его мочить нужно. А это хлопоты...

– Надо бы в Москву сгонять, – сказал Петруха. – Че тут, семь сотен километров. Вечером сел, утром в Москве. За день управлюсь и вечерним поездом обратно...

В Москве искать покупателя, казалось бы, безобидной игрушки бесполезно... Да, пожалуй, Петруха прав. Нужно его в столицу за товаром отправлять. И со взрывчаткой вопрос решать...

2

В теннис Волок играл неплохо. Злые люди с добрыми лицами научили. Но те люди уже в прошлом, а он сумел продраться в настоящее. Третий срок уже в Госдуме. Первый раз в девяносто восьмом «избрали». На место выбывшего депутата. Инфаркт у бедняги случился. Но ведь сам виноват, по-хорошему же предлагали подвинуться... Второй срок Волок отбыл в Думе полностью. Третий уже год как тянется. Он хоть и нечастый гость в Белом доме, но иногда приходится на кнопки нажимать. Не самое трудное дело, и престижное. Одна депутатская неприкосновенность чего стоит...

Все хорошо. Одна беда – народ на горнолыжных курортах помешался. И парламент это модное веяние не обошло стороной. Люди уже вовсю на горных лыжах катаются, а Волок все по старинке – с палками и только по бабам. А тут очень нужный человек из правительства его на важный разговор вызывает, и не абы куда, а в Куршевель. Надо обсудить схему, как пару десятков миллионов украсть. А заодно на лыжах покататься. С палками, но без баб. Вернее, женщины будут, но только жены. Бзик у чинуши, надо обязательно семейный отдых организовать. Впрочем, Волок не против. Жена у него супер.

Что ни говори, а есть в Авроре какая-то загадка. К счастью, до сих пор не разгаданная. Сколько лет прошло, а он по-прежнему хочет ее так же, как в те времена, когда ей шестнадцать лет было. Ох, они и зажигали тогда... Может, потому и тянет его на малолеток. Да и саму Аврору он за юную девочку принимает. Странность какая-то. Не вопрос, выглядит она гораздо младше своих лет, но ведь не девочка... Может, у него с головой не все в порядке?..

– Миша, ты извини, я, наверное, не поеду с тобой, – виновато посмотрела на него Аврора. – Что-то неважно себя чувствую. В горле першит...

– Так это, коньячку для сугрева тяпнем...

– Не поможет.

– Думаешь?

– Знаю...

– А может, нет ничего? Может, просто дома хочешь остаться? – подозрительно посмотрел на жену Волок.

С тех пор, как откинулся Ролан, с Авророй что-то неладное творится. Какая-то она не такая. И он покой потерял...

– И дома хочу остаться, – не стала отпираться она.

– Я за порог, а ты в город, да?

– У меня в городе дел нет, – укоризненно глянула на него Аврора. – Неужели ты в самом деле думаешь, что я с Роланом встречаюсь? Если так, то у тебя фобия, мой дорогой!

Волок был уверен, что с Роланом Аврора не встречается. Не зря же наружку к ней приклеил. Шпионы пока ничего не доносили... Но и самого Ролана он найти не мог. У родителей его нет, у Венеры тоже... Может, он поздно искать его начал. Ролан полтора месяца на воле успел отгулять, прежде чем его хватились. Может, укатил куда. Может, хоронится где. Знает, что Волок был бы рад забить гвоздь в крышку его гроба... Сколько гвоздей было. И все согнулись. Всех Ролан в могилу загнал...

Надо было добить его в девяносто четвертом-пятом, но на Волока тогда столько проблем навалилось, что до Ролана просто руки не доходили. А потом и вовсе о нем забыл. Но вот вспомнил... Надо бы усилить розыск. Ментов неплохо бы подключить. Но и сейчас дел по горло. Одни лыжи чего стоят.

Волок махнул на жену рукой.

– Ладно, оставайся дома. Но знай, от Швейцарии ты не отвертишься...

– Это ты не отвертишься. В Швейцарию я с тобой обязательно поеду...

А пока что Волок оставался в России. В своем родном городе. Было здесь одно место, где можно было потренироваться. Чтобы не лохануться за границей. Хотя вряд ли за один день горные лыжи освоишь. Но хоть азы познать...

Федька Клоун у него когда-то диким аудитом заведовал. Институт финансовый с отличием закончил, в Черноземск из Москвы вернулся, в банк устроился на приличную должность. Но дурака по глупости свалял – в карты сильно проигрался. Если бы не Волок, поставили бы парня на нож. А он его выручил. К делу приставил. Сначала на подконтрольные фирмы с ревизиями бросал. Затем во главе собственного банка поставил. А сейчас этот банк, как тот спрут, весь Черноземск своими щупальцами держит. И Федька уже не Клоун, а Федор Евгеньевич Дробилин. Важная персона. Сам губернатор почитает за честь принимать его в своем кабинете. А мэр, так тот стелется перед ним... Но без Волока Дробилин – никто, маленький такой нолик с короткой палочкой. Кстати, с год назад ему операцию по удлинению той самой палочки сделали. Раньше он своей жене не изменял. И сейчас налево не гуляет. Если судить по этому, то операция не удалась. Но Волок судил по другому фактору. За последний год Дробилин ужесточил политику банка и превратил его в настоящего монстра. Значит, с увеличением палочки мужик почувствовал еще большую уверенность в себе...

Разумеется, Дробилин был только рад принять Волока в свою маленькую компанию. Сам вызвался быть его инструктором. А в лыжах он толк знал...

Дробилин сам заехал за своим боссом. Три машины в эскорте. Две из них под завязку забиты охранниками...

Городские воры подняли голову после того, как Волок сдал Черноземск своим бригадирам. Они и сейчас послушны ему, но уже нет того могучего механизма, который в свое время приводил в трепет даже законников. С тех пор воры значительно усилили свои позиции. И фактически держат город наравне с Волоком. На конфликт стараются не идти, предпочитают решать вопросы мирным путем. Сейчас за городом смотрит вор Гордей. Тоже, в общем-то, не конфликтный человек. Но Гордей хотел иметь больший процент отчислений в «общак». Волок упрямствовал, но до открытого противостояния дело пока не доходило. Большой войны никто не хотел. Но дело к тому шло. Волок нутром чуял, как сгущаются тучи над его головой. А тут еще Дробилин так закрутил гайки в своей системе, что воровской «общак» попал на хорошие бабки. Убытки вернули сполна. Но еще до этого воры пригрозили банкиру жестокой расправой. И слово свое обратно не взяли. С тех самых пор Дробилин без охраны даже в сортир не ходит. Да и Волок только в Москве чувствует себя в полной безопасности. Поэтому старается как можно реже появляться в Черноземске.

Он тоже взял с собой охрану. Восемь проверенных в деле бойцов. Элита его личной «гвардии». И у Дробилина телохранителей не меньше. С такой свитой никакой черт не страшен. Тем более что, по заверению банкира, место, куда они направлялись, совершено безопасное, если, конечно, не забывать об осторожности...

Место и в самом деле казалось надежным. Открытая местность – ни деревца, ни кустика на многие сотни метров, ровное заснеженное поле, круто уходящее вниз по склону. Самодельный подъемник с закрытой кабиной. Телохранители общей численностью до взвода. Деревня где-то далеко-далеко, почти и не видать.

Охрана действовала слаженно. Четыре бойца на снегоходах организовали патрулирование местности. Сам Волок в паре с Дробилиным оказался в плотном оцеплении.

– А ты неплохо здесь устроился, – заметил Волок.

Он был в модном лыжном костюме за пять штук «зеленью». Круто. Еще бы кататься так научиться... Федька будет у него сегодня за инструктора.

– Да говорю же, по всем позициям безопасно, – откликнулся банкир. – Муха мимо не пролетит.

– Да я не про то, – поморщился Волок.

Он делал вид, что проблема безопасности его вовсе не волнует. Да и как она может его волновать, если он депутат. Если с ним что-то случится, на всю страну такой шум поднимется... Но ведь ему от этого легче не будет. Ну, найдут его убийцу, и что?.. А скорее всего не найдут. Вот если бы он сам розыском занялся. Но на том свете руль ему в руки не дадут... Самый верный способ сохранить спокойствие перед лицом надвигающейся опасности – это ничего не бояться. Четыре раза покушались на Волока. Один раз снайпер стрелял, другой – автоматчик. Из гранатомета по нему лупили. Машину взорвали... А он жив-здоров, чего врагам не желает...

– Смотрю, трасса у тебя здесь неплохая. Подъемник налажен... Может, курорт здесь организовать, а? Для местных випов. Коттеджи гостевые поставить, казино, сауну с бассейном, ну, короче, чего я тебе буду объяснять...

– Да я думал... Хоть и Грязи здесь, а место неплохое. Не Швейцария, конечно. И не Америка, хотя спуск мы американскими горками называем. Но трасса неплохая. Можно не одну, а три-четыре дорожки сделать. Подъемник усилить. Коттеджный поселок, да. Газ, воду провести не проблема... Забором высоким все обнести, охрану по периметру. Знаешь, может, в самом деле заняться, а? Если за дело всерьез взяться, за два года под ключ подведем... А сауну с девочками я могу тебе сегодня организовать, – лукаво усмехнулся Дробилин.

И Волок усмехнулся в тон. Понял банкир, куда он клонит. Что-то расслабиться захотелось. А то дома напряги. Жена косо смотрит – все из-за той дуры Настьки. Надо было ему сорваться... А как не сорвешься, когда девочка – самый цвет. Жаль, что не разгрузился он с ней до конца. Аврора помешала. Но еще не вечер. Девчонка никуда не делась, так и живет в доме. Волока седьмой дорогой обходит. Но ведь от него никуда не деться, если он захочет... А он хочет. И если не разгрузится на стороне, то ночью сегодня у Настьки будет горячий гость. Она хоть и не любительница острых ощущений, но противиться не будет. А он ей еще и денег даст, чтобы жертвой себя не считала...

Волок тряхнул головой. Что-то не в те степи мысли-скакуны его понесли. На лыжне нужно сосредоточиться. Тем более что Дробилин уже показывает ему классическую горнолыжную стойку. Пока что на личном примере. И с объяснениями:

– Смотри, ноги ставим не очень широко. Колени поданы вперед. Угол между стопой и голенью острый. Нельзя отклонять голени назад и опираться на жесткий задник ботинка. Иначе проекция центра тяжести оказывается сзади стопы. Равновесие ты сохранишь, но ненадолго – по первого бугорка... Для начала прямой спуск. Попробуем?

Волок попробовал. Проехал метров двадцать – потерял равновесие, закрутился вокруг оси и рухнул в снег. Зато Дробилин прошел эту дистанцию элегантно, как настоящий горнолыжник. Так же элегантно остановился, подъехал к Волоку.

– Лиха беда начало!

– Да ладно, думаешь, не научусь?

Волок не ребенок. И опыт у него есть. На обычных лыжах в школе катался. Неплохо вроде бы получалось. И с горными все будет путем.

– Ты, Федь, давай сам пока прокатись, – показывая под гору, сказал он. – А я погляжу, как у тебя получается. И за тобой...

– О\'кей! – кивнул Дробилин.

Оттолкнулся палками, набрал скорость и покатил по спуску. Хорошо идет. Без напряга. И без всяких вывертов. Не бравирует, просто показывает, как нужно катиться по прямой лыжне. Скорость стремительно набирает... Скоро и Волок так будет кататься. Научится. Обязательно научится...

Дробилин уже не катится. Он летит. Как птица летит... И, похоже, птицы ему завидуют. Волок увидел, как с небес на него падает какая-то птица... Нет, не птица. Похоже на самолет. Маленькая управляемая модель. И летит прямо на Федьку. Планирует, неотвратимо сближается. А тот ничего не видит...

Волок обернулся к охранникам. Стоят как истуканы, по сторонам пасут. А нужно вверх смотреть.

– Ну, че стоите, как бараны?! – заорал он, палкой показывая на самолет. – Стреляйте, уроды!

Пока телохранители соображали, что же от них требуют, «птица» подлетела к банкиру метров на двести. Совсем близко. А скорость у радиоуправляемой модели приличная. И на борту совсем не безопасный груз...

Охранники открыли огонь из пистолетов и «узи». Но зенитчики из них хреновые. Да и расстояние слишком большое для меткой стрельбы. Дробилин все дальше и дальше, а самолет все ближе и ближе к нему... Чья-то рука точно наводит заряженную модель на цель. Осталось совсем чуть-чуть... Совсем ничего... Сейчас что-то будет!

И точно, в огненно-дымных всполохах самолет разлетается на куски. Взрыв не очень сильный. Волок даже вибрации воздуха не почувствовал. Зато увидел, как голова Дробилина отделяется от плеч. Как топором срезало. Направленный полет, направленный взрыв... Можно не сомневаться, что здесь не обошлось без профессионала высочайшей квалификации.

– Ну, чего стоите, бараны?! – заорал Волок.

Но телохранители не стоят. Они озираются по сторонам в поисках наводчика, переговариваются по рациям. Бойцы на снегоходах мечутся как угорелые, не зная, в каком направлении гнаться за киллером.

А у того на привязи может находиться еще один такой самолетик. С таким же зарядом пластида на борту. Поднимет свою адскую машинку в воздух, бросит ее на Волока... Ведь он тоже неугоден ворам, которые вознамерились прибрать к рукам весь город. Он неугоден ворам, которые перешли от бескровного противостояния к открытым боевым действиям...

– Уходим! – крикнул Волок начальнику своей охраны.

Пусть дробилинские бойцы ищут убийцу. А он делает ноги. Ему нравится, когда с неба падают деньги. Но совсем не по нраву, когда с небес сыплются начиненные взрывчаткой самолеты...

А с ворами он разберется. Обязательно разберется. Пусть они не думают, что на них нет управы. Он заставит их пожалеть о своей самонадеянности...

Глава двадцать шестая

1

Петруха ходил по квартире гоголем. Как же, такое дело провернул. Самолет свой точно на цель направил. С полутора километров, что позволило бригаде спокойно встать на лыжи и без проблем убыть на базу.

Что ж, Петруха имел полное право гордиться собой. Управлять летающей моделью с такого расстояния мог только ас. А ему понадобилась всего неделя, чтобы подняться на такой уровень. И самолет он сам собрал, и радиосигналы управления и подрыва усилил... Взрывное устройство собрал Лиман. Пацан был отменным спецом по минному делу. Не зря же Кудук его в бригаду кинул.

И вообще бригада у Ролана что надо. Парни уже притерлись друг к другу, проявили себя в деле. Теперь хоть Волока флажками обкладывай... А ведь можно было убрать этого гада вместе с банкиром. Видел Ролан в бинокль его сытую депутатскую рожу. Можно было их одним разом... Но не было заказа на Волока. А за самодеятельность можно было жестоко поплатиться.

– Вы, пацаны, как хотите, а я без бабы больше не могу! – заявил Петруха.

Удачно проведенное дело обмывали вчера. Но без всяких баб. Ролан боялся их как огня.

– Обойдешься. Все беды от них, – покачал он головой.

– Да ладно, беды. Лично я ничего, кроме кайфа, от них не имел...

Бородай тоже был не прочь устроить оргию.

Пацанов можно было понять. Три недели в напряжении. А сейчас расслабон. Можно и пар сбросить... Но Ролан твердо стоял на своем.

– Хату светить нельзя.

– Нельзя, – согласился с ним Лиман. – В городе шухер. Нас ищут... Хотя бы пару недель отсидеться...

– Ну, нельзя сюда баб, так нельзя, – не стал спорить Петруха. – Но можно в апартаментах...

– Из дома ни шагу.

После исполнения заказа из дома они выходили только в темное время суток. И лишь затем, чтобы отовариваться в дальнем магазине.

– Да ладно тебе, Тихон. Поедем на Саратовскую, возьмем телок, в машине их запашем, все дела, – не унимался Петруха. – Делов-то...

Ситуацию разрядил Кудук. Он нагрянул, как всегда, внезапно. Рожа кислая, в глазах алчные огоньки. Наверняка бабки привез. А отдавать неохота. Прикарманить бы. Но за крысятничество могут конкретно опустить. Деньги-то Гордей заслал.

– Вот, десять штук...

Он передал Ролану пачку перетянутых резинкой стодолларовых купюр. А ведь должен был отдать всего пять тысяч.

Гордей обещал за работу десять штук. Половину Ролан получил в качестве аванса. И вторую половину должен был подвезти Кудук. Подвез, но не пять, а десять кусков...

– Это типа премия, – объяснил он. – Гордей сказал, что круто сработали. Волок после такой бодяги на жопу сел...

– Надо думать, – усмехнулся Ролан, запихивая бабки в карман куртки.

Он видел рожу Волока после того, как банкиру оторвало башку. Как будто у самого шифер снесло. Перекошенный рот, безумные глаза навыкате... Понял, что с ним не в детские игры играют. Серьезно все, очень серьезно. Небось зашухерился сейчас, рыла на улицу не кажет...

– Это еще не все, – сказал Кудук.

И достал из кармана еще одну пачку денег. Снова десять штук.

– Аванс. За Волока...

– Это дело, – взбодрился Ролан.

Он вошел во вкус. И уже не терпелось свести счеты со своим врагом.

– Еще столько же получите опосля, – продолжал Кудук. – Гордей верит, что вы его заделаете...

– Мы и сами в это верим, – ухмыльнулся Ролан.

– Тогда дерзайте... Да, хату надо бы сменить. Волок всех ментов на уши поставил. Ищут вас... Бабло у вас есть, стволы тоже. Если что, сами прикупите. Найдете хату, лучше в частном секторе. И чтобы никто про нее не знал. Даже я...

– Заметано.

– Ну, тогда...

Кудук не договорил. Помешал телефон. Вытащил из кармана трубку, приложил к уху. Слушал, хмурился. Наконец сказал:

– Еду. Ждите.

Ролан понял: случилось что-то из ряда вон выходящее. Но вопросов не задавал. Не хотелось прослыть излишне любопытным. Но Кудук сам решил прояснить ситуацию.

– Худо дело, – в замешательстве посмотрел он на Ролана. – Гордея повязали. Мусора, бля... Волок их толкает, козлина... Валить его надо. И чем быстрей, тем лучше. Тогда Гордей выкрутится. А так черт его знает...

– Сделаем быстрей, – пообещал Ролан.

– Давай, братан, на тебя вся надежда. Ты сам тут командуй, а мне сдергивать надо. Сходняк собирается... Тебя бы туда позвать, заслужил, да. Но за тобой счас дело. Если Волока сделаешь, кто знает, может, на корону двинут. Ну, не сейчас, позже. Дело-то такое, на нитке зависло... Ну все, бывай! До двери проводишь, дальше я сам...

Ролан проводил Кудука до порога. Выпустил его на лестничную площадку, уже закрыл было за ним дверь, когда в подъезд ворвались люди в черном и со спецназовскими автоматами. Увидели Кудука, рванули к нему. Ролан снова открыл дверь, схватил того за ворот, рванул на себя.

– Стоять! – гаркнул кто-то из спецназовцев.

Но Ролан уже втянул растерявшегося Кудука в квартиру. Осталось только закрыть дверь. И в это время прозвучала короткая автоматная очередь. Кудук конвульсивно дернулся и тут же обмяк. Ролан глянул на него и содрогнулся. Пуля попала ему в затылок, вышла через глаза. Жуткое зрелище. И мгновенная смерть.

Дверь он все же успел захлопнуть. Перед самым носом спецназовцев. Похоже, они имели приказ на уничтожение...

– Уходим! – заорал Ролан.

Пацаны уже и без того поняли, что грянула беда. Скопом рванули на кухню. И вовремя. В комнате что-то рвануло. Остро запахло слезоточивым газом. Хорошо, что граната не под ногами разорвалась, тогда был бы полный звездец...

И в кухню с улицы влетела граната. Похоже, свето-шумовая. Но к этому моменту братва уже ссыпалась в подвал. Никто не пострадал...

Сумка с оружием лежала на месте. Один автомат Ролан взял себе, другой передал Лиману. У Бородая и Петрухи пистолеты. И гранаты похватали. Но хватит ли всего этого, чтобы отбиться от ментов?

Сквозняком без паники прошли через весь подвал. Заранее припасенный ключ был на месте. Дверь открыли без проблем. Ментов поблизости быть не должно. Они штурмуют квартиру в противоположном конце дома. Но ведь должны же быть среди них умные головы. Если так, то дом оцеплен со всех сторон.

Из подвала Ролан выскочил с автоматом на изготовку. И сразу же увидел спецназовцев. Каски с забралами, черные кевларовые «бронники» под цвет униформы, пистолеты-пулеметы. Их было двое. Но на дверь подвала они не смотрели. Стоят, ворон считают. Думают, что здесь неопасно. Пришлось убеждать их в обратном. Из автомата. Ролан начал, а появившийся вслед за ним Лиман закончил. И бронежилеты ментам не помогли...

А теперь деру!

В квартире было тепло, но Ролан не разрешал пацанам раздеваться до трусов. Даже в куртках заставлял ходить. На случай таких вот непредвиденных обстоятельств. Лиман во всем его слушался. О чем сейчас не жалел. Джинсы, куртка – все при нем. И не беда, что вместо зимних бот – легкие кроссовки. Как раз напротив – сейчас это самое то. Зато на ногах у Бородая – тяжелые ботинки с рифлеными подошвами. Но ни куртки, ни свитера. В одной рубахе пацан. Но это еще ничего. Самый умный Петруха облажался по полной. В тапочках по хате гулял, в майке. Тапки он где-то потерял, поэтому сейчас босиком. Даже рубахи на нем нет. Только легкий десантный тельник. Зато пистолет-пулемет спецназовский догадался у мертвого мента забрать.

Впрочем, бежать всего ничего. Машина стоит на своем месте. К счастью, Бородай не оставил ключи в квартире.

– Уфф! Пронесло! – облегченно выдохнул Петруха.

– Проносит в сортире, – ухмыльнулся Ролан. – А ты как раз оттуда, да?.. Не холодно, а?

– Да кто ж знал...

– Тихон знал, – ощерился Лиман. – Его ж не зря старшим поставили. А ты все в пику загибал... Нехорошо, братан. Нельзя так. Старших слушать надо. Теперь мерзни, волчий хвост, гы-гы...

Ролан не стал добивать Петруху. И без того пацан оконфузился. Амбиций поубавилось. А загонять его в угол нельзя. Зачморишь – сам потом пожалеешь.

Бородай гнал как подстреленный. Водитель он отличный, Ролан был уверен в нем, как в самом себе... Гаишников он не боялся. Пусть садятся на хвост. Снять их – дело несложное. Пара прицельных очередей, и все. Гораздо хуже, если спецназовцы на хвост сядут. Но пока их не видать. Бородай уверенно петляет по лабиринтам улиц. Город он знает как свои пять пальцев, ему ничего не стоит запутать ментов...

Вопрос – куда ехать? Сейчас главное – из города вырваться. Неважно, в каком направлении. Лишь бы в окрестностях затеряться. Нельзя оставаться в Черноземске. Менты теперь знают, с кем дело имеют. Будут искать их днем с огнем – автоматно-пулеметным. Нехилую, надо сказать, Волок волну поднял.

– Что делать будем? – спросил у Ролана Лиман. – Два мента за нами. Это вышак. В смысле, если повяжут, до суда не доживем...

– Есть два выхода. Первый – застрелиться. Второй – рвать когти.

– Куда?

– А чем дальше, тем лучше. В деревеньке какой-нибудь затеряемся. Тачка есть, стволы тоже, бабки в наличии, – Ролан похлопал себя по карманам.

Вот была бы задница, если бы он деньги в квартире оставил. Нет, все при себе. Потому что голова не дубовая... Ролан чувствовал, что в глазах пацанов он поднялся на недосягаемую высоту. Если б не он, лежать бы им сейчас всем под ментовским сапогом. А потом был бы допрос. С пристрастием...

– Можно к бабке моей поехать, – предложил Петруха. – В Тамбовскую область. Там село большое...

– Ага, выйду на улицу, гляну на село... Девок там много? – подковырнул его Лиман.

– Да весело будет, в натуре...

– К родным никак нельзя, – покачал головой Ролан. – Там в первую очередь искать будут...

– Ты как считаешь, менты знают, кто мы такие? – спросил Бородай. – Я так думаю, что они за Кудуком шли. Потому и вышли на нас...

– А все равно, как они на нас вышли. Пальчики наши в хате остались. А мы все у ментов в картотеке. На раз вычислить... Поверь, им уже плевать, чем мы занимались раньше. Они знают, что мы завалили двух спецов.

– Может, за кордон уйдем? – спросил Лиман. – Сначала к абхазам. Там у меня кореш живет. Он при делах. Поможет в Турцию продернуть...

– Можно и за кордон, – кивнул Ролан. – Но сначала Волока нужно сделать...

– Ты это серьезно?

– А заказ мы на него что, в шутку получили?

– Но так ситуация...

– А что ситуация? Отсидимся где-нибудь в глуши месяцок. А потом обратно в Черноземск. Где живет Волок, я знаю. Там его и сделаем...

– Сказать легко...

– А у нас выхода другого нет. Гордея выручать надо, раз. Бабки отбить, два. Тогда с легкой душой за кордон. Братва нам поможет. У нас-то за кордоном никого, а у Гордея везде коны. И с ксивами помогут, и с хатой... А так наобум соваться – беспонтово, враз спалимся...

– Да нет, Адгур бы помог с этим, у него тоже завязки в Турции... Но бабки нужно отбить, это не вопрос. А то потом и с братвой проблемы будут... Но, может, сейчас к Адгуру в Сухуми дернем? Там отсидимся, а потом обратно...

– Ты с этим Адгуром что, воевал?

– А то! Первый кореш.

– Плохо. Менты всю твою подноготную пробьют. И на этого Адгура выйдут. Сами в Сухуми не поедут, так Волок своих «быков» туда зашлет... Да и ехать далеко. Менты сторожок на нас поставят, как пить дать. Спалят нас в пути... Не будем далеко уходить. В деревне где-нибудь отсидимся. Хат брошенных сейчас много...

– Или вдовушка какая-нибудь приютит, – оскалился Петруха.

– Кому что, а этому бабы, – усмехнулся Ролан.

Что ни говори, а бабы – больная для Ролана тема. Точно, все беды от них. Не загуляй Венера с Гиблым, не пересекся бы он с Волоком. Не стал бы убивать. Работал бы себе спокойно на заводе. И за решетку бы не попал... Не изнасилуй он Аврору, жил бы себе припеваючи под боком у Венеры. Бизнес бы свой открыл. Может, и с Волоком бы со временем примирился... А так он снова в деле. Два ментовских трупа за ним. Сейчас уж точно нет дороги назад. Мирная жизнь только в загробном мире ему теперь и светит. Будет себе мирно вариться в котле со смолой. А на большее, увы, рассчитывать не приходится.

2

Начальник областного ГУВД обладал внушительной внешностью и убийственным взглядом. Иван Грозный в натуре. Но Волок его нисколько не боялся. Потому что знал его уже давно и состоял с ним в дружеских отношениях.

Как и всякий человек, генерал имел свои слабости. Этот был без ума от денег, охоты и красивых телок с ногами от ушей. При этом охотиться он любил на лесного зверя, а девок предпочитал получать в готовом, так сказать, распакованном виде. Чтобы никаких напрягов с ухаживаниями. Подали, съел, утерся и забыл...

Деньги он предпочитал получать безналичными переводами на секретный банковский счет. Но Волок знал все выкладки, все схемы движений, чтобы в случае чего взять генерала за яйца. И некоторые из его грехопадений в постель с девочками с протокольной точностью засняты на беспристрастную пленку. Вот охотиться он мог сколько угодно, никто за это не спросит. Но каждый раз после охоты он желал развлечься. Был у него коттедж и сауна на территории подведомственного санатория. Там он обычно и зависал в паузах между героическими боями с криминальным элементом.

Но больше ему нравилось отдыхать в элитном пансионате, который в свое время построил для vip-персон ныне покойный Федя Дробилин. Там все условия для отдыха. Охота, рыбалка. Из спортивных развлечений – яхты, конкур, гольф, ну и, конечно же, «бабслей». Кто-то из гостей отдыхал со своими бабами, кто-то заказывал их в номер, кто-то любил париться с ними в сауне. И все это проделывали с большим удовольствием, ибо насыщенный хвоей воздух, великолепные природные пейзажи и атмосфера вечного праздника действовали на мужиков похлеще всякой виагры...

Сегодня «випов» в пансионате не было. Будний день. Зато менты на каждом шагу. Охраняют покой генерала. У него сегодня по плану важная встреча с представителем политической элиты, а именно с господином Волоковым. Античные римские патриции любили обсасывать свои дела в банях. Волок считал себя культурным человеком и не сторонился традиций старины далекой. Тем более что он – парламентарий, а не свиное рыло из калашного ряда. Да и начальник ГУВД – целый генерал.

К тому же баня в пансионате была построена по всем канонам древних римских терм. Она напоминала мраморный зал музея, из которого временно вынесли экспонаты. Колонны, фрески под старину, купальня с термальной водой – увы, не совсем естественного происхождения. Парилка выложена камнем, а не деревом. Слой теплого свежего пара приятно окутывает тело... Кайф, одним словом. И плюс деловая атмосфера. Никаких «римских гетер». Пока...

– Могу порадовать тебя, Михаил свет Егорович, – с оттенком превосходства во взгляде сказал генерал.

Это всего лишь понты. Мент прекрасно знает, что принадлежит Волоку с потрохами.

– С ворами проблемы решены, – продолжал он. – Гордей за решеткой, Баграт тоже... Но Баграт ни при чем. Воду Гордей мутит... Лично с ним разговаривал. Не захотел ничего признавать. Ты же знаешь, они люди упертые...

– На каждую броню есть бронебойный снаряд, – недовольно посмотрел на мента Волок.

– Никто не спорит... И Гордею развязали язык. Не стану тебе объяснять, что такое «сыворотка правды».

– Не надо.

– Но сам понимаешь, эти его показания к делу не пришьешь...

– А мне дело не нужно. Мне правда нужна. Хочу знать, кто Дробилина сделал...

– Хочешь знать – знай... Кто такой Ролан Тихонов, ты знаешь, – пристально посмотрел на Волока генерал.

– Ну знаю, и что?

– Какие-то у тебя с ним отношения были. Давно, – нажал на последнее слово мент.

– Ну были... Что там Гордей наболтал?

– Саша Гиблый, Устим... Продолжать?

– Не было ничего.

– Ну, на нет и суда нет, – усмехнулся генерал. – Тем более что показания Гордея к делу не пришьешь. И Тихонова мы на этот предмет крутить не будем, обещаю. Если возьмем...

– Что он там натворил?

– Как что? Ты же хотел знать, кто Дробилина исполнил, – знай.

– Тихонов?

– Он. А с ним еще трое...

Все-таки всплыл Ролан. И начал с Дробилина. По указке Гордея. Как бы Волоком не закончил. По собственной инициативе... Вот урод!

– Я думал, Дробилина профи сделал, – поморщился Волок.

– А Тихонов и есть профи. А ты сомневаешься?

– Ну, в общем, ему всегда везло. Относительно...

– Это верно, везло, но относительно. Тюрьмы он избежать не смог. Правда, сидел за разбой... Это страшный человек. Гордей очень его ценит. Потому и поручил ему Дробилина. А ты... Ты, Михаил Егорович, следующий. Гордей заказ на тебя сделал...

– Кому, Тихону? – занервничал Волок.

Ролана он как бы и не боялся. Но неприятно узнавать, что тебя заказали.

– Ему.

– Заказ должен был передать Кудук, человек Гордея. И, судя по всему, заказ Тихонов получил. Кудука пытались взять в тот момент, когда он выходил из арендуемой им квартиры. За ним группа спецназа шла. Вышла на киллеров. Но, увы, взять их не удалось. Кудук погиб, а Тихонов ушел... Они пролом в полу заранее сделали. Через подвал ушли. Прошли через оцепление, убили двух спецназовцев...

– И что, Тихону это простят?

– Нет, конечно... Ищут его. Пока что безуспешно. Он зверюга опытный, умеет путать следы... Но можешь не сомневаться, в городе он больше не появится. Мои люди не успокоятся, пока его не возьмут. Он должен это понимать... Да и ты своих людей озадачишь, верно?

– Само собой... Тихонова найти нужно. Землю рыть, но найти... И, если это возможно, отдай его мне, а? – Волок просительно посмотрел на генерала.

– А это смотря кто возьмет. Если спецназ, так его и до меня не довезут...

– Ну, не довезут, и хрен с ним. Лишь бы заглушили...

– Я тебя понимаю, – кивнул генерал. – Тебе скандал не нужен...

– И тебе тоже.

– Да, конечно... Не волнуйся, показаний он не даст... А еще лучше, если ты сам его возьмешь. Я его розыск на личном контроле держу. Как только узнаю, где он, сразу тебе позвоню...

– Отлично.

И сам Волок не собирался сидеть сложа руки. Всех, кого можно, на розыски Ролана задействует. И не успокоится, пока не увидит его труп.

А временное успокоение может принести ему девочка. Как только разговор с генералом закончится, Волок отправится в массажный зал, где его будут ждать две чудесные малолеточки. Юные вестницы весны. Молодильные яблочки для стареющей души...

Глава двадцать седьмая

1

Ролан сама серьезность. И пацаны дружно кивают.

– Да о чем разговор, командир, сделаем все, как надо!

Председатель сельсовета достал их своей настойчивостью. Коровник ему приспичило строить. Братву напрячь хочет. За жалкие гроши. Но ведь сами виноваты. Назвались груздями, а в кузов лезть неохота.

– Сделаем, сделаем! – передразнил Ролана мужик. – Второй месяц талдычите...

– Так это, батя, снег же был. Какая стройка по снегу, ты сам подумай.

– Снег... Сошел уже снег.

– Ну а земля? Рано еще фундамент класть. Подсохнуть должно...

– И земля подсохла. И материалы есть... Если не хотите, так и скажите...

– Как это не хотим? А что мы, по-твоему, тогда здесь делаем?

– Вот и я не знаю, что вы здесь делаете. Шабашники, а работать не хотите... И вообще...

– Что вообще? – насторожился Ролан.

– Да машина у вас уж больно хороша для нашей глуши. На такую шабашками не заработать...

– А мы заработали. За прошлый сезон...

– Что-то не верится... Ну да ладно, чай, глянем, какие вы работнички...

– Глянешь, глянешь, батя. Завтра начнем, вот увидишь... Может, первака с нами тяпнешь, а?

– Да некогда мне. – Мужик натужно поднялся со своего места. – Среда сегодня, чай, не праздник. И работы много...

– Ну не хочешь, не надо. А мы дернем. Ну а завтра на работу...

Председатель был маленького роста. Ему даже голову нагибать не пришлось, чтобы всунуться в низкий дверной проем. В деревенских избах так нарочно задумано, чтобы тепла зимой за порог меньше уходило.

– Принесла нелегкая, – буркнул Бородай.

– Сдается мне, что этот мухомор фишку просек, – недовольно сказал Петруха. – Въезжает, что никакие мы не шабашники...

– Как это не шабашники? – ухмыльнулся Лиман. – А шабаши у нас кто устраивает, а?

– Ага, со старыми ведьмами, – хмыкнул Ролан.

Деревня Плужь находилась в трех сотнях километрах от Черноземска. Вроде бы и глушь колхозная, а народу здесь не так уж и мало. Но в основном бабы за сорок. Мужики все наперечет. Молодежи кот наплакал. Еще не вымерла деревня, но все к тому шло.

С жильем проблем не возникло. Председатель сельсовета сам показал Ролану на лучшую из брошенных изб. Поверил, что шабашники к нему приехали. Радости-то было... А хрена, работать никто не собирался. Хотя хату подремонтировали. Двери укрепили, стекла вставили, печь перебрали, все такое. Ну, еще и бабам помогали. Не всем, конечно, а тем, кто того стоил. Дров там наколоть...

Ролану приглянулась тридцатишестилетняя вдова Катюха. До той же Венеры ей далеко. Но на личико вроде бы ничего, и формы не очень расплывшиеся. Жаркая, любвеобильная. В общем, доставила она Ролану немало приятных моментов. Но у него и в мыслях нет жениться на ней. А она только и ждет, чтобы он предложение ей сделал. Запарила его своими намеками...

Но больше всего повезло Петрухе. Самую лучшую на деревне охмурил – двадцатилетнюю Любку. Девка из города к матери вернулась, с ребенком на руках. Ничего бабенка. Не красавица, но и не третий сорт. Петруха три дня ее обхаживал. В конце концов добился своего. Похаживает к ней. Но и о других не забывает. Настоящий деревенский пахарь. Пашет баб почти без всякого разбора. Для него что двадцать лет, что пятьдесят. Однажды по пьяной лавке всех своих баб в хату пригласил. Сначала все мирно было. Ели, пили. А потом выяснение отношений началось. Настоящий шабаш...

Не сказать, что жизнь в деревне – кайф. Но были нескучные моменты.

– Дергать отсюда нужно, – сказал Лиман. – Снег сошел, дороги просохли, как бы участковый не нагрянул. Мочить ведь придется. А это волна...

– Волну нам поднимать нельзя, – кивнул Ролан. – И вообще, сворачиваться нужно...

– Может, лучше мухомору башку свернем, чтобы не припахивал? – спросил Петруха. – По-тихому, и в речку. Он рыбалить любит. Пусть народ думает, что его сом утащил в речку...

– Что, уезжать не хоца?

– Так нормально же... Скоро лето. Народ из города потянется – молодухи будут...

– А может, лучше мы в город, к молодухам?

– Да можно и так, – без особого желания согласился Петруха.

Как и все, он прекрасно понимал, что в Черноземске появляться опасно. Менты их, сто пудов, ищут. А может, и братва подряглась... Но хочешь не хочешь, а надо было возвращаться по душу Волока. Тем более что Ролан этого хотел. Должен же был кто-то ответить за его порушенную жизнь...

2

В Черноземск Волок возвращался на своем личном самолете. Старый добрый «Як-40». Самая надежная машина. А после капитального ремонта с элементами модернизации этот самолет стал еще надежней. Внутри как в лучших салонах – комната отдыха, личный кабинет со всеми офисными и телекоммуникационными наворотами.

У Волока было много денег. Очень много. А скоро их станет еще больше. Правительство уверенно держит курс на обогащение монополистов. На корню душится не только мелкий, но и средний бизнес. Цены растут, богатые богатеют... Ну так не зря же они, эти богатые, в Думе заседают. Не зря же с крутыми чиновниками дружбу водят – на взаимовыгодной основе, разумеется. В Кремле такая мафия, что воры со своим «общаком» и рядом не стоят. Волок – всего лишь одно из множества щупалец этого гигантского спрута. На том и строится его могущество. Здесь, в Черноземске, он – царь и бог. Даже смешно подумать, что какой-то Гордей пытался задвинуть его с помощью какого-то Тихона...

Но смешно было думать о том с высоты величия, которой достиг Волок. И с высоты полета, на которую вознес его самолет... Но когда машина коснулась колесами бетонки аэропорта, под ложечкой у Волока неприятно засосало. Все правильно, Тихон – никто, грязь под ногами. Но как ни крути, у него был момент, чтобы расправиться с Волоком. Достаточно было направить самолетик с пластидом на него, а не на Дробилина. Тогда бы сейчас он гнил в гробу с оторванной головой под мышкой...

Но Тихона сейчас в городе нет. Менты его искали, все охранные предприятия работали по нему. Но не нашли его, как сквозь землю со своими ублюдками провалился. Может, за границу слинял, может, прячется где-нибудь на необъятных российских просторах. Но в любом случае в Черноземске он не появится. Зачем ему совать голову в полымя? Гордея-то уже нет, все кореша его воровские или на зоне, или в преисподней. Нет смысла исполнять заказ... Разве что из личной мести...

Из аэропорта Волок уезжал под сильной охраной. Три совершенно одинаковых джипа. Мигалки, скорость от ста и выше... И дом под надежной охраной. Забор, видеонаблюдение, системы лазерной сигнализации. Дюжина бойцов из подконтрольного ему охранного предприятия. И еще два ментовских наряда – омоновцы в брониках и с автоматами. Мышь мимо не проскользнет. И самолет не пролетит. За воздухом тоже ведется наблюдение...

В последнее время Волок прибывал домой без предупреждения. Мало ли что, вдруг утечка информации... Вряд ли на него кто-то сейчас охотится, но предосторожность никогда не бывает излишней.

Аврора его не ждала. Поэтому была на работе. Три часа пополудни. Раннее для нее время. Сын в частной школе, дочь дома под присмотром воспитательницы. У них сейчас прогулка после тихого часа. Волок беспокоить их не стал. Поднялся в спальный сектор – так он называл своеобразный дом в доме. Холл с зимним садом, кабинет, четыре спальни. Посторонним вход строго-настрого запрещен. Прислуга и охрана – только по вызову.

Волок плюхнулся на диван. Есть не хотелось. В самолете пообедал. Он включил телевизор. Новости. Госдума приняла во втором чтении... Надоело. Детективный сериал. Ерунда. Спорт – художественная гимнастика. Это интересно. Спортсменки – совсем еще девочки. Фигурки угловатые, неоформившиеся. Но в том вся прелесть...

Последние дни были насыщены деловыми встречами. Сплошные напряги. Даже о сексе пришлось на время забыть. Но сейчас другое дело. Расслабляющая домашняя обстановка, отсутствие жены. Долгое воздержание и созерцание юных тел на экране телевизора воспалили воображение. Волок вспомнил, что давно не видел Настю. А у нее такое же юное тело. Только спортсменок можно избавлять от одежд лишь глазами, а эту девчонку можно раздеть реально...

Настю он застал в гостевом секторе на третьем этаже. Именно здесь он уже имел однажды удовольствие... Девчонка ловко орудовала пылесосом. Темное платье с подолом ниже колен, белый фартук, дешевые колготы, стремные туфли на низком каблуке. Но как бы то ни было, эта белокурая Золушка выглядела очень сексуально.

Встроенная в стену система работала бесшумно. Но Настя была так увлечена, что не заметила, как он подошел к ней вплотную. Не удержался – положил руки ей на талию, притянул к себе. Настя вырвалась из его объятий как ужаленная. Развернулась к нему лицом, попятилась. И трубу пылесоса держит так, как будто это копье. На лице гримаса ужаса.

– Ты чего пугаешься? – закрывая за собой дверь, удивленно спросил Волок. – Фредди Крюгера, что ли, увидела?

– Вы бы хоть сказали... А то сразу хватать...

Настя опустила трубу. Но страх с лица не сошел.

– Да ты так интересно стояла, что не смог удержаться... Как дела? В школу ходишь?

– Да, только что пришла.

– И сразу за работу. Это правильно. Маме нужно помогать... Сколько ты в месяц получаешь?

– Спасибо, очень хорошо.

– Я спрашиваю, сколько?

– Восемь тысяч.

– Почти триста долларов. Неплохо. И мама что-то около сорока, да? И живете на всем готовом...

– Спасибо вам большое за все!

Настя благодарила искренне, без всякой издевки. Но лицо у нее кислое – того и гляди, расплачется.

– Да нет, я не за благодарностью пришел. Спросить хотел. На квартиру еще не заработали?

– Нет...

– А тебе бы не помешала своя квартира. Через пару лет школу закончишь. В институт поступишь. Мама-то у нас останется. А ты в квартире жить будешь. Женихов будешь водить... Женихи-то есть, а?

– Нет.

– Такая красивая девочка, и нет женихов... Был бы я твоим ровесником, я бы за тобой как привязанный бегал...

– Вы и так бегаете, – сказала Настя и опустила голову.

– Ну что ты, я просто так пришел, поинтересоваться, как ты жива-здорова. Нормально все?

– Да, хорошо...

– Егорка не пристает?

– Нет.

– Вот он проказник, да?.. Весь в отца, правда?

– Он уже не пристает...

– А я пристаю, да?.. А что, если ты мне очень нравишься?

– Извините, мне нужно работать...

– Извини, но это мне решать, когда и как тебе работать... Ну чего ты как не родная?

Волок подошел к Насте, обнял ее за талию, притянул к себе. Она инстинктивно дернулась, но разум отказался от сопротивления. Она же умница, понимает, что строптивой быть себе дороже... Стоит, молчит. Жмется. Внутренне жмется. К Волоку же прижиматься не спешит. Нет в ней жаркого огня. Страх и холод.

– Нам же с тобой хорошо было, да?

Зато у него все горит.

– Плохо, – робко сказала она.

– Но ведь я извинился перед тобой. Денег дал...

– И обещали больше не приставать...

– Ну, мало ли что я обещал... Хочешь, я тебе еще денег дам? Тысячу долларов, а?

– Не надо.

– Ну почему не надо? Надо. Маме деньги отдашь. Будете дальше у нас работать. Дальше жить. Деньги копить. Через пару лет квартиру хорошую купите... А не будете работать, не будет и квартиры. И на работу вас больше никто не возьмет...

Это был тот самый запрещенный прием, который и в прошлый раз привел его к победе. Не хочет девчонка отдаваться за деньги. Зато боится подставить мать, которая очень дорожит своей работой...

Настя молчала. И только вздрогнула, когда он расстегнул «молнию» на ее платье.

– Я даже зарплату твоей маме подниму...

Он снял с нее передник. Платье Настя стащила сама. Через голову. С тяжким вздохом обреченной на заклание жертвы...

3

– Смотри, снова катится. Спортсменка, блин... Не, в натуре, клевая бикса! – восхищенно протянул Петруха.

– Кто о чем, а запорник о клизме, – хмыкнул Лиман.

– Ой, только не надо. Сам облизываешься. Думаешь, не вижу... Все я вижу. От меня ничего не скроешь...

Петруха ничуть не преувеличивал. Он и в самом деле все видел. Ночью пробрался к воротам, за которыми начинались владения Волока. Тайком, чтобы не заметили охранники, забрался на дерево, поставил видеокамеру, замаскировал ее. И теперь подступы к дому как на ладони. Совсем не обязательно быть на машине в непосредственной близости от ворот. Джип стоит в лесу, далеко от особняка. В салоне на коленях у Петрухи ноутбук раскрытый стоит, только что на экране промелькнула юная красотка на спортивном велосипеде. Легкая курточка, джинсы на бедрах, рюкзачок за спиной.

Позавчера в половине восьмого она выехала из дома на том же велике. И вчера то же самое и в то же время. Сегодня та же картинка. Только вчера-позавчера лицо у девчонки было радостное, глаза светились. А сегодня как будто кто-то умер у нее. Черного на ней ничего нет, но взгляд траурный... Изображение черно-белое, неустойчивое. Но видно, что малолетка чем-то убита...

– А почему ты думаешь, что это спортсменка? – спросил Ролан.

Фигурка у девчонки спортивная, не вопрос. И стиль вроде бы спортивный. Но ведь и вчера, и позавчера она вернулась в половине третьего. Не могла же она так долго колесить на велосипеде из спортивного интереса.

– Да он не о том думает, спортсменка она или нет, – ухмыльнулся Лиман. – Он думает, как бы педали вместе с ней покрутить...

– Надо будет, и покручу, – покосился на него Петруха.

– Вопрос, куда она крутит педали? Может, в школу?

– Может, в школу, может, пирожки бабке везет. Факт, что она одна едет, без охраны... – наконец Петруха сказал что-то по делу.

И, как всегда, попал точно в цель.

– А в лесу волки водятся, – продолжил за него Бородай.

И этот угадал ход мысли Ролана.

Из ворот особняка по утрам выезжали машины. По одной, по две. Все с затемненными окнами. Не так давно Петруха купил на радиорынке диск с базой данных ГИБДД. Так что можно было установить их принадлежность по номерам. Одна машина – новехонький «Мерседес» – принадлежала Авроре. Она уезжала на работу по утрам, в сопровождении джипа с охраной. И обратно возвращалась под прикрытием. Раньше за ней такого не наблюдалась. Может, сама киллеров боится, или муж настропалил...

Вчера около одиннадцати часов из ворот выехали три совершенно одинаковые машины. Около трех часов вернулись обратно. Их номеров в базе данных не было. Но можно было догадаться, что в одной из них находился Волок. Машины выехали из ворот на скорости, еще больше разогнались по прямой и унеслись в сторону города. И обратно гнали на всех парах. Если Волок был в одной из машин, то непонятно, в какой именно.

По обе стороны дороги лес. Но, похоже, машины бронированы, так что из автоматов их не взять. А гранатомета нет. При желании можно найти, но в какую машину стрелять?.. Фугас на дорогу положить? Но, опять же, непонятно, какую машину взрывать. Может, все разом? А если ни в одной из них нет Волока?.. Да и проблематично найти такое количество взрывчатки. К тому же асфальт на дороге идеально ровный. Даже зимние морозы его не взяли. Чтобы поставить мину, нужно ломать покрытие. А это не укроется от внимания охраны...

Хорошо бы проникнуть во двор особняка. Поставить камеру на дерево и наблюдать за домом. Но это нереально. Судя по всему, дом имеет два кольца ограждения. И охрана такая, что судьбу лучше не пытать...

Но ведь как-то же нужно оприходовать Волока. Давно пора поставить на гроб с его телом инвентарный номер... Только вот как подобраться к нему? У Ролана не было вариантов. Зато были серьезные ограничения в возможностях. Он уже встречался с Груздем. Узнал, что менты так упрятали Гордея в своих застенках, что ни слуху от него, ни духу. Может, и в живых-то нет. И большую часть людей из его окружения приняли. А вот Груздь уцелел. Уж не с ментами ли он заодно? Ролан, не будь дураком, сказал ему, что собирается продернуть в Питер, чтобы к финской границе поближе. Сказал и сделал ноги от греха подальше.

Словом, нет у него теперь никакой поддержки в городе. Не на кого теперь опереться. И в городе лучше не появляться. Возможно, Груздь проболтался о его визите. Возможно, Ролана теперь ищут с утроенной силой. Может быть, потому Аврора и таскает за собой охрану...

А вот юная красотка катается на велосипеде без всякой охраны. Кто она такая? Какое отношение имеет к Волоку? Что, если она имеет прямой к нему доступ?.. Эти вопросы не давали Ролану покоя.

– Надо бы посмотреть за ней, – сказал он. – Может, через нее на Волока сможем выйти?

– А может, Волок на нас через нее выйти хочет? – покачал головой Лиман. – Может, он знает, что мы где-то рядом? Может, девку пасут?.. Заглотим ее как ту наживку, а нас раз, и на кукан...

Лиман говорил дело. Волок хитер. Потому и жив до сих пор... Но согласиться с Лиманом значило согласиться с собственной глупостью и признать ум подчиненного. Может быть, Ролан был не прав, но упрямство взяло вверх над благоразумием.

– А я говорю, что нам эта девчонка нужна. Пасти ее будем...

– Да пропасем, не вариант, – кивнул Лиман. – Только осторожно надо...

– А кто сказал, что нужно лезть на рожон?

Дорога от особняка тянулась через лес к шоссе, которое вело к городу. На это шоссе по другой дороге и вырулил Бородай. Но девчонку найти не смог.

– Наверное, в сторону поселка уехала, – предположил он.

Недалеко от дома начиналась проселочная дорога, которая тянулась в сторону поселка. Больше никаких дорог до самого шоссе не было...

Бородай был двоечником в школе. Но арифметическую задачку типа из пункта А в пункт Б решил легко. Сообразил, что джип может передвигаться с гораздо большей скоростью, чем велосипед. И местность он неплохо знал. С шоссе свернул на дорогу, которая шла к поселку и на которую должна была выехать девчонка по своему короткому пути.

Он нагнал ее у самого указателя, за которым начинался поселок. С подсказки Ролана промчался мимо нее с такой скоростью и на таком близком растоянии, что воздушная волна опрокинула ее с обочины вместе с велосипедом.

А канава у дороги как на грех была широкой, полноводной. Погода на дворе по-весеннему теплая, но все же не май – вода холодная. Грязная. И глубокая. Девчонка слетела с велосипеда и ушла в эту холодную муть с головой.

Бородая тут же ударил по газам. Сдал назад. Ролан даже пожалел, что устроил девчонке раннее купание. Поэтому бросился ей на помощь.

Но девчонка сама выбралась на берег. Но не поднимается. Лежит, уткнувшись лицом в тухлую траву. И беззвучно рыдает. Мокрая до нитки. Волосы грязные, слипшиеся. Спина сотрясается от рыданий. А может, она просто мерзнет...

– Елы-палы, что ж мы натворили? – сокрушенно протянул Петруха.

И он тут как тут. Но Ролан его опередил. Сам взял девчонку на руки, легко оторвал от земли ее почти невесомое тело. Она не сопротивлялась. Казалось, она даже не понимает, что с ней происходит. Закрыла лицо руками и рыдает. Тело сотрясается как в лихорадке.

– Ты извини, пожалуйста, мы не хотели. Спешили очень...

Но девчонка даже не реагировала на его слова. И на него не смотрит. Какой-то очень сильный шок...

Ролан посадил «купальщицу» на заднее сиденье. Заставил ее снять с себя мокрую куртку. Закутал ее в свой кожан.

– Дима, включай обогрев на полную!

К Бородаю пришлось обращаться по имени. Чтобы девчонка не думала о них как об уголовниках. Да и клички нужно было скрывать.

Петруха достал велосипед из воды, кое-как засунул его в багажник. Хотел сесть на заднее сиденье рядом с девчонкой, но Ролан показал ему на свое переднее место. Не хотел он, чтобы этот развратник терся об нее...

– Ты уж извини, что так получилось, – обращаясь к ней, повинился он. – Спешили очень. А Диму мы накажем, чтобы не гонял как сумасшедший...

Но девчонка молчала. Дрожит, плачет, лицо по-прежнему руками закрывает. Аура обреченности вокруг нее. Как будто ей все равно, что с ней происходит, куда ее везут... Ролан вспомнил, какой вид был у нее вчера и какой он увидел ее, когда она выезжала из ворот дома... Какие-то проблемы у нее. И, видать, большие проблемы, по сравнению с которыми холодное купание сущий пустяк. Купание лишь еще сильней загнало ее в душевный ступор...

– Ты в школу ехала, да? – спросил Ролан.

Наконец-то она отреагировала. Не отрывая рук от лица, молча кивнула головой. Но рыдать прекратила.

– Тебя в школу отвезти?

Отрицательно мотнула головой.

– Может, домой? Где ты живешь?

Снова тот же жест.

– Нигде не живешь?

Она замотала головой и снова разрыдалась.

– Ну тогда с нами поехали...

Девчонка пожала плечами. Это могло означать только одно – ей все равно, что с ней будет.

– Поехали, не пожалеешь. У нас тепло. И молоко парное. Знаешь, какое вкусное?..

Вряд ли у Ролана появилась тяга к деревенской жизни. Но дом они сняли в деревне. Вернее, в большом селе в сорока километрах от города. По тому же направлению, где жил и Волок. Чтобы далеко не ходить.

Бородай лихо развернул машину на сто восемьдесят градусов и рванул в сторону шоссе.

– Извини, милая, но нам нужно тебя раздеть, – сказал Лиман.

Она испуганно дернулась, но тот постарался ее успокоить.

– Пойми, ты насквозь мокрая. Так и воспаление легких заработать можно...

И ведь успокоил. Девчонка позволила раздеть себя. Мокрая куртка уже лежала на велосипеде. Туда же полетела и футболка. Но Лиман не успокоился. Накрыл девчонку курткой, из-под нее снял лифчик. Тщательно его ощупал... Похоже, он в самом деле верит, что где-то в одежде спрятан «жучок».

Но не было ничего. А Лиман не унимался. Стянул с девчонки джинсы. Обследовал их. Ничего. Снял кроссовки, отодрал подошву, но электронной начинки не обнаружил. Рюкзак тоже ошмонал. Ничего такого, окромя школьных прибамбасов...

Трусики снимать с девчонки не стал. Хоть за это ему спасибо... Ролан вдруг понял, что ему очень жаль эту бедняжку. Понял, что невольно взял ее под свою – не дутую, а реальную – защиту... Лиман вовремя остановился, а то Ролан уже созревал для того, чтобы порвать его на части... Ну и ну!

Может, он чувствовал за собой вину, что дал Бородаю отмашку на нее... А может, она чем-то напоминала ему ту юную и беззащитную Аврору, с которой они когда-то были счастливы под одной крышей. Аврора тогда была чуть постарше этой девочки. И также нуждалась в его защите...

Бородай выехал на шоссе. Сбавил скорость. Девяносто километров в час – это предел. Нельзя привлекать к себе внимание ментов. Номера-то поддельные. И автоматы под сиденьями... Паленые автоматы, других не было...

Наконец они свернули на дорогу, с которой при старании можно было попасть в нужное село. Бородай нарочно выбрал окольный путь, чтобы сбить с толку возможных преследователей. Но их не было. Потому что за девчонкой не следили. Ролан был в этом уверен. Нет «клопов» – ни в одежде, ни на теле. Дотошный Лиман даже волосы исследовал. Ничего у нее не было. Даже сотового телефона. Может, не было такой игрушки вообще. А может, не носила с собой в поселковую школу из боязни, что отберут...

Наконец машина прибыла на место. Саманный, обшитый ветхой доской домик. Покосившийся забор, запущенный двор, три крохотные комнатушки. Из мебели только раздолбанный шкаф-буфет и две железные койки. Вместо стульев – ящики. Зато хижина стояла на самом отшибе. И через огороды в случае шухера всегда можно было уйти в лес и там затеряться. Если, конечно, не окружат...

Машину загнали в глубь двора, чтобы с улицы не было видно. Девчонку завели в дом. Куртка Ролана выглядела на ней как пальто с чужого плеча – настолько была велика.

Петруха горел желанием утешить потерпевшую. Но Ролан заставил его прополоскать ее одежду и вывесить на солнце. Лимана и Бородая поставил на шухер. Мало ли кто может подкрасться незаметно.

Ролан усадил девчонку на кровать в своей комнате. Куртку оставил на ней. И еще поверх накрыл одеялом.

– Может, скажешь, как тебя зовут?

– Настя... – выдавила она.

Она уже не плакала. И не закрывала лицо руками. Но взгляд ее тупо устремлен куда-то мимо Ролана. Лицо чумазое – грязь вперемешку со слезами, волосы в ужасном состоянии.

– Ты, Настя, извини, мы спешили очень. Поэтому ехали как чумные... А так мы люди неплохие. И тебе ничего плохого не сделаем. Сейчас одежду твою сполоснем, высушим. Домой тебя отвезем...

– У меня нет дома...

– Как, совсем нет?

– Нет...

– А живешь где?

– Живу... Но это не мой дом... Мне там плохо...

– Обижают?

– Да.

– Кто?

– Хозяин.

– У тебя хозяин есть?

– Да. Я у него работаю. Мама его детей воспитывает, а я по дому... Он сказал, что нас выгонит, если... Если...

Девчонка закрыла лицо руками, разрыдалась. Ролан подсел к ней, нежно обнял за плечи. Она не вырывалась. Более того, уронила голову на его плечо.

– Что, если?..

– Он хотел... Он хотел, чтобы я с ним спала...

– И поэтому ты не хочешь возвращаться к нему?

– Он... Он уже был со мной... Я его ненавижу... Я не хочу обратно...

Ролан все понял. Настя жила в доме у Волока. Его она считала своим хозяином. С ним она спала. И его ненавидела...

Поведение Волока его возмутило. Но это было какое-то спокойное возмущение. Ролан даже не вышел из себя. А чего колотиться? Он по-любому сделает этого урода. Заодно и за Настю спросит...

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать исполнилось...

– Сука он, твой хозяин... Голову бы ему открутить... Слушай, а давай подъедем к нему, а? Мы с ребятами боксеры, к первенству сейчас готовимся. Мы ему по голове настучим, чтобы малолеток не обижал...

– Не получится. У него охрана...

– Сколько охраны? Ну, придурок один, может, два...

– Не один. И не два... Их много. У них оружие...

– А он что, крутой?

– Да, депутат...

– Жена есть?

– Да... Аврора Ивановна хорошая. А муж у нее – сволочь. Житья от него нет... Вчера из Москвы вернулся. Жена была на работе, так он ко мне...

– Сволочь – это мягко сказано... Знаешь, тебе бы выпить чуть-чуть. Ну, водки. Чтобы согреться...

– Нет, я не хочу, – мотнула головой Настя.

– Тогда растереть тебя надо. Водкой... Только у нас такая проблема, женщин нет... Ничего, что-нибудь придумаем... Да, кстати, я молока тебе обещал, парного...

Ролан вышел во двор. Петруха развешивал на веревках мокрую одежду. На небе ни облачка, солнце теплое, ветерок – через пару часов все высохнет. Только погладить будет нечем: утюга нет.

– Петруха, дуй к свой подружке, – распорядился он. – Молока у нее возьмешь. И к нам приведешь...

– Зачем?

– Девчонку спиртом растереть надо.

– Так это, ты мне скажи, я сам ее разотру, – осклабился Петруха.

– Ты к ней даже близко не подходи, – набычился Ролан. – А то я тебя самого разотру. По стенке...

– Э-э, ты чего? – ухмыльнулся парень. – Влюбился, что ли?

Может, и влюбился.

– Не твое дело... Давай, шевели поршнями!

Петруха, как тот пострел, везде поспел. В первый же день на новом месте нашел вдовую молодуху лет тридцати. Баба деревенская, с коровой. У нее заночевал, а поутру нарисовался – с кринкой теплого парного молока.

Петруха не заставил себя долго ждать. Вернулся со своей пышногрудой Люськой. И банку молока принес. Только оно успело остыть после утренней дойки. Пришлось ставить его на плиту. Просто горячего молока попить тоже в кайф... Ролан поймал себя на мысли, что готов цацкаться с Настей как с малым дитем.

Люська растерла девчонку водкой. И умыться ей помогла. Ролан напоил ее молоком и уложил в постель.

– Спасибо, – блаженно закрывая глаза, поблагодарила она.

Как бальзамом душу окропила.

Ролан хотел уйти, но Настя его не пустила.

– Посиди со мной, – попросила она.

Он присел на кровать. И она тут же взяла его за руку, крепко прижалась к ней.

– Ты такой хороший, – не открывая глаз, прошептала она.

– Ты меня даже не знаешь, – растрогался Ролан.

Такое чувство, будто черствая корка на сердце размокла под парами теплых чувств.

– И все равно хороший... Я же знаю...

Настя чем-то напоминала приблудившуюся собачонку. Сразу привязалась к новому хозяину... Но ведь она не собачонка. Она человек. Маленький нежный человечек. И красавица.

А сам он – чудовище. Какие бы чувства его сейчас ни переполняли, он обязан был убить Волока – исполнить заказ и отомстить. И он должен был использовать Настю в своих целях. Должен был, хотя не знал, чем она может ему помочь конкретно.

Можно отправить ее домой. Пусть Волок дальше пристает к ней... Может, он захочет угостить ее вином. Тогда ему и самому придется выпить с ней. Тогда у нее появится возможность всыпать ему в бокал яд... Нереальный вариант. Дилетантством от него за версту несет. Да и яда нет. К тому же в случае успеха Настя окажется под ударом. Или ментам ее отдадут, или просто грохнут...

Отключить сигнализацию в доме и отвлечь охранников от выполнения своих обязанностей?.. Такой же киношный вариант. Откуда Настя знает, как отключить сигнализацию? И отвлечь охранников она может только одним способом – устроить сеанс группового секса. Но это нереально. Да и Ролан не станет подбивать ее на такое безобразие...

Да и не станет Настя работать на него. Да, она привязалась к нему. Но так же быстро и отвяжется, как только поймет, что ее используют в качестве наживки. Может, и согласится работать на него. Но как только попадет в дом к Волоку, тут же расскажет ему про историю, в которую вляпалась по вине Ролана. А Волок не дурак, он поведет свою игру, в финале которого возьмет киллеров за жабры...

– Я не хочу домой, – засыпая, пробормотала Настя. – И не дом это...

– Но там же твоя мать, да?

– Да, мама...

– Значит, надо возвращаться.

– Надо, – кивнула она.

И сокрушенно посмотрела на Ролана. Сна ни в одном глазу. А ведь еще чуть-чуть, и заснула бы.

– А что, если вы как бы похитили меня, – робко, но с авантюрными нотками в голосе предложила она.

– Мы такими вещами не занимаемся. Мы не преступники. Мы спортсмены...

– Ну, пусть мама думает, что меня похитили...

– Тебя будут искать... Ты же сама говорила, что у твоего хозяина много охраны...

– Да, охраны много... И он будет меня искать. Я ему нужна... Он хотел и сегодня ко мне прийти... А я не хочу...

Волок – озабоченный урод. Но Ролан его понимал. Настя не та девчонка, которая может оставить равнодушным...

– И не хочу, чтобы он меня спасал, – добавила она. – Тогда он будет считать, что я перед ним в долгу... Он и так считает. Но все равно...

– Он что, сам может приехать за тобой? – задумался Ролан.

– Зачем ему ехать? Людей своих пришлет... Но ведь он не знает, куда ему ехать...

– Не знает, так узнает... Я хотел сказать, что ему не нужно ничего знать...

У Ролана родился план, который давал ему шанс выйти на Волока. Надо будет заманить в ловушку его громил. Хлопнуть их втихую. И на их машине проникнуть на охраняемый объект. А там уже действовать по обстановке... Не самый удачный план. Возможно, даже неосуществимый. Но Ролан должен был уничтожить Волока. Пусть его самого убьют, он добьется своего. Так же он был готов пожертвовать и Настей...

Глава двадцать восьмая

1

В Аврору как будто бес вселился. Волоку даже стало не по себе под ее неистовым взглядом.

– Ты же мне обещал! – в ярости крикнула она. – Ты обещал мне больше не трогать Настю!

– А с чего ты взяла, что я ее трогал? – изобразил изумление Волок.

Так хорошо день начинался. Аврора осталась дома. Тешились в постели до самого полудня... Такой ласковой кошечкой была. И на тебе! Как будто этой кошечке клизму со скипидаром сделали...

– А ты не знал, что Настя исчезла?

Волок это знал. Как уехала она позавчера в школу, так до сих пор ее нет. Была у него мысль, что девчонка сбежала, чтобы досадить ему...

– Ну исчезла, и что? Весна же на дворе. Может, с пацаном каким загуляла... Я же говорил тебе, что девка она гулящая...

– Сам ты гулящий!.. Она матери звонила! Сказала, что ты ее позавчера изнасиловал! Сказала, что домой больше не вернется!

– Гонит баба! – нахохлился Волок. – Не насиловал я ее!

– Ну да, сама дала!

– Да не было ничего... Где она?

– Откуда я знаю?

– А я знаю. Говорю же, загуляла... Давай поспорим, что она сейчас с хорем каким-нибудь зависает!

– Извини, но я слаба в вашем депутатском жаргоне... – съязвила Аврора. – По-русски сказать можешь?

– Да ладно, слаба она... С парнем она сейчас. С каким, не знаю. Но живет с ним... Она со своего мобильника звонила?

– Извини, но я в такие подробности не вдавалась.

– Ничего, я разберусь...

Волок кликнул начальника охраны и велел ему пробить ситуацию. Озадачил его и выставил за дверь. Пусть работает.

– Не трогал я твою Настю, – сказал жене. – Врет она. Типа я такой плохой, а она хорошая... Вот увидишь, выяснится, что Настя сейчас в каком-нибудь вертепе... Может, и не с одним... Шлюха она малолетняя...

– Уж не ты ли ее такой сделал?

– О! Уже соглашается, что Настя шлюха! – осклабился Волок.

– Я соглашаюсь с тем, что ты развратник!

– Ну, может, и было что... Но ведь ты со мной живешь. И бросать не собираешься...

– Ты меня провоцируешь?

– Э-э, нет, я не хочу, чтобы ты уходила... А из-за кого уходить, из-за какой-то дешевки?.. Поверь, мне только ты нужна... Ну, гуляю... Так это поветрие. А ты – моя стихия. С тобой – жизнь. Без тебя – тоска смертная... Иди ко мне!

Он думал, что Аврора успокоится. Столько красивых слов ей наговорил. Но добился обратного эффекта. Аврора еще больше разозлилась.

– Гуляешь ты?.. Гуляет он... – ядовито улыбнулась она. – И признаваться не боится... А что тут такого? Ну, гуляет мужик. Развлекается. Но ведь любит только жену... А если и я тебя люблю? Очень-очень люблю!..

– А что здесь плохого? – нахмурился Волок.

Подвох учуял. Понял, что темная туча на бровях Авроры разродится грозой.

– Что здесь может быть плохого? Радоваться нужно, что жена тебя очень-очень любит. Ради этого ей все можно простить. Даже то, что она тебе изменяла! – в запале выдала Аврора.

– Ты?! Изменяла? Мне?! – как ошпаренный сорвался с места Волок.

Аврора испугалась. Но обороты не сбавила. Ее продолжало нести по инерции.

– Я не изменяла... Это так, поветрие. А моя стихия – это ты...

Но инерционность оказалась невысокой. Страх перед наказанием унял ее пыл.

– С кем?.. Я спрашиваю, с кем ты блядовала? – зато Волок разбушевался не на шутку.

Под его лютым взглядом Аврора испуганно вжала голову в плечи.

– Я не хотела... – жалко пробормотала она. – То есть я не изменяла... Он сам... Он меня изнасиловал...

– Кто?

– Ролан... Я к Венере поехала. А там Ролан... Ее не было. А он... Он меня изнасиловал...

– Когда?

– Давно... Я хотела тебе сказать. Приезжаю домой, а ты с Настей. Я не стала говорить...

– А я знал... Знал, что ты с ним была!.. Изнасиловал он... Сука ты! Тварь! Сама дала...

– Это неправда!

– Правда!

Волок размахнулся и со всей силы влепил Авроре пощечину. Она упала и осталась лежать на полу без сознания... В порыве чувств Волок отвел назад ногу, чтобы ударить лежачую жену. И ударил бы, если бы в дверь не постучали.

– Да! – в бешенстве заорал он.

В комнату вошел начальник охраны. Изумленно посмотрел на неподвижную Аврору.

– Тебя это не касается! – набросился на него Волок.

– Да, я понимаю... Я пойду?

– Стоять!

Волок уже боялся оставаться наедине с Авророй. Боялся себя самого...

– Что там у тебя?

Ему нужно было отвлечься.

– Телефон пробили. Ну, с которого Настя звонила. Это не ее телефон...

– Чей?

– Зарегистрирован на некоего Бачурина...

– Кто такой?

– Пока не знаем... Но телефон поставлен на LBS-услугу...

– Чего?

– Ну, есть такая программа у сотовых операторов. У этой кодовое название «Школьник». То есть можно установить местоположение абонента...

– Ты че, за дурака меня держишь? Думаешь, я не знаю, что это за услуга?.. «Школьник», говоришь? Так что, Настька сейчас со школьником?!

– Ну, может быть. С одноклассником...

– Где?

– Село Михайлово. Это недалеко... Что делать, ехать за ней?

– Да, отправь людей. Пусть привезут ее сюда...

Начальник охраны собрался уходить, но Волок его остановил.

– Погоди!

После инцидента с женой он остро нуждался в какой-нибудь деятельности.

– Да, слушаю вас! – сделал стойку охранник.

Но самому ехать за Настей – это слишком. Да и с Авророй нужно разобраться.

– Ничего, иди...

Хотя и неплохо было бы прогуляться.

Аврора уже пришла в себя. Но с пола не поднимается. Лежит и смотрит на Волока. В глазах боль, на лице страдание...

– Ты это, извини, погорячился... – с досадой на себя махнул он рукой.

Но Аврора молчала.

– Сама виновата, не надо было мне про этого козла говорить... Или сразу бы сказала. Я бы его на части порвал... Но ты же не сказала... А надо было сказать... Ну не молчи ты! И поднимайся!

Аврора даже не шелохнулась. Волок подошел к ней, оторвал от пола и на руках отнес на диван... В душе такая тоска, хоть волком вой. Надо же так жену обидеть. Любимую жену...

– Ну прости, а? Это сгоряча... Да и ты хороша. Не надо было ничего говорить... Он правда тебя изнасиловал?

– Уж поверь, сама на него не вешалась...

– Он мне за все заплатит, – зло сквозь зубы процедил Волок. – Порву гада...

– Порви... Только меня не трогай...

– Мамой клянусь, никогда!

В этот момент Волок был уверен, что никогда в жизни больше не поднимет руку на жену. Ведь раньше же такого не было... Мог нагрубить, да, но чтобы бить...

– А ты мне поклянись, что не по своей воле была под этим ублюдком! – потребовал он.

– Хочешь, детьми поклянусь?

– Хочу... Нет, не надо детьми... Я тебе верю...

И снова Волок пришел в ярость. И снова со страшной силой захотел ударить. Но самого себя. В наказание за то, что так и не сумел удавить Ролана. За то, что позволил ему выйти на свободу и добраться до Авроры... У Венеры этот выродок жил. И он ни сном ни духом. А ведь не должен был он упускать этого урода из виду... Сам во всем виноват. И перед собой. И перед Авророй...

– Давай все забудем, а? – просительно посмотрел он на жену. – Как будто ничего не было... Вот увидишь, больше никаких телок...

– Не зарекайся.

– Ну честное слово!.. У нас же все хорошо. Ты в бизнесе, я в политике. У нас прекрасные дети. Мы уважаемые люди. Я тебя очень люблю... И ты меня любишь. Но ведь любишь же!

– Нет...

Аврора говорила «нет», но в глазах стояло «да».

– Раньше не любила... – продолжала она. – Терпела... А стерпится – слюбится... Все, ничего больше не хочу говорить. Сейчас я тебя ненавижу...

– Так я и сам себя ненавижу... Надо все забыть... Развеяться надо... Да, кстати, Настю нашли. Сейчас за ней поедут... А давай и мы тоже!.. Хочешь, я прощения у нее попрошу. Ну, не в первый, но точно в последний раз...

– Хочу, – кивнула Аврора.

Волок тут же связался с начальником охраны. Выяснил, что его бойцы только собираются отправиться за Настей. И дал распоряжение подготовить к выезду свою машину...

2

Лиман заметно нервничал. Молчал, молчал, но наконец его прорвало.

– Не нравится мне все это, – недовольно скривился он. – Авантюра какая-то...

Ролану не хотелось с ним соглашаться. Но, увы, он и сам осознавал, что план его провальный если не на сто, то на девяносто девять процентов точно...

Настю он обработал. Окружил ее заботой, обогрел и утешил. В койку к себе затащить даже не пытался. Как итог, девчонка влюбилась в него окончательно. Малая баба, оттого и глупая. А на таких воду возят...

Петруха отработал вариант с мобильником. На свой страх и риск сгонял в город, нашел человека, через которого купил и зарегистрировал сотовый телефон со специальной услугой в придачу. Сегодня Настя позвонила с него своей матери...

Наживка заброшена. Осталось только дождаться посланцев от Волока. Грохнуть их. И на трофейных машинах ворваться в логово зверя... Все просто. Но вместе с тем так сложно, что Ролан удивлялся себе. Совсем нужно было из ума выжить, чтобы родить такой идиотский план.

Ну, дождутся они волоковских «быков». Ну, сделают их, заберут машину. А что дальше? Экипаж машины может находиться на связи со своим начальником. И тот может получить сигнал о нападении. Если это случится, то будут приняты все меры предосторожности. И противодействия. Ролана перехватят еще по дороге к особняку Волока...

Да, план не выдерживал никакой критики. Но Ролан не хотел признаваться в собственной глупости.

– И вообще, сдался нам этот Волок! – подал голос Петруха.

Поддержку Лимана почуял. Решил, что теперь и гавкать можно...

– Тихон, только без обиды, но Петруха прав.

И Бородай в ту же сторону.

– В чем он прав? – возмущенно посмотрел на него Ролан. – У нас заказ. Мы должны его исполнить...

– Кому должны? Нет Гордея. Никого нет. Волок всех сделал. И нас сделает, если мы не угомонимся...

– Какое угомонимся! Мы на рожон лезем! – скривился Петруха. – Жить нам надоело, да?..

– Еще слово, и!.. – Ролан многозначительно повел стволом своего автомата.

– Тихон, давай без крайностей!

Лиман взял Петруху за плечо, легким толчком задал ему направление в сторону выхода из комнаты. Но парень не захотел уходить. Застрял в дверях. С камнем за пазухой.

– Нам очень повезло, что Волок нас не спалил, – продолжал Лиман. – Мы тут крутимся вокруг него невпопад. Суетимся, какую-то хрень замутили... Я чую, что живыми мы отсюда не уйдем. Если, конечно, прямо счас не сдернем... Уходить надо. Прямо сейчас. И класть на Волока...

– В натуре, пусть себе живет. И мы жить будем... – кивнул Бородай.

– Вы че, не врубаете, это наш шанс Волока сделать! – в отчаянии посмотрел на парней Ролан.

– Нет у нас никакого шанса, – покачал головой Лиман. – Боком нам эта хрень выйдет... Уходить надо...

Это был бунт на корабле. И у Ролана не было никакой возможности его прекратить, настаивая на своем. Нужно было соглашаться с мнением большинства. Иначе он просто-напросто останется один. И это в лучшем случае. А в худшем – тот же Петруха пустит ему пулю в лоб. Или же Лиман...

– Тихон, ты рогом не упирайся, не надо...

Как ни странно, Петруха смотрел на него отнюдь не угрожающе и даже не требовательно. Скорее, просительно.

– Ты пойми, спета наша песенка. Мы все у ментов на сторожке. И у Волока... Дергать нам нужно отсюда. И чем быстрей, тем лучше... В деревню поедем. Далеко-далеко. Там жить будем...

– Землю пахать, да? – исподлобья глянул на него Ролан.

– Ну, землю пусть негры пашут... А мы просто жить будем. Баб найдем, все дела... Тебе что, в деревне не понравилось?

– Очень надо.

– А мне понравилось... Бабу бы чумовую под бок, вообще ништяк будет... А у тебя баба есть. Настя в тебя конкретно втюкалась, я же вижу. На Северный полюс за тобой пойдет... А ты на тот свет за собой тащишь...

Настя находилась в соседней комнате. Она уже все понимает. И знает, что Ролан совсем не тот человек, за которого себя выдает. Возможно, уже ненавидит его. Хотя и любит своей глупой любовью. А может, уже и разлюбила...

А ведь она ему нравится. И не так уж она молода для него. Через годик-другой можно будет жить с ней как со зрелой бабой. Пусть в глуши, но с ней... И плевать на Волока. Пусть себе живет. Рано или поздно сам подохнет...

Посланцев Волока они ждали в доме. В расчете, что те сунутся в хату, чтобы забрать Настю. Там их втихую и порешить... А если их будет не двое-трое, а в несколько раз больше? Волок же не дурак, он может сообразить, что Настя не по своей воле ушла от него. Ее могли похитить, чтобы разыграть опасную для его жизни карту. Тогда он пошлет за ней с десяток бойцов. Тогда будет бойня. Тогда Настя может просто-напросто погибнуть... А ведь она только начинает жить. И он может начать жизнь заново. Пусть где-то далеко в глуши, но с ней...

– Тихон, уходить надо, – пристально посмотрел на него Лиман.

– Надо, – кивнул Бородай.

– Ну, какого тогда хрена ты стоишь? – взорвался Ролан. – Давай, запрягай лошадей! Уходим!!!

Бородая как ветром сдуло. И Петруха слинял. Только Лиман остался. Виновато глянул на Ролана.

– Ты не думай, это не буза. Просто это дохлый номер – завалить Волока... А насчет деревни, так Петруха прав. Не так уж там и плохо. А летом еще лучше будет... Только далеко ехать надо. Лучше всего за Волгу... В глухомань, зато все вместе...

Не так уж все и плохо. Братва не собирается выходить из подчинения. Все понимают, что нужно держаться вместе. Как понимают, что война с Волоком ничем хорошим для них не закончится. Уж больно силы не равны...

– Все вместе, – подтвердил Петруха.

Он вошел в комнату вместе с Настей. Девчонка смотрела на Ролана осуждающе, но с желанием немедленно его простить.

– И Настя с нами едет? Да, Насть? – спросил у нее Петруха.

– Если Ролан захочет, то да...

Она и в самом деле готова была отправиться за ним хоть на край света.

– А как же мама?

– Ей без меня будет лучше...

– Ну смотри, не пожалей!

Ролан интуитивно чувствовал, как над головой сгустились тучи. Такое ощущение, что вот-вот разразится гроза. Надо было как можно скорее уезжать... Не было у него времени отговаривать Настю. Да он и не хотел. Может, и не должен он был злоупотреблять ее глупой скороспелой любовью. Но он очень хотел ею воспользоваться... Да и почему он должен был упускать последний свой шанс начать заново? Один раз он уже упустил, когда позволил себе изнасиловать Аврору. В этот раз не упустит. Уедет с Настей в глушь, заляжет с ней глубоко на дно. И будет жить. И даже радоваться жизни...

Бородай уже должен был выгнать машину на улицу. Если так, то осталось только выйти из дома, пересечь двор и сесть в поданную «карету».

Ролан вышел из дома почти одновременно с Лиманом. И обомлел. Машина стояла во дворе перед распахнутыми настежь воротами. Бородай лежал в траве, а на нем сидел дюжий детина в черном костюме. И еще три мордоворота в таком же прикиде на фоне двух джипов пялятся на вышедшего из дома Ролана. И не просто смотрят на него, а движутся в его сторону. А у Ролана под рукой автомат. Он так и не снял его с плеча...

Он вскинул оружие, и в это время из машины вывалился Волок. Собственной персоной за Настей пожаловал. Видно, не думал, что его людей здесь будет ждать горячая встреча...

Но бунт на корабле спутал все карты. Ролан сейчас не в том выгодном для себя положении, в котором он должен был находиться. Он вооружен, но и волоковские псы при стволах. Пока он точил лясы с Лиманом, пока возился с Настей, они успели подъехать к дому. И даже Бородая заломали. И фактически застали Ролана врасплох... А ведь этого не случилось бы, если бы не смута. Не надо было выходить из дома.... Но уже поздно кого-то в этом винить. Нужно действовать, пока не поздно...

Ролан должен был стрелять в людей Волока, но он предоставил их Лиману. У него тоже автомат. И он отличный стрелок... Сам он навел ствол на Волока. Он не должен был упустить невероятный шанс расправиться со своим врагом.

Волок остолбенел, глядя на него. Глаза расширяются от страха, нижняя челюсть падает на грудь. Он понимает, что сейчас произойдет. Как понимает, что пощады ему не будет.

Сейчас он мог надеяться только на то, что Ролан промахнется. Но эта надежда, должно быть, хрупкая. Ведь он знал, что Ролан служил в десантуре, знал, что стрелять он умеет. Потому и сделал его киллером...

И Ролан не промахнулся. Короткой кучной очередью воткнул в незащищенную грудь Волоку несколько пуль.

Лиман же почему-то не стрелял. Замешкался. Зато бойцы Волока уже оправились от неожиданности. Действуют автоматически. Все уже при стволах. Ролан успел срезать одного, но точный выстрел из пистолета остановил его. Пуля ударила его в грудь и сбила с ног. Он упал, но сознания не потерял. И даже мог видеть, что происходит вокруг него и над ним...

Лиман наконец-то пустил в ход свой автомат. К нему присоединился и Петруха. Ролан не видел, смогли ли они кого-то завалить. Скорее всего, да. Но видел, что Лиман упал, схватившись за голову. Где-то рядом вскрикнул и Петруха... Сами во всем виноваты. Не устроили бы смуту – сейчас бы стреляли из укрытия. Всех бы завалили – и Волока, и его охрану. И ушли бы спокойно в свою глушь... А теперь им всем одна дорога – на тот свет. Ролан чувствовал, как леденеют онемевшие конечности, как меркнет сознание. Но что-то подсказывало – жизнь не покинет его. Он выживет. Если, конечно, его не добьют...

Глаза закрылись сами по себе. Но сознание погасло не совсем. Он слышал, как мимо него в дом прошмыгнул человек. Далекий-далекий мужской голос:

– Кто еще в доме?

– Никого, – ответила Настя.

Она жива. И то хорошо...

– Аврора Ивановна, ну куда же вы? Опасно здесь...

Аврора?! Она-то здесь откуда?.. Охранник не хотел подвергать ее опасности. Но она все же подошла к Ролану. Он чувствовал на себе ее взгляд. И сам открыл глаза.

Перед глазами все плыло, но все же он видел ее. Взгляд жесткий, безжалостный, губы собраны в злую нитку.

– Зачем ты это сделал?

Да, он сделал. Ее изнасиловал. Мужа убил. Детей оставил сиротами... И за это она могла с него спросить. Прямо сейчас.

– Кончать его надо, – сказал все тот же мужской голос.

Только сейчас Ролан увидел его обладателя. Парень лет двадцати пяти. Низкий лоб, мощные надбровные дуги, рыбьи глаза, непроницаемо спокойное лицо. В руке пистолет. И он направлен точно на Ролана.

Но Аврора не позволит его убить. Как всякой женщине, ей свойственно сострадание. Не застрелила же она его после того, как он над ней надругался. А ведь он давал ей заряженный пистолет. Нажала бы тогда на спусковой крючок, и все...

Нет, она не позволит своему церберу его убить...

Аврора ничего не сказала. Лишь многозначительно посмотрела на мордоворота. И повернулась к Ролану спиной. Она не хотела видеть, как его убивают. А именно это и должно было сейчас случиться. Охранник смотрел на него через прорезь прицела и плавно выжимал слабину спускового крючка...

Ролан увидел только вспышку. Но не успел услышать выстрел. Потому что начальная скорость пули выше скорости звука...

Content

Колычев Владимир Лагерный волк

Владимир Колычев Лагерный волк

Часть I

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Часть II

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Часть III

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая