Колычев Владимир

Все мы грешные

Владимир Колычев Все мы грешные

Предисловие Весна, 1998 год

– Антон Гавров, он же Хмурый. Вы знаете такого?

– Вор в законе, имеет здесь, в столице, большой вес. В данное время в основном занимается легальным бизнесом.

– Все верно, основную ставку Хмурый делает на легальный бизнес. Но это вовсе не значит, что у него все в порядке с законом. В общем, поступила команда на его ликвидацию. – Мужчина в сером костюме сказал об этом как о чем-то обыденном.

– Если появилась такая необходимость, я готов приступить к исполнению, – так же спокойно ответил его помощник.

– Подступиться к Гаврову непросто, совсем непросто. Его голову оценили в пятьдесят тысяч. С деньгами у нас сейчас проблем нет. Поступил ежеквартальный взнос от «АГ-инвестбанка».

– От госпожи Аганиной?

– Именно. Анастасия Аганина продолжает дело своего покойного мужа. Господин Аганин, как вы знаете, регулярно делал перечисления на наш счет.

– Пятьдесят тысяч долларов – это хорошие деньги. Но, кажется, у нас есть возможность ликвидировать Хмурого без всяких затрат.

– Это интересно. И каким же образом?

– Денис Золотов считается ликвидатором номер один. Профессионал высшего класса.

– И он согласится работать даром?

– Думаю, да. Дело в том, что он собирается выйти из игры. Так вот, пусть ликвидация Хмурого станет его отступным.

– Хорошо, пусть будет так, – немного подумав, согласился мужчина. – Если Золотов ликвидирует Хмурого, мы отпустим его. Но оставаться в России после этого он не должен.

– Ну, разумеется.

– Тогда я жду результата.

Часть 1

Глава 1 Настя. 1987 год

1

Утром Настя проснулась раньше всех. Встала, прибрала постель, прошла на кухню. Раз уж не спится, то почему бы не приготовить завтрак для всей семьи.

Они жили вчетвером: она, мама, брат и отчим.

Ее родной отец погиб в автокатастрофе четыре года назад. Для мамы это был такой удар, что сердце не выдержало. Ей нет еще и сорока, а уже инфаркт перенесла.

Два последних года они живут с Александром Макаровичем. Капитан милиции, оперуполномоченный местного уголовного розыска. Не красавец, конечно, но и не урод. Когда-то пил по-черному, но завязал, говорит, закодировался.

* * *

На маме он женился через два месяца после их знакомства. Это похоже на любовь... Все трое с удовольствием сменили комнату в общежитии на двухкомнатную квартиру отчима. Еще бы! Насте и Денису отводилась на двоих отдельная комната.

Александр Макарович не обижал ни жену, ни ее детей. С Настей и Денисом старался держать себя как с родными. И это у него неплохо получалось. Денис называл его отцом. Только вот Настя почему-то упрямилась. Она обращалась к отчиму по имени-отчеству.

Александр Макарович был в меру строг, любил пространно рассуждать о высоких моральных принципах.

Но не искушенная еще жизнью Настя чутьем угадывала в нем нечто фальшивое, ненадежное, пугающее, а потому держалась с отчимом настороже.

Вот и вчера за ужином в присутствии мамы и брата он с пафосом разглагольствовал, обращаясь в основном к Насте, о роли нравственности, добропорядочности в жизни семьи и общества. А сам нет-нет да и поглаживал взглядом ее груди, бугрившиеся под ситцевым халатиком.

А может, ей все только мерещится? Может, в голове у него нет никаких дурных мыслей? Ведь не могла же мама в нем ошибиться, не могла полюбить плохого человека?

Мама пришла на кухню, когда завтрак был уже готов.

– Спасибо, дочка!

Мама сегодня выглядит очень неважно. Бледность, под глазами нездоровая синева.

– Плохо спала. Бессонница, – перехватила она тревожный взгляд дочери.

– А может, сердце?

– Да нет, не думаю...

В это время на кухне появился Александр Макарович. В спортивных штанах, майке. Умытый, гладко выбритый. Ну просто идеальный отец семейства.

– Вот оно, мое самое лучшее лекарство, – нежно улыбнулась ему мама. – Пока он со мной, за свое сердце я спокойна.

– Так что берегите меня, – отшутился отчим и подмигнул Насте. Он был сегодня в благодушном настроении. – Что у нас на завтрак?.. Ага! Яичница с колбасой! Отлично!

Нашел чем восхищаться. Подумаешь, яичница. Пусть даже и с колбасой.

Сердечная недостаточность – вещь опасная. С этим шутки плохи. И Елена Николаевна все прекрасно понимала. Поэтому при первых же признаках недомогания тут же спешила к своему врачу.

Так поступила она и сегодня.

Врач обследовал ее и назначил лечение. В стационаре недели две самое меньшее.

– Положение довольно серьезное. Как-никак у вас был инфаркт. Мы не должны допустить еще один.

– Я все понимаю, – невесело вздохнула Елена Николаевна.

Придется ложиться в больницу. А как не хочется...

Настя возвратилась из школы, когда мама собиралась уходить. В руках она держала сумку с необходимыми для больницы принадлежностями.

– Ты куда?

– Да вот была у врача. Прописал постельный режим и лечение. Вообще-то ничего серьезного. Видишь, сама пришла, сама и уйду, без «Скорой помощи».

– Я тебя провожу, – огорчилась Настя.

Как не хотелось ей оставаться дома без мамы, самого дорогого на всем белом свете человека! И еще у нее появилось в последнее время смутное предчувствие надвигающейся беды.

У кровати Елены Николаевны она просидела до самого вечера. Угнетенная ее болезнью, совсем забыла об уроках на завтра.

Когда за окном стемнело, в палату вошел Александр Макарович. В руках букет цветов.

– Вот куда ты скрылась от меня, дорогая! – заулыбался он.

От него исходили волны добродушия. Он наклонился и поцеловал жену в щеку.

– Да ты не волнуйся, я здесь ненадолго.

– А я и не волнуюсь. Уже успел поговорить с врачом. Он считает, что оснований для тревоги никаких.

– Вот видишь. – Елена Николаевна поглядела на мужа влюбленными глазами.

– А пока мы поживем без тебя, дорогая. Правда, Настя, мы ведь справимся с хозяйством? – Он заботливо погладил девушку по спине.

– Справимся...

– Ты уж постарайся, дочка, похозяйничай вместо меня, поухаживай за отцом. Береги его. Без него нам всем будет очень трудно. – Елена Николаевна вдруг заплакала.

– Ну, не надо, мама, не надо, – забеспокоилась Настя. – Я стану сдувать с него каждую пылинку.

На следующее утро Настя встала так же рано. Стараясь не потревожить сон отчима и брата, она прибралась в квартире, приготовила завтрак.

Работа спорилась в ее руках. И ей захотелось, чтобы кто-нибудь ее похвалил.

И она услышала похвалу. Александр Макарович остался доволен и завтраком, и порядком в доме.

– Верно говорит мать – потакай мне во всем, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал он, допивая кофе.

При этих словах он прошелся внимательным, напряженным взглядом по ее стройному девичьему телу. Как будто рукой провел.

Денис учился во вторую смену, а потому мог позволить себе поспать подольше. Настя оставила ему завтрак на столе, сама же отправилась в школу.

Неприятности ее миновали. Невыученные уроки не застряли двойками в дневнике. Более того, она заработала пятерку. А высокие оценки сейчас особенно важны – не за горами выпускные экзамены. Месяц май как-никак.

По пути домой Настю нагнал Герман, ее ровесник из параллельного класса.

Среднего роста, ладный с виду парень, и на лицо вроде ничего. Да только глаза у него хитрые, лисьи. Видно, что он себе на уме. И улыбка неприятная, какая-то даже гадкая. Вот уж кого она терпеть не могла.

Он догнал ее, поравнялся и некоторое время шагал молча. Настя шла одна, так что никто не мог помешать их разговору. А разговор назревал.

– Может, остановимся? – спросил вдруг Герман.

– Зачем? – сердито спросила она.

– Поговорить надо.

– Ну так говори.

Настя замедлила шаг, остановилась, вопросительно посмотрела на него. В ее глазах – полнейшее к нему равнодушие.

– Ты давно нравишься мне.

Этого и следовало ожидать. Очередной поклонник. Как они все ей надоели!

Мальчишки, эти хвастуны и грубияны, не интересовали ее ни раньше, ни сейчас. А ведь она уже не маленькая, еще месяц-два, и закончит школу. Видно, не созрела пока Настя для любви, для настоящей любви.

Зато сама она интересовала многих. Еще бы, таких, как она, поискать. Красивое, с крупными правильными чертами лицо. Полные чувственные губы и большие выразительные глаза. Длинная каштановая коса. Развитая грудь, тонкая талия, женственные бедра, длинные ноги. Косметика ей совсем не нужна, слишком коротких платьев не носит. Красота ее была скромной, не вызывающей. Однако она пользовалась ошеломляющим успехом у представителей противоположного пола.

– Ну и что? – Настя театрально вздохнула и закатила глаза.

Скорее бы отвязаться от этого Германа!

– Как ну и что! – Он искренне удивился.

Ну, конечно же, он наверняка считает себя неотразимым. Думал, она обалдеет от счастья, а тут н а тебе, облом. Насте стало смешно:

– Знаешь, Герман, я очень тороплюсь. Я побегу, ладно?

Все, пора ставить в этом разговоре точку.

– Но как же так! Я хотел...

– Ну не нравишься ты мне. Ты это хотел услышать?

Она повернулась к нему спиной. Не оборачиваясь, быстро зашагала прочь.

– Смотри, пожалеешь... – услышала она вслед.

* * *

В тот день домой с работы Александр Макарович вернулся раньше обычного. Не в шесть-семь часов, а в три. Настя встретила его приветливо. Она обещала маме быть примерной хозяйкой в доме, и она сдержит свое слово. Отчим останется доволен.

А он вопреки обыкновению был навеселе. От него слегка попахивало коньяком.

Он разулся, надел тапочки, повесил в прихожей пиджак, снял галстук и прямым ходом направился в кухню. Настя последовала за ним.

Денис был в школе. Александр Макарович уселся на табурет и стал как-то странно поглядывать на нее.

В предчувствии чего-то ужасного непослушными руками она накрыла на стол.

– Там, в буфете, коньячок для гостей. Достань-ка.

– Зачем? – насторожилась она.

– Как зачем? Выпить хочу.

– Но вам же нельзя пить!

– А вот сегодня хочу и буду!

– У вас неприятности? – сообразила она. – На работе?

– Вот именно... – ухмыльнулся отчим. – Но не на работе... Моя неприятность – это твоя мать, крошка моя.

От этих слов Настя вздрогнула:

– Мама? Что с ней?

– С ней-то?.. Да ничего. С ней пока все в порядке... Ты спроси-ка лучше, что со мной...

Голос Александра Макаровича перешел на страдающие интонации. Он как-то раскис, стал похож на великовозрастного слюнтяя. Смотреть противно...

– Что с вами?

Он внушал Насте отвращение.

– Что с вами, что с вами... – передразнил он. – Доставай коньяк! Чего стоишь?

Непослушными руками она открыла буфет, достала непочатую бутылку.

– А бокалы?

Нашла она и бокалы, но на стол поставила только один.

– И себе поставь.

– Я не пью. Вы же это знаете... Вы всегда запрещали...

– А сегодня не запрещаю. Сегодня можно. Выпей со мной, крошка!

– Не буду! – Насте хотелось во всем ему перечить.

– Тогда просто посиди со мной за столом. Послушай отца. – Александр Макарович указал рукой на табурет возле себя.

Но Настя присела по другую сторону стола.

Отчим откупорил бутылку, доверху наполнил свой бокал и осушил его до дна. Через минуту повторил. За все это время не проронил ни звука. И не закусывал.

Молчала и Настя.

– Ты, дорогуша моя, такая же, как и твоя мать, – заплетающимся языком заговорил он.

Хмель, похоже, ударил ему в голову.

– При чем тут моя мать? – рассердилась Настя.

– А ты волчицей-то на меня не смотри! Не то пожалеешь...

– И что же вы мне можете сделать?

– Я-то? Я многое могу. Я, например, могу оставить тебя без матери. – Глаза Александра Макаровича пьяно блестели.

– Что?! Да что вы такое городите?

– Помолчи, дорогуша! Ты лучше слушай сюда... Я перед тобой сейчас, если хочешь знать, как на исповеди. Я, если хочешь знать, люблю твою мать. И она вроде бы меня любит. Все хорошо. Идиллия, казалось бы... Ан нет! Кое-чего не хватает... А знаешь чего?.. Любви мне не хватает. Той самой любви, от которой потом дети... Ты, дорогуша моя, хоть понимаешь, о чем я тебе тут толкую?

– Хватит! Я ничего не хочу больше слышать!

Настя встала, чтобы уйти. В глазах у нее стояли слезы.

– Э-э, нет! От меня так просто не уйдешь! – Отчим перегнулся через стол, поймал ее за руку и водворил на место. – Не уходи. У нас с тобой серьезный разговор. Очень серьезный. Так что останься. Добром прошу. Пока добром...

– Ну так говорите же... Только скорее. – Настя кипела от негодования.

– А я и говорю... Мне нужна женщина. Женщина, которую... Как бы это тебе понятнее сказать. Женщина, которую я мог бы положить под себя. – Александр Макарович похотливо облизнулся. – Поняла?.. Мне нужна самка. А твоя мать больна. Она не может исполнять супружеские обязанности. Но ведь я же мужчина!

– Зачем вы мне это говорите?

– А затем... Скажи, ты хочешь, чтобы я развелся с твоей матерью? Скажи, ты этого хочешь?

Он смотрел на нее в упор затуманившимися от коньяка и возбуждения глазами.

– Да, хочу! – Настя спокойно выдержала его взгляд.

– А ты подумала, что будет тогда с твоей матерью?.. Ведь не забывай, она больна. Серьезно больна. Любое потрясение для нее – смерть!.. Скажи, ты хочешь, чтобы твоя мать умерла?

– Нет... Не хочу.

Больше всего она хотела сейчас съездить кое-кому по морде!

– А хочешь, я уйду от вас, от твоей матери?

– Не хочу... Оставь меня в покое, подонок! – Взгляд ее метал молнии.

– А вот этого я тебе, крошка, обещать не могу, – глумливо усмехнулся отчим. – Ты-то мне как раз и нужна. Взамен твоей матери. Ты уже достаточно взрослая, уже можешь ублажить меня... Раздевайся, крошка, раздвигай ноги!

– Что?! – взбесилась Настя. – Да я тебя...

– Тихо, девочка, успокойся, – взгляд отчима был безумным. – Через три часа у меня поезд, уезжаю в командировку. На целую неделю.

– Какая приятная новость!

– Радоваться станешь потом. Слушай сюда, я скоро уеду, но до этого все будет так, как я хочу! Если не ляжешь под меня, твоя мать умрет!

Настя затаила дыхание. Если она не покорится этому подонку, он бросит маму. И та умрет от горя. Какая страшная логика!

Девушка обмякла, съежилась. Ярость куда-то улетучилась. Взгляд погас. Неужели нет никакого выхода?!

А может, выход все же есть?

Сейчас она убежит от этого подонка к маме. Расскажет ей все, как было. Медленно, не торопясь, не сгущая краски. Когда мама поймет, какой мерзавец ее муж, она сама откажется от него...

– А я пойду за тобой. И скажу, что ты сама совратила меня. Потаскушка малолетняя! Ты со-вра-ти-ла меня, мужа твоей матери, – впившись в нее тяжелым взглядом, растягивая слова на слоги, проговорил негодяй. – Она поверит мне больше, чем тебе... Так что иди к своей мамочке, шлюшенька ясноглазая!

Он что, мысли умеет читать?

И неужели этому ублюдку мама поверит больше, чем ей? Насте стало совсем страшно.

А если взять нож и вогнать его в толстое брюхо этому подлецу?.. Нет, тогда мама точно не переживет...

Что же делать... что делать?

Александр Макарович опять плеснул в бокал коньяку, выпил.

«Мразь! А ведь таким образцовым прикидывался! Оборотень!»

И тут ей в голову пришла спасительная мысль. У нее есть выход. Эта скотина отправляется в командировку. Что ж, это возможность спутать все его карты. Ведь в командировке мало ли что может с ним случиться... Вдруг он не вернется домой? Тогда все ее проблемы исчезнут сами собой.

– Ладно, ваша взяла, – притворно вздохнула Настя.

– Ну, тогда иди ко мне, крошка! – Голос отчима дрожал от нетерпения.

Он, похоже, совсем лишился рассудка. Животное!

– Что, прямо здесь, на кухне? – удивилась девушка.

– А почему бы и нет? – Он сделал попытку подняться.

– Если честно, то вы уже давно нравитесь мне как мужчина, – начала она входить в роль. – Только я представляла себе все по-другому.

– Я всегда знал, что в душе ты шлюха. Ну и как ты себе это представляла? – Негодяй не устоял и снова плюхнулся на табуретку.

– Я принимаю душ, ложусь голая в кровать под одеяло, и тогда уж можете приходить. И не называйте меня шлюхой.

– Ну ладно, ладно, отправляйся в душ, да побыстрее. Жди меня в своей кроватке, я скоро буду. – Рука отчима опять потянулась к бутылке.

Настя пулей выскочила из кухни. Если этот идиот совсем рехнулся, то следует воспользоваться моментом.

Очутившись в своей комнате, она мигом скинула с себя домашний халатик, надела блузку, джинсы. Еще мгновение, и она уже в прихожей, впрыгнула в свои туфли. Быстро и тихо отперла дверь. Но прежде чем убежать из этого дома, Настя решила уязвить подонка-отчима.

– Я готова, – с победной усмешкой сказала она, показавшись в дверях кухни.

– Не понял. – От неожиданности у него отвисла челюсть.

Он смотрел на нее растерянно.

– А что тут непонятно? Я ухожу, прогуляюсь немного. Вернусь, когда вы уедете. Да вы не волнуйтесь, наш договор остается в силе.

– Тогда почему ты уходишь?

– Так надо. Я не могу так быстро. Мне нужно привыкнуть к мысли, что вы станете моим первым мужчиной. Ну все, до встречи!

Она повернулась к отчиму спиной и быстрым шагом направилась к выходу из дома.

– Ладно, пока гуляй, – услышала она вслед. – Но только смотри, не вздумай теряться. Не забывай о матери.

* * *

Настя шла по улице, сама не своя от тяжелых мыслей.

Она рискует стать сожительницей своего отчима! И в дурном сне такое не приснится. И все потому, что мать больна, очень больна. А ради нее Настя пойдет на все. Лишь бы мать была жива.

Раз так, она пожертвует собой, переспит с отчимом. Но как ей жить с этим дальше?

Целиком поглощенная раздумьями, она не заметила, как очутилась в городском парке.

Был месяц май. В эту пору парк особенно красив. Живая, яркая зелень деревьев, благоухание цветов. Ухоженные дорожки, скамейки на каждом шагу. Гуляй себе, радуйся жизни. Да только гуляющих здесь мало. Все в городе знали, что парк – это раздолье для наркоманов и бандитов. Они здесь настоящие хозяева. Вот выберется откуда-нибудь из-за кустов разудалая компания, и тогда случайному прохожему не позавидуешь. По голове треснут или, что гораздо хуже, «розой» из разбитой бутылки по горлу. Бывали такие случаи.

Девушку здесь подстерегала опасность совсем иного рода. Да только Настя об этом не думала. Она ничего вокруг себя не замечала. И на пустующую скамейку на пересечении двух аллей присела машинально.

– Кого я вижу!

Чей-то знакомый с издевательскими интонациями голос возвратил ее в действительность.

– Глазам своим не верю! – Прямо на нее шел Герман.

Рядом с ним вышагивали еще трое. Все под кайфом. Глаза остекленевшие. На лицах блаженные улыбки. Анаши накурились, не иначе. От таких можно ожидать всего. Насте стало не по себе.

* * *

– Ты ко мне пришла, Настена? Ты искала меня? – Герман подошел к ней и грубо схватил за руку.

Настя молчала, только испуганно смотрела на него.

– Ты ко мне пришла, я спрашиваю? – В его голосе закипела ярость. Но тут же она сменилась идиотским весельем. – Ко мне! Конечно, ко мне!

Не отпуская ее руки, Герман присел на корточки и, придерживая ладонью живот, захохотал.

Это послужило сигналом и для остальных. Его спутники приняли ту же позу, из их глоток вырывался такой же дурацкий смех.

Но продолжалось это безумие недолго.

Первым замолчал Герман. Он поднялся на ноги и уставился на Настю тяжелым, злым взглядом.

– Ну что, метелка, пойдешь со мной? – Он показал кивком головы на заросли кустов неподалеку.

– Нет. – Настя до ужаса боялась остаться с ним наедине.

– Тогда пойдешь вместе со всеми. Пустим тебя по кругу. Вставай, сука, пошли!

– Нет!

– Да! – заорал Герман и с размаху ударил ее по лицу. – Я же говорил тебе, ты пожалеешь, – добавил он.

– Ах ты тварь!

Неожиданно для себя самой Настя резким движением ударила его коленкой в пах.

Герман схватился руками за ушибленное место и скорчился от боли.

Двое его дружков подскочили к Насте, пытаясь схватить ее. Одного она наотмашь ударила растопыренной ладонью по лицу. Не от силы удара, а скорее от неожиданности нападавший потерял равновесие и оказался на земле. Но другой подобрался к ней из-за спины, схватил за руки и лишил возможности сопротивляться.

– В кусты ее тащите, в кусты! – благим матом орал Герман.

Он уже успел оправиться от удара. Как-никак он находился под наркозом, а это обезболивает.

– Эй, погоди, не торопись, – одернул его чей-то негромкий, но повелительный голос.

Настя невольно обернулась.

К Герману и его дружкам подошли трое парней. На пьяниц не похожи, на наркоманов тоже. Но и законопослушными гражданами их не назовешь. От троицы исходила угроза.

– О, блин, блатари нагрянули, – испуганно прошептал тот, который держал Настю за руки.

Вперед выступил чернявый. Хищный прищур, жестко сжатые губы.

Он мгновенно определил в Германе главного и вплотную подступил к нему.

– Зачем бабу обижаешь? – прошипел он и с силой ударил Германа головой.

Обливаясь кровью, тот рухнул на плитки тротуара.

– Ша, ублюдки! Хватайте своего мудака и сдергивайте! – негромко, но с силой в каждом слове приказал чернявый.

Дружки Германа по-холуйски закивали, подхватили приятеля под руки и бросились наутек.

– Козлы! – сказал один из приятелей чернявого. – Ну, никаких понятий, падлы...

Угрюмый, морда кирпичом, типичный уголовник. Такой прирежет и не поморщится. Но, видно, и зря обижать не будет.

– Надо было им всем рога поотшибать, – сказал другой. – Такую кошечку обидели... Ну что, отваливаем?

Белобрысый, худощавый, не удался ростом. Но опасный, как змея. Такие жалят быстро и смертельно. Но Насте он показался сейчас безобидным.

– Идите, я вас догоню. – Чернявый с интересом разглядывал девушку.

– Ну да, конечно. Базара нет, – понимающе подмигнул ему белобрысый. – Не теряйся, Хмурый... А мы отваливаем.

Хмурый ничего не сказал. Только кивнул.

Высокий, стройный, грудь широкая. Синие глаза, тонко очерченный с горбинкой нос. Красивое лицо. Жесткий взгляд властного, не по годам мудрого человека. От таких женщины теряют голову.

Насте он сразу понравился.

Он был опасен. Но девушка этого не замечала. В ее глазах он предстал героем-спасителем. Такой не способен на подлость.

– Совсем оборзела молодежь. – Лед в его глазах таял, когда он на нее смотрел.

А ведь сам не такой уж и старый. Чуть больше двадцати.

– Спасибо вам! – Настя в смущении отвела взгляд.

– Только без «вам». Договорились?.. Меня Антоном зовут.

– Настя...

– Ты больше здесь, в этом парке, одна не появляйся. Всякой шпаны здесь как нерезаных собак. Хочешь, я возьму тебя под свою опеку? – предложил он.

Насте почему-то не хотелось отвергать его предложение. Он ей нравился все больше.

– Погуляем вечерком? Только не сегодня – завтра.

– Можно, – охотно согласилась она.

– Тогда в восемь, у кинотеатра. Идет?

– Идет!

Антон куда-то торопится, это очевидно. Настя снова осталась одна.

Покинув парк, она отправилась на вокзал. Если отчим в самом деле уезжает, то она должна в этом удостовериться. Взглядом, издалека, не выдавая своего присутствия.

Так оно и вышло. Она видела, как Александр Макарович сел в скорый поезд, который унес его куда-то в сторону Москвы. Только после этого девушка отправилась домой.

* * *

Настя знала, что молодежь в их городишке развлекается либо на дискотеке, либо в кино, либо в пыльных забегаловках с вывесками «Бар» или «Кафе». Больше пойти некуда. В поисках острых ощущений ее ровесники, в основном мальчишки, заправлялись крепленым вином, бормотухой или веселили кровь дымом анаши. Вот и весь праздник.

Но и таких развлечений она не искала. Нет, мама не запрещала гулять вечерами. Просто ей самой никуда не хотелось ходить. Дневные занятия в балетной студии, вечер за уроками и интересной книгой – она предпочитала это.

Сегодня она встречается с молодым человеком. Интересно, куда поведет ее Антон? В кино?.. Вряд ли. Хотя может быть и такое...

Да, Антон не из круга ей подобных. Она понимала – он из чуждого ей мира, сурового, с жестокими законами. Он из блатарей, может быть, из уголовников. Ведь не дура же она – догадывается... Но он красив и по-своему даже благороден. Такой, подсказывало ей чутье, не сделает подлость.

Вот ее отчим – страж порядка, милиционер. Такому сам бог велел оберегать людей. Так нет же, он оказался последней сволочью...

К единственному в городе кинотеатру Настя подошла на пятнадцать минут позже назначенного времени. Опоздала – но женщинам это позволительно. Так она считала.

Антон ждал ее.

Красавец мужчина, в черных брюках, белой рубашке. Ослепительная улыбка. Само обаяние. И ничего такого пугающего.

– Ты припозднилась, Настя, – без малейшего недовольства заметил он. – Но это пустяки.

Он откровенно любовался ею.

В легком шелковом сарафане, с распущенными волосами, в туфельках на высоком каблуке она была бесподобна. Никакой косметики, но это ее только украшало. А печаль в глубине улыбающихся глаз придавала ей особенное очарование.

– Я рада, что ты не обиделся...

– Каким ты располагаешь временем?

– Могу гулять хоть до утра. Дома только брат. Но он уже большой. Может обойтись без меня...

– Это хорошо...

– Но до утра я гулять не буду. Не позже чем в одиннадцать должна быть дома...

– Как скажешь... Значит, у нас времени... меньше чем три часа. Поторопимся?

– Куда?

– Приглашаю тебя в ресторан.

В городке всего одно заведение подобного рода, больше похожее на столовую.

– Ну уж нет. Еще в школе узнают... – запротестовала Настя.

– А мы рванем в Катайск. – В глазах Антона вспыхнул азартный огонек. – Там тебя никто не знает.

– Так нас там и ждут... Да и ехать столько...

– Самое большее минут сорок.

Он показал на белоснежную «Волгу» на стоянке перед кинотеатром.

– Ну, если на машине... – Его азарт передался ей. Она соглашалась, сама себе удивляясь. – Только недолго.

Последние слова она произнесла, как бы оправдывая в его глазах свое легкомыслие.

Машину вел приятель Антона, молодой человек лет двадцати. Симпатичный, обаятельный шатен. Такие легко кружат девчонкам головы. Рядом с ним размалеванная девица, смазливая. Она курила и влюбленно смотрела на своего кавалера.

– О, не кислая девочка! – встретила она Настю, оценивая ее бесцеремонным взглядом. – А у тебя, Хмурый, не хилый вкус!

– Прикуси язык! – сверкнул взглядом Антон.

Девица вмиг сникла, отвернулась.

– И сигарету притуши. С нами некурящие.

И он подмигнул Насте. Держись, мол, не робей. В обиду не дам! На душе у нее стало легко и приятно.

Вслед за «Волгой» пошла еще одна машина, салатного цвета «тройка».

– Это с нами, – пояснил Антон.

Как он и обещал, дорога до Катайска, областного центра, заняла всего сорок минут. На автобусе ехали бы гораздо больше часа.

«Волга» пропетляла по вечерним улицам Катайска, свернула во двор выстроившихся прямоугольной крепостью «сталинок». У входа в подвальный этаж одного из домов стояло в ряд несколько легковушек.

– Кооперативный ресторан, – кивнул Антон на вывеску над резной лакированной дверью. – Снаружи неприметный, зато внутри – полный ажур. Здесь все свои...

Из остановившейся рядом «тройки» выбрались двое, угрюмый и белобрысый. Их Настя уже видела сегодня. Оба с подругами, расфуфыренными девушками, видно, любительницами красивой жизни.

Внутри ресторан и впрямь производил впечатление. Дорогая мебель, стерильная чистота, блеск позолоты, вышколенные официанты в строгих костюмах. Сервис, уют, комфорт.

– «Интуристу» не уступит, не-а! Высший класс! Плати только и отдыхай... – Антон небрежно извлек из кармана брюк початую пачку десятирублевок.

– Откуда столько? – вырвалось у Насти.

– А вот это не твое дело, – беззлобно сказал он, погрозив ей пальцем.

* * *

На жизнь и развлечения Антон зарабатывал преступным и, разумеется, опасным ремеслом. Воровал много и с размахом.

Он и его дружки промышляли в основном квартирными кражами. Фартовыми слыли домушниками. Бывало, чистили магазины. На прошлой неделе, к примеру, «взяли» склад меховых изделий, удачно сбыли краденое, денег отхватили немерено. Во всех делах Антон был и организатором, и вдохновителем. Слушались его беспрекословно. Явный лидер, жестокий, умный.

Прежде чем идти на дело, он долго и тщательно обдумывал операцию. Голова работала как ЭВМ, постоянно в ней что-то просчитывалось, созревала какая-нибудь новая деталь к уже продуманному плану. И поэтому работали чисто, без трупов, следов после себя не оставляли. Не зацепишься...

Но это сейчас, а поначалу он допускал, бывало, непростительные ошибки.

Первый раз он попался в пятнадцать лет. Вместе с такими же несмышленышами-пацанами, как и сам, угнал мотоцикл. Но далеко не уехали – поймала милиция. По молодости тогда отделался двумя годами условно.

В шестнадцать неудачно залез в карман к барыге-спекулянту. И загремел на «малолетку», опять на два года.

В двадцать его замели на сбыте краденого. На этот раз он отдал «хозяину» три года.

Жизнь в неволе закалила его, выветрила из него много хорошего, сделала матерым волком, сильным и хитрым хищником. Жил по понятиям, по неписаным воровским законам. Всегда в «отрицаловке», на работы ни шагу. Не сломили его ни шизо, ни карцеры. В обиду себя не давал и других зря не обижал. С зоны вернулся уважаемым в своей среде вором.

И снова все по-старому. Но уже без глупостей. Прежде всего осторожность. И вот уже два года он живет в свое удовольствие, нет у ментов повода сесть ему на хвост.

На зоне он получил кличку Хмурый. Все верно, среди таких же уголовников, как и сам, он умел прятать свои чувства за маской холодного равнодушия ко всему, был неулыбчив, строг. Слов на ветер не бросал. К чему порожняки гонять? Заявлял о себе только делом.

Да и в миру, среди законопослушных обывателей, не торопился распахивать душу перед каждым встречным. Даже перед друзьями...

Другое дело Настя. К ней у него сразу появилось непривычно сильное чувство. Любовь с первого взгляда – неужели такое может быть? Еще вчера он мог уверенно ответить: «нет». У него были женщины. И с каждой его связывала только страсть, желание «попарить шишку». Тут уж если любезности, то дежурные, ни к чему не обязывающие. Затянул в постель, и все, никаких больше нежностей.

С Настей все по-другому. Да, она сексуальна, спору нет. Красивая! Мечта, а не девушка. Даже оторопь берет, когда представишь ее голой, да еще и в своей постели. Но, кроме плотского, испытываешь к ней и иное влечение. Душевное. Она согревает своим внутренним теплом, пробуждает светлые чувства. Его даже на лирику потянуло.

С ней можно улыбаться, болтать о всякой ерунде, казаться таким, как все, кого он называет слабаками. И не чувствовать при этом никакого внутреннего дискомфорта. Словно крылья распахнулись за спиной. Странное ощущение... А ведь он знает ее всего-то несколько часов.

Тяга к деньгам не делала Антона жадным. Он с легкостью расставался с червонцами, добытыми с таким риском. Они дарили ему власть, радость жизни, все, к чему он стремился. Но шиковал он вдали от глаз участкового. Зачем давать повод для нездорового любопытства?

* * *

Настя с интересом разглядывала посетителей ресторана. Прилично одетые мужчины с барской вальяжностью восседают за соседними столиками, кушают, выпивают, ведут неторопливые беседы. Словом, отдыхают люди. Здесь спокойно и уютно.

Но не знала она, кто они, эти люди, и какими иной раз бывают опасными.

Однако понимала, что бояться ей нечего. Она с Антоном, а он на короткой ноге кое с кем из собравшихся здесь авторитетов уголовного мира. Да и у самого под рукой крепкая команда.

Понт, Клык и Сом – так называл он своих друзей. Все они, как видно, побывали за «колючкой», все не робкого десятка. Могут постоять за себя.

Поначалу Настя держалась скованно. Но потом, хлебнув вина, поддалась общему разгульному настроению. Все ей здесь стало нравиться, даже друзья Антона.

Только она никак не могла привыкнуть к их манере изъясняться. Сам Антон из уважения к ней старался не прибегать к блатному жаргону. И друзей своих просил о том же. Те вроде бы и старались, да только не очень-то получалось. Разговор то и дело пересыпался солеными словечками из фени.

– Нравится? – спросил ее Антон, с довольной улыбкой обводя взглядом зал, залитый голубоватым светом.

– Еще как! – восторженно ответила Настя.

Со сцены лилась дивная музыка, для нее, по его заказу.

– Красивая жизнь! Но так просто ее не ухватишь. – Антон достал сигарету, закурил. – Я же ее ухватил и буду держать за хвост. Только скажи, что будешь моей, и я буду носить тебя на руках, как королеву...

Его слова завораживали, будто в сказке. Как же с ним хорошо! А вдруг она влюбилась?..

Ресторан она покидала навеселе. Спиртное кружило ей голову, путало мысли. Сейчас она готова на любое безрассудство. Или это ей только кажется?

– Уже поздно. Почти двенадцать. Едем обратно.

Зато Антон был серьезен.

В свои шестнадцать лет Настя знала, зачем нужны мужчинам женщины. Их волнует только одно: обладание женским телом.

И какие бы песни они ни пели, сколько бы цветов ни дарили, сколько бы ни клялись в любви до гроба, все их ухаживания сводятся к одному – затащить в постель.

И в то же время она разделяла секс на два вида: чистый и грязный. Первый – это когда женщина отдается по любви, когда у нее с любимым есть общее будущее. Второй – это как у нее с отчимом. Насилие и шантаж. Ненависть и рабская покорность.

Похоже, она в самом деле влюбилась в Антона. И он, кажется, дышит к ней неровно. На мгновение представив себя в переплетении их обнаженных тел, она вдруг ощутила сладострастный восторг. Он теплой приятной волной разлился по низу живота. И тут же где-то внутри ее включился защитный механизм, в мозг пошел сигнал об опасности.

Поэтому Настя была начеку, когда в машине Антон придвинулся к ней, запрокинул на спинку сиденья руку и нежно обнял ее за плечи.

– Ты необычная, – шепнул он. – Ты особенная.

– Ты тоже, – кивнула она и чуть отодвинулась от него. Девичий инстинкт.

– Не бойся. Я тебя не трону, – понимающе улыбнулся он и убрал руку с ее плеч.

Всю дорогу Антон молчал. Смотрел на нее, нежно так, ласково. И она смотрела на него. И тоже молчала.

Они понимали друг друга без слов.

* * *

В следующий раз они никуда не поехали.

Деньги имеют одно скверное свойство – они быстро заканчиваются. Особенно если их не берегут. Антон их не берег. Последнюю неделю он гулял безбожно и вчера в кабаке оставил последние.

В общем, пришлось довольствоваться простым способом времяпрепровождения. Они пошли в кино.

Едва в зале погас свет, Антон обнял Настю за плечи, привлек к себе. На этот раз она не сопротивлялась. Ей приятно было ощущать его тепло. Не хотелось лишать себя этого удовольствия.

Сначала она делала вид, будто всецело увлечена событиями, происходящими на экране.

Антон же на экран не смотрел вовсе. Он смотрел только на нее.

Вскоре Насте надоело притворяться, она повернулась к своему кавалеру. Их глаза встретились. Темнота вокруг не мешала им смотреть друг на друга. Не помешала она и губам их слиться в долгом жгучем поцелуе.

Рука Антона легла ей на грудь. Пальцы нащупали твердеющий сосок, заиграли на нем. Никогда ей не было так хорошо. Волна блаженства разлилась по всему телу, овладела сознанием.

Защитный механизм не срабатывал. Настя целиком отдалась головокружительным ощущениям.

О! Как ей хорошо! Неужели все скоро закончится?..

– Домой не торопишься? – спросил Антон, когда они вышли из кинотеатра.

На улице еще светло. Сумерки только начинают сгущаться.

– Нет, а что? – Настя прятала от него глаза. Ей было стыдно. Как будто это она все начала...

– У моего друга есть квартира. А у меня ключи от нее. Там, кроме нас, никого не будет.

– И что мы там будем делать?

«Идиотский вопрос...»

– Посидим, поболтаем, музыку послушаем. Можно выпить, чуть-чуть. Не пожалеешь...

«Такой же и ответ...»

– Выпить не хочу. А поболтать можно и здесь, на улице.

Настя боялась остаться наедине с Антоном. А ведь совсем недавно она думала совсем по-другому... Боялась попасть под власть искушения.

До самой темноты они бродили по пустынному парку. Затем Антон проводил ее домой. На этом и закончился второй день их знакомства.

Уголовник он или нет, Настя не знала, но не могла думать о нем плохо. Вел он себя безукоризненно.

Когда они подходили к дому, навстречу им попался Денис. Увидел их и озорно так улыбнулся, сорванец. И он не против Антона.

А чего ей, интересно, так ревностно блюсти себя? Так думала Настя ночью в своей кровати. Ведь скоро она может оказаться в постели своего отчима. И уж если ей суждено лишиться девственности, то пусть это произойдет с человеком, который нравится.

В следующий раз она, отбросив сомнения, отправилась с Антоном в пустующую квартиру.

Не отказалась от бокала шампанского. Смело расправилась и со вторым, третьим...

Опьянела, потеряла голову и потому без сопротивления отдается – пусть так и подумает о ней Антон, когда это произойдет. Может, не будет ее тогда презирать.

Но он, похоже, не торопился вкусить от запретного плода.

Бережно, словно она из хрупкого стекла, подвел ее к ложу, застеленному белоснежной простыней, зашел к ней сзади, прижал к себе. Его руки запорхали по всему ее телу, искусно затрагивая потаенные струны чувственности.

Охваченная желанием, она даже не заметила, как осталась без платья. Антон опустился на колени, зацепил пальцами ее трусики, медленно потянул их вниз.

Его влажный теплый язык скользил по ее атласной коже, а руки сбрасывали белую кружевную ткань.

Обнаженную, он уложил ее на кровать. Разделся сам. Его шальной язык коснулся сосков ее грудей, забрался в ложбинку между ними. Стал опускаться ниже, коснулся живота. Затем снова пополз вверх. Их губы слились в долгом поцелуе.

Настя изнывала от неземного блаженства.

Пальцы Антона коснулись ее «норки», нащупали «волшебную кнопочку». И она куда-то полетела на крыльях острого наслаждения. Сознание тонуло в волнах страстного желания... И вот ее тело содрогнулось под давлением взорвавшейся в ней бомбы. Неужели может быть так хорошо!

– Как ты? – с нежной улыбкой спросил Антон, когда Настя пришла в себя.

Ее тело прикрыто простыней – это он позаботился. Милый, дорогой!

– Чудесно! – Она зажмурила от удовольствия глаза, потянулась. – Ты волшебник!

– Будет еще и не то, – коснувшись губами ее уха, пообещал он. – Но только не сегодня.

– Но почему?

– С тебя пока хватит и этого...

– Не хватит... Я хочу большего...

Неужели он не понимает, как она хочет продолжения. Ее жажда не утолена!

– Эй, ты еще не остыла...

Прошел день. И снова они в той же самой квартире.

– Ну что, как вчера? – спросил осторожно Антон.

– Как вчера... – кивнула Настя.

Да, сегодня она расстанется с девственностью. В угоду милому и назло ненавистному отчиму. Да и самой, наверное, будет приятно.

Все повторилось. Неторопливое раздевание, ласки руками, языком, восторг первого оргазма.

Антон не дал ей успокоиться, прийти в себя. Он повернул ее на спину, развел ей ноги, прижался к ней всем своим телом и медленно, осторожно преодолевая сопротивление неподатливой плоти, вошел в нее.

«Мышка в норке!»

Простыня под ней окрасилась.

Теперь она не девочка, а женщина – так, кажется, говорят в подобных случаях.

– Завтра уезжаю, – через некоторое время сказал Антон.

– Надолго? —встревожилась она.

Неужели он собирается бросить ее? Получил свое, и до свидания?

– Нет, на несколько дней.

В соседнем городе ожидал своего часа ювелирный магазинчик. Серьезное дело. Антон твердо решил «облегчить» его. План уже созрел. Пару-тройку деньков следует прощупать подступы к золотишку, а потом – брать. Без разведки нельзя. А потом еще рыжье нужно спихнуть барыге, обернуть его в «хрусты». Тут дня в два не уложишься.

– И вернешься?

– А как же. И сразу к тебе!.. Знаешь, я буду скучать. – Он, похоже, нисколько не шутил.

– Я тоже, – и она говорила серьезно.

– Ты нравишься мне, очень...

– А я люблю тебя. – Она заглянула ему в глаза. – Ведь ты первый у меня в жизни мужчина.

– Ты лучшее, что есть у меня в этой жизни. – Он прижал ее к себе. – Я так боюсь тебя потерять...

2

Из командировки Александр Макарович вернулся ровно через неделю, день в день. Настя же все эти дни мечтала, чтобы он остался там, в незнакомом ей городе, навсегда.

Но в действительности все случилось по-другому.

Он своим ключом отпер дверь, не снимая обуви, заглянул в комнату, где она сидела за уроками.

– Ты здесь? – удовлетворенно крякнул он. Мерзко улыбнулся. – Я соскучился!

И, не дожидаясь ответа, отправился в свою комнату. Он торопливо разделся, взял чистое полотенце и скрылся в ванной. Когда вышел, Настя, одетая для улицы, подходила к двери. Она торопилась покинуть квартиру.

– Ты куда?

Он стоял перед ней в одних семейных трусах, без майки. И, похоже, его это нисколько не смущало.

– К маме, в больницу.

Настя отводила от него взгляд.

– Погоди немного. Пойдем вместе.

– Я подожду на улице.

– Вижу, ты не рада мне. – Он подошел к ней и взял за руку. – А ведь я соскучился... Пойдем в комнату.

– Оставьте меня! – заупрямилась она.

– Подумай о своей матери!

Эти слова подействовали на нее магическим образом.

Она представила себе умирающую мать. Мама задыхается, ей не хватает воздуха. И во всем виновата Настя!

Она подчинилась злой воле и покорно поплелась за отчимом в его комнату.

– Я рад, что у меня такая послушная дочь, – похабно улыбнулся Александр Макарович и подтолкнул падчерицу к кровати. – Ты ведь знаешь, чем мы сейчас займемся. Догадываешься?

Настя покорно кивнула.

Сейчас ей было все равно.

Нет, она не сломалась, не стала равнодушной к самой себе. Она просто жалеет маму и ради нее пожертвует собой.

Она повернулась к отчиму спиной, покорно сняла с себя платье, бюстгальтер, трусики. Из ее глаз текли слезы. Закрывая руками груди и волосяной треугольничек, повернулась к нему лицом. С ненавистью посмотрела на него.

Она стерпит все! Лишь бы только с мамой ничего не случилось.

Александр Макарович быстро разделся и бросил ее на кровать.

Настя закрыла глаза, попыталась на месте этого ублюдка представить Антона.

Антон? Антон! Антон!..

Ну почему она не открылась ему, почему не рассказала о домогательствах отчима?

Он сильный. Он наверняка нашел бы способ спасти ее.

Несчастная девушка дернулась, порываясь вырваться из-под отчима. Но было уже поздно. Тот с силой прижимал ее к ложу и уже входил в нее.

В этот момент в комнату вошла... мама.

Настя с ужасом увидела, как расширились от увиденного ее глаза, раскрылся рот, рука схватилась за сердце. Держась другой рукой за косяк двери, она стала оседать на пол.

Голый муж на такой же голой дочери. Залитые слезами глаза девочки. Этого износившееся сердце Елены Николаевны вынести не могло.

Когда Настя подбежала к ней, она уже не дышала.

* * *

К радости Александра Макаровича, Настя не назвала истинной причины смерти матери. Просто сердечный приступ. Наверное, от волнения при встрече с мужем, дочерью. Так он и объяснил врачам. И ему поверили. Ведь основания для этого были, притом серьезные.

Елену Николаевну хоронили на третий день.

Настя стояла над могилой и с ненавистью смотрела на отчима, самого лютого своего врага.

Он молча и тупо наблюдал, как рабочие заколачивают крышку гроба. У него даже хватило наглости положить руку ей на плечо.

Рядом с Настей стоял Денис. Он заливался горючими слезами. Никогда больше мама не приласкает его, не прижмет к себе, не взъерошит теплой рукой его непослушные вихры.

Нет, неотвязно думала Настя, убийца их матери жить не должен! Он должен умереть. Умереть как можно скорее!

Решение убить отчима окончательно укрепилось в голове бедной девушки, когда сырая земля сомкнулась над могилой.

Месть! Она отомстит! Жажда мести целиком поглотила сознание Насти.

Единственным, кто мог бы отговорить ее, был Антон. Он смог бы ее утешить.

* * *

На поминках Александр Макарович напился как свинья. Шатаясь, кое-как добрался до своей комнаты. Не раздеваясь, рухнул на застланную постель. И сразу заснул мертвецким сном.

Лучше бы он никогда не просыпался!

Гости, собравшиеся помянуть Елену Николаевну, разошлись, когда за окном сгустились вечерние сумерки. Измученные Настя и Денис очень хотели спать.

Но спать лег только мальчик. Его сестра готовилась к иному.

Ровно в полночь Настя крадущимся шагом прошла на кухню, взяла длинный острый нож с костяной ручкой. Посмотрела на тускло отливающую в лунном свете сталь, зло усмехнулась. «Смерть ублюдку!»

Но прежде чем пройти в спальню отчима, она зашла в свою комнату, склонилась над кроваткой младшего брата.

Денис спал беспокойно. Его сонное детское личико было печальным. Он и во сне оплакивал свою маму.

Настя бережно укрыла его и нежно поцеловала в щеку.

Из ее глаз невольно полились слезы. Она прощалась с ним. Мысленно просила у него прощения. Ведь она оставляет его в такое трудное время, надолго, может быть, навсегда.

А ведь теперь она единственный родной для него человек на всем белом свете. Кто, кроме нее, позаботится о брате?

– Прости меня, Дениска! Но убийца нашей мамы жить не должен! – тихо прошептала она и снова поцеловала его.

Александр Макарович спал на спине, широко раскинув руки. На его сытом потном лице играла блаженная улыбка. Наверняка ему снился приятный сон. Может, он во сне насиловал ее...

Ненависть душила Настю. Ее рука, сжимающая нож, сама поднялась вверх.

– Получай, подонок! – И она направила нож ему в сердце.

Но рука почему-то дрогнула. Лезвие ножа пошло левее и под углом. Холодная сталь вспорола кожу над ребрами, коснулась кости и скользнула вдоль нее, в глубь тела не прошла.

Насте же показалось, что нож достиг цели.

Дело сделано.

Она опрометью выскочила из квартиры, бросилась на улицу. Бежала так, будто за ней уже гналась милиция.

А разыскивать ее будут, обязательно будут. Какие могут быть сомнения?

Только отвечать перед законом за смерть негодяя она не желала. Поэтому и торопилась скрыться, уехать как можно дальше.

До последнего звонка в школе, до выпускных экзаменов, до получения аттестата зрелости оставалось всего-то ничего.

Глава 2 Денис. 1987 год

1

Денис проснулся от крика, разорвавшего тишину ночи. И тут же услышал, как хлопнула входная дверь.

Он поискал глазами сестру, но ее нигде не было. Тогда он встал и босиком побежал в комнату отчима.

Александр Макарович – а это он разбудил мальчика – уже не орал, только постанывал, держась за сердце. Сквозь пальцы сочилась кровь. Рядом с ним на постели лежал нож.

– Ну, чего стоишь? – увидев Дениса, рявкнул он. – Беги, звони в милицию! – Но тут же передумал: – Нет, обожди, пока не звони.

Он понимал – его хотели убить. И не кто иной, как Настя, его неблагодарная приемная дочь. И убила бы, если бы была посильнее и половчее.

Вот почему она молчала, не заявила в милицию, не обвинила его в изнасиловании, шантаже. Она собиралась отомстить ему сама. Приговорила к смерти. И чуть было не привела приговор в исполнение.

Сука!

Но он не убит – он жив! Так стоит ли ставить в известность своих коллег в милиции, искать несостоявшуюся убийцу? Какой в этом смысл?

Ведь если он найдет девчонку, чтобы наказать, то не будет ли при этом наказан сам? Что, если поверят ей, не ему? А скорее всего, так и будет.

Нет, лучше замять эту историю. Не выносить сор из избы, им же самим и опоганенной. Тем более рана, кажется, совсем пустяковая, заживет как на собаке.

– Отец, что случилось? – робко спросил Денис.

– Меня хотели убить... Может, урка какой пробрался в дом... Ты же знаешь, с кем мне приходится работать...

Зажимая рану рукой, Александр Макарович встал с кровати, побрел в ванную. Там в шкафчике была аптечка.

– А где Настя? – спросил мальчик, следуя за ним.

– А что, разве ее нет дома?

– Нет!

– Может, ее похитили? – предположил отчим. – Ну, ничего, я ее разыщу. Я же милиционер как-никак. Не забывай об этом... Только никому ничего не рассказывай. Рот на замок, понял?

* * *

Найти Настю Александр Макарович никак не мог. Хотя, по его словам, на ноги была поднята вся милиция.

– Ты никому не рассказывал в школе, что меня пытались убить? – спустя дня три спросил он Дениса.

– Нет, ты же просил...

– И правильно. Зачем кому-то знать, что на меня, капитана милиции, покушалась какая-то уголовная дрянь... А Настю мы ищем. Уже на верном пути.

В милиции же об исчезновении Насти и слыхом не слыхивали. Только Денис о том не ведал.

А тем временем занятия в школе закончились. Начались летние каникулы. Счастливая пора для каждого школьника.

Но Дениса ничего не радовало. Смерть матери. Исчезновение сестры. Попытка убить отчима – все это камнем лежало на душе.

Александр Макарович проявил небывалую энергию. Добился освобождения Дениса от летней практики и устроил его в пионерлагерь на все три месяца.

С добровольно-принудительного отдыха мальчик вернулся в конце августа и сразу же узнал неприятную для него новость.

– Ты понимаешь, сынок, – бодро встретил его отчим. – Так уж получилось, я женился. Женился в третий раз. Не бобылем же мне весь век коротать.

Из кухни вышла высокая крутобедрая женщина, неприветливо посмотрела на Дениса.

– Да, конечно, – предчувствуя новую беду, согласился с ним пасынок. – Мужчинам плохо без жены... Значит, у меня теперь новая мама?

– Видишь ли, сынок, – отчим заюлил, – Мария Геннадьевна не хочет быть твоей мамой. Она не хочет жить вместе с тобой.

– А где же она тогда будет жить?

– Она будет жить здесь, в моей квартире, вместе со мной. А вот тебе, сынок, придется подыскать новое жилье... Но ты не волнуйся, я о тебе позаботился. Устроил в хороший дом. Детский дом. Там много детей. Тебе там будет весело.

– Ты хочешь отдать меня в детдом? – испугался мальчик.

– Да, так будет лучше для всех... Все, это вопрос решенный...

– А где моя сестра? Ты нашел ее?

– Наберись мужества, мой мальчик. – Лицо Александра Макаровича приняло скорбное выражение. – Твоя сестра погибла. От руки преступника, похитившего ее... Помнишь, он и меня хотел убить...

2

Детдом, куда определили Дениса, находился в двухстах километрах от его родного города. Это самый лучший детский дом во всей стране – так уверял мальчика отчим.

На самом же деле детдом скорее всего был самым худшим. А определил он пасынка сюда, чтобы быть от него как можно дальше, чтобы вычеркнуть его из своей жизни.

Вычеркнул отчима из своей жизни и Денис. Он отлично понимал, что Александр Макарович стремится как можно скорее избавиться от него.

Отчим уехал, передав Дениса в руки директора интерната, немолодой уже и некрасивой женщины с не совсем обычным именем Агнесса Савельевна.

Одна нога у нее была короче другой. Поэтому при ходьбе она сильно хромала. Но это не мешало ей ходить быстро и всюду поспевать.

– Добро пожаловать в наш дом! – с дежурно-приветливой улыбкой на полных губах сказала она.

Ее маленькие серые глаза смотрели на него изучающе. Будто она прощупывала взглядом каждый сантиметр детского тела, затянутого в стандартную школьную форму.

Для своих лет Денис отличался хорошим физическим развитием. Не было худобы и угловатости, характерных для большинства мальчиков его возраста. Широко раскрытые печальные глаза делали его похожим на ангела.

Директриса, похоже, осталась довольна осмотром.

– Ты сирота, – подытожила она. – Отныне я для тебя и отец, и мать. Ты понимаешь меня, мой мальчик?

Денис молча кивнул. Его глаза стали еще печальнее.

– По нашим меркам, ты старшеклассник. Окончишь восемь классов. Затем продолжишь обучение в профтехучилище. Трактористом станешь... Но это так, для сведения. Жить будешь в большой комнате. Там много других мальчиков. И семиклассники, и восьмиклассники, все вместе. Девочки живут на другом этаже, над вами. Но запомни, к ним хода нет. Видеться будете только на уроках. Таков закон нашего дома. А законы здесь устанавливаю я!

Скоро Денис оказался в огромной комнате, густо заставленной свежеокрашенными металлическими койками. Все, без малого три десятка детдомовцев, уставились на новичка.

Мальчики держались группами. Семиклассники с семиклассниками, восьмиклассники с восьмиклассниками. А еще по интересам. Особенно выделялась группа в пять человек. Самые крепкие и грубые. Наверняка они верховодят здесь.

От этих пятерых отделился и подошел к Денису коротко стриженный конопатый мальчик, недобро улыбаясь. Остановился в двух шагах от него, приставил руки к бокам и принялся демонстративно сверлить его взглядом.

– Ну, давай знакомиться! – после минутного молчания он протянул Денису руку.

– Денис! – Новичок хотел пожать протянутую руку, но промахнулся.

Рука ушла куда-то в сторону. И тут же он получил кулаком под дых. Несильный удар, но точный. Дышать вдруг стало тяжело. Сильная боль согнула тело пополам.

– Вот и познакомились!

Конопатый победно вскинул руки вверх. Он торжествовал. Скорчившись в три погибели, Денис со страхом взирал на своего обидчика. У него и мысли не возникло дать ему сдачи.

– Ну, кто следующий? – обращаясь ко всем, спросил стриженый.

Следующих было двое. Первый – высокий и худой, второй – короткий и толстый.

Один ударил Дениса кулаком в нос. Другой – ногой в живот. Тут же подскочили еще трое.

Удары посыпались градом, со всех сторон. И только когда он упал, его оставили в покое.

– Лежачего не бьют! – хихикнул кто-то в стороне.

Койку Денису определили у самого входа в комнату – презираемое место. Рядом с ним спал мальчик с такими же печальными, как и у него, глазами. Перед сном, укладываясь спать, он сказал, испуганно озираясь:

– Ты такой же, как я, – не умеешь дать сдачи. Они били тебя, чтобы понять это. Они грубые, они скоты. Они признают только силу. Дай сдачи, и они признают тебя... Но ты боишься. И я боюсь. Поэтому мы изгои.

«Они признают только силу...» Эти слова отныне глубоко запали в душу Дениса.

Он не хочет быть изгоем. Не хочет и в лидеры. Он хочет быть как все.

Но как все быть, не получается. Для этого нужно умение отвечать ударом на удар.

Когда Дениса никто не трогал, он мысленно настраивал себя на отпор будущему противнику. Но когда попадался кому-нибудь под руку, когда его мутузили просто так – из озорства, от скуки, он терялся, забывал об обороне.

Он боялся дать сдачи. Потому что за это ему еще больше достанется. Закон труса!.. Неужели он трус?

Жизнь стала невыносимой. Он превратился в мальчика для битья. Над ним смеялись.

Скоро начались школьные занятия.

Детдомовская школа мало походила на ту, в которой Денис когда-то учился. Его угнетали убогий вид классных комнат, старые некрашеные парты, треснувшие стекла, запыленные окна.

Но больше всего не нравились одноклассники. Мальчишки, вот уже три дня попеременно избивающие его. Коротко стриженные девчонки, такие же грубые и неприветливые. Все они откровенно издевались над ним, называли трусом и убожеством.

С лица Дениса не сходили следы побоев. То распухшая губа, то синяк под глазом. Но учителя привыкли не обращать на это никакого внимания.

И вообще они старались ничего не замечать. «Отбарабанят» урок, дадут задание на самоподготовку, и все – портфель в зубы, только их и видели. Хорошо, хоть сами не бьют учеников. А такое, поговаривали, встречалось в других детских домах.

Кроме Дениса, мальчиком для битья был и его сосед. Валька Коржиков. Но Вальку били меньше. Маленький, щуплый, у иных он вызывал жалость.

Однажды вечером к Денису подошел Семка Валков, тот самый, с которого начались все его несчастья.

– Ты назначен постоянным дежурным по сортиру.

– Но я не хочу.

– Да?.. И Коржик почему-то не хочет. Как же тогда быть? – На губах у Семки заиграла подленькая улыбочка. – Тогда вот что. Завтра в это же время вы будете драться с ним в сортире. Если засунешь его головой в очко, не будешь дежурным. Если нет, пеняй на себя. Понял, сосунок?

И, не дожидаясь ответа, смерив его уничтожающим взглядом, Семка повернулся к нему спиной. Хорошо, хоть не ударил.

Почти всю ночь Денис не спал. Лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и думал. Думал о своей незавидной доле.

Умерла мама. Погибла сестра. От него отказался отчим. И вот он здесь, в этом проклятом детдоме. За что же ему такое наказание?

А может, это судьба?

Человек живет не сам по себе – как-то краем уха он слышал об этом от взрослых. Его ведет по жизни кто-то таинственный, кто-то свыше. Все в этом мире предопределено заранее, расписано на многие годы вперед...

Странно, но такая философия его вдруг успокоила, на душе полегчало. «Не отчаивайся, – услышал он вдруг внутренний голос, – смело смотри вперед. И тогда тебя ждет удача».

А что? Ведь когда-нибудь он вырастет, выучится, станет взрослым. Женится, у него появятся дети, свой дом. Он обретет тепло и уют своей семьи. Когда-нибудь он забудет этот ненавистный детский дом.

Но ему еще жить здесь два долгих года. Неужели все это время с ним будут обращаться как с изгоем? И можно ли верить во что-то хорошее, когда все так невыносимо плохо?

Нет, дальше так жить нельзя. Нужно пересилить себя, дать выход энергии духа, скрытой где-то у него в глубине. А ведь она есть, эта энергия, он чувствует ее...

«Я сильный! Я смелый! Я умею постоять за себя!»

Ему поможет самовнушение. Он настроит себя на волну отваги.

«Я сильный! Я смелый! Я умею постоять за себя...» – твердил он, пока не закрылись глаза.

Весь следующий день он чувствовал себя сильным и храбрым. Нет, он больше не трус!

Но когда его привели в туалет, где на потеху толпе он должен сразиться с Валькой, Денис ощутил дрожь в коленках, слабость в животе.

– Ну что, придурки, начинайте. Условия вам ясны. – Семка небрежно махнул рукой, подавая знак к началу поединка.

Вальку сковал страх. Он испуганно смотрел на Дениса, закрываясь от него тонкими, как прутья, руками.

Денис посмотрел на несчастного мальчишку, затем обвел взглядом смеющиеся лица собравшихся на потеху детдомовцев. А вот и зачинщик...

Семка презрительно усмехается, ждет не дождется, сука, когда слабый унизит более слабого.

С Валькой он, Денис, конечно, справится. Но ему не нужна такая победа!

«Твари! Ублюдки!»

И тут он ощутил, как в душе закипает холодная ярость. Она захлестнула все страхи, оттеснила неуверенность в себе. Непонятно откуда появилась сила в руках, отвага – в душе.

– Ну, чего ждете, придурки? Начинайте! – поторопил его и Вальку конопатый недоросль.

– Головой в унитаз? – спросил Денис и смело посмотрел ему в глаза.

– Да, да, головой в очко, – нетерпеливо подтвердил тот.

– Начинать?

– Начинай!

Денис злобно усмехнулся и пошел на него. В глазах пылала бешеная одержимость.

– Эй, ты чего? – опешил Семка.

Но быстро оправился от неожиданности. Его кулак устремился в голову непослушному изгою.

Удар в подбородок не выбил Дениса из колеи. Напротив, только укрепил его ненависть и решимость драться.

Он ударил в ответ. Ударил с размаху, со всей силы. Семка пошатнулся, но на ногах устоял. Его глаза стали огромными от удивления.

Денис размахнулся и ударил снова. Кулак описал дугу и врезался врагу в скулу. Семка «поплыл».

Третий удар сбил его с ног.

– Головой? В унитаз?

От ярости Дениса трясло.

Он схватил своего обидчика за грудки и силой оторвал от залитого нечистотами пола. Развернул к себе спиной, ухватил рукой за волосы и подтащил к унитазу.

Денис и сам не ожидал от себя такой прыти. Он справлялся с тяжелым Семкой так, как если бы держал в своих руках легкое соломенное чучело.

– Так, значит, в унитаз? – спросил он еще раз напоследок и впихнул его головой в глубину фаянсовой чаши.

Затем потянулся к веревке сливного бачка и спустил воду. И только после этого бросил побежденного врага.

– Ну, кто следующий? – все более распаляясь от ярости, рявкнул Денис, обращаясь к толпе.

В туалете стояла гробовая тишина.

Страшен был этот изгой в своем праведном гневе. Он показал себя сильным бойцом. Какой же он теперь изгой?..

Желающих сразиться с Денисом не нашлось.

С тех пор Дениса никто не трогал. Его боялись, перед ним заискивали. Но в лидеры он не стремился. Жил сам по себе, своими заботами.

И Вальку больше никто не обижал. Денис заступался за него, всячески опекал.

Теперь у него появились друзья. Парень перенял у них привычки, и хорошие и, большей частью, дурные. Начал курить, но тут же бросил. Противно!

Жизнь в детдоме стала более сносной. И если бы не тоска по покойной матери и погибшей сестре, он мог бы считать, что у него все в порядке.

3

Зимой, через полгода пребывания в детдоме, Денису исполнилось четырнадцать лет. Пролетел и еще год. Стукнуло пятнадцать.

Он очень изменился, сильно повзрослел. Крепко сбитый юноша с мудрым волевым взглядом, он выглядел на все восемнадцать лет.

Он стал привлекать к себе внимание одноклассниц. Все чаще его самого тянуло к ним, какое-то непонятное желание распирало низ живота, лишало покоя. Он уже мужчина, его тянет к женскому началу. Все естественно...

– Гляди, что я достал, – шепнул ему на ухо Левка Битков, его дружок.

Они сидели за одной партой. Шел урок.

Левка разложил у себя на коленях несколько фотографий с обнаженными женщинами, красивыми и не очень. Все в непристойных позах, улыбаются, демонстрируют свои «прелести». Огромные сиськи, поросшие «мехом» места между ног. Аж дух захватывает!

В следующий раз Левка приволок порнографический журнал. Это уже покруче. Разит наповал! Одна красотка в черных чулках лихо подпрыгивает, восседая верхом на голом мужике. Другая стоит на коленках, сзади к ней пристроился рослый негр. На следующей странице улыбчивая девица находит применение своим губам. Но и это еще не все. Оказывается, одна женщина может обслужить не одного, а нескольких мужиков сразу. Один спереди, двое сзади... И, судя по всему, красотке это нравится.

Однажды ночью на лестничном пролете носом к носу он столкнулся с директрисой.

Агнесса Савельевна жила одна – дома ее никто не ждал. Поэтому она частенько ночевала на работе. Но спала обычно крепко, ночными обходами никого не тревожила.

Сегодня же она изменила своим правилам. Ее мучила бессонница. Директриса решила прогуляться по коридору и сразу же натолкнулась на нарушителя режима.

– Кто такой?

– Денис... Золотов, – тихо ответил юноша.

– Что, к девчонкам ходил?..

– Да нет... Не спится просто...

Агнесса Савельевна мягко коснулась его щеки теплой ладонью.

– Пойдем ко мне... поговорим.

К ее кабинету примыкала небольшая комнатушка. В ней она спала, когда оставалась здесь на ночь. В спаленке уютно, тепло...

– Так, значит, к девчонкам потянуло? – с мягким укором в голосе, скорее утверждая, чем спрашивая, сказала она.

– Да нет же...

– Помолчи, пожалуйста... Ну что ж, дело понятное. Мальчик повзрослел... Но я ведь говорила тебе, что с девчонками только на уроках. В другое время, тем более ночью, ни в коем случае... Или не говорила? – Говорили... – Денис вспомнил первую с ней встречу.

– А как же быть-то без девчонок?.. Об этом ты хочешь меня спросить?

– Но я ничего не хочу...

– Нет, ты хочешь меня об этом спросить, я знаю. – Агнесса Савельевна разволновалась, как невеста в первую брачную ночь.

В ее словах звучали незнакомые интонации, высокая грудь учащенно вздымалась.

– Такой взрослый мальчик, как ты, не может не интересоваться девочками. Ведь ты уже взрослый, уже мужчина! И интересный... и нравишься мне... Так как же без девочек-то?.. Так вот, отвечаю. Пока есть я, они тебе не нужны...

Она нежно провела рукой по его щеке, спустилась к шее, прошлась по плечу, задержалась на груди и, быстро скользнув вниз, приклеилась к гульфику.

Денис стоял, боясь пошевелиться. Кровь стучала в висках. Дыхание как после кросса. И никакого желания сопротивляться.

– Я многому тебя научу, – прошептала она, когда он, свободный от одежды, уже лежал в ее постели.

Глава 3 Антон. 1987 год

1

С ювелирным все шито-крыто. Дело прошло как по маслу. Поволноваться, правда, пришлось. Но это ерунда.

Понт стоял на стреме. Сом срезал сигнализацию, самое сложное, кстати, дело. Сбили замок с двери рабочего входа, пробрались внутрь. Снова возня с сигнализацией. Сдалась, окаянная. И сейф долго не продержался. Это уже заслуга Клыка. В козырные медвежатники метит. Молодец!.. Золотишко и камушки будто сами посыпались в карман.

Дело сделано, и атас! Уносите ноги, господа!

Антон побывал в Катайске, обратил золото в деньги. И вот пожалуйста, он снова дома, в Нагибинске.

Все чин-чинарем, его отсутствия, кажется, никто не заметил.

А он соскучился по Насте. Что за бес в ней сидит? Приворожила она его, что ли? Так к ней тянет, просто сил никаких нет.

Короче, берем ее в охапку, и в кабак, с ветерком. Забашлять есть чем. Вот жизнь-то!

Но настроение испохабила Киска, подруга Сома.

Как-то раз она дала клевую наводку на хату. Много рыжья тогда с собой унесли. Теперь она своя в доску.

Она подошла к нему, Клыку и Сому, когда они откисали в парке на лавочке. Подсела.

– А ты знаешь, кто она, твоя Настена? – спросила многозначительно.

– Что ты хочешь сказать?

– Ментовская дочка она, вот кто...

– Ну и?

– Капитана Костоглодова приемная дочь.

Костоглодова Антон знал. Неплохой опер, если разобраться. Дело свое знает. Может и прижать, если что. Сноровка есть и опыт. Но какой-то он непонятный, без стержня, что ли...

Прикажут, носом будет рыть землю, искать. А так чтобы держать тебя под прицелом, пока ты еще ничего не натворил... Нет, на это он вряд ли способен, ленив, равнодушен. Нет, он неопасен.

То ли дело старлей Лобанов. Тот еще жук. Проходу ему, Антону, не дает. Ты смотри у меня, мол, смотри... А глаза такие колючие. Вот это опер как опер. Таких боятся, таких уважают.

А Костоглод... Так себе... ни рыба ни мясо.

– Утомила ты меня, Киска... – отмахнулся Антон.

Ну не боится он Настиного отца, хоть убей, не боится.

– А вдруг подстава?

Ну, какой же отец будет рисковать ради дела своей дочерью, пусть и не родной. А «мусора», они ведь не моральные уроды.

– Чушь.

– Я тоже так думаю, – согласилась Киска.

– Ладно, потопал я. – Антон встал.

– К ней лыжи навострил?

– Ну.

– Завидую ей. Такого парня отхватила... А знаешь, ее нет...

– Не понял...

– Нету, пропала, сгинула... Мать у нее померла... Я, кстати, на похоронах была.

– Зачем?

– У нас же свойские отношения с Настеной. Вместе в ресторане шиковали... Да и вообще... Короче, с Костоглодом у нее что-то неладно. Почему я так думаю? Смотрела она на него с ненавистью, когда мать хоронили... А что, может, он ей какую пакость подкинул? А вдруг это он ее мать в могилу отправил? Всякое может быть. Менты, они ведь всякие бывают... Вот я как-то слышала...

– Стоп, вяжи базар... Где Настя?

– Как в воду канула. Ни слуху ни духу... В городе ее нет, это точно. Зуб даю!

В душе все сильнее разрасталась тревога. Куда пропала Настя? Что могло с ней случиться? Ведь сейчас самая пора сдавать экзамены. Какие уж тут отъезды?.. Разве что в случае из ряда вон выходящем.

Короче, ее надо найти. И немедленно!

Антон оставил друзей и направился к ней домой. Дверь открыл ее отец. Красные воспаленные глаза, блуждающий взгляд, разит перегаром. Под майкой бинты.

– Чего тебе? – спросил он настороженно. Через порог, естественно, не пустил.

– Настя мне нужна, – не очень вежливо ответил Антон.

– А больше тебе ничего не нужно? – как от зубной боли скривился Костоглод.

– Я хочу знать, где Настя.

– Слушай, где-то я тебя видел... Да ты же из блатарей... Ты че, охренел? К кому пришел, урка?.. Да я тебя!..

Мент набычился, глаза налились яростью.

– Не пугай – пуганый...

Антон сунул руки в брюки, развернулся на сто восемьдесят и неторопливо стал спускаться по лестнице.

Чхать он хотел на этого «мусора»!

Сзади шумно захлопнулась дверь.

А ведь не тронул, сука легавая!

Куда же все-таки запропастилась Настя? Где ее искать?

Если она дома, рано или поздно выйдет во двор, хотя бы ненадолго. Или в окно выглянет. Словом, даст о себе знать. А что, если этот ублюдок на цепь ее посадил? А может, и грохнул втихую? Ведь верно говорит Киска, среди ментов такие выродки встречаются.

Живую или мертвую, он ее найдет!

Во дворе, куда вышел Антон, на детской площадке под раскидистым тополем собралась веселая компания. Пятеро подвыпивших недорослей в джинсовых куртках, недавние школьники. Хорохорятся перед тремя размалеванными девицами, хихикающими от любой сказанной ими глупости.

Ни он их, ни они его не знали.

– Эй, ты! – крикнул один из них Антону. – Дай закурить!

«Не просит, сука, требует...»

– Не курю.

– А если проверить?

– Заткни хавальник!

Антон сплюнул в его сторону, демонстративно достал сигарету, поднес к губам, чиркнул зажигалкой, закурил и пошел дальше.

Плевать он хотел на этих недоносков. Бояться таких – себя не уважать.

Но и они, видно, не очень-то его боятся.

– Эй, постой! – окликнул его все тот же «джинсовый».

Но Антон даже слушать его не стал.

– Стой! Кому я сказал?.. Стой, козел!

«Козел?!»

Он что, не соображает, что говорит?

Антон остановился, развернулся в его сторону. Его распирал страшный гнев.

– Ты что-то сказал? – зловеще спросил он.

Но «джинсовый» был не робкого десятка. Да и перед девицами нельзя ударить в грязь лицом.

– Козел... Я сказал, что ты козел!

Антон медленно подошел к нему, остановился. Сигарета переместилась из одного уголка рта в другой.

– За базар ответишь. – Он обвел двор взглядом.

Увидел дорогу, ведущую за гаражи.

– Пойдем пройдемся, если не бздишь.

За гаражами он оказался лицом к лицу со всеми пятерыми. Уверенные в своей силе, парни нагло усмехались и потирали кулаки.

– Ну что, козел, побазарим? – продолжая работать на публику, спросил самый прыткий.

– Побазарим, падла!

Антон резко выбросил кулак, ударил обидчика в нос, смял хрящ. Затем ухватил его за волосы, подтянул к себе и приставил к шее рукоять ножа. Послышался щелчок. Это выскочило из «лисички» остро отточенное лезвие.

– Мля, уроды! – обращаясь к остальным, сплюнул он. – Отваливайте отсюда. Или вашему корешку бздец.

«Джинсовые» явно не ожидали такого поворота событий. Переглянулись и стали пятиться назад. Их шаг становился все шире. Наконец они не выдержали, побежали.

«Летите, соколы, летите...»

* * *

«Джинсовых» остановил шедший им навстречу Александр Макарович. Он был в форме, и это успокоило их.

– Что случилось? – глядя куда-то за их спины, спросил он.

– Ваньку убить хотят!

– Кто?

– Да бандюга там какой-то. У него нож!

Когда непрошеный гость ушел, Костоглодова заколотила дрожь. Чутье подсказало ему, что этот урка – друг Насти.

Нашла, сука, с кем связаться. Потаскуха хренова!

И этот Хмурый – так, кажется, его кличут – будет разыскивать девчонку. Вдруг найдет? Докопается до истины?.. Нет, допустить этого нельзя.

Надо избавиться от проходимца.

Сам не зная почему, он оделся, вышел из дому, как будто медом ему намазали по следу этого блатаря.

Во дворе он Хмурого не увидел. Зато заметил спины скрывшихся за гаражами парней. Двинулся за ними.

Чутье не подвело его. Кто ищет, тот всегда найдет!

Урка в ярости избивал несчастного. Ножа в руке у него уже не было.

Отлично!.. Теперь Александр Макарович знал, как ему избавиться от приятеля своей дочурки.

– Стой! – Он ускорил шаг.

* * *

Антон отпустил свою жертву и поднял глаза на Костоглодова.

«Черт, легаша тут как раз и не хватало!»

– Отдай нож! – на ходу потребовал мент.

Антон огляделся по сторонам. Пути к отступлению нет. С трех сторон гаражи, стоят вплотную один к одному. С четвертой проходу не дает «мусор»... Эх, блин, не зря же ментов так называют...

Он достал из кармана «перо», обтер рукоять о рубаху, размахнулся и забросил его как можно дальше за гаражи.

Пусть полазят, поищут!

– Я готов. – Он ядовито усмехнулся и протянул Костоглодову сомкнутые руки.

Как будто у того при себе наручники.

Нож он выбросил. Но допускал, что его пусть не сразу, но найдут. И факт избиения налицо. Вон, сидит на земле этот козляра, морщится от боли. Нос ему, кажется, разбил, а это уже увечье. Да еще угроза ножом... Это тоже кое-что значит. Свидетелей куча. Похоже, будет нелегко отвертеться от этого дела... Скорее всего намотают срок.

Но это мы еще посмотрим!..

Да, Антон не ошибся, в райотделе ему тут же стали шить дело. Под расписку не отпустили, бросили в камеру. Через пару дней отправили «париться» в следственный изолятор, в Катайск.

Камера, куда его определили, рассчитана человек на пять, не больше. Но сидели в ней восемь. Теснота, духота, назойливые мухи, вонь от параши... Но бывает и хуже.

Антон назвался, все как положено. И только после этого направился к свободному месту на нарах.

– Ну вот, будут тут всякие мешать, – недовольно буркнул его сосед, неохотно отодвигаясь в сторону.

Антон промолчал. На него навалилось какое-то равнодушие ко всему происходящему с ним.

– Эй, браток, – поблескивая фиксами, обратился к нему верзила с колодой самодельных карт в руке, – давай перекинемся!

– Я пустой. – Ему не на что было играть.

– А на просто так!

– Моя «просто так» на кон не ставится.

«Просто так» – называют задницу, для дураков. Антон же не дурак и задницей своей рисковать не собирается.

– А ты че, в натуре, до хрена знаешь? – начал вдруг заводиться фиксатый.

Антон недобро прищурился и окатил его ледяным взглядом с головы до ног.

На плечах две наколки. Если верить знакам, уже не раз гостевал у «хозяина». И статьи серьезные. Крепкий, в руках чувствуется большая сила. И не придурок вроде бы... Так почему же выкобенивается?

Ведь видит: перед ним не фраер. И, главное, наехал ни с того ни с сего.

– Я вор, – сказал, как отрезал, Антон. – Две ходки. Так что к нарам не привыкать.

– Спускай штанишки и пузом на нары, если привык. Уж очень мне твоя «просто так» в кайф, – фиксатый все больше наглел.

Пургу несет, явно не зря. И его поддерживают пока что одним лишь молчанием. Сл о ва в защиту вора не скажут. Ждут, когда его опустят, «опетушат»... Нет, что-то тут не так. Наезд не случайный.

Наверняка Костоглод, хрен ему в ухо, подсуетился. К сукам подсунул... А ведь опустят, если он правильно догадался.

Один раз не педераст – «петухом» он, может, и не станет, но уважение потеряет навсегда.

– Не гони... – Голос Антона прозвучал на удивление мягко.

– Скидавай портки, киса!

– Эй, братки, может, кто заступится за честного вора? Может, кто отзовется... Но нет, все молчат. Всей кодлой продались, суки.

– Заткнись! – толкнул его в грудь верзила. Антон пошатнулся, но на ногах устоял.

«Долбаный Костоглод!»

– Все, уже молчу. – Антон покорно расстегнул верхнюю пуговицу на брюках.

Он стоял вполоборота к фиксатому.

Но «молнию» расстегивать не стал. Резким внезапным движением повернулся к верзиле грудью, сжатый до хруста в суставах кулак врезался ему в переносицу.

Враг дернулся, отступил на шаг. И тут же получил коленкой в пах. Согнутого в три погибели Антон схватил одной рукой за ворот рубахи, другой – за штанину. И с силой врезал головой о шершавую стену.

Тот рухнул без сознания.

– Продолжим?.. Суки!..

И понеслось...

Одного Антон вырубил точным ударом в солнечное сплетение, второму перебил кадык. Третий получил страшный удар в «самое не хочу».

На этом все и закончилось. Ударом в висок его самого отбросили в угол камеры. Перед глазами закружилась карусель, все куда-то поплыло. Он потерял сознание.

Но перед этим успел услышать, как лязгнул замок в железной двери.

Очнулся на нарах. Вокруг шум. Голова раскалывается на части. Но больше ничего не болит. Задницу вроде не тронули. Значит, ударили, повалили на пол, и все, оставили в покое. Не опустили.

Он приподнялся на локте и увидел фиксатого. Тот лежал на параше, весь мокрый. Как потом узнал Антон, на него помочился каждый из сокамерников.

– Очнулся, Хмурый... – услышал он голос откуда-то со стороны.

Повернул голову и увидел Глыбу, вора в законе. Было дело, сиживали они как-то за одним столом. Серьезный дядя, весь Катайск в кулаке держит.

– Глыба, так это ты вписался за меня? – Антон скупо улыбнулся.

– Я, а то кто же... Попкарь чегой-то напутал, вот и зачалил меня сюда. А тута смута, вора колотят. Да кто? Шныри вонючие! В хавло их всех... – Он злым взглядом обвел камеру. Воцарилась гробовая тишина. – Короче, впрягся я. Знает шушера, кто такой Глыба... У-у, суки! На кума пашут, но меня боятся... А их пидера главного я под струю пустил. Пусть остынет... Надо бы шершавого ему в туза. Ну да ладно, в другой раз... Нет, это ж надо, вора обижать. Сучье вымя!

– Я твой должник.

– Это само собой... Я вот говорю, попкарь с панталыку сбился, к сучарам кинул. А с тобой промашки нет. Кому-то из ментов ты на мозоль наступил. Есть такое?

– Есть...

– Ну ничего, ни одна тварь тебя здесь не тронет. Даже если меня отселят. А это будет скоро...

Как в воду глядел старый пахан. Точно, открылась дверь, и его увели.

Надзиратель будто бы что-то напутал. Может, и так. А скорее всего Глыба сам сюда напросился. Узнал, куда загнали его, Антона. Хмурый он хоть и молодой, но вор, из уважаемых. Ничем себя не запятнал. А таких Глыба в обиду не дает. И те перед ним в долгу не остаются...

Когда-нибудь и Антон окажет ему услугу.

Глыба теперь в другой камере. Но пока он в Катайске, неважно где – на воле или в сизо, – Антону бояться нечего. Вор в законе – это великая сила!

Через месяц был суд.

Злостное хулиганство, нанесение увечий, угроза оружием. Хорошо, хоть до его «подвигов» с квартирами и магазинами не докопались... Словом, загремел он на три года.

И повез его «столыпинский» в дальнюю дорогу, за синие холмы, за высокие горы. Но ничего, зона – еще не конец света. Звонок, он когда-нибудь да прозвенит.

На душе у Антона было неспокойно. Он уезжал из родных краев, а о Насте так ничего и не узнал. Он думал о ней с тревогой. Чувствовал, любить будет ее до гробовой доски.

Глава 4 Настя. 1987—1989 годы

1

Настя сидела в жестком узком кресле и смотрела в окно. Ее взгляд равнодушно скользил по водной глади Черного моря, раскинувшегося внизу, под серпантином горной автострады.

Длинный красно-синий автобус класса «турист» бодро вез ее из весны в лето, к берегам теплого моря. Ей бы радоваться, она же тосковала. Ведь там, куда обычно едут отдыхать и веселиться, она хотела скрыться, раствориться в толпе.

Она вспоминала, как выбежала из дома и быстрым шагом по затемненной улице двинулась на окраину города.

В ушах живо стоял предсмертный, как ей казалось, крик отчима. И она нисколько не жалела о содеянном. Это справедливое возмездие. Она отомстила за мать.

Но что же дальше? Как быть? Куда податься?

Настя понимала: скоро, очень скоро начнут искать убийцу отчима. Все подозрения падут на нее. Объявят розыск. Неужели она может оказаться за решеткой?.. Об этом не хотелось и думать.

Она выбралась из города, зашагала по проселочной дороге. Путь освещала только луна. К утру добралась до какого-то поселка, увидела фанерную будку автокассы посреди пыльной стоянки, видавший виды автобус рядом с ней. Рейсовый автобус готовился выехать в Катайск.

Настя подготовилась к бегству заранее, до своего отчаянного поступка. Предусмотрительно упаковала сумку – сложила в нее белье, платья, туфли... Прихватила и сто двадцать рублей: собственные сбережения из копилки и тайно позаимствованные из кармана отчима. Ведь ему деньги больше не понадобятся, а ей еще как пригодятся.

Она купила билет и, осторожно оглядевшись по сторонам – нет ли погони? – забралась в автобус.

Через час она уже бродила по автовокзалу Катайска. Куда ехать дальше, она не знала. Поэтому села в первый же автобус, готовый к отправлению. И поехала в Тепломорск, небольшой курортный городок на берегу Черного моря.

Все идет как надо. Среди курортников легче затеряться.

За билет она отдала целых пятнадцать рублей. Ощутимый удар по кошельку. Но ничего не поделаешь...

Ехали весь день. К вечеру добрались до моря. Еще два часа, и она в самом Тепломорске.

Солнце уже село за горизонт, но еще не темно. Настя вышла из автобуса, остановилась в нерешительности – куда податься? Что ждет ее в незнакомом городе?

Легкое короткое платье плотно облегает ее стройное тело, подчеркивает плавный изгиб бедра. Туфли на высоких каблуках. Красивая и грациозная. Она просто не может не привлекать к себе внимание мужчин. Особенно курортников, жаждущих пикантных приключений.

– Девушка, вы кого-то ждете? – любезно спросил ее молодой человек в тесных джинсах и коттоновой рубахе.

Его глаза скрывались за темными стеклами солнцезащитных очков. В руках он держал большой, туго набитый чемодан да еще спортивную сумку. Курортник, никаких сомнений.

– Нет, никого, – застенчиво улыбнулась Настя. – Думаю вот, как добраться до города.

Сам Тепломорск от автовокзала отделяло некоторое расстояние.

– О, тогда вам нужен я... Вы здесь впервые?

– Вообще-то да.

– Отдыхать?

– Если получится... В общем, да, отдыхать.

– Так давайте отдыхать вместе?.. Меня зовут Павел...

Кажется, на его рубаху потекут сейчас слюни. Так жадно, с таким аппетитом смотрел он на девушку. Даже непроницаемые очки не могли скрыть его восхищенного взгляда.

– А меня Настя... Но отдыхать я буду одна. Мне, извините, так больше нравится.

– А что, если я возьму вас под свою опеку?

Так совсем недавно говорил ей Антон.

– А именно?..

– Ну, отвезу вас в город для начала.

– Я хочу на такси.

А почему она должна трястись в автобусе, когда ее могут подвезти на машине? Долой ложную скромность! Иначе пропадешь. Наглость – второе счастье, особенно в ее-то положении... Настя начинала новую жизнь.

– Ну конечно! Только на такси!

Павел рад угодить. Не пошел – побежал ловить машину...

Она красива и знает это. Красота – ее оружие. И она им воспользуется. Почему бы и нет?

«Я не пропаду!»

Павел оставил при ней свой багаж. Настя невольно взглянула на его чемодан и сумку. Была бы воровкой, ушла бы сейчас с его вещами... Но она не воровка и никуда не уйдет.

А вот и желтая «Волга» – Павел постарался...

Путь до города не занял много времени – всего несколько минут.

– Настя, вам куда? – осведомился молодой человек.

Он, конечно же, взял на себя роль ее сопровождающего.

– Не знаю. Мне куда-нибудь в частный сектор. Хочу снять комнату...

– Могу подсказать, – вмешался таксист, грузный мужчина средних лет. – Есть у меня знакомая. Сдает на лето комнату. Берет недорого... Едем?

– Едем, если недорого...

Знакомой водителя оказалась маленького роста упитанная женщина-гречанка с добрым лицом. На вид ей лет сорок, может, чуть больше.

Жила она в большом, в два этажа, доме из белого кирпича. Первый этаж целиком сдавала квартирантам. Но за комнаты в доме брала дорого. Гораздо дешевле койка в длинном дощатом строении, похожем на сарай, во дворе, в нескольких шагах от дома. Разбитое на комнатушки, оно стояло в ожидании курортников.

Отдыхающих в конце мая не так много, как в самый разгар лета, но половина сараеподобного строения все же занята.

– Вот, пожалуйста, – хозяйка открыла дверь и показала Насте комнатку.

Тесновато здесь. Метра два на три, не больше. Железная койка, тумбочка и вешалка для одежды. Все, больше ничего. Не люкс!

Но ей подходит. Все равно где жить, лишь бы без соседей.

– Два рубля в день.

И это устраивает. Два рубля в день – это, конечно, немало. Но для курорта в самый раз.

– Я остаюсь.

– Тогда вот вам ключ.

Сумку она оставила в машине, поэтому сначала пошла за вещами.

– Может, прогуляемся? – предложил Павел.

Он уже начинает прибирать ее к рукам, будто какую-то собственность. А всего-то подвез на такси. Кто платит, тот и заказывает музыку?.. Нет уж, дудки!

– Ты же еще сам, как я вижу, не устроился.

– Да я в пансионат приехал, на все готовое. Раз-два, и все дела. Никаких проблем. Через час могу быть здесь...

– Можно, я сегодня побуду одна? Если хочешь, встретимся завтра...

– Завтра так завтра. Только обязательно. Когда встретимся?.. Может, прямо с утра? Пойдем на пляж, на песке поваляемся, пепси попьем...

– Нет, встретимся вечером, не раньше. У меня дела. Так что извини...

Хозяйка могла завести с ней разговор. Кто такая? Откуда? Почему одна? Покажи паспорт... Ну и все такое прочее. И Настя этого боялась.

Но опасения были напрасными. Гречанке, похоже, эти вопросы совершенно не приходили в голову. Плати и отдыхай на здоровье.

Тело ломило от усталости. Глаза слипались – хотелось спать. Но сон не шел. Мешали мысли. Тяжелые, гнетущие. Как жить дальше? Что делать, когда закончатся деньги? Что с Денисом? Как он будет жить без нее?..

Странно, она почему-то не боялась милиции. Ну не могут ее арестовать. Не могут, и все! Разве она преступница какая... Убила отчима? Так это только во благо всем... Хотя она, конечно, преступница. Перед законом ведь все равны. Но ее не найдут – она уверена в этом, внутренний голос подсказывает...

Уснула Настя только под утро.

Глаза открыла только к обеду. Пора позаботиться о своем желудке.

Конец мая. Курортный сезон, можно сказать, еще в самом начале. Но очередь в общепитовской столовой длинная. Обед ей обошелся в полтора рубля. Снова удар по кошельку. А если еще завтракать, ужинать... Из экономии она решила только обедать, и все.

А после обеда новая трата. Она купила купальник. Жаль, не взяла из дому. А без этого пустякового атрибута курортной жизни кто поверит, что она приехала в Тепломорск отдыхать? Надо вести себя так, чтобы не обратить на себя внимание «доброжелателей».

Вечером появился Павел. Все в тех же джинсах, но уже в белой шелковой рубашке, гладко прилизанные волосы, довольно симпатичное лицо. Улыбка галантного кавалера. Посмотрим, как он справится с этой ролью.

– Настя, а что, если нам пойти с тобой в бар? Ты не против?

Ага, сегодня он с ней уже на «ты», вчера говорил «вы». Но так, пожалуй, лучше.

– Это далеко?

– Да нет, не очень... Посидим, послушаем музыку, выпьем по чуть-чуть. Расслабимся, короче.

– Я не против.

А почему она должна быть против? Разве она монашка какая?

В баре «У моря» шумно, весело. Громко звучит музыка. Они выбрали сектор под открытым небом – в зале душно и накурено.

Павел посадил ее за стол-пень на стул-пенек. Сам направился к стойке бара за коктейлем. Вернулся скоро с двумя полными стаканами. Принес также бумажную тарелочку с двумя пирожными, для нее.

Как кстати! Ведь она сегодня без ужина.

– Сладкое тебе, спиртное нам обоим.

Усаживаясь рядом с ней, он обворожительно улыбнулся.

«А он, кажется, неплохой...»

Коктейль из шампанского Насте понравился. Сладкий, пьется легко. Но не слабый. После нескольких глотков голова приятно закружилась. На душе полегчало. Беды и горести жизни куда-то отодвинулись.

– Ну как, нравится? – подмигнул ей Павел.

Она кивнула.

– Если уж отдыхать, то по полной программе...

Примерно то же самое говорил ей и Антон. Но тот водил ее в солидный ресторан, не в какую-то дешевую забегаловку курортного типа. Впрочем, и здесь неплохо...

Рука Павла легла на ее коленку.

Она почувствовала волнующее тепло. Так же когда-то к ней прикасался Антон.

Как хорошо было ей с Антоном! Какое это чудо – его ласки! Нежный, любящий... Неужели она больше никогда не увидится с ним, никогда его не встретит? Никогда не ощутит на себе его жаркое прикосновение?

Она женщина. И как ей быть, если иной раз ее одолевает тайное желание, хочется еще раз взлететь на вершину сладострастного блаженства?

Но такой полет с первым встречным опасен. Если она не возьмет под контроль свои чувства и желания, то может незаметно перейти в разряд легкодоступных девиц. Сегодня она переспит с Павлом, завтра – с его приятелем, послезавтра – еще неизвестно с кем. И тогда не остановишься... Нет, эти игры не для нее. Она убрала со своей коленки мужскую руку.

– Если хочешь, можем потанцевать, – чтобы сгладить неловкость, предложила она.

Что-что, а танцевать Настя умела. Семь лет занятий в балетной студии не пропали даром. Ее гибкое, пластичное тело было послушно ритмам современной музыки. Так подчиняются струны смычку талантливого скрипача.

Когда она выходила на танцплощадку, все смотрели только на нее. Так было и сейчас.

Она полностью отдалась музыкальной стихии. Как она танцевала!

Краем глаза из толпы танцующих она выхватила молодого человека, ей незнакомого. Среднего роста брюнет со смуглой кожей, лицо широкоскулое. Он показался ей красавцем. А как он смотрит на нее! Прямо ест ее глазами!

Настя подумала так и тут же забыла о нем. Не до этого ей сейчас!

Не интересовал ее и Павел. А тот дрыгал руками, ногами, мотал головой. И самодовольно посматривал на нее. Будто она его собственность...

Бар закрывался, пора и честь знать.

– Может, прогуляемся по пляжу? Здесь рядом, – предложил он. – Ничего нет красивее ночного моря.

Они сидели на дощатых лежаках, в двух шагах от моря. Рука Павла обвила ее за талию. Его губы подобрались к уху, захватили сережку.

Она ощутила сладкую истому. Но тут же справилась с собой.

– Мне пора – поздно уже. – Она отстранилась от Павла, скинула с себя его руку, поднялась на ноги. – Ты меня проводишь?

– Угу, – недовольно буркнул отвергнутый кавалер.

Он не настойчив, и это хорошо.

Утром Настя проснулась рано. Спать не хотелось. Но она заставила себя закрыть глаза. Хороший сон заменяет еду. Где-то она слышала эту не столь затейливую мудрость. А есть от этих мыслей захотелось еще больше. Однако она должна быть экономной.

В столовую Настя пошла только в обеденное время.

Возвращаясь, в дверях хозяйского дома она увидела того самого брюнета из бара. Как и вчера, он жадно смотрел на нее.

Настя скользнула по нему равнодушным взглядом и скрылась в своей каморке.

Вечером зашел Павел. Снова повел ее в тот самый бар. Принес коктейль, но угощать пирожными не стал.

На предложение погулять у моря она ответила отказом. Опять ведь приставать начнет. И на этот раз ему пришлось довольствоваться лишь прощальным поцелуем в щеку.

По такому же примерно сценарию прошли еще три вечера. В конце концов терпение Павла лопнуло.

Дорога, по которой он провожал Настю домой, пролегала вдоль небольшой реки. Где-то на середине пути река эта проходила по безлюдным местам, среди густых зарослей кустарника.

Именно в этом месте Павел остановился, грубо развернул ее лицом к себе. Его сотрясала злоба. Глаза лихорадочно блестели.

– Ты чего? – испугалась она.

– А ты чего? – в бешенстве закричал он. – Какого хрена ты делаешь из меня идиота?.. Я тебе что, мальчик?.. Ты же прекрасно знаешь, что мне от тебя надо... Думаешь, я просто так плачу за тебя? Пьешь, жрешь за мой счет, сука, а взамен ничего!

– Много же я выпила? – Насте стало противно.

– Молчи, тварь!

И он со всей силы хлестнул ее ладонью по лицу. Потом грубо схватил за волосы и потянул в кусты.

Она вырывалась, но новые удары по лицу охладили ее. Он грубо швырнул ее на траву. Она упала, но сразу начала подниматься.

Еще один удар снова опрокинул ее наземь.

И тут же послышался хруст разрываемой ткани. Это распалось надвое шелковое платье. Она осталась в одних трусиках.

Настя лежала на земле и с ужасом смотрела, как в лихорадочной спешке Павел расстегивает ремень, чтобы снять брюки.

– Раздвигай ноги, шлюха!

Он навалился на нее всей тяжестью своего тела. А Настю будто прорвало. От ярости она почувствовала в себе такую силу, что сейчас могла гору свернуть.

Она с силой оттолкнула от себя насильника. Еще одно усилие, и она отбросит его подальше.

Павел тоже в бешенстве замахнулся для нового удара. Настя приготовилась перехватить его руку, но это сделал кто-то другой. Послышался звук удара, и негодяй откатился в сторону.

– Поднимайся! – Из темноты кто-то протянул ей руку.

Затем она увидела лицо. Знакомое лицо. Перед ней стоял тот самый брюнет из бара, сын ее хозяйки. Настя доверчиво приняла его помощь и поднялась с земли. Взгляд его восхищенно скользил по ее обнаженному телу.

Он подобрал с травы ее разорванное платье и протянул ей.

Она послушно взяла платье, набросила на грудь.

– Что ты с ним сделал? – спросила она, равнодушно посмотрев на распростертое тело Павла.

– Не бойся, с ним ничего не случится. Скоро очнется. Пойдем, я тебя провожу.

Он проводил ее до самых дверей комнатки, где она жила. На прощание не сказал ни слова. Только поцеловал руку.

Вот это благородство!

2

Настя опять проснулась рано. И, как ни старалась заставить себя заснуть, это не получалось. Воспоминания о вчерашнем вечере не давали покоя.

Недавно из такой же беды ее выручил Антон, наказал «ломщиков». И она привязалась к нему, полюбила. И нисколько о том не жалеет. И черноглазый брюнет так же вовремя пришел ей на помощь. Наверное, и он такой же добрый и благородный, как Антон. Скорее всего это именно так.

Интересно, как его все-таки зовут?

Глупо, что она не узнала это вчера... Но ничего, еще узнает. Она поднялась с постели с одним лишь желанием – снова встретиться со вчерашним героем.

Перед зеркалом она прихорашивалась внимательнее и дольше обычного. Уж очень хотелось предстать перед новым знакомым во всей красе.

И она опять ошеломила его, появившись во дворе дома в коротком сарафане. Глубокий вырез сзади, открытые ноги, распущенные волосы, легкий налет косметики на красивом лице. Полные упругие груди заманчиво бугрятся под почти что прозрачной тканью. Красавица!

Он стоял на пороге своего дома и смотрел на нее во все глаза. Когда она подошла к калитке, он направился вслед за ней.

– Можно я вас провожу?

Она сразу отметила, что он говорит ей «вы».

– Но вы не знаете, куда я иду, – приветливо улыбнулась она.

– Вот и узнаю... Или нет?

– Узнаешь. – Насте надоел возвышенный тон их разговора. – В столовую иду. Ничего романтичного, правда?

– Святая правда... А если мы заглянем в другое место? Я, например, знаю одно кафе. На завтрак там подают цыпленка табака.

– Но...

– Все за мой счет.

– Один уже платил за меня. Только после этого требовал благодарности. Сами знаете – какой...

– Не бойся, я не потребую...

На лице у него ни тени улыбки – говорит серьезно.

Его звали Стасом. Распространенное имя в среде обрусевших греков – а он грек.

Ему уже двадцать. На столько он и выглядит. Но глаза... По глазам ему можно дать и больше. Даже когда он улыбается, глаза остаются серьезными. Они будто видят насквозь.

– Я хочу знать о тебе все.

Настя и Стас сидели за столиком в кафе. Он смотрел ей в глаза. Гипнотизирует ее, что ли?

– Кто ты? Почему оказалась здесь?

Он не просил ответа – он требовал.

– Ну что за вопрос. Отдыхать приехала... – Она искусно удивилась его вопросу.

– Что-то тут не так... Я хочу знать всю правду...

Проницательный взгляд. Настойчивость. Ей становилось не по себе... И зачем она с ним связалась?

– Убежала от родителей...

Правду из нее вытащить не так-то просто.

– И от милиции... – добавил он.

Настя попыталась сохранить самообладание. Но не смогла. Она испугалась. И это не осталось незамеченным.

– При чем здесь милиция? – вызывающе спросила она.

– Что ты натворила? Почему тебя ищут?

От его взгляда некуда деться. Он и в самом деле видит насквозь... Да кто он такой? С какой это стати будет она его бояться!

– Плевать я на тебя хотела...

Настя сама не ожидала от себя такого грубого выпада. Защитная реакция?.. У нее есть выход, он прост. Нужно просто подняться и уйти... Ну и тип!

Она поднялась из-за столика. Небрежно вытащила из сумочки пятерку и положила ее в стакан с салфетками.

– За себя плачу сама!

И смело посмотрела ему в глаза.

«На-ка, выкуси!»

Но Стас на нее не смотрел. Его взгляд устремлен куда-то в сторону. Он что, уже не обращает на нее внимания?

Задетая его равнодушием, Настя поджала губы, повернулась к нему спиной и вышла. Он же этого будто и не заметил.

Каково же было ее удивление, когда она увидела его в своей каморке.

Он скромно сидел на единственном стуле и спокойно вертел в руках ключ от входной двери.

– Извини, если что не так. Я просто хотел тебе помочь.

– Помочь?.. Чем?

– Ты скрываешься. Тебе наверняка нужны деньги. А как устроиться на работу?.. Так, чтобы не засветиться?

Настя посмотрела на него уже с интересом.

– Короче, я могу помочь тебе с работой. С нелегальной, конечно.

– Да что ты... – скептически улыбнулась она.

Но присела на краешек кровати, приготовилась слушать.

Интересно, что он предложит?

– Ты слышала когда-нибудь о стриптизе?.. Это медленное раздевание под музыку, на глазах у публики.

«Ну, конечно же, ничего путного предложить он не может...» Насте стало страшно. Что будет, если она откажется?

– Ты хочешь, чтобы я этим занималась?

– А что?.. – Глаза Стаса смотрели на нее, как всегда, серьезно. – Танцуешь ты отлично. Видел тебя в деле. С раздеванием, думаю, проблем не будет...

– Вот с этим-то как раз проблемы и будут... Дело в том, что я не собираюсь раздеваться... И потом, ты же сам сказал, что меня ищет милиция. А ты предлагаешь мне раздеваться на глазах у публики. На глазах! Меня же могут узнать...

Настя старалась говорить спокойно. Не хотелось обострять с ним отношения. Она уже чувствовала свою от него зависимость... Только она все равно не собирается сдаваться.

– Тебя узнают, когда я натравлю на тебя ментов!

Ну вот, так она и знала. Шантаж!

– Ладно, не бойся...

Ну почему он разговаривает с ней так, будто уверен в своей над ней власти?

– В обиду я тебя не дам... А насчет того, что узнают, это тебе не грозит. Не та публика, чтобы кого-то закладывать. И, чтобы ты знала, здесь, в Тепломорске, все в моих руках. Все!.. Выступать будешь в таком месте, о каком менты и слыхом не слыхивали. А клиентура сплошь из отдыхающих. Богатых отдыхающих! Такие все чаще заглядывают к нам в Тепломорск. Времена меняются... Ты соглашайся, не пожалеешь. Платить буду долларами. Ты, наверное, о них только слышала. Или уже видела?

– Ты что, издеваешься?.. Не хочу я на тебя работать. Не хочу и не буду. Что я, шлюха какая-то?.. И вообще, с чего ты взял, что мне нужна работа? И разве я говорила тебе, что от кого-то скрываюсь? Я убежала от родителей. И возвращаюсь к ним!.. Все, привет!

Настя снова потянулась за сумкой, бросила ее на кровать. Не обращая на Стаса внимания, принялась собирать вещи.

С какой стати ей бояться этого проходимца с пронзительным взглядом! Подумаешь, милицией напугал. Да у него самого, конечно же, рыльце в пуху... Да пошел он к черту!

И тут она догадалась – он ее гипнотизирует. Но она не поддалась чарам черных глаз.

Понял это и сам Стас.

Да, эта красотка может оказаться ему не по зубам. Устойчивая психика! А на первый взгляд такая хрупкая... Такие гнутся, но не ломаются... Она рождена для стриптиза. От клиентов не будет отбоя...Надо менять тактику...

– А хочешь, я покажу тебе свои работы? – спросил он как ни в чем не бывало, когда девушка уже окончательно собиралась уходить.

Его голос стал каким-то задушевным. Настя остановилась как завороженная. Обернулась.

Стас обаятельно улыбался. Улыбались даже его глаза, эти, как ей только что казалось, бесчувственные ледышки. А как он красив! И сейчас просто воплощение любезности и обходительности... Может, зря она с ним так груба?

– Ты только не думай, что о стриптизе я всерьез. Я просто хотел тебя проверить...

– Ах так! И что у тебя за работы?

– Видишь ли, я художник. Живописец. И с натурой работаю... Словом, сейчас я ищу натурщицу. Но мне не нужна шлюха, пусть даже и красивая. Для моей новой картины нужна девушка целомудренная. Вот я и хотел проверить тебя. Ты очень подходящая натура. Я хочу тебя рисовать, буду за это хорошо платить... Так ты хочешь посмотреть мои работы?

Стас не лгал. Он и в самом деле был художником. Под студию приспособил свою комнату, светлую, просторную. На стенах висели картины.

Высокий мускулистый мужчина в узких плавках готовится к заплыву на дальнюю дистанцию. Пловец. Другой мужчина, не столь крепкий, но стройный, подтянутый, держит по ветру парус. Яхтсмен. Мужчина-курортник. Мужчина-спасатель. Мужчина-аквалангист. Почему одни только мужчины? И все в одних только плавках, почти голые. Не странно ли это?

– Хочу выразить в своих картинах и физическую силу, и волю к победе. А все это, считаю, есть только в мужчине.

Он, похоже, уловил ход ее мыслей.

Настя могла бы поспорить с ним насчет силы и воли, но не стала. А картины ей нравились.

– Тебе нравится обнаженная натура?

– Совершенно верно, – улыбнулся он. – Но совсем голыми их рисовать не стремлюсь. Могут не так понять... Но мужчины – это пройденный этап. Пора уже браться за женщин. За таких милых и прелестных девушек, как ты. За невинных и целомудренных.

– Я буду в купальнике?

– Вообще-то я хотел бы рисовать тебя полностью обнаженной. Обнаженная женщина – это совсем не то, что обнаженный мужчина. Люди умеют ценить женскую красоту... Но ты, конечно, откажешься работать совсем без одежды...

И Стас посмотрел на нее так застенчиво, так трогательно. На какое-то мгновение ей даже стало жаль его, как малыша, у которого отобрали любимую игрушку. И ей захотелось сделать ему что-нибудь приятное. Почему бы не раздеться совсем?.. Ну что здесь особенного? Ведь натурщицы раздеваются и позируют художникам.

– А если не откажусь?

Она согласилась «работать» в обнаженном виде. За это он обещал платить ей по десять рублей в день. Большие деньги!

* * *

Настя позировала Стасу уже три дня.

Она сидела, лежала, стояла перед ним, и все время без одежды. И при этом испытывала тайное удовольствие.

Но он, похоже, не испытывал ничего.

Хоть бы раз взглянул на нее как на женщину, красивую, сексуальную. Да, он постоянно восхищается ее красотой, совершенством ее линий. Но смотрит при этом на нее как на статую. Как будто перед ним бесплотный, неодушевленный предмет.

Он смотрит на нее глазами художника. А она хочет, чтобы он посмотрел на нее как мужчина.

Нет, она не шлюха, не падшая женщина. У нее есть понятия о женской чести и гордости. Пусть она уже и не девственница, но в ее мыслях нет греха. Она не собирается путаться с каждым встречным...

Но Стас не каждый встречный. Она его знает. Он нравится ей. Даже очень... И если бы он хорошо попросил, она бы, наверное, ему уступила.

Только он не просит. Ни по-плохому, ни по-хорошему. Никак!.. Интересно, почему?

Она на него не в обиде, но в ее душе борются противоречивые чувства.

И все-таки Стас молодец! Не пытается затащить ее в свою постель. Если бы все мужчины были такими!

Сегодня она позирует уже четыре часа. Устала, пора бы и отдохнуть.

– На сегодня хватит, – сказал он, складывая кисти.

Да он читает ее мысли!

Все-таки с ним легко. Он понимает ее сразу. Настя быстро оделась и собралась к себе.

Как она благодарна ему!..

– Расслабиться не хочешь? – как бы между прочим спросил он, при этом даже не взглянув на нее.

– Как?

– Травка у меня одна появилась...

– Какая еще травка?

– Конопелька... Анаша. Ты что, не слышала о такой?

– Ты что, меня совсем за дуру принимаешь? Это ведь наркотик!

– Да что-то в этом роде. Но травка слабенькая. Это скорее баловство, чем наркотик. Но вроде бы расслабляет... Да ты меня не слушай. Это я просто так сказал. Знаю, что откажешься.

– А вдруг не откажусь?

Да почему она должна воротить нос? Почему бы не побаловаться? Ведь, как гласит народная мудрость, в жизни нужно попробовать все. Или она не права?.. Тем более анаша – это баловство, не больше. Так сказал Стас, а ему верить можно.

Но баловство на деле обернулось неприятностью. Сначала ей стало весело. Прямо-таки распирало от дурацкого смеха. Затем ей стало плохо, до тошноты. Ее вырвало прямо в комнате. Комнате Стаса.

– Ничего, такое случается в самом начале. Потом привыкаешь и получаешь только удовольствие, – сказал ей Стас на другой день. – Но тебе привыкать ни к чему. Это баловство не для тебя...

Он даже не оторвал глаз от мольберта.

– А это затягивает?

– Если честно, то нет. Затягивает марихуана, опий. Это уже серьезные наркотики. А остальное все так, для расслабления, для настроения.

Настя ему верила.

– А можно я попробую еще раз?

Это гордость заговорила в ней. Нет, больше ее не стошнит... Да и дома вечерами хочется забыться, ни о чем не думать.

И точно, на этот раз, как и обещал Стас, Настя получила от «безобидной» травки куда больший кайф.

Ей было хорошо, очень хорошо. Мир предстал перед ней в радужном свете. Все беды ее и горести ушли куда-то далеко-далеко в прошлое. Казалось, их и не было никогда. Как хорошо и легко жить на свете!

А какие ей снились сны! Хоть не просыпайся. Никогда она не чувствовала себя такой счастливой, как в этих снах.

Больше Стас травки ей не предлагал. Она просила сама. И всегда получала. Бери, если есть. А травка у него есть всегда...

Она восхищалась его щедростью. Какой он добрый, заботливый. Как она благодарна ему!

– Ты еще не устала от кайфа? – как-то спросил он. – Может, хватит?

– А что, думаешь, затянет? Думаешь, не смогу обходиться без травки? – забеспокоилась она.

– Да нет, что ты. Я вот уже много лет курю, и не затягивает. И тебя не затянет... Только вот ты по утрам слишком сонная. Это мешает работе.

– Ну если только это... Обещаю тебе, сонной больше выглядеть не буду... Скажи, а есть что-нибудь круче анаши, но тоже безобидное?

Ее прямо-таки распирало любопытство.

– Есть. Героин, например.

– Так к нему же вроде как привыкают...

– А-а, сказки, детей пугать. Я же не привык. А ведь нет-нет да кольнусь... А что, хочешь попробовать?

– Ну, если это не затягивает...

– А ты сомневаешься?

Нет, Настя не сомневалась. Она привыкла ему верить. Даже самой себе так не верила...

По сравнению с героином анаша показалась детской забавой.

Вот это кайф так кайф! Благодаря этому чудесному порошку она легко взбиралась на самую вершину райского блаженства. Нигде и никогда не будет так хорошо, как там, в этом открывшемся перед ней мире.

И как она раньше жила без этого чуда с таким замечательным названием – ГЕ-РО-ИН!

Как она жила без Стаса?

Во всех ее радужных снах он являлся ей в образе ангела с большими белыми крыльями... Ну разве он не ангел? Разве он когда-нибудь отвернется от нее? Откажет в нескольких каплях драгоценной жидкости, которую готовит сам своими заботливыми руками?

Нет, ей он не откажет никогда!

3

– Я хочу ширнуться! Ты слышишь меня, хочу! – Она стояла перед своим кумиром, этим «ангелом-хранителем», и смотрела на него умоляюще-преданными глазами.

Этим взглядом, наверное, можно размягчить даже камень.

– Ничем помочь тебе не могу. – Стас оставался тверд. В его глазах застыл ледяной холод.

– Но я хочу!

Настя была близка к истерике.

Как же она сможет дожить до конца этого дня без волшебного укола? Стас лишает ее того, чего она желает больше жизни!.. Нет, в это просто нельзя поверить... Неужели Стас на такое способен?

Нет, ну, конечно же, нет! Он просто шутит...

Но ему, кажется, не до шуток.

Он наконец-то добился того, чего хотел. Эта строптивая красотка стала рабыней наркотика. А значит, его рабыней.

Где ей достать героин, как не у него? Где еще она сможет найти сбытчика столь редкого и ценного товара? Без связей в этом деле не обойтись. А у него есть связи, большие связи...

Для нее он царь и бог, разве не так? Она целиком принадлежит ему, молится на него!

– За товар нужно платить, – безжалостно изрек он, растаптывая бедняжку тяжелым взглядом.

– Сколько?.. Сколько нужно? – Настя потянулась к сумочке.

– Не ищи, у тебя таких денег нет, – остановил он.

– Но, может, ты поможешь мне заработать... – Она лихорадочно соображала, пытаясь что-нибудь придумать. Нужно торопиться – в любой момент Стас может уйти. Уйти по своим делам. Как он это делает каждый вечер. И тогда она останется ни с чем. У нее исчезнет тогда даже надежда на спасительный укол.

– О\'кей! Я дам тебе такую возможность. – Он посмотрел на нее как на ничтожество. – Ты помнишь, я предлагал тебе стриптиз...

«О нет, только не это!» Настя похолодела. Но тут же судорожно ухватилась за его предложение.

А почему бы и не заняться стриптизом? Почему бы не выставить свою наготу на обозрение? Ее тело, говорят, очень красиво. Так пусть же восхищаются им. Пусть восхищаются!.. Ведь ее не будут лапать руками...

Ей будут платить деньги, хорошие деньги! А это значит, что можно уколоться, когда захочешь.

– Ты говоришь, стриптиз...

– Он самый...

– Ну ладно, я согласна... Только под твоих клиентов я ложиться не собираюсь...

– Конечно же, нет, милашка!

Стас по-хозяйски потрепал ее по щеке.

* * *

Вот и настал час, когда Настя вышла на маленькую, в форме круга, сцену какого-то непонятного заведения на дальней окраине Тепломорска.

«Стриптиз-бар» – так называл его Стас.

Он любил деньги. У него был просто культ денег. Мало того, он всегда знал, где их взять, и умело брал.

Сейчас время расцвета так называемого кооперативного бизнеса. Все законные сферы обслуживания курортников распределены между конкурирующими фирмами. Но существует и теневой бизнес, очень прибыльный.

Чего хочет богатый отдыхающий? Перво-наперво девочку. Красивую, податливую, а если еще и в постели хороша... И Стас тут как тут. Нате вам, получите красоточку! И без расписки. Пользуйтесь на здоровье... Клиент доволен – деньги в кармане!

А если курортнику некуда девать свои сбережения? Если ему, этому денежному мешку, хочется перекинуться в картишки?

И снова на выручку приходит вездесущий Стас. Нет, он не подсовывает богатенькому Буратино Алису и Базилио, не пытается «кинуть» его. Он просто организует ему компанию таких же скучающих толстосумов. Играйте, пожалуйста!.. Но не забудьте про комиссионные. А что, разве я не заслужил?

Находятся и такие, кому в охотку побаловаться травкой, а может, и чем покруче. И тут без Стаса не обойтись. Есть у него всегда запас наркоты на все вкусы. Почему бы и не поделиться?.. Ах да, извините, что не бесплатно!..

Поначалу он работал один. Но одному всего не объять. Это он понял почти сразу. Тогда и собрал вокруг себя толковых ребят, научил их кое-чему.

Дело завертелось. Прибыль росла. Правда, и расходы увеличились. С Горбатым, местным авторитетом, поделись, чтобы не забывал, чтобы помог, если вдруг какая беда. А менты? Как не закрыть им глаза хрустящими купюрами?.. И берут, и смотрят на его «творчество» сквозь пальцы. А что, разве они не люди? Разве им не хочется жрать?

Стриптиз-шоу – новая идея Стаса.

Нашел подходящее помещение, подобрал зрителей – таких хватало, даже с избытком. Главное же в этом деле – хорошая женщина. Желающие нашлись. Но желание – это одно, а вот умение – совсем другое. Если бы он не встретил случайно Настю, сейчас бы на сцене извивалась какая-нибудь посредственность. Только бы клиентов отваживала...

Все, дело сделано. Строптивица у него в руках. Посмотрим, на что она способна.

На пробах все получалось просто превосходно. Теперь посмотрим, как все будет на публике, не засмущается ли?

Он любил делать все по высшему разряду. Выше класс – больше денег. Простейшая арифметика!..

Перед выходом на сцену Настя вдохнула маленькую щепотку порошка. Это для нее спасение. В голове просветлело, на душе полегчало. Хотелось летать! А танцевать еще больше...

Она будет танцевать долго, до самозабвения. Придется сбросить с себя одежду. Но стоит ли придавать этому значение! Так только легче двигаться по сцене. Ничто не будет сковывать движения.

Стас смотрел на Настю и довольно улыбался.

Прежде всего он восхищался самим собой. Молодец, нашел настоящий алмаз, не стекло. Отшлифовал, заставил сиять. Не жаль потраченного труда, героина и времени.

Глядя, как тащатся от голой Насти зрители, он невольно притронулся к своему карману. Да, скоро сюда ляжет новая пачка «хрустов».

Эта наркоманка стала для него золотой жилой!

* * *

Успех у Насти был небывалый. Публика сходила с ума. От желающих попасть на ее стриптиз-шоу еще и еще раз не было отбоя. Плата за вход в первый месяц увеличилась вдвое, затем втрое, а к концу лета – в пять раз.

Но жила она по-прежнему в бедности. Стас нещадно эксплуатировал ее, заставлял выходить на сцену по нескольку раз за ночь. И при этом ничего не платил. Койка в каморке рядом с его домом, немного еды да героин. Все, больше за свой каторжный труд она ничего не получала... Зато получала самое теперь для нее главное – наркотик. А без него жизнь для нее – это уже не жизнь.

Хорошо хоть Стас не подпускает к ней мужиков. А многие зверели от вида ее обнаженной плоти. Находились такие, кто предлагал ему за ночь с ней пятьсот и более рублей. Большие деньги. Но он упрямо мотал головой.

За ту же ночь на сцене Настя приносила ему б о льший, да и к тому же регулярный доход. А днем он трогать ее не мог. Она должна выспаться в дурмане наркотического сна, чтобы ночью на сцене не валиться с ног от усталости.

Но он и сам не прикасался к ней. А ведь она, готовая ради дополнительной дозы наркоты на все, с легкостью отдалась бы ему.

Да только он ее не хотел. Почему?.. Вскоре она узнала ответ. Он был «голубым». Она нечаянно застала его в пикантной позиции с неким Артуром...

* * *

Артур Кантаров, осетин по матери и русский по отцу, считал себя бисексуалом. Он был неравнодушен и к мужчинам, и к женщинам.

А к Стасу, к своему старому знакомому, приехал не только из-за него самого. Собирался перенять кое-какой опыт в бизнесе.

Вот, например, стриптиз-бар. На «загнивающем Западе» такой штукой не удивишь никого. Они там на каждом углу. И полиция не гоняет. А здесь, в Союзе, это пока еще в диковинку. Многие мужики только слышали о таком чуде. Но лучше один раз увидеть... Вот и валит народ в такой бар толпами.

Он, Артур, наверное, тоже в следующем сезоне устроит подобное шоу. Сейчас уже поздно – осень на дворе. И бар у него подходящий есть, и девок грудастых подыщет. Одна беда – менты не хотят смотреть на это дело сквозь пальцы. Но с ними всегда можно договориться. Стас тому пример. Только отстегивать не забывай...

Он сидел за маленьким столиком совсем близко от сцены. Посреди нее, входя в потолок, торчал металлический шест.

На сцене, размахивая, как флагами, обнаженными сиськами, крутилась длинноногая, коротко стриженная девица.

В искусстве танца она явно не преуспела. Да и сексуальная энергия не очень высокого напряжения. Фигура вроде бы ничего, и попка – высший класс!.. Ага, вот она, виляя задом, стягивает с себя трусики.

Это, конечно, интересно. Но почему в штанах от этого не становится тесно?

Но вот на сцене появляется она, та самая Настя, краса и гордость стриптиз-шоу. Как лихо она вытанцовывает, какая пластика движений!

Вот она скидывает с себя серебристую курточку, а под ней лифчик, такой же серебристый, и трусики. Какая фигура! Просто блеск! А как красива! Ну, настоящая царица!

Она прямо-таки лучится волнами сексуального магнетизма. Они усиливаются, когда она начинает виться вокруг шеста, прижиматься к нему зазывно выпирающим лобком и тугими полными грудями.

– Так, говоришь, она крепко сидит на игле? – уточнил Артур у Стаса.

– Крепко, месяца три уже... На героине, – кивнул он.

– А выглядит свежо. Ни морщинки на лице, ни пятнышка под глазами.

– Главное, правильная дозировка. И отдыхать я ей даю. На износ она у меня не работает.

– Что думаешь делать с ней дальше? Сезон ведь заканчивается. Некому будет скоро ходить в твой бар...

– А-а, законсервирую до следующего сезона... Она у меня ручная. Кроме меня, у нее никого нет.

– Будешь продолжать держать ее на игле, да еще на героине, она у тебя к следующему лету может потерять товарный вид. Кто-то на героине, сам знаешь, годами сидит, и хоть бы что. А кто и за месяцы рухлядью становится...

В это время Настя скинула с себя лифчик. Ее длинные изящные пальчики запорхали, легко касаясь набухших сосков.

Артур тяжело перевел дух.

– А держать ее придется. – Стас задумался.

– А как она в постели?

– Не знаю, не пробовал.

– А кто пробовал?

– Никто.

– Да неужто никто?

– А на кой хрен мне под мужика ее бросать? Доход урез а ть?

– Ну да ладно, если трахаться не умеет – научим... Короче, есть предложение...

Настя повернулась к Артуру спиной, выгнулась кошкой и выставила на обозрение свои аппетитные ягодицы. Руки потянулись к бедрам, привычным движением нащупали тесемки на трусиках.

Вот она развернулась к нему спиной, сверкнула затуманенным взглядом и медленно стала приседать. Кусочек серебристой ткани, закрывающий то самое место, отлетает в сторону.

В штанах у него стало невыносимо тесно.

– Что за предложение? – нетерпеливо спросил Стас.

– Есть задумка снять порнофильм. Можно несколько...

– А как со сбытом?.. Видики, они еще пока вроде как в диковинку.

– С этим все в порядке. Клиенты есть. По две сотни за кассету готовы отвалить. А это, мой друг, хорошие деньги!

– Да, совсем неплохо...

– А если подключишься еще ты, клиентов будет больше. И бабок соответственно...

– А на главную роль ты, конечно, хочешь Настю?

Стас задумался. В его глазах появились огоньки алчности.

– Да, хочу сделать ее звездой, – похабно улыбнулся Артур. – Порнозвездой!

– Сколько я буду с этого иметь?..

* * *

Бархатный сезон заканчивался. Все реже выпадали солнечные деньки. Все холоднее становились воздух и море. Пляжи опустели. И вот настал день, когда в стриптиз-баре не стало клиентов. Настя потеряла работу.

– Как мне быть дальше? – спросила она Стаса. Ее руки тряслись от страха. – Ты не бросишь меня?

Кто наполнит жизнью шприц?.. Как она будет без этого жить?

– Не бойся. Без героина не останешься. Только работать придется.

– Ты же знаешь, я согласна на любую работу.

– Это хорошо. Только вот работать будешь не у меня. У моего приятеля. Он позаботится о тебе. И героин у него есть...

Настя согласно кивнула.

Какая разница, у кого работать? Она за любое дело возьмется. Только бы всегда был полон шприц.

И все же когда она узнала, на какое дело ее толкают, то в очередной раз ужаснулась.

Сниматься в порно? Трахаться черт знает с кем, да еще перед камерой? И как? С двумя, тремя мужиками сразу?

Но в машину, увозящую ее в соседний город, она села послушно. Страх остаться без дозы оказался сильнее стыда.

Всю дорогу она плакала. Тяжело сознавать свое полное бессилие перед подлецом Стасом и его дружком-педиком.

Она ненавидела их. Один сломал ей жизнь – посадил на иглу, заставил исполнять стриптиз. Другой собирается окончательно втоптать ее в грязь.

Порнуха! Он хочет, чтобы ее трахали для зрителя. Да последняя проститутка по сравнению с ней будет выглядеть образцом благочестия.

Но куда деваться?.. А некуда! Придется терпеть.

К вечеру последнего октябрьского дня она уже была в доме своего нового хозяина.

Артур встретил ее, как господин встречает новую рабыню. Он не видел в ней человека, видел только новое приобретение.

Она его ненавидела!

И все же безропотно прошла с ним в его комнату.

Артур жил в двухэтажном особняке, неприглядном снаружи и богато обставленном внутри. Роскошь, изобилие – неизменные атрибуты благополучия таких людей, как он.

Его жена, несчастное существо без права голоса, терпеливо сносила измены мужа, даже если он делал это у нее на глазах.

Так было и сейчас. Хорошо еще, он привел в дом не мужика, а девушку, да еще писаной красоты.

– Раздевайся, – по-хозяйски спокойным голосом велел Насте Артур, когда она оказалась в его просторной спальне.

– Еще чего, – она упрямо замотала головой. – Сначала ширнуться...

А вдруг у него нет наркотика?

– Возьми пока это.

Артур достал из ящика стола бумажный пакетик и протянул ей. Настя с жадностью схватила подачку, развернула, бережно взяла на пальцы белоснежный порошок и с упоением вдохнула в себя. Кокаин высшего качества!

Такого она не пробовала даже у Стаса.

Настя сразу почувствовала облегчение. В голове прояснилось, тело сделалось легким, воздушным. Ах, это волнующее состояние вечной эйфории!.. Как все-таки прекрасна жизнь!

Только кайф этот ненадолго. Нужно потом добавить, уколоться. Она посмотрела на своего нового хозяина другими глазами. А он ничего. И не такой уж толстый. Просто живот некуда девать. Выпирает. Ну, так это солидно. И совсем он не урод, даже симпатичный. И, видно, не жадный. Он всегда будет щедрым, не лишит ее радости жизни... Как в это хочется верить.

– Раздевайся! – Его голос донесся откуда-то издалека.

Раздеться? Раз надо, значит, надо. Посмотрим, как он реагирует на женщину, на голую женщину!

Настя послушно скинула одежду. Глаза Артура заполыхали огнем.

– Ты уже знаешь, чем ты будешь заниматься? – задыхаясь от подступившего к горлу желания, спросил он. Его взгляд жадно гладил ее белоснежную кожу.

– Знаю.

– Ты когда-нибудь спала с мужчинами?

– Было дело...

– И много их у тебя было?

– Двое, – созналась она.

– Этого мало, чтобы научиться искусству любви. А это искуство тебе понадобится. Ведь ты хочешь стать кинозвездой?

– Ой, не смешите меня, дядечка! – Она прыснула от смеха.

Ей хотелось сейчас веселиться. Ей было хорошо. Да здравствует кокаин!

– Короче, крошка моя, твоим учителем буду я!

Он подошел к ней, положил руки на плечи и стал пригибать книзу. Настя послушно встала на колени...

«А он даст мне после этого уколоться?» Она думала только об этом.

* * *

...Настя занималась любовным блудом с троими. Это не доставляло ей удовольствия. Но и не вызывало отвращения. Рабыня наркотика, вечно под кайфом, она все реже ощущала себя человеком.

– Быстрее, быстрее! – торопил «актеров» Артур.

Он сам и за оператора, и за режиссера. С видеокамерой в руках он бабочкой порхал вокруг обширного ложа.

– Стоп! – как гром среди ясного неба раздался громкий незнакомый голос. – Съемки закончены! Дубля не будет!

Не слезая с нижнего партнера, Настя обернулась на этот страшный голос.

В комнату входили люди в милицейской форме.

Ее сердце тоскливо сжалось.

А как же героин? Ведь ей необходимо уколоться.

Ни стыда, ни раскаяния она не чувствовала. Не думала и об ответственности. Она боялась лишь одного – лишиться наркоты.

4

Настя никогда еще не испытывала «ломки» во всех ее проявлениях. Бывало, она чувствовала ее приближение. Но через какое-то время она всегда получала дозу. Боль проходила. Жизнь возвращалась.

Но сегодня дать ей дозу некому. Уколоться или нюхнуть. Да и ароматным гашишем затянуться неплохо бы... Но ничего этого нет. И не будет!

В разговоре с ней следователь пытался поначалу взывать к ее совести, к разуму, спрашивал, как она докатилась до жизни такой.

Но что она могла ему ответить?

Ее трясло, лихорадило. Тело скручивала боль. Хотелось лезть на стенку.

Язык не слушался. Она протянула ему свои руки. На них ведь живого места нет от уколов. Неужели он не понимает, как ей тяжело?

Он все понимал.

Да, перед ним наркоманка, притом конченая. Ради наркотика она готова на все. Подумаешь, съемки в порнухе! Да для нее это счастье. Ведь за это ей платили героином.

– Сволочи! – тихо выругался следователь. – Какую девчонку загубили!

Настя все еще оставалась красивой. Хотя пристрастие к такому страшному наркотику, как героин, уже давало о себе знать.

Она лишилась своей совсем недавней девичьей свежести.

– Дай... Дай... Закурить дай! – потребовала она.

Тело скрючено от боли, взгляд затуманен страданием. Как трудно дались ей эти слова!

– Да, да, конечно...

Он бросил перед ней пачку «Примы». Настя с жадностью набросилась на нее. Руки трясутся – даже сигарету не может достать.

Следователь проявил участие. Сам достал, прикурил и подал ей сигарету.

Но что для нее табачный дым? Пустяк! Никакого облегчения... Но она курила жадно. Одну сигарету за другой. И следователь не запрещал.

– Достань кольнуться... Достань, умоляю!.. Я все для тебя сделаю!

Ее взгляд на миг озарился надеждой. Рука сама потянулась к пуговицам на шелковой блузке, начала их расстегивать.

– Не надо! – остановил ее он.

В его глазах нет осуждения, только жалость.

– Тебе не наркотик нужен, а принудительное лечение.

Он искренне хотел вернуть ее к жизни. И сделал все, чтобы не привлекать к ответственности.

Но Насте от этого не было легче.

* * *

...Жизнь превратилась в кромешный ад.

В адских муках она корчилась на железной койке с продавленным матрацем. Ремни стягивают ей руки и грудь, не дают вырваться.

Если бы не привязь, она давно бы наложила на себя руки. Могла бы, например, подойти к грубо оштукатуренной стене и со всей силы биться об нее головой...

Жить не хотелось. Что за жизнь без наркотика? Ну хотя бы травкой затянуться... Но ничего нет.

Ее лишили всего. Даже есть не давали. Только пить. Много пить. Пить, пить и пить! И она пила. Пила так, будто в этой воде с привкусом ржавчины растворен героин.

И странно, боль пусть на какие-то жалкие мгновения, но все же отступала.

Прошел месяц.

Он показался ей вечностью. Вечностью в преисподней. Она отощала, кожа да кости, лицо потемнело, спина согнулась. Всклокоченные волосы давно не мыты. Будто с того света вернулась.

Ей было плохо, постоянно тошнило, по-прежнему не хотелось жить. Но тяга к наркотику поубавилась. «Ломка» прошла. Апатия же осталась. Все на свете стало ей безразлично.

В глазах пустота, ни проблеска жизни. Лечащий врач, наверное, считает ее сумасшедшей.

Но жизнь продолжается. Она берет свое. Мало-помалу Настя стала возвращаться из своего небытия. Ее уже не тянуло к наркотикам. Но любое упоминание о них, тем более прикосновение к ним, могло снова вызвать былую жажду.

Поэтому о полном выздоровлении говорить еще рано.

Но к людям ее вернули. Пусть и к таким же бывшим наркоманам, но все же к людям. И пусть в их среде властвуют жестокие, порой дикие законы, но это жизнь.

И вот настало утро, когда Настя встала свеженькая как огурчик. Она будто пробудилась от кошмара, на целый год вырвавшего ее из жизни, ввергнувшего в пучину тяжкого порока. Но все теперь в прошлом, она возвращается в мир.

«С возвращением в жизнь, Настя!»

И пусть она не чиста телом, но никогда больше не возвратится в мир порока. И никогда не прикоснется к наркотику.

«Гори он синим пламенем... Пусть все останется в прошлом, Настя!»

Жаль, что ей не быть уже никогда той, прежней наивной девочкой, романтичной, неискушенной. Но ее душа жаждет очищения.

Она будет сильной и духом, и телом. Научится отличать добро от зла. Будет сильной. Круто изменит свою жизнь. В этом ей поможет память о прошлом. О чистом, безоблачном прошлом. И только этот последний год она навсегда вычеркнет из памяти. Будто его и не было... Но ее прошлое, недоброе прошлое, не хотело уходить просто так.

* * *

Однажды – курс лечения уже подходил к концу – ее вызвали к следователю.

И она сразу поняла зачем. Она же убийца! Она убила своего отчима! Вот оно, возмездие! Она уже совершеннолетняя. Значит, получит на полную катушку.

Перед глазами замаячила стена из колючей проволоки...

Зона – это вам не воспитательное учреждение для оступившихся девочек. Зона – это страшное место...

А вдруг ее приговорят к высшей мере? Ведь как-никак отчим-то ее мент.

До чего же она ненавидит этих ментов!..

Следователь оказался тем самым приятным молодым человеком, отправившим ее на принудительное лечение.

Тридцатилетний капитан. Симпатичный. Светлый взгляд. Улыбчив. Такие обычно пользуются успехом у женщин.

Но тогда, год назад, Настя его не разглядела. Зато сделала это сейчас. Хоть и на душе скребли кошки, и ее мутило от страха.

– Закуривайте, Настя!

Он предупредительно положил перед ней пачку сигарет. На этот раз не «Приму», а американскую «Магну».

– Не курю, – отказалась она.

– Ну и молодец! – искренне похвалил он. – А теперь к делу... Вы, наверное, знаете, зачем я к вам приехал?

– Нет, – похолодела она.

– Из-за вашего отчима...

Ее могли вызвать к следователю по делу о порнобизнесе, на это она и надеялась. Но надежда лопнула как мыльный пузырь.

Насте стало очень страшно.

– Я должна была его убить, – будто это кто-то другой говорил за нее чужим голосом.

– Убить? – удивился капитан. – А ну-ка, Настя, выкладывайте все начистоту.

И ее как прорвало.

Она заплакала, и вместе со слезами из нее потоком полилась правда о прошлой жизни.

Она рассказала, как отчим надругался над ней. Поведала, отчего умерла мама. Вот почему она подняла на него руку. И заодно выложила историю своей тепломорской жизни. Об этих подонках Стасе и Артуре.

– Я ненавижу их всех! Что они со мной сделали!.. – всхлипнула она, завершая свою исповедь.

– Да-а, дела... – протянул капитан. – Знаешь, на твоем месте любой, наверное, поступил бы точно так же. Ну и тварь же он, этот твой отчим. Я, кажется, сам его убил бы.

– Убил бы... – эхом отозвалась Настя. И тут же ее глаза стали огромными от внезапной догадки. – А что, разве я его не убила?

– Не убила... Живой он... Если, конечно, еще жив... Видно, дрогнула твоя рука, нож только скользнул по ребру. Ну, да ты не расстраивайся, – усмехнулся он. – Из-за такого дерьма еще и срок схлопотать...

– Так что, меня ни в чем не обвиняют?

– Ни в чем... Разве что только в сокрытии фактов...

– Каких фактов?

– А вот таких... Видишь ли, в чем дело. Год назад я начал наводить о вас справки, связался с вашим отчимом, Александром Макаровичем... Кстати, он тогда уже не работал в милиции. За пьянку выгнали... Сейчас он под следствием. Изнасиловал малолетнюю. Срок, скажу я вам, светит ему солидный. Зоны, это точно, ему не миновать. А там ему жизнь медом не покажется. Насильник как-никак. Вернется не Александром Макаровичем, а Сашенькой, «петухом»... Вы понимаете, о чем я?

– Понимаю, – скованно улыбнулась Настя.

Чего только она теперь не знала об этой жизни!

– А ведь я догадывался, Настя, что с пути тебя сбил именно Костоглодов Александр Макарович. – Капитан окончательно перешел на «ты». Доверительный тон, задушевный, теплый. – А от тебя я хотел получить лишь подтверждение. И получил... Знаешь, Настя, хорошо, что ты сейчас мне все рассказала. Ведь я как узнал, что ты снималась в этой... ну ты поняла меня... так и захотел основательно тебя наказать. Но теперь мне жаль тебя. Я попробовал мысленно влезть в твою шкуру. И, кажется, понял тебя... Ты просто заблудшая овца... А этих подонков, Стаса и Артура, мы наказали. Врезали по полной.

– И Стаса, значит, достали...

И поделом ему...

– Достали. Они ведь работали вместе. Следствие ухватилось за эту ниточку, и такой клубок размотали... В общем, каждый отхватил по шесть лет. Уже отбывают срок... Кстати, я не стал привлекать тебя в качестве свидетеля.

– Почему? – тихо спросила Настя.

– Не хотел снова погружать тебя в прошлое. – Он отвел взгляд. – И вообще, хватит с тебя этой грязи. Пора начинать новую жизнь.

– А я уже начала.

Он заглянул ей в глаза и понял – она не врет.

– Успехов тебе, Настя... Да, и вот еще что, я занимался делом о порнофильмах. И не поленился проследить путь каждой видеокассеты. Все они, все до единой, у меня в руках. Вернее, были. И я их уничтожил. Так что тебе нечего бояться шантажа. Знаешь, наверное, сколько у нас любителей погреть руки на чужой беде.

Он мог бы этого и не говорить. Она и сама это хорошо знала.

– Знаешь, если бы не ты, Настя, я бы, наверное, не стал вести поиск кассет.

Следователь посмотрел на нее как-то многозначительно. Да, были в нем и участие, и отцовская забота. Но и что-то другое. Неужели он влюбился в нее?

* * *

А через месяц, когда Настю с аттестатом о среднем образовании выпустили на все четыре стороны, он поджидал ее у ворот учреждения.

В его руках ярко пылал букет цветов. Он был в форме. На погонах, отражая солнечный свет, лежали майорские звезды.

Он с восхищением смотрел на нее и застенчиво улыбался. Настя так ослепительно красива. Красива прежней девичьей, возвратившейся к ней красотой. И он откровенно любовался ею.

Для нее он уже не товарищ капитан, вернее, майор. Для нее он просто Вадим, Вадик...

– Добро пожаловать в мир солнца! – широко улыбнулся он. – С возвращением!

– Спасибо! – Она так и светилась от радости.

А он в самом деле красивый. И может быть, пришел сюда только ради нее...

– Как собираешься жить дальше? – Не знаю... Я еще об этом не думала.

– Пока, может быть, поедешь со мной? – вдруг предложил он.

– Куда?

– Меня переводят в Москву. На повышение. Снимем квартиру...

– И кем я при тебе буду? Любовницей?

Щеки Насти порозовели.

– Нет, женой... Если, конечно, согласишься. – Он покраснел. – Я прошу тебя стать моей женой!

– А как же мое прошлое? – Ее голос задрожал – так она разволновалась.

Он отрицающе покачал головой.

Нет, его не смущало прошлое Насти. Как не простить человека, оступившегося в жизни случайно? Особенно если ты этого человека любишь.

Она согласилась выйти за него замуж. Но не любила его той страстной, всепоглощающей любовью, какой должна любить женщина в идеале. Но она будет преданной ему и без такой любви...

– Только знай, я в этой жизни не одна, – сказала она. – У меня есть брат, младший. И ты поможешь мне его найти.

В последнее время мысль о Денисе неотступно преследовала ее.

Глава 5 Денис. 1989—1992 годы

1

Сердце Дениса радостно екнуло, когда он увидел свою фамилию в списках поступивших. Он с успехом выдержал вступительные экзамены в техникум радиоэлектроники.

Радиоэлектроника – его призвание. Наконец-то он сможет заняться ею всерьез.

Как же труден был путь к осуществлению этой мечты! Ведь после детского дома путь, как правило, был один – в ПТУ, а в данном случае – учиться на тракториста. Трактористом же он становиться не хотел.

Но парню удалось избежать обязаловки...

Агнесса Савельевна соблазнила Дениса.

Видно, она не может жить без мужской ласки. А этой ласки никто не хочет ей дать. Тут уж волчицей взвоешь... В общем, он понимал ее и никогда не осуждал.

Время от времени он наносил ей тайные визиты. И нисколько не жалел об этом. Она научила его такому, чего некоторые и знать не ведают до самого смертного часа.

Но все когда-нибудь кончается. Закончились и амурные истории с директрисой. Денис закончил восьмилетку при детдоме. Пора отправляться на учебу дальше.

«Но я не хочу в ПТУ!» – возмущался он.

В последний год он всерьез занялся радиоэлектроникой. Умудрялся доставать технические журналы, пытался что-то конструировать. Вроде бы получалось.

– Есть выход, – поняла его Агнесса Савельевна. – Ты просто убежишь из детдома. Искать тебя никто не будет, это я обещаю. И документы тебе отдам.

И вот с метрикой и свидетельством об образовании Денис приезжает в далекий Ленинград, поступать в техникум.

Все складывалось как нельзя лучше. Его приняли на учебу, дали место в общежитии. И никаких вопросов насчет детдома. Обещали стипендию.

Живи не тужи, учись на здоровье. И он дал себе зарок всерьез овладевать наукой, не валять дурака на занятиях.

Общежитие ему понравилось. Шестиэтажное здание, светлые просторные комнаты, новая мебель, по четыре человека в комнате. Никакого сравнения с унылой обстановкой детдомовского «сарая».

А Ленинград не город, а сказка! Сел на троллейбус, поехал куда хочешь. Еще можно путешествовать на метро. Какой восторг – прокатиться в грохочущем подземном поезде!

В свои пятнадцать лет Денис выглядел уже вполне сформировавшимся молодым человеком. Высокий, плечистый, красивый. И не наивный. Он уже многое знает об этой жизни. И взгляд его говорит о мудрости и уверенности в себе и еще об умении постоять за себя.

Все три его соседа по комнате, не сговариваясь, признали его право на лидерство. Только он ни к какому лидерству и не стремился. Его нисколько не тянуло к власти над людьми. Он стремился к власти только над самим собой, к собственному совершенству.

С первого сентября, как водится, начались занятия.

К этому дню Денис исчерпал все свои сбережения – сто рублей, подаренные ему Агнессой Савельевной. А вопрос о стипендии все еще висел в воздухе. Нужно позаботиться о своем кармане.

Впрочем, ему много не надо. Только на хлеб насущный.

Проблему с деньгами он решил довольно скоро.

В начале сентября студентов отправили в колхоз, на уборку картофеля, на три недели. Место, куда их определили на постой, дощатый сухой барак в колхозной усадьбе, находилось километрах в трех от небольшого поселка городского типа.

– Хочешь подработать? – в первый же день спросил у него Филимон Каладов.

Коренастый крепыш, хитроватый. Из иногородних.

– А что, есть способ?

– Есть... Видишь поселок? – Филимон смотрел на серые очертания городских зданий вдали. – А вон там поле, картошка, – указал он пальцем в другую сторону.

– И?..

– Что «и»? Картошка стоит денег. А деньги есть у людей вон в тех домах. А еще у людей есть потребность в этой самой картошечке. Находим нужного человека, доставляем ему товар, удовлетворяем его потребность. И, конечно, получаем за это деньги. Улавливаешь?

– Тяжело будет. Картошка, она ведь не легкая.

– А ты чего хотел! Деньги даром не достаются.

Весь вид Филимона выражал твердую решимость заработать эти деньги.

Денис же о себе подобного сказать не мог. Но деньги уж очень нужны...

– Считай, что мы договорились.

Вечером после работы один, без Дениса, Филимон отправился в поселок. Искать покупателя.

– Проследи, чтобы меня не хватились, – уходя, сказал он.

Возвратился он ночью, разыскал своего компаньона.

– Все в порядке, – шепнул он. – Двинулись!

И они вдвоем отправились на колхозное поле, где в укромном месте уже были припрятаны два мешка картошки. Тащить, конечно, пришлось на собственном горбу.

Денис устал как галерный раб. Сорок килограммов на три с лишним километра – это вам не «халам-балам». Но он донес. И получил за это пятерку. Не много, но и не мало. А также понял, как нелегко достаются деньги.

За три недели он заработал целых сто рублей. Он воровал, но почему-то не чувствовал за собой вины. Подумаешь, этой картошки вон целое поле. И все равно треть урожая сгниет в земле...

* * *

Занятия в техникуме возобновились. Денис взялся за учебу всерьез.

Программа не казалась трудной. Он легко с ней справлялся. Поэтому у него оставалась уйма свободного времени.

Денис записался в радиотехнический кружок, где на практике продолжал постигать великие тайны конструирования радиоэлектронных систем. Пока еще элементарных. И при этом еще полтора-два часа перед сном оставались свободными.

– Чепухой ты занялся, друг мой, – как-то сказал ему Филимон. – Давай присоединяйся ко мне.

Сам он всерьез занялся фарцой. Заработал в колхозе двести рублей. И тут же пустил эти деньги в оборот.

Сначала купил фирменные туфли – простоял в очереди за ними все воскресенье. Затем выгодно перепродал. Снова что-то купил – перепродал. Прибыль росла.

Он легко сходился с людьми, мог уговорить на покупку, наверное, даже мертвого. Торгаш от природы.

– Нет, это не по мне, – немного подумав, ответил Денис.

Он в отличие от своего приятеля не был расположен к коммерции.

Пусть ею занимаются те, у кого есть такие наклонности. У него явно их нет.

– Ну как знаешь... Но будет трудно, присоединяйся. Ты мне нравишься.

Однажды у входа в общежитие Денис наткнулся на плакат-объявление. Мастер спорта по боксу набирает группу для вечерних занятий в боксерской секции. Место занятий: пустующий зал на первом этаже общежития... И ходить далеко не надо.

Бокс – занятие для сильных и стойких. Отличная возможность закалить характер. А Денис так стремился к самосовершенству. Поэтому он с радостью принял приглашение пока еще неведомого ему тренера.

Драться он умел. В детдоме научили. И не только ребята, отчаянные в драке. Многое взял от учителя физкультуры, спившегося человека.

– У вас тяжелая жизнь, ребята, – как-то раз сказал он им, мальчишкам. И зачем-то посмотрел по сторонам. – По сравнению с теми, у кого есть родители. Над вами будут смеяться, унижать вас, бить. Так будьте к этому готовы. Прежде всего вам нужно научиться давать отпор вашим обидчикам. Уметь постоять за себя – это, скажу я вам, очень много значит... Кое-что я умею. И, если желаете, могу с вами поделиться...

А драться уметь хотели все без исключения.

Вечерами, в спортзале – если, конечно, он не напивался – Георгий Максимович обучал ребят рукопашному бою.

– В бою главное – это победа. Победа любой ценой, – учил добровольный тренер. – В любой драке перед вами враг, только враг. И жалеть его нельзя. Можете ударить его кулаком, можете ногой. Хотите, откусите ему нос. Запомните, вам нужна только победа. О благородстве в бою не может быть и речи.

Денис удивлялся, как в нем уживаются душевная мягкость и холодная жестокость.

Георгий Максимович показывал, как двумя ударами вырубить противника. Открывал уязвимые места на теле человека... Вот куда нужно бить в первую очередь!.. Хладнокровно наблюдал за тем, как его подопечные избивают друг друга. Не трогали его ни кровь, ни распухшие губы, ни разбитые носы. Конечно, многие удары в учебном бою он применять запрещал, но крови от этого становилось не меньше. Сила, смелость и жестокость – только так, по его мнению, можно достичь победы.

После нескольких таких сумасшедших занятий у Дениса появилась неприязнь к этому садисту, как называл он его про себя. Но брать у него уроки не перестал.

Месяца через три Георгия Максимовича уволили. Проведала-таки директриса, чему он учит ребят. Да и постоянно нетрезвый вид учителя давно действовал ей на нервы.

– Простите меня, если что не так, – виновато сказал он, уходя. – Я вам только добра хотел.

Но с его уходом подпольные занятия не прекратились. Мальчишки продолжали взаимные избиения, не жалели ни себя, ни других.

«Добра... Георгий Максимович хотел нам добра!» – усмехался в душе Денис, когда ему в очередной раз сплющивали нос.

Но, оказалось, физкультурник и в самом деле хотел ему добра, если с этим понятием совместить такое понятие, как жизнь.

Это он прочувствовал на собственной шкуре.

В городке, где находилось его тогдашнее пристанище, детдомовских и за людей-то не считали. Каждый из местных пацанов считал за честь оскорбить, унизить кого-нибудь из них. Могли даже убить. Один такой случай был. Виновных не нашли.

Однажды Денис тайком отправился в город, чтобы купить свежий номер «Юного техника». Возвращался через стройку. Так было ближе.

Здесь его и подкараулили три местных подростка. В руке один из них сжимал охотничий нож.

– Эй, сюда, быдло детдомовское! – крикнул самый старший из них, парень лет семнадцати.

Но подошел к Денису сам.

– Получи!

И замахнулся, чтобы ударить.

Денис чуть пригнулся, спружинил на ногах. Кулак прошел над головой. Ответ последовал немедленно.

Кулаком в солнечное сплетение он согнул противника в три погибели. Затем с силой ударил ногой в пах. Тот взвыл от боли, повалился на битые кирпичи.

На Дениса набросился второй. Два раза съездил его кулаком по подбородку. Но Денис выдержал удар. И ответно ударил ногой ниже пояса. Затем последовал удар в горло, по адамову яблоку. Пацан сначала заорал, потом захрипел... Этот уже не страшен.

Опасность в себе таил третий.

Он ударил исподтишка, со спины, ножом. Но каким-то седьмым чувством Денис уловил смертельную опасность. Он увернулся от удара, да не совсем удачно. Лезвие ножа все же прошло по спине, вспороло кожу. Больно, конечно, но не смертельно...

Жало ножа порхало перед его носом, но достать не могло. Денис ловко уворачивался. Но и сам достать врага не мог. Не умел, не знал, как выбить нож.

А тем временем к нападавшему присоединились его друзья, уже оправившиеся от поражения и жаждущие реванша.

И тут Денис увидел неподалеку кусок арматуры. Как будто кто нарочно подложил. Он схватил его и ударил по руке, державшей нож. Оружие упало на землю.

Вслед за этим железяка ударила врага по голове. Тот упал, обливаясь кровью. Остальные струсили и дали деру.

А ведь неизвестно, как все бы повернулось, не найди Денис в себе решимости ударить врага по голове. Но он ударил и победил.

* * *

Занятия в секции бокса, куда записался Денис, нельзя сравнить с тренингами Георгия Максимовича. Здесь делу обучал профессионал с долгосрочной методикой.

Он прививал своим воспитанникам благородный дух соперничества, мораль честного поединка. Но выжимал из них при этом все соки.

Игорь Аркадьевич сгонял с молодцов во время занятий по семь потов. Бег, подтягивание, отжимание, тяжести занимали большую часть времени. И только после этого разрешалось надеть перчатки.

Денис показал себя способным учеником. Он не упускал ни слова из уст тренера, все запоминал, брал на вооружение. Сильный, резкий, быстрый на реакцию, он делал успехи.

Если кого-то не удавалось взять умением, тогда он подключал к делу спортивную злость. В бою ему нужна только победа. И он побеждал. Даже если бился с заведомо более сильным противником.

Через год он стал бронзовым призером первенства города. Еще через год получил чемпионский титул. Игорь Аркадьевич гордился своим питомцем. Он уже давно взялся за него всерьез. Прочил ему большое будущее – победу на чемпионате России, а там, глядишь, и Европы.

Но бокс был не единственным спортивным увлечением Дениса.

Он пристрастился еще и к спортивной стрельбе. Попадание в «десятку» доставляло ему удовольствие, ни с чем не сравнимое... Он делал успехи и здесь. Твердая рука, собранность, острый глаз – все это помогло ему достичь определенных высот. Через два года он взял «серебро» на первенстве России.

Однако спорт не заслонил собой его самое серьезное увлечение. Преподаватели не уставали удивляться широте его познаний в области радиоэлектроники. Да и руки у него золотые, им по силам сложные радиоэлектронные схемы.

2

Денис успевал во всем. И только на одном фронте затишье – на любовном.

Он как будто совсем не интересуется девчонками. А ведь у них в группе их хватало. Были и красивые.

Нет, он не лишен здоровой тяги к противоположному полу. Просто ему не встретилась еще та, в которую он мог влюбиться.

Зато девчата сходили по нему с ума. Но на записки с просьбами о свидании он обычно никак не реагировал.

И все-таки он наконец попался. Нашлась-таки красавица, вскружившая ему голову.

Случилось это на третьем курсе, в начале весны. Денису недавно стукнуло восемнадцать. Самое время задуматься о службе в армии. А к этому он уже готов. Все-таки он стал чемпионом России по боксу в полутяжелом весе и бронзовым призером первенства стран СНГ по спортивной стрельбе. Он возмужал, стал еще красивее.

Неподалеку от техникума находилась средняя школа. Из окон учебного корпуса хорошо просматривалась улица, по которой на занятия ходили школьники.

И вот однажды он увидел девушку ослепительной красоты.

Школьница, наверняка старшеклассница. Короткое кожаное пальто, изящные полуботиночки. Шапочку заменяют светлые длинные волосы. Натуральная блондинка. А лицо! Не каждая девушка с обложки крутых забугорных журналов сравнится с ней по красоте. А какие ножки! Просто чудо!

Словом, Денис влюбился в нее с первого взгляда.

Он никогда не испытывал неловкости в обращении с девушками. Не стеснялся, не робел. А тут будто его сглазили. Все не мог подойти к прелестной незнакомке, терялся, робел. Однажды он все же набрался решимости...

Пошел ей навстречу с вежливой, чуть развязной улыбочкой, собираясь сказать заранее обдуманные слова. Но... прошел мимо, даже не замедлил шаг.

Дьявол!.. Только сейчас он понял, какой составляет с ней контраст. Как хорошо одета она и как убого – он.

Он плохо разбирался в женской моде, вернее, не разбирался в ней вообще. Но знал: одежда у нее высший класс. И косметика явно не совдеповская, и духи. И держится как аристократка, незнакомая с бедностью.

А он?.. Черные шерстяные брюки двухлетней «выпечки», видавшая виды болоньевая куртка, дешевые поношенные ботинки, нелепая шерстяная шапочка... Да, в таком виде даже пройти мимо нее стыдно. Какое уж тут знакомство!

Но знакомиться он все равно будет, потому что не простит себе, если эта красавица достанется не ему. Надо что-то придумать...

– Филимон, есть разговор. – Денис подошел к своему давнему приятелю. – Серьезный.

На стоянке перед техникумом среди прочих машин стояла иномарка. Не последней модели, не новая, но еще хоть куда.

– «Бээмвуха». Классная, поверь, тачка. И представь себе – моя. Сечешь?

Лицо Филимона растянулось в самодовольной улыбке.

– Круто, – кивнул Денис.

– Уметь надо!

Они приехали в какой-то бар. Приятный полумрак, за стойкой священнодействует бармен, музыка, уют, комфорт.

– Присядем. – Филимон показал на пустующий столик в углу зала.

Он чувствовал себя здесь как дома.

– По чуть-чуть? – предложил приятель.

– Ну, если по чуть-чуть...

Денис не считал себя ярым сторонником трезвого образа жизни. Иногда выпивал. Но не курил.

– Давай, вываливай свои проблемы, – изрек Филимон, когда на столике удобно устроилась бутылочка дорогого вина. – Я тебя внимательно слушаю.

– Мне нужны деньги, – без предисловий, с достоинством чемпиона сообщил Денис.

– Теперь я вижу, наш космонавт наконец-то спустился на землю. На какой-нибудь другой планете, конечно, бабки не нужны... Ты уж извини меня, друг, но жить так, как ты живешь, просто нельзя.

– А как я живу? – насторожился Денис.

– А так, что эта самая жизнь проходит мимо тебя... Ты только глянь, что вокруг-то творится! Дикий капитализм! Сейчас те, у кого башка на плечах, делают деньги. Только крутиться успевай, и тогда все о\'кей! А когда-нибудь эти времена «Клондайка» пройдут, поверь мне. Кто успеет нахапать, тот будет потом получать кайф от жизни на все сто. Впрочем, я, например, и сейчас от нее торчу... Короче, что ты надумал? Зачем тебе бабки?

– Приодеться надо. Да и на карман...

– Давно пора, а то ходишь как чучело. Смотреть стыдно. Удивительно, как это на тебя еще девки смотрят! А ведь смотрят! – Глаза Филимона игриво заблестели. – Кстати, одна тут мне нашептала, что твое окно медом намазали. Ты просто прилип к нему. Говорит, на одну телку засматриваешься... Слушай, а ты не из-за нее за ум взялся?

– Не знаю, о ком ты... Но вообще да, из-за девушки...

– Значит, из-за нее... А знаешь, кто она, эта телка?.. Пардон, «телка» здесь не к месту... Знаешь, кто эта девчонка?

– Не знаю.

– А я, братан, знаю... И лучше бы ты держался от нее подальше.

– Это еще почему?

– А потому, что за нее задницу тебе могут вывернуть наизнанку.

– Кто?

– Да папаша ее. Крутой мужик. Мафиози! С такими, как я, и близко не сядет... Про тебя и вообще разговора нет... Короче, будь всегда на стреме. Если что не так, тут же уноси свои ноги.

– Ну, застращал... – усмехнулся Денис.

Он никого не боялся.

– Ты не из пугливых, я знаю...

– Так чем же занимается ее отец?

– Я уже сказал – мафиози, бригаду держит. Звери, а не люди... Не вор в законе, конечно, но в ба-а-льшом авторитете. А за дочку кому угодно яйца-то повыдергает... Короче, я тебя предупредил... Да, спроси еще, откуда я о ней знаю.

– Спрашиваю...

– Есть тут одно местечко. – Филимон испытующе посмотрел на него. – Слышал когда-нибудь о боях за деньги? Боксеры, каратисты, самбисты, дзюдоисты... Неважно, кто ты, – важно завалить соперника. Бьются по-настоящему, без всяких правил. Бывает, и до смерти забивают...

– Бои без правил... Да, слышал о таких.

– Так вот там я Лизавету-то и видел. Приезжает с батей потаращиться на зрелище. Интересно... Кстати, видел бы ты, какими глазищами она смотрит на бойцов, особенно на победителей... Даже мне захотелось быть на их месте. А ты не хочешь попробовать? Мо-жет, победишь? А не выйдет, все одно без денег не останешься. И за поражение платят. Правда, меньше... Ну, как ты, решил?

– Ты же сам говоришь, что там и убить могут. А зачем мертвому деньги?

Филимон снисходительно похлопал его по плечу.

– Да ну, глупости все это... Ведь убивают далеко не каждого. Рискни! А я рекламку тебе состряпаю... Или тебе бабки не нужны?

– Нужны...

«И Лиза нужна!»

* * *

– Как бы на бабки не попасть, – прохрипел озабоченно мужчина лет сорока с массивной золотой цепью на шее.

Его маленькие, глубоко посаженные глаза с беспокойством разглядывали вышедшего на арену бойца.

Мощный торс, рельефная мускулатура, стальной блеск во взгляде. Красавец! Такие просто так не сдаются.

– Да это он только на вид такой, – успокоил его невысокого роста собеседник. Тот явно заискивал. – А так он любитель, плевали мы на таких... Чемпион России, подумаешь, птица... Ну что он умеет? Красиво прыгать, театрально молотить кулаками в перчатках. Джентльмены ринга, видали мы таких... Ну нет у них той злости, нет... Бои без правил – это не для них, не для любителей. Тут дикарем нужно быть, зверем. Может, из него когда и выйдет толк, но не с первого раза, это точно!.. Это только дураки верят, что он супермен. А дураки на нас и работают...

– Если этот любитель, мать твою, возьмет верх, я попаду на десять штук баксов... Ты его нашел, ты и ответишь. Своим карманом... Но отдашь не десять, а все пятнадцать. Так что смотри...

– Да не выиграет он бой...

– Тогда две штуки твои, как договорились.

– И три сотни ему.

– А уж это, корешок, из твоего кармана.

– Из моего так из моего, – кисло улыбнулся Филимон.

А это был он.

Его брови радостно поползли вверх, когда на арену вышел соперник Дениса.

Ваня Трактор, машина для убийства. На родине, в Тамбове, он не имел себе равных. Валил всех, нередко оставлял после себя трупы. А ростом ведь не великан. И в ширину не удался. Мускулы не так чтобы уж очень выпирают. Но силен, напорист, беспощаден...

Стараниями Филимона он представлен ничтожеством по сравнению с Денисом. Так и думают те, кто делает ставки.

Денис тоже изучал своего соперника.

Да, с виду он вроде неказист. Но впечатление это может быть обманчивым. Нет, он не может позволить себе расслабиться, настраиваться на легкую победу. Недооценка сил противника – страшная, непростительная ошибка, он это знает.

Он готовится к тяжелому бою.

Денис перевел взгляд на трибуны. Где она, Лиза? Девушка, толкнувшая его на безумный поступок. Девушка, о которой он не мог думать без тоски.

Филимон не соврал. Она и в самом деле пришла на зрелище.

Неужели ей нравятся кровавые побоища? А разве кто-нибудь упрекал средневековых дам, появлявшихся на состязаниях рыцарей? Ведь и там не обходилось без крови.

Он станет ее рыцарем. Станет! Кровь из носу... Не исключено, что в самом буквальном смысле.

Он посмотрел на Лизу, поймал ее взгляд. В ее глазах восторг.

Он победит! Победит ради нее...

Денис рывком выдохнул воздух и встал в боевую стойку.

Поединок начался.

Ваня Трактор даже не шелохнулся. Только поднял кулаки на уровень живота. Денис же запрыгал, запорхал вокруг него бабочкой.

Ху, его кулак ткнулся в подбородок сопернику. Мощный удар. Но тот даже не дернулся. Только поморщился. Хоп, снова удар. И снова никакого результата. Противник стоял как вкопанный. Ну, точно трактор!

Денис перевел дух и ударил снова. Вложил в удар всю свою силищу. Но кулак цели не достал.

С неуловимой быстротой Ваня поймал его руку, сжал будто тисками. Стал выворачивать.

Денис чуть не взвыл от дикой боли. И тут же получил удар. Удар страшной силы. Перед глазами все поплыло.

И снова удар. Как будто чугунная труба опустилась ему на голову. Следующий удар достал его на пути к бетонному полу. В глазах помутилось, и он лишился сознания.

Но очнулся быстро. Ваня в это время обходил победный круг с высоко поднятыми руками. Сейчас он подойдет к нему и добьет. Добьет на потеху толпе.

«Сволочи!»

Дениса захлестнула ярость. Ярость первобытного человека. Он вдруг почувствовал, как откуда-то изнутри его распирает сила. Невероятная сила! И она требует выхода. Она рвется наружу с одной лишь целью. Убить! Убить! Убить! Сила зверя-убийцы!

Он даже зарычал по-тигриному. Сейчас он был не властен над собой.

Трактор «подъехал» к нему и впился в него леденящим взглядом убийцы. Такого нельзя щадить!

Рука Трактора потянулась к сидящему на полу юноше, чтобы ухватить его за волосы. Но тот увернулся, перекатился через себя и, быстро вскочив на ноги, замер на миг в боевой стойке.

Только сейчас Денис мало походил на боксера. Он больше напоминал неандертальца в столкновении с мамонтом. Ничего человеческого во всем его диком облике! Только первобытный инстинкт! Инстинкт охотника!

Ваня крутанул шеей, зачем-то развел в стороны руки. И тут словно какая-то сила подбросила Дениса вверх. Он подпрыгнул, прижал колени к груди и таранящим ударом послал обе ноги врагу в нижнюю часть живота.

Трактор покачнулся, осел. Будто в нем сломалась задняя ось. Денис выпрыгнул снова. И вновь ударил его в то же самое место.

На этот раз враг упал, грохнулся задницей на пол.

Денис подскочил к нему сзади, обхватил голову руками и вдавил в глазницы ему пальцы.

Из груди поверженного бойца вырвался крик нечеловеческой боли. Этот крик леденил кровь в жилах. Но Денис будто не слышал его. В неистовой злобе он продолжал выдавливать глаза.

И если бы Ваня вовремя не потерял сознание, не обмяк бы в его руках, Денис обязательно добился бы своего. Выдавил бы глаза и, возможно, убил бы.

Он победил! Победил, чтобы жить! Это его победа. Ради себя самого... Ни о какой Лизе он сейчас и не думал...

Очнулся он в раздевалке, где сидел на скамейке в полном одиночестве. Тело колотила мелкая дрожь. Чувствовал себя выжатым и подавленным. Не было сил даже пошевелить рукой.

Бой, победа над смертельно опасным врагом – все это казалось ему сейчас кошмарным сном. И он только что проснулся... Но раздевалка, его вещи, бинты на руках, запах пота... Нет, все это было с ним наяву.

Он победил. Лиза должна им гордиться... Постойте, а где же деньги? Ведь за победу ему обещаны деньги, тысяча долларов... Где же этот хренов Филимон?

Но его агент, менеджер – так называл себя его приятель, – почему-то не появился.

* * *

– Ну что, дружок, приплыли? – ехидно спросил Самсон.

От этих слов Филимон содрогнулся. Как будто ему врезали под дых.

Это же надо! Денис завалил такого зверя, как Трактор! Невероятно!.. Но факт... Да, не оценил он силу однокашника.

Вот он каков! Дикарь, настоящий дикарь! А все джентльменом прикидывается.

– С тебя пятнадцать штук.

– С собой нет...

Он знал, с Самсоном, мафиозным авторитетом, связываться опасно... И какого хрена он вообще связался с ним?

Да, раза три в паре с этим мафиози ему улыбалась удача. Сорвал куш в двадцать штук, пора бы и честь знать. Ан нет, полез с инициативой. А она-то боком вышла... Что ж, придется отваливать бабки. Иначе труба. Найдут его тело где-нибудь в холодных водах Невы. Даже поплакать будет некому.

– Через час жду здесь. Опоздаешь, возьму все двадцать...

Блин! Надо же так вляпаться...

Делать нечего, вперед за бабками... А как же быть с Денисом?

«Да пошел он... Победитель хренов!»

Филимон снимал квартиру на Невском проспекте. Круто, конечно, да дорого! Но он мог себе это позволить. Бабки в последнее время сами шли ему в руки. Иногда, правда, случались проколы. Как вот сегодня. Да ничего, пятнадцать штук восполнимая потеря. От этого не умирают... Если, конечно, их отдать...

До дома он добрался быстро, всего за двадцать минут. Ночь. Дороги свободны, никаких пробок... Вскрыл тайник. Достал деньги, отсчитал ровно двадцать тысяч. Запас нужен, вдруг опоздает.

И снова в путь.

Когда его «БМВ» затормозила перед входом в здание старого цирка, до назначенного к уплате срока оставалось всего пять минут. Но он успевал.

Филимон вышел из машины и, не запирая ее, бегом помчался к Самсону. Лишь бы только тот не уехал раньше времени.

Но мафиози не уехал, дождался денег. И получил сполна. Хорошо, не взял сверх меры.

Расплатившись, Филимон вернулся к своей машине, завел и, резко набирая скорость, помчался домой. Хорошее настроение снова возвращалось к нему.

«Ну, потерял бабки! Не беда! Заработаем новые!»

И тут кто-то сзади тронул его за плечо.

– Не дергайся. Это я, – услышал он спокойный ровный голос.

Он скорее догадался, чем узнал его. Дениса. Хотя никогда его приятель не говорил таким зловещим голосом. Ничего вроде бы страшного. Но Филимон испугался так, что сердце сжалось, язык будто примерз к небу.

– За победу ты обещал мне штуку баксов. Почему не отдал?

– Я... Я отдам, – выдавил из себя Филимон.

Вот-вот ему на горло опустится шелковая удавка. И тогда все, конец.

Его рука сама потянулась к карману, где лежали пятьдесят сотенных купюр. Он хотел отсчитать ровно тысячу, но Денис бесцеремонно отобрал у него все.

– Ты просрочил платежи. Набежали проценты. Так что я беру не одну, а две штуки... Ты, конечно же, не против?

Слова Дениса будто пригвоздили его к сиденью. Филимон трепетал. А ведь ему не бывало так страшно даже с самим Самсоном.

– Нет, не против... А ты... ты не хочешь заработать еще?

«И все-таки такого сильного бойца упускать никак нельзя. С ним можно делать хорошие деньги» – так думал Филимон, находясь в состоянии какого-то нервного озноба.

– Хочу, конечно. И буду драться. Но ты здесь ни при чем. Я нашел себе другого... хм, менеджера. – Денис возвратил ему три тысячи. – Останови тачку!

3

Денис с трудом узнавал сам себя.

Звериная ярость, взбунтовавшая его в бою без правил, прошла. Но в душе осталась какая-то холодная пустота. И этот холод будто заморозил все его эмоции, охладил чувства.

Поменялся взгляд на мир. Все люди стали казаться врагами, тайными и явными. Мир стал похожим на джунгли, где выживает сильнейший. Здесь каждый за себя. Никого нельзя подпускать к себе близко. Каждый может предать.

Нет, он не стал одержим манией врагов. Не безумствовал. Но стал равнодушным ко всему и ко всем. Но только не к самому себе.

Тяга к знаниям не исчезла. Напротив, только усилилась. Чем больше знаешь и умеешь, тем легче выжить. В мире, где человек человеку волк, нужно быть на голову выше остальных, иначе просто погибнешь.

Он не стремился к роскоши, богатству. Но чтобы выжить в «джунглях» города, нужны деньги. И чем больше, тем лучше. Такова простая истина современной жизни.

Взгляд его стал суровым, но не жестким. От черных глаз иной раз веяло холодом. Но когда он видел Лизу, взгляд его оживал, внутри его что-то оттаивало, теплело.

А видел он ее все чаще. И не откуда-нибудь, а с площадки или ринга. С места, где ломались кости и вышибались мозги.

Во время боя его первобытная сила и ярость били через край. Они помогали ему побеждать. Он дрался уже пять раз и всегда брал верх. Его боялись, перед ним трепетали.

Он мог, но никого не убивал. Нет, ему не жаль соперников, для него они враги. А врагов убивают... Но существует закон. За убийство – тюрьма. «Мы тебе поможем избежать ответственности, убивай и ничего не бойся», – это он слышал не раз. Но разве можно этому верить?

Ответ прост – в этом мире верить нельзя никому. Ни-ко-му!

В общей сложности Денис заработал семь с половиной тысяч долларов. И этого более чем достаточно, чтобы не ударить перед Лизой в грязь лицом. Он не будет теперь выглядеть перед ней чучелом!

А если так, зачем гробить себя в жесточайших поединках? Кому это нужно?.. Разве что жадным до кровавых зрелищ толстосумам. Но только не ему. И он ушел с ринга. Ушел, чтобы, когда появится нужда в деньгах, вернуться снова. А может, он никогда больше и не вернется...

Денис приводил себя в порядок. Купил дорогой английский костюм, несколько белых шелковых сорочек, галстук. О спортивных костюмах и кожаных куртках он и думать не хотел. Косить под рэкетиров ему ни к чему. И нечего попугайничать. Посетил модный салон красоты. Там с помощью компьютера определили, какая прическа подходит ему лучше всего.

И вот настал день, когда он был наконец готов подойти к своей даме сердца. Однако Лиза опередила его, нашла его сама.

В перерыве между занятиями он вышел в вестибюль техникума. И возле одной из мраморных колонн увидел ее.

Она стояла в дорогом платье из черного бархата. А оно так волнующе облегало ее великолепную фигуру. Красивые глаза девушки смотрели на него. Она ему улыбалась.

Денис смутился, но ноги сами понесли его к Лизе.

– Я к тебе, – просто, будто они знакомы сто лет, сказала красавица.

Ее глаза были озорными и отчаянными.

– Может, меня с кем-то путают? – почему-то сказал Денис.

– Ты Денис, Золотов. – Лиза ни капли не смутилась. – Тебя разве с кем спутаешь! Уж я-то точно... А мы что, так и будем здесь стоять?

– Стоять здесь, конечно, глупо, – согласился он. – А вот в ресторане, я думаю, нам будет самое место. Если ты, конечно, не против.

Ради нее он запросто мог прогулять занятия.

– Я? Против? Да нет, я только за!

Ресторанчик с цветочным названием «Гладиолус» находился неподалеку от техникума. Цены здесь кусались. Даже днем, когда посетителей раз-два и обчелся. Лучше бы это заведение назвали «Кактусом» – так было бы вернее...

Дениса цены теперь не смущали. Он даже не обратил на них внимания. А пустота в зале только радовала.

– Ну и зачем я тебе понадобился? – спросил он Лизу, когда они удобно устроились за столиком с цветами в хрустальной вазе.

– А мне, Денис, тебя не хватает, – запросто заявила она.

Она что, смущаться не умеет?

– Но мы ведь даже незнакомы.

– Ой, да ладно, все это ерунда – знакомы-незнакомы... Я тебя знаю, и этого достаточно. Видела тебя на ринге. Ты супермен!.. А ведь и ты на меня посматривал... А вдруг я влюбилась в тебя?

Что это, святая простота или отсутствие всяких комплексов? А может, она просто шутит?..

– Неужели влюбилась? – он пытался иронизировать.

– А что, сердце у меня каменное? Я что, не человек? Да мне, между прочим, уже шестнадцать, почти семнадцать!

Она ненамного моложе его, всего на год. А так похожа на избалованного ребенка. И его, видно, воспринимает как любимую игрушку.

– Так ты влюбилась?

– Еще чего!.. Но ты мне нравишься.

«Взбалмошная девчонка!»

– И ты мне тоже.

– А я знаю, – ничуть не удивилась Лиза. – Что я, совсем глупая. Ты так смотрел на меня с ринга, даже папэн что-то заподозрил.

– Кто?

– Папэн... Ну, я так отца называю... А что?

– Да тебе палец в рот не клади... А это правда, что батя у тебя из этих... из крутых?

– Ну, мафиози он, и что тут такого?.. А кто тебе это сказал?

– Да есть тут один...

– Значит, ты интересовался мной.

– Было дело.

Принесли заказ. Икра, устрицы, шампанское. Стандартный набор для аристократа. Денис не скупился. На Лизу же это не произвело никакого впечатления.

Впрочем, это понятно. Она к такой жизни привыкла. Возможно, с самого рождения.

– Вообще, папэн у меня строгий. Даже жуть иногда берет. Есть у нас в школе полудурки, но ко мне даже подойти боятся. Пальцем не тронут... Только не нравится мне все это. – Лиза перешла на откровения. – С мальчиками не дружи. С девочками тоже. Можно только с одной. Ни в гости к кому, ни на дискотеку. В девять вечера быть дома, и только попробуй опоздай!.. Хорошо, папэн на бои меня берет. Сам любитель и меня пристрастил... Да, а почему ты больше не дерешься?

– Не хочу.

– А жаль. Без тебя скучно. Лучше тебя никого нет! – Она откровенно восхищалась. – Ты такой... Такой... В общем, ничего не могу с собой поделать. Не удержалась вот, сама к тебе пришла... А может, ты не рад?

– А ты как думаешь?

– Да вроде рад.

– Рад я тебе, очень.

– Попробовал бы ты сказать мне что-нибудь другое! – довольно улыбнулась она и шаловливо погрозила ему пальчиком.

* * *

Для Дениса наступили радостные и счастливые дни. Он был без ума от Лизы. И она как будто любила его. Хотя ни разу больше об этом не обмолвилась.

Встречались они в большой тайне от ее отца. Не приведи господь, узнает, с кем проводит время его ненаглядная дочурка, – скандала уж точно не миновать.

Как истинно влюбленный, Денис не позволял себе вольностей. Дальше поцелуев не продвигался.

А целовалась Лиза пылко, страстно, как зрелая женщина. Хотя и неумело. Денис понял это сразу. Но ей нравилось впиваться в его губы, шалить языком. Поцелуй делал ее мягче воска, доставлял ей неистовое удовольствие и толкал на продолжение любовных утех. Страстная она, чувственная – какие уж тут сомнения...

Сначала они целовались в темных залах кинотеатров. Целовались до одури. Затем пришла пора, когда они сняли до вечера номер в гостинице в другом конце города.

Когда Денис спросил ее, не будет ли она против того, чтобы остаться с ним наедине в четырех стенах, она ответила восторженно: «Нет, не буду!»

– А почему мы целуемся в одежде? – задыхаясь от восторга, спросила она.

Они полулежали на двуспальном ложе.

– Потому что так надо, – ответил Денис, не пуская ее руку к пуговицам на своей рубашке.

– Кому это надо? – Ее было не остановить.

– Мне.

– Ты что, боишься моего отца?

«Ну да, конечно... Что еще она может подумать?»

– Нет... Я боюсь самого себя.

– А почему?

Ей удалось все же расстегнуть несколько пуговиц.

– Я же мужчина. Могу не сдержаться. Сделаю тебе больно. Я должен беречь тебя.

– Для кого?

– А хотя бы для твоего отца. Что будет, если он узнает, что ты уже не девочка?

«На глупый вопрос глупый ответ...»

– А я что, прошу тебя сделать меня женщиной? – не так чтобы уж очень возмутилась Лиза. – Мы просто разденемся. Или ты не хочешь увидеть меня без одежды?

А вот этого как раз Денис очень хотел.

Ее облегающие платья позволяли ему составить представление о великолепии ее тела. Но одно дело представлять, другое – видеть, осязать... Он хотел обладать ею!

Он терял над собой контроль. Его руки потянулись к ее платью и расстегнули «молнию».

Лиза тем временем справилась с его рубашкой.

И вот она лежит перед ним в чем мать родила. Нежная бархатистая кожа, ровный загар, упругие мячики грудей, осиная талия, узкие бедра, длинные ноги. А глаза! Ее чудесные глаза. Они манят, втягивают в омут головокружительной страсти.

– Я ни о чем не жалею, – прошептала она, когда все закончилось.

* * *

Чем больше они занимались любовью, тем сильнее ее к этому тянуло.

Денис был умелым, опытным и страстным любовником. Он не знал устали и всегда готов был утолить ее жажду.

Денис забросил занятия боксом, перестал ходить на стрельбу. Ведь для этого нужно время, а где его взять, если он так поглощен Лизой. И учеба осталась в стороне.

Но происходящее не отразилось на его успеваемости. Он с успехом выдержал выпускные экзамены, закончил техникум с красным дипломом.

Однако событие это его мало сейчас радовало. Ведь впереди армия. И повестка уже в кармане.

– Я буду тебя ждать, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала Лиза на их последнем свидании.

– Я тебя об этом не просил, – голос Дениса дрогнул. – Но я этого очень хочу.

* * *

Проводить Дениса Лиза не пришла.

Впрочем, он ее и не ждал. Ночью и утром она обязана быть дома. Отец по-прежнему держит ее в узде.

«Может, это и к лучшему», – размышлял он, когда поезд увозил его на Дальний Восток.

Ему выпало служить в далеких краях, на другом конце света.

* * *

Она окончила школу, и отец сделал ей щедрый подарок. Теперь в ее личном пользовании новенький «Порше». Мечта каждой женщины.

Лиза на судьбу не жаловалась. Впереди у нее безоблачное будущее. Жаль только вот, Денис исчез с ее жизненного горизонта. Настоящий жеребец! Это он открыл перед ней дверь в волшебный мир секса. И как она раньше могла обходиться без него?..

Она остановила машину на стоянке перед домом – есть кому загнать ее в гараж, – спокойно направилась к подъезду дома. Стрелки часов показывали восемь вечера. Значит, можно гулять еще целый час.

Только какой в этом смысл? Дениса-то рядом нет.

Вот с ним бы она провела этот час с превеликим удовольствием.

Глава 6 Антон. 1990—1992 годы

1

Возвращаясь с отсидки в родные края, Антон в очередной раз решил больше не попадаться к ментам на крючок. Осторожность, осторожность и еще раз осторожность! Завязывать он не собирался. Преступное ремесло подогревало азарт жизни. А как можно без азарта?..

Три года отсидел он, от звонка, как говорится, до звонка. Три года долой из жизни...

Его звали Хмурым. И не зря. Не лицо, а каменная маска, взгляд неприступный, ледяной. Не ухватиться и за краешек его мысли. И никому не улыбнется. Его побаивались, с ним считались. До вора в законе он пока не дорос, но его слово имело авторитетный вес.

Хмурый...

Но сейчас он мог позволить себе и улыбнуться. Он на свободе, и этим все сказано.

И вот Антон наконец в родном городишке. Скоро войдет в отчий дом, прижмет к себе маму.

Бедная мама! Как она страдает из-за него, такого непутевого сына!

Она никогда не поощряла его образа жизни. Но и не проклинала. Не отреклась от него, когда он попал за решетку. Какой-никакой, но он ей сын, плоть ее и кровь. И если он не раскаивался ни в чем, то она ходила в церковь, молилась за него, ставила свечку.

Встретила она его со слезами.

Первые дни Антон нигде не показывался, даже из дому не выходил. Балдел на своем диванчике перед телевизором с бутылкой пива в руках. Спал вволю. Потом к нему пожаловали его друзья-подельщики. Мама без слов пропустила их в комнату. Только тяжело вздохнула.

Клык и Понт. Сколько дел он с ними переделал... Интересно, притянули они бабки, две штуки «деревянными»? Его доля от ювелирного магазина, последнего их совместного дела.

– Тут сорока на хвосте принесла, что, мол, сам Хмурый к нам пожаловал. – Клык первым протянул ему руку.

– Только что-то он не заявляется. Че, может, завязать хочешь? – улыбнулся во весь рот Понт.

– Не-а, – покачал головой Антон. – Все остается по-старому... Ну, чего нового?

– Нового, как говна... Короче, крутые перемены. Шушеры всякой развелось, хоть отстреливай. Фраера вообще оборзели. Какие-то спортсмены, мать их так. Всех, у кого башли водятся, данью обложили. И к честным ворам даже руку протягивают... Короче, беспредел творят!

– Ладно, разберемся. Вы-то как?

– Да мы-то что... Все хаты чистим. Короче, забашлять есть чем.

– Хорошо работаете, раз на зону не загремели.

– Да стараемся... А вот Сом, он уже там. Не повезло бедняге. Полгода уже парится. А впереди еще шестерик...

– Да-а, дела, – протянул Антон.

– Ты-то когда за дело?.. – спросил Понт. – Есть тут у меня на примете один магазинчик. С тобой мы его мигом распотрошим...

– Не-е, я пока повременю, осмотрюсь... Времена-то, говорят, поменялись... Да, в натуре, я погулять хочу, в кабаке погудеть.

– Само собой, – понимающе кивнул Клык. – Да, тут бабки твои без тебя скучают.

И он протянул ему сверток. Две пачки червонцев.

* * *

Антон вместе с друзьями сидел в том самом кооперативном ресторане, где он в последний раз гулял вместе с Настей. Много воды утекло с тех пор.

Ресторан этот кооперативным уже никто и не называл. А на месте Насти сидела незнакомая девка, совсем еще молодая. Ее притащил с собой Понт, этот мастер по женской части. Постарался, девка-то красавица. С такой каждый захочет провести ночь. А если ты к тому же три года ни-ни, для тебя это вообще подарок.

Но на Анютку – так звали девку – Хмурый посматривал равнодушно. Есть и есть, пусть будет.

Антон вспоминал Настю. Вот с кем ему было бы сегодня по-настоящему хорошо.

Но ее, увы, нет. Он наводил о ней справки. Но так и не узнал, где она. Никто этого не знает. Брат ее где-то в детдоме, а может, уже где в «бурсе» штаны протирает. Отчима посадили, за изнасилование.

«Петух» сраный!»

Может, он и Настю изнасиловал? Вот и сбежала она, куда, неизвестно.

Но горевать о ней он не горевал.

Может, он и любит ее. Но чувства – штука скользкая. Попробуй удержи их. Была бы Настя сегодня с ним, он бы радовался. А раз ее нет – что уж тут поделаешь? Видно, такова судьба.

А может, он когда-нибудь найдет ее. Случайно... Вот тогда и будет видно, быть им вместе или же нет.

Его волновало сейчас собственное будущее.

Что делать? Воровать, как прежде? Или взяться за что-нибудь новое? За тот же рэкет, например. И это только для начала. Взять под свой контроль часть города, а то и весь целиком. Определить сферы влияния – так это, кажется, сейчас называется.

Раньше обкладывали данью тех, кто занимался незаконным бизнесом, «цеховиков», валютчиков... Сейчас «на карман» ставят всех без разбору, у кого водятся деньги. За это им дают «крышу», защиту.

Но рэкет – это еще не все. Есть криминальный бизнес. Кража автомобилей, поставленная на широкую ногу. Фальшивая водка, наркота. Проститутки, игорный бизнес... И если все это держать под контролем, снимать сливки, карманы полопаются от денег.

Только как всего добиться? Все территории, сферы влияния уже поделены. Отголоски этого дележа доносились до зоны, где он сидел. То одного вора в законе замочат, то другого. Совсем обнаглели беспредельщики.

Впрочем, понять их можно.

К большим деньгам и власти нельзя идти иначе как через трупы и реки крови. Закон джунглей – выживает сильнейший! Какое уж тут уважение к кому-то, когда, бывает, теряешь уважение даже к самому себе.

Да и воры тоже лютуют. Блатные, что ни говори, они покруче спортсменов-рэкетиров. Если что не так, «перо» в бок или пулю в лоб. И карате там никакого не надо. И организованы воры лучше. Воровская иерархия создавалась десятилетиями, все учтено, все продумано.

И все же фраера все чаще заявляют о себе как о достойных противниках... Да-а, дела. Как же быть?

Ответ прост. Действовать! Не сидеть сложа руки. И, главное, решить твердо: да или нет.

Если нет, то возвращайся, брат, к старому. Потихоньку взламывай магазинчики, шныряй по квартиркам. Деньги неплохие. Но какой риск! Да и делать все приходится своими руками. И власть над людьми не та.

Зато никто не упрекнет в неуважении старых воровских законов.

Если да, то готовься к смерти. Мало шансов остаться в живых. Но если останешься, будешь на высоте положения, на вершине благополучия.

Рэкет и криминальный бизнес – это не только постоянное напряжение ума, мысли, безошибочный просчет каждого шага и все такое, без чего нельзя держать в повиновении своих людей, уходить от закона. Это еще и ломка собственных моральных устоев.

Итак, он говорит себе «да».

Да, он вступит в безжалостную борьбу за сферы влияния в криминальном мире. Только так он сможет добиться больших денег и власти. Или умрет. Третьего не дано.

С чего же начать?

Прежде всего нужно сколотить крепкую команду, костяк будущего сообщества. А сделать это можно.

У него есть Клык и Понт, они за ним и в огонь, и в воду. Ведь не предали, сохранили его долю. А могли пустить ее по ветру. Насколько он понял, первое время после его ареста дела у них шли из рук вон плохо. Бывало, в карманах свистел ветер.

Антон глянул на Клыка.

Не атлет, конечно. Но жилистый. Большая сила в руках. Резкий, быстрый. Кого угодно заломает. И «перо» в ход пустит, не задумываясь. И, главное, не из болтливых. Исполнительный. Все сделает как надо, ни к чему не придерешься.

Вот он, сидит со своей девкой, грудастой крашеной блондинкой. Какой он уже год с ней. Сразу видно, серьезный мужик.

А вот Понт...

Среднего роста, худощавый. Улыбка во весь рот. Есть слабость – любит набивать себе цену, словами, бывает, сорит. Но о деле с посторонним – никогда, даже намеками. И черепок работает отменно. Частенько подает недурные советы.

Этот красавец. Бабы к нему так и липнут. Вот и сегодня привел с собой красотку. И ему, Антону, подогнал не хуже.

Только вот телка Понта, шатеночка с шаловливыми глазками, так и пялится на него. Совсем, похоже, забыла о своем дружке. Надо бы проучить ее. Негоже приходить с одним, а таращиться на другого. Видно, неученая. Сука!

Антон пил и не пьянел. А ведь уже давно крепкого во рту не держал. Самопальный суррогат на зоне не в счет.

Он обвел взглядом сидящих в зале. Все лица незнакомые. Серая какая-то публика. Блатными и не пахнет. Видно, перекочевали уркаганы в другие места. Наверняка пооткрывались новые, более шиковые кабаки. Да и менты уже не гоняют, как прежде. Чушки, переключились на пьяниц.

Но расслабляться нельзя. Есть еще среди легавых ст о ящие ребята, неподкупные. Есть кому наступить на горло твоей песне. Но таких, к счастью, становится все меньше. Все чаще долг перед родиной служит разменной монетой. И если у тебя есть башли, ты на коне, никто до тебя не дотянется...

Но пока у тебя нет ничего, почти ничего...

Ладно, хватит о делах. Пора и о телке своей подумать. Надо бы ее сегодня поиметь.

– Мальчики, а почему мы не танцуем? – весело прощебетала шатеночка. – Пойдем?

И где Понт откопал это чудо? «Мальчики!..» Хм, смешно! «Мальчики, танцевать!» Да он сроду не танцевал.

Антон покачал головой. Остались сидеть, конечно же, и его друзья.

– А вы идите, потрясите своими попками, – бросил девкам Понт.

Подруга Клыка отказалась наотрез. Зато две другие весело выскочили из-за стола, подбежали к сцене и запорхали в быстром танце.

Худые, стройные, в коротких платьях, в туфлях на высоких каблуках, они смотрелись великолепно.

– Ночуем сегодня у моей, – шепнул Понт. – Хата у нее нынче пустая.

Через пару часов, сытые и пьяные, на машине Клыка все вшестером возвращались в свой город. Скоро были на месте.

Клык и его подруга пошли в одну сторону, Антон и Понт со своими – в другую.

Катерина, подруга Понта, жила вместе с родителями в трехкомнатной квартире. Родители уехали куда-то по своим делам и оставили ее одну на всю ночь. Но, видно, девочка боялась спать одна... Ха-ха!

Антон и Анютка уединились в спальной комнате.

* * *

Антон, Клык и Понт сидели на скамейке в городском парке. Посторонних поблизости нет. Подслушивать некому.

Антон долго думал, с чего начать свой путь к большим деньгам и власти. И решил начать со своего города, прибрать его к рукам весь без остатка.

Среди блатных в городе нет единства. Все они занимаются своими, мелкими на его взгляд, делами. Воруют, «кидают» и все такое прочее. Конечно, их побаиваются, с ними считаются. Но тем не менее они не в силах поставить заслон на пути самозваного авторитета. Этот бывший вояка, спец по карате, сколотил крепкую группу из боксеров, штангистов, короче, спортсменов. И обложил данью всех, кого можно. И бизнесмены-частники попали под его гребенку, и даже кое-какие государственные предприятия.

Кто отказывался платить, известное дело, после встречи с бритоголовыми крепышами горько в этом раскаивался. Шутить эти ребята, понятно, не умели.

Но рэкет – это еще не все. В городе появился героин и кокаин. Заморский товар, крутой наркотик. Не конопля какая-то там, традиционная шальная травка местных охламонов. И продается все это под эгидой бывшего десантника.

Фурункул – такое прозвище дал ему кто-то из блатных.

Этот Фурункул занимается и девочками, местными красотками. Находятся такие, кто ради денег готов лечь под кого угодно, хоть под мамонта. Но проституткам в их тихом провинциальном городишке делать почти нечего. Не тот размах. Вот и вывозят их на ночь в Катайск. Там они зарабатывают прилично и, конечно же, отстегивают процент.

Обо всем этом рассказал Понт. Он всегда в курсе всех событий.

– Тягаться с Фурункулом опасно, – заключил он.

– Но возможно, – рассудил Антон. – Будем с ним воевать.

– Да, хотелось бы жить, как он, – протянул Клык. – Ничего не делай, только купоны стриги. Бабок море. Тачка, особняк в два этажа, бассейн. А девки какие! Закачаешься!.. Но голыми руками его не взять, это точно. Охрана у него будь здоров. Да и менты под ним ходят. Всех купил...

– Клык, ты со мной? – пробуравил его взглядом Антон.

– А то как же, – не задумываясь, ответил он.

– А ты, Понт?

Тот промолчал. Но утвердительно кивнул.

– Втроем нам Фурункула не взять, – сказал Клык. – Нужно подкрепление.

– Есть кто на примете?

– Да вроде есть.

– И у меня, – добавил Понт.

– Не сдадут?

– Исключено, – ответили и тот и другой одновременно.

– А теперь об оружии. Где его взять? Стволов хотя бы десять.

Антон понимал: без оружия в такое дело ввязываться бессмысленно.

– Есть у меня волына. Но засвеченная, – развел руками Клык. – С такой на дело не пойдешь.

– Здесь воинская часть неподалеку. Зенитный дивизион. Может, почистим их склады? – предложил Понт. – Вдруг на что наткнемся...

– Нет, на «вдруг» дело не пойдет, – решительно сказал Антон. – Наверняка надо действовать.

– Базара нет. Хмурый, я все разузнаю.

* * *

Антону Анютка нравилась.

После их первой встречи он уже и не думал встретиться с ней. Но она сама нашла его. И вот уже три вечера подряд он проводит с ней.

Антон поставил на ход свой старый мотоцикл. На нем они и ездили к ней на дачу.

Обшитое деревом двухэтажное строение, терраса, наружная лестница. Видно, родители ее не бедствуют.

«Предки никогда сюда не заглядывают. Не хотят», – сказала она в первый вечер, стягивая с него брюки.

Не хотят, и не надо!

Дом обставлен добротной мебелью. Кухня, четыре комнаты. До города километров пять. С трех сторон лес. Красота! У Антона даже мелькнула мысль обосноваться здесь. На время, конечно. А что? Будет кому охранять жилье от волков, от двуногих в особенности.

Анютка ублажала его не только французской любовью. Она старалась угодить ему и своей стряпней. Она обожала готовить ему ужин. И этим еще больше покорила его.

В тот день она возилась на кухне, Антон же лежал на диване в комнате на первом этаже, думал о своем.

С оружием пока ничего не получается. На складах дивизиона, кроме боевой специальной техники, ничего нет. Можно разоружить караул. Но не так это просто... Ничего, что-нибудь он да придумает.

И тут в дверях послышался подозрительный шорох. Антон обернулся и увидел мальчишку лет четырнадцати. В цветастой рубахе и шортах, он смотрел на него широко распахнутыми глазищами.

– Ты кто такой? – спросил его Антон.

Но тот не ответил. Его глаза вдруг угрожающе сузились. Одну руку он прятал за спиной.

– Ты вор! – выкрикнул малец и выставил перед собой пистолет. Немецкий «вальтер», времен Второй мировой.

– Где ты его взял? – мгновенно отреагировал Антон, нисколько не испугавшись.

С таким видом, будто ничего не происходит, стал медленно подходить к подростку.

– Стоять! Буду стрелять!

– А ты его с предохранителя не снял, – засмеялся Антон.

Мальчишка испуганно перевел взгляд на пистолет. Ловким ударом Антон выбил у него из рук опасную игрушку.

– Так где ты его все-таки взял? – беззлобно спросил Антон, подбирая с полу оружие.

Мальчик ничего не ответил. Повернулся к нему спиной и побежал к выходу.

Но в коридоре столкнулся с Анюткой. – Алешка, ты куда? – послышался ее удивленный голос.

Это, оказалось, ее младший брат.

Он уже почти год как увлеченно работал в поисковом отряде, отыскивая места захоронения погибших в войну солдат. Возвращал из безвестности имена павших героев. Работы пионерам хватало.

И вот сегодня далеко-далеко в лесу отряд наткнулся на брошенный немецкий склад боеприпасов. Замурованный глубоко в земле, он лишь по чистой случайности попался на глаза поисковиков.

В основном там хранились орудийные снаряды. Но лежало и несколько ящиков с пистолетами и патронами к ним. Один такой пистолет и прихватил с собой Анюткин брат.

Он собирался припрятать его на даче. Пацаны любят баловаться с оружием. Но застал в доме постороннего человека и принял его за вора. Вот и решил его немного постращать.

Весь в оружейной смазке, «вальтер» будто только что сошел с конвейера крупповского завода.

– Где этот склад? – спросил Антон.

– Зачем вам? – испуганно спросил Алешка.

– Я из милиции, – соврал он.

– А мы туда уже сообщили.

«Плохо... Значит, скоро менты накроют эту лавочку».

– Ты мне покажешь это место?

– Покажу, – пообещал мальчик.

Менты могут нагрянуть туда только завтра. Или вообще не заявятся.

И все же нужно спешить.

– Тогда садись на мотоцикл.

Анютка поехала вместе с ними. Не глупая, догадалась прихватить с собой фонарик.

Ехали долго, по ухабистой дороге. Но до места добрались еще до наступления темноты. Ментами здесь и не пахло.

В затхлом подземелье темно, хоть глаз выколи. Но фонарик работал исправно.

Ящики, везде деревянные ящики. А вот и те, которые с пистолетами. Один вскрыт. Но Антон не остановился на них, продолжил поиск. И скоро наткнулся еще на несколько ящиков, б о льших, чем с пистолетами, и м е ньших, чем снарядные. Он вскрыл один и обомлел.

В промасленной бумаге, в густой оружейной смазке, в ряд лежали десять немецких автоматов. Знаменитые «шмайсеры»! Рядом еще два ящика. Значит, всего тридцать стволов. Какая удача! А где же патроны к ним?.. Ага, вот и они, два ящика поменьше.

– Так ты говоришь, об автоматах разговора не было? – спросил Антон Алешку.

– Нет, – робко ответил тот.

«И с пистолетами, конечно, ящики не считали...» Значит, о «шмайсерах» никто не знает. И никто не хватится. Итак, срочно за Клыком, пусть хватает свою тачку. За ночь они управятся... Так, а как же быть с пацаном?

– Алеша, а зачем ты украл пистолет? – спросил он тоном участкового.

– Не знаю...

– Так знай, это уголовное преступление. Ты что, хочешь в колонию для малолетних преступников?

– Нет, не хочу. – Мальчик чуть не плакал. – Ну я же случайно, я не хотел...

– Не хотел, но украл... Ладно, я ничего никому не скажу... Кстати, этих штучек, – он кивнул на автоматы, – ты не видел... Ты меня, надеюсь, понял?

– Понял.

Похоже, он и в самом деле все понял. Толковый, видно, парнишка. Да и Анютка знает, как себя вести.

Они не подведут, это несомненно. Автоматы будут храниться на даче, в подвале. А подвал хороший, настоящий бункер.

* * *

Анютке стукнуло семнадцать. В этом году она закончила школу. Прошла всего неделя после выпускных экзаменов. Но учиться дальше, поступать куда-нибудь она не собиралась.

– Почему? – спросил ее как-то Антон.

– А зачем? – пожала она плечами. – Отец открывает магазин. Если что, работать буду у него. А вообще-то я работать не хочу. Не женское это дело.

Она принадлежала к числу тех женщин, которые не стремятся к карьере, деловому успеху. Плевать она хотела на положение в обществе.

Она хотела удачно выскочить замуж, родить ребенка, всю жизнь прожить в тесном семейном мирке. А на работу ее могла выгнать только нужда. Но она пока ни в чем не нуждалась. Разве что только в Антоне.

Похоже, она втрескалась в него не на шутку. И это даже начало беспокоить его.

Ведь он-то ее, пожалуй, не любил. Хотя с каждым днем, как ему казалось, все крепче привязывался к ней.

А девчонка она ничего. Красивая, добрая, преданная. Из таких выходят отличные жены.

2

Клык и Понт оказались отличными помощниками. Вкупе с ними Антон сколотил небольшую группу в восемь человек. Все из блатных, крепкие ребята. Из тех, кто умеет держать язык за зубами. За себя и за других мог постоять каждый. Фурункула все они терпеть не могли.

Проблема с оружием решена раз и навсегда. Тридцать «шмайсеров», двадцать «вальтеров» – все в отличном состоянии. Довольно мощный арсенал. А еще Понт где-то раздобыл три «лимонки». Неплохой довесок.

Но в открытую борьбу с Фурункулом пока не вступали. Выжидали, присматривались. Не все еще пока готово к выступлению.

Антон продолжал встречаться с Анютой. Все чаще при мысли о ней в нем пробуждалась какая-то нежность. Так бывало с ним, когда он встречался с Настей.

Правда, с Настей все происходило по-другому.

Он подъезжал к дому Анютки на своем мотоцикле каждый вечер, в определенное время. И всегда она подходила к нему со стороны своего дома.

Но сегодня она шла вдоль автомобильной дороги, по обочине. Видно, ходила куда-то. Мало ли какие у девушки могут быть дела!

В лучах заходящего солнца она смотрелась великолепно. Впрочем, она так выглядела всегда. Облокотившись на руль мотоцикла, Антон откровенно любовался ее красотой, ее легкой плавной походкой.

Возможно, когда-нибудь она станет его женой.

До нее оставалось метров пятьдесят, когда рядом с ней вдруг затормозила черная иномарка. Раскрылась дверца, и чьи-то руки втащили ее в глубь салона. Она даже не успела закричать. Так все быстро произошло.

Дверца захлопнулась, автомобиль рванул с места в карьер и на бешеной скорости помчался прочь из города.

Вне себя от ярости, Антон быстро завел мотоцикл и пустился в погоню.

Он мысленно благодарил Клыка за новый движок на его старой «Яве». Вот почему он так уверенно держался на хвосте не нового, видавшего виды «мерса».

Машина шла в сторону дач. Но на полпути к ним резко остановилась. Распахнулись дверцы, и на дорогу вышли три качка.

Бритоголовые, в широких спортивных штанах, майках-безрукавках, они нагло ухмылялись, когда Антон остановил перед ними мотоцикл.

«Фурункуловские ублюдки!»

– А это что за Вася? – спросил один у другого.

Послышался хлопок – один из них стукнул себя кулаком по ладошке. Демонстрация силы!

– Вы че, припухли, бычье поганое? – хищно прищурился Антон, слезая с мотоцикла. – Отдавайте девку, козлы!

– Фи-и, да это кавалер сраный нашей соски... Под блатного косит... Вали отсюда, пока цел!

Они все явно были навеселе. Или нажрались, или обкололись.

Так, они не знают, кто он. Значит, похищение Анютки чистая случайность.

«Жаль, „вальтера“ с собой нет!»

Антон смело шагнул навстречу одному из них. Подступил, резко присел, широко расставив ноги, и сильно ударил в пах. И тут же ударил снова, в то же место.

Крепыш взвыл от боли, схватился руками за отбитое место и присел на корточки.

Антон сунул руку в задний карман брюк и вынул нож. Щелк! Это выскочило лезвие.

Но ударить он никого не успел. Его рука оказалась вдруг в цепких тисках второго качка. И тут же сильный удар в висок выбил из него сознание.

Его били лежачего, били беспощадно. Признаков жизни он не подавал. И это помогло ему спастись. Его сочли мертвым и перестали добивать.

На земле он пролежал часа два, и все без сознания. За это время мимо него пронеслось несколько десятков машин. Но ни одна не остановилась, не подобрала лежачего.

Когда Антон пришел в себя, было уже темно. От боли голова раскалывается. Но он терпел. Завел мотоцикл и поехал по той же дороге, которой уходили от него бритоголовые.

Он проездил по дачным дорогам всю ночь, но никаких следов не обнаружил.

А на следующий день город облетела страшная весть.

В одном из канализационных колодцев нашли труп девушки. Лицо ее исполосовано ножом до полной неузнаваемости. На руках, ногах, спине и животе следы от ожогов утюгом.

Девушку изнасиловали, а затем зверски убили. Кто это сделал? Милиция так и не дала ответа на этот вопрос. Хотя вроде бы ее всю подняли на ноги.

И только Антон мог дать ответ, кто убил Анютку. Его Анютку!

Над ней надругались люди Фурункула. А может, и сам десантник приложил к этому руку.

Но Хмурый не пошел в милицию, не дал свидетельские показания. С этими ублюдками у него будет свой разговор.

Хоронить Анюту вышел весь город. Эта трагедия затронула душу каждого обывателя. Ведь у многих есть дочери. Не дай бог, и с ними случится такая же беда.

Антон стоял над ее могилой мрачнее тучи. Его давила боль утраты. Все-таки он любил ее. Но она уже об этом никогда не узнает. Была и нет!..

Кто-то тронул его за плечо. Он обернулся и увидел статного, хорошо одетого мужчину лет сорока с небольшим. В глазах у него застыли слезы.

– Мне сказали, что вы встречались с моей Анюточкой...

Это был ее отец.

– Да, это так, – кивнул он.

– Вы любили ее?

– Какое это теперь имеет значение?

– Да, конечно. Это уже значения не имеет... Подонки, сволочи!

«Быть может, когда-нибудь кто-то скажет так и обо мне...»

– Убийцы будут наказаны.

Сейчас Антон выглядел гораздо старше своих двадцати семи лет.

– Кто их накажет? – покачал головой Анюткин отец. – Витюнина так просто не возьмешь. Он держит в кулаке весь город. И милиция перед ним на цыпочках ходит.

Витюнин – это Фурункул. Значит, уже весь город знает, чьи люди убили Анюту. Знает и ничего не может поделать.

– Я обойдусь без милиции, – краешком рта усмехнулся Антон. – Я их сам накажу.

– Вы? Сами? – Отец Анюты посмотрел на него как на чокнутого.

– Сам... Вы, я слышал, открыли свой магазин?

– Открыл и уже торгую... А в чем, собственно, дело?

– И платите Витюнину дань...

– Плачу.

– Так вот, как отец Анюты, вы мне платить не будете ничего.

От удивления глаза Антонова собеседника чуть не выскочили из орбит.

* * *

Игнат Валерьевич Витюнин, крепкий мужчина лет тридцати пяти, сидел в своем офисе – он возглавлял крохотное частное предприятие для отвода глаз – и пил утренний кофе.

Дела у него шли хорошо. Рэкет приносил солидный доход. Капал процент и от торговли наркотиками. Наладил поставку водки, фальшивой, конечно. И девочки на панели стараются.

Одна только беда. Четверо его ребят набедокурили. Трахнули какую-то сучку и, надо же, побаловались над ней с ножичком и утюжком. Ну ладно, если уж удавили «мочалку», так схороните ее незаметно, чтобы никто никогда не нашел. В бетон закатайте, например... Так нет же, эти придурки сбросили ее в канализацию. А там ее нашли в первый же день.

Ну, ничего, свидетелей нет. Менты прикормлены, носом рыть землю не будут. Пошумят, пошумят и перестанут.

А озорников этих он, конечно же, проучил. Лишил премиальных. Пусть поработают месячишко задарма. В следующий раз умнее будут.

Зазвонил телефон.

– Витюнин слушает, – отозвался он.

– Фурункул, ты виновен в смерти Анюты, – послышался тяжелый, хрипловатый голос.

Голос звучал как будто с того света. От него словно тянуло могильной сыростью.

– Кто ты такой?

Его, бывшего майора ВДВ, не так-то легко запугать. Пуганый-перепуганый. Он и сам умеет давить на перепонки.

– Ты ответишь за это. Ты умрешь!

– Кто со мной говорит? – переспросил он.

И все же голос его задел. Ему стало не по себе.

– Ее парень.

– Тьфу ты! Да пошел ты, козел!

Витюнин бросил трубку и откинулся в кресле. Хмыкнул.

Нет, это же надо, чуть было не испугался какого-то недоноска. Ему смеет угрожать какой-то пацан лет так от силы двадцати... Тьфу, блин, и вспоминать об этом смешно.

Но придется держать в памяти. Никто не смеет угрожать ему, самому Фурункулу.

Ну и кличку же ему придумали...

Могила этого сосунка будет рядом с могилкой его подружки. Уж он сам лично позаботится об этом.

3

Гена Кирков, Кирка, неплохо провел вчерашний вечер. Выпил, как водится, закусил, дал обслужить себя смазливой шлюхе. Все бы ничего, да вот с деньжатами проблемы. Обидел его хозяин, уважаемый Игнат Валерьевич, Фурункул хренов! Зажал бабки, честно заработанные им на ниве непринужденного вымогательства.

И все из-за какой-то соски. Подумаешь, грохнули, с кем не бывает...

А хозяин недоволен, нельзя, мол, было так делать. А сам-то! Кто месяц назад в сауне шлюху Надьку пришил почем зря? Просто так, от скуки.

Ну да ладно, ненадолго он без бабок... А интересно, чего это шеф его к себе вызывает?

Гена вошел в офис к Витюнину и посмотрел на него глазами преданной собаки.

– Девку-то вы, идиоты, грохнули, – начал Фурункул. – А парень ее остался. Недоносок, еще и угрожает мне!

«Опять он про этот случай...»

– А-а, видали мы его. Гнался за нами... Но мы же его вроде того... Неужто выжил?

– Так он видел вас? – Глаза Витюнина округлились. – Видел, когда вы с девкой были?

– Ну да.

– Идиоты, он же свидетель... Найти его и ко мне. Скажу ему пару ласковых, а потом в бетон... У тебя, Кирка, всего три часа. Всего три!

И вот Гена со своими орлами кружит по городу.

Так, с чего начать поиск? Но, как говорится, на ловца и зверь бежит.

Из-за поворота на дорогу выскочил мотоциклист. Тот самый, точно!

– За ним! – приказал Гена водителю.

И куда же прет этот хренов рокер?.. Ага, за город, видать... Ничего, далеко не уйдет!

Но догнать мотоциклиста не так-то просто. Быстрая под ним машина. Да только не может он выйти из их поля зрения.

Дорога завиляла между холмами, пошла вверх, затем вниз. На какое-то время удирающий скрылся из виду. Но появился снова.

Стоп! Это не он. Это только его мотоцикл!

Мотор лежал на обочине дороги, у начала тропинки, уходящей за деревья. По этой тропинке рокер и скрылся.

«От нас не уйдешь!»

Кирка первым выскочил из машины. За ним по тропинке побежали и остальные.

Но бежали совсем недолго. Тропинка уткнулась в небольшое болотистое озеро.

«Блин, а где же этот хренов мотоциклист?»

Гена осмотрелся по сторонам и – вот же везение! – увидел его. Он сидел на высоком пне и с усмешкой смотрел на него.

Странно, на его лице нет и тени испуга. Видно, крепкий малый, не из робких. И взгляд холодный, пронзительный, жесткий.

– Вот ты где? – обрадовался Гена и подошел к нему. – Ты-то мне и нужен.

– Суки, зачем Анютку замочили? – прохрипел парень.

Парень той девки, так сказал о нем Фурункул. Но «парень», слово это, если честно, не очень-то к нему подходит. Ему лет тридцать, даже больше. Зрелый мужчина, не какой-то там сосунок-недоучка. Но будь он хоть столетним старцем...

– И тебя замочим. А ну вставай! – раскалился Гена.

Но тут же остыл. В руках у сидящего появился пистолет, немецкий «вальтер». Но и это еще не все.

Из-за высоких кустов на поляну вышли трое. Все с немецкими «шмайсерами» наперевес. Древнее, конечно, оружие. Но настоящее...

И оружие направлено на него и его братков.

– Так зачем же я тебе понадобился? – надменно спросил мотоциклист.

От его взгляда веяло смертью.

– Хозяин... Хозяин хочет видеть...

От страха у Гены зуб на зуб не попадал.

– У меня нет хозяина... А твой хозяин меня скоро увидит... Но без тебя, падаль... С ним ты сам увидишься, на том свете... Прощай!

– Не надо, – взмолился Кирка. – Я не хо...

Возглас его потонул в грохоте автоматных очередей.

* * *

– Всех на дно, – распорядился Антон, показывая на четыре трупа, а затем на болото. – Там их место.

«Ну, все, за Анютку полный расчет».

Все, за нее он больше мстить не будет. А расправа с Фурункулом – это уже будни.

Все, началось. Он становится безжалостным убийцей!

А иначе ему не добиться своего...

Игнат Валерьевич ожидал возвращения своих молодцов.

Известие о парне убитой девушки как о возможном и, может быть, опасном свидетеле вывело его из душевного равновесия.

Страшное предчувствие одолевало его. И, как ни странно, он связывал это со звонком сосунка-недоноска.

Нужно как можно скорее избавиться от него... И зачем он только велел Кирке притащить его сюда, к нему? Надо грохнуть его прямо на месте. Не к чему тянуть резину.

Снова зазвонил телефон.

– Да-а, – вальяжно отозвался Фурункул.

И вновь услышал этот тяжелый загробный голос:

– С тобой говорит Хмурый.

«Хмурый... Хмурый... Что-то знакомое...» Да, он слышал о таком. Из блатарей этот Хмурый, не мелкая сошка. Матерый волк. Масть держит...

– Ну и?..

– Я замочил твоих козлов. За Анютку.

«Так вот он кто, друг этой сучки!..»

Витюнина прошиб холодный пот:

– Ты ответишь за это.

Связываться с Хмурым не хотелось. Но на поводу у него он идти не собирался.

– Гнилой базар... Короче, скоро отправишься на луну...

Послать на луну – по фене значит расстрелять...

– Боялся я тебя...

Но трубку на том конце провода уже положили.

Итак, он принимает вызов блатных. Война так война! Завтра трупами этих выродков будет усеян весь город.

И Фурункул успокоился. Но слишком рано.

Послышался звон разбитого стекла, и он с ужасом увидел, как ему на колени падает «лимонка», рядом опустилась и другая – для подстраховки.

Граната скатилась с колен, завертелась под ногами.

Предательская тяжесть залила все тело. Витюнин хотел отбросить ее ногой подальше от себя. Да только ноги отказывались слушать.

«Вот и все!»

Взрыв страшной силы разорвал его могучее тело на куски.

* * *

...Сегодня в ресторане «Камыш» нет посетителей, кроме девяти бритоголовых качков в спортивных костюмах. Сегодня все работает только для них.

Они поминают своего босса, неизвестно кем убитого Игната Валерьевича Витюнина, то бишь Фурункула.

– Хозяин отдал концы, – мрачно изрек борцовского сложения тяжеловес.

Будто об этом еще никто не знает.

– Кто приложил к этому руку, нам пока неизвестно. Но базара нет, узнаем. В натуре, убийца отправится вслед за ним.

Известие о гибели Витюнина нисколько не огорчило Васю Тананая. Напротив, только обрадовало. Еще бы, у него появился шанс занять место покойного хозяина.

Свято место пусто не бывает.

Но, кроме Васи, на это место метят и другие.

Кто займет место босса? Всех этот вопрос волнует.

– Решать будем завтра, – коротко сказал Вася.

А к завтрему кое-кому он подпортит кровь. Конкуренты ему, бляха, не нужны.

Фурункул держал город в кулаке. Весь город! И он, Тананай, также будет держать под собой все. Никакого дробления. Власть должна быть единой, только тогда она власть.

Никто не ускользнет из-под его влияния...

Он обвел взглядом зал.

Странно, а куда это подевались официанты?.. Ага, вот и они... Но нет, это посторонние... Кто их сюда впустил?

В зал со стороны раздаточной вошли пятеро, в руках какие-то свертки.

– Гребите отсюда! – приказал им Вася.

Но что происходит?

Свертки раскатались, и в руках незнакомцев появились автоматы.

«Мать твою...»

Его мысли оборвались в треске автоматных очередей. Три пули впились ему в грудь и вместе со столом опрокинули на паркетный пол. На его мертвеющее лицо брызнула чья-то кровь...

* * *

Игорь Махаон пришел в восторг, когда узнал о смерти Витюнина.

Паук хренов, и до него дотянулся своими лапищами. Запутал, обложил данью. И еще требовал, чтобы Махаон величал его хозяином, подчинялся ему, смотрел в рот.

Игорь поначалу пробовал брыкаться. Да только бритоголовые хозяина быстро отбили ему желание кочевряжиться, вместе с почками.

А ведь он, Махаон, человек серьезный, не шушера какая-то. Не какой-то там хреновиной занимается. Наркотиками! Тяжелая статья в Уголовном кодексе.

Он занимается сбытом гашиша, опия. Неплохо идет товар, традиционно неплохо. В последнее время наладил доставку в город героина, кокаина. И на это есть спрос. Небольшой, правда, но есть. Но он увеличит спрос, для этого расширит клиентуру. Его ребята стараются вовсю...

А эта сука Фурункул наложил на его доходы свою поганую лапу. Делись, мол, а то худо будет. А сам, козел, ни хрена не делает, только знай себе бабки загребает... Одно хорошо, менты беспокоить меньше стали.

Ну наконец-то этого вонючки не стало. Некому теперь отстегивать процент.

Да нет, радоваться рано, на место этой погани придет кто-то другой. Ну и пусть себе приходит. Только он, Махаон, делиться ни с кем не будет.

Он сейчас любого может послать в одно место. У него теперь своя охрана – два телохранителя: один штангист, другой дзюдоист. Кому хочешь голову оторвут. И оружие у него есть, «наган» и «тэтэшка». Попробуй кто сунься к нему...

В дверь позвонили.

Махаон отрешился от своих мыслей и пошел открывать. Вначале, конечно, глянул в «глазок».

Клык, из блатных. Этого он знает. Что, блин, ему надо?

Об этом он и спросил, когда блатарь занял место в кресле напротив.

– Фурункула больше нет, – равнодушно напомнил Клык.

– Знаю, на куски его... Так ему и надо...

– На кого теперь думаешь работать?

– А разве я на кого-то работал?

Махаон возмущался бы и дальше, но взгляд Клыка охладил его пыл.

– Я спрашиваю, на кого думаешь работать дальше?

«Спрашивает не зря. Видно, это блатные угрохали Фурункула. И, конечно, не прочь перенять у него эстафету... Но нет, меня на пушку не возьмешь!»

– А ни на кого. Сам на себя. Я вольная птица...

– Будешь работать на нас, – отрезал Клык.

– На кого это на вас?

– На Хмурого!

Знает он такого. Серьезный дядя... Да пошел он!

– Плевать я на вас всех хотел! – взвился Махаон.

Он щелкнул пальцем, и в комнату вошли два крепыша с застывшими лицами.

– Это твое последнее слово? – Клык на них даже не взглянул.

– Вали отсюда!

– Смотри не пожалей...

Блатной ушел. Но так просто он его не оставит.

С того дня Махаон стал осторожничать. Куда бы ни отправился, сзади всегда два мордоворота. Их присутствие успокаивало, вселяло веру в собственную неуязвимость.

Но никто не помог ему, когда среди бела дня на улице к нему подъехали белые «Жигули» и из окна высунулся ствол автомата.

Напрасно пытался он остановить пули руками.

* * *

Громкие убийства взбудоражили весь город. Отголоском донеслись аж до самой Москвы.

Только Антон нисколько об этом не жалел.

Можно было грохнуть Фурункула и его кодлу втихаря и захоронить где-нибудь на тихом кладбище, поставить над ними чужую надгробную плиту. Хрена с два их кто бы когда нашел.

Но тогда бы никто не понял, что в городе теперь новая сила, гораздо более страшная, чем фурункуловская. Появились бы конкуренты, их пришлось бы устранять. Крови пролилось бы гораздо больше.

А так после расстрелов в ресторане и прямо на улице город оцепенел от страха. И, как итог, желающих побороться за место Фурункула больше не объявилось. И никаких недоразумений, когда люди Хмурого прошлись по точкам, откуда выкачивал деньги Витюнин. Отныне эти бабки будут идти в его, Антона, карман. И пусть только кто-нибудь посмеет помешать ему в этом.

По городу прошел слух, что рэкет и контроль над криминальным бизнесом перенял у Фурункула Хмурый. Менты поначалу всполошились, стали вешать на него всех собак. Мол, это ты повинен в смерти Витюнина, его людей, Махаона.

Что ж, в логике им не откажешь. Но логику к делу не пришьешь. Тут доказательства нужны, улики, свидетели, а у них ничего этого нет и не будет.

Во-первых, нет свидетелей. Нет, никто никого не ликвидировал. Таковых просто не было вообще. Не зря же Понт убрал из ресторана всю прислугу. А исполнители в «Жигулях» сводили счеты с Махаоном в масках. Никто не видел их лиц. А самой машины уже не существует в природе. Во-вторых, нет орудия преступления. Все засвеченные «шмайсеры» уже покоятся на дне глубокого озера. Бросать их на месте преступления просто глупо. Немецкие автоматы времен Второй мировой – вещь уже сама по себе довольно экзотическая.

Да, не завидует Антон ментам, не завидует. Трудно им. Носом землю роют, и все зря... А если вдруг кто что и найдет, то лучше пусть зароет обратно. Он решится и на убийство легавого. Раз ввязался в большую игру, значит, играть нужно по-крупному. Иначе нельзя.

Итак, город у него в руках. Но это еще не повод расслабляться хоть на минуту. Он, Антон, убрал Фурункула. Значит, когда-нибудь объявится желающий устранить его самого. Уж очень жестока конкуренция в криминальном мире. А он отхватил себе лакомый кусок...

Он оградит себя от конкурентов.

Те восемь человек, которые «посадили его на власть», составили костяк его организации. Клык и Понт стали правой и левой его руками. Пока он может на них положиться. Пока! Неизвестно, как они покажут себя дальше. Не захотят ли занять его место?.. Надо держать с ними ухо востро. Никому нельзя доверять. Никому!

Что творится с людьми! А именно с молодежью.

Раньше она рвалась в комсомол, на ударные стройки пятилетки. Сейчас с таким же рвением пробивает себе дорогу в криминальный мир. Быть бандитом стало вдруг модно. Даже почетно... Так что проблем с кадрами никаких.

На молодых Антон делал особую ставку. Сейчас ему нужны не столько опытные, сколько преданные. А опыт и умение, они придут. И стрелять научатся «пехотинцы», и убивать. Главное, чтобы были всецело ему преданы.

У него появились деньги, немалые деньги. Он брал их откуда только можно.

Значительно увеличил «посевную площадь», доставшуюся ему от предшественника. Но кое в чем он ее урезал. Это наркотики. С таким делом связываться не стал. Нет, не из этических, мать их так, соображений. Просто дело слишком опасное, большой срок может намотаться. И если бы доход оправдывал такой риск, тогда другое дело. Но в Нагибинске не так уж много наркоманов, чтобы иметь сверхприбыли. Вот если бы перекинуть этот бизнес куда-нибудь в большой город...

Большие города... Все чаще он подумывал о них.

Катайск. Там размах будет побольше... Но как дотянуться до него?

«Большие города – большая кровь...»

4

Новенькая «девятка» цвета мокрого асфальта остановилась напротив углового здания сталинской постройки.

Трехэтажное, аккуратно выбеленное, оно стояло на перекрестке двух главных улиц города, в самом его центре. Первый этаж, как второй и третий, занимали жилые квартиры.

– Таких домов раз-два и обчелся, – сказал Антону Понт. Они сидели на заднем сиденье автомобиля. – Во всех домах в центре первые этажи повыкупали на печки-лавочки.

– А этот займем мы. – Антон еще раз внимательно осмотрел дом. – Только выкупай сразу два этажа.

– Будь спок, за мной не заржавеет.

Понт оказался прямо-таки гениальным бизнесменом. Катастрофический недостаток в образовании заменяла мертвая хватка расторопного коммерсанта, хитрость, изворотливость и, если потребуется, жестокость. А кроме того, у него под рукой всегда крутился один спец – еврей по национальности и экономист по образованию, а также по складу ума. Вместе они легко скользят по лабиринтам делового мира.

Их стараниями и деньгами «общака» нагибинского сообщества в Катайске уже приобретены три ресторана, около десятка магазинов разного калибра. Работают «массажные салоны». Но этого мало.

Приватизация идет полным ходом. Есть и отмытые капиталы. Так почему бы не прихватить еще больше недвижимости?

– Квартиры будем выкупать у жильцов, у частников, скажем так, а не у государства, – сказал Антон. – Поэтому плати по полной. И никому не угрожай. Нам сейчас шум не нужен.

– Понятно, – кивнул Понт.

Антон и его организация все прочнее укреплялись в Катайске. Но пока только по чисто коммерческой линии. В криминальных кругах о нем знали как о лидере нагибинской группировки, занявшемся законным бизнесом. Угрозу для себя в нем никто пока не видел.

Никто здесь не догадывался, что он готовится отхватить для себя солидный кусок латаного-перелатаного криминального «одеяла». Ничем не выдавал он своих намерений. Старался держаться неприметно.

Из этих соображений он ездил не на «мерсе», как все крупные мафиози, а на «девятке». И бизнес вел только по-честному. Без угроз, убийств. Взятки, конечно, давал. Но это теперь признак честности.

А между тем вел тщательную разведку. Кто что контролирует, кто под кем ходит, кто какие аферы прокручивает... Но прежде всего он интересовался расстановкой сил. У кого какие связи, у кого сколько «пехоты», то бишь бойцов, каковы возможности ответить ударом на удар.

Примерно полгода назад он случайно наткнулся на информацию о существовании некоего спеца по внешней разведке, вышедшего в отставку по весьма деликатным причинам. Якобы его заподозрили в сотрудничестве с иностранными службами. Но доказать никто ничего не смог. Хитрым оказался черт. Был этот спец двойным агентом или нет, Антон так и не узнал. Но привлечь его к себе на службу ему удалось. Любил дяденька деньги.

Виктор Степанович Липанов отличался завидной работоспособностью, а главное, талантом разведчика. И хорошо понимал, с кем связался. Любое подозрение в предательстве грозило не судом, а немедленной расправой. А жизнь он ценил больше, чем деньги. Иллюзий о глупости и слепоте своих новых хозяев не имел. А потому начал отрабатывать свой хлеб со всей серьезностью.

И результаты его рвения не замедлили сказаться.

Он быстро сориентировался в обстановке, начал вербовать стукачей во вражеской среде. Во всех мало-мальски значимых группировках у него появились свои «глаза» и «уши». Постоянно использовал он и спецаппаратуру – а достать ее оказалось не так уж и трудно, были бы деньги. А на это дело Антон не скупился.

Не скупился он давать деньги и на новое оружие. «Шмайсеры» слишком уж приметны. Могут оказаться лишним козырем в руках ментов. Еще раз применишь их, вмиг обо всем догадаются, свяжут все воедино, выйдут на него. Неприятностей не оберешься. История с нагибинскими расстрелами еще не канула в Лету. Всего два года прошло.

В его родном городе работало несколько небольших, но рентабельных заводов и фабрик – редкость в эпоху обвального падения производства. И все они пополняли «общак». Так что денег хватало. Только отмывать успевай.

Ресторанчики, магазинчики – все как надо. Девочки из «массажных салонов» тоже неплохо работают. Пора теперь браться и за игорный бизнес.

В этом угловом доме в центре Катайска он устроит шикарное казино, оно будет самым престижным в городе. А как завлечь сюда толстосумов, он знает.

Конечно, не обойтись без согласия вора в законе Глыбы, который установит размер дани в городской «общак». А Гусару, беспредельщику, контролирующему центр города, не достанется ничего. И пусть тогда это быдло бесится, пусть лезет на рожон. Антон знает, как сбить с него спесь.

Прежде в Катайске он бывал наездами – приехал и уехал. Но сейчас, когда интересы его здесь окрепли, появился смысл обосноваться здесь если не навсегда, то надолго.

Его интересы в Катайске представляли Понт и его люди, часть нагибинского сообщества. Клык же остался дома, на него можно смело оставить «домашнее хозяйство». Сам же Антон как бы не при делах. Как бы...

На самом деле он по-прежнему крепко держит бразды правления сложным криминальным механизмом. Главный авторитет для нагибинской братвы Хмурый, а не кто-то там другой. Никто не посмеет выйти из-под его влияния. Впрочем, как сообщает Липанов, никто к этому и не стремится. А Старику можно верить...

Итак, с угловым домом для казино все решено. С Понтом перетер – пора и в «Кату», самую лучшую гостиницу в городе.

Одевался Антон без бандитской вычурности. Никаких спортивных костюмов, кожаных курток. И лицо уже не выглядит таким суровым. В холл гостиницы он вошел в элегантном костюме, с приветливой улыбкой. Никто из встречных не увидит в нем матерого волка из уголовного мира. Примут за уверенного в себе, жизнерадостного бизнесмена средней руки. Два телохранителя при нем, оба в строгих костюмах. Ну, кого этим сейчас удивишь?

Номер в гостинице у него не из самых крутых. Просторный холл, большая комната-спальня, санузел. Ничего необычного. Но он и не стремится казаться самым-самым. Волку, затаившемуся на перепутье лесных дорог, не нужна большая нора.

А он затаился, занял выжидательную позицию. Только вот это не значит, что он совсем уж оградил себя от мирских удовольствий. Сейчас ему, например, хочется поразвлечься с девочкой. Ну, как можно отказать себе в этом удовольствии?

После гибели Анютки у него не было постоянной подруги. Только порхающие с цветка на цветок бабочки-однодневки.

Настя и Анютка... Одну он любил, вторую полюбил тоже. И обеих потерял. Одна куда-то пропала, другая погибла... Это судьба... И возможно, все только к лучшему...

Антон подошел к зеркалу, окинул себя самодовольным взглядом. Ну чем не красавец-мужчина? И как может такое сокровище принадлежать только одной?..

Да, определенно, ему нужна телка.

Он подсел к телефону, взял трубку, приложил палец к наборнику номера. Стоит только позвонить куда надо, сказать пару слов, и к нему быстрее ветра примчится девочка из «массажного салона». Одного из тех, которыми заправляет Понт.

Так называемые «массажные салоны» представляют собой некое подобие публичных домов. Приходи, заказывай «массажистку», отстегивай бабки и получай удовольствие. У каждой девочки на теле по три дырочки-массажера. Так обслужит, закачаешься. По вызовам, как правило, девочки не работают. Но для него, Антона, естественно, сделают исключение.

Только вот беда, надоели ему эти хреновы проститутки. Как подумаешь, сколько раз пользовались этими дырками другие, всякое желание пропадает.

Сегодня у него, можно сказать, выходной. Никаких дел до завтрашнего утра. Так, может быть, прошвырнуться по городу, присмотреть себе что-нибудь свеженькое, еще не пользованное? А если и пользованное, то не за деньги и не каждым.

Так он иногда поступал. «Свободная охота» всегда приносила ему какое-то особенное удовольствие... Он положил трубку, не набрав номера «массажного салона». Сегодня он обойдется без путан.

Все, решено, он отправляется в город...

Не спеша принял душ, привел себя в порядок, надел костюм. Галстук – в сторону. Все, можно и в город.

Телохранителей с собой не взял. Не нужны. Пока не нужны. Еще никому он здесь не перешел дорогу – нет повода опасаться ответного удара. Вот когда перейдет – тогда дело другое.

Антон сел в машину, за руль. Дал газ и неторопливо двинулся по центральному проспекту.

Куда ехать, где остановиться – этого он пока не знал. Куда приедет – там и будет. Бесцельное путешествие – он мог себе это позволить.

Не хотелось ни в ресторан, ни в казино. Сегодня он пропустит места, где расслабляется обычно. Так хочется почему-то побыть одному, почувствовать себя мальчишкой, без разрешения мамы впервые выбравшимся в город... Забавное чувство, не правда ли? Даже смешно, как об этом подумаешь...

Так вроде бы он собирается найти для себя подружку. Лучше всего не целованную. Но где теперь такую найдешь?..

Найти девку умеренной степени блядистости – это он мог. Все очень просто: останавливаешь машину, заглядываешь в какое-нибудь кафе. Обязательно за одним из столиков будет сидеть одинокая скучающая особа. Приятеля жду, скажет она. Она и в самом деле ожидает друга, пока ей, правда, неизвестного, но с тугой мошной и щедрого. Своди ее в ресторан, подари какую-нибудь безделицу, и она твоя, гоняй ее в постели хоть до самого утра. И если она из начинающих «хвостопадок», то вполне может оказаться девочкой со всеми тремя «пломбами». Хотя такое, конечно же, большая редкость.

Антон остановил машину и направился к летнему кафе неподалеку. Но не дошел.

Его внимание привлекла шедшая по улице девушка в длинной, скрывающей колени юбке и легкой кофточке с застегнутым воротничком. Густые русые волосы собраны в тугой жгут косы.

Божественно красивое лицо, идеальное лицо, походка королевы. Словно сквозь толпу придворных она шествует в тронный зал. А глаза! Большие, широко распахнутые, они смотрят неискушенным, даже наивным взглядом. Глаза монахини, не знающей греха. Это сравнение пришло ему на ум, едва он только уловил ее скользнувший по нему взгляд.

Она шла одна, без спутника. Но ее сопровождали взгляды мужчин. Они все оборачивались ей вслед. И было заметно, что эти взгляды – страждущие, не без похотливого умысла – мучительны для этого ангельского на вид создания.

Она ослепила Антона своей красотой. Он пошел за ней. Опомнился, когда уже был далеко от машины.

Он нагнал ее и, ничего не говоря, продолжил свой путь вровень с нею. Молчала и она. Но было видно – она взволнована его присутствием подле себя.

С главной улицы девушка свернула на боковую, застроенную многоэтажками.

Антон продолжал идти рядом. Он уже начинал чувствовать себя идиотом, увязавшимся за первой встречной юбкой. Ужасное чувство для серьезного человека, не привыкшего терять контроль над своими эмоциями. Но отвязаться от прекрасной незнакомки он не мог. Это оказалось выше его сил.

Но вот она остановилась. Остановился и он.

Она повернулась к нему лицом и гневно – правда, гнев вышел каким-то забавным, ненастоящим, – спросила:

– И долго вы так будете за мной идти?

Чистый бархатистый ее голос очаровывал, околдовывал.

– Долго! – широко улыбнулся Антон. Он уже давно так от души не улыбался.

– А если мне это не нравится?

Ее изумительно красивые глаза смотрели на него по-детски наивно. А ведь она уже давно не ребенок. На вид ей лет семнадцать, ну, восемнадцать. Хотя, бывает, и в пятьдесят лет люди продолжают оставаться детьми.

– Неправда... Я вижу, вам не очень-то хочется прогонять меня.

– Вы всегда такой самоуверенный или только со мной? – Незнакомка наконец-то тоже улыбнулась.

Ее гнев улетучился.

– Всегда... Давайте знакомиться. Меня зовут Антон.

– А меня Алена... Только не надо меня провожать... Я уже пришла.

– А если мы куда-нибудь сходим?.. Не могу же я так просто вас отпустить...

– Нет, извините, Антон, не могу, – ее сожаление казалось искренним. – Сегодня не могу... Но... мы можем встретиться завтра. В это же время.

– Где?

– В кафе «Ласточка», знаете такое?

– Найду.

– Тогда пока...

Она окинула его прощальным взглядом и упорхнула во двор своего дома.

Антон посмотрел на часы. Стрелки «Ролекса» показывали семь вечера... Интересно, какие дела могут держать красивую девушку дома в такую рань?

* * *

Леня Мороз не верил ни в президента, ни в правительство, ни в черта, ни в дьявола. Они никогда не дадут ему жить красиво. Он верил только в самого себя. Свое будущее он строил сам.

Учиться после школы дальше не стал. Нет ни желания, ни способностей. Пахать где-нибудь на производстве за сущие гроши? Нет уж, увольте... И в ларьке торговать всякой дребеденью желания не было. А жить как-то надо. Да не как-нибудь, а красиво!

Остается только одно – воровать, грабить. И он не делал из этого проблемы. И воровал, и грабил.

Под рукой у него всегда верные кореша: Кирпич, Овсянка, Кныш и Барабан. Крепкая дворовая команда, а по-нынешнему – банда. И резиденция у них надежная – просторный, теплый и сухой подвал их дома. А у Овсянки есть еще и своя тачка – старая, потрепанная «Волга» двадцать четвертой модели. Рухлядь, конечно, но бегает резво.

Вот на этой-то машине он и его сообщники в двенадцатом часу ночи подъехали к ресторану «Айсберг». Не самому престижному, но и не самому завалящему.

– Этот кабак под «крышей» Гусара, – еще раз напомнил всем Барабан.

– Да не барабань ты! – одернул его Мороз. – Плевать на твоего Гусара. Пусть попробует найдет... Ну, все, двинулись!

Он вышел из машины первым. За ним следом остальные. Кроме Овсянки – тот остался за рулем.

В «предбаннике» все четверо натянули на себя черные вязаные шапочки, полностью скрыли лица. Остались только глаза, смело смотрящие в узкие прорези.

В руках у Мороза появился «ПМ», у Кирпича – «наган». Два дня назад это древнее оружие отобрали у вохровца, заснувшего на смене. С «пээмом» чуть сложнее. Ради него пришлось пристукнуть в подворотне мента.

– Только быстро! – крикнул своим сообщникам Мороз и первым ворвался в зал.

– Всем руки на стол! – заорал он и стал наводить ствол на одного посетителя, затем на другого, третьего...

Кирпич прошмыгнул за стойку, к кассе.

– Бумажники! Кошельки! Драгоценности! Все на стол!

Мороз самодовольно наблюдал, как перепуганные людишки, все далеко не бедные, покорно выполняют его требования.

Что, обосрались?.. Он торжествовал.

Кныш и Барабан мигом прошвырнулись по залу, собрали вываленное перед ними добро. Может, кто-то кое-что и утаил, но некогда с этим разбираться... Кирпич тем временем очистил кассу.

Все, пора уносить ноги.

Мороз подал знак, и вся его команда вслед за ним выскочила из ресторана, ринулась к машине с заведенным мотором. Хлопнули двери, и удачливые грабители скрылись в темноте ночи.

– Я же говорил, охраны не будет! – торжествовал Мороз, весело похлопывая по мешку с добычей.

– И навар весь нам достался, – улыбнулся Кирпич. Он прибрал к рукам выручку ресторана за вечер.

– И пусть теперь Гусар запрягает своих лошадей. Хрена с два он нас найдет! – И Мороз в это верил.

5

Но Гусар, крупный мафиозный авторитет, даже не собирался искать грабителей.

– Не гони волну, Хмурый! – с барственным видом сказал он, чуть свысока поглядывая на сидящего напротив Антона. – Эти козлы, хрен им в грызло, не оставили никаких следов. Как я их найду?

Чувствовалось его явное нежелание заниматься поисками.

«Закабанел, мудило, закабанел!» – подумал Антон, глядя на его сытое рыхлое лицо.

Ограбленный ресторан принадлежал Хмурому. А раз он платил Гусару дань – а он ее платил, – то имеет право требовать от него возмездия. А он явно не хотел что-либо предпринимать.

Но Хмурый не огорчался. Напротив, это его даже радовало. Он получал таким образом важный козырь против Гусара.

– Но ты обязан их найти, – тяжелым с хрипотцой голосом настаивал Антон.

– Хмурый, ты же сам в авторитете. Твои головорезы кому хочешь башку отвернут, – лениво отреагировал Гусар. – Ты и сам можешь найти этих пидеров. Какого хрена прибедняешься?

– Хорошо, я найду их, – не стал возражать Антон. – Но тогда «Айсберг» уйдет под мою «крышу».

Хмурый давно уже плюнул бы на этого ублюдка, поставил ресторан под свою собственную защиту, и никаких тому денег. Но не хотел ссориться с Гусаром преждевременно. Теперь поссорится. Скоро, когда совсем будет готов к большой войне.

– Пусть уходит... – усмехнулся Гусар. – Но только дань ты мне по-прежнему плати.

Ну и наглый же тип!.. Но придется потерпеть.

Антон избрал тактику змеи. Свернувшись в клубок, она так и ждет, когда на нее наступят. И только после этого жалит, смертельно.

Сейчас, казалось бы, самое время выпустить жало. Но нет, он еще раз позволит наступить на себя. Тогда все будут знать, как сильно обидел его Гусар. И никто не вякнет, когда он перережет ему глотку и прижмет к ногтю всю его кодлу. Центр Катайска перейдет к нему, и все воспримут это как должное, как сведение счетов.

– Хорошо, дань останется прежней, – спокойно согласился он.

Сразу же после встречи с Гусаром Антон встретился с Липановым, так сказать, начальником своей службы безопасности.

– Ну, что говорят твои стукачи?..

– Пока ничего. Но поиск этих интересных товарищей в масках продолжается, – ответил Старик. – Никуда они от нас не денутся.

Антон тоже был в этом уверен.

* * *

Кафе «Ласточка» он нашел быстро – то самое, возле которого впервые увидел Алену.

Он ожидал ее с букетом роз. Истинный джентльмен!.. На какой-то миг ему даже стало смешно.

Алена чуть опоздала, минут на десять.

«И Настя когда-то тоже опаздывала...» Ну почему он так часто вспоминает ее?..

– Между прочим, дамам позволительно немного задержаться, – с ходу сказала она в свое оправдание.

Антон и не собирался ее упрекать.

Ему нравилась ее трогательная старомодность. Он не мог смотреть на девушку без восхищения. Неужели он снова готов влюбиться?

Сегодня на ней юбка короче, чуть повыше колен. Блузка открывает красивые плечи. Волосы распущены. На лице легкий налет косметики. Чудо, а не девушка... Да, это удача встретить такую!

Самому себе он казался сейчас глупым влюбленным юнцом, готовым исполнить любую прихоть своей дамы. И он исполнил бы любой ее каприз с превеликим удовольствием. Но у Алены не было никаких прихотей.

Он собирался посидеть с ней в дорогом ресторане. Но она не захотела. Пришлось довольствоваться кафешкой. Хотел отвезти ее домой на машине, но она отказалась. До дома, мол, совсем недалеко.

А может, эта скромность и есть ее одна-единственная прихоть?

Антон не прочь был бы провести с ней ночь, но она даже не позволила поцеловать себя на прощание. Они расстались у прохода между домами, там же, где и вчера. А еще и десяти не было.

Следующим вечером все повторилось. Но не совсем. Алена позволила проводить себя до своего подъезда. Какое-никакое, а продвижение. И Антон обрадовался и этому крохотному успеху.

Но путь до подъезда не обошелся без приключения.

Едва они оказались во дворе, к ним откуда-то из темноты подошли трое. В спортивных штанах и кожаных куртках. Все рослые, крепкие ребята.

– Эй! – остановил их один. – Не торопитесь.

Голос прозвучал спокойно, но угрожающе.

Антон остановился, медленно повернулся к ним лицом, закрывая грудью Алену.

– Ты вот что, дядя, больше сюда не ходи, – сказал один из «кожаных». – Мы тебя предупредили. Так что не взыщи...

Антон потянулся рукой за спину, под пиджак. Там под ремнем у него притаился пистолет, итальянская «беретта». Но в ход пускать «дуру» он не торопился.

– И ты, Аленка, не ходи с ним. Подумай о себе.

Крепыши смерили их грозными взглядами и молча скрылись в темноте. Только их и видели.

– Может, нам лучше не встречаться? – дрогнувшим голосом спросила она, когда они подошли к ее подъезду.

В ее глазах он увидел страх. Она боялась потерять Антона. Неужели он так дорог ей?

– Еще чего! – возмутился он.

– Это страшные ребята. Бандиты, – испуганно проговорила она.

– Ну и что?

– Их главарь хотел, чтобы я стала его девушкой. Но я не согласилась. Противный он. А теперь он отбивает от меня всех. Не будешь, говорит, ни с кем знакомство водить.

Отбивает? Так это же очень хорошо. Для него, Антона, ее бережет. Знает он этих дружильщиков. Дружат, дружат, а потом дети появляются.

– Да не боюсь я их, не боюсь, – стал он ее успокаивать. – Ни тебя, ни себя в обиду не дам. Я ведь уже не мальчик. Знаю, как разговаривать с такими. Пусть только рыпнутся...

* * *

– Знаем грабителей, – сказал Антону на следующий день Старик. – Пятеро их, сопляки еще...

– Козлы! – прошипел Понт. – Где их найти?

– Я укажу...

– Сегодня же и возьмем. Бычье поганое!.. Пусть Клык присылает бригаду.

– Брать этих ребят лучше всего ночью. Когда они собираются вместе, в подвале одного дома, – посоветовал Старик.

– Тогда в одиннадцать на разборку.

– Ты впрягаешься? – спросил Понт.

– Да, хотелось бы глянуть на этих отморозков...

* * *

Разборки разборками, а в семь вечера Антон снова явился на свидание. Снова просидел с Аленой в кафе.

Было около десяти, когда они вошли в ее двор. Он думал проводить ее и двинуть к «Айсбергу». Оттуда должны выехать три машины с «пехотой». Он успевал.

Антон не заметил, как к нему подобрались сзади, из темноты. А когда услышал подозрительный шорох за спиной, было уже поздно. Голова содрогнулась от страшного удара, он потерял сознание.

Очнулся в каком-то замкнутом пространстве. Осмотрелся. Бетонные стены, трубы теплоизоляции. Подвал, скорее всего. Прямо перед глазами, на свету, какая-то древняя тахта, несколько пустующих кресел.

Руки связаны сзади. Голова раскалывается от боли. Наверняка приложились к ней какой-нибудь железякой. Пистолет за спиной, конечно, тю-тю...

А на него-то он и надеялся, когда без телохранителей шел провожать Алену. Но просчитался. Недооценил сопляков. Ошибки дорого стоят... Ну, ничего, они, эти ублюдки, еще пожалеют. Не знают, козлы, с кем связались.

Ага, вот и они!

Они вышли из соседнего отсека. Их пятеро, не трое, как вчера. И за собой тащат Алену. Суки, ее бы хоть не трогали!

Самый главный из них, коренастый крепыш с наглым рылом, подошел к нему.

Девушку бросили на тахту.

– Ты, яйцеголовый, очнулся уже? – осклабился он.

Антон промолчал. Негоже ему опускаться до разговора с каким-то полудурком из подвала.

– Тебя ведь предупреждали... Какой же ты непонятливый, пижон?

Все ясно, его принимают за какого-то делягу-коммерсанта. Кровью скоро будут харкать, шелупонь галимая... Вот тогда и узнают, кто он такой.

Антон молчал. Только усмехался. Его взгляд выражал глубокое презрение к крепышу и полнейшее безразличие к тому, что с ним происходит.

– Я что, не с тобой разговариваю?

В ответ Антон только пренебрежительно хмыкнул.

– А ведь говорили тебе, быдло, не тронь девчонку. Не послушался... Тебя мы, наверное, кончим... И ее, Аленку, наказать придется. Будет знать, сука, как ходить с кем попало!

А ведь не шутит. Может запросто грохнуть. Сила-то, как ни крути, на его стороне. А Алена? Неужели эта падаль изнасилует ее?

– Смотри, как я ее сейчас уделаю!.. Ты ее не трахал, так посмотри, как это делают другие... Жаль, не могу развязать тебе руки. А то бы разрешил и тебе подрочить...

И хохот.

Крепыш сунул руки в карманы и повернулся к девушке.

– Не подходи! – закричала она.

Но ей тут же заткнули рот.

Двое ухватили ее за руки, двое – за ноги, развели их в стороны. Слышалось гадкое хихиканье.

Главный подошел к Алене и молча просунул ей под юбку руку. Послышался треск разрываемой ткани.

Он вытащил руку и выставил на обозрение располовиненные трусики. Отбросил их в сторону, деловито стянул с себя до колен штаны.

– Ну, сучонка, гляди, какой у меня богатырь! – захохотал он и стал наваливаться на нее.

Но испохабить ее не успел.

В подвал ворвались несколько человек с короткоствольными автоматами.

– Стоять, падлы! – послышался знакомый голос.

Крепыш оторвался от Алены и повернулся к незваным гостям. И тут же получил сокрушительный удар ногой в пах, как раз по своему «богатырю», не прикрытому доспехами.

Второй удар прикладом в челюсть опрокинул его на пыльный цементный пол.

Его помощники отпустили девушку и подняли руки.

– Труба, братва, менты нагрянули!

Но они ошиблись. Это заявился Понт со своими громилами.

Подвальные крепыши и были теми грабителями, взявшими кассу «Айсберга». Это Мороз добивался взаимности от Алены. Это его уязвленное самолюбие загнало Антона в подвал.

– А ну к стенке, падлы! – орал Понт. – Я покажу вам, как грабить честных воров!

Он с силой ткнул одного крепыша в ребро пистолетом. И тут его взгляд упал на Алену.

– О, да вы, гляжу, деваху распластали, гады! Клевую, блин, деваху!.. Насилуете, падлы?

– Мочи их, Понт! – крикнул ему из своего темного угла Антон. – Только Алену не тронь!

Понт подскочил к другу.

– Да они че, совсем охренели? – взорвался он. – На самого Хмурого руку подняли!

Краем глаза Антон заметил, как дернулось лицо одного крепыша. Наверное, знал, кто такой Хмурый. Слышал, может, где... Не с луны же, в конце концов, свалился этот отморозок...

Понт помог ему освободиться от пут, подняться с полу.

– А мы ждали тебя, да не дождались. Вот ты, значит, где время проводишь.

– За фраера меня приняли. Наказать хотели, что я за ней увязался. – Антон кивком указал на Алену.

Она уже оправила юбку и сидела на тахте с низко опущенной головой.

– Так как же они тебя взяли? У тебя же пушка.

– А вот так, неожиданно железякой из-за угла.

– А киска у тебя блеск! За такую бы и я башку подставил.

Понт понимающе улыбнулся и тут же снова взорвался, обращая свой гнев на доморощенных грабителей:

– На кого лапу подняли, падлы!

Он подскочил к Морозу – тот уже оправился от удара и поднимался с полу. Приставил к его голове ствол.

– Молись, урод стеганый!

Его палец шевельнулся на спусковой скобе. Глаза крепыша наполнились диким страхом.

– Постой-ка, Понт, – остановил друга Антон.

Понт послушно убрал «дуру».

– Пусть пока поживет.

Антон подошел к Морозу, ухватил его сильными пальцами за подбородок, задрал лицо кверху.

– Не на того нарвался, гаденыш!

– Я не хотел... – заскулил бедняга.

– Так это ты, сучара, взял «Айсберг»?

– Прости...

– Простить?.. Да ты меня почти на пол-«лимона» нагрел...

– Я отдам!

– Отдашь. И жизнь отдашь... Где бабки?

Антон заметил, какими удивленными глазами смотрит на него Алена. Она ведь тоже принимала его за обычного коммерсанта.

Но сейчас не до нее. Он снова влез в шкуру волка, а так быстро ее не снимешь.

– Там! – засуетился Мороз, указывая на соседний отсек. – Там много, забирайте все!

Антон сделал знак, и двое громил Понта удалились в темный проем.

Через несколько минут перед ним на стол рядом с тахтой высыпали содержимое пластикового мешка.

Деньги – «деревянные» и валюта, два пакета с белым порошком – кокаин, наверное, или героин. Золото, камушки.

– Здесь «лимонов» на семь. Забирай все, братан!

Во взгляде Мороза появилась надежда. Но от Хмурого так просто, падла, не откупишься! У него возникло острое желание съездить этому сосунку по хлебалу. Но он пересилил себя.

Повернулся к Алене, подошел, нежно взял за руку:

– Все хорошо, дорогая. А этот, – кивнул он на Мороза, – получит свое.

– Кто ты? – спросила она.

В ее глазах и страх, и интерес.

– Иногда мне приходится быть строгим... – уклончиво ответил он.

– Не юли... Ты мафиози? Отвечай!

Ее не проведешь.

– Да, что-то в этом роде... Так уж получилось...

– Пути господни неисповедимы... Ты не убьешь его?

Она не хотела, чтобы он убивал своего и ее обидчика. Добрая душа...

– Не знаю...

– Не убивай, прошу... – В ее глазах мольба. – Ты же не такой, как он...

– Не такой, – кивнул Антон.

– Не бери грех на душу.

– Если бы только этот грех... Не бойся, убивать его не стану.

– Но можешь его немного поколотить. Только немного... – уточнила она.

– Как скажешь... Мы завтра встретимся?

Он боялся ее потерять.

– Встретимся...

– Тебе пора домой, к маме. Ступай, тебя проводят... А я пока побуду здесь... До встречи!

Алена понимающе кивнула и в сопровождении одного громилы направилась к выходу из подвала.

Антон проводил ее потеплевшим взглядом.

– Ну что, падла, – повернулся он к Морозу. Его взгляд снова стал беспощадным. – Пора платить по счетам...

– Прости меня, Хмурый! – Крепыш упал ему в ноги.

– Хмурый... А давно ли ты называл меня пижоном?.. Ты обидел меня, сильно. Не жди прощения... Ты хотел изнасиловать Алену. И изнасиловал бы, если б не помешали... А знаешь, что бывает с насильниками?

Он увидел, как хмыкнул Понт. Уж тот хорошо это знал.

– Знаю... – взвизгнул Мороз и попятился.

И этот не дурак.

– Но я о твое поганое «очко» мараться не стану.

Даже на зоне он никогда не осквернял себя мужеложством, отметал от себя «петухов». А сейчас мысль об этом заставила его скривиться. Но ритуал есть ритуал. На зоне ли они, на воле, неважно, но порядок должен быть соблюден.

– Может, не надо...

– Надо, Маша, надо... Ты... – Антон ткнул пальцем в Барабана. – Ты будешь драть его первым!

Мороза пустили по кругу. По очереди им попользовались все, кем он верховодил. Отныне, как опущенный, он уже не мог быть главарем банды.

Через несколько дней он повесился в своей квартире. Не смог снести пережитое унижение.

Об этом Антон узнал от Алены. Но жалость в нем даже не шевельнулась.

* * *

Понт еще раз доказал свою состоятельность, бизнесмен. Всего два месяца понадобилось ему, чтобы из углового здания в центре города на первых двух его этажах отгрохать шиковое казино. Все как в лучших домах Лондона!

Весть о новом казино облетела город с быстротой молнии. Деньги в кассу полились сначала ручьем, а затем полноводной рекой.

Антон не раз предлагал Алене посетить с ним его заведение, посидеть в ресторане, попытать счастья на рулетке. Но она и слышать об этом не желала.

– Ты дьявол, – говорила она. – Казино твое – грех! Не затащишь ты меня в этот ад, не старайся!.. Ну почему же ты, горе мое, попался мне, а не другой?

Она страдала.

Алена обладала грехобоязненной душой. Она верила в бога, но, вознося ему молитвы, не разбивала себе лоб. И в церковь ходила не часто, от случая к случаю. Но если бы даже она о боге ничего не знала, не верила в него, все равно бы сторонилась всего плохого, чего не принимала ее чистая, безгрешная душа. Такова уж ее природа...

Но она любила Антона. Любовь эту считала наказанием за грехи. Но прогнать его не могла.

«Ты мой тяжкий крест...» – слышал он иной раз от нее.

Она принесла себя в жертву этой любви. Но старалась отгородиться от всех мерзостей его жизни.

Ах, как хотела она наставить его на путь истинный! Уговаривала бросить преступное ремесло. Но он не слушался. Пока не слушался. Когда-нибудь он согласится с ней. Она в это верила...

Антон любил Алену, а потому не обижался. Ее помыслы считал блажью, но они были чисты, и это ему нравилось.

Пора бы им узнать друг друга поближе – не раз намекал он ей.

Она не затворница, не монахиня, шагает в ногу со временем, ей хорошо известны современные нравы. Она понимала любимого, но на поводу его желаний не шла.

Она могла отдаться ему только женой. Но о свадьбе и не думала. Быть женой гангстера – о, как это страшно! Какой грех!

Но разговор о свадьбе все же зашел. Это случилось на четвертом месяце их знакомства.

Антон заявился к Алене прямо домой. Букет роз в руках, обворожительная улыбка, глаза радостные. Он познакомился с ее матерью, миловидной женщиной лет сорока, очаровал ее. Понравился и ее отцу, статному седовласому мужчине.

– Я прошу руки вашей дочери!

Краем глаза он увидел, как залилась краской Алена.

Родители ее дали согласие.

– Ты бы меня спросил для начала, пойду ли я за тебя? – выговаривала она ему, когда они остались вдвоем.

– А разве ты не хочешь быть моей женой? – Антон поцеловал ее в щеку и легонько прижал к себе. Она не отстранилась.

– Хочу... Только обещай, что с тобой ничего не случится...

Ей бы просить его остановиться, бросить свое занятие. Но она уже знала – он не завяжет... Приходится принимать его таким, какой он есть.

Она грустно вздохнула...

6

Вор в законе Глыба – виднейший авторитет в Катайске, верховный арбитр преступного мира, «черный мэр». Он хранитель «общака», все кланы, сообщества отстегивают ему процент. Кто дает больше, кто меньше...

Часть дохода от казино «Черная лошадка» Антон отдавал ему регулярно. И не только из благодарности за помощь в тюрьме тогда, пять лет назад.

– Гусар не получит ничего, – сказал он Глыбе при встрече. – Глупо платить за дырявую «крышу».

С ним Антон был на короткой ноге.

Глыба на все сто оправдывал свою кликуху.

Исполинского телосложения, он обладал неимоверной силой и в руках, и в голове. На своем он всегда стоял твердо, как тяжелая каменная глыба. Ничем его не проймешь.

Настоящий вор в законе. Не из тех, кого коронуют за деньги. И хотя в делах своих не всегда строго придерживается старых воровских законов, в уголовном мире и среди законников еще старой закалки пользовался уважением.

Стальная воля, мертвая хватка, цепкий изворотливый ум и волчья жестокость – все это позволяло ему крепко держать бразды правления криминальной «колесницы». Его боялись, перед ним преклонялись. Не находилось пока смельчаков, готовых всадить ему в затылок девять граммов свинца. Никто без его хотя бы молчаливого согласия не смел нарушить зыбкое равновесие между разделившими город группировками.

– Да, шалит Гусар, шалит... – покачал головой Глыба.

Конечно же, он наслышан об истории с «Айсбергом».

– Зазнался, видать, – добавил он. – Ни с кем ладить не хочет. Да и мне на пятки наступать начал.

– Со дня на день жду наезда. Зол на меня Гусар... – сказал Антон. – Кинул я его с казино...

– Надо бы, конечно, миром все уладить, – сказал Глыба. – Но уж раз такое дело... Не резон тебе уступать ему. Ты тоже в авторитете... Да-а, дела...

Он, казалось, пребывал в нерешительности. Но это только так казалось. На самом же деле он уже во всем для себя определился.

– Так, может, отдать ему казино? – осторожно спросил Антон.

– Делай как знаешь.

Взгляд старого вора был устремлен в никуда.

«Делай как знаешь...» О таком ответе Антон мог только мечтать.

Ему разрешалось вступить в единоборство с Гусаром, который, оказывается, бельмом сидел в глазу у самого Глыбы.

* * *

Юра Новожил, он же Гусар, был явно чем-то недоволен. Его хищно прищуренные глаза недобро блестели. Холеное подернувшееся жирком лицо кривила гневная гримаса.

– Охренел этот Хмурый! – злобно прорычал он, обращаясь к Агапу и Бронзе, верным своим корешам. – Не хотит больше башлять, не хотит...

– Будем мочить? – деловито спросил Агап.

– Голыми руками его не взять, – подал голос Бронза. – Силен, падла...

– Но мочить будем... – решил окончательно Гусар. – Кончать будем вместе со всей его кодлой... Тряхнем стариной...

В былые годы он славился своей лихостью во всякого рода разборках. Трудно было устоять перед его молниеносным натиском. Под ружьем у него не люди – звери!

Удалью своей и беспримерной жестокостью он отхватил себе большую часть криминального «пирога». При дележе из-под его «ножа» вытекали реки крови.

– Я поднимаю всех, – кивнул Бронза.

– Когда двинем, я скажу, – блеснул взглядом Гусар. – И чтобы ни одна сука хлебала не раззявила!

Он всегда боялся утечки информации.

Обычно враждующие группировки на разборки выбирались куда-нибудь в чистое поле и уже там, на радость ментам и обывателям, мочили друг друга без зазрения совести. Но Гусар таких дуэлей не признавал. Он жалил внезапно, без предупреждения.

– И еще, – жестко добавил он, – пора кончать и Глыбу...

Агап и Бронза побледнели.

Но возражений не последовало. Вожака своего они боялись больше, чем Глыбу.

* * *

Гусар уже давно чувствовал, что в силе подмять под себя весь Катайск без остатка. Но только сейчас позволил себе обернуть словами уже давно укрепившуюся в его голове мысль.

Итак, он покончит с Глыбой, с его верховной властью.

И тогда начнется новая, еще более страшная война за передел города. И в этой бойне уцелеет он, только он. Остальные отправятся в мир иной, пусть там и устанавливают свои законы.

Но вначале он расправится с Хмурым. Пусть знают, как опасно бросать вызов ему, Гусару.

– Агап, Глыбой займешься ты. – Он сверлил своего помощника гнетущим взглядом. – Киллера возьми со стороны. Когда сделает дело, грохни... Да, и еще...Пусти по городу слух, что Глыбу замочили ублюдки Хмурого...

Агап в ответ не сказал ничего. Только неопределенно кивнул. В его душе сейчас шла ожесточенная борьба между липким страхом и чувством долга.

* * *

Три микроавтобуса плавно вкатили в мрачное подворье большого серого здания, подрулили к тяжелой железной двери, остановились. Эта дверь тут же открылась, и из нее как горох посыпались крепкие парни.

Все в стеганых куртках – под ними бронежилеты. Вязаные шапочки низко опущены на глаза. У кого помповое ружье, у кого автомат. Вооружены все. Они быстро заняли места в машинах. К выезду готовы!

И никто из них не обратил внимания на железные решетки дождевых стоков под колесами микроавтобусов, впритык к высоким бордюрам.

Не обратил внимания и Гусар, наблюдавший, как рассаживаются его «быки», цепные псы мафии. Быстрые, ловкие. Он верит в них!

Гусар смотрел на своих головорезов из окна второго этажа, рядом стоял Бронза.

– Хмурый и его кодла в «Черной лошадке», в этом хреновом казино. Как на заказ все собрались. Залетим к ним с черного хода и закажем им музычку, мать их так! – На губах Бронзы играла злорадная улыбка.

– Всех мочите... – кивнул Гусар. – Погромче им музыку...

Бронза исчез. Он присоединился к своим громилам. Его шеф остался в комнате один.

Он смотрел, как три микроавтобуса тронулись с места, грозной процессией стали выезжать со двора. И вдруг его внутренний голос подал сигнал об опасности.

С чего бы это?

Ему стало не по себе, по спине пробежал холодок.

Три взрыва прозвучали один за другим.

С широко раскрытыми глазами Гусар смотрел, как взлетают на воздух обломки машин. Огонь поглотил все живое...

Туго соображая, он скользнул взглядом по окнам здания напротив. И уловил подозрительный блеск.

«Нет, только не это!»

Он дернулся, пытаясь отскочить от окна. Но было уже поздно.

Выстрела он не слышал, зато видел в замедленной съемке летящую в него пулю. Она вошла ему точно в лоб, оставила в нем маленькую кровоточащую дырочку.

* * *

– Глыба, берегись, тебя взяли на прицел, – услышал старый вор в телефонной трубке голос Хмурого.

И послышались короткие гудки. Связь оборвалась.

Глыба бросил взгляд на окна.

Шторы разведены, комнату заливает яркий солнечный свет. Окна его кабинета выходили прямо на стену высокого густого леса. А среди деревьев запросто мог притаиться снайпер.

Он резко оттолкнулся от стола и вместе с креслом отъехал в сторону от окна. Через мгновение в кабинет вбежали его телохранители. Верные церберы, они застыли в готовности исполнить любой его приказ.

– Прочесать лес, – махнул рукой Глыба, выпроваживая их за дверь.

Они понимали его с полуслова.

Громилы ушли и вернулись минут через пятнадцать. Привели избитого в кровь мужичка. Невысокий, худой, лет тридцати пяти. Одет как бомж. Едва дышит, голова свесилась на грудь.

– Что это за хрен? – брезгливо спросил Глыба.

– Снайпер. Уже к винтовке приложился... Вовремя ты нас послал.

В кого собирался стрелять этот тип, уточнять не обязательно. Все ясно и так.

– Чей? – спокойно спросил Глыба.

– Молчит...

– Так развяжите ему язык... В подвал его. Яйца в тиски, быстро заговорит, падла!

– Не заговорит. Немой он. Без языка... Да и дохлый какой-то. «Драгунку» еле в руках держит.

Нет, не тянет этот на наемного... Подстава? Приманка?.. Глыба почувствовал предательский холодок в груди.

– Кого оставили в лесу? – спросил он.

– Никого...

– Вот бля...

Но договорить не успел. В комнату влетела пуля, клюнула его в висок.

Не успел он с бронированными стеклами, не успел... А ведь уже заказал...

* * *

За последние двое суток Антон почти не сомкнул глаз.

Старания не пропали даром – он сумел справиться с Гусаром. Липанов узнал, когда и какими примерно силами этот гад собирается нанести удар.

Стукачи работали справно, много пользы и от помощников Старика – отставных кагэбэшников, им завербованных.

Поэтому люди Антона успели нанести упреждающий удар. Отправили на тот свет самого Гусара и часть его ударной силы.

Старый разведчик опирался не только на отставных силовиков, но и на действующих. Так он ухитрился взять себе в союзники неподкупного начальника областного Управления по борьбе с организованной преступностью. Для этого сдал Гусара подчистую. А компромат на него он собирал давно. И вот результат – все ключевые звенья гусарской группировки ликвидированы руками руоповцев.

Липанову удалось узнать и о подготовке к покушению на Глыбу. Но, увы, вор в законе не сумел уберечь себя.

Все катайские авторитеты уже знали о смерти «верховного арбитра». А потому зашевелились как пчелы в улье. Многим не терпелось вступить в войну за передел территорий, сфер влияний. Ведь, сколько бы ни имел, всегда хочется большего.

Гибель Глыбы обещала обернуться для города крупными кровавыми разборками.

– Пошел слух, что смерть Глыбы – это наших рук дело, – сообщил Антону Старик.

– Если слуху поверят, нам будет худо, – нахмурился тот.

– Бей первым, Фреди!.. Фильм такой есть... – намекнул Липанов.

– Будем бить первыми! – понял намек Хмурый.

* * *

Данила Каменский, он же Клепа, лидер одной из самых мощных катайских группировок, отдыхал после тяжелого дня. Но не мог полностью расслабиться.

Он сидел на деревянной скамье в сауне. Рядом суетились обнаженные красотки. Одна щекотала его за ухом, другая кошкой терлась о его спину. Третья же, не мудрствуя, делала ему минет. Им помешал Клещ, второй после него в банде человек.

– Мы упустили Хмурого, – мрачно изрек он. – Как сквозь землю, сука, провалился.

Клепа махнул рукой, отсылая девок за дверь.

– Хреново, Клещ, хреново, – недовольно пробормотал он. – А замочить Хмурого надо. Это он грохнул Глыбу. Его кровь будет жертвенной...

Да он просто обязан удавить виновника смерти вора в законе. Ведь на место Глыбы он метил сам. Расправа над Хмурым существенно добавит ему авторитета.

– Землю рыть буду, но найду гада, – пообещал Клещ.

– Времени у тебя много – впереди целая ночь. А завтра утром ты скажешь мне, что Хмурый сыграл в ящик... Усек?

В это время за дверью послышались негромкие щелчки, как будто кто-то вдалеке колол орехи. Щелчки эти сопровождались негромкими стонами и звуками падающих тел.

– Какого хрена?.. – побледнел Клепа.

И тут же получил ответ.

Дверь с грохотом распахнулась, и в салон вошли трое в длинных кожаных пальто. В одном из них он с ужасом узнал Хмурого. В руках тот держал отечественный «ТТ» с глушителем.

– Нет, не надо... – Клепа задрожал, попятился.

– Ты искал меня? – холодно спросил Хмурый. И тут же добавил: – Так вот, ты меня нашел.

Его пистолет ткнулся стволом Клепе в лоб. Тфф! С пробитой головой бедняга грохнулся на мокрый пол.

Через минуту к нему присоединился и Клещ.

* * *

Сегодняшний день для Лехи Мухомора выдался напряженным. Весть о гибели Глыбы задала его голове немыслимо много работы.

Как быть? Вступать в войну за передел города или же остаться при своем?.. Хотя кто оставит тебя в покое... А если вступить, то как уцелеть в готовой к запуску мясорубке? Как уберечься от наемных убийц, которые, судя по всему, уже заполонили город?

Ответ один – войне быть! И начнет он с Хмурого. Это Хмурый наслал на Глыбу погибель.

Мухомор еще только размышлял о грядущих разборках, но уже направил на поиски Хмурого целую свору киллеров.

Поздно ночью из города он ехал в свою загородную резиденцию, большой, хорошо охраняемый особняк. Жаль, так и не дождался сегодня сообщения о гибели Хмурого. Ничего, получит завтра.

Ехал он в джипе, на переднем сиденье, справа от водителя. Ему нравилось здесь сидеть. И как ни упрашивали его пересесть назад, где безопаснее, он не соглашался.

– Хмурый – гремучая змея, – предупреждал Мухомора Шайтан, ведавший его безопасностью. – Может ударить первым.

– Ему сейчас не до меня, – усмехнулся тот. – Да и что он мне сделает?

Сейчас он ничего не боялся. Свято верил в сверхнадежность своей бронированной машины.

– Да по нас хоть из крупнокалиберного в упор, все по хрену!

Впереди такой же, как и у него, джип, только не бронированный. В нем телохранители. И эта машина пошла на обгон грузовика с фургоном. Но когда за ним вслед рванул бронированный джип, грузовик развил вдруг бешеную скорость, не позволил себя обогнать.

– Какой козел... – скривился Мухомор.

Грузовик намертво, казалось, встрял между машинами. Все бы ничего, но распахнулись дверцы фургона, и из темного его чрева полыхнуло.

Кумулятивная граната врезалась в ветровое стекло джипа, огненная струя прожгла броню.

Бабах! От Мухомора и его спутников осталось одно воспоминание, и то не самое приятное.

Бабах! Это разлетелся на множество полыхающих кусков сам грузовик. Гранатометчик отправился в небытие. С его гибелью уходили в воду все концы.

* * *

Они сидели за круглым массивным столом из красного дерева. Мраморный зал, хрустальные люстры.

Все пятеро воры в законе. У каждого свои интересы во всех регионах России.

– В Катайске снова разборки, крутые, – медленно, с расстановкой проговорил Первый.

– Кто он такой, этот Хмурый? – спросил Второй.

– Из воров. По понятиям живет. Хотя, бывает, беспредел чинит, – ответил Третий. – Молод еще, но крут.

– Крут, – согласился Четвертый. – Почти весь Катайск к рукам прибрал. Мочит всех подряд, и правых, и виноватых. Крепкая у него организация. Ментов под себя подобрал. А в стукачах у него чуть ли не весь Катайск ходит. Лихие дела творит!

– Но зачем Глыбу грохнул? – недовольно спросил Пятый.

– Глыбу убрал не он, а Гусар, – заявил Четвертый. – Я проверял... Гусар хотел прибрать к рукам Катайск. С него все и началось.

– Но подписался Хмурый, и понеслось... Теперь город, как ни крути, под ним... Нехорошо мутить воду, нехорошо. – Пятый продолжал оставаться недовольным. – Не нравится мне все это. Нельзя чинить беспредел. Что, если каждый начнет мочилово?.. Хмурого надо наказать.

– Наказать надо, – согласился Первый. – Пусть знает, что и над ним есть сила. Пусть знает свой шесток... Но не убивать... Пусть держит Катайск. Он человек здесь свой. Удержит – коронуем... А наказать его надо бы...

* * *

Еще месяц сотрясали Катайск всплески криминальной бойни. Но потом все успокоилось.

Все это время Антон был на взводе. Никому не давал спуску: ни себе, ни врагу. Так уж получилось, он подмял под себя все преступные группировки города, стал первым.

Шанс на успех в этой войне у него был мизерный. Но он использовал этот шанс, и с блеском. Теперь он в большом авторитете. По сути, он занял место Глыбы. А ведь об этом совсем недавно он мог только мечтать.

Выжил в грандиозной бойне – это хорошо. Теперь жить да жить... Алена! Вот оно, его будущее. Она станет его женой!

Пора и за свадебку!

Не переспать с невестой до свадьбы! Абсурд какой-то, средневековье... Но это факт, упрямый факт. Алена все еще девственница.

Приближение первой брачной ночи приятно щекотало нервы. Только от одной мысли, что скоро, совсем скоро он прикоснется к ее обнаженному телу, плоть бунтовала. Иной раз он даже чувствовал себя юнцом, еще не пробовавшим женщины.

Антон не прочь был венчаться с Аленой в церкви. Но она качала головой.

– Нельзя венчаться с сатаной, – говорила она серьезно. – А ты и есть сатана, кровь людская на твоих руках... Но я люблю тебя, поэтому выхожу за тебя замуж... В церкви же венчаться не будем.

И он на нее нисколько не обижался... Чувствовал, что она права...

Они расписались в загсе. А после их ждало пышное застолье. Самый лучший ресторан, гости из высших кругов, все очень торжественно.

Но за столом Антон и Алена не стали засиживаться. Не терпелось новоявленному мужу быстрей уединиться с молодой женой. Еще только начинало темнеть, а они уже покидали ресторан.

Они спускались по широкой гранитной лестнице. Он в черном элегантном костюме. Она в белом подвенечном платье. Оба не замечали холода наступающей зимы.

Рядом шли телохранители, всегда готовые прикрыть собой своего вожака и его жену.

– Скоро мы останемся одни. – Антон нежно взглянул на Алену. – Как я этого хочу!

– Я тоже, – почему-то покраснела она.

Выстрела не услышал никто. Пуля прилетела из отдушины в подвале дома напротив.

Снайпер бил наверняка. Пуля вошла прямо в сердце Алены.

Она споткнулась, расширила от удивления глаза, тут же подернувшиеся пеленой вечности, и стала медленно оседать на ступени.

Антон в исступлении смотрел, как на белоснежном ее платье разрастается кровавое пятно. Он подхватил обмякшее тело Алены и уже мертвую прижал к себе.

Перед глазами все поплыло... Алена мертва, ее больше нет... Он на время словно отключился, перестал понимать, что происходит. Не заметил, как вплотную к нему придвинулись телохранители, закрыли его от снайпера.

Но нового выстрела не последовало.

Снайперу велено ликвидировать только жену Хмурого. Это ему наказание за резвость. Чтобы впредь не зарывался...

И когда Антон осознал это, из его груди вырвался стон отчаяния.

Часть 2

Глава 1 Настя. 1993—1997 годы

1

Четыре года жила Настя с Вадимом в Москве, куда его перевели служить из Тепломорска. Жили они дружно, душа в душу. И ей уже давно казалось, что она любит его.

Но назвать их жизнь безоблачной можно было лишь с натяжкой.

Поселились они в общежитии, в одной из восьми комнат с общей кухней. Квартиру и не обещали. Но бытовая неустроенность – ерунда по сравнению с другим обстоятельством.

Она, Настя, бесплодна.

Ее имели десятки мужчин – это обеспечило ей целый букет вензаразы. Какой смысл лечиться, если ее продолжали пускать по кругу вновь и вновь?

Аборты, болезни, и вот результат – уже несколько лет она не может стать матерью. А так хочется иметь ребенка!

Здесь, в Москве, она много ходила по врачам. Ее обещали вылечить, долго лечили. Сколько денег вбухано в дорогостоящие лекарства! И что?.. Да ничего! Воз и ныне там.

И еще Настю беспокоила мысль о Денисе.

Вадим пробовал искать его. Нашел детдом, куда спровадил его отчим. Встречался с директором, немолодой хромоногой женщиной. Но та о Денисе ничего не знала.

«Сбежал! Выкрал документы и сбежал, а куда – неизвестно. Вы милиция – вот и ищите!»

Настя была чувственной, страстной женщиной. Легко возбуждалась. Секс казался чудом. Не раз она ловила себя на запретной мысли, что неплохо было бы заняться любовью с другим мужчиной, не с мужем. Но она быстро подавляла в себе безумные желания. Настя легко возгоралась, но так же легко брала себя в руки. За четыре года замужества ни разу не изменила Вадиму. Не собиралась изменять ему и впредь.

А ведь они не так уж и часто оставались вдвоем. И виной всему его служба. Она, как разлучница, отнимала у нее мужа.

Сегодня же ей повезло. Вчера Вадим почти закончил одно очень важное дело, «разработал» банду автоугонщиков. Чуть отдохнет, и снова за работу. Но это будет потом. Сегодня он целиком принадлежит ей. Они будут любить друг друга до одури.

Как хорошо им вдвоем!..

А потом снова потянутся тоскливые дни одиночества. Вадим будет появляться дома наскоками. Быстро перекусить, помыться и хоть немного поспать. А если захочет побыть с ней в постели, то это не займет у него много времени.

Но это потом. А сегодня у нее праздник.

* * *

Когда Настя проснулась, Вадим еще спал. А это большая редкость. Ей нравится, когда он дома!..

Довольная, Настя встала, набросила на себя халатик, сбегала в душ, заняла место у плиты.

– Может, мне оставить службу? – спросил Вадим за завтраком.

Выспавшийся, посвежевший.

– Ты? Оставить службу?.. – Эти слова ее удивили.

– А что?

– Не смеши.

– Ну, мне, конечно, нравится моя работа. Но она ведь забирает у нас уйму времени. Я почти не вижу тебя.

– И я тебя, между прочим, тоже.

– А мы ведь так молоды. И нам нельзя так подолгу не видеть друг друга.

За четыре года любовь к ней в нем только окрепла. Он не уставал восхищаться ею.

Он знал: ее красота кружит голову не только ему. Когда она идет по улице, на нее не просто оборачиваются – ее пожирают взглядами.

Иногда мужчины нагло приставали к Насте. Кого-то ей удавалось отшить словом, кому-то приходилось давать иной отпор. Хорошо, Вадим научил ее, как одним ударом в определенную точку тела вырубить крепкого мужчину. Однажды она уже применила это умение на практике, и удачно.

Вадим боялся потерять ее. Она, конечно, умница, не клеится к чужим мужчинам, гонит их прочь. Ну а вдруг встретит рокового красавца, потеряет голову? Как тогда быть?

– И мне хочется, чтобы ты все время был рядом.

– Смотри у меня, любовника я не потерплю.

Вадим, конечно, шутил.

– А никакой любовник мне и не нужен. Мне нужен только ты. А работу свою ты все одно не бросишь. Не сможешь ты без своей работы. Так что оставь эти трали-вали.

Она безнадежно махнула рукой и потянулась к кофейнику.

Вадим быстро позавтракал, оделся, чмокнул ее на прощание в щечку и был таков.

Служба есть служба!.. Все бы ничего, да сегодня воскресенье. Нормальные люди в выходные дни отдыхают. Настя недовольно вздохнула.

Зато сама она сегодня свободна. Кроме как по дому, других дел у нее нет.

Она училась в институте.

Аттестат зрелости у нее был неплохой, в основном пятерки. Но это не давало ей повод надеяться на успех при поступлении в московский вуз. А учиться дальше она хотела, такой заманчивой казалась перспектива получить высшее образование.

И тут подвернулся случай. Один из друзей Вадима знал профессора из Финансового института. Как-то раз помог уйти ему от ответственности – что-то натворил бедолага по глупости. Услуга за услугу, и с помощью этого профессора Настя успешно сдала вступительные экзамены в престижный вуз страны.

Время пролетело незаметно, и вот уже за спиной у нее четыре курса. Оставался последний, пятый.

Училась она легко, занятия посещала с удовольствием. Поэтому даже обрадовалась, когда пролетел воскресный день и наступил понедельник.

Этой ночью Вадим дома не ночевал. Снова потерялся на службе. Ну да ладно, ничего тут не поделаешь. Настя вздохнула и стала собираться в институт.

Сборы были недолгими.

Прическа никогда не отнимала у нее много времени. Ее великолепные волосы, ниспадающие на плечи, не нуждались в особом уходе. И с косметикой никаких проблем. Накрасить губы, подвести тушью глаза, и все, большего не требовалось.

Настя принарядилась и вышла на улицу, ее каблучки звонко зацокали по тротуарной плитке. Походка была легкой, раскованной. Ей могла бы позавидовать любая манекенщица. И снова, как всегда, мужчины заглядывались на нее.

А все-таки приятно сознавать, что ты красива, желанна, тобой любуются. И в то же время так хочется от души посмеяться над прохожими, которые раздевают тебя взглядами. Ведь ты принадлежишь не им. Ты принадлежишь только самой себе и своему мужу.

Она шла по самому краю тротуара. Машины проносились рядом, некоторые сигналили ей. Но она не обращала на них внимания.

Не обратила она внимания и на красный «Форд», плавно притормозивший возле нее. Опомнилась только тогда, когда распахнулась правая задняя дверца и какой-то парень, выросший словно из-под земли, грубо подтолкнул ее к машине.

Чьи-то сильные руки схватили Настю и втащили в салон. Она вскрикнула, но рот тут же закрыла широкая полоса скотча.

Ее держали с двух сторон. Стриженный ежиком брюнет справа и с такой же прической шатен слева. Она попробовала вырваться из тисков их крепких рук, но от резких движений ее юбка задралась вверх, обнажив ноги. Еще чуть-чуть, и покажется белая ткань трусиков.

«Форд» рванул с места в карьер и помчался в неизвестном направлении. «Ежики» не подавали признаков жизни. Их каменные лица, похожие на маски, были невозмутимы.

Да, от таких не убежишь. Настя заплакала.

Кто эти люди? Куда ее везут? Зачем?.. Если изнасилуют, не дай бог, это она как-нибудь переживет. Но если потом перережут горло?

На глаза ей набросили черную повязку. Чтобы не запомнила дорогу.

Так, это хороший признак. Судя по этому, ее могут отпустить. Значит, быть ей живой. Но что же все-таки они собираются с ней сделать?

Темнота – это прежде всего неизвестность. А от неизвестности всегда почему-то ожидаешь только худшего. Настя со страхом ждала, когда мужская рука заберется к ней под юбку, сдернет трусики. Неужели ее будут насиловать все трое? Неужели все сразу?.. Об этом она боялась даже думать.

Но насиловать ее не стали. Чья-то рука действительно коснулась ее гладкой и нежной кожи на ноге. Но не забралась под юбку. Напротив, одернула ее. Настя почувствовала облегчение.

Ход ее мысли изменил направление. А что, если ее похитили не просто какие-то похотливые псы, пустившие слюни от одного только ее вида? Что, если намерение выкрасть ее отнюдь не случайное? Вдруг все спланировано заранее?

Но кто ее тогда похитил?.. Люди Артура, этого мерзавца из Тепломорска?.. Нет, он все еще мотает срок. А разве с зоны не убегают? Все ведь может быть.

Настя терялась в догадках.

Часа через четыре машина прибыла к месту.

– Вылезай, приехали! – С этими словами с нее сняли повязку.

Она вновь стала зрячей.

Ей помогли выбраться из машины. Она хотела оглядеться по сторонам, но не успела. Ее тут же втолкнули в дверь какого-то кирпичного дома.

– Проходи, не стесняйся. – Один из «ежиков» небрежно потянул ее за собой вверх, на второй этаж, по гулкой деревянной лестнице.

Настя не сопротивлялась. Скоро она оказалась в просторной комнате. Добротная мебель, мягкие ковры на стенах и полу. На окнах решетки. Золотая, но клетка! Дверь за ней закрылась, и она осталась одна.

Сиди здесь, девочка, и не рыпайся. Да-а, дела!

Настя сорвала с губ полоску скотча и сморщилась от боли. Слишком клейкой оказалась эта гадость.

От отчаяния она пришла в бешенство. Стала метаться по комнате. Под руку попался хрустальный графин с водой. Хлоп! И он со звоном разбился о стену. Она обвела комнату взглядом. Ага, вот и ваза с цветами! И ваза ушла вслед за графином. Все, ничего бьющегося больше нет. А стул? Если приложить его как следует о стену, он разлетится вдребезги.

Настя подскочила к стулу с бархатной обивкой, схватила его за спинку и занесла над собой. В это время в комнату вошли «ежики». Их лица по-прежнему оставались непроницаемыми.

В руках один из них держал наполненный одноразовый шприц.

Наркотик? Неужели ее хотят посадить на иглу?.. Нет, только не это!

Настя побледнела от страха и медленно опустила стул. Ее тело налилось свинцовой тяжестью. И в то же время где-то глубоко внутри ворохнулась предательская мысль. А может, это только к лучшему? Ведь наркотик даст ей успокоение.

Но нет, она не хочет возвращаться к старому и будет твердо стоять на своем. Твердо, насколько это возможно.

– Нет! – взвизгнула она и зачем-то прижала руки к груди. – Не надо. Я больше не буду!

Но ее не слушали.

Глядя на нее немигающими взглядами, «ежики» обступили ее с двух сторон и, нисколько не церемонясь, повалили на шелковое покрывало широкой двуспальной кровати. Еще мгновение, и ей под кожу легко вошла тонкая игла.

Настя зажмурила глаза и почувствовала, как ее охватывает приятная слабость. Казалось, на веки повесили свинцовые грузила. Мысли поблекли, а затем и вовсе куда-то испарились. Сознание спеленала сладкая дрема.

Проснулась она, когда за окнами уже вовсю властвовала ночь. Комнату освещал ночник в изголовье кровати.

Она лежала в одежде, под легким покрывалом. Кто-то не поленился, позаботился о ней. Но прежде ее, наверное, изнасиловали.

В ужасе от этой мысли она быстро осмотрела себя. Трусики на месте, никаких следов надругательства над плотью.

Ей сразу полегчало от самой простой догадки. Вспомнила, как ей сделали укол. Ну конечно же, это был не наркотик. Инъекция подкожная, не внутривенная. Да и остаточных признаков нет и в помине. Никаких сомнений, ей впрыснули снотворное, для успокоения.

А может, у «ежиков» просто не нашлось героина или еще какой другой гадости? Но в следующий раз найдется. Кому не нужна покорная красавица?

Нет, нужно казаться покорной без наркотика, решила она. Лучше пусть в нее введут детородный орган, чем иглу. Она невольно содрогнулась, представив на себе какого-нибудь жирного слизняка с похотливыми глазищами. Больше всего на свете она боялась стать наркоманкой. Слишком хорошо она знала, что это такое.

Настя хотела есть. Она поднялась с кровати, оправила юбку, заправила блузку и огляделась. Может, кто догадался принести ей хотя бы корочку черствого хлеба? Но нет, она ничего не нашла в комнате.

Она подошла к окну, распахнула его настежь. В комнату ворвался свежий воздух прохладной сентябрьской ночи. Она вдохнула его полной грудью и, уткнувшись головой в фигурные прутья решетки, стала смотреть сквозь них.

В свете луны и редких фонарей она увидела много домов, больших и не очень, новых и не совсем. Так и есть, она в каком-то дачном поселке далеко за городом. А если попытаться запомнить, какие они из себя, эти дачные домики? Возможно, когда-нибудь понадобятся приметы, по которым можно будет найти дом, ставший ее узилищем.

Но только она впилась взглядом в ближайшее от нее строение, дверь в комнату распахнулась и на пороге возникли «ежики».

– А вот в окно смотреть не надо! – строго изрек один.

– Пошли, тебя ждет хозяин, – добавил другой.

Какой хозяин? Но вслух об этом Настя спрашивать не стала. Она послушно пошла к неведомому «хозяину». Ей нельзя противиться, иначе появится новый повод считать ее буйной. Не дай бог, посадят на иглу.

Скоро она оказалась в большой, ярко освещенной комнате на нижнем этаже. Роскошью обстановки гостиная не блистала, но и следов бедности здесь нет.

В мягком глубоком кресле за сервированным на двоих столиком сидел в одиночестве не старый, но и не молодой уже мужчина. Жгучий брюнет с синими глазами, чем-то отдаленно напоминает Алена Делона. Красив, гад, даже очень.

Он с нескрываемым восхищением смотрел на Настю, улыбался.

– Да, мне говорили, что у майора Багрова не жена, а картинка, – мягким мелодичным голосом проговорил он. – Так оно и есть. Своими глазами удостоверился.

– Вы знаете моего мужа? – удивилась Настя.

Она должна возмутиться. Ведь это по его вине она здесь, в неволе и унижении. Но почему же она так спокойна, почему в ней нет законной злости? Неужели она поддалась чарам этого красавца?

Но нет, она не станет его легкой добычей!

– В некотором роде знаю. Присаживайтесь, пожалуйста! В нога, как говорится, правды нет.

Пустующее место за столиком предназначалось ей.

– Спасибо! – Настя боялась показаться строптивой.

– Что будем пить? Шампанское?

Хозяин потянулся к бутылке «Князь Голицын».

– Пожалуй, да. Скажите, почему я здесь?

– Меня, между прочим, зовут Сергей Борисович. А здесь вы по моей воле.

– Ясно, что не по моей.

Она отвела в сторону взгляд, чтобы не выдать своего гнева.

– А вам разве не нравится у меня в гостях? – как будто удивился он.

«Ну и наглый же тип!»

– А почему это мне должно здесь нравиться?

– Ну вы же моя гостья.

– Я не гостья, Сергей Борисович. Я пленница. А вы, как я поняла, мой похититель. Я хочу домой к мужу!

– Не получится, – покачал он головой. – Вы вот хотите к мужу, а он, возможно, не захочет принять вас обратно.

– Это еще почему? – Настя насторожилась.

Что значат его слова? Разве может Вадим оставить ее?.. Неужели ее снова собираются посадить на иглу? Или занять в порнухе? Думают, что Вадим отвернется от нее, как от шлюхи.

«Идиоты, Вадим от меня никогда не откажется!»

– Скрывать не буду, я похитил вас, чтобы вернуть майору Багрову. Но только в том случае, если он станет посговорчивее.

– Я что-то вас не понимаю.

– Ваш муж, Настя, ведет следствие по кое-какому делу. И он получит вас, если закроет это дело. А если нет, он получит лишь вашу голову, без тела. Надеюсь, вы меня понимаете.

В голосе мужчины слышались скорбные нотки.

Все ясно, шантаж.

– Вы, как я догадываюсь, воруете автомобили?

На ее губах невольно появилась презрительная усмешка.

– Не ворую, а угоняю, – нисколько не смутился собеседник.

– А дело ваше, я знаю, поставлено на широкую ногу.

– Настя, вы мне льстите. Итак, не будем тратить слов попусту. Мы уже сообщили вашему мужу, что вы у нас в руках. Но, видите ли, он может нам не поверить.

– Так давайте я позвоню ему.

Насте захотелось услышать голос Вадима. Пусть он успокоит ее.

– Нет, телефон отпадает. Мы поступим по-другому. Пройдемте со мной.

Сергей Борисович встал, протянул руку Насте. Она подчинилась ему и вместе с ним вышла в холл.

Он поставил ее в угол. – Вот так и стойте. – Его руки как бы невзначай скользнули по ее бедрам.

Она вздрогнула. По ее телу прошла волна невольного возбуждения. Ей стало страшно.

– Держите! – Он взял у подоспевшего «ежика» лист ватмана, на котором черной тушью было выведено:

«Вадим! Спаси меня! Они долго ждать не будут!»

Непослушными руками Настя взяла плакат и прижала его к груди. В ее глазах непроизвольно появились слезы.

– Поплачьте, Настенька, поплачьте. Это будет в самый раз. – Ее похититель обрадовался. – Зароните жалость в душу вашего мужа. Быстрее шевелиться будет.

«Ежик» встал напротив, щелкнул «Полароидом». Поползла фотография.

* * *

Упершись локтями в стол, положив подбородок на сжатые кулаки, майор Глянцев с участием смотрел на своего друга.

Вадим сидел напротив и смотрел в никуда.

– Ну что скажешь? – спросил Багров, указывая на фотографию, лежавшую на столе.

– Скажу, что жена у тебя красавица.

Банда Ворона. Серьезные ребята. Автомобили крадут, как семечки щелкают. Кому-то возвращают – за деньги, разумеется. Кому-то нет. Продают машины или на запчасти разбирают. С размахом работают соколики. Так просто к ним не подобраться. А вот Вадим взял да подобрался. И взял их в оборот. Собрал веские доказательства, припер, что называется, к стенке.

Сегодня вечером спецподразделение собиралось уже брать банду. Но не тут-то было. Эти подонки опередили Вадима на один шаг.

Ради супруги Вадим пойдет на все, даже на должностное преступление. Это у него в глазах написано. Может уничтожить улики. И не понять его нельзя. Но все же вызволять Настю из беды следовало бы не в ущерб делу. Однако окончательное решение за Вадимом.

– Боюсь, что у меня нет выхода. Придется уступить этим ублюдкам. – В его голосе слышалась горечь.

– Уголовное дело не кастрюля. Его так просто не закроешь, – вздохнул Артем. – Слишком много сил отдано. Твоих прежде всего сил. Да и начальство взбесится.

– Пусть бесится. Если все по уму сделать, самое большее, что мне грозит, это вылететь с работы. Но это лучше, чем пожертвовать Настей. А этого, блин, В о рона я потом достану. – Взгляд Вадима метал молнии. – Своими руками удушу. Без суда и следствия.

– Посадят, – предостерег Артем.

– Если докажут. А следов после себя я не оставлю, будь спокоен.

– Ты профессионал, я это знаю. В общем, если у нас ничего не выйдет, я помогу тебе закрыть дело.

– А что у нас должно выйти?

Вадим настороженно посмотрел на него.

– Я подключил к делу своих агентов-осведомителей. – Артем выдержал его взгляд. – Возможно, они помогут узнать, где Настя.

– Я же просил тебя ничего не делать.

Вадим узнал о похищении Насти еще вчера. С ним связался доверенный В о рона, поставил его перед фактом и выставил условия ее освобождения. Но никто из начальства об этом не знал. О своей беде Вадим решил никому не рассказывать. Только ему, Артему, лучшему другу, выложил все как на духу. Но просил ничего не предпринимать. Малейшая неосторожность могла стоить Насте жизни. Уж кто-кто, а Вадим не понаслышке знал о жестокости Ворона.

Он ведь пока не пытался искать жену сам. А у него был осведомитель, а попросту говоря, стукач, не где-то там, а в окружении самого Ворона.

– Не бойся, никто ни о чем не догадается, – заверил Артем.

– На все сто этого гарантировать не может никто. Короче, ты поможешь мне закрыть дело? Да или нет? – требовательно спросил Вадим.

Похоже, сейчас на карту ставилась сама их дружба.

– Ты уверен, что иного пути нет?

Артем сдаваться не торопился, хотя уже был близок к этому.

– Уверен!

Вадима не переубедишь.

– Хорошо, можешь на меня положиться. Я с тобой.

«Чего не сделаешь ради друга!»

2

В первый вечер Сергей Борисович лишь слегка коснулся ее бедер, но не притронулся к ней. На постель не было даже намеков. Разве что взглянул. Он прожигал ее насквозь ласкающими восхищенными взглядами. В них таилась некая неведомая сила, раскаляющая чувства. Они словно гипнотизировали, околдовывали.

Но Настя пока находила в себе силы сопротивляться этому наваждению.

Ее сфотографировали, после этого она еще некоторое время провела с Вороном. Поужинали и расстались. Но он обещал провести с ней подобным образом и завтрашний вечер.

Она верила в себя, настраивала себя на борьбу с его чарами. Но ей было страшно.

А ночью ей приснился сон.

Сергей Борисович забрался без спросу к ней в постель, ласкал и целовал ее обнаженное тело. А она, дура, лежала не шелохнувшись. Нет бы рубануть ему ладонью по адамову яблоку. Вот он лег на нее и, улыбаясь, растворился в ней.

Настя вздрогнула и проснулась. Простыня под ней была мокрой от страстного сока.

«Сука! Тварь! Ничтожество!»

Она казнила себя. Испытывать страсть к мерзавцу, подонку, врагу Вадима, да как она могла!.. Нет, она и близко не подпустит его к себе!..

Наступил второй вечер.

Она сидит с Вороном все в той же комнате. Отличный стол, вино, музыка, его завораживающий взгляд, мелодичный голос. Но напрасно напускает он на нее свои чары, она не поддается им, держит себя в узде. Не дождаться ему, когда она растает перед ним. Нет, она не сдастся.

И он, похоже, это понимает.

– Ты должна ценить мое к тебе отношение. – Это был первый признак его раздражения. – Я веду себя так, будто ты, Настя, принцесса. Но ведь ты моя пленница. По сути, моя рабыня. А твоего мужа я не боюсь. Хоть убей, не боюсь. Поэтому могу делать с тобой все, что мне угодно. Ты согласна со мной?

Насчет Вадима он, возможно, блефовал. Но в том, что она целиком в его власти, тут он, конечно, прав.

Настя побледнела.

– Согласна, – выдавила она из себя.

Спокойно, только спокойно! Надо казаться покорной. Хотя бы до поры.

– Вот видишь. Но ты не бойся, я не притронусь к тебе. Только не подумай, что я «голубой». – Ворон самодовольно улыбнулся. – В смысле секса у меня все в полном порядке. Люблю женщин, особенно таких красивых, как ты. Не стану скрывать, я хотел бы переспать с тобой. И сделаю это в свое время. Когда ты мне сама позволишь.

Настя отвела взгляд. Он не должен видеть ярость в ее глазах.

* * *

Ворон не кривил душой. В обращении с женщинами, особенно в последнее время, он старался вести себя по-джентльменски.

Красивый от природы, привлекательный, он легко рушил бастионы женской неприступности. Мало кому удавалось устоять перед силой его очарования. Все, кто нравился ему, рано или поздно по своей воле оказывались в его объятиях. И чаще всего это случалось рано. Он упивался своими победами.

Он давно уже никого не насиловал. От проституток воротил нос. Но когда добивался близости с интересной женщиной, то входил в охотничий азарт.

Азарт этот захватил его с особенной силой, когда он увидел Настю.

Какая женщина! Сколько в ней энергии! К ней тянет так, что невозможно устоять.

Чутье ему подсказывало, что он тоже интересен ей. Но тем не менее она настраивает себя на отпор. Сама, по своей воле, она ему не подчинится.

Сильная женщина!.. Но он сломит ее упрямство. Не физически. Она станет его рабыней не только телом, но и душой.

Вот уже четыре вечера подряд проводит он с Настей. По-прежнему наблюдает все ту же борьбу чувств, не в его пользу. Красотка не отталкивает его. Но чувство долга перед мужем в ней очень сильно.

Не пора ли бросить эти игры в благородных джентльменов? По морде и в постель! Ведь и в насилии есть свой азарт!..

Легальным бизнесом Ворона была торговля автомобилями. Держал собственный автосалон: иномарки, отечественные. Все автомобили только с конвейера, ноль пробега. Ни одной ворованной машины. Попробуй придерись! Поэтому в своем офисе он чувствовал себя спокойно. Если нагрянут менты, то никаких «руки за голову» не будет. Только «здравствуйте», «извините».

Перепродажа краденой техники происходит на стороне. Хотя нити управления его криминальным бизнесом, его гоп-стоп-автофирмой, тянутся отсюда, из просторного кабинета на втором этаже здания автосалона. Но они, эти нити, не материализованы, их к делу не пришьешь.

Но не все у него в последнее время так гладко, как хотелось бы. Нависли все же над ним грозовые тучи. Благодаря этому хреновому менту, майору Багрову, мать его так.

Только, похоже, эти тучи теперь пройдут стороной.

– Значит, Багров, хрен ему в грызло, выбросил белый флаг? И это проверено?

Ворон сидел в крутящемся кресле, ноги на ковбойский манер вытянул на столе.

– Проверено, босс, – кивнул человек, стоявший напротив. – Все улики против нас ликвидированы. Короче, концы в воду. Чтоб я сдох. Короче, девку пора отпускать.

– А как там Виталин?

Он спрашивал о полковнике Виталине, начальнике Багрова.

– Рвет и мечет! – Человек напротив злорадно усмехнулся. – Багров снижает показатель. Грозятся снять его с должности. И снимут! Но не посадят, это точно.

У Ворона были свои люди в ментовке, стучали во все барабаны, честно отрабатывали кормовые.

– Значит, говоришь, все шито-крыто. Улик у ментов, говоришь, нет. – Ворон не торопился праздновать победу. – Но ведь и без улик до меня добраться можно. Багров крут, очень крут. Без погон он станет вдвойне опасным. Может и закон побоку пустить. Опасен он, опасен.

– Стреляет он классно, – согласился собеседник. И тут же осклабился. – В натуре, босс, я врубился. Все сделаем как надо!

* * *

Ему было жаль расставаться с ней. Пусть между ними ничего не было, но ему приятно само ее общество. Дивные вечера провел он с ней. Тьфу ты, опять потянуло на лирику.

Неужели он и впрямь потерял голову от этой красотки? Наверное, так оно и есть.

– Твой муж от тебя отказался, – сообщил он ей с печалью и сочувствием в голосе.

– Этого не может быть.

Настя в это поверить не могла.

– Я и сам сначала не верил. Но факт есть факт. Он отказался выполнить наши условия.

– Что ж, он сделал выбор. Что теперь будет со мной?

– Тебя мы отпустим. – С недавнего времени они обращались друг к другу на «ты». – То, чего я добивался, я получил от других. В обход твоего мужа. Так что, по большому счету, условия выполнены. Но я бы и без того отпустил тебя. Что я, изверг?

– Условия выполнены. Но не им, – задумчиво повторила Настя.

Ей было нехорошо.

– Ты должна понять своего мужа. Он человек долга. Мы хоть и враги, но я его уважаю.

– Я тоже.

«Уважаешь, но не любишь», – уточнил про себя Ворон, стараясь проникнуть в ее мысли.

Нет, Настю муж не предал. Но она этого не знает. И пусть не узнает.

– В общем, дорогая моя, можешь возвращаться домой. Да, кстати, в конторе твоего мужа никто понятия не имеет о твоем исчезновении. Если вдруг кто проведает о чем, Вадиму твоему будет худо. Дело-то закрыто, и в этом обвинят его. А должностное преступление – это тебе не просто так. Так что лучше никому и ничего. Придумай что-нибудь. Скажи, что гостила у мамы.

– У меня нет матери.

Настя не поднимала глаз.

– Жаль, жаль... Короче, найди какую-нибудь отговорку.

– Найду.

– Вот и ладно. Все, я тебя не держу.

«Но я еще приду за тобой», – думал Ворон, глядя из окна, как ее усаживают в машину.

Он посмотрел на часы. Время приближалось к полудню.

* * *

Артем Глянцев сидел за столом, как обычно по привычке упершись в него локтями, подбородок на сжатых кулаках. Так он сидел перед Вадимом три дня назад, в этом же кабинете. Только сегодня он один.

Вадим никогда больше не зайдет к нему. Никогда! Сегодня утром по пути в управление его сбила машина. Сбила насмерть. Несчастный случай?.. Да, кое-кто склонен так считать. Только не Артем.

Он знает, смерть его друга не случайна.

Ребята сейчас сбиваются с ног в поисках «Нивы» белого цвета. Но ее не найти. Сработал профессионал высокого класса. Сбил Вадима и не оставил после себя никаких следов. А саму машину наверняка уже разобрали на запчасти.

Вадим в точности выполнил все условия Ворона. Ему грозило увольнение, и он это знал. И уже начал готовиться к ответному ходу.

Отомстить Ворону он собирался в обход закона. Он мог выследить его и сработать не хуже маститого киллера. Но сделать это ему не позволили.

Неужели Ворон предугадал действия майора Багрова? Вполне возможно. Ведь он хорошо знал Вадима, своего злейшего врага. И знал, чего от него можно ожидать.

Ворон снова опередил Вадима на один шаг. На этот раз на последний.

Дверь в кабинет Глянцева открылась, и на пороге выросла фигура полковника Виталина.

– Сиди! – остановил он Артема, поднявшегося навстречу начальнику.

Тот послушно опустился на стул. Присел и Виталин.

– Да-а, дела! – на басах протянул полковник, вытирая платком вспотевший лоб. – Потеряли мы Вадима. Жаль! Толковый был офицер. Жаль только, завалил дело с Вороном.

Артем с Вадимом сработали чисто. Причастности Ворона к делу о массовом угоне автомобилей опровергать, конечно, не стали. Но все доказательства его вины, с таким трудом добытые, фальсифицировали, поставили под сомнение. И в довершение всего Вадим пришел к начальнику и расписался в собственном бессилии. Тут и началось. Гром и молния!.. Ну да ладно, все уже в прошлом.

«Я сам доберусь до Ворона».

Артем твердо решил рассчитаться с негодяем. И ему не нужны доказательства его вины. К черту следствие! Око за око, вот и весь сказ!

– Я только что от жены покойного, – сказал Виталин. – Жаль бедняжку. Какое горе!

– Что? – не сразу понял Артем. – Вы были у Насти? У жены Вадима?

– Да, конечно, – удивился его реакции полковник. – Кому же, как не мне, доносить скорбные вести. Так уж заведено.

«Значит, Настю уже вернули. Не зря, оказывается, старался Вадим. Но когда вернули, суки! Когда его уже нет!»

– А чего это ты так разволновался? Случилось что?

– Да нет. Просто я знаю, Настя уезжала куда-то по своим делам. Значит, уже вернулась.

Нет, Настю в это дело он впутывать не будет. И без того настрадалась. А тут еще гибель мужа.

С Вороном он разберется сам, лично.

* * *

«Ваш муж погиб. Ваш муж погиб. Ваш муж погиб».

Эти слова стояли в ушах, рвали на части душу, разрывали сердце.

Полковник, сообщивший ей страшную весть, давно ушел, а она продолжала стоять все на том же самом месте. Словно изваяние.

«Неужели Вадима больше нет?» Эта мысль все никак не могла укрепиться в ее сознании.

Как это его нет? Что за глупость? Этого просто не может быть!

В какой-то момент она почувствовала, что близка к помешательству. Надо брать себя в руки.

Виновника гибели мужа найдут, обязательно найдут, заверял ее полковник. Но станет ли ей от этого легче? Нет, не станет.

Вадим предал ее, отказался пожертвовать ради нее своим делом. Может, эта мысль уймет ее скорбь?.. Нет, не уймет.

Вадим не предал ее. Он всего лишь отказался идти на поводу у бандитов. Он человек долга. Это достойно уважения. К тому же он искал или уже нашел способ, как вырвать ее из цепких лап Ворона. Она уверена в этом. Да только не успел.

Вадим, милый, дорогой. По щеке Насти скатилась первая слеза. Она разрыдалась и упала на диван, зарылась головой в подушку.

В тот день, когда похоронили Вадима, к ней подошел какой-то мужчина.

– Майор Глянцев, – представился он. – Я друг Вадима. Я накажу убийцу.

И все, больше ни слова. Посмотрел на нее с сочувствием и скорбью и исчез.

3

Прошло два месяца. Горечь утраты ушла вглубь. Но продолжала время от времени бередить душу.

Горе горем, а нужно думать и о хлебе насущном. Настя потеряла не только дорогого ей человека, но и кормильца. У нее оставались деньги, но немного, так себе, кот наплакал. И они заканчивались.

А нужно продолжать учебу. При этом еще на что-то жить. Стипендия по нынешним-то временам подспорье аховое.

Надо устраиваться на работу. Но что она умеет делать? Какая у нее профессия? А никакой! Специалист по финансам без диплома не специалист.

Вот танцевать она умеет. Но таких, как она, доморощенных танцовщиц хоть пруд пруди. А хлебных мест на сцене, увы, на всех не хватает.

А если попробовать себя в роли фотомодели? Нынче это в моде.

Сейчас многие девушки называют себя фотомоделями. Но заниматься этим делом может далеко не каждая. Но она, Настя, не каждая. Она хорошо знает себе цену. С такими, как у нее, внешними данными ее оторвут с руками и ногами. И грация в ней есть, и обаяние. Позировать умеет, фотогенична. Что, может, в самом деле попробовать?

Тем более опыт у нее кое-какой есть. Был такой художник, рисовал с нее картины. Только после этого на героин посадил. А если вспомнить еще и съемки в постели... Настя горько усмехнулась. Нет, дурой она больше не будет.

В этом деле лезть из кожи вон она не станет. И блестящая карьера ей ни к чему. Лишь бы на хлеб хватало. А когда закончит институт, получит диплом, о модельном бизнесе и думать перестанет.

Миловидная, средних лет женщина из агентства глядела на Настю без особого интереса.

Да, эта девушка красива, очень красива. Но такие красавицы уже давно перестали ее удивлять.

А тот особый магнетизм, каким обладала Настя, действовал только на представителей сильного пола. Ну, может, еще и на лесбиянок. Но, увы, женщина из агентства не была ни мужчиной, ни «розовой».

– А можно посмотреть вашу папку? – спросила она равнодушно вежливым голосом.

– Какую папку? – не поняла Настя.

– В которой вы держите свои фотографии. Ведь я должна знать, как вы выглядите на снимке.

– Но у меня нет никакой папки! И снимков тоже.

– А зря. Каждая уважающая себя модель должна иметь подобную папку. Кстати, а какие курсы вы заканчивали? Я имею в виду, курсы по нашему профилю.

– Никакие.

– Тогда бы я вам порекомендовала для начала пройти курсы.

Она протянула Насте визитную карточку некоего специалиста, дающего частные уроки. Не за спасибо, конечно.

Настя механически взяла визитку и, не глядя, сунула в сумочку. Ничего больше не говоря, повернулась к женщине спиной и непринужденно направилась к выходу.

Как она шла! Какая у нее походка! Какая грация, пластика движений!.. Но, увы, женщина ничего этого не видела. Она даже не удосужилась проводить девушку взглядом.

Настя не особенно расстраивалась. Подумаешь, не взяли! Не суждено, значит, стать фотомоделью. От этого не умирают. Сейчас вот пойдет и запишется на курсы бухгалтеров. Два-три месяца учебы, помимо института, и у нее в кармане корочка. Отличный будет довесок к незаконченному высшему. Возможно, ее примут кассиром куда-нибудь в банк. И практику получит, и заработок будет.

Ее размышления прервал молодой человек в темных солнцезащитных очках с длинными затянутыми в хвостик волосами. Широкополая шляпа, длинный шарф, обмотанный вокруг шеи, длинное пальто. Эдакая разнузданная творческая личность.

Он подошел к ней, когда она уже далеко отошла от офиса модельного агентства.

– Что, не взяли? – спросил он Настю так, будто знал ее сто сорок лет и два года.

Она не видела его глаз. Но чувствовала, как его взгляд пытается пробраться под кожу полупальто, снять с нее одежду. Ему хотелось увидеть ее нагой.

«На-ка, выкуси!»

– Отвали! – небрежно бросила Настя.

Она даже не замедлила шага.

– Я вижу, вы расстроены. Ведь расстроены? Да?

Тип в очках продолжал ее доставать.

«Вот зануда!»

– Слушай, ты!..

Настя остановилась и посмотрела на него уничтожающим взглядом. Но тот нисколько не смутился.

– Слушаю! – как ни в чем не бывало откликнулся он.

– Ну, чего ты ко мне пристал? – возмутилась она.

– А ты мне нравишься, – он перешел на «ты». – Как фотомодель. Может, я хочу сделать из тебя звезду.

– Ты? Звезду?.. Слушай, с какой горы ты свалился?

– С той, откуда берутся фотографы. Я, между прочим, первоклассный фотограф.

Возможно, он не врал.

– Ну и что?

– Я делаю фото таких вот красавиц, как ты. Если снимки получаются, их охотно берут журналы, монету отстегивают. Не зазря же работать. А из тебя выйдет толк. Глядишь, и на западные журналы выскочим.

– На «Плейбой» или на «Пентхаус»? – усмехнулась Настя.

– А что, я и с обнаженной натурой работаю. А эротика, она хорошие деньги приносит.

Ну, ничем его, заразу, не смутишь.

– А вот я обнаженной натурой не работаю. Так что, мальчик, поищи себе другую ляльку.

– А в купальнике? В купальнике будешь сниматься?

– Ну, это еще куда ни шло.

– Тогда по рукам?

– По рукам? Ты что, думаешь, я согласилась?

– А почему бы и нет? Ведь я тебе. Э-э...

– Настя.

– ...тебе, Настя, буду платить.

– И сколько?

– По пять баксов за снимок. Немного, конечно. Но и не так чтобы уж очень мало.

– А ты что, «зеленью» расплачиваешься?

– Да, запросто.

– Ладно, уговорил. Только учти, догола я раздеваться не буду. И не надейся. Ты меня понял?

– Понял.

Саша Самур – так представился молодой фотограф – жил в двухкомнатной квартире. Не в самом центре, но и не на окраине города. Одна комната полностью отведена под студию. Шикарная двуспальная кровать, застеленная дорогим пледом. Тяжелые шторы на окнах. Уют, интим. Ослепительный свет юпитеров. Уж не порнуху ли здесь снимают, шевельнулась в голове у Насти мысль.

Она насторожилась, мысленно обругала себя. Как же она могла позволить уговорить себя, как оказалась в этой норе?

Настя внимательно посмотрела на Сашу. Невысокий, худощавый. Вряд ли в его руках таится большая сила. С таким, если что, проблем не будет. А если еще кто нагрянет?

– Да ты не бойся! Никто тебя не обидит. – Он заметил ее волнение, понял причину.

Деловито взял ее за руку и вывел на середину комнаты.

– А я и не боюсь. – Она сделала удивленный вид. – С чего ты это взял?

– Ну что, начнем?

Он не обратил на ее слова ну никакого внимания.

– Начнем.

– Купальник с собой?

– Да нет, я же не знала, что так получится.

– Как же ты, интересно, собиралась в фотоагентство?.. Ну да ладно, что-нибудь придумаем. Может, покажешься в нижнем белье? Кружевные трусики, бюстгальтер.

– Или лучше совсем без них?.. Короче, друг любезный, тащи купальник. У тебя есть, я знаю.

Она угадала. Купальник, мини-бикини, у него нашелся. И даже как будто совсем новый.

Саша не прочь был бы посмотреть, как раздевается Настя. Глазами художника, мол. Но Настя бесцеремонно выставила его вон из комнаты. Неприлично мужчине смотреть, как оголяется женщина, пусть она и фотомодель.

Фотомодель. Есть какая-то недоговоренность в этом слове. Кое-кто всерьез считает, что оно соответствует словам «куртизанка», «шлюха». Но нет, она не даст повода считать себя таковой.

Работа началась.

– А из тебя, Настя, выйдет толк, – уверенно сказал Саша, нацеливаясь на нее объективом.

Она стояла к нему вполоборота. Одним коленом оперлась о кровать. На губах чарующая улыбка. Волосы распущены. Руки закинуты за шею. Она великолепна.

– Так, а теперь сюда, – он указал на кресло.

Настя послушно отошла чуть в сторону.

Примерно через час Саша отложил фотоаппарат в сторону.

– Я уже прикинул. Из всего, что я нащелкал, выйдет шесть классных снимков. Все остальное в мусор. Увы, в неоплачиваемый мусор. Итого с меня тридцатник.

– Я одеваюсь.

Настя потянулась за одеждой.

– А может, лучше совсем разденешься? – Он сделал глотательное движение.

– И что дальше?

– А дальше туда, – он кивнул на постель. – Сделаем еще пару-тройку снимков. За каждый плачу по двадцать баксов. Идет?

Он взглядом снимал с нее бикини.

– И как же мне ложиться? Раздвинуть ноги или сдвинуть? – Она, казалось, говорила серьезно.

– Раздвинуть.

– Тогда выйдет порно. А я ведь даже с эротикой связываться не хочу.

– А что, если без камеры? – Саша тяжело задышал. – Что, если только ты да я?..

Кончилось тем, что она решительно потребовала у него свои тридцать долларов и ушла, хлопнув дверью.

Она не ложится в постель с кем попало. Теперь ему это будет известно.

* * *

Ворон сидел на заднем сиденье своего джипа, его взгляд был прикован к фото на обложке «Калинки», дешевого бульварного издания.

Составители этого листка явно не утруждали себя качественной полиграфией. Зато гонялись за «жареными» фактами – этого добра хватало. Обнаженные женщины, этим издание изобиловало.

Вот и сейчас с обложки газеты на Ворона смотрела волоокая красавица, снятая на всю длину своего великолепного тела. Она была совершенно без одежды.

Снимок, откровенно говоря, дрянь. Изображение местами смазанное, расплывчатое. Особенно на линии бедер и груди. Но лицо, глаза красавицы, волшебную силу их очарования не могли затушевать никакие погрешности. Женщина с обложки излучала мощную волну сексуальной энергии. Она будоражила кровь, щекотала нервы, пробуждала желание.

Все бы ничего, да только на снимке Ворон видел не какую-то там красавицу, а Настю. Ту, встречи с которой он так долго ждал. Ту, которую он хотел видеть своей женщиной.

Он перевернул страничку. И снова увидел ее.

В замысловатых, но не вызывающих позах она возлежала на роскошном ложе, восседала на спинке кресла. И везде она обнажена. И везде изображение недостаточно четкое. Но красота и сила ее очарования поражают воображение. Секс-чудо, других слов нет.

После убийства ее мужа он, Ворон, залег на дно. Отправился отдыхать на Канары. Вернулся в Россию, в Москву, когда страсти вокруг его персоны улеглись.

И вот он дома. Но что же он первым делом видит? Обнаженную Настю! И где? Да на страницах паршивенькой газетенки! И это спустя всего несколько месяцев после гибели ее любимого мужа.

А ведь каким ангелочком казалась она тогда, в его загородной «резиденции», когда была его пленницей. Ни малейшего намека на вульгарность, ни шагу навстречу разврату. И вроде ничуть не притворялась. Как ему хотелось тогда взять ее не силой рук, а силой своего обаяния. Не получилось, не вышло.

Но сейчас ангелом ее уже не назовешь. Теперь она запросто позволяет выставлять свою наготу напоказ. Но что интересно – ее улыбка по-прежнему осталась застенчивой. Она и обнаженная почему-то выглядит невинной.

Только факт остается фактом. Те, кто выставляет свое тело на всеобщее обозрение, долго не ломаются. Таких легко затащить в постель.

Скоро, очень скоро Настя станет его женщиной!

Ворон ощутил, как загорелась кровь, затвердела плоть.

Все, он забрасывает все свои дела. Сегодня же доберется до этой сучки! И...

И только пусть попробует строить из себя недотрогу!

* * *

Настя не могла поверить своим глазам. На этих снимках она должна быть в купальнике. Но его почему-то нет. Что за наваждение?

Все ясно, этот пройдоха-фотограф умудрился раздеть ее догола. Наверняка прибегнул к какой-то хитрости. Свинья!

Настя в сердцах бросила газету на столик.

– Для меня это полная неожиданность.

Ворон посмотрел на нее удивленно.

– Неожиданность?

Они сидели в небольшом уютном ресторанчике.

Он без труда нашел ее. И она согласилась с ним встретиться.

– Мне нужны были деньги. Но я позировала в бикини. Только купальник куда-то исчез. Ох и сволочь же этот фотограф.

– То есть тебя, дорогая, попросту оставили с носом.

Ворон нахмурился.

– Вот именно. Только, спешу заметить, я тебе, друг ты мой, никакая не дорогая.

Она была настроена агрессивно.

Теперь Ворон смотрел на нее другими глазами. А только что его взгляд был откровенным. Он видел в ней легкодоступную женщину. Но нет, это не так.

Он испугался, что обидел ее.

– Но я хотел бы иметь право так тебя называть.

– Все зависит от тебя.

Ворон как мужчина нравился ей. Красивый, сексуальный. Но он преступник. Опасен, непредсказуем.

Преступник, но в чем-то и благороден. Ведь как-никак он выпустил ее из своего плена, не изнасиловал, не убил.

Жаль только, это не принесло ей счастья. Она вернулась к мужу, но тот уже приказал долго жить.

Эх, Вадим, Вадим, кто же все-таки повинен в твоей смерти?

* * *

Саша Самур шел по Арбату. Шел и ликовал.

Как ловко он обвел вокруг пальца эту строптивую красотку! Надо же, целку из себя строила!

Несколько бесхитростных профессиональных приемов, и мини-бикини с фотографий тю-тю! Радуйтесь, люди добрые! Саша Самур старался для вас!

Но старался он не бескорыстно. Полностью раздетая, Настя принесла ему деловой успех. Газета с ее фото на обложке разошлась в считанные часы. И, как следствие, он получил заказ, ему посулили щедрый гонорар. И за уже сделанное неплохо отстегнули.

Чего только не сделаешь, чтобы заработать!

Он найдет себе новую красотку. Будет работать с ней, опять получать хорошие деньги. Только, наверное, будет это уже не совсем то. Если бы снова взяться за Настю!

Ее сексуальный магнетизм, природное обаяние творят с мужиками чудеса. Они готовы таращиться на нее часами. Будут отваливать за журналы с ее фотографиями хорошие деньги. С ней он сделал бы карьеру, пробил путь к самым верхам столичной богемы.

Но как теперь подступиться к Насте? Ведь она не подпустит его к себе и близко. Не простит того, что он сделал. И церемониться с ним не будет.

Погруженный в эти мысли, Саша не заметил, как свернул с главной на боковую улицу. И тут же чьи-то крепкие руки втащили его в темную подворотню.

Со всех сторон его обступили бритоголовые крепыши. Они без слов начали срывать с него одежду.

– Что вы делаете? – завопил бедняга.

Ответом ему послужила увесистая затрещина.

Через несколько минут его, совершенно голого, втолкнули в подъехавший джип. Машина рванула с места в карьер и куда-то понеслась.

Остановилась она напротив Дворца моды, перед входом в который собралась вся столичная богема.

К этому времени Саше заломили за спину руки и стянули их наручниками.

– Смотри! – толкнул его в плечо крепыш с переднего сиденья.

Саша посмотрел. В руках у похитителя была винтовка с оптическим прицелом.

Щелкнул затвор. Саша похолодел, лоб покрылся испариной.

– Пойдешь туда, – ему указали на здание дворца. – До входа и обратно. Попробуешь свернуть в сторону или удрать, получишь пулю. Усек?

Самур испуганно кивнул.

Да, похоже, с ним нисколько не шутили. Ребята попались серьезные. Ну, да ладно, как-нибудь переживем!

Он шел через расступавшуюся перед ним толпу весь красный от стыда. Стесненный в движениях, он даже не мог прикрыть срамные места руками. Со всех сторон до него доносились недоумевающие возгласы и ехидные хихиканья. Его обжигали издевательские взгляды. Мало кто смотрел на него с состраданием.

– Самур, ты что, рехнулся? – послышался чей-то знакомый голос.

Какой ужас! Свидетелями его позора стали и его знакомые.

На голос он не обернулся. Не поднимая глаз, дошел до входа во дворец и под улюлюканье толпы стал возвращаться к машине.

Он не понимал, почему его так унижают. Но хотел бы знать, в чем и перед кем провинился. И он узнает это. Узнает, как только доберется до этого хренова джипа, с распахнутой – наверное, для него – задней дверцей. Он попросит, и ему дадут ответ.

Только бы скорее добраться до машины. Сил больше нет терпеть на себе людские взгляды. Только бы не уехали его похитители, только бы не оставили на потеху толпе. Куда ему тогда деваться?

Едва он об этом подумал, как из джипа высунулась чья-то рука и швырнула ему в лицо сложенную газету. Она не больно ударила его и упала на асфальт обложкой кверху. И тут же перед самым его носом захлопнулась дверца, автомобиль тронулся с места и умчался вдаль.

Саша проводил машину совершенно безумным взглядом.

Так перед кем он все-таки провинился? Кто выставил его на потеху толпе?

И тут его взгляд упал на газету.

Он увидел обнаженную Настю. Раздетую не кем-то, а лично им. О, дьявол! Так вот, значит, за что наказание.

Саша со стоном опустился на колени, низко нагнул голову. На обозрение любопытным остался только худой его зад. Голова коснулась земли.

И тут послышался скрип тормозов. Возле него остановился милицейский «луноход».

* * *

– Хватит, не хочу, – невольно поморщилась Настя, глядя в телевизор, где мельтешило изображение голого Саши Самура.

– Что, не нравится глядеть на голых мужиков? – усмехнулся Ворон.

Он хотел выглядеть в ее глазах героем.

– Не люблю, – поморщилась Настя.

Она впервые посмотрела на него с признательностью.

Нет, она не стремилась наказать Самура за его обман. Она уже не злилась на него. Не понравился ей и спектакль, разыгранный Вороном. Но он отомстил за нее, наказал проходимца. Можно сказать, он на деле доказал свое к ней отношение.

– Тебя никто больше не посмеет обидеть. Я хочу заботиться о тебе. Ты мне очень дорога, – сказал он, едва потух экран «Панасоника».

Ну, чем не признание в любви?

И она, наверное, должна ответить ему тем же. Он заступился за нее. И она должна отблагодарить его за это.

Но она промолчала.

Она не любит Ворона, это ясно как божий день. Он, конечно, интересный мужчина. В его обществе она чувствует приятное волнение крови. Его завораживающий голос расслабляет, вызывает страстное томление. Ее не отвращает мысль разделить с ним постель. И, возможно, когда-нибудь она на это пойдет.

Но Настя никогда не полюбит его. Никогда! Любовь умерла в ней вместе с Вадимом.

Вадим... А ведь Ворон был его врагом. Ворон – бандит. Так почему ее так тянет к нему?

– Ты ничего мне не скажешь? – Видно, его беспокоила затянувшаяся пауза.

– Думаю, – тихо ответила она.

Они находились в так называемой комнате отдыха в его офисе. Богатый интерьер, комфорт, покой, сладкое вино. Здесь так хорошо. И никакой тревоги на душе.

– О чем?

– О нас с тобой. Я не люблю тебя.

Она без смущения заглянула ему в глаза.

А чего это ей, интересно, смущаться? Она что, из института благородных девиц?

– Но...

– Только молчи. – Она потянулась к нему и приложила палец к его губам. – Мы с тобой отлично знаем: все слова о любви – это пустая болтовня. Не к чему нам толочь воду в ступе. Или я не права?

– Наверное, права.

Он и сам не знал, любит ли он Настю.

Он ее страстно желает, это да. Желает до боли в них, ну да, в этих самых. За нее готов убить кого угодно. И это верно. Но скорее всего это не любовь, а просто инстинкт. Инстинкт самца и собственника.

Ведь к Насте он уже стал относиться как к своей собственности. Она должна принадлежать ему и только ему. Никто не смеет прикоснуться к ней, кроме него. И он будет беречь ее, ласкать, лелеять. Если она сентиментальна, он готов услаждать ее слух песнями о любви. У него богатый донжуанский опыт, ему не привыкать.

Но Настя мыслит трезво. Что ж, тем лучше. Она права, говорить в наше время о любви – все равно что воду в ступе толочь.

– Сергей, я вижу, ты относишься ко мне серьезно. – Она обратилась к нему по имени. – Ты не считаешь меня шлюхой?

– Ну что ты.

Он не лгал. Для него она самая желанная на всем свете женщина. Он хочет трахать ее!

Ворон довольно улыбнулся и нежно взял Настю за руку.

– Ты останешься со мной?

Она хорошо понимала, что это значит.

У него есть жена, ребенок. Он говорил ей об этом. И, похоже, он дорожит семьей.

Но и без других женщин обойтись не может. Не однолюб он, вот и весь сказ. Ему нужна любовница, и не одна постоянная, а каждый раз новая. И он их всегда имел.

– Хочешь, чтобы я стала твоей любовницей? – уточнила она, скорее утверждая, чем спрашивая.

– Хочу. Ты не пожалеешь. Ты будешь купаться в роскоши.

Он будет содержать ее. Что ж, это неплохо. Ведь материальный достаток не самая последняя вещь в этом мире. Но только из-за денег она ни с кем жить не будет!

Ворон нравится ей как мужчина. Вот что решает все.

– Обещай мне, что я буду у тебя единственной.

– Ты будешь у меня единственной, – победно улыбнулся он.

Для таких, как Ворон, любовница – это еще и дань моде. Особенно если она красавица и фотомодель. Он будет появляться с ней перед своими друзьями. Выставлять ее напоказ, как свой «шестисотый» «Мерседес», часы от Картье, тяжелую золотую цепь на шее. Смотрите, завидуйте! Она станет чем-то вроде дорогостоящей вещи.

– Я остаюсь с тобой, – чуть слышно прошептала она, ощутив на себе жар его губ.

Она принадлежит ему. Пусть не душой, но телом. Она так решила и не будет ничего менять.

* * *

Снимки в «Калинке» не сделали Настю знаменитой фотомоделью.

Но они могли стать началом, успешным стартом в ее карьере. Сила ее сексуальной энергии, ее чувственность, чарующий взгляд – все это знатоки из модных журналов оценили в полной мере.

Нет, контракты как из рога изобилия не посыпались. Но кое-что появилось.

Ее прекрасное лицо украсило обложки сразу двух столичных журналов. Вышел рекламный плакат с ее изображением. В обнаженном виде она сниматься не соглашалась. Сама не хотела, да и Ворон был против. Поэтому пришлось отказаться от довольно выгодного предложения из русскоязычного издания «Плейбоя».

Настя могла бы достичь гораздо большего, если бы сразу обратилась к услугам какого-нибудь модельного агентства, «Ред Старз» например. Ведь от нее теперь не отказался бы ни один менеджер. Но она сама не хотела иметь с ними дело. Помнила обиду, когда ей, начинающей, дали от ворот поворот.

Агентство могло бы продвинуть ее на западный, мировой модельный рынок. Возможно, ей бы улыбнулся ошеломляющий успех. Но она сама к нему не стремилась.

Да и здесь, в России, Настя не хотела быть знаменитой. Она по-прежнему относилась к модельному бизнесу как к чему-то второстепенному в своей жизни. И даже всерьез подумывала о том, чтобы расстаться с ним навсегда. Ей уже надоело выставлять себя напоказ.

С деньгами у нее проблем сейчас нет. И с учебой в институте тоже. Скоро она станет банковским работником – кому-то это занятие кажется скучным, но только не ей. Таков уж, наверное, склад ее характера.

Она бы, наверное, вообще бросила ремесло фотомодели, если бы не Денис. Мысль о пропавшем брате никогда надолго не оставляла ее. Где он? Что с ним? Как найти его?

Ответ прост. Если он жив, то, возможно, увидит ее на фото в журнале. Узнает, свяжется с издательством и разыщет ее.

Как хочется, чтобы так все и было.

Ее фотографии в журналах нравились всем, ею восхищались. Но ее никто не проталкивал вперед, не хлопотал о новых контрактах, и о ней постепенно стали забывать. А скоро и вовсе забыли.

– А ты не расстраивайся, – сказал ей по этому поводу Ворон. – Зачем тебе это нужно?

– Меня это не огорчает, – ответила она. – Я с легкостью это дело брошу. Только хочу, чтобы в жизни было какое-то увлечение.

– А разве я плохое для тебя увлечение? – осклабился он. – Займись мной на все сто. Не работа, а одно удовольствие.

«И работа, и удовольствие!»

Выгнувшись по-кошачьи, Настя прильнула к нему всем телом.

В постели она умела многое. Но Ворону, считала она, вовсе не обязательно это знать. Для него она выглядела неумехой, нисколько не стремящейся к совершенству. В постели она хороша и без излишеств.

А на публике она смотрелась просто великолепно. Умела себя подать. Мужчины, раззявив рты, смотрели сначала на нее, с восхищением. А уж только потом на Ворона, с завистью.

За все это она кое-что имела.

Двухкомнатная квартира чуть ли не в самом центре столицы. Ворон подарил ей эту квартиру в первый же месяц их романа. Евроремонт, дорогая мебель, полный комплект бытовой техники. А еще есть у нее изящная двухдверная «БМВ», почти новая. Этот подарок она получила через три месяца.

Чего еще желать одинокой женщине?

А она считала себя одинокой. Да, с Вороном ей было хорошо, чего уж тут скрывать. Но серьезно в ее планы на будущее он не входил. Для нее он временное явление.

Временное явление. И для него она значит не больше. Она предвидела, что настанет момент, когда наскучит ему, надоест. И не ошиблась.

Как-то, под настроение, она появилась в том самом агентстве, откуда ее вежливо выпроводили четыре месяца назад.

Ее встретила все та же миловидная женщина. Все тот же равнодушный взгляд. Но Настя поняла, что та ее узнала.

Настя небрежно и уверенно положила на стол свою папку. Села, не спросив разрешения. Повела себя так, будто бывала здесь сотни, тысячи раз, и не просто так, а как свой человек.

Женщина не выразила никакого неудовольствия, если оно, конечно, у нее возникло. Раскрыла папку, разложила перед собой вырезки из журналов, фотографии. На ее лице появился деловой интерес.

– Настя Багрова, – сказала она, прислушиваясь к тому, как звучит имя. – Это имя пока мало что говорит. Вы не Клаудиа Шиффер, что уж тут говорить. Но все же о вас уже знают. Вас узнают. Пока, правда, только в лицо. Но мы можем сделать вас по-настоящему знаменитой. Так я вас правильно поняла, вы нуждаетесь в наших услугах?

– Вы правильно все понимаете, – с независимым видом ответила Настя.

Ей льстило проявленное к ней внимание. В сущности, за этим она сюда и пришла.

– Я уверена, мы сможем вам помочь. У вас проблемы с контрактами?

– Да, есть. – Настя смутилась, но только самую чуточку.

– Не вижу причин для беспокойства. Такие проблемы всегда есть у тех, кто пытается пробиться в одиночку. А у нас, видите ли, целая индустрия. Менеджеры, фотографы, визажисты, режиссеры, реклама, наконец. Нам многое по плечу. На вас снова появится спрос. На этот раз постоянный. Обещаю вам.

Настя улыбнулась. Улыбнулась самой себе. Вот так, ее признали, приняли. Она одержала еще одну маленькую победу. И хорошо, что реванш за свое поражение она взяла не где-то там, а в этом самом агентстве.

– Я готова сотрудничать с вами. Но не больше, чем час-два в день.

– Хорошо, пусть будет так. Кстати, для вас есть работа. Рекламный ролик на телевидении. Думаю, вы подойдете. Приходите завтра, устроим пробу.

– Спасибо.

Рекламный ролик – это вам не страница в отечественном журнале. Это уже кое-что. Особенно если тебя прокрутят по Центральному телевидению.

Тогда ее увидит вся страна. И, может быть, Денис, где бы он ни находился.

– Тогда до завтра.

– До завтра.

Настя мило улыбнулась и направилась к выходу.

И тут она увидела ослепительную девушку с длинными платиновыми волосами. Под роскошным норковым манто, распахнутым настежь, отлично сложенное тело. Конечно же, это модель, одна из многих в этом агентстве.

Настя не стала бы останавливать на ней внимания, если бы не одно «но».

Девушка вышла из здания и направилась к автостоянке, к «мерсу»-«шестисотке» со знакомыми Насте номерами. Так и есть, это машина Ворона.

А вот и он сам. Галантный кавалер, помогающий даме сесть в «карету». Скотина, помогающая какой-то потаскухе запрыгнуть в свою долбаную блядовозку!

Настя так и застыла на месте. Удивленными глазами проводила тронувшийся с места «мерс». Ворон ее не заметил. А если и заметил, то не подал виду.

Да пошел он к чертям собачьим, кобель недоделанный! Обойдется как-нибудь без него.

Она быстро стряхнула с себя оцепенение. А еще через час чувствовала себя так, как будто ничего не случилось.

Ворон связался с какой-то красоткой. Ну и что? Чхать она на него хотела. Он ее, может быть, не бросает, просто гуляет на стороне. Да только не на ту напал. Измена за измену!.. Но изменять она ему не собирается. Она просто навсегда распрощается с ним.

Довольно им быть вместе. Все, что происходит, только к лучшему. Только к лучшему! Она без сожаления решила расстаться с ним. И это событие надо обмыть!

Настя сама не заметила, как оказалась возле какого-то бара.

«Пожалуй, зайду, пропущу парочку мартини, любимого напитка! Так будет веселей! А заодно надо отметить и сделку с агентством».

Да черт с ним, с Вороном. Обойдется и без него!

Она удобно устроилась за стойкой, забросила ногу за ногу. Бармен угодливо наполнил на два пальца ей бокал. Выпила, закурила. Она уже давно не курила. Но сегодня можно. Мягкая музыка, теплый хмель, у нее приятно закружилась голова.

Скоро она перебралась за столик. С отсутствующим видом поднесла к губам бокал, выпила. Стало совсем хорошо.

И тут к ней подсел какой-то тип. В кожаной куртке, черных джинсах. Из шпаны, одним словом. Он что-то ей говорил, но она не слушала, даже не подавала признаков внимания.

Когда он внаглую предложил провести с ним ночь, Настя удостоила его лишь презрительным взглядом. Она встала, одернула юбку, запахнула шубку и, чуть покачиваясь, направилась к выходу.

– Никуда, сука, от нас не денешься, – услышала она за спиной шипящий голос.

Слова относились к ней, но она не придала им значения. Продолжала идти дальше, нисколько не беспокоясь о собственной безопасности. Станет она бояться каких-то там малолеток!

Настя вышла из бара, огляделась. Город уже завоевала ночь. Поискала глазами автопарковку. Вот она, ее машина, стоит себе, хозяйку дожидается. Сейчас подойдет к ней, откроет дверцу, сядет за руль. Потихонечку доберется до ближайшего милицейского поста, улыбнется какому-нибудь менту и попросит отвезти ее домой. Ведь она выпила как-никак.

Штрафа за управление в нетрезвом виде она не боялась. Расплатится как-нибудь. Другое дело, человека может сбить. Тут уж не до шуток будет.

Но до машины она не дошла.

– Эй, крошка! – услышала она уже знакомый голос.

Она резко обернулась.

– Спешишь куда?

Перед ней стояли трое в кожаных куртках. И этот типчик среди них.

– А-а! Мальчики! – пьяно улыбнулась она. – А пошли вы, знаете куда.

– Не то говоришь, крошка! – Один из «кожаных» ухватил ее за локоть.

– Эй, сопляк, а ну, оставь ее! – раздался откуда-то со стороны чей-то начальственно грозный окрик.

Из темноты на свет вышел мужчина в теплой куртке, без головного убора. Между пальцами левой руки он держал зажженную сигарету.

– Ты че, охренел, козляра?

Один из «кожаных» уже готовился ввязаться в драку. Другие бы его тут же поддержали.

Но их пыл остудил пистолет, будто сам собой появившийся в правой руке мужчины.

– Майор Глянцев. – Он выбросил сигарету, достал из нагрудного кармана красную корочку, раскрыл ее. – Борьба с оргпреступностью. А ну, брысь отсюда!

«Кожаных» как ветром сдуло. Он спрятал пистолет.

– Майор Глянцев. Майор Глянцев... – бормотала Настя, приложив палец ко лбу.

Когда мужчина подошел к ней, она силилась вспомнить, где доводилось ей слышать это имя.

– Я работал вместе с вашим мужем, Настя. С Вадимом, – напомнил он. – Он был моим другом. – В его голосе она почувствовала осуждение. – Пойдемте, я отвезу вас домой.

– Вы на машине?

– Вы не против, если я воспользуюсь вашей?

– Я только за!

Первое время они ехали молча. Он только лишь спросил ее адрес, она ответила.

– Вадим был хорошим человеком, – Настя заговорила первая. – Это я знаю, как никто другой. Мне кажется, вы меня в чем-то вините.

Не так уж она была пьяна, чтобы не уловить холодные интонации в его голосе.

– Я вас в чем-то виню? – переспросил он. – Пожалуй, нет. Хотя, если честно, вы мне, Настя, противны.

Эти слова ее будто ударили.

– Но почему? – Ее голос дрожал.

– Потому что вы спите с вором, бандитом, негодяем, наконец.

– Это вы о Вороне?

– О нем самом.

– Ну, так это мое личное дело, с кем мне спать, а с кем нет. Он вор и бандит, это, конечно, никуда не годится. Но женщины – такой уж народ. Любовь зла... Это про нас.

– Вы любите Ворона? – холодно спросил он.

– Вообще-то это не ваше дело. – Майор очень больно ее задел. – Но вам, так уж и быть, отвечу. Я его не люблю. Моя любовь умерла вместе с Вадимом. Но Ворон мне нравится, он подходит мне в смысле... в смысле секса. Я нормальная женщина, мне нужен мужчина. Вы меня понимаете?

– В достаточной степени.

В его голосе по-прежнему звучала неприязнь. Но не из-за того, что ей невозможно обходиться без мужчины. В этом-то он как раз ее понимал. Все мы устроены одинаково.

– И все грешники. – Она уловила ход его мысли.

– Ладно, пусть будет по-вашему. А что вы скажете, если я сообщу вам, что вашего мужа и моего друга убили по приказу Ворона?

– Что?!

Как будто на нее ушат ледяной воды вылили!

– Ворон – убийца Вадима.

– Нет, не может быть!.. Не может этого быть!

– И может быть, и есть на самом деле.

– Но Ворон же сам отпустил меня. Отпустил к Вадиму.

Она пыталась связать ускользающие мысли.

– Когда Ворон отпускал вас, Вадим был уже мертв. И негодяй это знал. Пусть и не своими руками, но это он убил вашего мужа.

– Зачем? Зачем он это сделал? – Она стала задыхаться.

– Чтобы Вадим его не наказал. Вадим мог его убить. Ведь Ворон опозорил его, заставил закрыть дело. Он обидел его, похитив вас. Обидел смертельно. Такое не прощается. В общем, Ворон прекрасно понимал, что нажил себе смертельного врага. Вадим мог убить, или, вернее, расправиться с ним в обход закона. Видите ли, такое иногда случается. А может быть, Ворон убил вашего мужа из-за вас. – Голос Глянцева охрип от напряжения.

– Из-за меня?..

Настя зажмурилась, закрыла лицо ладонями. Теперь ей все понятно.

Ворон – отпетый бандит и опытный соблазнитель. Не один день он затягивал ее в сети своего мужского обаяния. Порой она была готова сдаться, но держалась стойко. И все из-за преданности Вадиму. И Ворон понимал это. И возможно, поэтому дал команду убрать своего законного соперника. А заодно и гонителя.

Что может быть проще? Эти подонки часто надевают маску благородства, а сами способны на любую подлость.

– Я не утверждаю, что Ворон приказал убить Вадима только из-за вас.

– Но может быть и так.

Глянцев посмотрел на нее более внимательно.

Хмель из ее головы выветрился как эфир со дна открытой склянки.

– Вот именно. И хорошо, что вы это понимаете.

– Вы знаете, Ворон всегда был ко мне очень добр, вел себя ну прямо по-джентльменски. В конце концов он покорил меня своим обаянием, предупредительностью, но только не деньгами. Мне трудно поверить, что он мог убить Вадима. Каков негодяй!

– Вы, Настя, многого не знаете об этом мерзавце, – майор начал проникаться к ней симпатией. – Я чувствую свою вину перед вами, ведь после гибели Вадима я вам ничем не помог. Не хотел беспокоить вас в вашем горе. Вы страдали искренне. Я видел. Да-а, попали вы в переплет.

– Еще в какой переплет!.. Но теперь мне нет дела до Ворона! Я больше и знать его не знаю! Я не подпущу его к себе и на выстрел.

– Не подпустите к себе на выстрел... – повторил он ее слова. – Мы часто употребляем это выражение. Но не часто задумываемся над его сутью. Да, Ворона нельзя подпускать к себе ближе чем на выстрел. Иначе он может убить. Убить этим самым выстрелом. Этот паук не выпустит вас из своих сетей. Но вы не бойтесь, я вам помогу.

– Я и сама позабочусь о себе. – Ее почему-то знобило.

Не такая уж она дура, чтобы не понять: этот майор, друг Вадима, говорит правду. Она вспомнила, что это он подходил к ней на кладбище, сразу после похорон. А сейчас он не убеждал, а всего лишь подтверждал ее предположения. Да, можно не сомневаться, Ворон ее от себя так просто не отпустит.

– И все же, если запахнет жареным, обращайтесь прямо ко мне. – Он протянул ей свою визитную карточку.

– Все-таки хорошо, когда у тебя есть союзник. – Она подарила ему признательный взгляд.

– Кстати, вот факт из жизни Ворона. Это для того, чтобы вы, Настя, лучше представляли себе, с кем связались. За плечами Ворона две отсидки. Последний раз он угодил на пять лет. Для вас не секрет, как он умеет обхаживать женщин, зная, как падки они на всякую лирику. Но долго он ни с одной продолжать отношения не может. Так вот, через кого-то он связался с незнакомой женщиной, матерью двоих детей, разведенкой. Какие он письма ей писал, закачаешься. Люблю, мол, жить без тебя не могу, сердце рвется на части. Мыльная опера, одним словом. Та женщина плакала над его письмами. Думала, любовь у них на всю жизнь. Ведь она полюбила его. Полюбила заочно. А вот когда он после звонка приехал к ней, все встало с ног на голову. Сначала попользовался ею. Затем, когда надоела, начал смеяться над ней, издеваться. Дура, мол, нашла, кому верить. Бедняга чуть руки на себя не наложила. Из петли вытащили. Хотел кое-кто после этого привлечь его, гада, да статьи такой не нашлось. Ведь не бил ее, не уродовал. А моральный ущерб – вещь скользкая. В руки не дается. В общем, остался на свободе. Но факт есть факт. Как был барахлом, так им и остался.

– Гаденыш, – согласилась Настя, вспомнив платиновую красотку, впорхнувшую в машину ее бывшего любовника. – Но я-то руки на себя накладывать не стану. Я даже рада, что расстаюсь с ним. И пусть пеняет на себя, если не уберет от меня своих грязных лап.

Она достала сигарету, поднесла к губам, щелкнула зажигалкой. На мгновение высветились ее глаза, которые угрожающе сузились.

* * *

Проба на рекламный ролик прошла удачно. Из пяти девушек с яркой внешностью и выраженной индивидуальностью – а это так важно в рекламе – выбрали ее одну. Словом, контракт с рекламным агентством был почти в кармане. На послезавтра назначили съемки.

Домой Настя возвратилась к вечеру. Хотелось принять душ, расслабиться под упругими струями прохладной воды, затем отключить телефон и завалиться спать, не открывая глаз до самого утра. Устала она за последние дни.

Но отдохнуть не пришлось.

В квартире ее ждал Ворон. Он сидел в гостиной с сигаретой в зубах, смотрел в телевизор.

Обычно он никогда не приходил к ней без предупреждения. Но сегодня почему-то изменил этому правилу.

– Ты что, один? – не поздоровавшись, спросила Настя. – Странно!

Она стояла в дверях комнаты.

– Странно? – Он уменьшил звук в телевизоре, но к ней не обернулся. – А что здесь такого странного?

– А странно то, что ты без своей платиновой красотки!.. Что, кобелек, новехонького захотелось?

– Угу! – спокойно согласился он. – Захотелось. Что, ревнуешь?

Он даже не поинтересовался, откуда она узнала о его новой пассии. Наверное, все-таки видел, как Настя выходила из модельного агентства.

– Не бойся, сцен устраивать не буду. Обойдемся без скандала. Не жена я тебе к тому же, чтобы ревновать.

В ее поведении было явное пренебрежение к нему.

– Вот-вот, не жена ты мне. Всего лишь любовница. Любовница, и только! Так что принимай все, как оно есть.

Он по-прежнему разговаривал, сидя к ней спиной.

– Бывшая любовница, – уточнила она.

– Ну, ты это брось. Я тебя еще пару деньков поимею.

Настю поразил его неприкрытый цинизм. Ей еще никогда не приходилось видеть его таким. Наверное, это и есть его истинное лицо.

– Поимеешь? Ты меня поимеешь?.. Пару деньков? – взвилась она. – Я тебе не шлюха, запомни это!

– А кто же ты тогда?

На этот раз он удостоил ее взглядом. Высокомерным, сверху вниз.

– Слушай, ты!.. Ты мне надоел. Все, у нас с тобой все кончено. Так что проваливай!

– Ты что, сука, охренела? – Он еще никогда не обращался к ней в таком тоне.

Он поднялся с кресла, подошел к ней, всей пятерней правой руки обхватил ее лицо и с силой оттолкнул.

Настя отлетела к стене, больно ударившись затылком. Но не упала, удержалась на ногах.

– Запомни, тварь, я – твой хозяин! – прохрипел он. – И не тебе, коза, указывать, куда мне идти. Тем более из моей собственной квартиры. Кстати, уже завтра здесь будет жить моя, как ты говоришь, платиновая красотка. Да, ты права, у нее волосы цвета платины.

– Но это моя квартира. Ты подарил ее мне. И я из нее никуда не уйду!

Настю душила ярость. Но она сдерживалась, чтобы не наброситься на этого подонка. Понимала, сила не на ее стороне.

– Подарил?.. Это кто же тебе такое сказал, крошка? А документы на нее ты смотрела? То-то же!.. А вот тачка твоя, тут тебе повезло.

– Забирай свою вонючую машину! Забирай все! Плевать я хотела и на тебя, и на твои подарки!

– Попридержи язык, телка!

– Все, я ухожу!

Настя повернулась к двери. Будь проклят этот урод! Но не успела ступить и шагу.

Ворон ухватил ее за рукав, остановил, повернул к себе лицом.

– Ты никуда не уйдешь! Я еще не получил то, зачем сюда пришел.

– Отвали! – В ее взгляде застыла ненависть.

– Я хочу тебя трахнуть!

– Трахни самого себя! – Ух ты какая!.. Короче, давай по-хорошему. Трахнемся и разбежимся. Иначе будет плохо. Тебе будет очень плохо. Отдам тебя своим орлам, они запустят тебя по кругу, насадят на вертолет. А потом убьют. А может, на иглу подсадят. Через недельку-другую за понюшку кокаина будешь отдаваться всем, кому не лень. Передок на части порвут. А жить будешь в подвале, на цепи, как собака. Ну так что, отдашься мне добром?

От его слов Настя обомлела.

На иглу. Он грозится подсадить ее на иглу! Да, он умеет добиваться своего, находя всякий раз нужные слова.

Выхода, кажется, нет. Она отдастся ему. В последний раз.

Он терзал, мял ее податливое, будто ватное, тело. Она была как неживая. В равной степени он мог сейчас заниматься сексом с надувной куклой.

Когда все закончится, он оставит ее в покое. Оставит навсегда. Ей хотелось в это верить, и она верила.

Когда же все закончится?

Ворон сделал свое дело и отстранился от нее. Настя в изнеможении лежала на белой простыне. Никогда за последние шесть лет она не чувствовала себя такой униженной, как сейчас.

– Скоро за тобой приедут, – застегивая ремень на брюках, сухо сказал Ворон.

Слова его доносились до нее словно из другого мира. Как будто они обращены не к ней.

Кто приедет? Зачем?.. Какая разница?

Она даже не шелохнулась.

– Тебе что, неинтересно, куда тебя повезут?

И снова никаких признаков интереса.

– Знаешь, крошка, я ведь наврал тебе, что я твой хозяин, – злорадно рассмеялся он.

Подошел к ней и хлопнул по обнаженной попке.

– У тебя теперь, сучонка ты моя недотраханная, новый хозяин. Поняла?

Смысл сказанного стал постепенно доходить до ее сознания.

– Я проиграл тебя, дорогуша. В картишки проиграл. Еще позавчера. Ты уж извини.

Ее проиграли в карты?! Проиграли как вещь?! Это последняя капля, переполнившая чашу ее терпения.

Убийство Вадима. Только за одно это он заслуживает сурового наказания. Сегодняшнее грубое насилие. И еще, оказывается, он выставил ее на кон в своих грязных играх и кому-то проиграл.

Он за все ответит!

Она ненавидела сейчас Ворона, более того, желала его смерти. Но вместе с тем отчетливо понимала, что не должна показывать своей ярости. Старалась остудить мысли, выглядеть холодной.

Но внутри ее начала разрастаться сила. Та самая сила, о существовании которой она знала и которую боялась. В нее будто откуда-то со стороны вошел убийца. Хладнокровный, расчетливый.

Ее уже ничто не остановит.

– А он красивый? – спокойно спросила она и перевернулась на спину.

– Кто – он? – не сразу понял Ворон.

– Мой новый хозяин, конечно.

В ее словах как будто неподдельный интерес.

– А-а, он... Да ничего, вроде не урод. И мошна тугая.

– А щедрый?

– Не жадный. В золоте будешь купаться и в мехах.

– Не так уж плохо!

У нее интонации избалованной куртизанки. Умеет она притворяться.

– А разве тебе со мной было плохо? – ревниво спросил он.

– Ну что ты...

Она выгнулась похотливой кошкой, царапнула длинными коготками подушку, села на краешек кровати, закуталась в мягкий плед. Сказала издевательским тоном:

– Ты мне даже квартиру подарил.

– Забудь об этом. – Уже забыла. Мой новый хозяин за мной сам приедет или кого пришлет?

– Пришлет, – вздохнул он с сожалением. – Я передам тебя с рук на руки.

Похоже, ему вовсе не хочется терять ее.

Но он должен с ней расстаться. Он действительно проиграл ее в карты. По пьяному делу. Безвозвратно.

– Когда прибудет гонец?

– Через час, может, чуть раньше.

– Тогда пойду собираться. Не могу же я встречать своего нового хозяина в растрепанном виде.

И не обращая на бывшего любовника никакого внимания, Настя набросила халат, поправила смятую постель и направилась в душ.

Там она пробыла недолго, минут пять. Она так любит стоять под колючими струями живой воды, но сейчас ей не до удовольствий, нужно спешить.

Зато у трюмо в спальной комнате она сидела долго, тщательно наводила красоту.

Сначала Ворон стоял рядом с ней, не сводил с нее ревнивого взгляда. Затем ушел в гостиную.

Этого Настя и ждала.

Она извлекла из своего тайника пистолет. Обыкновенный, но неучтенный «макаров». Вадим его когда-то держал при себе на всякий случай. А получилось – оставил ей в наследство.

Там же, в тайнике, лежал и глушитель к пистолету. Зачем он был нужен покойному мужу, неизвестно. Но теперь он пригодится.

Пистолет легко уместился в сумочке, которую она приготовилась взять с собой.

Ну, все, к выходу на «сцену» она готова!

Сумочку Настя оставила в прихожей. Пусть там пока полежит. А сама прошла в гостиную.

– Эй, кавалер! Не плеснешь ли даме на посошок?

Настя заняла свободное кресло рядом с Вороном.

– Выпью с тобой с удовольствием.

Он плеснул ей в бокал виски. Сам же успел ополовинить бутылку из встроенного в стенку бара.

– За мое здоровье!

Настя весело осушила бокал до дна.

– Чему ты так радуешься? – покосился он на нее.

– Обожаю, мой дорогой, менять любовников.

В это время позвонили в дверь.

– Вот, кажется, за мной и пришли. Иду! Уже иду!

Она вскочила с кресла и сама побежала открывать дверь.

Ворон изрядно захмелел. Ему было лень вставать самому.

За ней пришел высокий, худощавый молодой человек с холодными глазами убийцы.

На какой-то миг Насте стало не по себе. Но она быстро с этим справилась.

– Вы один? – с беспечным видом спросила она, даже не потрудившись взглянуть, есть ли кто у него за спиной.

Вопрос прозвучал праздно. Но на самом деле он значил для нее очень много.

– Один, – кивнул он, оценивающим взглядом разглядывая ее. – А зачем мне, киска, второй?

Он криво усмехнулся.

– А мой новый хозяин меня очень ждет?

Она старалась выглядеть наивной и глуповатой.

– Если вы Настя, то ждет.

– О, я с радостью поеду с вами. Этот мой хахаль мне уже надоел.

– Это ты о Вороне?

– О нем. О ком же еще.

– Не сорила бы ты словами, лялька. Кстати, а где он сам?

– В комнате. Ждет тебя. А ты, дядя, ничего, я бы с тобой того...

На мгновение в его глазах вспыхнул похотливый огонек. Но тут же погас. Близость с этой красоткой в его обязанности не входила.

– Ничего у нас не получится. – Теперь он уже смотрел на нее с прежним равнодушием. – Давай веди меня к Ворону.

– Прошу!

Настя жестом руки пригласила его пройти в гостиную.

Гость прошел в комнату, где ждал его Ворон, остановился в трех шагах от него. Но сказать ничего не успел. Помешала Настя.

– Ворон, этот молодой человек хочет сказать тебе, что ты подонок и мразь! Что тебе не место в этом мире!

Она стояла у гостя за спиной, сместившись на полкорпуса вправо.

Последняя ее фраза прозвучала как приговор.

Ворон встрепенулся, но было поздно. Неуловимо быстрым движением Настя навела на него пистолет, уже готовый к бою, и выстрелила.

Пуля вошла бывшему любовнику точно в лоб. И контрольного выстрела не надо. Об этом она подумала почему-то очень спокойно.

– Подними руки! Не шевелись!

Ствол «макарова» ткнулся гостю в бок.

– Ты че, в натуре, коза, рехнулась?

Видно, он еще не в полной мере осознал, как она опасна. Только этим можно было объяснить, почему он позволил себе обращаться к ней подобным образом.

– За козу ты ответишь!

Продолжая держать его под прицелом, Настя подошла к покойнику. Свободная рука полезла к нему под пиджак, ловко извлекла из потайной кобуры пистолет, отечественный, Стечкина. Ворон всегда носил его с собой.

«Макаров» оставался наведенным на гостя.

– Что, за телкой приехал, ублюдок? – Настя посмотрела на него с ненавистью.

– Если не бросишь пушку, я затрахаю тебя до смерти, кобыла дерганая! – угрожающе прорычал он.

Нет, он все понимает, просто не научен обращаться с дамами. Но учиться уже поздно.

– Напрасно ты так со мной!

В ее глазах уже нет злости. Она даже улыбнулась ему. Но улыбка эта оказалась смертельной.

Пистолет Ворона был без глушителя. Грохот выстрела ударил по перепонкам, в ушах зазвенело.

Нужно спешить. Шум может привлечь внимание соседей. А в милицию позвонить недолго.

Молодой человек с пробитой грудью только улегся на пол, а Настя уже стирала с пистолета отпечатки своих пальцев. Еще несколько мгновений, и она уже вкладывает его в коченеющие пальцы своего бывшего любовника.

Недолго провозилась она и с другим покойником. В его руке оказался «макаров» с глушителем.

Затем она пошарила у него под курткой. Ага, есть пистолет.

Что с ним делать?.. Как что? Оставить на месте. Разве не может киллер иметь при себе два пистолета?

Итак, сценарий спектакля таков.

Киллер проник в квартиру через дверь, оставленную открытой по чистой случайности. Наставил на Ворона пистолет. Но тот среагировал молниеносно. Его «стечкин» стреляет одновременно с «макаровым». Убийца и жертва находят свою смерть в одно и то же роковое для обоих мгновение.

А что она, Настя?

Ах, бедная, бедная Настя! Она сидела с кавалером за бокалом виски. Вся такая разомлевшая от недавнего удовольствия в постели. А тут н а тебе, такая беда! Она и сообразить-то ничего не успела, как все уже закончилось. Бах-бах, и сразу два трупа!

Она, конечно, в истерике, не сразу ее рука тянется к телефону.

Да, пора уже вызывать милицию. Но сначала коротенький перекур.

Курить хочется.

Она в изнеможении опустилась в кресло, нащупала на столике сигарету, закурила. С облегчением выпустила из легких густой клуб дыма.

И тут услышала, как в квартиру кто-то вошел. Соседи?.. Возможно. Ведь она же так и не захлопнула за собой дверь.

Шаги еле слышно протопали по коридору, и вот он здесь. Знакомое лицо. Ну, конечно же, это он, вчерашний ее благодетель. С какой это стати он заявился?

Майор Глянцев вошел в комнату. Если его и удивила представшая перед ним картина, то он не подал и виду. Его лицо оставалось невозмутимо спокойным.

Без всякого сострадания он посмотрел на мертвого Ворона, затем на второго покойника. На этот раз его лицо отразило легкое беспокойство.

Майор взял его руку, попытался нащупать пульс. Пульс не прослушивался.

– Он мертв?

Только сейчас Глянцев поднял взгляд на Настю. В его глазах не было осуждения.

– Да, именно так.

Она приготовилась забиться в истерике.

– Жаль, что так случилось, но ты не могла его не убить.

– Что?.. – она непонимающе уставилась на него.

– Если Ворон проиграл вас, Настя, в карты, то не кому-нибудь, а такому же ублюдку, как и он сам. И окружение у нового ублюдка, как вы понимаете, не из ангелов. Этот, – он кивнул на убитого, – вполне может сойти за киллера.

– Откуда вы знаете, что Ворон проиграл меня?

– Оттуда же, откуда знаю, что это ты убила этих двоих.

– Я никого не убивала!

Сейчас она больше всего хотела провалиться сквозь землю.

– Только давай без этих басен, – он перешел на «ты». – Я уже давно слежу за Вороном. И в этой квартире у меня установлен «жучок». Знаешь, что это такое?

– Знаю, не дура.

Она побледнела.

«Ну все, попалась как кур в ощип».

– Так вот, у меня есть запись всех ваших разговоров. И выстрелы записаны на пленку. Так что врать бесполезно.

Настю бросило в жар.

– Но ты не бойся, никто ни о чем не узнает. Все, что случилось здесь, останется нашей тайной. Ты отомстила за своего мужа и за моего друга. Ты сделала то, что собирался сделать я. Я сам хотел убить Ворона.

Настя сразу ухватила смысл его слов. И облегченно вздохнула.

«Я накажу убийцу вашего мужа» – так он сказал ей тогда на кладбище, когда хоронили Вадима.

Он накажет убийцу! Но как?

«Вадим мог убить, или, вернее, казнить Ворона в обход закона». Это он сказал ей вчера.

Значит, и он сам мог поквитаться с Вороном выстрелом из-за угла. Без суда, как говорится, без следствия.

И если он собирался так поступить – а он собирался, – то не посмеет обвинить Настю в убийстве. В убийстве своего врага!

– Ты, должен признать, сработала чисто, – подбодрил ее Глянцев. – Уверен, на одежде у этих, – он кивнул на убитых, – найдут следы пороха. А пальчики на пистолетах, это само собой. Но все равно, будь осторожна. Теперь вызывай милицию. Если, конечно, ее уже не вызвали соседи.

Он ободряюще кивнул ей, резко повернулся и быстрым шагом вышел из квартиры.

Он был почти уверен, что ей ничего не грозит. И она сама старалась думать так же.

* * *

Не такая уж безобидная личность тот молодой человек, который приходил за Настей как за карточным долгом. Он входил в окружение лидера одной довольно мощной преступной группировки. И ему приходилось убивать. Правда, доказать никто ничего не смог. Но Глянцев это знал. Есть у него свои особые каналы добычи информации.

Насте, как он и предполагал, все сошло с рук. Двойное убийство предстало в глазах следственной группы перестрелкой между наемным убийцей и его жертвой.

– Ой, вы знаете, – говорила она с искренним страхом в глазах, – я так напугана. Ведь меня, наверное, должны были убить вместе с Сергеем Борисовичем. Свидетелей, я слышала, всегда убирают.

И ей верили, кивали головами. Все в порядке, мол, и бояться вам нечего.

Артем Глянцев не переставал удивляться тому, с каким искусством Настя доводит до логического завершения взятую на себя роль. И никто ведь из следователей, беседовавших с ней, даже не заподозрил ее во лжи.

Хрупкая, слабая женщина. Красавица к тому же. А у красивых, бытует мнение, куриные мозги. Ну могла ли такая убить двух здоровых мужиков? Да еще всю вину за содеянное переложить на них самих. Даже думать о таком смешно.

Но он-то, Артем, теперь знал, на что она способна. И откуда в ней столько ума и самообладания? И внутренней силы, и физической? Феномен прямо какой-то. Все проделала безукоризненно. И как точно стреляла. А ведь никто ее этому не учил. Вадим, насколько он знает, в тир никогда ее не водил. Не любит она, говорил, шума. Домашняя она у меня, тихая.

Вот вам и тихоня.

Ему хотелось поговорить с ней с глазу на глаз. Но что-то мешало ему с ней встретиться. Она нравилась ему, он даже восхищался ею. Он всегда, если надо, придет ей на помощь. Но все же было в ней что-то отталкивающее.

Он внимательно, со стороны, наблюдал за ходом следствия по делу о двойном убийстве. Переживал за Настю. И облегченно вздохнул, когда дело благополучно закрыли.

И все-таки жаль, что Настя его опередила.

4

Настя вела себя уверенно и когда убивала Ворона, и когда разговаривала со следователями. Она сама удивлялась своей выдержке и спокойствию.

Но куда все подевалось, когда опасность сошла на нет и бес-убийца внутри ее исчез. Он будто забрал с собой все ее силы.

Она чувствовала себя так, будто из нее выжали все соки. Навалилась апатия, нервная подавленность. Жизнь потеряла смысл.

Она сгибалась под тяжестью своей вины. Она убийца! Она убила сразу двоих! И какое теперь имеет значение, почему она так поступила. Не может быть оправдания смертному греху!

Нет, ей не жаль ни Ворона, ни того, другого. Не она, так кто-нибудь еще отправил бы их на тот свет. Но угнетал сам факт содеянного. Не может нормальный человек жить спокойно, когда на нем такой грех. Такова уж его природа.

Еще не зная, как будет жить дальше, Настя завязала с модельным бизнесом. И об учебе думать не могла. Поэтому взяла академический отпуск. А ведь учиться оставалось считанные месяцы.

Ничего, когда-нибудь доучится.

Сейчас главное – пережить тяжелые времена. Время лечит все, даже самые тяжелые душевные раны.

Настя стремилась к уединению. Ей хотелось хотя бы на время спрятаться от жестокого мира людей. Только в одиночестве видела она свое спасение.

Ворон говорил правду. Документы на квартиру, оформленные на ее имя, оказались липовыми. Так что с уютным двухкомнатным гнездышком пришлось расстаться. Все же она продала часть мебели, хотя и за бесценок. Зато не продешевила с машиной. Выручила за нее без малого двадцать тысяч долларов. И сняла однокомнатную квартирку на южной окраине города. Кое-как обставила ее и поселилась как монахиня в келье. Серость, скука, одиночество не удел для умной красивой женщины. Но так было спокойнее ее грешной душе.

О деньгах она пока не заботилась. Их хватало.

Из дома Настя выходила только в магазин. Набьет сумку продуктами, и обратно. А по пути заодно прихватит порцию вольного воздуха. Остальное время проводила в своей маленькой кухоньке за плитой, в комнатке за книгой или перед телевизором. Ночи коротала в холодной постели.

Но на себя она не махнула рукой. Немалую часть времени проводила за спортивными упражнениями, не забывая посидеть у зеркала. Она не собиралась угасать, терять красоту. Не позволяла себе превратиться в молодую старуху.

От мужчин ее воротило. Все они казались ей смертельными врагами. Слишком много горя принесли они ей в этой жизни. За их улыбочками и сладкими речами скрывалось зло. Нет, никому нельзя больше верить, нужно гнать их от себя прочь.

Но легко сказать, да не так просто сделать. Ведь она по-прежнему красива, а мужики все так же прилипчивы. Собираясь в магазин, она старалась одеваться не броско, скромно. Но это не помогало.

Видно, в самом деле было в ней что-то магнетическое, притягивающее к ней мужские взгляды, зажигающее их.

Однажды к ней пристал «новый русский», самое то карикатурное подобие этих современных хозяев жизни. Самодовольный нахал, иначе о таком не скажешь.

Черная майка от Гуччи, на шее золотая цепь в палец толщиной. А поверх всего этого красный пиджак за тысячу долларов. На левом рукаве специальный отворот, чтобы видны были часы от Картье. Ну, как же, смотрите, какие у меня часы, знайте, три штуки баксов стоят. Челюсти все время перемалывают жвачку. Жаль, этикетку к губам не прилепил. А то бы все знали, какой фирмы у него резинка. – Слышь, в натуре, ты не хилая телка, я погляжу. – А пальцы-то, пальцы как держит!..

Настя невольно улыбнулась.

Но он по-другому истолковал ее улыбку.

– О, да ты, я гляжу, согласна слетать со мной в ночной клуб. Есть тут один, по кайфу. Бар там не кислый, скажу тебе, потанцевать без проблем. И номерок люксовский. Музычка в постели до самого утра. А можно и в сауну зарулить. Попотеем чуток, в натуре.

Ну, конечно же, в натуре. В самом прямом смысле этого слова. Ну кто же ходит в баню в одежде?.. Настя снова улыбнулась.

– Значит, так, ты уже созрела. Короче, соглашайся. Девка ты ничего, клевая. С прикидом, правда, не все о\'кей. Но я тебя приодену, в люди выведу. Хочешь, фотомоделькой пристрою. А че, я могу. Как Клавка с Шиферного будешь. Отвечаю, в натуре.

Стать на одну доску с Клаудией Шиффер мог обещать только сам господь бог. Этот же тип тянул самое большее на захудалого божка из языческой эпохи.

– Да я бы с удовольствием, – лукаво посмотрела она на него. – Но вот беда, перед подиумом я, наверное, должна буду пройти через вашу постель.

– А то как же! – Он даже облизнулся. – Все ваши желания для меня закон!

Ну, да, конечно, ее желания. Осел!

– Понятное дело. В постели я, между прочим, кое-что умею. И вам было бы со мной очень неплохо. Да вот беда, не могу я.

– Это еще почему?

– Заболела...

– Вылечим!.. А что такое?

– О СПИДе что-нибудь слышали?

Нужно было видеть его лицо. Сначала оно побелело, потом позеленело. Потом его перекосило. Глаза наполнились диким ужасом.

Он смотрел на Настю так, будто она уже заразила его страшной болезнью. Похоже, он готов ее убить.

* * *

Пролетела весна, миновало лето. Настя по-прежнему продолжала жить жизнью добровольной затворницы. Ее душа стала успокаиваться. Но она по-прежнему сторонилась мирской суеты.

Мужчины продолжали к ней приставать. Сам этот факт опять начал волновать ее. Но она по-прежнему всех отталкивала. Сказка о СПИДе срабатывала безотказно. На нее смотрели как на прокаженную и спешили ретироваться.

Особенно пугались мужчины-самцы с эффектной внешностью, сердцееды, дамские угодники. Смешно было наблюдать и за богатыми. Куда только девалась их напористая самоуверенность!

Она мерила всех мужчин под одну гребенку. Все они одинаковы, не сомневалась она. Но, видно, все же ошибалась.

– Мне жаль огорчать вас, но мы не можем быть вместе. Увы, я больна, неизлечимо больна. СПИД, понимаете ли, смертельная болезнь.

Настя с печальным видом приготовилась наблюдать за переменами в облике очередного соискателя на ее расположение.

Как они все ей надоели! Липнут как пчелы на мед. Пора, видно, ей забыть дорогу в магазин. Продукты можно заказывать на дом. А свежим воздухом дышать на балконе.

– СПИД – это да, серьезная болезнь. Тут вы правы.

Странно, этот мужчина нисколько не испугался.

Настя посмотрела на него с интересом.

Человек, скажем так, не из красивых. Даже симпатичным не назовешь. Невысок, полноват. Круглое, с неправильными чертами лицо. Но глаза добрые.

И есть у него как будто что-то за душой, создающее вокруг него мощную ауру. Настя интуитивно поняла, что к нему можно относиться только серьезно и никак иначе.

На вид ему лет тридцать пять.

– Вы что, не боитесь этой болезни? – удивилась Настя.

Она продолжала изучать его.

Одет он был не ахти как. Чистые, аккуратно выглаженные брюки и пиджак. Но все далеко не новое, местами заштопанное. И туфли, какие на рынке продаются по рупь за пучок.

Но ей интересна не внешняя сторона медали, а внутренняя.

– Боюсь, конечно. Но о ней знаю.

– Вы врач?

– Нет, я далек от медицины.

Он покачал головой, глядя на нее теплым, все понимающим взглядом.

– Может, вы проводите меня? Сумки у меня тяжелые, – неожиданно для самой себя предложила она. – Не бойтесь, они не заразные.

– Конечно, конечно. Я рад вам помочь, – оживился он и с благодарностью во взгляде забрал в свои сильные руки нелегкую ношу. – А заразиться я не боюсь. СПИД передается только через кровь.

– И через сперму, – вызывающе добавила Настя.

Эти слова должны шокировать слух и смутить мужчину. Но он остался невозмутим.

– И через сперму, – подтвердил он.

– Но, уверяю вас, спать мы с вами не будем, уважаемый...

– Илья Германович, позвольте представиться. Для вас просто Илья.

Интеллигент. Возможно, ученый, быть может, даже со степенью. Когда-то, видно, жил себе, не тужил. Но времена поменялись. И он не вписался в рамки рыночной экономики, остался за бортом жизни, как многие другие. Так подумала о нем Настя.

– А меня зовите Настей, – позволила она.

Ее не раздражал этот мужчина. А это уже кое-что значит.

Она позволила ему проводить себя до порога своей квартиры.

– Может, хотите чашечку кофе? – предложила она, снова сама от себя этого не ожидая.

Будто кто-то тянул ее за язык.

Неужели ей так приятно общество этого человека?.. А ведь с виду в нем ничего особенного...

– С превеликим удовольствием. – В его добрых глазах вспыхнула искренняя радость.

Наверняка он не ожидал такого к себе отношения.

«Но я как будто заразная. И не боится ведь, черт!»

Илья Германович пил кофе маленькими глотками. И говорил неторопливо, содержательно, не употребляя лишних или мусорных слов.

Ей приятен был его голос, но в смысл его слов она не вникала. Он рассказывал о СПИДе, но не это ее сейчас интересовало. У нее появился другой интерес. Интерес не к беседе, а к самому этому мужчине.

Забыв о своем кофе, Настя смотрела на него с нарастающим интересом. Ей вдруг стало казаться, что ее гость нравится ей.

И что же она в нем такого нашла?

Да, красотой он не блещет. Да разве в этом дело? Красивые мужчины опасны. «Зачем вы, девушки, красивых любите?». Есть такая песня. Не с бухты-барахты взялись эти слова.

Он не богат. Сразу видно. Скорее всего за душой ни копейки. Но и это не порок. Зато он добрый, общительный, воспитанный. Он располагает к себе, дарит душевное тепло, поднимает настроение. С ним легко и уютно. Как будто она уже давно с ним знакома.

– И вообще, если один инфицирован, а другой нет, то они могут прожить друг с другом долгие годы, и все останется как было. А если и передаст ему любимая болезнь, тоже ничего страшного. Жить и умереть вместе, разве это не прекрасно?

Звучит и впрямь романтично. Но почему он покраснел? Ну, да, конечно, любимая – это она, и он не боится умереть вместе с ней. И, как это ни странно, говорит об этом вполне серьезно.

Но только она не инфицирована. И никого заразить не может.

Настя, наверное, продолжит с Ильей знакомство. Но в постель с ним не ляжет. Он славный, но как мужчина ее не возбуждает. Да и найдется ли вообще сейчас такой, кто снова разбудит ее страсть?

– Илья, вы знаете, я рада, что мы познакомились. – Должна же она сказать ему что-нибудь приятное.

Тем более ей хочется этого.

– А я сам, скажу не таясь, просто счастлив. – Он говорил искренне.

Похоже, он втрескался в нее по уши. И сейчас скажет ей об этом.

– А сейчас, с вашего позволения, я должен оставить вас, Настя.

Но сказал он почему-то совсем о другом.

Илья собирается уходить, но она ведь его не гонит!

– Дела, понимаете ли, срочные дела, – объяснил он.

– Да, конечно, я вас не задерживаю, – в тон ему ответила Настя.

Взгляд ее погрустнел. Ну не хочется ей, чтобы он уходил, и все тут!

Он ушел. И снова она одна.

Он ушел. И будто вынес тепло из квартиры.

Он ушел. И не договорился о новой встрече.

Настя вспомнила, как Илья подошел к ней, заговорил. Да, ему очень хотелось познакомиться. Но было видно, что он сам испугался собственной решимости. Но не отступил, держался молодцом до последнего. С таким не стоило нести чепуху о СПИДе.

Да, он не сплоховал. Не побоялся проводить ее домой, отважился выпить с ней чашечку кофе. И держался непринужденно.

Но все же выдумка о заморской болезни сыграла свою злую роль. Он ушел, и, видно, навсегда. Где его теперь найдешь?

Что происходит? Настя удивилась собственным мыслям. Неужели этот Илья так ей понравился, что она подумывает о том, как его найти? Наваждение какое-то!

Да если понадобится, она найдет себе мужика и получше. И богатого, и красивого. Не такого, как этот Илья Германович.

Но нет, она уже понимала, что лучше, чем он, ей никогда не встретить.

* * *

В иллюминатор врезался огромный кулак белого, как вата, облака. Но стекло, разумеется, не ощутило силу этого удара. Небольшой пассажирский самолет крепко держался на серебристых крыльях, уверенно набирал высоту.

Господин Аганин удобно расположился в мягком кресле. Он просто не мог сидеть неудобно. Самолет принадлежал ему, ему одному. В бархате и красном дереве салон, роскошная мебель, оргтехника. Ванная, спальная комната, рабочий кабинет. Словом, рай для делового путешественника.

Аганин богат, по-настоящему богат. И каждый год дикий российский рынок значительно увеличивал его состояние. Деньги будто валялись на дороге, только не зевай, успевай грести их лопатой. Были бы только ум, деловая хватка, изворотливость и первоначальный капитал.

В период приватизации, инфляции, обвального падения производства и, как итог, бешеного потребительского спроса на все деньги не делают разве только ленивые, глупые и калеки. Можно разбогатеть, даже начиная с пустого кармана.

Но последнее получается не так часто и только у фатальных везунчиков. Большинство же крупных воротил отечественного бизнеса набирали обороты от стартового капитала. И чем больше был этот капитал, тем, как правило, большим был деловой успех и итоговый счет в банке, желательно в швейцарском.

А у господина Аганина имелось кое-что для начала.

Дед его занимал когда-то видное место в иерархии советской партноменклатуры. Отец, пользуясь высоким покровительством, прочными связями, основал сеть подпольных цехов и, как мог, насыщал «совковый» рынок всяким дефицитом. Получал сверхприбыли.

Приходилось, правда, делиться. Не без этого. Но и самому оставалось ой как немало.

Во времена повального образования кооперативов Аганин-средний поставил свое дело на легальную основу и существенно расширил его. Приобщил к нему и сына, который в свое время закончил экономический факультет Московского университета и после этого просиживал штаны на какой-то затрапезной должности в райкоме комсомола.

И пошло-поехало да по накатанной колее. Товар – деньги – товар, все по товарищу Марксу.

В восемьдесят девятом году умер дед, в девяностом от инфаркта скончался отец. Бразды правления семейным бизнесом перешли к Аганину-младшему. Деньги сами текли ему в руки.

У него был завидный нюх на грядущие перемены. Павловские реформы, развал Союза, гиперинфляция. Все эти катастрофы он предугадывал, как кошка землетрясение. Всю наличность заранее «озеленил», обернул в твердую валюту. Чубайсовская приватизация также не застала его врасплох. В ход пошли деньги, связи. Голова работала исправно. Он сумел оттяпать солидный кусок «прихватизационного пирога».

Аганина интересовали акционируемые компании и предприятия из перспективных отраслей экономики. Прежде всего нефтегазодобывающая и перерабатывающая промышленность, драгоценные и цветные металлы, алмазы, пушнина, лес – в общем, все, что пользовалось спросом на мировом рынке.

Привлекал его и импорт. Насыщение отечественного рынка забугорным дефицитом обещало и приносило огромные прибыли.

У него очень много своих денег. Но он размахнулся слишком широко, поэтому их не хватало. И тогда он основал собственный инвестиционный фонд с солидным уставным капиталом. Миллиард рублей на широкомасштабную рекламу, и дело завертелось.

На сегодняшний день оборот денежных средств его фонда составляет десять триллионов рублей!

Мощные финансовые потоки живительными струями проходили через его собственные компании и промышленно-торговые группы. Он прибрал к рукам контрольные пакеты акций почти всех предприятий, где имел хотя бы мало-мальский интерес. Основал несколько крупных банков, объединил их в единое целое.

В период дикой неразберихи на российском фондовом рынке Аганин активно играл на бирже, спекулировал на курсах валют и ценных бумаг. Фантастическое чутье на изменение амплитуды их реальной и номинальной стоимости позволяло ему выкачивать огромные деньги, образно говоря, из воздуха.

«Деньги делают деньги», – эта формула срабатывала у него безотказно. Обороты росли, расширялась и сфера его интересов. Разрасталась сеть магазинов-супермаркетов. Гостиницы, кемпинги, рестораны, ночные клубы – от Москвы до Сочи.

Стержнем всей финансово-торгово-промышленной империи господина Аганина стал гигант «АГ-инвестбанк». Без преувеличения, один из столпов всей российской экономики.

Времена «дикого рынка» и сверхприбылей все увереннее уходили в прошлое. Но это, конечно же, не мешало удачливому финансисту укреплять свою империю, усиливать и без того прочные позиции в большом бизнесе.

Сегодня ну сами просились в руки два алюминиевых и один нефтеперегонный завод. Скоро будем иметь контрольный пакет акций одного крупного торгового порта. Есть перспектива заключить контракт на постройку трех нефтеналивных судов. Но нужны деньги, свободные деньги. Межбанковский кредит в двести пятьдесят миллионов долларов готов предоставить ему один престижный австрийский банк, и процент не так уж высок.

Десятки гениальных умов, работающих на него, все проанализировали, тщательно взвесили. Просчетов с использованием этого кредита не будет. И возвратить деньги сумеют вовремя. Западные партнеры уверены в нем, как ни в ком другом в России. Но для подписания договора требуют его личного присутствия. Для этого и летит он сейчас в Вену.

Аганин не считал себя человеком, избалованным богатством. Он знал во всем меру. Жил в одной-единственной шестикомнатной квартире на Арбате. А ведь мог позволить себе и более роскошные апартаменты. И обстановка без ошеломляющих излишеств. Охрана – всего три телохранителя, бывшие кагэбэшники. У некоторых охрана покруче.

А вот транспорт и связь – его слабое место. На это он денег не жалел. Личный самолет – это, конечно, дорого. Но на нем, простите, быстрее. И этим сказано все.

Он умел ценить свое время.

Да, и еще, одним из важнейших элементов своего жизненного уклада он считал отдых. Не отдохнешь – не поработаешь. И древние так говорили, и современники. Любил он, например, попариться в русской баньке. Финская сауна – тоже неплохое дело. Можно иной раз и выпить чего покрепче. Но все вместе никогда – только здоровью вред.

А как же с активным отдыхом? Теннисом, футболом, например. И это он любил... смотреть по телевизору. А чтобы встряхнуться самому?

Для этого он играл в «баб-слей». Любо-дорого побаловаться в постели с длинноногими красотками. И приятно, и для тонуса полезно. Занятия любовью – чем не вид спорта?

Кстати, неплохо бы встряхнуться прямо сейчас, снять стресс перед важной встречей.

Огонь мысли распалил кровь, подал сигнал на «поднятие флага». Он отбросил в сторону журнал «Экономическое обозрение», оставил кресло и прошел в маленькую спальню.

Эффектная блондинка в коротком шелковом халатике полулежала на широком двуспальном ложе. Стройные загорелые ноги открыты по всей длине, трусиков на ней нет. В руках журнал с полуобнаженными мужчинами – этим она, наверное, держит себя в постоянной «боевой готовности».

Аганин всегда появлялся неожиданно. За неделю, проведенную с ним, она к этому уже привыкла. Неделя. Целая неделя! Слишком долгий срок для такого любителя менять женщин, как он. Неужели ей суждено стать постоянной его партнершей? Не верится, но хотелось бы.

– Я так ждала тебя, милый! – стараясь придать голосу волнующий сексуальный оттенок, пропела красотка.

Потянулась, перекатилась на спину. Полы халата как бы невзначай соскользнули с ее роскошного тела, обнажили идеально плоский живот, большие, без силикона, груди.

О, как ей хотелось, чтобы этот денежный мешок остался с ней навсегда! Она искусница в постели, она никогда ему не наскучит.

Она удержит его подле себя!

Аганин не стал утруждать себя разговорами. Он сразу занялся делом. Наслаждение и спорт, так он привык относиться к сексу, только так и не иначе. Он мог «тренироваться» сколько угодно долго. Но сегодня, представив на месте этой девушки другую, по-настоящему желанную, он не смог сдержать порыв. Все закончилось очень быстро – давно с ним такого не случалось.

* * *

Илья не появлялся целую неделю. Исчез, как в воду канул. Скорее всего она больше никогда его не увидит.

При мысли об этом Насте становилось грустно.

Он уходил вроде бы не навсегда. Но ведь даже номер телефона не записал. Даже позвонить ей не захотел.

Ну, ушел так ушел. Но будто забрал с собой частицу ее жизни.

И все-таки он появился. Пришел, когда она уже перестала ждать. Пришел и наполнил ее душу спокойствием, уютом и тихой безмятежной радостью.

Все в том же аккуратном, но дешевом костюме он сидел у нее на кухне, пил кофе, нахваливал ее печенье – она будто специально напекла к его приходу. Намекал на какие-то дела, вытянувшие его из города.

Настя сидела и молчала. Как и раньше, в их первую встречу, она не особенно вдавалась в смысл его слов. Но наслаждалась убаюкивающим тембром его голоса.

– Настя, а может, мы куда-нибудь с вами пойдем? – осторожно спросил Илья.

– Что ты сказал? – встрепенулась она.

– В городе столько интересных мест. Можно пойти в театр или, если хотите, в ресторан.

– Нет, – покачала она головой. – Как-нибудь потом.

Ей и в самом деле никуда не хотелось идти. Ей нравилось просто сидеть с ним на кухне, слушать его, смотреть на него.

И он, кажется, это понял. Чуть смутился, порозовел. Ему так же было хорошо с ней на кухне.

– Тогда я пойду чего-нибудь куплю. Шампанского, например. Или чего-нибудь другого?

– Шампанского. А я накрою стол! – оживилась она.

Кстати, а почему они сидят на кухне, не в комнате? Их встречу нужно отметить! Для нее это целое событие.

– И как же я раньше об этом не догадалась, – виновато улыбнулась она. – А ходить никуда не надо. Есть у меня и шампанское, и мартини, и виски. Полгода мой бар стоит нетронутым.

Съезжая со своей прежней квартиры, она прихватила с собой десяток разных бутылок. Верила, когда-нибудь наступят для нее светлые времена. Неужели они уже так близко?

– А продукты? – робко спросил он.

– Полный холодильник. – С деньгами у нее проблем пока не было. – Сейчас что-нибудь приготовлю. Ужин будет что надо!

– Я помогу. Можно сказать, кухня – это мое хобби, правда, порядком уже заброшенное. Но я буду стараться.

Готовил Илья превосходно. Настя это оценила в полной мере. Не он, а она ему помогала, и это ей нравилось. До чего же уютный и милый человек!

Жаркое из свежей свинины удалось на славу. Нежный, хрустящий на зубах жареный картофель. Сырокопченая колбаса, сыр, немного красной икры, апельсины. Все это красиво расположилось на маленьком столике между двумя креслами.

Только к еде никто из них почти не прикоснулся.

Настя пила шампанское, смотрела на Илью, слушала его. И чувствовала, как в ней просыпается желание. Ее накрыла теплая волна страстного возбуждения.

И он сразу почувствовал это. Встал, опустился перед ней на одно колено, приложился губами к ее руке.

Она не помнила, как их губы слились в долгом горячем поцелуе.

Целоваться он умел. Нежно и ласково пробирался языком к ее небу. И ей было так приятно.

В трусиках стало мокро. Она почувствовала это. Она хотела его. Она его хотела!

Рука Ильи коснулась «молнии» на ее платье, развела ее.

– Нет! – Настя сделала протестующий жест.

Илья посмотрел на нее удивленно. Но не разочарованно.

– Я не могу. – Она отвела взгляд в сторону. И, чуть помедлив, добавила: – Пока не могу.

Он нравился ей. Быть может, она полюбила его. Но так запросто он ее не получит. И он должен это понять.

– Я понимаю.

– Вечер получился чудесный, но... Извини, я хочу остаться одна.

– Я приду завтра. Можно?

Он словно испугался. Неужели боится, что она ему откажет?

– Приходи, обязательно приходи.

Настя должна развеять его сомнения. Она не хочет, чтобы он ушел от нее навсегда.

Вздохнув, он вышел в прихожую, начал возиться с туфлями.

Настя стояла рядом. Ей было грустно оттого, что он уходит. Но так надо. Почему? Она и сама толком не понимала.

Но туфли Илья так и не надел.

Он резко повернулся, не говоря ни слова, впился жарким поцелуем в ее губы. Обнял ее, прижался к ней.

Настя не сопротивлялась. Она только обрадовалась, когда его рука проникла ей под платье.

Он взял ее прямо в прихожей. Они занимались любовью стоя. И это было чудесно! Взрыв острого наслаждения пробудил ее к жизни. К новой, полнокровной жизни. Она стала прежней Настей, веселой и счастливой.

Но в те минуты она об этом не думала.

* * *

– А у тебя есть жена?

Странно, только сейчас она поняла, как важен для нее этот вопрос.

Всю ночь напролет они любили друг друга. А она даже не знает толком, кто он, этот Илья Германович.

– Была. Да уже лет семь прошло. Развелись. Хорошо хоть, детей не нажили.

Он не женат!.. Настя почувствовала облегчение. Неужели она хочет за него замуж? Отогрелась под его крылышком, хочет забраться под него навсегда.

– А где ты работаешь?

Так, ее уже интересует, чем он занимается. Это уже хорошо. Да, наверное, пора ее спускать с небес на бренную землю.

– Где и кем придется, – неопределенно ответил он. – Какая работа подворачивается, за ту и хватаюсь. Короче говоря, с деньгами у меня проблемы.

– И с красотой.

– Не понял.

– Ты далеко не красавец. Кто-нибудь тебе об этом говорил?

– Да я и сам об этом знаю, – он нисколько не смутился. – Каким уж мама родила.

– Да не переживай ты. Мужчина вообще не должен быть красивым.

– Где-то я об этом уже слышал, – улыбнулся он.

– В общем, ты мне нравишься. Можно сказать, я от тебя без ума. Не это ли самое главное?

Она смотрела на него влюбленными глазами.

– Конечно, это самое главное. – Он смотрел на нее точно так же.

– Жалко, что денег у тебя нет. Но это не беда. Мне и без них с тобой хорошо.

* * *

И опять Илья куда-то исчез.

Прошел день, второй, третий. Телефон молчал. И в дверь никто не звонил.

Поматросил и бросил?.. Неужели он способен на подобное коварство?

Настя не находила себе места. Ну почему он с ней так поступил?

Однако тревоги ее оказались напрасными. Илья возвратился через четыре дня.

Его костюм был помят, будто табун лошадей по нему промчался. Рубашка потемнела от пота и пыли. И где его только черти носили?

Зато в руках пышный букет роз. Они же стоят недешево.

Он вошел к ней в квартиру, как к себе домой, подарил улыбку, поцеловал в щеку, преподнес цветы.

– Ты не будешь против, если я немного поживу у тебя? – спросил он, поудобнее устраиваясь на табурете за кухонным столом.

Будет ли она против?.. Ну что за вопрос? Конечно же, нет.

– Сколько тебе сахару? – вместо ответа спросила она.

Кофе уже дымилось в чашечках.

– В гостях я употребляю две ложечки, дома – одну. Из экономии, – пошутил он.

– Тогда чувствуй себя как дома! – подхватила она его шутку и бросила в кофе всего один кусочек сахару. – Живи у меня. Живи сколько хочешь.

«И жениться на мне для этого совсем не обязательно. Как-нибудь обойдемся без этого», – мысленно добавила она.

– Ты очень добрая, – искренне обрадовался он.

– Где ты был?

– Где я только не был! И автостоянку сутки охранял, и мешки грузил. Ты же знаешь, деньги даром не даются.

Он достал из кармана и бережно положил на стол початую пачку мятых десятитысячных купюр.

– Вот все, что я заработал.

«Не густо, но и не пусто».

О господи, она уже рассуждает как настоящая жена.

– В хозяйстве пригодится. – Она бесцеремонно сгребла со стола деньги и сунула их в карман передника. – Как ты смотришь на то, чтобы обмыть наше... наше совместное ведение хозяйства?

– Я только за!

– Но учти, ужин готовишь ты!

Ей нравилось смотреть, как он по-хозяйски возится у плиты.

* * *

– Ты не будешь возражать, если я начну искать себе работу? – спросила она Илью спустя неделю. – Нас теперь двое, а денег не так уж много.

Большую часть времени он проводил дома. Ни на шаг не отходил от нее. И это ей только нравилось. Иногда, правда, куда-то уходил. Но возвращался скоро, через час-другой.

– А профессия у тебя есть? – с интересом спросил он.

– Есть.

– Какая?

– Фотомодель. И, между прочим, со стажем. Но это в прошлом. Не хочется к этому возвращаться. Противно выставлять себя напоказ.

Она говорила со всей серьезностью.

– И куда же ты подашься?

– Закончу курсы бухгалтеров. Всего-то два месяца учебы. Может, куда-нибудь устроюсь после этого.

– Почему именно бухгалтером?

– А потому. Я ведь почти закончила Финансовую академию. Три месяца оставалось доучиться.

– Так доучись! – сказал он убежденно.

– Тогда придется до апреля ждать. Почти полгода. А работать нужно сейчас.

– А я на что? Потерпи немного, скоро на ноги встану. Заживем! – мечтательно протянул он. – И на жизнь будет хватать, и на учебу. Короче, сиди дома. Работать начнешь, когда закончишь свою академию.

– Но...

– Никаких «но»! – отрезал он. – Деньги буду зарабатывать я!.. Кстати, я же сказал, что скоро встану на ноги. А слов я на ветер не бросаю. Работу я одну нашел... прибыльную. Но только опять придется исчезнуть. Всего на пару недель.

Не хочется расставаться с Ильей на такой срок. Но ничего не поделаешь. Пусть и не муж он ей, но ее мужчина. Какая-никакая, но вместе они как бы семья. И он должен зарабатывать деньги. Это естественно.

Но и она сама не собирается сидеть сложа руки. Она не будет искать работу сейчас. Но обязательно займется этим, когда закончит институт.

– Надо так надо. Исчезай. Но помни, я буду по тебе скучать. И очень.

* * *

Звонок в дверь заставил Настю вздрогнуть. Неужели вернулся Илья? Но еще рано, и трех дней не прошло после его очередного исчезновения.

На пороге она увидела девушку, совершенной красоты блондинку, в дорогой одежде.

– Вам кого? – приветливо спросила Настя.

– Мне нужно с вами поговорить. – Она, напротив, настроена была враждебно.

– О чем же?

– Не о чем, а о ком! Об Илье Германовиче!

– А-а! Тогда проходите.

Настя уже поняла, разговор предстоит не из приятных. Интересно, кто она, эта блондинка?

– Я не знаю, как вас зовут, но знаю, кто вы! – заявила нежданная гостья, когда они прошли в комнату.

– Знаете, кто я? – не переставала удивляться Настя.

– Вы – коварная похитительница!

– И кого же я похитила?

– Моего жениха!

– О ком вы говорите?

– Об Илье!

Насте сделалось не по себе, но она не подала виду.

– Чтобы вы знали, мы любим друг друга! – Блондинка, похоже, была близка к истерике.

– Но Илья мне о вас ничего не говорил.

Эта девица настоящая красавица. Но и она, Настя, как будто не уродка. Что это за сила такая таится в Илье? Чем он околдовывает красивых женщин?

Впрочем, ответ на этот вопрос она знала. Применительно к себе.

– А зачем ему с вами обо мне говорить? Я для него – это святое! А вот вы для него... как бы это помягче сказать?.. Вы для него всего лишь временное пристанище.

– Грубо говоря, шлюха?

– Я этого не говорила. Сами сказали. – Незнакомка злорадствовала. – Но я не виню его. И знаете почему? Потому что грех не побаловаться с такой красоткой, как вы!

Ей хочется уколоть Настю побольнее, оскорбить. И ей это удается.

– А может, это со мной у него все серьезно, а с вами он только балуется? – в пику гостье ответила она.

– Нет, все как раз наоборот. Вот скажите, Илья предлагал вам стать его женой?

В ожидании ответа блондинка заметно напряглась.

– Нет, ему не обязательно это делать.

– Вот видите! А мне предлагал! Так что ваша карта бита, моя дорогая! Короче, я прошу вас, оставьте Илью в покое. Не ломайте наше счастье!

– Не буду, – тихо ответила Настя.

Она жалела эту красавицу блондинку. Видно, крепко любит Илью, раз не постеснялась заявиться к ней. Что ж, она, наверное, имеет больше прав на него. А ей, Насте, он в мужья не набивался, так, только в сожители.

Да, что ни говори, а они, мужчины, все одинаковы. Опять она попала впросак. А он?.. Да ну его в самом деле!

* * *

Илья появился ровно через неделю. К этому времени Настя успела смириться с мыслью, что потеряет его. Она знать его больше не хочет! Предатель!

Но стоило ей только увидеть его, заглянуть в его теплые добрые глаза, как лед в ее душе пустил первую слезу.

– Ты, я вижу, не рада мне. – Он попытался привлечь ее к себе, но она отстранилась.

Надо же, она еще и впустила его. Гнать его надо, поганой метлой гнать. Но пусть сначала все объяснит.

– А чего мне радоваться? Пусть твоя блондиночка радуется, – ядовито усмехнулась она.

– Какая блондиночка? – искренне удивился он.

– Ну, чего уставился! Приходила тут одна. Заявила, что ты ее жених. – Она опять отстранила его рукой. – Как зовут, правда, не сказала. Может, ты скажешь?

– Но я не знаю никакой блондинки!

И все же в его голосе тревога.

– Ну и мастер же ты врать!

– Настя, никогда не говори со мной так!.. Я слово тебе даю, ни на ком я жениться не собираюсь.

Ей хотелось ему верить. Но она не могла.

– Но не с неба же она свалилась, твоя блондинка!

Глаза Ильи засветились гневом, но обращенным не к ней, а к кому-то другому.

– Может, она что-то перепутала?

– Нет, она назвала тебя не просто Ильей, а Ильей Германовичем. Ошибка исключена.

– Что она тебе еще говорила обо мне?

– Просила, чтобы я оставила тебя в покое, только и всего.

– А не сказала, кто я такой?

– Интересно, кто же ты такой есть?.. Ах, да, она еще сказала, что ты – любитель побаловаться красотками. Бабник – вот ты кто! Бабник и порядочная сволочь!

Настя старалась, но не могла себя сдержать.

– Дорогая, не надо так со мной, прошу тебя! Это недоразумение. Я люблю тебя. Только тебя! И если хочу жениться снова, то только на тебе.

– Ах вон что, только на мне? – перешла она в атаку. – Тогда возьми и женись на мне! Женись! Тогда я подумаю, верить тебе или нет.

Он смотрел на нее, о чем-то думал. Затем улыбнулся и упал перед ней на одно колено. Взял за руку.

– Сударыня, прошу вашей руки и сердца!

– Ладно, хватит! – Она выдернула руку. – Пошутили, и будет!

– Но я не шучу!

– Я же сказала, хватит дурачиться!

– Но я и вправду делаю тебе предложение.

– А как же блондинка?

– Да не знаю я никакой блондинки!

– Ну хорошо, только смотри не пожалей. Я согласна, хотя меня все устраивает и так, без замужества.

Не слишком ли быстро она его простила?.. Он не знает ни о какой блондинке. Ну, конечно, так ему и поверили. Но если он в самом деле не хочет ее знать, то и Настя забудет о ней.

– Пора узаконить наши отношения. Мы поженимся, и ты никогда об этом не пожалеешь, поверь мне! Поженимся через неделю.

– Ты что, с луны свалился? – удивилась Настя. – Мы даже заявления еще не подали. А подадим, целый месяц ждать будем. Так что ни о какой неделе даже не мечтай.

– А я говорю – свадьба через неделю, и точка! Я все улажу.

– Но я не успею пошить свадебное платье. Хотя я уже была замужем, мне можно обойтись и без него.

– Нет, свадебному платью быть! Но о нем не беспокойся. Я и о нарядах позабочусь, и обо всем остальном. Мы устроим шикарную свадьбу. Всем на зависть!

– И на зависть твоей блондинке? – Она не удержалась, чтобы не подковырнуть его.

– Пусть завидует.

– Так, значит, все-таки знаешь ее?

– Будем считать, что уже не знаю. – Он посмотрел на нее глазами раскаявшегося грешника.

– Ладно, забудем. Да, как быть с деньгами? Впрочем, у меня есть двадцать тысяч долларов.

– Это, конечно, хорошо. Но я обойдусь своими.

– А что, их у тебя так много?

– Много. Поездка оказалась удачной. И на свадьбу хватит, и на потом.

* * *

Платье сшили точно по ее размеру. Легкое, словно воздушное, снежной белизны, из тончайшего муслина. Оно было наряднее и дороже, чем то, в котором Настя шла под венец с Вадимом.

«Вадим, дорогой. Только не думай, что я предала тебя. Я тебя всегда буду любить. Но жизнь продолжается, ее не остановишь».

Настя быстро отогнала от себя тоскливую тучку, улыбнулась в душе яркому солнцу будущего.

Она поглядела на часы. Вот-вот за ней должен заехать Илья, повезти ее в загс. Снова посмотрела в зеркало.

Что и говорить, она сегодня неотразима. Интересно, откуда у Ильи деньги на такое роскошное подвенечное платье? Почему-то он говорит, что это секрет. Все равно, расскажет после свадьбы, уж она его заставит.

Кроме Дениса, у нее не было больше родственников. Но брат так и не нашелся. Зато она пригласила девушек из своей институтской группы. Илья, конечно, нисколько не возражал. Со своей стороны он обещал уйму народа. Когда же он наконец приедет?

Только она подумала об этом, долгой протяжной трелью подал голос звонок. Подруги пошли открывать. Она же, как и полагается невесте, осталась в комнате.

– Без выкупа не отдадим. Вот это да! – послышались восхищенные девичьи голоса.

Настя не утерпела и незаметно выглянула в прихожую.

Два молодых парня в строгих костюмах, улыбаясь, сыпали из мешка на девушек деньги. И не какие-то там рубли, а самые что ни на есть доллары. Зеленый дождь. Купюры все сплошь сотенные.

Подруги были в шоке. Еще бы, собранный ими урожай обещал им каждой по новенькой «девятке», как минимум. Шутка ли?

Надо ли говорить, что появившийся за спинами парней Илья беспрепятственно миновал девичий заслон.

Таким, как сейчас, Настя не видела его никогда. Красиво уложенные волосы, лощеное лицо, взгляд властителя-самодержца, уверенность в каждом движении. От него прямо-таки исходил запах денег, больших денег.

И куда только делся прежний Илья с его мятым костюмом и стоптанными туфлями?

Он подошел к ней, взял за руку, с нежностью заглянул в глаза:

– Пойдем, принцесса! – и повел ее к выходу из квартиры.

Больше она не вернется в эту конуру! Мысль об этом мелькнула в ее сознании непроизвольно и оказалась верной.

«Линкольны», «Роллс-Ройсы», «Мерседесы». Десятки людей, ухоженных, богато одетых. Море цветов. Все это замелькало перед ее глазами, когда она вышла во двор. И она вдруг почувствовала себя Золушкой, ставшей принцессой. Лишь бы только не появилась волшебница и не заставила ее вернуться обратно.

Неужели Илья так невероятно богат?..

* * *

– Примите мои поздравления, госпожа Аганина!..

– Вы такая чудесная пара!..

– Госпожа Аганина, вы так восхитительно красивы! Вам кто-нибудь говорил об этом?..

– Господин Аганин, я вам завидую!..

Эти или примерно такого содержания фразы сопровождали Настю и ее мужа весь вечер. Они ласкали ее самолюбие, кружили голову. Нет, все-таки приятно быть в центре всеобщего внимания!

Огромный, с мраморными колоннами банкетный зал был полон народу. Кого здесь только не было! И известные политики, и воротилы отечественного бизнеса, примелькавшиеся в прессе и на телевидении, и звезды эстрады, кино. А просто богатых, но ничем не выдающихся личностей хоть отбавляй. И каждый стремился засвидетельствовать свое почтение.

Настя пока еще имела смутное представления о богатстве своего супруга. Но уже понимала: в среде этих господ Илья стоит очень высоко. И это ей льстило.

А ведь притворялся, было дело, бедолагой, отброшенным за борт жизни. Почему он это делал? – Я не раз обжигался на красотках-прохиндейках. Они как мотыльки на свет слетаются на мое богатство. А без него я для них никто, – ответил он, когда она об этом спросила. – А ты... Полюбила меня бедным, будешь любить и богатым.

Они стояли в центре зала. Выпала редкая минутка, когда возле никого не было.

– А твоя блондинка любила тебя как, за деньги?

– Опять ты о ней?.. – виновато посмотрел на нее Илья. – Ну, была у меня слабость, развлекался. Отныне же ни шагу влево, клянусь!.. А что касается той красотки, так у нас с ней, кроме секса, абсолютно ничего не было. И как ей приспичило к тебе пожаловать?

– Как ты меня нашел?

– Один из моих банков находится неподалеку от твоего дома. Я выходил как-то из него и увидел тебя. И у меня тут же родилась шальная мысль.

Что ж, объяснение правдоподобное. Только все равно это больше похоже на сказку. И в этой сказке так хорошо!

5

За год, прожитый с Настей, Илья ни разу не пожалел о том, что женился.

Нет, его жена не стала образцовой домашней хозяйкой. Но огонь домашнего очага горел, и в доме было тепло.

Она давно закончила институт. Последнее время тенью ходила за ним, как губка впитывая в себя все, что он знал и умел. Она училась управлять сложнейшей экономической машиной его бизнеса. Но в его дела не вмешивалась, не пыталась встревать с советами – качество особо ценное в любой женщине.

В этом году ему сопутствовал только успех. Он объединил все свои банки, финансово– и торгово-промышленные группы в одну сверхмощную структуру, расширил дело, вывел его на лидирующие позиции. Без преувеличения, он контролировал добрую четверть российского рынка. Финансовые инъекции – он продолжал оперировать этим инструментом с искусством гениального хирурга.

Он был банкиром в самом высоком значении этого слова. Его боялись, уважали и ненавидели.

В последнее время он уже не показывался на улице без сильной охраны. Такой мощной службы безопасности, как у него, не имел ни один известный ему бизнесмен подобного ранга. Он не собирался становиться мишенью для киллеров – а их сейчас развелось как нерезаных собак.

Убрать его хотели многие. Он знал это. Слишком многим он успел перейти дорогу. Что ж, большой бизнес – не для слабонервных.

Он любил повторять последнюю фразу. И ему нравилось ощущать свою силу.

У него любимая работа, любимая жена. Что еще нужно для счастья? Разве что ребенка.

Он хотел сына. Но, увы, Настя не могла родить ему даже дочери. Она по-прежнему оставалась бесплодной. И это его удручало.

На лечение жены он тратил сумасшедшие суммы и нисколько не жалел об этом. Хоть какая-то, но надежда все же оставалась.

И судьба улыбнулась ему.

В тот день она не приняла его игры, не подпустила к себе. А ведь она всегда была в восторге, когда они занимались любовью.

– Все, я думаю, нам нужно забыть о сексе, – загадочно улыбнулась она.

– Почему? – удивился он.

– Боюсь ему навредить.

– Кому? – не понял он.

– Ему, нашему ребенку. Я сегодня была у врача. У нас будет ребенок!

Она вся светилась от счастья.

Все-таки они добились своего! Илья тоже радовался как маленький.

А через день произошла трагедия.

По пути из дома в офис Илью подкараулил снайпер. Не помогла никакая охрана.

Пуля прошила голову. Но по счастливой случайности не задела жизненно важных центров. Илья выжил. Все это можно отнести в разряд исключений – одно тысяч на сто.

Жить-то он остался, но его центральная нервная система оказалась поврежденной. К нему вернулась речь, правда, нечленораздельная. Слушались руки, мог он и поворачивать голову. Но нижняя часть тела осталась парализованной. И еще, что более страшно, он стал хуже соображать. Но сам пока этого не осознавал.

В свой офис он вернулся ровно через полгода, в инвалидной коляске. И сразу же его накрыла девятибалльная волна неудач. Могучая финансово-промышленная империя испытывала серьезнейшие трудности. Он сдавал одну позицию за другой. Его уверенно теснили конкуренты. Но все же до глобальной катастрофы было еще далеко.

Он пытался взять ситуацию под контроль. Но тщетно. Нити управления огромной компанией почему-то ускользали из его рук. Как будто кто-то у него их вырывал.

Он выбивался из сил. Все чаще впадал в депрессию. Дело пошло на самотек.

– Ты не должен сдаваться! – твердила ему Настя.

Она очень жалела мужа. Пока он лежал прикованный к больничной койке, ни на шаг не отходила от него, стала ему самой лучшей сестрой милосердия.

Сейчас она на восьмом месяце беременности. К счастью, семейное потрясение не обернулось выкидышем.

Она подбадривала мужа, помогала ему как могла. Но, увы, дела продолжали катиться с горы.

Когда настало время, у нее родился сын.

Но и это событие не взбодрило Илью. Он продолжал оставаться безразличным ко всему. И с каждым днем это состояние усугублялось.

– Нет, с тобой, дорогой, нужно что-то делать, – не выдержала наконец Настя. – Я займусь тобой, мой милый, и всерьез. Я поставлю тебя на ноги!

Через две недели после родов она уже чувствовала себя полной сил и энергии. О ребенке она беспокоилась меньше, чем о муже. Маленький Денис рос здоровым малышом, заботу о нем вполне можно переложить на плечи кормилицы и няньки. А Илья нуждался только в ней.

Его лечили светила мировой медицины, но ничего не помогало. Пучина болезни продолжала втягивать его в себя.

И Настя вступила в единоборство с его недугом.

Прежде всего она постаралась вселить в него веру в себя, в свои силы. Он любил ее, она его тоже. И любовь должна стать мощной целительной силой.

Ни к кому не обращаясь за помощью или за советом, она интуитивно лечила его душу. Но тяжелые хмурые тучи в его душе обосновались очень прочно и никак не хотели пропускать туда свет жизни.

Но не сдавалась и Настя. Медленно, с трудом, но она отодвигала тучи в сторону. И все чаще ощущала на себе признательный, благодарный взгляд мужа.

Она стремилась пробудить в нем волю жить и бороться с хандрой. Бороться с равнодушием прежде всего к самому себе. И когда она добилась этого, дело стронулось с мертвой точки.

Илья оживал, его взгляд светлел. Он всерьез начал интересоваться делами фирмы. И все чаще стал появляться в офисе, подолгу задерживаться за рабочим столом.

Настя всегда находилась при нем. Но теперь она уже не была его беззвучной тенью. Она активно вмешивалась в ход управления делами консорциума. Уже могла «прощупать» каждую нить сложной его инфраструктуры. Уверенно держала руку на пульсе событий. Но, кроме знаний и умения здраво мыслить, она обнаружила в себе некое деловое чутье, интуицию. Это помогало ей четко отделять доходное дело от убыточного. Иногда ей казалось, что у нее дар предвидения.

Медленно, со скрипом, но дела все же пошли в гору. Удачи возобладали над досадными промахами. При поддержке жены господин Аганин отвоевал потерянные позиции. Его бизнес разрастался, все дальше протягивал свои щупальца.

Борьба за его здоровье не прекращалась ни на минуту.

Поздними вечерами, перед сном, Настя терзала его беспомощное тело. Массажи, растирания – эти болезненные процедуры она не доверяла никому. Она понимала: Илье сейчас важен не столько сам процесс, сколько ее в нем участие. Только в ее руках заключена целительная сила любви. Только она могла сотворить чудо.

А по утрам она заставляла Илью делать изнуряющую гимнастику. Не так-то просто даются физические упражнения в инвалидной коляске. Но он держался молодцом.

Вера в себя крепла в нем с каждым днем.

Теперь Настя почти убедила его, что чудо возможно. Она и сама верила в чудо. И не зря.

– Вставай и иди!

В тот день она решилась на главное.

– Вставай!

Это ее требование ей самой казалось и нелепым, и смешным. Как можно требовать подобное от прикованного к инвалидной коляске человека?.. Но на это Настю толкало какое-то предчувствие, какое-то внутреннее озарение.

– Да вставай же!

Будто кто-то подсказывал ей, что нужно говорить.

Илья с удивлением посмотрел на нее, покачал головой.

– А я тебя заставлю! – Ее глаза блестели, как у одержимой.

Настя подхватила мужа под руки и с силой приподняла с коляски, заключила в свои крепкие объятия.

Она ощущала в себе силу, и эта сила будто переливалась в него.

– Ты готов?

– Готов! – Ему передалась ее отчаянная решимость.

– Тогда держись!

И она отстранилась от него.

Илья покачнулся, замахал руками и... удержал равновесие.

– А теперь иди!

Он послушался. Его качало из стороны в сторону, но он сделал первый шаг.

Шагнул и начал падать. Настя подскочила, поддержала его, и они упали вместе. Она смягчила его падение, но при этом сама больно ударилась.

Только боли она не чувствовала. Илья смотрел на нее благодарным взглядом, и она радовалась вместе с ним.

Через месяц после этого он уже мог передвигаться самостоятельно, с помощью одной лишь палочки.

* * *

– Илья Германович, на вас готовится новое покушение, – сообщил своему боссу начальник его службы безопасности.

Охранник вошел в просторный, с окнами во всю стену, кабинет, остановился в трех шагах от его стола.

– Откуда у вас эти сведения? – насторожился Илья.

Встревожилась и Настя. И после его выздоровления она редко оставляла мужа одного. Он нуждался в ней, как наркоман в наркотике. И сейчас она сидела в кресле рядом с ним.

И тут она с ужасом увидела, как рука отставного полковника госбезопасности нырнула в кобуру под мышкой. Мгновение, и пистолет с глушителем наведен на Илью.

– О боже! – В бессилии что-либо предпринять ее муж зажмурился.

Первая пуля угодила ему в глаз, вторая пробила сердце.

В Настю убийца выстрелить не успел. В кабинет ворвались телохранители и превратили его в решето, прежде чем он успел перевести на нее ствол.

Настя бросилась к мужу. Нет, он не может умереть! Этого просто не может быть!.. Но он был мертв.

Она склонилась над телом Ильи. В беспамятстве опустила голову на его залитую кровью грудь.

До каких же пор злой рок будет преследовать ее! Ей еще и тридцати нет, а она уже успела потерять стольких близких ей людей. И теперь вот Илья.

* * *

– Согласно завещанию вашего мужа, госпожа Аганина, все его состояние, движимое и недвижимое имущество переходит целиком к вам. Желаю вам всех благ.

Настя становилась единственной владелицей финансово-промышленной империи покойного мужа.

Что ж, она продолжит его дело. Дело не умрет вместе с ним. Она выполнит свой долг перед ним, перед его памятью.

Она долго оплакивала Илью. Но горе, как и слезы на глазах, высохло. Она смирилась с утратой.

Единственной ее отрадой на этом свете стал маленький Дениска. Его она нарекла в честь своего брата. Очень надеялась, что не покойного.

Глава 2 Денис. 1994—1998 годы

1

С домом, где засели «чехи», он справится в два счета.

Ловко лавируя в развалинах жилых строений, в темноте, он подобрался поближе, проник в подвал. Вот тут-то и таится опасность.

Подвалы домов, пробитые в стенах на уровне земли амбразуры – все это помогало чеченцам уцелеть под мощным артиллерийским огнем федералов. Трудно, почти невозможно выбить их в бою из этих подвалов.

Но сейчас боя нет. И все боевики перебрались на верхние этажи дома. Они умели не только воевать, но и отдыхать.

На это он и рассчитывал.

Он умел двигаться по-кошачьи бесшумно. Даже запахом себя не выдавал – это благодаря специальной аэрозоли.

Ага, вот, кажется, кто-то ворохнулся. Все, пора из кошки перевоплощаться в тигра. Но только не рычать.

Тишину нарушил только тихий хруст сломанной шеи. Он аккуратно уложил на холодный бетонный пол мертвое тело «чеха».

Так, кажется, больше никого нет. Но это только пока так.

Он быстро снял с плеч тяжелый ранец, извлек четыре брикета пластиковой взрывчатки. Один прикрепил к потолку. Несколько шагов вперед, и точно так же прикрепил следующий. Стоп, все четыре шашки закреплены в правильном порядке. А теперь пора уносить ноги.

Скоро он оказался на безопасном от дома расстоянии. Где-то поблизости рыскают вражеские патрули. Но для них он невидим. Что-что, а маскироваться он умеет.

Он достал пульт дистанционного управления.

«Нажми на кнопку – получишь результат».

И его мечта осуществилась. В пламени огня, со страшным грохотом здание разлетелось как карточный домик.

Все о\'кей! Теперь превращаемся в камень и лежим, пока все не утихнет. Вот и место подходящее под завалившейся стеной. Как будто специально для него образовалась эта глубокая ниша. Надо будет, пролежит в ней, не шелохнувшись, хоть неделю, хоть месяц. Но до столь долгого срока дело, конечно, не дойдет. Часа три-четыре пролежит, ну, может, чуть больше.

Но что это?

«Чехи» появляются перед ним словно из-под земли. Среди боевиков он заметил нескольких арабов. Он явно видит их смуглые лица. А ведь ночь, темно вокруг.

Они приближаются к нему неторопливым шагом. И не стреляют.

Делать нечего, придется принимать бой.

Он занял удобную для стрельбы позицию, взял на изготовку автомат с подствольником, быстро прицелился. Открыл огонь на поражение, бил короткими очередями.

Он видел: пули насквозь прошивают тела наступающих. Но тем хоть бы хны. Только усмехаются. Он запустил гранату. Она угодила прямо в голову одному арабу, взорвалась, снесла ему верхнюю часть туловища. Но нижняя – что за дьявол! – продолжала идти вперед. И все так же быстро.

Он разрядил один магазин, второй, взялся за третий. Сколько бы ни стрелял, ни одного поверженного врага. Ну почему они не падают? Зомби они все, что ли?

А враг уже совсем близко. Обступили со всех сторон. И никуда от них уже не деться.

Он осмотрелся по сторонам, грубо выругался. Еще бы, десятка два автоматов, и все наведены на него.

«Мать твою!..»

Грохот «калашниковых» взорвал пространство. Сотни пуль врезались в его тело. Адская боль вырвала изнутри громкий крик.

– А-а-а! – заорал он и... проснулся.

Вокруг стояла тишина. Ее нарушал только убаюкивающий перестук колес.

Поезд шел на полной скорости. За окнами и в купе темно.

– Эй, что с вами? – послышался чей-то встревоженный женский голос.

Денис отер со лба испарину и всмотрелся в темноту. На противоположной стороне купе увидел белеющую простыню. Под ней кто-то лежал. И этот «кто-то», конечно же, женщина, и похоже, совсем молодая.

Она приподнялась на локте, прижимая к груди край простыни. Вероятно, она лежала без одежды.

– Да так, ничего, – вяло отозвался он. – Обыкновенный кошмар.

Спать он укладывался в одиночестве. А проснулся уже рядом с соседкой по двухместному купе. До Санкт-Петербурга почти неделя пути. И он не пожалел денег на место в спальном вагоне. Хоть какое-то, но удобство.

– Вы меня так напугали.

А спутница его, похоже, не прочь пококетничать. Голос у нее такой игривый, волнующий.

Интересно, она красивая?

Почти два года у него не было ни единой женщины. А ведь плоть, она требует своего.

Служить Денис попал в Дальневосточный военный округ, сначала в воздушно-десантную часть. Но приехал специалист из главного разведуправления и после скрупулезного отбора его и еще трех пареньков забрал с собой.

И началась каторга, после которой ад мог показаться раем. Долгосрочный курс подготовки в учебном центре выжал из него все соки, сделал из него какого-то двуногого монстра, машину для проведения разведывательно-диверсионной работы.

Он числился на хорошем счету, и ему настоятельно рекомендовали остаться на контрактную службу. И он согласился.

А спустя полтора года грянула Чечня. И его группу бросили в Грозный. Денис рассуждал так: чеченцы отстаивают свою независимость. Ну не нравится им быть под Россией. Хотят отделяться, так и пусть себе катятся ко всем чертям. Зачем их удерживать силой?

Он был чужд великодержавного шовинизма, поэтому какой-то частью своей души даже поддерживал их. Но тем не менее готов был воевать с ними, убивать. Раз уж оказался в пекле событий, то принимай закон войны во всей его красе. Не убьешь ты – убьют тебя. Все просто.

А он хотел жить. Поэтому убивал. Но одновременно с этим бился головой о стену, пытаясь расторгнуть контракт. И, как это ни странно, это ему в конце концов удалось.

Воевал он не так уж долго. Всего три месяца. Однако и за это время успел получить бесценный опыт ведения диверсионно-подрывной работы в каменных джунглях большого города. До блеска отшлифовал мастерство профессионального убийцы-невидимки.

Он не искал для себя славы, не нарывался на подвиги. Все, что он делал, имело один-единственный смысл – уцелеть в этой никому не нужной войне. И он выжил.

В Санкт-Петербург, как известно, ближе ехать прямо из Чечни, но это если делать все по уму. А если все через задницу? Короче говоря, пришлось ему ехать обратно во Владивосток, а уже оттуда – в обратный конец, к Балтийскому морю.

С деньгами проблем пока не было. Во время одной из боевых операций он прихлопнул «чеха» с наличностью в кармане. Нет, он не мародерствовал. Просто повезло – бумажник вывалился на землю сам. Всякое ведь бывает. А три с половиной штуки «зеленью» никому еще не помешали. Какая-никакая, а награда за два года каторжного труда.

Из расположения части во Владивостоке он не сразу поехал на вокзал. Снял номер в гостинице, отдохнул, привел себя в порядок, приоделся. С удовольствием выбросил в мусорный бак свой затасканный камуфляж. Прощай, военно-полевая романтика!..

И вот он трясется в фирменном поезде.

– Я говорю, вы напугали меня. Вы что, меня не слышите?

Чтобы привлечь к себе внимание, соседка потянулась к выключателю, зажгла над собой свет.

Мысли о недавнем прошлом отлетели в сторону со скоростью выпущенной пули. У Дениса захватило дух. Его спутница оказалась редкой красавицей. Ну, вылитая Мэрилин Монро в молодости. Под шелковой простыней – странно, почему шелковой? – легко угадывались очертания фигуры дорогой фотомодели.

Она не очень старательно скрывала свою наготу. Одна грудка выглядывала вместе с соском, аккуратненькой коричневой кнопочкой.

– Я слышу вас и вижу.

Денис не хотел выдавать своего волнения.

– Тогда почему молчите? – спросила соседка.

Раздразнив его, ее аппетитная грудка скрылась от взгляда.

– Хочу и молчу! – вспомнил он один старый бородатый анекдот.

– А вы не молчите. – Она, похоже, угадала ход его мысли. – Меня, кстати, Оксаной зовут. Я вам нравлюсь?

Кажется, она не страдала комплексами.

– Вы не обидитесь, если я скажу вам, Оксана, что без ума от вас?.. Между прочим, меня зовут Денисом. А как нравлюсь вам я?

– Если бы я не была замужем, я, возможно, влюбилась бы в вас, Денис.

Разговор тек по развязно шутливому руслу, и ему это нравилось. Всем своим естеством он чувствовал, что впереди его ждет пикантное приключение с этой красоткой. Но она же замужем! Ну и что? Ведь она сама напрашивается, видно же.

Как ему хочется женщину!

– А вы забудьте о своем муже, Оксана. И влюбитесь. Вы же ничего от этого не потеряете.

Он приподнялся со своего места, нащупал под столиком «дипломат». Открыл его, сунул руку внутрь. Две бутылки коньяка были на месте. Не зря, оказывается, сделал запас на дорожку.

– А может, даже что-нибудь найду, – загадочно улыбнулась она.

Она села, придерживая на себе простыню. Да, выглядит она, конечно, о-го-го как!

– Может, выпьем? – Он поставил бутылку на стол.

– Неплохой коньяк. – Она мельком глянула на этикетку и, плотно завернувшись простыней, заняла место за откидным столиком.

Через час она уже сидела у него на коленях. А дальше случилось то, что и должно было случиться.

* * *

Чем-то Оксана походила на кошку, у которой несколько течек подряд не было кота. Так изголодалась она по самцу. Не он, а она имела его. Жадная до мужской ласки, она, казалось, не знала слова «хватит».

Они занимались любовью ровно три часа. И все без перерывов.

– Со мною еще никогда такого не было, – призналась она, когда они все-таки оторвались друг от друга. – Ты просто чудо! Ты – супермен!

Он нисколько не жалел о случившемся. Она изменила мужу. Он изменил Лизе, вот и все.

Хотя нет, с чего это он подумал о Лизе? Как он может изменять ей, если не принадлежит ей? И она уже не принадлежит ему.

Лиза. Он уже мог думать о ней спокойно. А год назад при воспоминании о ней волком готов был выть.

В начале службы он написал ей несколько писем. Но в ответ не получил ни одного. Он продолжал писать и дождался одного-единственного ответа. Оно же стало и последним.

«Извини, Денис, я вышла замуж, – писала она. – Если можешь, прости!..»

Дежурная фраза, но как от нее больно!

От шока ему помог оправиться невероятно напряженный ритм тренажей. Постепенно боль утраты ушла глубоко внутрь. И уже вроде бы перестала его беспокоить.

Но забыть первую любовь трудно.

А эта, Оксана, жалеет ли она о чем?

– А ты не шутишь, что замужем? – спросил он.

– Какие уж тут шутки! А что, похоже? – усмехнулась она. – Голодная?

– Ну, как бы это тебе сказать.

– А так и говори. В общем, муж у меня есть. Есть, в общем.

– И не жалеешь?

– О чем?

– Что изменила.

– Пусть он жалеет! – со злостью выплеснула она из себя. – Ненавижу!

– Что так?

– Тебя бы так унижали.

– Бьет?

– И это бывает. Из «новых русских» он. Богатый, бульдожье рыло! Я при нем как мебель в квартире. Смотрите, братаны, какая у меня жена! Красавица, блин, глаза на ней оставишь!.. Придет, бывало, со своими придурками-дружками вдрызг пьяный, начинает куражиться. Залезай, мол, на стол, раздевайся догола и танцуй!.. А сам, козел, языком еле ворочает.

– И танцевала?

– Танцевала. – Голос ее дрогнул. – А куда денешься? Измочалит ведь, скотина!

– Под дружков не подкладывал?

– Не-ет, тут у него, понимаешь ли, прынципы. – Она нарочно исказила слово. – Сам не зъим и другому не дам. Импотент хренов!

– Так у него что, еще и не стоит?

– А чего, думаешь, я такая голодная?.. Лучше было бы, если бы хоть иногда дружков ко мне подпускал. Я же баба, у меня же чешется. Ничего, что я так грубо?

– Ничего. Наболело, я вижу, у тебя.

– Наболело, Денис, наболело. Хорошо, хоть есть, ты меня понимаешь, – она благодарно посмотрела на него. – Только не подумай чего. Женщина я сильная. Но иногда так хочется выплакаться в жилетку. Ты знаешь, ведь я отсюда, из дальневосточных краев. К маме ездила. Насилу упросила своего отпустить к ней. Сюда самолетом, а обратно решила поездом. И знаешь почему?

– Ну?

– Мужика хотелось. Настоящего мужика. Чтобы и мог, и понимал. Я ведь проводнику заплатила, чтобы он меня к тебе, к одинокому-то, пристроил. Неплохой, говорит, парень, симпатичный. И не ошибся ведь.

– Значит, мне повезло.

– И мне.

– Да-а, достал тебя муженек. – Денис с сочувствием посмотрел на нее. – Рога ему поотшибать, что ли?

– Рога то у него есть. Уже есть, – весело улыбнулась Оксана. Но тут же ее взгляд потускнел. – Но он тебе не по зубам. Знаешь, сколько у него охраны?.. Да и вообще, к чему тебе влезать в это дело?

– А что, если я влезу в тебя? – Ему уже стал надоедать этот разговор.

Он приподнялся на локте, навис над ней.

* * *

– Все было чудесно! – Она сидела в купе напротив него.

На ней дорогой брючный костюм. На пальце золотой перстень с крупным бриллиантом. Волосы уложены в строгой прическе. В общем, все у нее как у порядочной замужней дамы двадцати трех лет с солидным счетом в банке.

Поезд уже стучал колесами по Москве.

На вокзале ее должен встречать муж. А может, кто-то из его свиты.

– Мне тоже было хорошо с тобой.

Он видел, ей трудно с ним расстаться. Но, увы, это неизбежно.

И ему, Денису, жаль расставаться с ней. Он к ней привык. А надоесть она, наверное, не смогла бы ему никогда.

– Может, еще увидимся? – В ее глазах засветилась робкая надежда.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Но хотелось бы.

– Тогда вот мой адрес и телефон. – Она протянула ему сложенный вчетверо лист бумаги.

– А как же твой муж? – Он смело взял листок, сунул в карман. – Ведь ты говоришь, что он стережет тебя. Как бы не навести на тебя беду.

– Тоска... – тяжело вздохнула она. – Как в тюрьму возвращаюсь. В общем, если надумаешь приехать, я пойду на риск. Сделаем так. Ты приезжаешь, снимаешь номер в гостинице, с телефоном обязательно. И сразу же звонишь мне откуда-нибудь из автомата. – Ей очень шел заговорщицкий вид. – Спросишь, ну, например, Лену. Я удивлюсь, конечно, скажу, что ошибочка вышла, номер не тот. Тогда и ты удивишься. А разве это не такой-то, спросишь, номер?.. Этим «таким-то» и будет твой номер. Я буду знать, куда тебе позвонить. И, будь уверен, позвоню. А там, глядишь, что-нибудь придумаем.

Она шла по перрону гордой походкой уверенной в себе леди. Красивая до невозможности. Ее нельзя не заметить. Это же не просто женщина, это целое явление!

Денис наблюдал за ней из окна вагона.

Подумать только, еще каких-то пару часов назад она вела себя с ним как последняя шлюха.

А вот и он, ее муж. Высокий, раздавшийся вширь мужик с бульдожьим лицом. Все верно, таким она его и описывала. Стоит себе, лениво улыбается, накручивает на палец тяжелую золотую цепь на шее. Еще бы спичкой в зубах поковырялся. Подошел к ней, чмокнул, даже пот с морды смахнуть не удосужился.

Когда оба исчезли из поля его зрения, Денис также вышел на перрон, прошвырнулся по вокзалу. Поезд будет стоять еще долго. Может, взять тачку, прокатиться по столице? Ведь он никогда не бывал в Москве, разве что сквозняком в Питер, а оттуда на Дальний Восток.

А что, если остаться здесь навсегда?

Как будто обухом его стукнули по голове. Ну почему эта мысль не пришла ему в голову раньше?

Кто ждет его в Петербурге? Кому он там нужен? Да никому! Его влечет туда только соблазн свидеться с Лизой, уже замужней, уже чужой. Но что он ей скажет?..

Все, решено, он остается в Москве.

Пружинящей походкой Денис направился к своему вагону за вещами.

* * *

– Алло! Это Лена? – Он сидел в уютной комнате в мягком кресле.

Не хотелось ему идти ни к какому телефону-автомату. Да и лишнее это.

– Какая Лена?

В голосе Оксаны послышалось не наигранное недовольство. Но она успела опомниться, прежде чем бросить трубку.

– А разве это не... – заплетающимся голосом он назвал свой номер телефона.

– Нет, вы не туда попали.

– А, извините, мадам, по пьянке я, кажется, набрал не тот номер. Совсем лыка не вяжу.

Но Оксана его уже не слушала. В трубке послышались короткие гудки.

Ну все, дело сделано. Осталось только дождаться ответного звонка. И тогда вперед, на подвиг!..

Денис не стал снимать номер в гостинице. В первый же день отправился по объявлениям искать квартиру. Ему повезло, он сразу же снял однокомнатную секцию на восточной окраине столицы.

Спальный микрорайон, четвертый этаж, улучшенная планировка, приличная мебель в полном наборе, японский телевизор. И цена не такая чтобы уж очень, по московским, разумеется, меркам. Всего триста долларов за месяц. Не зазорно будет привести сюда Оксану, эту привыкшую к роскоши бабу.

Лиза, Оксана. С одной прятался от отца мафиози, с другой собирается скрываться от богача мужа. Ну не ирония ли это судьбы?..

С Лизой он много тратился. И с этой жадничать не намерен. Будет бросаться деньгами направо и налево, пока они есть. Ну не желает он прослыть в ее глазах бедным родственником. Еще вздумает, не ровен час, предложить ему материальную поддержку. Не альфонс же он какой-нибудь, в конце-то концов!

Но «зелень» имеет свойство когда-нибудь, да кончаться. Ну и что? Неужели он не придумает, где еще достать денег? Но об этом думать будет потом. А сейчас гуляй, Денис, радуйся, что уцелел в пекле войны. У тебя отпуск, веселись!

Оксана позвонила через час.

– Я соскучилась! – быстро проговорила она. – Говори адрес, живо!

Еще через час она уже была у него.

В сущности, он поступал некрасиво. Наставлял рога Оксаниному мужу. Ведь когда-нибудь и он сам мог стать чьим-то мужем. Но совесть его не укоряла. Зато он ощущал в себе азарт охотника. Уводить жену от мужа, есть все-таки в этом особенная острота!

Только вот торопиться в этом деле он не любил. Но раз уж нужно...

Но секс по-быстрому не получился. Оксана вошла во вкус и позабыла обо всем на свете. Время перестало для нее существовать.

Она рассчитывала утолить свою жажду минут за двадцать, но потратила на это добрых два часа.

– Ну мне и будет! – воскликнула она, когда все было кончено.

Она ошалело смотрела на стрелки настенных часов.

– А что, твой муж дома?

– Нет, на работе. Но он следит за мной и оттуда. Придурок, он и есть придурок!

– Да уж...

– Как же не хочется уходить мне от тебя, дорогой, – томным голоском протянула она, уже одетая, подкрашивая перед зеркалом губы.

– Когда тебя ждать снова?

– Если мое опоздание сойдет мне с рук, то жди завтра, в это же время.

* * *

Но с рук ей ничего не сошло. Она появилась только через неделю.

– Смотри, что эта тварь сделала со мной! – Она стянула с себя через голову шелковое платье и выставила на обозрение свою спину.

Денис увидел багровые рубцы. – Это он плетью меня! Чтобы не опаздывала!.. Сволочь!.. Ну когда же он сдохнет!

Оксана присела на краешек дивана, закрыла лицо руками и зарыдала. Ее плечи вздрагивали в такт всхлипываниям.

– Сволочь он, – согласился Денис.

Он присел рядом, обнял ее, прижал к себе, поцеловал волосы.

Сейчас он готов был убить ее мужа, так ненавидел он этого навороченного выродка.

– Помоги мне! Спрячь меня! Не отдавай ему!.. Я ненавижу его!

– Да, тебе лучше остаться у меня. А он пусть ищет. А найдет, ему же будет хуже.

– Если он меня у тебя найдет, тебе несдобровать. Ему же человека убить – раз плюнуть. Он же в криминале, как в дерьме, по самые уши. И дружки его, эти мордовороты, бандиты, все с пушками. Нет, я лучше вернусь.

Ее тело обмякло в его объятиях, но сознание не расслаблялось.

– Нет, ты останешься у меня! – Денис настаивал.

– Не останусь. Ну кто бы грохнул эту падаль? Кто бы избавил свет от этого ублюдка?.. Поплакала бы для приличия и зажила бы как человек. Слушай, а что, если я его «закажу»?

– Не понял.

– Найму киллера. Один всего лишь выстрел, и я свободна.

Неожиданно пришедшая ей в голову мысль взбудоражила ее. Она отстранилась от Дениса, встала, прошлась по комнате. Глаза ее лихорадочно заблестели.

– У тебя есть деньги?

Зато Денис, напротив, почувствовал, как все его эмоции сворачиваются в трубочку, уходят куда-то глубоко внутрь. Мозг заработал в режиме бездушного компьютера.

Так с ним бывало всегда, когда он выходил на боевое задание. Сработал инстинкт хладнокровного профессионального убийцы. А им он, по сути, и являлся. Разве мало крови он пролил на войне?

– Есть, и я готова заплатить.

– Сколько?

– К моему мужу подобраться непросто. Не охранники у него – псы цепные! – Оксана начала успокаиваться, перешла на деловой тон. – Киллер нужен опытный, профи. А такие берут немало. В общем, есть у меня пятьдесят штук. «Зеленью», разумеется.

– Немалые деньги. – Мысли в голове Дениса крутились шестеренками хорошо отлаженного механизма. – К кому собираешься обратиться?

– Не знаю. Пока не знаю. Может, ты подскажешь?

Его в расчет, как исполнителя столь страшного заказа, она, конечно, не принимала. Она ничего не знала о его военном прошлом: он ей об этом не рассказывал.

– Есть один человек. – Денис отрешенно посмотрел на нее. – Только он не из Москвы. Из Питера.

– Какая разница! Я оплачу дорогу.

– Все расходы входят в гонорар. Уверен, пятьдесят тысяч его устроят.

– А он надежный?

– На его счету не меньше полусотни трупов.

– Страх божий. Ты сведешь меня с ним?

Оксана, похоже, крепко ухватилась за мысль избавиться от мужа. Что ж, тем лучше.

– Нет, его ты не увидишь. Но, если ты окончательно решилась, я передам ему твой заказ. И деньги. Ты, надеюсь, веришь мне?

– Верю, – немного подумав, ответила она.

– Тогда я беру на себя роль посредника.

– Тебе уже случалось бывать в такой роли? – Она с опаской покосилась на него.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – ответил он грубо.

– Все, молчу.

– Итак, когда будут деньги?

– Когда не будет мужа.

– Логично. Но тот человек без предоплаты не работает. Пятьдесят процентов до того.

– Хорошо, двадцать пять тысяч будут завтра.

– Принесешь их мне. А через неделю заказывай панихиду.

Ее мужа, ублюдка, надо наказать. Так почему бы не отправить его на тот свет?.. Тем более за это платят. А ведь в своей решимости остаться без мужа Оксана могла обратиться к кому-нибудь другому. Пятьдесят тысяч «зеленых» для такого дела огромные деньги, любой согласится... Так почему же столь выгодный заказ должен достаться другому?

– Скорее бы...

– А ты не обеднеешь? – Его взгляд потеплел.

– После смерти мужа все его деньги перейдут ко мне. – Зато появился холод в ее глазах. – Да и у меня кое-что припасено. Так что, если все получится как надо, я только выиграю.

И все же она порядочная сука!

* * *

Оксана пришла через два дня.

– Я ждал тебя вчера, – он не упрекал – он просто констатировал факт.

– Извини, вчера я не могла добраться до своего тайника.

Она вытащила из сумочки три туго перетянутые пачки. Две сотенными купюрами, одна – полусотенными.

– А сегодня, значит, смогла.

Денис взял деньги, взвесил их на руке – как будто он брал их на вес, а не на счет.

– Сегодня смогла. Итак, слушай и запоминай. Мой муж, Коркин Василий Иванович, генеральный директор фирмы «Кондор-С», адрес на визитке. – Она протянула ему черный глянцевый прямоугольник картона с золотым тиснением. – А вот и его фотография. – В руку Дениса лег снимок бульдогомордого. – Что-нибудь еще нужно?

– Нет, ничего. Остальное киллер узнает сам. Это его работа.

– Тогда я побежала! – Она бросила взгляд на часы.

– Что, даже не зайдешь? – он указал взглядом на комнату.

– Нет, времени в обрез. Отныне, когда все мосты сожжены, я просто обязана быть примерной женой.

А она не глупа!

– Тогда удерживать тебя не буду.

– Да, и еще. Смотри не обмани, – она погрозила пальцем. – Не то остальные двадцать пять штук пойдут за твою голову. Ладно, не думай ничего такого, я пошутила, – она поспешила сгладить возникшую между ними неловкость.

«Нет, ты не шутишь».

– Я не умею обманывать, – холодно отпарировал Денис.

Оксана ушла.

Пора браться за дело. Аванс получен, значит, обратного хода уже нет. Ни у него, ни у нее.

Убивать – к этому Денису не привыкать. Только вот впервые он убьет человека за деньги. Но какого человека!

Одним подонком будет меньше! Так, наверное, когда-то рассуждал и Робин Гуд, отправляя на тот свет очередную свою жертву.

Но ни с каким Робин Гудом Денис себя не сравнивал. Сейчас, когда заработал счетчик времени, он расстался со всякими эмоциями. Он превратился в хладнокровную, бездушную машину уничтожения. Все его мысли работали только на конечную цель.

* * *

Утром следующего дня он был уже в Санкт-Петербурге. Отметился по месту временной прописки при общежитии техникума. Встал на воинский учет. Не торгуясь, купил с рук подержанную «восьмерку». Зарегистрировал ее под питерскими номерами. Обратно в Москву поехал на ней.

Ни пистолета, ни винтовки с оптическим прицелом он покупать не стал. А вдруг где засветится. Менты, они народ ушлый. Могут и проследить путь орудия преступления. Доказать, быть может, ничего не докажут, но на заметку возьмут.

С собой из Чечни он прихватил пару брикетов пластида, отменной взрывчатки, и несколько электродетонаторов. Он специалист в подрывном деле, ему не трудно будет соорудить «адскую машинку», установить ее в нужном месте.

Для этого он не поленился завернуть в магазин радиотоваров, купить кое-какие штучки. Остальное – дело техники.

Пульт дистанционного управления он собрал быстро, всего за несколько часов. Разместил его под крышкой магнитолы в автомобиле. С миной направленного действия пришлось повозиться побольше. Но сконструировал и ее. Не зря же он три года учился в радиоэлектронном техникуме. Радиосхемы, компоновка, пайка – для него это все плевое дело.

В первый раз к дому Оксаны он подъехал на машине. Дождался, когда мордоворот Вася в окружении свиты телохранителей выйдет из подъезда. Засек время. Усмехнулся, наблюдая, как суетятся вокруг него громилы. Ну, готовы они отреагировать на нападение. Но не отреагируют.

В следующий раз он прошелся по двору его дома уже пешком.

Муж Оксаны появился в то же самое время, без опозданий. Его ноги ступали по одному и тому же ряду тротуарной плитки.

Его телохранители неустанно зыркали по сторонам настороженными взглядами, пока вместе с хозяином не разместились в двух джипах «Гранд-Чероки». Дениса они увидели. Но кто же будет обращать внимание на бомжа в стоячих брюках и свитере, пьяным взглядом выискивающего бутылки под лавками у подъездов?

Мысль о маскараде пришла ему в голову сама собой. Удачная мысль!

Но разведка на этом не закончилась. Еще четыре раза появлялся он в том дворе, пока не решил поставить точку.

К нужному дому, к нужному подъезду Денис тайно подобрался ночью, ближе к утру. Чуткое ухо, инстинкт диверсанта работали на предупреждение о появлении случайного прохожего. Руки быстрыми, ловкими движениями сняли плитку, пласт песка и земли, положили в ямку железную коробочку. Минута-две, и плитка снова вернулась на место, как будто сто лет лежала здесь не тронутой.

Красная «восьмерка» стояла в другом конце обширного двора, в сотне метров от подъезда, откуда скоро появится приговоренный к смерти. Человек в темных очках за рулем не привлек ничьего внимания. Время утреннее, все спешат на работу. Ну, подумаешь, приехал кто-то к другу, чтобы подвезти его на работу. А может, и к любовнице. Но только некогда с этим разбираться.

Бизнесмен Василий Коркин никогда не ждал, что на работу его кто-то подвезет. К офису своей фирмы он всегда добирался на собственном автомобиле.

Сегодня у него особенный день. Сегодня он заключает с местным уголовным авторитетом Шарымом сделку о переправке из Италии в Москву крупной партии оружия. А это уже чистый криминал. Но сделка обещает сверхбыстрый оборот вложенных средств и большую прибыль. Плевать на закон. Деньги – вот что самое главное в этой жизни.

Но сделка сорвалась.

Когда нога бизнесмена с криминальным уклоном ступила в намеченный квадрат, Денис с видимой неторопливостью включил автомагнитолу. И тишину пробуждающегося города разорвал грохот четко сработавшего фугаса. Столб пламени охватил оторвавшееся от земли разорванное на части тело нерадивого мужа, посмевшего поднять руку на красавицу жену.

Направленный взрыв унес жизнь одного лишь Коркина. Никто из его свиты не пострадал.

Пока все внимание оставалось сосредоточенным на месте происшествия, Денис спокойно завел мотор и выехал со двора.

* * *

Новая поездка в Санкт-Петербург не заняла у него много времени. «Восьмерку» он продал, не торгуясь, по дешевке. Она ушла, что называется, влет. А взамен нее он купил почти новую «девятку». И на ней снова отправился в Москву. На этот раз без цели лишить кого-то жизни.

* * *

Оксана позвонила Денису ровно через неделю. Но его телефон не отвечал. Она попробовала связаться с ним на следующий день. Но трубку снова не брали. Не ответили и в третий раз.

Денис куда-то пропал.

Дело об убийстве ее мужа забрали к себе следователи Генпрокуратуры. Если они и подозревали ее в чем-то, то молчали об этом. Ну какие могут быть против нее улики? Скорее всего ее ни в чем не подозревают. Кто может подумать, что она, примерная домохозяйка, хрупкая привлекательная женщина, способна найти и нанять такого опытного киллера?

А в высоком профессионализме убийцы не сомневался никто.

Следствие, вероятно, решило, что к гибели достославного Василия Ивановича Коркина приложили руку его конкуренты. С богатыми бизнесменами это, знаете ли, часто случается.

Как она и ожидала, ей досталось все, чем владел ее покойный супруг. А это, если сложить все в кучу, без малого десять миллионов долларов. Ей хватит до самого конца жизни. Еще и детям останется.

Когда шум уляжется, она продаст все, что можно, переведет деньги на счета заграничных банков, и гуд бай, попользованная во все щели Россия! Ей одной и в Америке будет неплохо.

Но куда же все-таки подевался Денис?

С собой его за границу она, конечно, не возьмет. Зачем он ей, богатой и, главное, свободной женщине? Она будет жить на побережье Атлантического океана и заниматься любовью со всеми, кто ей понравится. А постоянный спутник, помеха свободной любви, ей не нужен!..

Итак, Денис исчез. Что ж, тем лучше. Двадцать пять штук баксов, которые она ему должна, на дороге не валяются. «Зеленые» останутся при ней.

Скорее бы снять с себя траур по убиенному мужу... Она наконец сможет найти себе кавалера с больш и м. При мысли об этом «большом» у нее сладко заныло в паху.

Ночью ей снились высокие мускулистые атлеты в оттопыривающихся плавках.

Проснулась она оттого, что кто-то легонько тронул ее за плечо. Рядом с ней сидел Денис. Она сразу узнала его.

– Как ты сюда попал? – спросила она удивленно.

– Очень просто. Ты забыла закрыть дверь, – не моргнув глазом соврал он.

– Я закрывала ее, – вспомнила она. – Я не могла ее не закрыть.

Квартира находилась на восьмом этаже двенадцатиэтажного дома. Решеток на окнах не было. А с альпинистским снаряжением работать Денис был обучен. Ему ничего не стоило спуститься к ее окнам с крыши дома. Стекло вынималось легко, а сигнализацию он отключил одним хитроумным прибором, им же самим сконструированным.

За деньгами он пришел туда, где его появления могли ожидать меньше всего. Риск погореть на контакте с заказчиком был минимален.

– Твой друг сработал отлично, – сказала Оксана, вставая.

Она так и не поняла, что ее мужа ликвидировал не какой-то там дядя со стороны, а он сам, лично. Но ей и не нужно это понимать.

– Я знаю, – кивнул Денис.

– Передай ему привет.

– Передам.

– А мне не передашь привет? От себя лично?

Она стояла перед ним в чем мать родила и с надеждой смотрела на него.

Но не время сейчас заниматься любовью.

– От меня привета не жди. Неси деньги, и быстро. Я тороплюсь.

Оксана все поняла. Она кивнула и направилась к тайнику, к встроенному в стену сейфу.

Денис уходил от нее так же, как и пришел. Уходил навсегда. Жаль, конечно, расставаться с такой красавицей. Но она стала для него опасной.

2

Новая квартира обошлась Денису уже в пять сотен долларов в месяц. Но в этой не одна, а две комнаты. Не так уж плохо!

Теперь он жил на северной окраине столицы. Затерялся в каменных джунглях нового микрорайона. На этот раз зарегистрировался по месту жительства. Мол, только что перебрался в Москву из Санкт-Петербурга. Так и участковому скажет, если вдруг что.

Квартиру он обставил со вкусом. Благо денег на это хватало. Завтракать, обедать и ужинать ездил в ресторан неподалеку. Иногда приводил к себе на ночь девочку, все не одному спать. О том, чтобы устроиться на работу, даже и не думал. Мысли о собственном бизнесе не беспокоили его также. Не тянет его в коммерцию, ну хоть убей. Вот если бы снова подвернулся такой же заказ...

Он все чаще подумывал о том, чтобы всерьез заняться ремеслом наемного убийцы. Риск, боевой азарт, преследование – вот это его стихия. И деньги хорошие.

Только бы не убивать невинных.

Но заказов не поступало. Да иначе и быть не могло. Кто знал о существовании у него таких планов? Никто. А самому начать поиски посредника он не решался. Пока не решался.

Однажды он ехал на своей «девятке» по одной из самых оживленных улиц своего района. Впереди ехала роскошная «БМВ» черного цвета. И вдруг она резко затормозила. Затормозил и он сам, но, увы, поздно. Машины столкнулись. На заднем правом крыле иномарки появилась вмятина.

Дверцы «БМВ», все четыре, распахнулись разом, как по команде. Из нее выскочили три бритоголовых крепыша в майках, подчеркивающих полноту накачанных мышц. Четвертый появился секундой позже.

Этот четвертый не стал отходить далеко от машины, со скучающим видом занял позицию стороннего наблюдателя. Его мощные челюсти лениво перетирали жвачку. Глаза скрыты непроницаемыми стеклами очков.

– Эй, братила, ты че, в натуре, забыл, где тормоз? – скривился как от лимона один крепыш, первым оказавшийся возле Дениса.

– А зачем ты так резко тормозишь? – спокойно ответил он вопросом на вопрос.

– А ты дистанцию держи, – нахмурился второй, щупая вмятину на крыле.

– Короче, братила, ты попал! С тебя три штуки. «Зеленью», – быстро прикинул третий.

– Три тысячи долларов? – Денис не поверил своим ушам. – За такую ерунду? Даже если я виноват.

– А мы че, спрашиваем, кто виноват? – угрожающе надвинулся на него первый. – Гони бабки, и весь базар!

– Три тысячи – это много. – Денису не хотелось ссориться. Но и в обиду себя он давать не собирался. – Короче, хватит с вас и полштуки.

У него в кармане сейчас лежало как раз столько. Он вынул деньги и, не считая, протянул крепышу.

– Итого, с тебя еще две с половиной, – забирая доллары, жестко бросил тот. – Через два часа буду ждать тебя у кафе «Лера». Где оно, найдешь сам. Не принесешь бабки, включим счетчик, тогда держись. Жить хочешь?

– Так же, как и ты, – усмехнулся Денис.

– Не очень-то он вежлив с тобой, Буфер, – с меланхоличным выражением лица вступил в разговор четвертый.

Он говорил тихо, но все его услышали. Манера держаться и разговаривать выдавали в нем главного.

– Не очень, шеф, – радостно согласился тот, кого назвали Буфером.

– Набрось ему еще штуку баксов. И включай счетчик. А в «Леру» пусть идет уже с четырьмя штуками.

– Ты понял? – Буфер пронзил Дениса грозным взглядом.

– Да пошли вы! – в сердцах бросил парень и быстро сел за руль.

– За грубость еще штуку, – услышал он вдогонку.

Деньги Денис отдавать не собирался. Дал полштуки, и пусть подавятся. Хватит им на ремонт или нет, это не его проблемы. Ведь в аварии его вина не главная.

* * *

Плевать он хотел на этих качков. Не на того нарвались!

Прошла неделя. Деньги он никуда не отвозил. Включили крутые счетчик или нет, неизвестно, но его никто не искал. Видно, в тех уродах было больше понту, чем настоящего веса.

* * *

Сигнал об опасности вспыхнул у него в мозгу, поднял по тревоге дремлющее чутье в тот момент, когда он зашел на платную автостоянку, направляясь к своей «девятке». Он резко обернулся, готовый к любой неожиданности.

Встревожился он не зря. Со спины к нему подходили двое, из тех самых, знакомых ему крепышей. В руках у всех бейсбольные биты – надо же, ну прямо как в американских боевиках.

Обостренное чутье заставило Дениса метнуть взгляд вправо-влево. И там опасность. Путь ему отрезали со всех сторон.

В общей сложности против него стояло восемь человек.

Тип в черных очках и жвачкой во рту вырос перед ним словно из-под земли. Из-за пояса брюк торчала рукоять револьвера.

– Не ссы, стрелять пока не буду, – злобно усмехнулся он, перехватив взгляд Дениса.

– Кто ты такой? Ну чего ты ко мне привязался? Ну не дам я тебе денег. – Я, мой мальчик, птица не твоего полета, – туманно ответил он. – И здесь я только потому, что ты задолжал мне ой как много. А деньги ты мне отдашь. С тебя десять штук баксов!

– Обойдешься!

– Не груби! Не люблю грубых. Штраф – еще одна штука. Итого, с тебя уже одиннадцать тысяч долла-ров. Ну нравится мне это слово. Короче, завтра все в том же кафе «Лера» в девять утра тебя будет ждать мой человек. Счетчик к этому времени поставит тебя уже на двенадцать тысяч. Не притащишь бабки, заказывай себе место на кладбище. Больше предупреждений не будет. Все, отваливай.

Стремительное приближение опасности Денис угадал натренированным чутьем. Он резко нагнулся, и бита, направленная в него сзади, прошла у него над головой. Инстинкт бойца отбросил его в сторону, когда его попытались ударить снова. Но от третьего и четвертого ударов, одновременных, уйти он не смог. Как будто к его голове приложилось упавшее с десятого этажа бревно. Удар не смертельный, но сознание он потерял.

* * *

Оружие!.. Нужно достать оружие! Эта мысль вспыхнула в его голове, раскалывающейся от боли, едва только он пришел в себя.

Он лежал на дощатом топчане. Вокруг такие же из досок стены, выкрашенные в унылый серый цвет. Тусклая, без абажура, лампочка под потолком. Грубо сколоченный стол, за ним молодой человек в батнике и джинсах. Пьет что-то дымящееся из пластмассовой кружки и смотрит на него.

– Очнулся? – В голосе его нет враждебности, только сочувствие.

– Вроде бы. Где я?

– Не бойся, не на киче у бандитов. В сторожке, на автостоянке. Сюда тебя затащили отлеживаться. Слушай, ты хоть знаешь, с кем связался? – Незнакомец перешел на полушепот.

– Не знаю. И знать не хочу.

Денис медленно поднялся с топчана, сел, потер виски, поморщился от боли.

– Да, лучше бы тебе их не знать. Это был Карп со своими головорезами. Сам Карп. Видно, здорово ты вляпался.

– Это мы еще посмотрим, кто из нас вляпался. Кто он, этот Карп?

– Авторитет местный. Крутой дядя! У него своя мафия, стволов пятьдесят. Весь микрорайон в кулаке держит. Ты лучше не спорь с ним, во всем соглашайся. А если на бабки посадил, отдай. Кстати, сколько он с тебя скачать хочет?

– Много будешь знать, скоро помрешь. Ладно, пошел я. Спасибо за заботу!

– Да ладно, чего уж там.

Денис выбрался из сторожки, попал в ночь. На небе ярко сияла луна, мерцали звезды. Пошатываясь, он направился домой.

* * *

В девять утра он уже сидел за столиком в кафе, в том самом, в «Лере». К нему сразу же подсел крепыш. Как на заказ.

– Принес?

– Принес, – кивнул Денис и бросил на стол сверток. – Ровно двенадцать.

Крепыш развернул сверток, пересчитал деньги.

– Вот видишь, а ты трепыхался. Отдал бы сразу, меньше было бы проблем. С нами шутки плохи, запомни это.

– А я с вами шутить не собираюсь.

В его словах таилось предупреждение.

– И не шути. Все, ты свободен.

Крепыш подорвался с места и неторопливым, но достаточно быстрым шагом вышел из кафе.

– Вы все подавитесь этими деньгами, – тихо проговорил Денис, глядя ему вслед.

* * *

Команда Карпа славилась своей полной отмороженностью. Авторитеты и даже воры в законе со стороны не значили для нее ровным счетом ничего.

Железная дисциплина внутри клана, неплохое вооружение позволяли Карпу не только уверенно держаться на плаву, но и постепенно набирать все больший вес в криминальных кругах города.

Он обладал мертвой хваткой. Всегда и во всем добивался чего хотел.

Под своей пятой он держал один банк, три супермаркета, гостиничный комплекс, несколько ресторанов, кафе. Деньги текли к нему рекой. Но не брезговал он и разбоями на дорогах, автоугонами, ограблениями складов. На его счету десятки мокрых дел. Говоря образно, его руки по локоть в крови. Лично сам он убил семерых, двое из них ни в чем не повинны.

Частые ссоры с конкурентами заставляли Карпа держать ухо востро. Бандита век недолог, а ему хотелось жить и умереть своей смертью.

В полной безопасности себя он чувствовал только в загородном особняке. Высокий из белого кирпича забор, поверх него колючая проволока под напряжением, собаки бойцовских пород – на ночь их спускают с цепи. А еще три охранника с автоматами дежурят круглосуточно, телекамеры, дежурный оператор перед мониторами.

Словом, не дом, а настоящая крепость.

Он баловался в постели с девкой, когда ночную тишину за окнами разогнал взрыв мощного фугаса. Он разорвался в воротах дома.

Через секунду рядом с первым грохнул второй. Еще через то же время – третий.

Не прошло и трех минут, как Карп уже подходил к разбитым воротам.

– Что там такое? – встревоженно спросил он у главного охранника.

В бронежилете поверх халата, с «узи» в руке, в комнатных тапочках на босу ногу он казался бы карикатурно смешным, если бы не внутренняя сила, исходившая от него. Она заставляла смотреть не на него, а ему в глаза. А глаза горели жестким волевым огнем.

– Не ясно еще. Может, балуется кто? Запугивает?..

Трое охранников держали на прицеле открытые подступы к дому. Вдруг кто появится вооруженный?.. Но все спокойно. Снова воцарилась тишина. Только слышалась где-то рядом заунывная трель сверчка.

– Вызывайте из города «пехоту», – распорядился Карп.

– Уже вызвали.

– Подойдет подмога, въезд заминируйте.

Через два часа подъехали две машины с подмогой, восемь человек, все с оружием. Но надобность в усилении охраны уже как будто миновала. С момента последнего взрыва бдительные охранники не услышали ни единого подозрительного звука.

Но обратно своих людей Карп не отослал. Пусть дождутся утра у него, так спокойнее.

Хотелось спать. Веки сами закрывались словно от свинцовой инъекции. Он глянул на часы. Три ночи. Пару-тройку часов можно вздремнуть спокойно.

Он заснул, но проспал недолго.

Чья-то тяжелая рука толкнула его в плечо. Он быстро открыл глаза и увидел над собой человека в натянутой до подбородка шапочке с прорезями для глаз. В руках пистолет, серийный «ТТ» с глушителем.

Карп дернулся, чтобы оттолкнуть его от себя, но наручники на руках и ногах сковали движения. Он хотел крикнуть, но рот склеен лентой скотча. Можно только мычать, но звукоизоляция в его спальне отличная, охранник за дверью ничего не услышит.

Человек в маске стоял над ним, от его взгляда веяло ненавистью. Если это убийца, то не наемный. Те холодны и беспристрастны. А этот?..

Этого он, наверное, обидел лично. Да, наверняка так оно и есть.

Но кто этот бандит? За что он с ним так?..

И тут Карп вспомнил того парня, которого они совсем недавно ставили на счетчик. Долг в двенадцать штук «зеленью». Слишком круто для помятого крыла «БМВ». Не надо было так делать. Чувствовалось ведь, не простой тот мужик. Что внутри у него будто стальная, сжатая в лепешку пружина. И вот эта пружина, кажется, распрямилась.

Человек в маске навел на него ствол. Неужели все?.. А почему убийца молчит? Неужели и слова не произнесет?..

Если он профи, его рот останется на замке. Профи не разглагольствуют, они убивают.

А если тот парень и есть профи?.. Да, возможно, это профессиональный киллер.

Кчх-х! Пистолет выплюнул из себя смертельную порцию свинца. Она угодила Карпу прямо в лоб. Но прозвучал и контрольный выстрел. Вторая пуля ткнулась в точку между ухом и виском.

* * *

Три взрыва мощных фугасов отвлекли на себя внимание охранников и самого Карпа. Забор с колючей проволокой, уже не под током, для Дениса не преграда. С тихим рычанием на него набросились две собаки, но их встретила аэрозольная струя из баллончика с усыпляющим газом. Через пять минут они снова будут на ногах.

Словом, проникнуть в дом, в комнату своего врага, ему не составило особого труда.

А расправа была коротка. Обошлось без предсмертного пафоса.

Вот и все, он получил сдачу со своих тысяч. Полный расчет. Дело сделано, пора уносить ноги.

Так, теперь возьмем пульт дистанционного управления.

Денис подошел к окну комнаты. Надавил на одну кнопку, на вторую, третью.

И снова один за другим прогрохотали взрывы. Рушилась бетонная стена рядом с уже разрушенными воротами. Сдетонировали и мины, заложенные по приказу покойного авторитета. Грохот усилился втрое.

Денис видел, как выбегают из дома и занимают оборону «быки». Готовятся встретить невидимого врага. А ведь его нужно не встречать, а провожать, только не с этой стороны.

Быстрым бесшумным шагом он подошел к другому окну напротив. И тут в голове опять вспыхнул сигнал об опасности. И вовремя.

Дверь в комнату распахнулась, но охранник порог переступить не успел.

Кчх-х! Он свалился замертво. Даже не успел, бедняга, понять, что произошло.

Денис распахнул окно и кошкой спрыгнул со второго этажа на взрыхленную землю палисадника. И тут же из темноты снова вынырнули псы. На этот раз их встретили пули. Ни одна из собак не успела его даже коснуться.

И снова он надавил на кнопку пульта. Взрыв – и в стене образовалась брешь. Куски кирпичной ограды направленный взрыв выплюнул на улицу – они не могли причинить ему вреда, когда он пулей летел к выходу.

Расчет оказался верным. «Быки» переключили внимание на новый взрыв. Тем временем удачливый убийца уже подбежал к отверстию в стене.

Но, на свою беду, охранники бежали слишком быстро.

На вражеской территории оставалась только половина его тела, когда Денис увидел бегущих к нему людей. Он не хотел больше убивать. Но один из охранников навел на него автомат. Еще мгновение, и в него полетят пули.

Пистолет в руках Дениса заработал как пулемет. Автоматчик упал, не успев нажать на спуск.

Все, на сегодня жертв достаточно.

Денис выбросил из дыры свое тело и растворился в темноте пустующих улочек крохотного дачного поселка. Легче поймать привидение, чем его.

* * *

Звонок в дверь выдал бодрую мелодию, когда он спросонья направлялся в душ.

Восемь утра! Кому он мог понадобиться в такую рань?

Последние остатки сна улетучились. Сигнал тревоги в висках не запульсировал. Значит, опасности нет – он привык доверять своей интуиции.

Он посмотрел в «глазок». Перед дверью стояли двое в черных брюках и белых рубашках. Оба без галстуков. Аккуратно выбритые лица, строгие глаза.

Денис открыл дверь, но цепочку не откинул.

– Майор госбезопасности Климов, – представился первый и выставил на обозрение красные корочки.

– Капитан Солодов, – второй проделал то же самое.

– ФСК, что ли? – Денис постарался сохранить невозмутимость.

– Пусть будет так, – кивнул первый. – Можно, мы войдем?

Да, ситуация не из приятных. Два спеца из серьезной конторы. Это должно настораживать. Но он по-прежнему не получал сигнала об опасности.

– Ладно, входите. – Он откинул цепочку с дверей.

Майор и капитан прошли в комнату, по-хозяйски уверенно заняли места на диване.

Не в кресла сели, отметил Денис. С дивана можно быстрее вскочить, если вдруг что.

– Я в чем-то провинился? – спокойно спросил он.

– Валерий Станиславович Карповский. Вам это имя о чем-нибудь говорит? – официальным тоном спросил майор.

– Ни о чем.

– А вот это? – Капитан протянул ему фотографию.

Со снимка на него смотрел Карп, убиенный им бандит.

– Карп?.. Да, с этим типом я знаком.

Мысли в голове выстроились в ровную логическую цепочку.

– Ваш Карп, он и есть Карповский Валерий Станиславович.

– Я уже понял.

– Так какие у вас с ним были дела?

– Это допрос?

– Нет, просто беседа.

– Ну, если беседа, тогда скажу. Он, как это модно сейчас говорить, поставил меня на счетчик. В общей сложности я отдал ему двенадцать с половиной тысяч долларов.

– И все за какое-то помятое крыло.

– Совершенно верно. А вы, я вижу, и без меня все знаете.

– Такая уж у нас работа. А откуда, скажите, у вас такие деньги? Ведь двенадцать с половиной тысяч долларов на дороге не валяются.

– А вот насчет денег тут я вам ничего не скажу. Предъявите мне обвинение, тогда пожалуйста.

– С обвинением мы пока подождем. Как я понял, у вас были основания ненавидеть Карповского?

– Ну, конечно, боготворить я его никак не мог.

– А убить его вы бы могли?

– Я бы его, суку, собственными руками. Ничего, что я так резко?

– Ничего. Позавчера ночью Валерий Станиславович Карповский был убит, – сообщил капитан. – Вместе с ним погибли еще двое. Убийца сработал очень профессионально.

– А чего тут удивительного! Бандиты, они все ходят по острию ножа. А тому, кто убил Карпа, я бы лично пожал руку.

– Левой правую, – усмехнулся майор, внимательно наблюдая за реакцией Дениса на эти слова.

– Не понял.

– Гражданин Золотов, это вы убили Карповского!

– Вы шутите.

– Нам не до шуток. Вы воевали в Чечне?

– Воевал. А разве это преступление?

– В спецназе ГРУ?

– Разведывательно-диверсионная группа.

– Вы мастер спорта по спортивной стрельбе?

– Совершенно верно. Из пистолета стреляю, из винтовки.

– Вы специалист в радиоэлектронике?

– Постольку-поскольку. Но какое это все имеет отношение к делу?

– Самое прямое. По существу, вы профессиональный убийца. Вам ничего не стоило проникнуть в дом к Карповскому, убить его и спокойно уйти. Охрана для вас не помеха.

– Да, наверное, я смог бы убить его. Но я не убийца. А то, что я делал в Чечне, было исполнением моего долга перед государством. Или вы имеете что-то против? – Денис оставался невозмутимо спокойным.

– Нет, что вы... – Майор с капитаном нисколько не смутились.

– И вообще, какой мне смысл убивать Карповского после того, как я отдал ему деньги?

– Деньги вы отдали для отвода глаз. В логике вам не откажешь. Вы умный человек. И не надо отпираться, Карповского убили вы!

– Все это ваши домыслы, и ничего больше. Вы ничего не докажете! – Денис смотрел на непрошеных гостей холодным взглядом с недосягаемой для них высоты.

– Вы нас не переубедили.

– А я разве с вами торгуюсь?.. Хватит, меня утомил этот разговор. Предъявите мне ордер на арест и тогда, пожалуйста, допрашивайте сколько угодно.

– Ордера не будет. – Майор глядел на Дениса с одобрением. Улыбался. – А вы отлично держитесь. Молодец!

– Да, у вас отличная выдержка, – согласился и капитан.

«Стоп, комплимент провокационный!..»

– При чем здесь выдержка? Мне нечего скрывать. У вас не может быть против меня никаких улик.

– Все верно, улик у нас нет никаких. Их вы не оставили. Но нам не нужны доказательства вашей вины.

– Я вас не понимаю.

– Нам нужны вы сами.

– Только давайте обойдемся без намеков.

– Хорошо, я буду говорить конкретно. – Голос майора обрел оттенок торжественности. – Для начала немного о себе. Во-первых, мы представляем не ФСК, к этой службе мы имеем мало отношения. Мы сотрудники службы государственной безопасности России.

– А какая разница?

– Разница есть, и достаточно большая. Наша служба является организацией строго засекреченной. О ней знают лишь единицы. Криминальный беспредел подрывает устои нашего государства, его безопасность. Я и капитан Солодов представляем отдел по ликвидации лидеров преступного мира. Работаем нелегально, иначе нельзя. Методы устранения преступников у нас, мягко говоря, незаконны.

– А говоря грубо?

– Скажем так, на нас работают высокопрофессиональные киллеры.

– И вы хотите, чтобы я на вас работал?

– Вы правильно уловили суть. Вас, наверное, интересует вопрос оплаты труда ликвидаторов?.. Так вот, работать вы будете не за зарплату, а за гонорары. От десяти до ста тысяч долларов за заказ. Мы можем позволить себе распоряжаться такими суммами. Видите ли, в физическом устранении лидеров преступных сообществ заинтересовано не только государство, но и некоторые частные лица, крупные банкиры, например. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Понимаю. Не понимаю только одно, зачем я это все слушаю? Я не собираюсь на вас работать. Хватит с меня и Кавказа. И вообще я хочу устроиться мастером на радиозавод. Я не киллер, я честный труженик.

Однако предложение представителей нелегальной спецслужбы показалось Денису заманчивым. Убивать убийц, избавлять землю от всякой нечисти и еще при этом получать хорошие деньги – разве это плохое дело? Но а вдруг его просто заманивают в ловушку?

Нет, не похоже. Опасность он бы почувствовал. И все же.

– Да, да, конечно, все это так. Мы верим вам. – Но и дураку понятно: ему никто из них не верит.

– Вот и хорошо.

– Алексей Витальевич Григов, он же Лор, возглавляет одну из столичных криминальных группировок. – Без всяких предисловий майор достал из папки и бросил на столик перед Денисом черно-белую фотографию.

Денис увидел портрет средних лет мужчины с квадратным лицом и колючим взглядом.

– Что, и этого я убил? – не удержался он от сарказма.

– Нет, этот, к сожалению, пока еще жив, – констатировал со вздохом капитан. – А цена за его голову сорок тысяч долларов. Это большие деньги.

– Я понимаю, но мне это ни к чему.

– Ну да, разумеется. В общем, откройте счет в банке, в каком хотите, и позвоните мне по этому телефону. – Рядом с фото уголовного авторитета легла визитная карточка. – Назовете мне номер вашего счета, никаких слов – только цифры, и все. Номер счета и название банка, и тут же кладите трубку. Даже называть себя не надо. Мы все поймем и так.

– Поймете что?

– Поймем, что вы, господин Золотов, изменили свое решение.

– Вы говорите загадками.

– И тем не менее вы нас понимаете.

– Возможно.

– Тогда всего наилучшего.

Но так просто этих двоих Денис отпускать не собирался.

Возможно, они почувствовали за собой слежку. Но, как бы то ни было, от преследования уходить не собирались. Он проследил их путь от своего дома до офиса некой фирмы с незатейливым названием «Лоция» – золоченые буквы на мраморной доске над тяжелой дубовой дверью. Там они пробыли не больше часа. Затем направились по домам.

Дом и квартиру, где жил майор Климов, Денис запомнил накрепко. Капитана он выслеживать не стал. За двумя зайцами погонишься...

Следующие два дня под видом частного детектива – корочки купил за полста долларов из-под полы на рынке – он выяснял, кто такие жильцы в известной квартире по документам. Так и есть, Климов Сергей Петрович, в прошлом сотрудник КГБ СССР.

На «Лоцию» ушла целая неделя. Кое-что прояснилось.

Фирма, судя по всему, всего лишь ширма, за которой скрывается гораздо более серьезная организация. Возможно, здесь находился некий координационный центр заказных убийств под государственной «крышей».

Фактов, подтверждающих его догадки, Денис добыть не сумел. Слишком плотная завеса секретности скрывала объект его исследования. Но в данном случае отсутствие результата есть тот же результат.

Вскоре он открыл счет в коммерческом банке и позвонил по таинственному телефону.

Через три дня после этого в багажнике своей «девятки» он обнаружил черный пластиковый чемодан. Он понял, кто и зачем его подложил.

Не прикасаясь к чемодану, он закрыл крышку багажника, сел в машину и, помотавшись по городу, заметая на всякий случай следы, остановился у первой попавшейся гостиницы.

В чемодане он нашел фотографию все того же Лора, инструкцию с необходимыми данными о нем и малогабаритную снайперскую винтовку неизвестной конструкции. Ни номера на ней, ни маркировки. Шесть патронов. Основной, контрольный, резервный и еще три на пристрелку. Денис позвонил в банк и узнал, что на недавно открытый им счет поступили двадцать тысяч долларов. Предоплата.

3

Как все-таки приятно ощущать свое могущество! Грохнуть мента, это вам не шутка. В самую пору, казалось бы, мазать лоб зеленкой. Ан нет, не так-то просто добраться до него, до Лехи Лора.

Видит бог, не хотел Леха убивать легавого. Но так уж вышло.

Ехал как-то Лор в тачке, клевая деваха сбоку. В голове хмель играет. Текила весело пошла, хорошо, всегда бы так. А тут н а тебе, гаишник его тормозит. Предъявите, говорит, документики. Кайфоломщик долбаный!.. А еще бронежилет на нем. Пуля, мол, не для него. Вот и взял соблазн. Рука сама потянулась к пушке. Девять граммов свинца вошли аккурат в горло. Смертным оказался мент, никакой бронежилет не помог.

А на следующий день Леху повязали. Нашлись доказательства его вины. И пошло-поехало: сизо, следователи, допросы. Всю душу наизнанку вывернули.

Но засудить его не так-то просто.

У него большие связи, денег много, все двести «быков» умереть за него готовы. «Зелени» не пожалели. Уголовное дело подчистили, улики смешали с говном. Ребята позаботились о свидетелях. Прикормленные судьи честно отработали свой хлеб. Быдло интеллигентское!.. Короче говоря, выпустили его из-под стражи за отсутствием состава преступления. Гуляй, Леха, веселись!

Только вот не до веселья что-то. Конкуренты наехали. Отдавай, говорят, кафе «Василек». Раньше оно, мол, под нашей «крышей» было. Кафешка эта потеря не великая. Но отдай палец – руку по локоть отгрызут, а то и ногу – по самое не хочу.

Короче, завтра у него «стрелка». Без крови дело не обойдется. А послезавтра он улетает на Канары. Море, солнце, девки с большими титьками и никаких забот. Там вот он и повеселится!

Лор роскошествовал в шестикомнатной квартире на седьмом этаже. Евроремонт, дорогая мебель, комфорт. Красота! Давно ли он жил в общаге, в комнате с обшарпанными стенами?

Жаль только, других домов вокруг много. Вот, например, напротив окон, выходящих на север, стоит десятиэтажка. Серая какая-то, стены облуплены, у подъездов мусор – смотреть, словом, противно.

Впрочем, он и не смотрит. Шторы на окнах всегда плотно сдвинуты. Не дай бог, снайпера кто подошлет. Есть ведь такие, кому он ой как мешает.

Звук сработавшей где-то внизу сигнализации заставил его вздрогнуть. Неужто кому-то взбрело в голову позариться на его «мерс»? А ему дорога его тачка. Но тут же успокоился. Машину ведь уже отогнали в гараж.

И тут же под его окнами что-то взорвалось. Интересно, что?..

Лор и сам не заметил, как оказался у окна, раздвинул шторы, глянул вниз. Во дворе все вроде бы спокойно. Ни огня, ни дыма. Так что же там такое все же взорвалось?

Может, кто-то бросил взрывпакет, обычный, армейский? Но зачем?..

И тут ему стало жарко. Какого хрена он стоит здесь, у этого окна? Кто заманил его в ловушку?..

Он бросил быстрый взгляд на десятиэтажку. В окне напротив что-то блеснуло.

Так и есть, чутье не обмануло его. Снайпер держит его на прицеле. И от него уже не уйдешь.

Выстрела услышать он не мог. Только в голове что-то взорвалось. Свет померк перед глазами.

Падая, Лор поймал и вторую пулю, контрольную. Но она была уже лишней.

* * *

Насиловать нельзя. Это Аркаша Тамбовский знал хорошо. На зоне насильников, как правило, «петушат».

Он имел все, чтобы не испытывать недостатка в женщинах. Он мог их покупать. Только в одном Тамбове у него десятка два собственных магазинов, три ресторана, казино. Бабок завались.

А еще у него полторы сотни штыков – не у всякого авторитета столько «пехоты». Такая сила позволяет ему держать под своим контролем добрую половину города.

Но просто секс ему уже давно приелся. Адреналина в крови не хватает. Вот если поймать какую, заломить ей руки, силой раздвинуть ноги. Вот тогда кровь закипает, вот тогда-то планка подскакивает под потолок.

И чего только не сделаешь ради собственного удовольствия? И делов-то немного. Выцепляешь какую-нибудь красотку, силой волокешь в машину, дверцы закрываются, и вперед, поехали. Куда-нибудь за город, лучше всего на природу, так гораздо интереснее. Раскладываешь ее на капоте, «быки» держат за руки, за ноги. Тебе остается только сунуть-плюнуть.

И потом неплохо телку по кругу запустить. И наблюдать со стороны, как ее трахают другие. Интересно. Все интересно! Даже убивать.

А убивать приходится. Куда от этого денешься? Еще в ментовку заявит, сука. А кому нужны лишние неприятности?

На счету у Аркаши Тамбовского уже более десяти убийств подобного рода. И одно, по его же собственной неосторожности, выплыло наружу. Следователь городской прокуратуры дернул за ниточку, клубок-то и размотался. Но... Прикормленные правоохранители вывели преступника из-под удара. Тюрьма-то нынче только для бедных и случайно оступившихся.

Сегодня Аркадий решил опробовать новый способ охоты за длинноногой жертвой. Немного хитрости, только и всего.

– Девушка! Как хорошо, что я вас встретил!

Симпатичный, обаятельный молодой человек, по-деловому озабоченный, подошел к смазливой шатенке прямо на улице, перегородил ей путь.

– Что вам нужно? – возмутилась та и попыталась его обойти.

Но не тут-то было.

– Я из «Мосфильма». Ассистент режиссера. Снимаем в вашем городе несколько эпизодов к фильму. И вот беда, нет актрисы на эпизодическую роль. А вы подойдете, я уверен.

– Но я же не училась. – На ее губах появляется предательская улыбка.

Ей льстит внимание столь важного человека аж из самой Москвы.

– Это не беда. Вы красивая, у вас интересное лицо, шарм, яркая индивидуальность, если хотите. Вы только улыбнитесь, и все зрители ваши. Сначала эпизодическая, а там, глядишь, и главная роль.

Ну разве можно устоять перед таким искушением?

И вот девушка уже в машине. Тут откуда ни возьмись появляются бравые парни, с двух сторон зажимают ее на заднем сиденье. Дверцы захлопываются. Пищи не пищи, все одно никто не услышит.

– Ну что, красотка, снялась? – злорадствуя, спросил «ассистент режиссера».

Дело сделано, шеф будет доволен.

Аркаша подъехал к лесному озеру на другой машине. Подошел к «снабженцам» – двое из них держали жертву за руки.

– Только не убивайте! – взмолилась девушка, глядя на него затравленным взглядом.

Она уже давно поняла, что никаких кинокамер здесь не будет.

– Повеселимся?

И он с размаху внешней стороной ладони ударил ее по лицу. Она дернулась и без сознания повисла на руках у своих похитителей.

– На капот ее, суку!

Девушку подтянули к «БМВ», сдернули с нее короткую юбку, трусики.

– Она моя! – прорычал насильник и, приспустив штаны, вонзился в нее.

И в это время она очнулась.

Лариса – так звали несчастную – в свои неполные двадцать лет успела познать нескольких мужчин. И всегда секс доставлял ей только удовольствие.

Но сегодня все по-иному. Очень больно. Ее будто хотят разорвать на две половины – с такой силой вонзался в нее этот мордоворот с золотой цепью на потной шее. Он мучил ее, терзал, хотелось кричать от унижения и боли. Но инстинкт самосохранения подсказывал ей: притворяйся. Терпи и притворяйся, будто тебе хорошо.

Притворяться пришлось и под другим бандитом, пришедшим на смену первому. И под третьим, и под четвертым.

Лариса старалась. Все остались довольны. Но это не спасло ее от самого главного из уготованных ей наказаний.

– Топор! – потребовал в бесовской ярости Аркаша.

Он жаждал крови.

Орудие расправы у него в руках, он занес его над головой жертвы.

– Не надо! – завизжала девушка, закрывая лицо руками.

Только насильник не внял ее просьбе. Он прогнулся назад, чтобы удар вышел сильнее. Но ударить не успел.

В кустах неподалеку вспыхнул огонек.

Аркаша вздрогнул, выронил из рук топор и рухнул на спину. Во лбу у него кровоточила небольшая дырочка.

Один из его телохранителей потянулся за пистолетом. Но пуля угодила ему в шею.

Второй попытался достать автомат. Смерть вошла в него через правый висок.

«Ассистент режиссера» рванулся к машине, чтобы укрыться за ней. Но не успел. Страшная боль скрутила ногу в колене и бросила наземь. Уже в падении он почувствовал боль и под левой лопаткой. Еще через мгновение он уже не чувствовал ничего.

Водитель успел завести «Чероки» и даже тронулся с места. Мало того, проехал метров сто. Кажется, пронесло, он в безопасности. Так он думал. Жаль, не согласно было с ним подрывное устройство под брюхом автомобиля.

Лариса лежала на земле, еще не веря в свое спасение. Оцепеневшим от ужаса взглядом смотрела, как человек в черном подошел к трупу Аркаши Тамбовского. Он достал из-за пояса пистолет, навел на него. Выстрела она не услышала, но пуля вошла тому в голову.

Человек в маске по очереди подошел к каждому убитому, сделал по контрольному выстрелу.

Когда Лариса пришла в себя, рядом уже никого не было.

* * *

Вчера за столом с приятелями ему было так же хорошо, как плохо сегодня утром, с похмелья. Вставать не хотелось. Лежать бы себе в постели да лежать, глядеть в потолок и ждать, когда успокоится головная боль.

А вставать надо. Работа ждет. И не где-нибудь там, а в Государственной думе.

Да ну ее к черту, эту работу! Опять эти слушания. Ну, подумаешь, прогуляет один день. Другие вон пропадают неделями, и ничего. Не помнит он такого дня, чтобы в зале были заняты все депутатские места.

Уже три месяца он, Сергей Валентинович Гаринов, депутат Государственной думы. Но не народные он собирается отстаивать интересы, а свои собственные.

В парламент он пришел не от сохи, кончились те времена. До избрания был мэром крупного промышленного города. Справлялся со своими обязанностями неплохо. Народ его уважал, недаром же в депутаты продвинул. Но зря верили в него люди, мало думал он о них.

На посту главы города он стал первым человеком в мафии. Чиновничьей мафии, сращенной с уголовной. Но мало кто об этом знал.

Сейчас, заседая в Думе, связей со своей вотчиной он не терял. По-прежнему крепко держал в узде свое сообщество. И здесь, в Москве, под его опекой целая «бригада» из родных краев.

Ребята что надо. Не спортивные штаны, а белые воротнички. Но мысли от этого не светлее. И автоматы бьют не менее точно.

Еще до избрания в Думу он вступил в борьбу за передел сфер влияния в самой столице. Не по территориальному принципу, а по ориентации преступного бизнеса. Торговля оружием всегда являлась выгодным делом. И он занялся этим делом всерьез.

Теперь у него есть государственная «крыша». Теперь его дела пойдут как по маслу. Сначала он обойдет всех своих конкурентов, а затем вытеснит их со столичного, а далее и со всего российского рынка.

Оружие! Как волнует звучание этого слова! У него далеко идущие планы. Он намерен взять под свой негласный контроль сбыт самого современного российского вооружения – от пистолета до сверхзвукового истребителя – на мировом рынке оружия. Есть уже в этом деле наработки. Кое-кого из высших чиновников придется ликвидировать, не без этого. Он устранит всех, кто попробует встать у него на пути. Он приберет к рукам весь военно-промышленный комплекс страны!..

Ну когда же прекратится эта боль в голове? Надо же было вчера так перебрать! Кажется, крыша сейчас поедет. Кстати, о пьянке и о крыше, только в переносном смысле. О государственной «крыше».

Как-то раз, месяц назад, он ехал пьяный за рулем своего «Мерседеса». И видит: дорогу переходят старушка и ребенок с ней, малец лет десяти. Трезвый он, конечно бы, притормозил, пропустил пешеходов. А тут хмельная кровь играет – все нипочем. Вот удаль молодецкая и подвела. Надо бы жать на тормоза, а он, напротив, по газам. И сбил обоих, насмерть.

Его вычислили, пытались арестовать. Но не тут-то было. Депутаты встали за него горой. Не позволили отнять у него депутатскую неприкосновенность. С Думы, как с Дона, выдачи нет. Ведь каждый из них может проштрафиться.

Хоть убей, никуда он сегодня не пойдет, останется дома. Но предупредить все же надо.

Однако телефон почему-то не работает. То ли повреждение на линии, то ли сам аппарат неисправен. Жаль, нет сотового. Не жалует он эти заморские игрушки. Облучение от них сильное, знающие люди говорят.

А позвонить надо.

В это время в дверь постучали. Блин, даже звонка нет.

Сергей Валентинович Гаринов проживал в обыкновенной трехкомнатной квартире. Деньги на приобретение жилья выделила Дума, он добавил лишь самую малость. А ведь мог бы прикупить хатку и покруче. Ан нет, так не годится, пусть все знают, как скромно он живет.

Дверь открыл телохранитель. Крепкий парень, надежный. Такой не подведет.

Перед дверью стоял пожилой мужчина в замызганной робе. Морщинистое лицо, двухдневная щетина, мечтающий о ста граммах взгляд. На плече сумка с какими-то инструментами, из нее выглядывает телефонная трубка.

– Тебе чего, папаша?

– Я с телефонной станции. Там авария была. Кое у кого телефоны коротнули. А у вас все в порядке?

Как же ему хотелось услышать утвердительный ответ – об этом говорил весь его вид. Не работать бы ему сейчас, а хватануть чего-нибудь горячительного.

– Нету порядка, батя, – покачал головой секьюрити. – Не фурычит у нас телефон.

– Сотовый надо иметь, – назидательно сказал старик. – Ну да ладно, пошли, показывай!

Гаринов раздраженно наблюдал за мастером, за его неторопливой возней с аппаратом. Да, поспел он как раз вовремя. Но что за тип! Связисты долбаные, где они откопали этого алкаша, такого грязного, небритого. А еще о каком-то сервисе с большой буквы разглагольствуют.

– Все, порядок, – торжественно объявил старик, собрав аппарат.

– Сколько с меня?

– Ну что вы, господин хороший, я бесплатно. Работа такая. Вот если бы на стакашку...

– Скажи вон тому парню, – он кивнул на телохранителя, – чтобы дал десятку. Ну все, ступай.

Он брезгливо поморщился и указал на дверь.

Телефонист быстро собрал инструменты и не мешкая вышел из комнаты. Получил свои десять тысяч и, не задавая глупых вопросов, испарился. Только его и видели.

– Урод, блин! – скривился Сергей Валентинович, снял с аппарата трубку, протер ее платком.

Еще зараза какая к уху прилипнет.

Нажал на клавишу. На вторую не успел. Огненная струя направленного взрыва вырвалась из трубки и снесла ему голову.

Головная боль прошла вместе с головой.

* * *

К концу 1997 года в активе Дениса насчитывалось около двадцати исполненных заказов. Все сработаны чисто.

Он нарочно не обзавелся своим «почерком». Каждый заказ отрабатывал так, чтобы не было повода для сравнения с предыдущим. В ход шло все: и снайперская винтовка, и пластиковая взрывчатка, и остро отточенный прут, и даже яды. В последний раз он ловко использовал удавку, спрятанную в наручных часах.

Чем сложнее заказ, тем выше оплата. На его счете в банке уже без малого миллион долларов.

Деньги ему перечисляла известная фирма «Лоция», якобы в оплату за услуги риэлторской фирмы «АБС-Лтд», которой, по документам, заправлял не кто иной, как он сам. Фирма эта существовала реально, имелся и штат сотрудников. Так что все свое время – дневное, разумеется, – в паузах между заданиями Денис проводил в своем офисе.

Сначала он находился там для отвода глаз, – мол, бизнесмен я, законным делом занимаюсь. А всю тяжесть работы тянули на своих плечах его помощники. Но мало-помалу он начал улавливать суть операций с недвижимостью. Поднабрался знаний, ухватил логику. Появился интерес, деловой азарт. Стал сам лично координировать деятельность своей фирмы, стал ее хозяином в полном смысле этого слова.

Теперь он все чаще стал подумывать о том, чтобы отойти от своего основного бизнеса, такого же посреднического – в делах между этим миром и загробным. Надоела роль палача. Но как завязать с этим делом? Слишком уж ценный он кадр для нелегальной спецслужбы, чтобы его отпустили просто так. К тому же и знает он много лишнего. В общем, только заикнись об уходе, тут же выпишут путевку на тот свет.

Работа работой, но и отдохнуть не грех. Два раза уже ездил на Канары, один раз – на Гавайи. Везде хорошо. Фешенебельные гостиницы, сервис на высшем уровне, океан, серфинг. А какие девочки! Хочешь черненького – нате вам, пожалуйста, красавицу негритяночку. А потянуло на желтенькое – будет тебе японочка или китаяночка. Но экзотика может надоесть. Что ж, в таком случае получите длинноногую славяночку, их у нас выше крыши. Только не забывайте, мерси за внимание, о пенисной резинке. СПИД, он, понимаете ли, и на Канарах СПИД. Да и сифилис вкупе с гонореей тоже, знаете ли, не райская болезнь.

Время пролетало незаметно, и приходила пора возвращаться в Москву, в свою собственную четырехкомнатную квартиру. Он не изменил себе в своем стремлении селиться на окраинах. Как будто в центре столицы его могла поджидать опасность.

Добротная, богато обставленная квартира всегда встречала его холодной пустотой. Никто не ждал его, некому было обнять его, приласкать, накормить и спать уложить. Ну, почему он все еще не женат? Ведь нет тепла в доме от девочек по вызову, приглашаемых иногда, чтобы скрасить одиночество.

Об Оксане он уже и думать забыл. Как ни было ему с ней хорошо, она не оставила следа в его душе. И о Лизе вспоминал изредка. Ну не сошелся же на ней свет клином, сколько можно о ней горевать?

И все же сердце вздрогнуло, когда в тот день, в канун Нового года, он увидел ее, Лизу.

В дорогой норковой шубе, с распущенными волосами ослепительной белизны, с сумкой в руке она входила в супермаркет с Дедом Морозом и Снегурочкой на витрине. Рождественская фея, волшебница, подумал он.

Неужели она по-прежнему так много значит для него?.. Так это или нет, но он двинулся вслед за ней.

Но это была не Лиза. Девушка, чем-то очень на нее похожая, глянула на Дениса сначала удивленно, затем – понимающе.

– Я не Лиза, – покачала она головой. И вдруг улыбнулась. – Могли бы придумать что-нибудь пооригинальнее.

– Что вы сказали? – не понял он.

– Я о поводе для знакомства. Ну ладно, будем считать, что ваша уловка сработала. Меня зовут Марина. – Она протянула ему холеную руку с красивыми длинными пальцами.

– Денис! – Он мягко пожал ее.

– Вот и познакомились.

– Но, если честно, я действительно принял вас за Лизу. Хотя, зачем об этом?.. Вам помочь? – Он многозначительно посмотрел на ее хозяйственную сумку.

– Она пока не тяжелая. – Между ним и Мариной уже возникло взаимное притяжение. И никто из них не противился этой силе, такой дурманящей. – Но скоро сумка станет, боюсь, просто неподъемной. – Она обвела взглядом сияющие ряды стеклянных прилавков. – Так что, если вы не возражаете, я, пожалуй, немного вас поэксплуатирую.

Она покупала все, что попадалось ей на глаза. Баночка черной икры, будь добра, полезай в сумку. Отправляйтесь туда же и осетровый балык, сырокопченая колбаска, головка сыра, большой стакан йогурта, масло, зелень.

Сумка тяжелела, но Денис этого не ощущал. Ему была приятна эта ноша.

– У вас машина? – спросил он, когда предновогодняя продовольственная программа отдельно взятой красавицы была успешно решена.

– Нет, сегодня у меня под рукой только такси.

– А я и есть таксист. Подвезти?

– Подвезите. Но учтите, натурой я не расплачиваюсь.

И тем не менее спустя часов шесть она уже охала и ахала в его постели.

4

Обычно утром он мечтал только об одном. Чтобы очередная красотка, ночной бабочкой залетевшая в его постель, как можно скорее убралась прочь. Но сегодня он думал о противоположном. Ему никак не хотелось отпускать от себя Марину.

Вчера он сначала довез ее до дома, где она снимала однокомнатную квартиру. Она впустила его. Должен же был кто-то принести тяжелую сумку на кухню. Затем они вместе отправились в ресторан. Вечер удался. Чуть опьяневшую, он отвез ее уже к себе домой. А дальше все как водится.

– Сегодня, между прочим, тридцать первое.

Она собиралась отправиться в ванную. Но он удержал ее за руку. Она подчинилась.

– И что же? – От нее исходило тепло домашнего уюта.

– Ты с кем встречаешь Новый год? С другом?

У нее был любовник. Она призналась в этом еще вчера. Кто он, ее мужчина, она не сказала. Что не бедный, ясно и так. Он содержал ее, обещал подарить квартиру.

– Нет, у него семья. Жена, дети. Их он на меня не променяет.

– Оставайся у меня.

– Насовсем? – Она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то невеселой.

– Тебе решать. Мы проведем вместе чудесный вечер. Хочешь, я елку поставлю?

– Хочу! – оживилась Марина.

Денис испытывал к ней нежность.

Она красива, даже более чем. Прелестное лицо, идеальная фигура, матовая кожа. Редкий, можно сказать, экземпляр. Но притягивало в ней другое: душевное тепло, мягкая женственность. Хранительница домашнего очага – эта роль подходила ей лучше всякой другой.

Любая работа спорилась в ее руках. Она порхала по квартире, оставляя за собой порядок и чистоту. А на кухне она просто богиня. Ни в одном ресторане не готовят так вкусно.

День пролетел незаметно. Вечер показался сказочным сном. Повеяло воспоминаниями из детства. Как далеко в прошлое ушли те дивные новогодние вечера, когда они собирались вместе – он, мама и Настя. Об отчиме вспоминать не хотелось.

Денис так согрелся под боком у Марины, что даже забыл о своих мужских обязанностях. Они проводили старый, встретили Новый год, проболтали всю ночь напролет, так и не удосужившись хотя бы на часок забраться в постель. Но нет, это не от импотенции. Просто он влюбился в нее, как может влюбиться человек, обделенный детством.

Легли они, когда за окнами посветлело. Первое утро нового года. Как хотелось бы, чтобы оно повторялось каждый день! Он уже не мог представить себе жизнь без Марины.

– Что-то тревожно у меня на душе, – забеспокоилась она ближе к вечеру.

– Но почему?

– Макс меня ищет.

– Какой Макс?

– Я же говорила тебе, что у меня есть друг.

– А-а, вот ты о ком. – Денис помрачнел. – Да пошли ты его к чертям собачьим!

– Нельзя.

– Это я от ревности, извини. Ведь я полюбил тебя. Выходи за меня, а?

– Я бы приняла твое предложение... – Она посмотрела на него любящими глазами. – Но Макс... Он не позволит.

– Да плевать я на него хотел! – Денис начал выходить из себя.

– Он крутой, он сильный, у него звериный нрав. Я его боюсь!.. И за тебя боюсь.

– А мне не страшно. Ну нисколечко!

– Он может убить, не задумываясь. Скажи, а ты смог бы убить человека?

Денису пришлось сделать над собой усилие, чтобы не усмехнуться.

– Мне даже муху прихлопнуть жаль. А ты о людях.

Да, сказал он, кажется, убедительно.

– А драться ты когда-нибудь пробовал? Хотя при чем здесь это! У Макса под рукой сотня головорезов. Какой уж тут прок в кулаках?

– Он что, мафиози?

– Еще какой!.. Боюсь я его.

– И дальше бойся. Бояться – это женское дело. Но не мужское. Тихо!.. К нам, кажется, кто-то пожаловал.

Дверь в квартиру открылась – кто-то умело воспользовался отмычкой. В прихожей появились люди. Об этом он узнал не слухом – в комнате играла музыка. Просто вдруг загорелся светильник над телевизором, это сработала сигнализация.

Времени у него в обрез.

Он вскочил с постели, потянулся к тайнику с оружием, но его опередили.

– Стоять на месте, сосунок!

В дверях появился средних лет мужчина со шрамом на лице и злыми глазами. В руках держал наведенный на Дениса пистолет. Сзади стояли еще трое.

Денис остановился. Ему нечем защититься от пули – и ежу ясно.

– Вот, значит, где ты прячешься от меня, кошечка ясноглазая. – Это уже обращение к Марине.

«Так вот, значит, какой он, этот Макс».

Как же этот Макс вычислил его? Может, кто запомнил номер его машины, когда в нее садилась Марина?.. Мало ли таких, кто готов угодить доморощенному гангстеру.

– Ладно, киска, я тебя прощаю. Сам виноват, не углядел. И твоего хахаля прощаю. – Макс хищно улыбнулся. – Только вот бесенка я у него отниму.

– Какого бесенка? – не поняла она.

– Того, который у него между ног болтается. Того, который портил тебя эти два дня. Наручники!

Два мордоворота подошли к Денису. Он послушно протянул им руки. Сейчас еще не время сопротивляться.

– А теперь набросьте на него что-нибудь!

На него натянули штаны, сверху, прямо на голые плечи накинули пальто, обули. Сунув под ребро ствол пистолета, вывели из дому, посадили в машину. Он по-прежнему не сопротивлялся.

Марина поехала в другой машине, вместе с Максом.

Часа через три его подвезли к какому-то домику посреди леса. Сторожка, что ли?.. Внутри оказалось сухо и тепло, был и свет.

В домик вошли и Макс с Мариной.

– Сиди здесь! – ей указали на лавку у стены. – Смотри, как будет сейчас радоваться твой дружок.

На нее страшно смотреть. В лице ни кровинки. Она в обморочном состоянии.

Дениса с силой толкнули в угол единственной комнаты с самодельной мебелью. Он ударился о стену, но не сильно. На ногах устоял.

Макс подошел к нему. В одной руке он держал пистолет, в другой – нож.

– Ну что, дружок, стягивай штанишки!

Но Денис снял с себя только наручники. Никто не услышал, как хрустнул большой палец на его правой руке. Кость сместилась в сторону. Кисть проскользнула через стальное кольцо браслета.

– Зачем? – он изобразил на лице испуг.

– Кастрировать тебя буду. Чтобы впредь неповадно было к чужим бабам лазить.

– Марина мне не чужая! – В его голосе лязгнул металл. – Пошел в задницу, пидер ты вонючий!

– Что? – взвился бандит.

От возмущения рука с пистолетом отошла чуть в сторону. Зато нож нацелился Денису в горло. Если бы тот не уклонился, сейчас бы захлебывался своей кровью.

Одна рука ухватила Макса за запястье, блокируя пистолет. Другая – костяшками пальцев въехала в солнечное сплетение и тут же нейтрализовала руку с ножом.

Бандит только начал заваливаться набок, а его пистолет был уже в руке у Дениса. Никто не ожидал от него такой прыти. Сообщники Макса даже не успели достать свои пушки.

Марина не верила своим глазам. Ее Денис, такой милый и такой домашний Денис, превратился вдруг в монстра с ледяным взглядом и жестоким оскалом. А как он обращается с пистолетом! Как дирижер с палочкой.

Выстрелы прозвучали один за другим с интервалом меньше чем в секунду. Пули точно легли в цель.

С потрясающим хладнокровием Денис подошел к каждому убитому и сделал по контрольному выстрелу.

– Ты же и муху не можешь...

Марина имела в виду их недавний разговор.

– Спокойно, родная. Я киллер, наемный убийца. Убивать – это моя профессия.

Взгляд его еще оставался волчьим, но голос звучал тепло.

Она не хотела верить своим ушам. И не поверила бы, если бы не видела все своими глазами.

– Ну почему же мне везет именно на таких? – Она была в истерике. – Сначала Макс, теперь вот ты.

– Если ты согласишься выйти за меня замуж, я брошу свое ремесло. Обещаю тебе.

– А если не соглашусь?..

– Лучше не задавай мне такого вопроса. Да я и не отвечу. Так ты согласна стать моей женой?

– Да, согласна. Только ты обещал...

– Я больше не буду убивать, я сдержу свое слово.

Уходя, он отбросил в сторону использованный пистолет, облил избушку бензином и бросил спичку. Поджег и машины.

Обратно они уходили пешком. На прощание Денис оглянулся, посмотрел на пламя пожара.

«Если бы так же легко сгорело и мое прошлое!..»

Глава 3 Лиза. 1992—1998 годы

1

– Извини, но нам придется расстаться. – В его глазах тоска и страх.

«Вот так всегда!»

– Да пошел ты!

На лице Лизы отразилось полнейшее презрение к этому слюнтяю. Она ненавидела его так же, как и всех его предшественников.

Все они теряют голову, едва только увидят ее. Называют ее некоронованной королевой красоты. Договариваются о встрече. И она, дура, ждет, когда кто-нибудь из них затащит ее в свою постель.

Ну просто невозможно терпеть эту тупую боль внизу.

Но ее отец почему-то, оказывается, в курсе всех ее дел. И как ему это только удается?.. И к новоявленному кавалеру неизменно подходит какой-нибудь братишка с мышцами-мячами и квадратной физиономией. Убеждать долго не приходится. И тогда, как итог, это проклятое: «Извини, но...»

Ну, что же ей делать, если, простите, чешется между ног?..

Все чаще вспоминала она Дениса. Вот кто никого и ничего не боялся. Правда, и отец не держал ее тогда в узде, как сейчас. А какой у него... ну, этот самый! Какой напор!.. Только подумает, а в трусиках уже мокро.

Но на его письма из армии она не отвечает. Да, с ним хорошо, но только когда он рядом. А ждать полтора года – это, извините, уж слишком.

Разозленная ответом своего последнего ухажера, Лиза села в свой «Порше» – хоть на подарки отец щедр! – и поехала куда глаза глядят.

Что-то в горле пересохло. Неплохо бы колы хлебнуть, хотя бы пару глотков. Она остановилась рядом с летним кафе. Яркий тент над головой, пластмассовые столы, стулья. Таких забегаловок в Питере хоть пруд пруди. Может, посидеть чуть-чуть? Вон и столик свободный.

Не успела она присесть, как к ней устремился какой-то парень.

– Ты не будешь против, крошка, если я сяду рядом?

А сам уже сидит. Нахал! И довольно симпатичный нахал.

Смуглый брюнет, аристократические черты лица, обходительный. Он словно создан для того, чтобы разбивать девичьи сердца. Интересно, а какой у него в штанах?..

Она сидела с сигаретой в пальцах, нога за ногу, короткая юбочка высоко открывает их. На столике перед ней только стаканчик кока-колы с трубочкой. Ее взгляд стал лукавым. Да, с этим она не прочь нырнуть под одеяло.

– Сиди, раз уж сидишь, – игриво улыбнулась Лиза.

– Что, кроме коки, ничего больше не пьешь?

– В данный момент нет.

– А вообще?

– Шампанское люблю. «Круг розе». Недорогое, всего полштуки баксов за бутылку. Да ты не теряйся, парниша, я же шучу.

– А если просто сто баксов, без шампанского? Сто баксов за час?

Поведение у нее, конечно, не ахти. Благовоспитанным девицам так не подобает. Неудивительно, что ее принимают за проститутку. Но сто баксов. Всего-то? Разве ее красота не стоит большего?

– Я же сказала, пятьсот.

Ну хотя бы поторговаться.

– Но...

– Хорошо, пусть будет двести пятьдесят!

Она отдалась бы ему и бесплатно. Но роль проститутки так приятно щекочет нервы. Какая острота ощущений!.. Просто наркотическое возбуждение.

– Двести.

– Пусть будет двести. Но только из симпатии к тебе, красавчик.

Как чудесно все складывается! И не надо ждать следующего дня. Она прямо сейчас окажется в постели с мужчиной. И отец ничего не успеет предпринять.

А гостиница-то она вот, совсем рядом. Красавчик говорит, что у него номер люкс. Да ей-то какая разница? Лишь бы только кровать была. Впрочем, она и стоя может. Ну давай же, давай, веди скорее.

В постели он оказался таким же героем, как и на подступах к ней. Он брал ее грубо, с силой, опробовал во всех мыслимых и немыслимых позах. Она ничему не противилась. Проститутка так проститутка.

Его хватило ровно на час. Она бы и еще не прочь. Но он придерживался твердого графика. Пора, мол, тебе, девочка, уходить.

Лиза уже успела забыть о деньгах. На что они ей, своих хватает. И герой-любовник о них будто забыл тоже.

Он небрежно набросил на себя халат и направился в душ. А минут через пять в номер вкатились милиционеры, два сержанта патрульно-постовой службы. Кто это их, интересно, сюда впустил?

– Вы что здесь делаете, гражданочка? – любезно осведомился один из них.

Лиза к этому времени уже оделась, привела себя в порядок.

Не успела она и рта открыть, как за спинами стражей порядка раздался голос ее «клиента».

– Да проститутка она, товарищи милиционеры! Думал, просто, девчонка. Шампанским угощал, в номер пригласил. А она тут деньги от меня требует.

– Непорядок, гражданочка, непорядок. Пройдемте, пожалуйста, с нами.

Через час она уже сидела в «кутузке» ближайшего отделения милиции. А еще через час за ней приехал отец.

* * *

Грубые сильные руки схватили его, отобрали свободу, кинули животом на вонючие нары. В нос ударил гнетущий запах параши. Штаны неудержимо поползли вниз.

Кто же знал, что все так обернется?

Леня Эльц любил поразвлечься с девочками. Но не любил им платить за это. Да и с деньгами к тому же, как всегда, напряженка. Хорошо, выручали ребята-одноклассники, ныне сержанты милиции.

Схема проста до безобразия. Он снимает номер в гостинице, затем приводит к себе какую-нибудь проститутку и кувыркается с ней. А потом появляются милиционеры – ну, конечно же, дверь открывал им он сам. Девку арестовывают, как проститутку. Или, если она сама это предлагает, трахают все втроем. То есть платит не он, а она сама, натурой.

Многих он перепробовал, но такие, как Лиза, для него в диковинку. До чего же красивая, аж дух захватывает. А в постели как хороша!.. Ну поистине богиня секса. Только вот милиционерам себя не предложила.

А потом вдруг оказывается, что никакая она не проститутка. Просто бешенство матки у девки. И все бы обошлось, если бы не ее папаша.

Этот монстр даже разговаривать с ним, с Леней, не стал, когда трое крепких парней приволокли его к нему, поставили перед ним на колени. Крутой мафиози, жестокий колючий взгляд, волевое, словно высеченное из камня лицо. Он только плюнул ему в глаза и жестом велел увести. Спасибо, хоть не убил.

Зато сдал ментам, как насильника. Правда, заяву на него накатала другая, не его дочь. Не хотел, видно, чтобы его родное детище таскали по судам.

Что-то твердое ткнулось сзади. И взрыв боли.

Ну зачем он так подло поступал с женщинами!..

* * *

– Лиза, я решил, тебе пора замуж.

Отцу уже надоели ее похождения.

– А как же институт?

Уже месяц, как она учится в юридическом.

– Замужество этому не помеха.

– Как знаешь.

С отцом спорить бесполезно.

А почему бы и не выйти замуж? За какого-нибудь красавца-самца. Гарантированный секс обеспечен. Разве плохо?

Любовью заниматься она будет три раза в день. Утром, после обеда и всю ночь напролет.

– Жениха выберешь сама, – хитро прищурилась маман.

Так называла она свою мачеху, тридцатилетнюю сверхсексуальную дамочку. Вот уж знал отец, кого брать себе в постоянные партнеры для постельных утех.

Родная же ее мать уже пять лет живет за океаном с новым мужем, стопроцентным американцем. Рашен америкэнз. Дура, будь она неладна.

Ни ту ни другую маман она никогда не воспринимала всерьез. Отец совсем другое дело. Настоящий мужчина, крутой бандитос! Сила, деньги, власть.

* * *

Он , волоокий красавец-шатен с внушительным бугорком под джинсами, возник на ее жизненном горизонте на следующий же день после серьезного семейного разговора с отцом. Высокий, плечистый, сексуально привлекательный. Ослепительная улыбка, самоуверенный взгляд.

Она выходила из здания института, а он как будто бы ждал ее. Он стоял на автостоянке рядом с ее машиной. И улыбался, выставляя напоказ идеальные зубы. В общем, Лиза вышла за него замуж. Но он оказался кобелем – вскоре она застала его с мачехой. Пришлось расстаться.

Потом погиб ее отец. Она узнала, что ее отец оказался кому-то много должен. На оплату долга ушли все его сбережения. Даже квартиру пришлось продать, расстаться со всеми машинами, в том числе и с ее «Порше». А не расплатиться нельзя, закон долга в мафиозной среде достаточно суров.

Наследство они получали с маман в равных долях. Но делить пришлось жалкие крохи.

Получив развод, Лиза решила оставить Петербург. Ее тянуло в Москву. Уже и документы из института на перевод подала.

Уезжала она всего с десятью тысячами долларов в кармане, вернее, в более укромном месте. Половину этой суммы выделили ей из «общака» отцовы братки.

2

Сегодня ей не очень-то повезло. Вернее, не повезло вовсе. Сегодня ей достался толстый хряк с волосатой грудью и обрюзгшим лицом. Все бы ничего, да только от него несет тухлым мясом. Противно до тошноты.

И откуда только берутся такие уроды?

Лиза издала томный вздох и улыбнулась ему, словно через пелену овладевшей ею страсти. Хочешь ты этого или нет, но клиент должен остаться довольным. Бизнес есть бизнес.

К тому же за этот акт только чистой прибылью она получит сотню баксов.

Первые полтора года в Москве она спокойно училась в институте и так же спокойно проедала свои десять тысяч долларов. И трахалась напропалую. Желающих переспать с ней хоть отбавляй. Но все это забесплатно, за одно лишь удовольствие. Хорошо хоть в кафе и рестораны иногда водили за свой счет.

Когда закончились деньги, она, недолго думая, подалась на панель.

Первое время околачивалась под «Россией». Кое-что имела, но основную часть выручки, будь добра, отстегни сутенеру, за «крышу». А «субботники» в «гостях» у пьяной братвы, зажженная сигарета в задницу – это все в порядке вещей.

Но вскоре ей по-настоящему повезло. Попала в знаменитый среди знающих салон мадам ле Гур, она же Ольга Легурова.

Ни в одном модельном агентстве мира не увидишь таких потрясающих красавиц, какие собрались здесь. И даже она, Лиза, при всем ее великолепии, не могла считаться самым ярким цветком в этом пышном букете.

Красота стоит денег. И немалых. И клиенты легко расставались с ними. Двести долларов за час, тысяча за ночь. За удовольствие надо платить.

В месяц у Лизы выходило до пяти штук «зеленью». За два года неустанной работы она скопила почти сто тысяч. И все это за работу, которая дарит тебе в основном только удовольствие. Дура, ну почему она не начала продавать себя еще четыре года назад?..

Ну все, наконец-то этот хряк закончил свое дело. Громко застонал и отвалился от нее. Лишь бы только не помер от кайфа. И такое ведь бывает. К счастью, от нее ногами вперед пока никого не выносили.

На сегодня хватит. Скоро уже утро. Клиентов больше не будет.

А завтра, вернее, уже сегодня, вторник. Законный выходной.

* * *

Как развлекается проститутка в свободное от работы время?.. Даже анекдот по этому поводу есть.

Готовиться к сдаче экзаменов за четвертый курс что-то не хочется. Да она и так сдаст. Все преподаватели мужского пола прошли через ее постель. Если они и завалят ее где-нибудь, то только не на экзаменах.

Может, пойти куда-нибудь в ресторан? Или лучше в бар? Только не в забегаловку. А что? Неплохая мысль. И потанцевать там можно. Посидеть в свое удовольствие, встряхнуться и, главное, не остаться без кавалера. Найти симпатичного мужчину, но не какого-нибудь там толстяка вроде вчерашнего. И отдаться ему на потребу своему вечному же-ла-нию. Ну почему ей всегда мало?..

Ночной клуб «Орландо» пришелся Лизе по вкусу. Великолепный выбор напитков, роскошь, уют, расслабляющая музыка в баре. Рядом грохочет дискотека. А сколько одиноких парней, мечтающих найти подружку!

Едва она появилась, как к ней тут же подскочил один из таких.

– О, я так вас ждал! – расплылся он в нахальной улыбке.

Не красавец. И ростом не вышел. Брюшко выпирает. Нет, такой ей не нужен.

– Извините, я не одна.

Хамить в таких случаях ее уже давно отучили. Могут и морду набить. Не крутой с виду тип, но кто знает, какой за ним расклад.

– Конечно, не одни. С вами теперь я!

Сдаваться он явно не собирался.

– У меня есть друг. Он сейчас подойдет.

Лиза мило ему улыбнулась, хотя в душе осыпала проклятиями.

– А давай плюнем на твоего друга? – Он перешел на «ты». – Вдвоем нам будет веселей.

– Вы не очень обидитесь, если я попрошу вас оставить меня в покое?

– Обижусь.

– А если об этом попрошу я? – услышала она над своим ухом чей-то мужской голос.

Рядом с ней стоял высокий статный мужчина лет тридцати пяти. Проблески седины в аккуратно подстриженных волосах. Живое, симпатичное лицо. Черный смокинг из дорогого магазина, галстук-бабочка. Разбогатевший интеллигент, что-то вроде этого. Не супермен, конечно, но и не рохля. – А кто ты такой? – набычился отвергнутый ухажер.

«А в самом то деле, кто он такой?»

– Это и есть мой друг. – Ну наконец-то появился повод избавиться от прилипалы. – Вот с ним мне будет гораздо веселее.

Она по-свойски взяла мужчину под руку. Одарила его лучезарной улыбкой. И еще лучше разглядела его. А он ничего...

Неудачник с брюшком бочком-бочком затерялся в толпе.

– Я, похоже, помог вам избавиться от неугодной вам личности? – Незнакомец с удовольствием смотрел на нее.

– Неугодной личности?.. Пожалуй, ваше определение верно. Этот тип такой зануда.

– Вы не будете против, если я угощу вас коктейлем?

– Спасибо...

Предложил бы ей лучше обыкновенной русской водочки. Может, сказать ему об этом? А вдруг она тогда упадет в его глазах? А ей почему-то хочется выглядеть перед ним в хорошем свете.

Если она проститутка, то разве обязательно казаться дешевкой?.. К тому же у нее сегодня выходной. Но скорее всего она будет вести себя как последняя шлюха. Не сейчас, а когда они окажутся в одной постели. Скорее бы только до нее добраться.

Но Женя – он сам просил себя так называть, – похоже, не очень-то торопился оказаться с ней наедине.

Они выпили, посидели, снова выпили и ринулись в толпу дергающихся тел. Танцевать он умел и, судя по всему, любил. И это в его-то годы. Пляски под попсу – это занятие для молодых.

Из клуба они выбрались где-то в третьем часу ночи.

– Я отвезу тебя домой? – спросил он.

Они подходили к его сиреневому «Фольксвагену».

– Ты куда-то спешишь? – Лизе хотелось отправиться к нему.

– Нет, но я думал...

– Может, просто поколесим по городу?

И это только для начала.

– С удовольствием.

Машину Женя вел уверенно. Чувствовалась многолетняя практика.

А рот у него не закрывался. Говорил он много, но, в сущности, ни о чем. Так себе, философские рассуждения о любви, о дружбе, о мужчине и женщине как о детях природы. Или он слишком уж всерьез воспринимает ее, или просто-напросто полный идиот. Хотя бы руку ей на коленку положил. Философ хренов.

– А кто ты по профессии? – спросила она, когда ей стало уже совсем невмоготу от его болтовни.

Это же надо, столько времени языком чесать, а о себе ни слова.

– Я композитор.

– Ух ты. Симфонии пишешь?

– Нет. Мой профиль – поп-музыка. Кстати, одну мою песню исполняет Алла Борисовна. Но это тебе, наверное, неинтересно. Понимаешь, мужчина должен понимать женщину, прощать ей все или почти все. Только тогда они обретут гармонию...

Уж очень хотелось ему продолжить свои философские бредни. Но Лизе уже окончательно надоел и весь этот треп, и роль покорной слушательницы.

– Эй, композитор, а жена у тебя есть?

– Нет. Ты снова не о том.

Его нисколько не покоробил ее развязный тон. Но обидела попытка спустить его с небес. Да плевать она хотела на его обиды.

– А дома кто ждет? Может, любовница?

– Нет у меня ни жены, ни любовницы. И дома никто не ждет. А, собственно, к чему ты об этом?

– Поехали к тебе, а? – Она издала томный, истекающий страстью вздох. – Устала я уже кататься.

И слушать вздор о природе мужчины и женщины, мысленно добавила она.

– Ну как-то неудобно так сразу приглашать к себе в гости девушку. Особенно такую, как вы.

– Какую «такую»?.. Я такая же, как и все. Поехали?.. У тебя есть что выпить?

– Выпить есть. Только все равно как-то мне неловко...

Лиза прикрыла рот ладонью и скучающе зевнула. Ну и кретин же этот Женя! Другой бы с радостью поволок ее к себе.

– Ладно, тогда поехали ко мне, – решила она.

Она снимала однокомнатную квартиру неподалеку от места, где они сейчас находились. Было уже почти утро, когда они подъехали к ее дому.

– Зайдешь?

– Нет, нет, что ты. Как я могу?

«Благородный дурак!»

– Тогда гуд бай!

Лиза открыла дверцу машины.

– Подожди! – Он нежно взял ее за руку. – Я не могу тебя просто так отпустить.

Герой-романтик из рыцарских романов. Анахронизм ходячий. Она усмехнулась, но осталась.

– Не отпускай.

– Можно, я тебя поцелую?

– Поцелуй, – пожала она плечами.

Женя наклонился к ней и жадным горячим поцелуем впился в ее губы.

Знал бы он, каким нектаром орошались они вчера.

– Спасибо!

Он еще и благодарит.

– Да не за что.

– Я хотел бы назначить тебе встречу. Завтра, в десять, у «Орландо». Если ты не возражаешь, я буду тебя ждать.

– Жди! – ответила она, выходя из машины и с силой захлопывая за собой дверцу.

И духу ее в «Орландо» больше не будет.

* * *

Весь день она провалялась в постели. Набиралась сил для ночной работы. И в десять часов уже вовсю обслуживала первого клиента.

Сегодня она работала по вызову. С двумя такими же, как и она сама, красотками заявилась в роскошную квартиру. Шик, блеск, красота.

Три девочки, три мальчика – три пары, три постели. Самый примитивный расклад. И самый безопасный. В смысле получить по голове. Клиенты попались покладистые, с джентльменским, так сказать, уклоном. И их предложение время от времени меняться парами казалось таким невинным. Групповухи не предлагали. Лесбос-шоу тоже.

Первый ее партнер за все время с ней не проронил ни слова. Зато второй дядька, в меру упитанный мужчина с выпученными глазами, почесать языком любил. Только в отличие от Жени, – кстати, где сейчас этот благородный рыцарь? Все ждет ее?.. – рассказывал о себе, а затем переключился на анекдоты. Он травил их, ни на секунду не отрываясь от дела. Смеялся над знаменитым Штирлицем и одновременно занимался ею. Только она его не очень-то и слушала.

Если верить этому балагуру, он имел свою нефтяную компанию, довольно-таки прибыльную. А другие двое, его друзья. Один – большой спец по компьютерам. Другой вроде как из органов. С обоими дружит еще со школьных лет.

Третий клиент также не сказал о себе ни слова. Подошел к ней и, глядя на нее отсутствующим взглядом, грубо использовал как вещь. Попользовался и отвернулся.

«Впрочем, он имеет на это право, – подумала Лиза, когда за ним закрылась дверь. – Хотя мог бы и позвать за собой в гостиную пропустить по рюмашке».

Ладно, обойдется без виски. К тому же ей никуда не хотелось идти вообще, даже в ванную. Она растянулась на растрепанной постели, потерлась животом о подушку и облегченно вздохнула. На сегодня она утолила жажду плоти. Можно и отдохнуть.

Проснулась она, когда ее кто-то тронул за плечо. Сон как рукой сняло. Что ни говори, а заснула она не где-нибудь, а на работе. Вещь наказуемая.

– Вставай, Лизок. Дело есть, – услышала она веселый голос балагура. – Мужика нужно ублажить.

– Для тебя, дорогой, все, что угодно. – Она обласкала его блудливым взглядом.

– Да не меня. Друг мой заглянул на огонек. Под газом, да еще и мы ему налили. Короче, женщина ему нужна. Поможешь?

Он еще и спрашивает. За все заплачено.

– Где твой красавчик?

– В моей спальне. Заснул. Но ты его разбуди, пусть будет ему сюрприз.

– Мужская солидарность?..

– Да что-то вроде того. Ну, ступай.

Свет включать она не стала. Раздеваться не нужно – другие уже давно раздели. В ней нарастала новая волна желания. Она стянула с ночного гостя тонкое покрывало и прильнула к нему всем своим телом.

Мужчина даже не пошевелился. Видно, и в самом деле спал. Но разве же она его не разбудит?..

Она старалась вовсю. Но мужчина не подавал признаков жизни.

Неужели и в самом деле не может проснуться?

Но нет, он притворяется. Вот он оживает, притягивает ее к себе и набрасывается на нее. Отпускает от себя не скоро.

Засыпала она полностью опустошенная. Но страшно довольная. Всегда бы так.

Проснулась Лиза от силы взгляда, направленного на нее. Открыла глаза и увидела Женю. Он сидел на кровати и ошалело смотрел на нее. Сейчас глаза из орбит выскочат.

– Лиза, ты? – Он даже ущипнул себя.

– Ну, я, – равнодушно отозвалась она.

Так вот кто, оказывается, был четвертым другом нефтедельца. Вот кто залетел к нему на огонек. Надо же, какое совпадение.

Ну так что же теперь, вешаться ему на шею и лить крокодиловы слезы?..

– Как?.. Как ты здесь? Почему ты здесь? – От волнения язык его плохо повиновался.

– Да так же, как и ты. А тебе понравилось, как мы вчера с тобой?

– Что понравилось?.. Да, да, ночью что-то было. Так это мы с тобой?

«Он что, совсем идиот?»

– Ну наконец-то дождалась, вспомнил. А может, еще повторим?

Лиза откинула простыню, соблазнительно потянулась. Женя с каким-то ужасом и в то же время жадно глядел на ее обнаженное тело. Даже дыхание затаил. Как бы дышать не перестал.

Она потянулась к нему, обвила руками его шею и прижалась бедрами к его животу.

Женю словно ужалили. Его лицо исказила гневная гримаса. Он вспыхнул и с силой отшвырнул ее от себя как кошку.

Она слетела с кровати и растянулась на мягком персидском ковре.

– Эй, ты че, крыша едет? – зашипела она, принимая горизонтальное положение.

– Ты проститутка. Ты проститутка!.. Ты проститутка! – заорал он.

Похоже, она поставила ему правильный диагноз. Он с приветом.

– Да что ты такое несешь! Э-э! – Она показала ему язык.

– Ты проститутка. Валентин говорил мне, что вызвал трех шлюх. – В его голосе появились трагические интонации. Ему бы сейчас на сцену. – Хотел одну под меня подложить, но я отказался. Но он все же подсунул. Так, значит, ты проститутка.

– Ну, проститутка. Что из этого?

Раскаиваться она не собирается. Пусть и не ждет.

– Я... Я как дурак прождал тебя весь вечер у «Орландо». Речь готовил, собирался признаться тебе в любви. А ты?.. Ты в это время развлекала моих друзей. И смеялась, наверное, надо мной. Как ты могла?

– А ты нотаций мне не читай! Я тебе не жена.

– Жена – это свято. И тебя я хотел видеть своей женой.

– Да пошел ты!

На него противно было смотреть.

Лиза повернулась к Жене спиной, шагнула к двери.

Но уйти он ей не позволил. Сорвался с места, схватил за руки, развернул к себе.

– Нет, ты никуда не уйдешь. Ты моя. Ты моя. Ты моя...

Он бросил ее на постель, навалился на нее всем телом. Он вел себя как безумный.

Лизе плевать было на его чувства и переживания. Но не на силу его натиска. Дура дурой она будет, если начнет вырываться.

Такого мощного наступления на свое естество она еще никогда не переживала. Этот чокнутый превзошел всех, кого она когда-либо знала. Никогда еще ей не было так хорошо, как сейчас. Фантастика! Она даже раза два на несколько мгновений теряла сознание. Запредельный какой-то кайф.

– Лиза, я люблю тебя. Не могу без тебя. Мне нужна только ты, – зашептал ей на ухо Женя, когда, измотанная донельзя, она откинулась на спину. – Неважно, кем ты была до меня. Пусть даже и проституткой. Я все прощу!.. Останься со мной навсегда!.. Я не бедствую, и ты голодной не будешь. И одевать буду. Мы поженимся...

Он говорил серьезно. Любовь и страсть, похоже, выветрили из него последний рассудок. И ей вдруг расхотелось расставаться с ним. У него есть деньги, машина, возможно, своя квартира. А в постели он самый настоящий жеребец. С таким можно и без других мужиков. Только не останется она с ним.

– Извини, дорогой, но у нас с тобой ничего не выйдет.

Когда за ней захлопнулась дверь, на какой-то миг она почувствовала себя виноватой. Как будто осталась ему должна.

* * *

Как и все воспитанницы мадам ле Гур, Лиза не любила работать по вызову. Другое дело в салоне. Отдельные номера, охранники-вышибалы. Там она не терзалась страхами. Пусть только попробует клиент взбрыкнуть.

Девочка по вызову рисковала нарваться на какого-нибудь грубияна. Ее могли поколотить или даже убить. Но за риск ей хорошо доплачивали. Эскорт мадам оценивала вдвое дороже. Поэтому на стороне ее девочки работали не так уж часто.

В прошлый раз ей повезло. Из квартиры нефтяного дельца она ушла целой и невредимой. Правда, немного в расстроенных чувствах. Но это не в счет. Сегодня же ей предстояло обслужить мужчину, который не внушал особого доверия. Повезет ли ей в этот раз?..

– Я – Рябой. – Он просто раздавил ее тяжелым взглядом, едва она переступила порог его люкса в гостинице. – Слышала о таком?

Его голос скрежетал как железо. Глубоко посаженные глаза. Стриженая голова, мощный торс. Она приняла его за крутого. И не ошиблась.

– Нет, не слышала. – Она постаралась взять себя в руки.

– Плохо, очень плохо, – покачал он головой.

– Я сожалею.

– Заткнись!.. И отвечай, только быстро. Ты Лиза Новолова?

– Да.

– Проститутка?

– Да. А разве это не ясно?..

– Заткнись!

И он со злостью закатил ей оплеуху.

Лиза отлетела в угол комнаты. Руками держась за стену, опустилась на колени. Ее платье задралось выше некуда. Она всхлипнула, на глаза навернулись слезы.

– Вставай! – потребовал мужчина.

Она подчинилась.

– Смотри мне в глаза. Я знал твоего отца, знаменитого питерского бригадира. Он мой друг. А ты, его дочь, как смеешь ты позорить честное имя отца?.. Да он же в гробу перевернется, если узнает, что ты шлюха. Я видел тебя в Питере, пять лет назад. Отец говорил, что гордится тобой. Что ты самая порядочная из всех. А ты, сука, проституткой стала!

– Жить как-то надо... – попыталась защититься она.

– Да, твой отец попал на большие бабки. Его разорили, и вас с матерью тоже, это так. – Голос его немного смягчился. Но тут же снова зачерствел. – Но тебе лично из «общака» отстегнули пять штук. С такими бабками, если есть ум, многое можно было сделать. Могла бы подучиться, человеком стать. А не шлюхой.

– А я и учусь.

Но он никак не отреагировал на ее слова.

– Короче, шлюхой я тебе больше быть не позволю. А с мадам твоей я все улажу. И не дай бог, узнаю, что ты снова ошиваешься на панели. – В его взгляде блеснула смертельная угроза. – Тогда тебе, крошка, кранты. За свои слова я привык отвечать. Ну, что ты на это скажешь?

– Я больше не буду путанить, – закивала Лиза, не забывая всхлипывать. – Все, считайте, что с этим я уже завязала.

– То-то же. Все, вали отсюда. И помни, что я тебе сказал.

«Как же, забудешь о таком».

3

На следующий день Лиза все-таки вспомнила лицо вчерашнего «воспитателя». Да, этого Рябого она когда-то видела вместе с отцом. Но успела его забыть. Только вот он ее запомнил. И разговора с Рябым уж точно она никогда не забудет. Этот бандюга с принципами больше уговаривать ее не станет. Грохнет, и поминай как звали. А он может. Руки у питерских мафиози длинные, везде достанут.

Хочешь не хочешь, а надо начинать новую жизнь. С чего же начать?

Еще немного, и она закончит институт, получит юридическое образование. Но карьера юриста ее не привлекала. Всю жизнь скрипеть пером и мозгами. Скукотища!.. Но куда теперь от этого денешься?..

А что, если?..

Нелепее мысли в голову прийти не могло, но она почему-то крепко за нее ухватилась. Что, если ей стать певицей?

Внешностью она любую за пояс заткнет. Приплясывать на сцене и кривляться – не больно-то хитрая наука. И слух у нее есть. С голосом, правда, проблемы. Поет так себе, на уровне художественной самодеятельности.

Но она постарается. Есть такие учителя-кудесники, слышала о них. И голос поставят, и петь научат.

Только без богатого спонсора в этом деле не обойтись. А спонсоры на дороге не валяются. Но она знает, как найти вход в закрытый для простых смертных мир шоу-бизнеса.

Женя!.. Этот влюбленный в нее безумец поможет ей. Он композитор, пишет музыку для знаменитых артистов. Не последний человек в их загадочном мире. Он даст ей старт.

Ведь если бы не его слова об Алле Пугачевой и других эстрадных звездах, ей никогда бы не пришла в голову мысль о карьере певицы. Кто знает, может, Женя – это ее судьба?

Но как его найти?..

* * *

...– О! Кто к нам пожаловал! – Веселый нефтяной делец узнал ее сразу.

Широко распахнул дверь, пропустил в квартиру.

– Мне нужен Женя, ваш друг.

Если он думает, что она пришла к нему, то пусть обломается сразу.

– Ах, вот оно что! – Улыбка исчезла с его лица. – А я-то думал...

– Нет, этим... о чем вы подумали, я больше не занимаюсь. Как мне найти Женю?

– Женя! – громко позвал он. – Женя!.. Его не дозовешься. А если и услышит, то не дойдет. В запое он. С того самого дня. Проходи!

На Женю страшно было смотреть. Небритый, осунувшийся, он сидел в гостиной, тупо уставившись в стену. На столике перед ним бутылка мартини. Он пил прямо из горла.

– Неделю уже так сидит. Пьет – спит, пьет – спит. Что с ним такое, не знаю? А в душу к себе не пускает. Поначалу тебя звал. Эй, а не из-за тебя ли он пьет?.. – И без того выпученные глаза балагура раскрылись еще шире. – Как же я это сразу не догадался! Эй, Женя, к тебе пришли.

Но тот даже не шелохнулся.

– Женя! – тихо позвала его Лиза.

Он вскочил как ошпаренный, будто кресло под ним превратилось вдруг в электрический стул.

– Лиза?! Ты?!

Он смотрел на нее как на привидение. Это похоже на белую горячку.

– Ты вернулась?

– Вернулась.

«Будем считать, что оно так все и есть».

* * *

– Нет, Пугачева из тебя не получится. – Женя отрицательно покачал головой.

Взгляд его выражал беспомощность и сожаление.

– Ну и что? Я буду сама собой.

Не так-то просто сломить ее упорство.

Вот уже больше месяца она живет у композитора. Четырехкомнатные хоромы на Тверской, обстановочка неплохая, деньжата на халяву, подарки. Чем не жизнь?.. Но ей нужно другое.

Первые три недели она возилась с ним как кошка со слепым котенком. Не так-то просто оказалось вывести его из запоя, привести в человеческий вид.

Женя, не уставая, клялся ей в любви. Обещал забыть о ее прошлом, умолял не покидать его больше. Такая преданность граничила с безумием.

Он понимал, певица из Лизы не получится. Пытался отговорить ее от этой затеи. Но бесполезно, она твердо стояла на своем. Просила написать для нее несколько шлягеров. Он не в силах был ей отказать.

Только с песнями у него пока ничего не получалось. Вдохновения, что ли, не было? Но не беда, говорил он, придут к нему мелодии. И она верила, ждала.

– У певицы должен быть звонкий, глубокий голос. И сильный, конечно. А у тебя он нежный, приятный на слух, но слабенький. Нет красивого протяжного звучания, звуки словно в яму проваливаются.

Ну, зачем он это говорит? Ведь прекрасно же знает: ее не переубедишь.

– Но и с такими голосами у нас на сцене поют, да еще как! Или я не права?

– Да, такое случается, – невесело подтвердил он.

– Я хочу брать уроки. Найди мне учителя. Пусть он научит меня петь.

– Как скажешь.

«Никуда ты от меня, Женечка, не денешься!»

– Только самого лучшего.

– Ну, если об этом просишь ты, дорогая.

* * *

Лев Аркадьевич Сорочкин без малого тридцать лет преподавал в консерватории, пестовал оперных певцов. Некоторые из его учеников гремят сейчас на весь мир.

Последнее время он занимался частной практикой, поднимал октавы в голосах эстрадных певцов. Трое его учеников сейчас звезды на отечественном хит-небосклоне.

От Лизы он мог избавиться сразу. Несколько категорических высказываний о ее бесталанности, и красотку как ветром сдует.

Но Евгения Федоровича, ее протеже, он уважал, с отцом его, царствие ему небесное, когда-то дружил. И сам Евгений молодец, музыку неплохую пишет.

Что уж тут поделаешь, влюбился человек до потери сознания. А пассия его спит и видит себя звездой. Вот и старается для нее бедняга.

И еще другое удерживало его от скоропалительного решения. Ну не мог он прогнать от себя эту девчонку, хоть убей. Она ошеломила его своей красотой. Глаза оставишь, глядя на нее. Сила ее обаяния разит наповал. Давно не испытывал он такого возбуждения.

Три двухчасовых урока в неделю, двадцать долларов за час. На том и порешили. А вообще-то ради одной лишь возможности любоваться этой Лизой он мог бы давать ей уроки и бесплатно. И чего это он так разволновался?

* * *

Ну и глазищи же у этого старого пердуна. Так и шмыгают, так и шмыгают. Вытягивает из нее голос, а сам так и норовит забраться взглядом ей под юбку. Лет семьдесят ему, наверное, не меньше. Интересно, у него еще стоит?

Все бы ничего, да только ее красота отвлекает его от дела. Он не так усердно занимается ею, как требуется. Не учит, а только вид делает.

– Так, дорогуша, а ну-ка подержи «до». Еще. Еще. Так, неплохо.

Ну да, конечно. Так она ему и поверила. Вышло хуже не бывает. Он что, ее за дуру принимает?

Временами Лиза готова его придушить.

– Так, а теперь возьмем повыше. Так... хорошо...

– Ничего хорошего, – сорвалась она. – Вы же, Лев Аркадьевич, сами это прекрасно знаете. Мой голос никуда не годится.

– Да уж... – Он смущенно отвел взгляд.

Как будто он в чем-то виноват.

– Но я хочу и буду петь. И прошу вас заниматься со мною всерьез. Вы же можете сотворить чудо. О вас легенды ходят, я знаю.

– Ну хорошо, хорошо. Попробуем сотворить... как это вы сказали, чудо.

Но ничего не изменилось. Он по-прежнему не верил в нее как певицу. Зато жаждал как женщину.

– Лев Аркадьевич, а у вас жена есть? – спросила как-то Лиза.

– Нет, она умерла одиннадцать лет тому назад. – Он как будто ждал этого вопроса.

– А дети?

– Сын, внуки. Но живут они далеко, в Челябинске. Видимся крайне редко.

– Тяжело одному?

– Тяжело. Но у меня есть работа, ученики. Я не жалуюсь.

– Ваши ученики должны понимать, как вам одиноко. – Она подошла к нему.

Словно невзначай коснулась бедром его руки.

Он разволновался, засопел. Смутился, но руки не убрал. Напротив, еще сильней прижался к ней.

– А что касается меня... Я хотела бы многому у вас научиться. Я так хочу петь. Да только вы не очень-то стараетесь.

О, если бы она могла петь так же, как умела заводить мужчин. Сейчас ее голосок звучал сладкой трелью.

– Ну почему же, Лизонька, я стараюсь.

Он волновался, и это отражалось на его голосе. Он сейчас дребезжал.

Его пальцы коснулись ее ноги пониже колена. И замерли.

– Нет, нет, это не так. Я вижу. Может, вас покинуло вдохновение?.. – Она еще теснее прижалась к нему. – Как же его возвратить?.. Скажите, если я вот возьму сейчас и разденусь перед вами, как вам это понравится?.. Вы так жадно смотрите на меня. Может, ваше вдохновение прячется в моих трусиках?

У Льва Аркадьевича отвисла челюсть. Слова застряли в горле. Сердце бешено заколотилось. Кровь застучала в висках.

– Так я раздеваюсь?

И, не дождавшись ответа, Лиза ловко стянула с себя короткое платье и осталась перед учителем в одних трусиках. Ее упругие грудки не нуждались ни в каких бюстгальтерах.

Лев Аркадьевич изумленно глядел на нее и хватал ртом воздух. Вот это номер!..

Лиза развязно хихикнула, сняла трусики и положила ему на голову. Но он, похоже, этого не заметил. Судорожно вздохнув, он привлек ее к себе.

Стоять у него в штанах не стояло. Импотенция – беда стариков. Зато он дал волю рукам.

Он запретил ей шевелиться. Гладил ее, ласкал грудь. Но до волшебной кнопочки под треугольником волос не снизошел. Не притронулся к ней ни пальцами, ни тем более языком. Ему хватало невинного ощупывания. Попробуй пойми этих стариков.

Все последующие занятия начинались с одного и того же. Лиза раздевалась и превращалась в живой манекен. Он же гладил ее, тискал, обжигал взглядом. И, только вдоволь насытившись, приступал к уроку.

А его и впрямь окрылило вдохновение. Он действительно способен был творить чудеса.

Через три месяца Лиза могла петь на уровне лишь на чуть-чуть ниже среднего. Какой-никакой, но уровень. Для нее и это было достижением.

* * *

Но Женя ее успехами не восторгался.

– Петь ты как будто научилась, – говорил он. – Но все равно, над тобой будут смеяться. Предупреждаю тебя.

– Предупреждаешь, чтобы мне не так было больно, – продолжила она. – Не волнуйся, мне глубоко на это наплевать. Я прорвусь на сцену, будь уверен. Только для этого мне нужны новые песни. Сколько раз я тебя об этом просила! И не просто песни, а самые настоящие шлягеры... И ты их напишешь для меня. Договорились?

– Но...

– Напишешь, у тебя просто нет другого выхода. А если песен не будет, меня ты больше не увидишь.

Что-то не клеится у него с работой. За все время, что они вместе, Женя написал всего три песни, и две из них порядочная дрянь. Зато последняя как будто получилась. И она заберет ее себе.

– Неужели ты живешь со мной только ради песен? – попробовал возмутиться композитор.

Глупец! Сколько она уже с ним живет, а он все так и остается наивным. В постели с ним она страстная тигрица, выжимает из него все соки, сама дарит ему радость. И слушается во всем. И на сторону не ходит. Лев Аркадьевич не в счет. А он, дурачок, видит во всем этом любовь. Любит сам и думает, что это взаимно. Заблуждается. Она просто использует его. И не гуляет только потому, что он удовлетворяет ее на все сто. Инструмент его исправен.

– Если ты откажешься писать для меня, значит, ты меня уже не любишь.

Попробуй-ка переубеди эту глупую, но упрямую женскую логику.

– Я люблю тебя, люблю!

И снова эти слюни. Лучше бы она не заикалась о любви. Но через это нужно пройти.

– Тогда закручивай рукава, и за работу. Мне нужны песни, много хороших песен.

– Сжалься надо мной! – взмолился он скорее шутя, чем серьезно.

– Никакой пощады не будет.

– Ладно, я постараюсь.

– А я буду тебя вдохновлять.

Она улыбнулась, и волны ее бушующей сексуальности захлестнули его сознание.

Сегодня она постарается, чтобы их любовная игра разбудила его творческую энергию. Она даст ему толчок к творчеству.

* * *

Георгий Иванович Дьяк был одним из тех отечественных продюсеров, кто считал голос не самым главным козырем в карьере попсового певца. Важнее яркая внешность исполнителя, его харизма – это волшебное очарование, идущее от него к зрителю. Но тем не менее наличие голоса и слуха он не сбрасывал со счетов.

Лиза Новолова ослепила его своей красотой. И это большой плюс. Уверенная в себе особа, улыбка прямо-таки голливудская. Мужики даже слушать не будут, как она поет, – только бы смотреть, мечтать о ней как о своей.

Но все же он сомневался, браться за нее или нет. Голос-то у нее неважнецкий. Да и «раскрутка» начинающей певицы, никак еще себя не зарекомендовавшей, это, знаете ли, огромный риск и большие деньги. Окупятся ли впоследствии затраты?

Рисковать он не любил. Другое дело – взять в оборот певца, уже снискавшего любовь у публики пусть и на подмостках сцен, малоизвестных массовому зрителю.

– Видите ли, любезная, для меня вы, откровенно говоря, зона риска. На вас я затрачу сотни тысяч долларов. А вернутся ли они когда-нибудь?

– Вы так думаете?..

Лиза откровенно строила глазки этому грузному, модно одетому мужчине с холеным лицом. Она сидела на кожаном диване. Нога за ногу – при ее короткой юбке эффект потрясающий.

А в глазах продюсера уже прыгали похотливые бесята. Он мучился. Он хотел ее.

У нее имелись деньги, и немалые. Их можно в крайнем случае пустить в дело. Но она не дура. Зачем тратить свои, если можно жить на чужие ?..

* * *

В постели эта киска оказалась просто чудом. Давно Дьяк не испытывал столь острого удовольствия.

Что ж, он займется ею, постарается вывести на большую сцену. Может, и получится какой-нибудь толк.

Через месяц готов был первый клип Лизы Новоловой. Его прокрутили по Центральному телевидению несколько раз.

Песня как будто хорошая, красота певицы слепит глаза, клипмейкеры на славу постарались. Только вот держится она не больно артистично. Скованная какая-то, не пластичная. Чувствуется отсутствие профессионализма. Но это как раз поправимо. А вот что касается голоса... Ну не блещет она вокальными данными, если мягко сказать.

И все же она заняла шестьдесят девятую, скрытую, строку отечественного хит-парада. Какой-никакой, а результат.

Конечно, все могло быть и получше. Георгий Иванович разочарованно вздохнул. Ну куда денешься от этой длинноногой пигалицы?

* * *

И второй клип ожидаемого успеха Лизе не принес. Какой-то сдвиг, правда, обозначился. Но не более чем на пять строчек вперед. Сущие пустяки.

В музыкальных кругах о ней говорили с нескрываемой иронией. Надо же испортить такие песни! Впрочем, изгоем она не стала. И без нее на сцене бездарей хватало.

И все же на свой страх и риск Георгий Иванович решил записать ее первый альбом. И скоро выпустил его на рынок. Да прогорел.

Мужики-зрители и в самом деле пускали слюни, когда в коротком донельзя платье она пела для них с экрана. Пялились на нее во все глаза. Но только почему-то не спешили выстраиваться в очередь за кассетами и компакт-дисками с записями ее концерта. А песни совсем неплохие.

Секс с Лизой – это что-то неземное. Но слишком высока за него плата. А Дьяк, он человек практичный. Да, есть такие продюсеры и спонсоры, которые ради одного лишь сексуального удовольствия продолжают вкладывать деньги в прогорающие проекты своих протеже. Но он не из таких. Жаль, конечно, но с Лизой придется расстаться. Хватит с нее и того, что он уже для нее сделал.

Хорошо еще, что он заключил контракт с ней всего на полгода.

– Попробуй найти себе богатого спонсора, – посоветовал он ей на прощание.

– Какой же ты все-таки урод!

Злость душила ее, ослепляла.

– Найдешь деньги, приходи, – как ни в чем не бывало продолжал он. – Я поработаю с тобой. Но только, уж извини, на общественных началах.

Ушла она, хлопнув дверью.

* * *

Скотина! Ублюдок! Мерзавец!

Лизу распирало от ярости.

Нет, это же надо, спал с ней, а когда запахло жареным, послал ее куда подальше.

А кто это, интересно, сказал, что ее карьера кончена? Нет, у нее все еще впереди!

Этот похабник посоветовал ей поискать богатого спонсора. Что ж, она примет его совет. Найдет деньги. Ключ к успеху – ее красота. И она уже известна как восходящая звезда. Так неужели она при таких данных не будет иметь очень богатого любовника?

Найдет, будьте в этом уверены! Но только этого негодяя Дьяка видеть больше не желает.

* * *

– Ты знаешь, мне что-то не везет, – начала она издалека.

– Мне бы об этом не знать, – театрально воздел глаза к небу Женя.

– Но почему не везет именно мне?.. Ведь я красива. И пою не хуже некоторых. Но эти некоторые делают деньги, а у меня невезуха.

– Что-то где-то, видно, не сработало. Фатальное невезение, это явление, скажу тебе, не такое уж редкое. Не приняла тебя аудитория, а в итоге малый спрос на твои песни. Но не надо так огорчаться. Ведь можно жить, и не будучи певицей.

– Нет уж, дудки! Я пробью стену невезения. Продюсер отказался от меня, но я обойдусь и без него.

– Отказался, говоришь? Значит, совсем плохи твои дела.

Женя не выглядел расстроенным. Ему больше хотелось видеть ее хранительницей домашнего очага, чем артисткой. Но это его личные проблемы!

– Я хочу сняться еще в одном клипе. Он мне поможет раскрутить альбом. Глядишь, вырасту в цене.

– А деньги?.. Кто тебя профинансирует?

– Ты! Кто же еще?

У нее было лицо наивной девочки.

– Но у меня нет сейчас денег. Ты же знаешь, я зарабатываю на песнях. А в последнее время песенный урожай у меня невелик. Да и все свои лучшие песни я отдаю тебе. Ты же мне за это не платишь.

– Ладно, я найду деньги. Найду и без тебя.

Она, если честно, не очень-то на него и рассчитывала.

* * *

Лиза продолжала брать уроки у Льва Аркадьевича, изо всех сил стараясь усовершенствовать свои вокальные возможности.

В то же время ее неотступно преследовала мысль о богатом спонсоре. Думала она о могущественном покровителе и в тот день, возвращаясь домой после занятий со старым учителем.

Ехала на Женином «Фольксвагене», своей машины не имела. И в один прекрасный момент на дороге перед ней выросла грузная фигура гаишника. Один, без напарника и даже служебного автомобиля. Только свисток и жезл, которым он махнул перед самым ее носом. Сворачивай, мол, дорогая, на обочину.

Лиза остановилась, но из машины не вышла. Пусть сам подходит. Но этот нахал даже не посмотрел в ее сторону. Ну ладно, сейчас она ему покажет!

Не вынимая ключей из замка зажигания, она вышла из машины, оправила юбку и подошла к старшине.

– Какая девочка! – не смог тот сдержать своего восторга. – Вы, милашка, превысили скорость.

Да как он смеет с ней так разговаривать!

– Я вам не девочка и не милашка!

– Что, уже не девочка? – осклабился он.

– Не ваше дело. И скорости я не превышала. И вообще, предъявите удостоверение.

Она искренне негодовала.

– Ой, дамочка, вы, конечно, извините, но ваша машинка того, тю-тю!

Лиза обернулась. Там, где только что стоял ее «Фольксваген», она увидела пустое место.

– Машина, моя машина. Ее угнали!

Она снова повернулась к постовому, но тот, уже не глядя на нее, усаживался в подъехавшую к нему «шестерку» без номеров.

– Эй, постойте!

Но он только с издевкой улыбнулся ей и сделал неприличный жест. Мгновение, и «Жигули» унесли его прочь.

И тут до нее дошло.

Никакой это не мент. Это ряженый, отвлекающий на себя внимание. Пока она разговаривала с ним, кто-то из его сообщников увел авто. Да как ловко!

От обиды на глазах у нее выступили слезы.

Мимо мчался «шестисотый» «мерс». И вдруг резко начал тормозить. Остановился и дал задний ход. Поравнялся с ней и снова замер. Открылась задняя дверь, и из машины вышел статный, представительный господин лет тридцати. От него на морскую милю веяло большими деньгами, властью и силой. Холодный взгляд, но приветливая улыбка на лице. Странное сочетание.

– Вы Лиза Новолова? Певица? Я не ошибся? – вежливо спросил он.

– Не ошиблись. – Все-таки приятно, когда тебя узнают на улице.

– Что-то случилось? Вас кто-нибудь обидел? У вас такой расстроенный вид.

– Да вот только что машину угнали.

– Это не беда. Я помогу вам ее найти. Скажите мне только номер, и, обещаю, к завтрашнему вечеру она будет снова у вас в гараже.

– Вы это серьезно?

– А разве я похож на шутника?

– Да, в общем-то, нет.

– Вы куда-то ехали?

– Да вроде бы домой.

– Тогда я подвезу вас, если вы, конечно, не возражаете.

– Подвезите. Только не домой.

Ну не хотелось ей ехать к Жене. Надоел он ей. Хорошо бы остаться с этим мужчиной. И, похоже, у нее есть основания надеяться на это.

– А куда же?

– Куда скажете.

* * *

Чутье не подвело Лизу. В первый же день их знакомства она оказалась в постели с «господином из „шестисотого“.

Он не захотел отпускать ее. А она не хотела от него уходить. Она по-прежнему ощущала запах денег.

А почему бы с ходу не схватить быка за рога?.. На следующий же день со скорбным видом она выложила ему все свои проблемы.

– Да, Лиза, голос у тебя, если честно, не высший класс. Но внешность! Давно меня никто так не заводил, как ты. Песни у тебя неплохие, и смотришься великолепно. Голос слабый, но ты его держишь. У тебя все получится, поверь мне. А невезение твое – дело временное.

– Если бы и мой продюсер так рассуждал, – горько вздохнула она.

– Брось его, если он сомневается в тебе.

«Ну да, брось».

– Мы с ним расстались. И я не знаю теперь, как мне быть дальше?

– Продюсерский центр «Звезда-Один», слышала о таком?

– Есть такой.

– Он пока еще мало известен, но скоро прогремит на всю страну. Вот увидишь.

– Я верю.

– Так вот, я соучредитель этого центра. Поэтому можешь рассчитывать на меня. И на мои деньги. Но только если останешься у меня. Ты, надеюсь, не против?

Будет ли она против?.. Что за вопрос!

– Ну, если ты этого так хочешь. Я остаюсь!

Ну вот и все. Нувориш у нее в кармане.

Через день на разысканном «Фольксвагене» Лиза приехала к Жене. Но только затем, чтобы тут же покинуть его.

Она сообщила этому неудачнику о своем решении, и он осыпал ее градом упреков, распустил нюни. Но она не стала слушать его стенаний о растоптанных чувствах и захлопнула за собой дверь.

Что-что, а мужские слезы – противное зрелище. И вообще, как она терпела этого зануду столько времени?..

Через месяц она выпустила в эфир свой новый, третий клип. Однако и после этого осталась всего лишь звездочкой, но не звездой.

Ее толстосума это нисколько не смущало. Для него она подруга, любовница, игрушка, но только не источник дохода. Он совершенно не думал о прибылях от ее выступлений. Пой себе, девочка, на здоровье и ни о чем не думай. Но только не забывай раздвигать ноги.

Гангстер-бизнесмен, так он в шутку себя называл. Так это или нет, но, определенно, в преступном мире он имел большой вес. И бизнесом занимался в основном легальным.

Звали его Антон Гавров.

Глава 4 Антон. 1995—1998 годы

1

Гибель Алены выбила Антона из колеи. Но ненадолго. Круговерть неотложных дел засосала его с головой.

Кровью конкурентов, силой своей организации и невероятным везением он подмял под себя весь Катайск со всеми его пригородами. Зверь, проснувшийся в нем, свирепствовал долго. Никакой пощады авторитетам, воротившим от него нос и не желавшим ему подчиняться.

В конце концов он добился своего. Все группировки и бригады, делившие город на части, образовали единое сообщество со сложной иерархией. Вершину власти занял он сам. Деньги в «общак» потекли полноводной рекой. Богател и он.

Роскошный особняк европейского типа, «Роллс-Ройс», штат телохранителей, кодированные счета в швейцарских банках. А главное, огромная власть, никем не делимая и неоспариваемая. В разговорах обывателей имя Хмурого произносилось не иначе как шепотом. Его гнева боялись и высшие городские чиновники. Даже с местным РУОПом он нашел общий язык. Не об этом ли он когда-то мечтал?

И плата за все – одиночество. Девки менялись, как перчатки, но он не получал от них тепла. Ночные бабочки способны дарить лишь плотское наслаждение. Забраться же к нему в душу ни одна не смогла. А жаль, надоело быть одному.

Короновали Антона через полгода после смерти Алены. Собрались семь воров в законе, весь цвет преступной элиты. Церемония проходила не где-нибудь, а там, где должна по всем канонам, – на зоне, у «хозяина». И чтобы туда попасть, вовсе не обязательно быть заключенным. Деньги и страх открывают дверь куда угодно.

Антон знал, команду убить Алену дал один из короновавших его воров. Он готов удавить его собственными руками. Но это потом, а сейчас он с благодарностью возложил на свои плечи почетный титул «законника».

Прошли уже те времена, когда он расправлялся с недругами лично. Теперь с высоты своего положения он действовал как организатор, координатор. По его указаниям совершались преступления, не без этого. Но ответственности перед законом формально он уже не нес. Попробуй что-нибудь докажи.

Он не носил при себе оружия – ни пистолета, ни даже «пера». Наркотиками не баловался, тем более не держал их в карманах.

Местная милиция против него даже не рыпалась. Вся она куплена с потрохами. Другое дело менты – из федерального центра. Ребята из ГУОПа. Многим от них досталось. Два раза втайне от всех они провели «экскурсию» по Катайску.

Ловко работают, с размахом. Только вот все по шаблону. Засада, задержание, досмотр. Зацепка за оружие, носимое незаконно, и наркотики. Один раз Антона угораздило попасть в их сети. Но выбрался невредимым. Доказательств его вины в каких бы то ни было преступлениях ноль, пушки только у телохранителей, а «шмаль», она не в его вкусе. Вообще-то поставка и сбыт наркотиков – это по его части. Но только крупные партии и не через его руки.

Так что обломайтесь, господа легавые!

Правой рукой Хмурого всегда и неизменно оставался Клык. Крутой мафиози. Самый что ни на есть классический тип. Озноб по коже только от одного его вида. Все бригады под его железной рукой, ни одна не выбьется из-под этой опеки. И «быками» занимается всерьез. Вместо пойла и курева – спортзал, некогда жирку завязаться. Тир – также святое дело. Стреляют орлы будь здоров. И инструкторов из спецназа к делу приобщил. Гоняют эти спецы братву до седьмого пота. Но тем инструктаж лишь на пользу.

Самое главное, Клык никогда не продаст его, Антона. Предан как собака. В нем он уверен, как в самом себе.

Главное достояние его организации – огромной мощности нефтеперерабатывающий комплекс. Это несколько крупных заводов, объединенных в единое целое. И труба, через которую уходит на запад нефть.

Бензин, дизтопливо, машинные масла – все это высочайшего качества. Спрос колоссальный и за «бугром», и в России. И соответственно, ворочает этот комплекс гигантскими суммами.

Контрольным пакетом акций завладели западные фирмачи. Держат крепко, не ухватишься. И это даже хорошо. Поток инвестиций в комплекс впечатляющий, и предприятие день ото дня только крепчает.

Объекты нефтяного гиганта разбросаны на огромной территории, в местечке между Катайском и Нагибинском. Когда-то здесь случались разборки. Редко обходилось без крови. Еще бы, такой лакомый кусок. Со временем нагибинская братва заняла лидирующее положение, под ее «крышей» оказались сразу два завода. С приходом в «черную мэрию» Катайска Антона они полностью вытеснили всех конкурентов. Как-никак свои ребята, кому довериться, как не им.

Клык держал под контролем сбор дани с заводов, обеспечивал им надежное прикрытие. И охранял на совесть.

Понт, левая рука Антона, работал в связке с Клыком. Но с комплексом его связывали несколько иные интересы. Полулегальный бизнес. Дань это одно, а нефтепродукты по льготной цене и с правом беспошлинного вывоза – совсем другое.

Понт учредил ряд подставных офшорных фирм и через них снимал пенки с нефтяного бизнеса. Большие навары, если знать в этом деле толк. А он знает много. Врожденный талант оборотистого дельца выдает ему целые серии самых хитроумных комбинаций. Не подкопаешься. А заправлять делами помогает ему команда сплошь из спецов-гениев. Было бы желание, и луну продать смогли бы. И за хорошие бабки. На широкую ногу поставил дело, молодец.

Только в полулегальном бизнесе Понт прячется за спины других. Не хочет подставляться. Но есть у него бизнес и совершенно законный. Гостиницы, рестораны, казино, магазины, банки – через все это отмывается «черный нал» катайской братвы. И в этом деле Понт стоит в полный рост. Это легальная его империя, и он с удовольствием выставляется напоказ.

А смотрится он неплохо. Бизнесмен в белом воротничке, птица высокого полета. Холеное рыло, маникюры. Ну никак не скажешь, что когда-то он мотал срок как профессиональный вор-домушник.

Заправляет Понт делами и чисто криминального бизнеса. Проститутки, краденые автомобили, наркотики, оружие. Но тут к нему не подберешься ни с какой стороны. Работает исключительно через подставных лиц, через десятые, скажем так, руки. Только дерни за ниточку, и она оборвется, но никак не потянется дальше.

В руках у него сосредоточена огромная власть. Но, конечно, он и сам подвластен. Ходит под ним, под Антоном. Ну а если вдруг взбрыкнет?.. Жаль будет его потерять. Но придется.

Старик Липанов тоже имеет в организации солидный вес. Служба безопасности, разветвленная и многоступенчатая, его детище, может соперничать хоть с самой президентской. У него свои люди и в уголовной среде, и в ментовской. Все опутал своей липкой сетью. Если кто в городе и его окрестностях задумает вдруг убрать Антона или кого-нибудь из его команды, старый профессионал узнает об этом первый.

Но информационного пространства в масштабе одной лишь области ему мало. Щупальца его всеведущего спрута потянулись к самой Москве. Его агенты начали внедрение в крупные столичные группировки. Хочет знать Старик, какие дела творятся в среде солнцевских, измайловских, коптевских, долгопрудненских. Собирал сведения о чеченских, армянских, грузинских общинах.

Кстати, он только что звонил. Важный разговор у него. Получил оттуда, из столицы, ну о-очень интересные сведения.

Особняк Антона стоял обособленно. Лес вырублен метров на сто по кругу, негде затаиться снайперу. Он подошел к окну, никого не опасаясь. Ага, вот подъезжает «мерс» Старика. Чем же он, интересно, встревожен?..

– Московские зашевелились, – сообщил Липанов, усаживаясь в кресло. – Есть сведения, что кое-кто всерьез решил взяться за наш нефтекомбинат.

– Да уж пора бы, – спокойно отреагировал Антон.

Он давно находился в ожидании столичных гастролеров крутого пошиба. Катайские заводы с их мощной инфраструктурой слишком уж лакомый кусок для любого преступного сообщества. За него еще не раз будут войны. Вопрос только в одном – когда все начнется.

И вот, выходит, началось.

– Они постараются уладить все дела миром. Назначат «стрелку». А если откажешься уступить им часть своей доли, сюда, в Катайск, нагрянет выездная бригада киллеров.

– Хрена им собачьего!.. Ни черта они не получат. А с киллерами как-нибудь разберемся. Или нет?

– Возможно, первую бригаду мы перехватим на подъездах к городу. Но появятся другие.

– Появятся. И за всеми не уследишь, – согласился Антон.

Столичные кланы сильны. Только солнцевские, если в это верить, держат тридцать бригад по сотне стволов в каждой.

Но и катайские не лыком шиты. Надо будет, поставят в строй тысячу бойцов. Область большая, густонаселенная – людей хватает. И преступных группировок, подвластных ему или просто дружественных, тоже с избытком. Мало того, если придавит нужда, можно взять «напрокат» даже танки с вертолетами, возможности для этого есть. Короче, катайская братва готова к любой войне.

Через пару часов к Антону подъехали Клык и Понт, а также еще несколько достаточно крупных авторитетов. Решался вопрос о жизни и смерти.

– Надо давить московских, – заявил Клык, узнав о сути дела.

– Отдай им один завод, и глазом не успеешь моргнуть, как под нуль облапошат. – Понт с ним полностью был согласен.

А иного мнения у них просто и быть не могло.

– Клык, собирай братву, – распорядился Антон. – Только чтобы все втихую. К серьезным играм готовятся без шума.

– Заметано.

– Да, кстати, на горизонте засветила крупная партия оружия, – сообщил Понт. – Ментовские автоматы «вихрь». Убойная штука. Как перехватить ее, мои заботы. Но без бабок из «общака» не обойтись.

– Стволы будут кстати, – оживился Клык. – Сколько?

– Сотня. Я же говорю, крупная партия. Прямо с завода и возьмем.

– Не кисло. А сколько нужно за них отвалить? – поинтересовался Антон.

– Да, думаю, в полсотни штук баксов уложимся.

– Бабки получишь.

– Автоматы будут через пару недель.

– С этим решено. И еще. Клык, готовь две бригады в Москву, на выезд. Пока только две. Да только чтобы самые-самые.

– Без проблем. А для чего?

– Уже давно пора нам заняться столицей. А мы тут сидим, сопли жуем. Московские к нам, а мы к ним... Они наше одеяло на себя тащат, а мы будем тащить ихнее.

Казанские, красноярские, курганские, новокузнецкие и кое-какие другие региональные сообщества уже давно держат свои интересы в столице. Заезжая братва сначала приезжала для участия в разборках местных гангстеров. Бывало, исполняли заказы на убийство. Работали за бабки, затем – за долю в бизнесе. А сейчас многие из них делят столицу наравне с коренными мафиями.

Так почему бы и катайским не попытать счастья в Москве? Там делаются большие бабки. Там можно хорошо нагреть руку.

Только вот лить кровь в борьбе за оптовые рынки, коммерческие палатки и прочие источники рэкет-дохода Антон не собирался. В «общаке» скопились крупные суммы не отмытого «черного нала». Часть этих капиталов он пустит в Вену. Австрийские банки, эти отличные «стиральные машины», «отмывают» деньги до первозданного блеска. Его братство уже имеет недвижимость за «бугром», нужно добавить еще и еще.

Другую часть денег вложит в строительство гостиничных комплексов в Москве, организует совершенно легальную торговлю иномарками и запчастями к ним, создаст технические центры. Впрочем, могут возникнуть и другие, не менее доходные коммерческие проекты.

А две бригады в столице – это как бы форпост, оплот его коммерческой миссии, штатное прикрытие. К тому же он не кто-то там, а вор в законе. Чем больше возможность ответить ударом на удар, тем большее к тебе уважение.

Можно в Москве заняться и преступным бизнесом. Но рискованно. Менты там уж больно кусачие. Даже знаменитые Япончик и Михась, и те ушли за кордон, от греха подальше. Впрочем, возможно, слиняли они и не из-за ментов, но поговаривают, что именно из-за них.

Нет, делать деньги в Москве лучше всего без криминала. Чистые руки и белый воротничок, чем не жизнь? А преступный бизнес останется процветать здесь, в Катайске.

Антон уже давно начал подумывать о столице. А угроза со стороны московских только подтолкнула его к решительному шагу.

Итак, впереди Москва. Но прежде нужно отстоять свою вотчину, свой хлеб. Катайск – это его земля и опора, без него он никто.

* * *

Егор Веригин, он же Каток, верх над местной братвой взял еще в конце восьмидесятых.

В армии он служил в морской пехоте. Здоровый как бык, сила в руках немереная. Легко крушил кулаком кирпичи. Одним ударом руки мог убить. Стрелять и умел и любил. Автомат в его руках будто смычок в руках скрипача.

После возвращения в родной город он некоторое время занимался угонами автомобилей, по-крупному. Мокрухи не боялся, оставлял, бывало, за собой трупы. Сколотил под своим началом крепкую команду, все спортсмены: штангисты, боксеры, борцы. Шаг за шагом оттеснял карманников и домушников, старую воровскую элиту. Город захлестнула новая волна преступности: рэкет, заказные убийства. Автоугоны, это само собой.

Ряды катковцев растут как на дрожжах. Ширятся и их «пастбища». Под контролем у братвы уже и два соседних района, вся их территория со всеми лакомыми объектами.

Вместе с ростом силы и мощи его группировки – шутка ли, полтысячи стволов – растет и авторитет самого Катка в среде лидеров преступного мира. С его мнением считаются теперь даже видные воры в законе.

В сферу его интересов попадают крупные промышленные города России. В одном из них он подминает под себя всю местную братву. Но перед этим отстреливает региональных авторитетов. И вот в его данниках уже числятся несколько заводов по переработке цветных металлов, алюминиевый комбинат.

То же самое будет и с Катайском. Ба-альшой город, а какие в нем «охотничьи угодья»! Один только нефтеперерабатывающий комплекс чего стоит. Это же золотая жила!

Правда, и братва местная здесь крепко стоит на ногах. Все бригады под единым началом, заправляет ими некий Клык. Большая сила в его руках. Но скорее всего за ним кто-то стоит. Кто именно, этого он, Каток, пока не знает. Но узнает, обязательно узнает.

Итак, посмотрим, кто с их стороны явится на «стрелку».

* * *

К заброшенному карьеру в двадцати верстах от Катайска ведут две дороги, но по ним уже давно никто не ездил. Одна тянется с запада, другая с востока.

С запада в клубах поднятой пыли двигались пять джипов, мощных шестиместных вездеходов. В головном, бронированном, сам Каток. Смертельная опасность впереди подогревала его боевой азарт.

Но лучше обойтись без стрельбы. Хорошо бы взять катайских на голый понт, устрашить, заставить отказаться хотя бы от одного завода. Но получится ли?.. Попробовать, во всяком случае, стоит. Не зря же он гнал столько сотен километров свои машины.

Джипы въехали в карьер. С другой стороны показался кортеж катайских.

И у них тоже «Чероки». В послании им было сказано, сколько пригнать машин, но каких именно, не уточнялось. Возможно, просто совпадение.

По пять тачек с каждой стороны. О количестве бойцов договоренности не было. Сколько поместится, столько и бери.

Машины остановились. Катковцы посыпались из них как горох. То же сделали и с противоположной стороны. Бойцы обеих команд выстроились в две линии, как футболисты перед ответственным матчем.

Пятьдесят на пятьдесят. И те и другие набивались в авто по десять человек.

Каток выступил вперед. Надменная улыбка, самоуверенный взгляд. Черный кожаный плащ, распахнутые полы, руки в карманах. И не понять, то ли в них нет ничего, то ли есть заряженные «дуры».

Ему навстречу выступил высокий, средних лет мужчина. Лицо хмурое, сразу видно, что сильный, волевой. И на нем точно такой же кожаный плащ. И руки тоже в карманах. И так же неизвестно, есть ли в них пистолеты.

Нет, это не совпадение. Катайские знали, на чем приедут катковские, в чем будет их главарь.

– Назовись! – потребовал у Катка мужчина, остановившись от него в трех шагах.

Голос грубый, с хрипотцой.

– Братки кличут Катком.

– А я на коронации проходил как Хмурый.

– В законе?.. – Каток заметно напрягся.

Да, не хотелось бы связываться с этими, которые «по понятиям». Но раз уж взялся за гуж...

– В законе.

– Кто короновал?

Имена двух московских воров добавили жару в огонь. Катку и вовсе стало не по себе. Пусть он никогда не топтал зону, пусть он из авторитетов, как говорится, новой формации. Но и не отморозок же он какой-нибудь там. Ну и дела.

– Базар у меня есть к тебе.

– Иначе бы меня здесь не было. – Хмурый достал сигарету, закурил.

Скользнул по собеседнику оценивающим взглядом.

А ведь молодой для вора в законе. Тридцатник ему с небольшим. Но уже матерый волчара, чувствуется. С таким будет непросто.

– Фирма «СКС корпорейшн» тебе о чем-нибудь говорит? – начал Каток издалека.

– Ну.

– Ей принадлежит контрольный пакет акций известного мне нефтекомплекса.

– Известного, кстати, и мне.

– Я встречался с их западногерманским боссом. Мы с ним друзья.

– Даже так?..

– И он жалуется на твоих братков.

– Да что ты?

– Говорит, твои больно уж круто наезжают. Все кингстоны перекрыли. И дань за «крышу» большая.

– Передай своему другу, что я срать на него хотел. Ганс недобитый. Но ты, Каток, я слышал, в большом авторитете. И если за него подписался, я, так и быть, ослаблю путы.

Этот Хмурый перетягивает инициативу в разговоре на себя. А ведь давить должен он, Каток.

– Это не ответ. Господин Шульц просит, чтобы «крыша» перешла ко мне. А просьба друга, знаешь ли, закон.

– Тогда тебе лучше послать этого друга на... – Глаза Хмурого сузились. – Заводы мои, никому их не отдам.

– Господина Шульца в беде я оставить не могу, – покачал головой столичный гангстер.

– Позавидуешь этому Шульцу. Ради него человек так смело идет на верную смерть. Короче, на заводы и не мылься. Ни хрена у тебя не получится. Давай лучше разойдемся с миром.

Каток уже был близок к тому, чтобы включить заднюю. Но не включил. Он привык добиваться своего и не изменит своей привычке.

– Ладно, будем считать, что ты, Хмурый, меня убедил. – Это всего лишь обманный ход. Никто и ни в чем его не убедил. – Разойдемся с миром.

Уходя, он чувствовал на спине тяжелый взгляд катайского вора. Как хотелось ему сейчас остановиться да всадить тому пулю в лоб. Его ребята наготове, их автоматы допоют победную песнь.

Но убить вора в законе с такими влиятельными «крестными» в открытую – все одно что подписать себе смертный приговор. Для расправы с таким, как Хмурый, есть тайные исполнители. Он найдет киллеров, которые скорее умрут, чем сдадут заказчика.

* * *

Сергей Клыков, Павел Гитин, Семен Шпала, Коля Ватный, Леня Береста, Игнат Ломов, Антон Гавров, он же Хмурый, вор в законе...

Двое первых из списка, Клык и Понт, слиняли куда-то в Эмираты, отдыхать. Говорят, надолго. Достать их пока не достанешь.

За них остались третий и четвертый, тоже крупные авторитеты. Пятый и шестой сами по себе, но только выдерни их из связки, и сразу все пойдет наперекосяк. Что, в сущности, и требуется.

Сева Каленый отбросил все семь фотографий, окинул властным взглядом свою команду. Сам он из блатарей, ребята же из фраеров. Но разницы он не ощущает. Все мастера своего дела, а это главное. Вместе они уже исполнили не один десяток заказов. И никто еще пока не засветился, не попался ментам на крючок.

Каток отвалил большие бабки, двести штук баксов. И все для того, чтобы отправить на тот свет души катайских авторитетов.

Итак, первый и второй из списка пока вылетают. С третьего по шестой номер проблем, думается, не будет. Эти постоянно на виду, охрана не ахти какая.

Вот с седьмым, с Хмурым, придется повозиться. Ну не кажет он носа из своего особняка, не дом, а крепость. Все условия у него там. И живет как в раю – видел Сема, каких девочек ему возят. И суд с расправой оттуда же чинит. Как же подобраться к нему?.. Ничего, что-нибудь придумаем.

* * *

Семен Шпала выполнил важное дело. На нем лежала ответственность за переправку крупной партии оружия, не для продажи, а чтобы пополнить собственный арсенал. К работе он всегда относился серьезно и в этот раз тоже не позволял себе расслабиться. Но все уже позади. Малогабаритные автоматы ментовского спецназа рассосались по бригадам, залегли в тайники. Теперь и с телкой можно всласть побаловаться.

Хороша эта крошка из «массажного салона»! Знает, как угодить. Славно с ней Семену! Вот уж точно сказано: кончил дело – гуляй смело...

Пуля влетела в распахнутое окно и вошла Семену в ухо как раз в тот самый момент, когда он был наверху блаженства.

* * *

«Мерс»-«шестисотка» с Колей Ватным на полной скорости въехал под пластиковый купол над автозаправкой. Быстро и плавно затормозил, остановился.

Бетон, мрамор, хромированные части колонок, обслуга в оранжевых комбинезонах, всюду чистота, порядок. Да, есть чем гордиться. Эта и еще несколько подобных станций – дело рук его босса, укатившего в Эмираты. Даже не попрощался Понт. Ну да ладно. Без него Коля здесь полный сейчас хозяин.

Он вышел из машины. Два телохранителя тут же стали по обе от него стороны. Мало ли какая опасность может его подстерегать здесь. Собственную безопасность Коля уже давно считал важнейшим жизненным принципом. Хочешь жить – умей защищаться. А сейчас, говорят, требуется особая осторожность. Какие-то наметились неувязки с московскими.

Но все вроде бы спокойно.

Мина под подземным резервуаром с горючим сработала, когда он уже собирался уезжать. Взрыв огромной разрушительной силы уничтожил его вместе с охраной и обслугой автозаправочной станции.

* * *

Игната Ломова убили двумя выстрелами в затылок, когда он открывал ключом дверь своей квартиры. Два его телохранителя погибли вместе с ним. Все произошло так быстро, что никто из них не успел даже вытащить пистолет.

Коля Береста расстался с жизнью часом позже. Он ехал на своей «Ауди», за рулем, с опущенным стеклом. На светофоре его обогнала «копейка» без номеров. Автоматная очередь прошила дверь машины и его самого насквозь.

* * *

Гибель людей не оставит Хмурого равнодушным. И, конечно же, он просто не может не прийти на их похороны.

На это и рассчитывал Каленый, уже готовый поставить точку в конце кровавого списка.

На Карахаевское кладбище Хмурый выехал на своем «Роллс-Ройсе». Два «Мерседеса», один спереди, другой сзади. Во главе эскорта ментовский «луноход» с мигалками. Гарантия безостановочного движения. Скорость у машин впечатляющая, к ним не подберешься.

И не охранники у него, а самые настоящие церберы. Любому глотку перегрызут, только сунься. Никого к хозяину не подпускают.

Только снайпера все же не заметили.

Обычный кладбищенский смотритель, сгорбленный годами старик. Никого не удивило его появление вблизи могильных ям, куда вот-вот лягут черные лакированные гробы. Он издали смотрел на толпу провожающих в последний путь. Дождался конца погребальной церемонии, успел примелькаться. Когда все начали расходиться, он тоже побрел своей дорогой куда-то в глубь кладбища. Никто не видел, как он остановился возле одной старой могилы, скрылся за каменным надгробием. Никто не обращал на него внимания, а зря.

У него в руках появилась малогабаритная винтовка с оптическим прицелом. С профессиональной быстротой он наводит ее на цель, на Хмурого. А тот нет-нет да проглядывает сквозь узкие щели в плотном кольце «быков»-секьюрити».

Тфф! Пуля стремительно преодолевает расстояние и точно входит вору в голову. Можно обойтись и без контрольного выстрела. Объект уничтожен!

Телохранители в шоке, но не теряются. Быстро ориентируются на местности. Вычисляют, откуда стреляли, и вперед, в погоню.

Но «старик» уже забыл о своем преклонном возрасте. Бросил винтовку, ноги в руки и наутек. Пути отхода продуманы заранее. Легче ветер ухватить руками.

* * *

Каток может праздновать победу. Почти всех, кого надо, ликвидировали. Киллеры не засветились, ушли и от братвы, и от ментов.

Но на всякий случай он все же велел убрать исполнителей. Так будет спокойнее. В награду за отличную работу Каленый и иже с ним получили по удавке на шею. Хватит, навоевались.

Первая часть плана прошла, можно сказать, на «ура». Только вот почему-то вторая не клеится.

Гибель катайских авторитетов должна вызвать пусть временное, но смятение в рядах подвластных им группировок. А в идеале и междуусобицу.

Катайская братва втягивается в войну за раздел некогда целого пирога. И тут впрягаются его, Катка, бригады. Мочат всех налево и направо. Подбирают под себя заводы нефтеперерабатывающего комплекса, все до единого. Разгоняют катайских бандитов и прибирают к рукам весь город целиком. Подобный сценарий однажды уже был разыгран, и успешно.

Но, увы, надежды Катка не оправдались. Катайские по-прежнему стоят сплоченным строем, не колышутся. На место погибших без всяких разборок пришли другие.

Катковские пробовали пробиться к директору комплекса, ко всем его замам. Хотели запугать их, потребовать отказа от дани катайским. Но все тщетно. С такой охраной, как у этих промышленников, они уже давно не сталкивались. На каждого приходится по десятку бойцов местного ОМОНа с автоматами. А возможно, это вовсе и не омоновцы. Может, просто переодетые братки. Но стерегут как надо.

И тогда Каток решился на вторую серию убийств. На этот раз заказ охватывал более широкий круг лиц.

Дело это долгое, поэтому можно позволить себе продолжительный отдых на Гавайских островах. А вернется, когда заказ будет выполнен.

* * *

Знойное солнце шикарного американского курорта, освежающая вода необъятных бассейнов, роскошь пятизвездочных отелей, безмятежные деньки – все это расслабляло, заставляло забыть об оставленных дома проблемах.

А какие здесь девочки! Загорелые, длинноногие, пышногрудые, и все красавицы, как на подбор. И, главное, на любой вкус и цвет. Здесь и белозадые блондиночки, и метисочки с мулаточками, азиаточки и, конечно же, шоколадные негритяночки. Рай для любителей разнообразия!..

Она подошла к нему, когда в шезлонге под ярким солнцем он любовался великолепием океанского пейзажа. Подошла, обласкала волнующим взглядом.

Длинноногая крутобедрая метиска с пышной гривой черных волос. Красивые карие глаза, нагнетающие желание, щечки с ямочками, вздернутый носик. А какие губки!

Каток ощутил, как восстает его плоть.

Хорошо, если это проститутка. Хочется ему разводить всякие шуры-муры. Прямо сразу и в постель.

– Сколько? – спросил он.

Да, это шлюха. Не зная русского, она по привычке уловила суть вопроса. Показала на пальцах: сто долларов.

А ведь за такую можно отвалить и больше.

Он повез ее в свой номер в тридцатиэтажном отеле из стекла и бетона.

На улице жара несусветная. А в его четырехкомнатном люксе свежо и прохладно. Где, как не здесь, отыметь эту смазливую смугляночку?

Когда он занимается любовью, неважно с кем, с женой, любовницей, шлюхой, в доме, кроме него и женщины, быть не должно никого. Никогда Каток не изменял этому правилу. Поэтому его телохранители убрались за дверь.

А в постели метиска просто волшебница. Что вытворяет! Снова ее язычок заскользил вниз, коснулся его увядшего стебля. Но что это?

Ее острые зубы вгрызлись в его плоть.

Каток заорал благим матом и дернулся, чтобы отцепить от себя эту суку. Но замелькали чьи-то тени, и на запястьях его рук щелкнули браслеты наручников.

Он понял, в чей капкан угодил, и ему стало тошно.

С двух сторон встали два коротко стриженных крепыша в униформе носильщиков. Пистолеты с глушителями, стволы направлены на него.

А напротив, в кожаном кресле, сидит еще один. Лицо вроде бы знакомое. Так это же Клык, правая рука убиенного Хмурого! Видел его на фотографии. Ну все, господа, прощай, родина!

Каток прочел в глазах недруга свой смертный приговор.

– На кого руку поднял, падла? – Во рту у Клыка блеснула золотая фикса.

Он сидел и в невозмутимом спокойствии рассматривал перстень-печатку на пальце правой руки.

– О чем ты? – Каток пытался сохранить присутствие духа.

– Хмурого зачем убил?

– Это не я. У вас нет доказательств!

– Заткнись. Доказывают в ментовке. Ты уже труп.

– Сбросьте его в море, на корм акулам. Только станут ли они есть эту падаль?

Это сказал уже кто-то другой.

Голос шел от двери. Каток повернул голову и увидел еще одного свидетеля своего унижения.

Хмурый. Да это же сам Хмурый!

– Ты?

– Что, не ожидал?.. Зря думал, что избавился от меня. В списке смертников я значусь после тебя.

– Но как же?..

– Как я остался жив?.. А вот этого ты никогда не узнаешь. Кончайте с ним!

Один крепыш с силой дернул Катка за волосы и рубанул рукоятью пистолета по виску. Бесчувственного, его закатали в ковер и как ни в чем не бывало вынесли из отеля, уложили в багажник автомобиля и повезли к яхте у причала. Тело выбросили за борт подальше от берега.

Наверное, Каток был не так уж несъедобен, как о нем говорили. Акулы с удовольствием им полакомились.

Его гибель навсегда осталась тайной для московской братвы.

2

Тяжеловес-«Боинг» плавно коснулся бетона посадочной полосы, зашуршал колесами.

Международный аэропорт Шереметьево-2, родная земля, совсем рядом Москва. Вот и добрались, слава богу.

Антон прилетел из Вены с очередного воровского схода. Приятно, когда с тобой на равных столпы российского криминалитета.

Последний год он шастал по заграницам.

Начал с Эмиратов, куда укатил на отдых вместе с Клыком и Понтом. Красное море – отличное средство поправить здоровье. Там же он и отсиживался, отслеживая события в родимом Катайске.

Каток оказался не так прост, как думалось поначалу. Группа киллеров, нанятая им, невидимо проникла в Катайск, растворилась в его каменных дебрях. Не уследил Старик, это оказалось ему не по силам. И, как итог, черный сериал смертей. Хорошо, что Хмурый отправил от греха подальше Клыка и Понта. Слишком они дороги ему. И сам смотался. Оставил вместо себя двойника.

Двойник у него появился года полтора назад. Нельзя сказать, что уж очень похож на него этот мужик. Но если искусно загримировать – точная копия. И жил этот дядя припеваючи. Две штуки баксов в месяц, двухэтажный дом с обстановкой, «девятка» в гараже, и никаких забот. И все только за то, чтобы в нужный момент подстраховать своего хозяина.

И вот этот момент настал.

Видит бог, не желал Антон ему смерти. Телохранители оберегали его как могли. Но. Царствие ему небесное!

Каток за все ответил.

Из Эмиратов Антон отправился на Гавайи, оттуда – на Кипр.

Долго на острове не засиживался. Вместе с Понтом основал еще несколько офшорных компаний. А затем – в Вену. И снова за работу.

За границу уже давно поступали из Катайска крупные партии нефтепродуктов и леса. Механизм отлаживался, и сейчас дело вертелось на полных оборотах. Прибыли колоссальные. Рисковали только офшорными компаниями, но они как грибы в лесу – их срезали, тут же выросли другие.

Но не только дела удерживали Антона за «бугром». Ждал он, когда успокоится вода вокруг недавнего инцидента.

Вторую кодлу киллеров Старик встретил как подобает. От них остался только прах.

И тут же ответный удар. Погибли четыре авторитета обезглавленных катковцев. Око за око.

Как отреагируют на это московские? Будет ли третий виток напряженности?.. Но нет, они успокоились, больше в Катайск ни ногой. К тому же им сейчас не до того. Междуусобные распри, не могут поделить наследство Катка.

На воровскую сходку в Вене пригласили и Антона. Об истории с двойником те, кому нужно знать, уже ведали. Упрекнуть его было не в чем. Вся вина за кровь на Катке. Как ни старался тот, участие его в заказных убийствах не сохранилось в тайне.

Заручившись поддержкой трех московских воров, из Вены Антон прямым ходом двинул на столицу.

За границей у него новый пятизвездочный отель, уже приносит прибыль. Три супермаркета, рестораны, даже завод по производству ширпотреба есть. И счета в швейцарских банках.

В Москве же из недвижимости нет ничего. Зато есть связи. В воровской среде. И среди высокопоставленных чиновников – экспорт отечественного сырья через его руки проходил не без участия некоторых из них. К тому же появилась возможность пожать руку самому столичному мэру. И не без выгоды для себя. Таможенные и налоговые льготы вещь немаловажная, особенно если ты собираешься заняться легальным бизнесом. Только один беспошлинный ввоз сигарет и спиртного чего стоит.

Через таможенный контроль в аэропорту Антон прошел без приключений. В отличие от некоторых по заграницам он путешествует под своим собственным именем. И паспорт соответственный, не какая-то там фальшивка.

Ему пока с этим везет. Нет нужды скрываться ни от родной милиции, ни от Интерпола. Не могут за него ухватиться, не получается. А ведь столько натворил!..

В аэропорту его поджидала машина. Все тот же «мерс»-«шестисотка», ничего сверхъестественного.

Две катайские бригады, когда-то заброшенные в стольный град, уже успели пустить здесь корни. Спутались одна с солнцевскими, другая с измайловскими. Бойцы катайские все как на подбор крепкие, бывалые, с извилинами в голове. И вооружены отлично. Спрос на таких большой. И они этим пользуются. Помогают столичным чинить расправу. За гонорары, разумеется.

Мало того, уже прибрали к рукам каждая по мелкооптовому рынку, курируют ларьки, кафешки – собирают приличный урожай. И все, конечно, с ведома своих «старших братьев».

Катайские бригады ходят вроде как под сообществами местной братвы. Но подчиняются только ему, Антону. Его слово для них важнее любого закона. Только кликни клич, и они тут же побросают свои дела, явятся к нему во всеоружии.

Рядом с «Мерседесом» три «БМВ», все последней модели, новые, с иголочки. Боевые Машины Вымогателей. Ведь рэкет, что ни говори, самое настоящее вымогательство.

Машины, телохранители. Без охраны Антону нельзя. Особенно если хочешь, чтобы тебя уважали. А без уважения вор он уже как бы и не вор, а так себе, одно название.

Вот еще один «мерин». Резко затормозил, лихо зашел на вираж, остановился, эффектно качнувшись на тугих рессорах. Распахнулась задняя дверца. Ну, конечно же, это он, господин Понт собственной персоной. Как же без него? Он для Антона второе «я».

Своего, так сказать, главного экономиста он отправил в Москву месяцем раньше. Интересно, что он уже успел сделать?

Антон обнял друга, подхватил под локоть и в машину. Поедет вместе с ним.

– Ну, что скажешь? – спросил он, когда аэропорт остался позади.

– Нашел два отличных места. Не то чтобы центр, но и не окраина.

Гостинично-торговый комплекс. Фешенебельный отель, ресторан, бары, казино, супермаркет, бассейны, теннисные корты, детский парк, стоянка для легковых автомобилей, пункт проката иномарок. Если все построить по высшему классу и в едином комплексе, завлечь рекламой иностранцев и богатых соотечественников, деньги можно грести лопатой. И деятельность свою в Москве Антон решил начать с подобного проекта. Пока же Понт говорил о месте под строительство.

– Пустыри?

– Частью да, частью нет. Кое-что придется снести. Обойдется, конечно, в копеечку. Но тут уж ничего не поделаешь.

– Разрешение есть?

– Все уже уладил. За бабки, сам знаешь, ничего невозможного нет. Здесь, кстати, взяток не берут. Их вырывают из рук. Любую бумагу подмахнут, только плати. Короче, бумага с печатями у меня уже в кармане. Хоть завтра начинай строить.

Понт, как всегда, быстрый на руку.

– Как, сразу на двух участках?

– А чего? Параллельно два комплекса и отгрохаем.

– Но мы же вроде как об одном говорили.

– Где один, там и два.

– А ты жук... – В голосе Антона звучало одобрение.

– Стараюсь. Все карты нам в руки. С деньгами проблем нет. Нашел и стоящий банк. Акции заказал. Контрольный пакет нам, остальное – в чужие руки. А желающих быть в доле мы, будь уверен, найдем. Кстати, я уже фирму нашу зарегистрировал. Пять звезд, звучит?

– Сойдет. Ты как, в Москве хочешь со мной остаться? Или в Катайск тянет?

– Да здесь, конечно, лучше. А в Катайске у меня все путем. Бизнес в надежных руках. А вообще-то, где скажешь, там и буду.

– Оставайся со мной. Мы все-таки одна команда.

– Это точно. Жаль, Клыка сюда не перетянешь.

– Да, в Катайске без него нельзя.

– Кстати, тут Сом на днях выходит. Отмотал свое. Звоночек, дзинь-дзинь!

– Я помню.

Леха Сомов погорел на сбыте краденого. И следователь попался ушлый. Дернул за ниточку. Словом, доказали его участие в трех квартирных кражах. А уволок из них он немало. К случайным не наведывался, только к зажиточным. Капитан дальнего плавания, директор универмага, начальник строительного управления. И это только те, кого смогли на него «навесить».

Леха все отрицал, играл в молчанку. Но эта игра вышла ему боком. Когда самый гуманный в мире суд приговорил его, уже ходившего на «малолетку» вора, к семи годам лишения свободы, каяться было уже поздно.

И застучали колеса «столыпинского». И засвистел ледяной ветер в ушах, когда «безвинный» домушник сошел на студеную землю Колымы.

В обиду на зоне Сом себя никому не давал. Невысокий, но крепко сбитый, с тяжелыми кулаками и недюжинной силой в руках, он играючи рушил вражьи челюсти. И заточку в бок вогнать ему ничего не стоило.

К запаху параши не привыкать. И с понятиями в ладу. С первого же дня он прочно завяз в «отрицаловке». Пусть «мужики» пашут, а он вор, таким и умрет. На администрацию смотрел волком. Сотрудничать с ней? Да лучше сдохнуть! А стукачей ненавидел люто. Двоих удавил собственными руками. На этих у него был особый нюх. Хулиганство, нарушение режима, сопротивление ментам, и это еще не полный перечень. Словом, шизо и карцеры стали его средой обитания.

Но Сом не унывал. Зарабатывал себе авторитет. К концу срока занял место по правую руку от «смотрящего». Казалось, еще немного, и сам займет это место. Но до этого, увы, не дошло. Годами, говорят, не вышел.

А как же тогда Хмурый? Ведь он немногим старше его. А уже вор в законе!

До него доносились слухи о «подвигах» Антона. Сом и раньше уважал своего дружка. А теперь зауважал еще сильнее.

Вот кто мыслит и делает дела с размахом, смело лезет под пулю. Нагибинск, Катайск – все прибрал к рукам. И удержался у власти. Недаром его короновали. Легендарная, можно сказать, личность. И его, Сома, друг.

Об этом он, не скрывая своей гордости, рассказывал всем.

Мой кореш, мол, высоко забрался. И помнит обо мне. Выйду на волю, а у ворот уже черная «Волга» дожидается, девочка с большими титьками на заднем сиденье. Все чин-чинарем! Так он говорил, и сам в это верил.

Но чем меньше оставалось до окончания срока, тем чаще его одолевали сомнения. Ведь как ни крути, а Хмурый от себя лично не подогнал ему ни одной «малявы». Даже паршивую пачку «Примы» не прислал. Высоко взлетел, это верно. А с высоты все, что там, на земле, кажется таким мелким, ничтожным. Как бы вообще Леху не забыл. А если даже и помнит, уважает, Колыма – это вам не Бутырка. Машину к зоне так просто не подгонишь. Хотя и это можно, если очень захотеть.

И вот «прозвенел звонок». Он у проходной, в помятом костюме и с робкой надеждой в мыслях. А с высоты бараков за ним наблюдают кореша. Приедут ли за Сомом или весь его базар фуфло? Если не приедут, грош Лехе цена. И на какой, скажите, хрен он трепался о «Волге»?

Какая уж тут «Волга»? И сраного самоката от Хмурого не дождешься.

И точно. Вот он уже за воротами контрольно-пропускного пункта. Дорога перед глазами. Метров двести, и она змеей уходит за холм, в перелесочек. И никакой машины не видать.

Холодно. Но не от колючего ветра. От обиды. Вот она, дружба. Ни черта она не стоит!..

И вдруг из-за холма показалась машина. Черная, блестящая. И длинная. Такую он видел только в кино.

«Линкольн», не первой, правда, молодости, но все еще ничего, за считанные секунды «сожрал» расстояние до Сома. Затормозил перед самым его носом. Остановился. Распахнулись сразу все дверцы.

В тонком пальто с белым шарфом на шее из нее вышел сам Хмурый. Улыбнулся другу во всю ширь своего лица, подошел, обнял. От него исходил запах крутого одеколона и дорогого французского коньяка.

За ним вышел Понт. Тоже доволен, лезет обниматься.

– Извини, Сом, Клык сейчас в деле, приехать не мог. Но передает тебе привет. – Он показал взглядом на машину.

С заднего сиденья Сому посылали воздушные поцелуи роскошные девочки. Короткие платьица ну вовсе не закрывают умопомрачительных ножек.

«С возвращением тебя, Сом!»

Он провел рукавом по глазам. Никому и никогда не удавалось вышибить из него слезу. Сегодня это случилось впервые.

* * *

Строительство гостиничных комплексов шло ударными темпами. Только темпы эти обеспечивались не голым энтузиазмом трудящихся масс, а щедрым финансированием.

Акции Понт продавал не кому попало. Их ликвидность была достаточно высока с самого начала, а потому он мог выбирать. Они доставались только нужным людям. Крупным банкам, «шишкам» из правительства Москвы.

К Антону подкатывались влиятельные лица из среды преступного мира. Их также притягивал этот проект. Но Хмурый не сдавался, в соучредители никого из них не допускал. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь потом начал диктовать ему свои условия, опираясь на силу и свой авторитет. Кто-кто, а Антон-то прекрасно понимал, чем все это может обернуться. Он, конечно, отстоит свои интересы, но в любом случае сожжет при этом много нервных клеток. Нет, неприятности ему не нужны.

Его, надо сказать, прекрасно понимали. А потому не зачисляли в список своих врагов за его несговорчивость. Да и он сам умело сглаживал острые углы.

В Москве Антон сначала жил в роскошном люксе гостиницы «Россия». Затем перебрался в свою собственную квартиру, дорогую, в престижном районе. Дом с подземным гаражом, красивый, как картинка, – что ни говори, а германцы строить умеют. Апартаменты из девяти просторных комнат, мебель на две сотни тысяч долларов, кондиционированный воздух. Бронированные окна, охрана, суперсовременная сигнализация. Но все это только ему одному. Разве что иногда искупаются в этой роскоши залетные красотки и тут же исчезнут.

А ему хотелось семью, хотелось покоя и уюта домашнего очага, это наполнило бы его жизнь новым смыслом.

Да, воровской закон отвергал семейную жизнь. Но Хмурый готов пойти на конфликт с «понятиями». К тому же можно жить и в гражданском браке, как это делают многие воры в законе.

Но как найти жену? Такую, чтобы любить и носить на руках. Красивую, нежную, бескорыстную, умную. Чтобы не предала, если вдруг этот мир полетит в тартарары.

Все чаще красотки-вертихвостки задерживались в его постели. Иных он держал у себя неделями. Оценивал, прикидывал, как будут они вести себя дальше. Но все не то. Красивые все, но... одна пустота. И тепла человеческого в них нет.

Настя, Анютка, Алена. Много бы он отдал, чтобы вернуть себе одну из них. Вот кто мог бы навсегда избавить его от одиночества, растопить его черствую душу. Но их нет, все они в прошлом. Миф, сладкие грезы. Хотя...

А ведь Настя, возможно, жива. Ходит где-нибудь сейчас, дышит, улыбается. Кому улыбается?

Да, сейчас у нее своя жизнь. И найдется ли в ней место ему, Антону? Помнит ли она его вообще? Ведь столько лет прошло.

Настя... В последнее время он все чаще думал о ней. Вот бы встретиться. Какая она сейчас? Все такая же красивая? Или еще красивее? Зрелая женщина, серьезная, уверенная в себе. Иначе он себе ее не представлял.

Антон жил сейчас спокойной жизнью. В передряги криминального мира старался не впутываться. Разве что иногда выступал в роли третейского судьи между схлестнувшимися меж собой группировками. И это ему льстило. Если к тебе обращаются за советом, просят «развести», значит, твой авторитет как вора в законе достаточно высок.

А он имел большой вес среди себе подобных. С ним просто нельзя было не считаться. Изворотливый ум, несгибаемая воля. Умение ладить с другими, вести себя в любой обстановке. И, главное, мощное прикрытие.

К двум катайским бригадам уже добавилась третья. Ее сколотил и прислал в столицу Клык, поставив главным Сома.

Сом показал себя толковым вожаком. Крепко зажал в кулаке свои «звенья» и «отряды». С ходу вгрызся в криминальный пирог столицы. Не стал щеголять громким именем Хмурого, сам отвоевал себе место под солнцем. Он отбил у армянской и дагестанской общин право контролировать часть их «пастбищ». Три небольших вещевых рынка, один банк, четыре ресторана и несколько магазинов. И даже умудрился после этого не только замять конфликт, но и побрататься с конкурентами.

Мало того, Сом заставил расшевелиться другие две катайские бригады. С его подачи они расширили свои «угодья», взяли под свою «крышу» еще несколько коммерческих структур.

В конце концов Антону ничего не оставалось, как объединить все три бригады в единое целое под руководством Сома.

Сделал это и тут же снова ушел в тень. Как будто не причастен он к преступному ремеслу посланцев с родной земли. Якобы он с головой в легальном бизнесе.

На пару с Понтом он основал два не очень крупных банка, открыл супермаркет, ювелирный магазин, ресторан, ночной клуб. По случаю прибрал к рукам контрольный пакет акций продюсерской фирмы, обещавшей ему доход на ниве отечественного шоу-бизнеса.

Лиза Новолова, как восходящая звезда эстрады, на миг ослепила его своей красотой, когда он увидел ее на экране телевизора. Пела она, мягко говоря, неважно, да и держалась на эстраде не раскованно. Непрофессиональна, и это заметно. Но какие ножки, какая попка! А лицо – просто блеск!

Но Антона таким набором женских прелестей не удивишь. Чего-чего, а этого добра у него хватает. Ничем, кроме эффектной внешности, Лиза его не заинтересовала. Еще одна соблазнительная пустышка. Он забыл о ней, едва она только исчезла с его глаз.

Но она напомнила о себе снова.

Он ехал по своим делам, когда увидел ее у обочины дороги. Растерянная, на глазах слезы. Было что-то трогательное в этом зрелище. Захотелось пригреть ее, приласкать.

У нее угнали автомобиль. Ловко сработали мошенники. Тронутый ее горем, он просто не мог отказать ей в своем участии. Хотя она об этом и не просила. А возможностей, чтобы отыскать и вернуть ей угнанную иномарку, у него хватало.

Печаль и ее почти детская растерянность заинтриговали Антона. Даже возникло ощущение, что она не обычная женщина, каких много, а как раз та, которую он так долго искал. И в постели она оказалась самим совершенством. Словом, ему не хотелось, чтобы она исчезла из его жизни, как другие.

Пусть поживет с ним месяц-другой. А там будет видно.

Ее поведение казалось безупречным. Она знала, как ему угодить. Чувствовала его настроение, как кошка погоду. Веселая, заботливая, всему знает меру. С ней было хорошо и, главное, уютно. И если она всего-навсего ведет с ним свою игру, втягивая его в ловушку брака, то тогда она превосходная актриса.

– Ты напоминаешь мне моего отца, – как-то раз сказала она ему.

– Разве я так стар для тебя? – удивился он.

– Нет, я не о возрасте. Ты такой же правильный, как и он. Во всем у тебя должен быть порядок. Ты добрый и жестокий одновременно. Только бы ты не повторил его судьбу.

– А что с ним случилось?

– Погиб на разборках. Когда-то он держал в Питере бригаду. Такой же мафиози, как и ты.

Антон не скрывал перед ней своей причастности к преступному миру. Зачем? Пусть любит такого, какой он есть.

– Так что мне не привыкать к такой жизни, – продолжала она. – Только бы с тобой ничего не случилось.

– За меня не бойся.

Все-таки приятно, когда подружка за тебя переживает.

Антона нисколько не заботила ее карьера певицы. Да, у нее не все ладилось. Это его не задевало. Ему нужна не певица, а любящая женщина. И неважно, что он вложил в ее утверждение на сцене большие деньги. Подумаешь, убытки. Она ему дороже всякого золота.

Неужели Лиза и есть та, кого он так долго искал?..

Бизнес затягивал его с головой. Ко всему, даже к мелочам, он относился всерьез. И, конечно же, презентация гостинично-торгового комплекса, первого из двух, стала важным событием в его жизни.

Двенадцатиэтажный отель радовал глаз, в таком может остановиться даже сам президент США. Четыре ресторана, три казино, полдюжины массажных салонов – все к услугам любителей ночных развлечений. Бассейны, теннисные корты не хуже, чем строят в Европе. Супермаркет не где-нибудь, а под землей, над ним стеклянный купол – а на этот купол льют воду фонтаны снаружи. Красота!

Есть среди всего прочего и довольно вместительный концертный зал, блеск, комфорт, придраться не к чему. И сегодня в нем будут петь суперзвезды российской эстрады. Это часть программы презентации.

Церемония открытия прогремит на всю страну, прослышат о ней и за границей. Ради этого и приглашены отечественные и западные журналисты, вряд ли кто захочет отказаться. А пресса в таком деле значит очень много. Реклама – этим словом сказано все.

О гостиничном комплексе «Москва—Россия» должны знать все!

К торжеству допущены только избранные. Элита отечественного и мирового бизнеса, звезды кино и эстрады, известные шоумены. Словом, цвет общества. И это тоже для рекламы.

Приглашены и приятели Антона по «подлунному миру». Воры в законе, крупные авторитеты. Но они держатся в стороне от «акул пера». Они предпочитают не засвечиваться, поэтому объективы телекамер обходят их стороной.

Антону бы радоваться столь значительному событию, но на презентацию он отправлялся с камнем на душе.

И все из-за Лизы.

Ну как она не понимает, что ей никогда не дотянуться до Пугачевой или Ротару. А потому ей не место сегодня на сцене в одном ряду с ними. Если она сегодня будет петь, то скорее всего испортит вечер, даст повод для нелестных отзывов в прессе. А это может плохо отразиться на его планах.

Он сказал ей об этом мягко, стараясь не задеть самолюбия. Она всегда его понимала, должна понять и сейчас. Но не тут-то было. Она взбесилась. Закатила истерику, скандал. Такой он ее никогда еще не видел.

Она вдруг стала ему неприятна.

– Петь ты не будешь и не мылься, – вежливо, но жестко поставил он точку в их разговоре.

– Но я хочу! Хочу! И буду! – Она не могла остановиться.

Плевал он на ее хотение. Он ушел, хлопнув дверью.

* * *

На банкете Лиза появилась уже после концерта. Да, она не пела сегодня на равных с Пугачевой, но только из-за опоздания – так пусть все и думают. А царицей этого вечера будет она, пусть ее непонятливый любовничек знает, кого он сегодня обидел.

Дорогое платье от Версаче, золото, бриллианты – этим здесь никого не удивишь. Но красотой, сексуальностью – вот этим она выгодно отличалась от других дам. Мужчины, эти важные господа и самодовольные ослы, в открытую пялились на нее, так и топтали ее взглядами. Даже о своих спутницах забывали. Каждый, наверное, полжизни бы отдал, чтобы оказаться с ней наедине.

А она с радостью отдалась бы каждому из них по очереди, а можно и оргию устроить: она одна и они все. Ах, как здорово было бы провернуть такое на виду у этих важных господ. Сливки общества, да чхать она на них хотела.

Но, увы, ей следует держать себя в узде. Антон – ужас, как надоел он ей! – не просто мужчина, он еще вдобавок и крупная фигура в преступном мире. Гангстер, мафиози. Шутки с ним могут иметь очень плохой конец. А жить она еще хочет. И не как-нибудь, а хорошо жить.

Подло все-таки он с ней поступил! Не пустил на сцену. Плохо, мол, поешь. Вечер, говорит, испортишь. Сказал бы еще, что рылом не вышла.

Ей бы смириться. Ведь и в самом деле, куда ей тягаться с суперзвездами! Ну не будет она рядом с ними смотреться. Так нет же, не удержалась, перешла на повышенные тона. Ну и что? Разве у нее нет самолюбия? Почему она должна позволять топтать себя ногами?..

Нет, изменять она Антону не станет. Но пофлиртовать кое с кем – в этом невинном удовольствии она себе не откажет. Пусть поревнует милый, пусть позлится. Пусть почувствует свою вину перед ней. Глядишь, в следующий раз будет умнее.

Лиза порхала по залу как мотылек. От одной группы гостей к другой. В руке бокал дорогого вина, а на губах улыбка. И болтает без умолку. Она не дура, ей все обо всем известно, никто не сможет упрекнуть ее в неумении вести разговор. Она хочет, чтобы ею восхищались.

Но мужчины только вид делают, будто им интересно слушать ее, это видно. Все их помыслы сейчас в другом – в глубоком вырезе ее платья и в ее трусиках. О! Она умеет разжечь мужскую страсть, умеет быть желанной.

Только почему не смотрит на нее Антон? Не замечает? Или не желает замечать?

* * *

Антон не выпускал Лизу из поля зрения, но нарочно обходил ее своим вниманием.

Блудливая сучка! Что она себе позволяет? Блядует напропалую у всех на глазах. Выставляет его на посмешище. Ну ничего, она об этом пожалеет.

Но думал он о ней недолго. Мысли о ней скоро вылетели у него из головы.

Он стоял в одной компании с мэром столицы, с двумя министрами из российского правительства. Высоко забрался, друг, высоко. Мысль об этом льстила ему.

И тут его взгляд коснулся молодой женщины в вечернем костюме. Минимум косметики, из драгоценностей одни лишь бриллиантовые сережки. Все просто. Но эта простота кажущаяся, она стоит больших денег.

Женщина была по-настоящему красива. Перед ней невольно расступались.

Появилась она, видно, только сейчас. Иначе он увидел бы ее раньше. Ее просто невозможно не заметить.

Она медленно пробиралась через зал, шла легкой грациозной походкой знающей себе цену женщины. Ее узнавали, к ней подходили, чтобы засвидетельствовать свое почтение, кое-кто заискивающе улыбался. Видно, она далеко не последний человек в мире крупного бизнеса. Она госпожа в самом полном смысле этого слова. Из сильных мира сего. Но на лице ни тени гордыни, чванства.

Ее лицо... Он видит ее впервые, но уверен, что видел уже не раз. Ее глаза, ее волосы, ее губы. А эта улыбка...

Нет, этого не может быть! На какое-то мгновение Антон перестал верить в реальность происходящего.

Настя?.. Настя. Настя!

Да, это, без сомнения, она.

Часть 3

Глава 1

1

Капитан Костоглодов. Александр Макарович. Так звали его когда-то. А что сейчас? «Петух», «петушара».

И все «петушиные» мучения из-за нее, из-за Леночки, целки долбаной.

Ходила все по двору, малолеточка хренова. Все голыми ляжками светила. Только глянешь на нее, так никаких сил терпеть уже нет. Ну, вот и доигралась девочка. Подловил он ее как-то вечером, затащил за гаражи. Она барахталась у него в руках, вырваться все пыталась. Но он держал ее крепко. И закричать все норовила. Но он был начеку, его ладонь плотно обжимала ее рот.

Увидел его какой-то хрен, поднял хай, а тут и милиция, как на заказ. И хоть генералом будь, хоть министром, ничего не поможет. Короче, скрутили его и в «луноход».

А через пару месяцев он оказался на скамье подсудимых. И суровый приговор: девять лет в колонии строгого режима.

Обычно ментов, даже из бывших, ссылают в особую колонию, в тринадцатую. А тут об этом как будто все забыли. И загремел он на общую «свалку».

И пошло, и покатилось все по наклонной плоскости. «Отпетушили» его еще на этапе. И Сашенькой нарекли. Прилепилась к нему эта кликуха на веки вечные. Ничем ее теперь не смыть. Жить хочешь, подставляй тогда свое «очко» каждому встречному-поперечному. А зэки, оголодавшие без баб, редко когда оставляли его в покое.

Годы на зоне сплелись в его сознании в один адский клубок кошмара. Он не жил и даже не существовал. И если бы не злоба на оставшийся за «колючкой» мир, он бы давно наложил на себя руки. Эта злоба давала ему силы стерпеть все ужасы его петушиной жизни. Он верил: придет когда-нибудь тот час, когда он еще раз столкнется с Леночкой на узенькой дорожке.

И вот наконец дождался. Прозвенел долгожданный звонок, и он уже за КПП проклятой зоны.

Да здравствует свобода!

И снова он Александр Макарович, не Сашенька, не «петух», не пидер. Пусть в кармане у него не паспорт, а всего лишь справка об освобождении, но он все же свободный человек.

Ему бы радоваться, да только его душила злоба. Он спешил. Спешил в родной Нагибинск. Спешил к Леночке. К этой сучке Леночке!

Жена, его новая жена, бросила его. Продала квартиру и уехала в другой город. На что он ей, этот зэк?.. Никто не ждал его в Нагибинске, никому и нигде он не нужен. Только Леночка ждет его, ждет не дождется. И скоро она его получит.

При мысли о предстоящем удовольствии его начинал душить демонический смех. Он оказывался на грани безумия, но не отдавал себе в этом отчета.

Из лагерей Александр Макарович возвращался с пустым карманом. Ну какие нынче у зэка заработки?.. Лишь бы на хлеб в зоне хватило. Но на одном из вокзалов ему повезло. Какая-то подслеповатая гражданочка приняла его за добропорядочного. И попросила приглядеть за чемоданами, сама же куда-то ушла. Ну и дура. Недолго думая, он подхватил ее вещи, только его и видели.

В одном чемодане оказался полный набор столового серебра. Его он толкнул за бесценок, всего за три «лимона». Но этого ему хватило, чтобы привести себя в порядок, стереть с лица зэковскую грубость.

И вот он снова прежний Александр Макарович, обыкновенный российский гражданин, неторопливой походкой шествует по улицам родного города, входит во двор некогда своего дома.

Леночка! Он сразу же увидел ее. Вот она, родимая. Сидит себе на лавочке у подъезда, качает в коляске малыша. Сколько лет прошло, она уже давно не девочка, муж, наверное, есть. Но Костоглодов ее узнал. Ну нельзя ее не узнать.

«Здравствуй, Леночка! Вернулся твой мужчина! Твой первый в этой жизни мужчина. Надеюсь, ты ждала меня».

Александр Макарович с трудом удержался, чтобы не расхохотаться. Его снова накрыла волна безумия. Но все же он сообразил, что следует не попадаться Леночке на глаза.

Она не должна знать о его приезде. Пока не должна. А то на радостях может рассказать об этом своему мужу, родителям. Те же наверняка поднимут шум, упрячут от него Леночку, мечту стольких лет его жизни.

Он еще не знает, как остаться с ней наедине. Но это обязательно произойдет. Скоро никто не сможет помешать им вдоволь насладиться друг другом.

* * *

Елена Новицкая удачно вышла замуж. Муж ее, Валера, симпатичный, добрый и не из бедных. Пусть и не бог весть какой, но свой бизнес. Дом, машина, дача. Весь «совковый» набор для полного счастья. Настали другие времена, появились иные представления о хорошей жизни, но она довольна тем, что имеет. Ей всего хватает.

Пока муж на работе, она обычно навещает родителей. Никак не могут нарадоваться старики внуку, маленькому Сереженьке. Но долго у них она не засиживается. Валера обычно возвращается поздно, уже затемно. Но, бывает, приходит и пораньше, часам к шести. Придет с работы рано, как все нормальные люди, а ужин еще не готов. Вот этого быть не должно.

Их дом всего в один этаж. Но просторный, в нем пять комнат, холл, санузел – это вам не пустяк. И обстановка вполне приличная. Полный комплект мебели, видеодвойка, музыкальный центр. И кухня есть. Огромная, со всеми цивилизованными атрибутами для домохозяйки. Лена чувствовала себя на кухне как рыба в воде.

Сегодня на ужин овощное рагу. Любимое блюдо мужа. А готовит она вкусно.

Так, нарежем мяса. Поперчим. Обжарим лук. Сложим все это в кастрюлю...

Но почему ей сегодня как-то не по себе? Будто кто-то настойчиво влезает в ее мысли, не дает сосредоточиться на привычном деле. Может, в доме кто-нибудь есть?

Лена остановилась, замерла, прислушалась.

Тишина. Сереженька спит себе спокойно в своей кроватке. Он всегда после обеда долго спит.

И все же она чувствует, в доме есть кто-то посторонний. И он глядит ей в спину.

Она обернулась. Никого.

Лена взяла в руки тяжелый кухонный нож. Прошла с ним через кухню, потом по коридору. Заглянула в комнату, где спал малыш. Инстинкт матери.

Все спокойно. Сереженька спит, улыбается во сне.

Комната за комнатой... Она обошла весь дом. Никого. Гнетущая пустота. Но почему-то страшно.

Ей захотелось сгрести в охапку сынишку и бежать на улицу, снова к родителям, пока не приедет муж. Но кто же его тогда накормит? Он придет, как всегда, голодный.

Хочешь не хочешь, а надо возвращаться к плите.

На столе, на разделочной доске лежал листок бумаги. Раньше его не было.

«Привет, дорогая! Я вернулся! Теперь наконец-то мы сможем закончить когда-то начатое. Твой Александр Макарович».

Какой Александр Макарович? Откуда вернулся? Что значит «закончить начатое»? И как оказалось здесь это идиотское послание?..

– Ничего не понимаю, – удивилась она вслух.

– Сейчас поймешь, – прошептал ей на ухо чей-то голос.

Лена резко обернулась, и тут же ей на губы легла широкая полоса клеящего скотча. Мгновение, и ее тело оказалось в тисках чьих-то сильных рук.

– Не брыкайся, дорогуша. Я вернулся.

Гадкая улыбка исказила лицо непрошеного гостя. Но она его узнала.

Александр Макарович, подонок, мразь и насильник. Это он когда-то надругался над ней, еще девочкой. Как долго не находила она себе места после того случая, плакала, проклинала негодяя. Его посадили, но вот он вернулся.

Внутри у нее все судорожно сжалось. Ноги, руки потяжелели, тело отказалось повиноваться. У нее не было сил для сопротивления.

* * *

Тело Леночки было таким гладким и податливым. Она позволила себя раздеть.

Он грубо ухватил ее за волосы и подтащил к столу, завалил на спину. Вот оно, ложе их любви.

Лена по-прежнему не сопротивлялась.

– Ты ждала меня, дорогая. Ждала!.. Я так соскучился по тебе!.. Наконец мы вместе. Ты моя, – в исступлении бормотал он, раздвигая ей ноги.

Он кончил, едва только вошел в нее. И тут же возбуждение сошло на нет. Но он не может так просто уйти, оставить ее.

– Ты издеваешься надо мной, Леночка. Издеваешься. – Он смотрел на нее безумным взглядом. – Зачем ты так быстро забрала мое семя?.. Зачем?.. Так нельзя. Ты провинилась. Я должен наказать тебя, деточка...

И только сейчас он заметил, что в руке у нее зажат нож.

– Ты хотела убить меня, дорогая? – вкрадчиво спросил он. – Ты хотела меня убить? Почему? Разве тебе плохо со мной?.. Разве плохо?..

Леночка не отвечала. И это еще больше разозлило Александра Макаровича.

– Я накажу тебя. Накажу!

Он вырвал у нее нож, попробовал на остроту. На пальце выступила кровь.

– Я порезался, сука!

В низу живота он ощутил толчок. Это зашевелилась его плоть.

Он прошелся ножом по ее уху, срезал его начисто.

Леночка задергалась, замычала. Из глаз хлынули слезы.

И снова толчок. Плоть набирала силу. Кровь, пролитая им, возбуждала, как ничто другое.

И снова нож коснулся ее тела, срезал сосок на ее груди.

На этот раз боль не только вернула ей силы, но и увеличила их. Лена рванулась вперед, оттолкнула маньяка. Вскочила со стола, но не успела отбежать и на шаг. Нож вонзился ей в живот.

Она ойкнула и начала медленно оседать на пол.

В приступе безумия Александр Макарович подхватил ее на руки и снова уложил на стол. И снова занес над ней окровавленную сталь. В этот раз нож перерезал ей горло.

Лена умирала в агонии. Никогда он не ощущал себя таким счастливым, как сейчас. Она умирала, и это усиливало его желание в тысячи, сотни тысяч раз. Он входил в нее, наслаждался ее смертью.

И тут он очнулся. Пелена безумия спала с его глаз.

Александр Макарович с испугом смотрел на кровавое месиво. Оглядел самого себя. Весь в крови. В таком виде далеко не уйдешь.

Испуг прошел быстро. Он стал соображать, как выйти сухим из воды.

* * *

На месте преступления следователи обнаружили нож и топор – орудия безжалостной расправы. Отпечатков пальцев преступника нигде нет. В ванной, в красной от крови воде лежала замоченная в порошке одежда маньяка. В душевой кабинке не так давно мылся человек. Он смывал с себя кровь. Из гардероба мужа убитой исчезли костюм и пара туфель. Пропали также все золотые украшения покойной.

Ребенок, к счастью, остался жив.

* * *

Автобус увозил его на юг, к морю. Все равно в какой город или поселок, лишь бы подальше от Нагибинска, от места, где он впервые пролил чужую кровь. Он не раскаивался в содеянном. Напротив, гордился собой, своей смелостью, силой. Он отомстил этой суке за свои унижения на зоне.

Александр Макарович не знал, что едет по тому же самому маршруту, которым когда-то уезжала из родного города его приемная дочь, изнасилованная им Настя.

Из города он ускользнул незамеченным, добрался до Катайска, сел в автобус. Все пока идет гладко. Никто его не остановил, не нацепил на руки стальных браслетов. Все обойдется, он верил в это.

К концу пути он и вовсе успокоился.

В соседнем с ним кресле сидела женщина лет сорока – сорока пяти. Миловидная, ухоженная, ни грамма лишнего жира. Как раз та самая «ягодка». Они понравились друг другу.

Слово за слово, и завязалось знакомство. Дружбу закрепили бутылочкой коньяку.

Жила эта женщина в Тепломорске, на самом берегу моря. Двухэтажный дом, мужа нет – вдова. В доме все необходимое есть. Он может погостить у нее. Она не прочь. И разве ж мог Александр Макарович не принять столь заманчивого предложения?

В доме у Ирины Викентьевны действительно полный достаток. Но не от настоящего, от прошлого.

– С покойным моим мужем мы жили хорошо. Торговали. Спекулянтами нас еще называли. Ну и что? Зато мы имели все, – открывала она ему душу. – И дом, и машина была. Но после его смерти я бросила торговать. Да только время лечит все. Взяла себя в руки, и снова на рынок. Но куда там!.. Все сбережения сожрала проклятая инфляция. Будь все неладно!.. А торговля, она уже не приносит тех, прежних, барышей. Но ничего, я все равно не бедствую. Есть кое-что на черный день.

В доме был видеомагнитофон, отнюдь не японский. Так себе, совдеповская «Электроника». Старье без права на существование. Но он существовал и даже работал. И кое-какие кассеты имелись.

Первые дни Александру Макаровичу было не до видиков. Уж очень хороша в постели Ирина Викентьевна, все умеет, все позволяет. Не оторвешься.

Но все когда-нибудь приедается. И ему захотелось, так сказать, освежить ощущения.

– А у тебя, дорогая, нет ли порнушки какой? – спросил он как-то, отлеживаясь после очередной порции секса.

– Зачем это тебе? – на выдохе спросила она.

– Странный вопрос. Поглядим, как люди балуются. Может, что-нибудь новенькое узнаем.

– Вообще-то я не сторонница подобных зрелищ. Но где-то должна быть старая кассета. Лет десять назад муж мой покойный у одного типа переписал. Для нас тогда все в диковинку казалось, все интересно. Только не знаю, найду ли ее.

Кассета нашлась. Старая, запыленная. «Sony», отличного качества.

Время не сожрало записи.

Охи, ахи, стоны, мелькание обнаженных тел. Великолепно сложенная красотка сидит на одном. Другой пристраивается к ней сзади. Ну просто невозможно глаз оторвать. И настроение от низа живота поднимается.

Стоп!.. Лицо красотки ему знакомо.

Александр Макарович учащенно задышал, планка сексуального возбуждения подскочила под потолок. Так и есть, это она, Настя. Только эта сучка могла довести его до такого сильного возбуждения.

Сначала он зверем набросился на лежавшую рядом с ним женщину. Овладел ею грубо и неистово. Как будто под ним лежала его приемная дочь.

– Знаешь, а такой ты мне даже больше нравишься, – польстила ему Ирина Викентьевна, когда он отстал от нее.

Но он ее не услышал.

Он думал о Насте.

Эта тварь чуть было не убила его. Метила ножом прямо в сердце. И удрала от него. Оставила без своей ч у дной попки. Отдала ее другим!..

Он смотрел на экран телевизора. Вот она, стонет под натиском незнакомого молодца. В глазах блаженство. Сука, она предала своего отчима!

Она не может остаться безнаказанной. Не может! Он разыщет ее. И когда они снова будут вместе, она поймет, что только он может быть ее единственным мужчиной. Он овладеет ею, и они никогда больше не расстанутся. Время от времени он будет наказывать ее. Но от этого она будет получать только удовольствие.

А через три дня он снова увидел Настю. Все с того же телеэкрана. Только не в старой видеозаписи, а в прямом эфире. Шла какая-то передача про отечественных бизнесменов. Сказали пару слов и об Анастасии Аганиной, президенте крупнейшей в России торгово-промышленной компании.

Госпожа Аганина?.. Высокомерная стерва, зазнавшаяся гадюка. Миллиардерша, мать ее так. Высоко взлетела, тварь. Но он ее опустит, поставит на свое место. Он доберется до нее.

Еще через три дня, прихватив с собой ту самую видеокассету, а заодно все драгоценности Ирины Викентьевны, Костоглодов отбыл в Москву.

2

Максим Селезнев, управляющий крупным московским банком, сидел в своем кабинете и смотрел на экран компьютера.

Но сосредоточиться на документах не мог из-за отвлекающих от дела мыслей. А мысли все о ней, о госпоже Аганиной, о его новом боссе.

С первого же дня работы у Ильи Аганина все для него складывалось как нельзя лучше.

За каких-то три года он проделал путь от рядового финансиста до управляющего банком. И не каким-нибудь, а входящим в престижную десятку. И вторым по величине в банковском семействе Аганина.

Ему прочили большое будущее. Еще бы, как профессионалу ему нет равных. Не голова у него, говорили, а компьютер. Легко оперирует любой информацией, анализирует, выдает единственно правильное решение. Такие, как он, незаменимы в любом деле, тем более в банковском.

Аганин ценил его, уважал за смекалку. Иной раз в шутку грозился поставить во главе всей своей финансовой империи. А от шутки до серьезного разговора не так уж и далеко. Случись что с боссом, его кресло наверняка занял бы он, господин Селезнев. Пусть и нет у него доли в деле Аганина, зато все знают: профессионал он отличный.

И ожидания не обманули его.

Произошло непредвиденное, Илью Аганина продырявила снайперская пуля, и хозяин надолго отошел от дел. И бразды правления компанией перешли к нему, к Максиму Селезневу.

Но эта сука, жена босса, смешала все карты. Вернула мужа к жизни, поставила его на ноги. И Аганин снова взял в свои руки штурвал бизнеса.

Госпожа Аганина, Анастасия Аганина, Настя. Стерва, сука, дрянь.

Долго она будет путаться у него под ногами?..

* * *

У Аганина жива мать, есть сестры. Наверняка б о льшую часть своего состояния он завещает им. Конечно, какая-то часть достанется супруге. Но только лишь «какая-то». Вряд ли ей достанется весь контрольный пакет акций. Так думал когда-то Селезнев.

Случись что с Аганиным, и компания станет перед дилеммой, как быть дальше. И тут все взоры обратятся в его, Максима Селезнева, сторону. Вот кому поручат встать у руля могучей империи. Он в этом уверен.

А дальше начнется кропотливая работа. Компроматы, шантаж, подкуп, физическое уничтожение. Все пойдет в ход, чтобы вырвать из рук наследников все акции компании, ценные бумаги. И придет время, он станет единственным собственником этой огромной корпорации.

Но строить планы это одно, а осуществить их – совсем другое.

У него в должниках уже долгое время ходил один спец, из бывших десантников. И стрелять умел, и шарики в голове крутились вроде бы без скрипа. Нашел он и доктора, втайне от всех сделавшего должнику пластическую операцию. И тот стал копией начальника службы безопасности компании. А дальше все было делом техники.

И вот он, Максим Селезнев, добивается своего. Аганина больше нет. Совет директоров корпорации выдвинул его кандидатуру на пост исполнительного директора. Но тут снова вмешивается злой рок в образе все той же госпожи Аганиной.

Оказывается, все свое состояние покойный оставил ей и только ей. Все контрольные пакеты акций над всеми предприятиями. И, конечно же, ее слово оказалось решающим. И она отказала ему в праве быть первым. Мало того, она снова задвинула его в управляющие банком. А ведь он уже почти год числился в составе правления компании.

Жажда реванша не дает ему спокойно жить. Настанет час, и он избавится от этой стервы, как избавился и от ее мужа.

А пока до решающего часа далеко, он будет работать, работать и работать. Никто не должен упрекнуть его в нерадивости, думать о нем в прошедшем времени. Когда Аганиной не станет, то не кого-то там другого, а именно его должны будут призвать на власть.

Но эту стерву так просто не уничтожить. Она усилила охрану, и мышь к ней не проскочит. Но ничего, он достанет ее, достанет.

По штату ему положена своя служба безопасности, три телохранителя и банковская охрана. Вокруг себя он сплотил всецело преданных ему людей, настоящих цепных псов. Только скажи «фас».

Запищал телефон. Его вызывали на экстренное совещание к боссу. Какая муха ее укусила?..

К офису головного здания «АГ-инвестбанка» Максим Селезнев подъехал с королевским шиком. Роскошный джип, три телохранителя под боком. Гордая походка, независимый взгляд. Ему подвластно все в этом мире.

Госпожа Аганина держалась с ним, как всегда, ровно, по-деловому.

Кто она такая? Что она знает, чтобы править огромной компанией?.. Он не раз задавал себе эти вопросы. Но, увы, они несли в себе лишь эмоциональную, но никак не смысловую нагрузку.

Да, он должен признать, что она заняла свое место. Есть у нее, что ни говори, дар организатора. Умеет работать с людьми. И на новое есть нюх. Быстро приспосабливается к изменениям на внешнем и внутреннем рынках. Получается у нее и всеохватный контроль за объектами компании, начиная с банков и крупных предприятий и кончая самым затрапезным магазинчиком. И обо всем у нее свое мнение, и, как это ни странно, верное. Бизнес ее покойного мужа процветает.

Нет, она не унижает его ни словом, ни взглядом. В ее глазах нет надменности. Но почему же он всегда уходит от нее в состоянии выжатого лимона?..

Максим Селезнев вышел из головного офиса фирмы и сел в машину.

– Не нравится мне этот тип, – словно самому себе сказал его водитель, поглядывая куда-то в сторону. Сказал тихо, сквозь зубы.

– Что? – вскинулся Максим. – О ком это ты?

– Да вот о нем.

На скамейке у фонтана, неподалеку от высотного здания банка, сидел мужчина в элегантном костюме, с изящным кейсом в руках. На вид лет сорок пять – пятьдесят. Выбрит, аккуратная прическа. Ничего подозрительного. Но это только на первый взгляд.

Да, одет он хорошо, ухожен. Но если присмотреться, на презентабельного господина не тянет. Плебейское у него нутро. Мужик мужиком.

– И чем этот тип тебе не угодил?

– Уже час наблюдаю за ним. Сиднем сидит, все на банк смотрит. Но к самому зданию не подходит. А почему?.. Да потому что боится. А почему боится?..

– Действительно, а почему?

Человек с кейсом неожиданно заинтересовал и самого Селезнева. Чутьем понял, кроется в нем какая-то тайна. А чутье редко его подводило.

– Иван, Юра, остаетесь здесь, – велел он своим телохранителям. – Узнайте, кто такой этот мужик. Если какой-то самотек, без прикрытия, волоките ко мне на дачу. Поговорите с ним по душам. Если что интересное, сразу звоните мне.

Внутренний голос шептал ему, что он принимает правильное решение.

А вечером ему позвонили. Уже в наручниках, этот мужик ожидал его в подвале дачи. И Селезнев не поленился в неурочный час отправиться за город.

И, оказалось, не зря.

– В кейсе у него всякий хлам, – сообщили телохранители, захватившие «объект нечаянного внимания». – Джентльменский набор обыкновенного бомжа. А он бомж и есть. Уголовник, отсидевший срок. И податься ему некуда. Пока есть деньги, ночует в гостинице. Но впереди одна дорога, куда-нибудь в подвал. Хорошо, если в теплый.

– Что делает он в Москве?

– А так просто, говорит, приехал.

– И вы ему поверили?

– А вы только взгляните на него.

Мужик сидел на стуле, привязанный к спинке. Голова свесилась на грудь. Наверняка его избивали.

– Били?

– Взяли грех на душу. Не просто так он в Москву прикатил. К дочери приехал. Вот тут-то начинаются сюрпризы.

– А именно?

– Он уверяет, что его дочерью является госпожа Аганина.

– Приемная дочь, – не поднимая головы, прохрипел мужик.

Но на него никто даже и не посмотрел.

– Это интересно. Это мы проверим. А кроме барахла в кейсе, что-нибудь нашли?

– Да нет, барахло, оно и есть барахло.

– Кассета там есть. Дочка моя там крутится, – снова подал голос мужик.

– Как это, крутится?

На этот раз Максим удостоил его своим вниманием.

– А ты посмотри сначала, потом спрашивай.

– Кассету мне, живо.

Селезнев взял старую кассету и с нею отправился в свой кабинет наверху.

Сцена, увиденная им, повергла его в шок.

Да, с экрана затуманенным взором на него поглядывала она. Леди Невинность. Леди Недотрога. Леди Целомудрие. Леди Великая Шлюха!

Вот, значит, чем занималась она в молодости. Девчонка еще совсем, а какие вещи вытворяет.

Вот это находка! Вот это удача!

Соска! Шлюха! Тварь!.. Вот оно, ее истинное лицо. Все, теперь она у него в руках.

3

Настя всегда вздыхала с облегчением, когда за Максимом Селезневым закрывалась дверь.

Нелегко ей с ним, ой как нелегко. Он вежлив с ней, предупредителен. Не заискивал, и это ей нравилось. Исполнительный, в банковском деле незаменим. Профессионал с большой буквы. В общем, к нему не придерешься. И все-таки Настя чувствовала, что в нем таится какая-то скрытая опасность. Какая-то скрученная пружина, которая вот-вот распрямится и ударит по ней.

Полгода прошло после роковой гибели Ильи. И уже три месяца она во главе мощнейшей компании, твердо держит в руках бразды правления. Не все давалось ей легко. Случались и промахи, не без этого. Но сегодня уже никто не может упрекнуть ее в некомпетентности. Она настоящая хозяйка своей собственности, ей подвластно все.

Илья оставил ей огромное состояние. Только одной недвижимости на сотни миллионов долларов. А в общей сложности все зашкаливает за миллиард. Нет в России женщины богаче, чем она, Настя Аганина.

Молодая, красивая, умная, богатая. И не замужем. Кто не хотел бы видеть ее своей женой?.. Предложения сыпались одно за другим. Но она никого пока не выбрала.

Нет, она не боялась попасть в зависимость от нового мужа. Просто ей уже не хотелось выходить замуж. Дважды вдова, она могла остаться ею и в третий раз. Видно, на роду написано ей терять родных и близких. Да и земля на могиле Ильи еще не остыла, чтобы думать о ком-то другом.

К тому же она вовсе не чувствовала себя одинокой. Маленький Дениска не давал ей соскучиться. Ей было кого любить и кому отдавать свою любовь.

А еще бизнес. Он выжимал из нее все соки. Отнимал много времени.

Работа у нее не только изнурительная, но и опасная. Для жизни.

Так и не удалось ей узнать, кто покушался на Илью в первый раз, откуда задул ветер. Только одни предположения. Например, конфликт из-за нефти с представителями криминального мира или ссора с важным чиновником из правительства из-за кредита. Вот и гадай.

Осталось нераскрытым и убийство. Киллер погиб, и все, концы в воду. Кто «заказал» Илью, неизвестно.

Повторить судьбу мужа Настя не хотела. Оставить Дениску круглым сиротой?.. Нет, только не это.

Она усилила службу безопасности. Но спокойствия это ей не принесло. Ведь и Илью когда-то охраняли по высшему разряду. Но от пули так и не уберегли.

И все же кто выдал ему путевку на тот свет? Полжизни отдала бы она, чтобы узнать всю правду.

Жила Настя в просторном загородном особняке, отстроенном уже после гибели мужа. Она не хотела жить там, где жила вместе с Ильей. В старой квартире все напоминало о нем, будоражило душу, навевало тоску.

После совещания она провела в своем кабинете полдня, захватила и вечер. И только к ночи возвратилась к Дениске.

Малыш уже спал. Маленький такой, беспомощный еще. Посапывает во сне. Без малого полчаса провела она у детской кроватки, все не могла налюбоваться своим сокровищем. В нем весь смысл ее жизни.

– Покушал хорошо. Только вот заснул не сразу. Все ворочался. Вас, наверное, ждал.

В голосе нянечки трудно расслышать упрек. Но он присутствует. И Настя за это не в обиде. Правильно делает, что попрекает.

Чертова работа. Не оставляет времени для ребенка. И завтра чуть свет опять умчится в офис. Скорее бы воскресенье. Вот этот день у нее никто не в силах отобрать. С утра до ночи провозится с Дениской.

Иной раз ее подмывало бросить все, распродать все акции, остаться только лишь при огромных счетах в банках. Только для того, чтобы проводить с ребенком как можно больше времени. Но она удерживалась от такого решения. Разве можно взять да развалить империю, созданную трудами ее покойного мужа! Ведь он завещал свое дело не только ей, но прежде всего своему сыну. Теперь уже Дениска должен унаследовать от нее сверхмощную компанию. Она передаст ему управление делами, не дожидаясь своей смерти. Пусть он вырастет, повзрослеет, наберется опыта, вот тогда она и отдохнет от тяжких, но столь необходимых дел.

Настя поужинала, приняла душ и легла отдыхать. Спать хотелось до ужаса – не оставалось времени на размышления о незанятом месте в ее двуспальном ложе.

Но уснуть не успела. Запищал телефон.

– Анастасия Валентиновна?.. Это я, Максим Селезнев!

– Что-то случилось?

«Пожар в банке?.. Ограбление?»

– Нет, все ничего, все спокойно.

– Так почему вы звоните? – недовольно спросила она.

– Да так, не спится.

Впервые он позволил себе разговаривать с ней так развязно.

– Я вас не понимаю, господин Селезнев, – перешла она на строгий, официальный тон.

– Говорю же вам, мне не спится. Захотелось с вами поболтать.

Его вольность в обращении с ней переходит все границы. Это уже слишком!

– А я вам что, служба «девятьсот семь»?.. Если вам скучно, господин Селезнев, вызывайте девочку, болтайте с ней хоть до самого утра.

– Да что вы заладили: господин Селезнев, господин Селезнев. – Она еще смеет выражать свое недовольство? – А насчет девочки, здесь вы как раз попали в самую точку. Может, подъедете ко мне?

И он гнусно хихикнул.

– Вы что, пьяны?

– Пьян. Но не от вина. От другого.

– Вот что, господин Селезнев, я приеду к вам.

– Как это мило с вашей стороны.

– Но не сегодня, а завтра утром. К вам в офис.

– Буду ждать.

– Приеду, чтобы сообщить.

– Что сообщить? – надменно перебил он ее.

Настя бросила трубку.

Каков наглец!.. Завтра же этот нахал получит расчет. Она уже давно искала повод избавиться от него. Вот повод и нашелся.

* * *

Она вошла в его кабинет, как полновластная хозяйка. Она имела на это право. Но Селезнев даже не соизволил подняться ей навстречу. Задница в кресле, ноги на столе.

– Присаживайтесь!

«Свинья!»

И еще указывает, что ей делать. Да он что, рехнулся?

Настя старалась унять свой гнев. Но не получалось.

– Вам не кажется, господин Селезнев, что вы слишком много себе позволяете? – Ее взгляд метал молнии.

– Я же сказал вам, Настя, присаживайтесь.

Он насмехается над ней. Да он, похоже, совершенно ее не боится.

На какое-то мгновение она почувствовала себя в шкуре той, еще никому не известной, Насти, когда-то приходившей к нему наниматься на работу. Но тогда этот ублюдок вел себя не так развязно.

– Ну, знаете... – Ее распирало от возмущения.

– Присаживайтесь, Настя. Может, займемся с вами любовью?

– Что?.. Да вы с ума сошли!..

– Возможно. Так как же насчет любви?

– Ваше место в психиатрической больнице. – Она окатила его ледяным взглядом. – Вы уволены. Дела сдадите своему заму.

И она повернулась, чтобы уйти.

– Нет, нет, постойте!

Он вскочил со своего места, собираясь подбежать к двери и перегородить ей путь. Но делать этого не стал. На шум могли отреагировать телохранители, ворваться в его кабинет. И тогда весь эффект будет испорчен.

– Я не хочу с вами больше разговаривать.

– Но наш разговор еще не закончен.

Настя все же обернулась. Уж очень хотелось ей увидеть на его лице выражение растерянности, страха перед будущим.

Но, напротив, Селезнев смотрел на нее спокойно, даже с каким-то пренебрежением.

– Вы меня уволили, но мне наплевать. Я и без того собирался уйти от вас, Настя – Настенька – Настюха. Но только вместе с этим вот банком.

Он ухмыльнулся и обвел рукой вокруг себя.

– Вам нужен психиатр.

– А у меня есть психиатр. И он прописал мне курс лечения. И кассету с гипнозом дал. Хотите взглянуть?

Он потянулся к пульту дистанционного управления, взял его, навел на видеодвойку.

– Можете не утруждать себя. У меня-то как раз с психикой все в порядке.

– И все же советую вам взглянуть.

Вспыхнул экран «Панасоника», и на нем замелькали обнаженные тела.

– Прощайте! Мне с вами не о чем больше...

Слова застряли у нее в горле. В сплетении этих тел она вдруг узнала себя, ту самую конченую наркоманку и порноактрису. А ведь она уже и забыть успела, какие вещи ей приходилось когда-то вытворять.

Но вот давно забытое прошлое как сквозняк ворвалось в настоящее, залило ее лицо краской стыда. Видно, не все кассеты сумел когда-то изъять из оборота Вадим. Возможно, кто-то успел переписать. Но как старая запись досталась этому проходимцу?

Ее заколотила нервная дрожь. Но она взяла себя в руки.

– А чего это вы, Настасья Валентиновна, так разволновались? – Селезнев торжествовал.

«Мразь! Подонок!»

Она готова его задушить.

– А вам не приходило в голову, господин Селезнев, что эта запись всего лишь фальшивка? – Она старалась, чтобы голос звучал ровно, не срывался.

– А у меня есть способ убедить вас в обратном. Что, если мы повторим с вами эту сцену? – Он кивнул на экран телевизора, где молоденькая красотка вовсю развратничала с двумя доморощенными плейбоями. – Бьюсь об заклад, вы окажетесь на высоте. Вот тут-то версия о фальшивке отпадет сама собой.

Этот негодяй в открытую измывается над ней.

Только Настя его не слушала. Она спокойно подошла к видеодвойке, выключила ее, вынула кассету.

– Ой-ля-ля! Недурной ход. Да только нервничаете вы. В дураках вы меня не оставите. Это копия. Таких я могу сделать тысячи.

– Что вы от меня хотите? – спросила Настя, глядя куда-то мимо него.

– Вот это уже деловой разговор. Вы продадите мне контрольный пакет акций банка, которым я управляю, но которым еще пока не владею. По центу за одну акцию.

Глумливую улыбку сняло как рукой. Он перешел на деловой тон.

– По центу за акцию?.. Да вы с ума сошли?.. Это же даром.

– И тем не менее вы сделаете это.

– Из-за этой вот кассетки?

Неужели она боится разоблачения? Да нет, что-то не очень. Если уж на то пошло, ее ошибка в далеком прошлом не стоит целого банка.

– А что, разве этого мало? – Селезнев впился в нее тяжелым, таранящим взглядом.

– Банк я вам не отдам. И что вы в таком случае будете делать с этой записью?

Не на ту напал. Пусть знает это.

– Ну, например, прокручу по ТВ. По ночному каналу. Назову так: картинки из жизни богатых и знаменитых. Пикантные фрагменты.

– Ничего у вас из этого не выйдет. Россия не Запад, наши тележурналисты не так раскрепощены. Тем более я ничем не запятнала своего имени, журналисты не гоняются за мной. А это... Это ошибки моей юности. Никто не рискнет выставлять напоказ мое грязное белье. Ведь все понимают, у меня есть возможности стереть в порошок, раздавить любого. И даже не отдельно взятого журналиста, а любую телекомпанию целиком. У меня большая власть. Да вы и сами об этом знаете.

– Ну, не любую. Хотя, впрочем, с телевидением связываться не стоит. Не рискнет оно пойти против самой госпожи Аганиной. Журналы тем более. Тут вы правы.

– Вот видите...

– Тогда я сделаю вот что. Я сохраню эту запись. И отдам ее вашему сыну, когда он подрастет.

– Только не это.

Настя сразу же обмякла. Удар ниже пояса.

Перед ее мысленным взором пронеслись картинки из далекого прошлого.

«Твоя мать умрет. У тебя нет другого выхода. Я все ей расскажу».

Ее шантажировал отчим, спекулировал на болезни матери, самого близкого ей человека. И она вынуждена была ему уступить. Хотя если бы смертельная опасность угрожала ей самой, она бы ни за что не уступила тому подонку.

И все-таки мать она потеряла.

А этот вот подонок грозится опозорить ее перед сыном. И если это случится, как она станет смотреть ему в глаза?.. Нет, этого не должно случиться.

– У вас, госпожа Аганина, нет выбора. Или позор, или банк, одно из двух. Думайте скорее.

– Ублюдок!.. Ты получишь банк.

Она пронзила Селезнева уничтожающим взглядом.

– Вот и превосходно! – обрадовался он. – Я знал, что вы умная женщина.

– Да, я умная женщина. И сильная. И к тому же я знаю, как уничтожить тебя! Не морально – физически. – В ее взгляде и словах была реальная угроза.

Взглянув Насте в глаза, шантажист невольно содрогнулся. На него смотрела кобра, готовая к прыжку. Никогда еще не ощущал он себя так близко к собственной смерти. Он испугался не на шутку.

– И если, не дай бог, эта запись когда-нибудь всплывет наружу, ты умрешь.

– Разумеется, все будет по-честному, – поспешно заверил он.

Когда Настя ушла, он тут же уничтожил еще один, теперь последний, хранившийся у него экземпляр порочащей ее видеозаписи. Если она выполнит свое обещание и отдаст ему банк – хорошо. Если нет, как-нибудь обойдется без него. Он уже жалел о том, что затеял этот разговор.

* * *

Обещание Настя выполнила. Акции крупнейшего банка перешли к управляющему по смехотворной цене.

Наконец-то он, Максим Селезнев, полновластный хозяин своей судьбы! Теперь он зависит только от себя, от своего ума и собственной удачи.

Его мечта сбылась. Да здравствует независимость!

Но так уж устроен человек. Чем больше он имеет, тем сильнее его аппетит.

Да, этот банк достался ему легко. Однако бесстыжая бестия, госпожа Аганина, могла поделиться с ним и б о льшим. Зря все-таки он уничтожил последнюю из двух видеокассет.

Он рисковал своей шкурой, отправляя на тот свет ее мужа. Он хотел послать вслед за ним и ее тоже. Но теперь в этом уже нет смысла. При любом раскладе ему уже не стать во главе аганинской компании, он отрезанный ломоть.

А ведь ему уже мало одного банка. Ну зачем, зачем он уничтожил видеокассету?

И тут его осенило.

Ребенок!

Аганина боится огласки именно из-за сына. И только это толкнуло ее расстаться с одним из самых мощных своих банков. А за самого ребенка она отдаст половину своего состояния, если не больше.

Нужно выкрасть малыша.

И он, Максим Селезнев, найдет способ сделать это.

* * *

Планы Александра Макаровича потерпели фиаско. Жаль, не добрался он до своей доченьки, не пристыдил ее. А ведь мог, промежду прочим, похлопать ее по попке. Отец он ей или не отец? Пусть и приемный.

А еще лучше, пристроиться к ее попке не рукой, а кое-чем другим. Настя легко поддается шантажу. Отдалась ему тогда, пришлось бы и сейчас.

Но, увы, с видеокассетой пришлось расстаться.

Он сидел на лавочке у фонтана и смотрел на окна роскошного банка. Да-а, высоко взлетела Настя. И приблизиться-то к ней боязно.

Двое подошли со спины, тихо. Он и дернуться не успел, как под ребро ему сунули электрошокер.

Очнулся в каком-то затхлом помещении, похожем на подвал какого-то дома. Яркий свет лампы бил в глаза.

«Кто такой?.. Что тебе нужно?.. Говори!»

Костоглодов пробовал было играть в молчанку. Но несколько сильных ударов по лицу и в грудь быстро развязали ему язык.

Тот шикарный господин, эдакий барин-аристократ, смотрел на него как на какое-то ничтожество. Остался он для господина грязью из-под ногтей и когда в руки того перекочевала заветная кассета.

И все же отношение к нему после этого переменилось.

Александра Макаровича развязали, отвели в верхние комнаты для гостей. Добротная мебель, японский телевизор, душ, и, главное, никакой охраны. Кормили как на убой.

У него даже и мысли не возникало удрать отсюда. Зачем? Здесь хорошо. Да и к тому же ему некуда больше податься. А тут кормят, поят, валяйся сколько хочешь в мягкой постели. Иногда и бабу приводили. Из тех, которыми уже побаловались телохранители «барина». Но ему-то какая разница? Была бы дырка.

«Барин» за все время после первого визита не появился в доме ни разу. Зато часто наезжали его «церберы» из личной службы безопасности. Похоже, у них на этой даче хранилось боевое оружие. Здесь же они и отдыхали. Да только его совершенно не касается, чем они здесь занимаются. Его дело сторона. Молчи и живи, пока не гонят.

Но даром его кормить, похоже, долго не собирались.

Однажды его призвал к себе седовласый мужчина с волевым взглядом. Представился начальником службы безопасности банкира – так Александр Макарович выяснил, кто его хозяин.

– Насколько я понимаю, вы бывший сотрудник милиции. – Седовласый обращался к нему на «вы», вежливо, но при этом отводил взгляд куда-то в сторону.

– Да, я бывший капитан милиции. Оперуполномоченным угрозыска был.

– Значит, к оружию вам не привыкать.

– Да, стрелять я умею. А к чему весь этот разговор?

Александр Макарович напрягся. Почувствовал неладное.

– Я собираюсь предложить вам должность сотрудника нашей службы безопасности. Как вам это нравится?

– Ну, если вы считаете меня пригодным...

– Да на вас еще воду возить.

И действительно, в свои сорок шесть лет бывший мент и бывший зэк был в хорошей физической форме. В его сутулом, без лишней жиринки, теле чувствовалась сила. И с реакцией у него все в порядке.

– Я согласен.

И все же Александр Макарович чувствовал подвох, как матерый волк охотника. Неспроста этот разговор, неспроста.

– Итак, я беру вас. Но прежде вам необходимо пройти испытание.

Вот с этого бы сразу и начинал.

Костоглодов не ошибся. Его действительно толкали в дерьмо.

* * *

Зоечке Давыдовой повезло. Воспитывать сына богатой женщины, жить в огромном роскошном особняке на всем готовом и получать при этом хорошие деньги – чем не жизнь? Четыре года в детских яслях, вот там было мучение, а не работа.

Дениска рос тихим, спокойным мальчиком. Если и баловался когда, то самую малость. Возиться с ним одно удовольствие. И мать у него не злая, не сварливая. Только ночью и рано утром видит его няню. Зато по воскресеньям предоставляет ей, Зоечке, выходной. С сыном остается сама.

Особняк стоит посреди огромного двора. Сад, парк, бассейн. Есть где погулять с мальчиком. И охрана не беспокоит. А охраняют их надежно.

Иногда Зоечка отправляется с Дениской в лес, который начинается сразу за домом. Деревья одно к одному, кустарник вырублен, тропинки заасфальтированы. И телохранители со всех сторон.

Сегодня у нее как раз такая прогулка. С ней отправились трое. Один с маленьким автоматом под полой плаща, двое, как всегда, с пистолетами. Только непонятно, от кого их с Дениской охранять? Думая об этом, она невольно улыбнулась.

Автоматчик шел впереди, шагах в десяти от нее. Двое по бокам, взбивают ногами опавшую листву.

Шурх-шурх, шурх-шурх. Эти звуки убаюкивают.

Кчх-х! Этот звук едва коснулся ее уха. Но все же разрушил идиллию осенней сказки.

Передний охранник вздрогнул, остановился, ноги его подкосились, и он бревном рухнул на асфальт тропинки.

Двое с пистолетами рванулись к ребенку. Но не успели закрыть его своими телами. Раздались еще два еле слышных выстрела, и с пробитыми головами они растянулись на земле.

Широко распахнутыми от ужаса глазами Зоечка смотрела на трупы телохранителей. Крик застрял у нее в горле. Парализующий страх сковал ее мысли.

Кто-то подошел к ней сзади. С силой схватил за плечо, развернул ее лицом на себя. От неожиданности она разжала пальцы и отпустила коляску с малышом.

Глаза мужчины в десантном камуфляже были беспощадными. Одной рукой он залез ей под платье, запустил ладонь в промежность.

Неужели будет насиловать?.. Или тоже убьет? Пусть делает все, что угодно, лишь бы не убивал.

Но надежды Зоечки не сбылись. Насилие не входило в планы «разбойника».

* * *

Александр Макарович подхватил ребенка на руки, прижал к себе и во весь опор помчался бегом через лес.

Километрах в двух от места, где произошло убийство, его поджидала машина, задрипанный «Запорожец» с побитым крылом. Такую клячу не остановит ни один гаишник.

Через несколько часов он въезжал в ворота скромного домика в дачном поселке в двухстах километрах от Москвы. Здесь его не найдет никто.

* * *

Как ни тяжело отдавать банк, Настя все же смирилась с этой потерей.

Выходит, не напрасно опасалась она этого Селезнева. Вот уж змея. Но ничего, больше ему не стоять у нее на пути. А потерю банка она уже знает как компенсировать.

Еще больше времени стала она уделять теперь своей работе. Торопилась восполнить потерю.

В тот день она была так занята, что совсем забыла о презентации крупного гостиничного комплекса «Москва – Россия». Впрочем, не бог весть какое событие. Ее доля в нем всего десять процентов. Но тем не менее. Да, лучше уж опоздать, чем вовсе не появиться на церемонии открытия.

Собиралась наспех. Первый попавшийся костюм, небрежный макияж. Ее природная красота сгладит все погрешности наряда.

Выглядела она, как всегда, великолепно. Красивая и богатая. Едва она вошла в зал, все взгляды перекинулись на нее. В ней видели королеву, и, чего скрывать, это нравилось ей. Было приятно, но не более того. Лучи славы грели ее, но не развращали гордыню. Медные трубы не кружили ей голову.

А вот и он, главный виновник торжества. Красивый представительный господин в смокинге. Антон Владимирович Гавров.

Антон. Антон Гавров? Антон!

Неужели это он? Знакомое лицо, нос, ямочка на подбородке. Только он уже не так молод. Да, он очень изменился. Улыбается, держится как аристократ. Но у него взгляд матерого волка.

Антон Гавров. Она услышала о нем недавно. Но только сейчас совместила это имя с воспоминаниями о юности.

Это он, ее первая настоящая любовь, хорошо забытая.

Он смотрит на нее, узнает. Выражение глаз меняется. Они теплеют, в них вспыхивает чувство. Вот теперь он совсем похож на того, прежнего. Он волнуется. Но на лице по-прежнему маска бесстрастия. Виден сильный, уверенный в себе мужчина. Такие даже не гнутся. Он всегда был таким.

Он направился к госпоже Аганиной.

Гавров и Аганина – самые заметные фигуры в этом зале. Все внимание на них. Вспышки фотоаппаратов, любопытные взгляды из толпы. Только Настя ничего этого не замечает. Она видит только его, Антона. Весь мир сейчас клином сошелся на нем.

Сердце неистово колотилось. Неужели она любит его до сих пор?

Он подошел. Представился. Она протянула ему руку. Так нынче модно. Он вежливо прикоснулся к ней губами, всего на один миг. Но за этот миг он будто наэлектризовал ее своей любовью.

И он по-прежнему любит ее. Неужели это так?

Ветер прошлого ворвался в настоящее. Как будто и не было десяти лет разлуки. Но сколько за это время произошло перемен в этом мире. И в них самих. Оба уже не те.

– Уверен, наше совместное предприятие обречено на успех...

Он говорил что-то совсем не то. Она ждала другого.

– Этот комплекс – один из лучших у нас в России...

И она отвечала ему глупой официальщиной.

Убраться бы сейчас подальше от любопытных глаз и ушей, от фальшивых улыбок. Но только вместе с ним, с Антоном.

И тут к ней подошел человек из ее личной службы безопасности.

– Анастасия Валентиновна, у нас неприятность, – шепнул он ей на ухо. – Вашего ребенка похитили.

Свет померк у нее в глазах. Тело налилось тяжестью, она зашаталась, но устояла на ногах. В поисках равновесия оперлась на руку телохранителя.

Но его руку тут же сменила другая, рука Антона.

– Что случилось? – встревоженно спросил он.

Она слышала вопрос, но отвечать не было сил.

В голове пульсировала только одна мысль. Дениску украли... Дениску украли...

И только уже в машине начала потихоньку отходить от шока.

– Настя, не волнуйся, я найду твоего малыша...

Значит, Антон находится рядом с ней. В ее лимузине они только вдвоем. Водитель за стеклянной перегородкой не в счет.

– Что? Что ты сказал? – спросила она, словно пробуждаясь от кошмарного сна.

– Мы вместе найдем твоего малыша.

Он привлек ее к себе. Губами коснулся ее волос. Его мужское тепло, уверенность в удачном исходе дела согрели ее. Она хотела верить ему и верила.

– Надо сообщить в милицию, – не отстраняясь от него, сказала она.

– В милиции, наверное, уже об этом знают. Но, боюсь, вмешательство милиции только осложнит дело. Нужно сначала узнать, чего добиваются похитители.

– Да, милиция вряд ли поможет. – К Насте возвращалась способность мыслить здраво. – Надо связаться с Лариным.

– Он заправляет твоей охраной?

– Да. Кстати, у меня сильная служба безопасности.

– Госпожа Аганина. Анастасия Валентиновна. Твое имя постоянно на слуху. Суперкомпания, целая империя. И за всем этим ты, Настя. Вот этого я, каюсь, не знал. – Антон ободряюще улыбался ей. – Столько лет прошло. Признаться, уже не надеялся свидеться снова. Но свиделись. О многом хочется поговорить. Но сначала твой ребенок.

– Ты должен мне помочь.

Она слышала, кто такой Антон Гавров. Вор в законе, из элиты криминального мира. И, ко всему прочему, крупный бизнесмен.

Он в состоянии помочь ей. Ведь недаром говорят, мафия всесильна.

Из преступного он мира или нет, не так уж для нее важно. Быть может, к ней и в самом деле вернулась забытая любовь. И если это так, она будет любить его. Возможно, станет его женщиной. И все равно, кто он, ангел или бес. Но думать о нем всерьез она сможет, только когда найдется Дениска. Сейчас она должна думать только о сыне.

* * *

– Женя, ну так нельзя, – взывал к совести друга Георгий Сметанин.

Третью неделю Женя в «крутом пике», в черном запое. И, как всегда, «пикирует» у него дома.

– Бог с ней, с этой квартирой. Живи, дружище, сколько хочешь. Но только не пей больше. Пожалей прежде всего самого себя.

Но Женю, упрямца этого, ничем не пробьешь.

Бросила его Лизка, эта длинноногая потаскуха с ангельской внешностью. Втюрила его в себя по уши и бросила, курва белокурая. А он, бедняга, сохнет по ней. Ищет забвения в вине. И ведь это уже не первый у него из-за нее запой.

– Женя, ты слышишь меня?.. Возьми себя в руки. Мужик ты, в конце-то концов, или нет?..

Это заговорил Сашка Горбатов.

Их общий друг, лет сто уже дружат. Росли вместе. И сейчас не разлей вода. Но и ему не по силам пронять горемыку.

Сидит себе Женя в кресле, пьяный, угрюмый, взгляд устремлен в никуда.

– Вернется к тебе Лизка, вернется, – убеждал композитора Георгий, нисколько не веря в это.

– Она не Лизка. Не смей ее так на-зы-вать! – медленно, по слогам проговорил Женя, даже взглядом его не удостоил.

Но хоть оживился при упоминании об этой сучке.

– А к кому она ушла?

Сашка, он же полковник Федеральной службы безопасности, держащий руку на пульсе столичной жизни, все обо всех знает. А вот о делах друзей чаще всего ничего не ведает. Хотя и любит их.

– Да есть тут один... Хмурый, – сказал Георгий. – Вор в законе он, может, слышал?.. Известная личность как среди уркаганов, так и в большом бизнесе. Легализовался.

– Слышал о таком, – кивнул Сашка.

Еще бы ему о нем не слышать.

– Удавлю гада! – прохрипел Женя, когда до него дошло, о ком идет разговор.

– Да куда тебе, – хмыкнул Георгий.

– Ну удавишь ты его, а что тебе это даст? – спросил Сашка.

Он, похоже, отнесся к словам друга куда более серьезно.

– Если Хмурый сдохнет, Лиза вернется ко мне снова.

– Вернется ли? Скорее всего нет.

– Жора, не вредничай! – Женя сверкнул пьяным взглядом.

– Вернется она или нет, это одно. А сам Хмурый – это другое. – Саша крепко задумался. – Знаешь, Женя, возможно, Лиза скоро снова к тебе постучится.

4

– Я выхожу из игры. – Денис смело посмотрел в глаза своему «куратору», майору Климову.

Они сидели в отдельном кабинете дорогого ресторана. Никто не мог помешать их разговору.

– Я так и понял. – Представитель тайной спецслужбы не казался удивленным. Как будто он заранее знал, что скажет ему этот человек. – Но вы же знаете, так просто мы никого не отпускаем.

– Знаю.

– Тогда к чему весь этот разговор? Вы что, хотите накликать на себя беду?

– А вы меня не достанете. Я вот сейчас возьму да и уйду отсюда. Растворюсь в огромном городе. Я все продумал.

– У нас длинные руки.

– Возможно, когда-нибудь вы достанете меня. Когда-нибудь, но все же. В общем, я хочу жить спокойно. Может, как-нибудь договоримся?

– Вот это уже другой разговор. – Майор задумался.

– Так что же вы скажете?

– Откровенность за откровенность. Вас уже давно пора убрать. Вы, конечно, понимаете, о чем я. Не дай бог, вас возьмут с поличным. Тогда вы многое, очень многое можете рассказать.

– Я не понял, это предупреждение или угроза?

– Ни то ни другое. Я продолжу?

– Да, разумеется.

– Но вы нигде не засветились. Работаете оригинально. Вы как будто бы и не существуете. Так что есть смысл вас отпустить. В России вы, разумеется, жить не будете.

– Я понимаю.

А Денис и не собирался здесь жить.

Под предлогом закупки крупной партии импортного товара – ведь он бизнесмен как-никак – он перевел все деньги со счетов своей фирмы в заграничный банк. Туда же все под тем же предлогом ушли и все суммы с его гонораров за исполненные «заказы».

Марину он устроил на работу в свою фирму, оформил ей шенгенскую визу и так же отправил за кордон. Свободное перемещение по Европе, кредитная карточка, попробуй ее найди.

И у самого все готово, чтобы в любой момент ускользнуть за границу. Не через Шереметьево, нет. Другим путем. Гораздо более сложным, путаным, зато верным.

– Но в качестве отступного вы исполните еще один заказ.

– Последний?

– Да, последний, – кивнул Климов. – И денег за него вы не получите.

– Я согласен.

– Вот и хорошо. Ждите сообщения.

Через два дня по засекреченному каналу связи Денис получил соответствующие инструкции.

Оружия к ней не прилагалось. Не те уже времена. Сейчас у него имелся свой собственный арсенал.

Он взглянул на фотографию.

Знакомое лицо. Где-то он уже видел этого человека!

Антон Владимирович Гавров, он же вор в законе Хмурый, он же глава мощного регионального мафиозного клана. «Держит масть» и здесь, в Москве.

Ходит всегда без оружия. Но при сильной охране. Пять-шесть «церберов», профессионалов высокого класса. Ездит в «Роллс-Ройсе», в «Линкольне». Все машины бронированы. Квартира в центре Москвы. Есть загородный особняк. Все охраняется. Сигнализация, видеокамеры, мини-ловушки. Собственная охрана. Столичная квартира, к тому же подключена к пульту милиционеров-«вневедомственников».

Способ уничтожения: любой, на выбор.

Срок ликвидации: две недели.

Цель задания Денису объяснять не стоило. И так все ясно. Объект принадлежит к элите криминального мира. Этим сказано все.

Он продолжал листать инструкцию. Пристрастия объекта, привычки, манеры, образ жизни, режим передвижения, слабые места.

Живет на широкую ногу. Всегда на виду. Но прессу к себе подпускает крайне редко. Курит, выпивает, но не алкоголик. К наркотикам равнодушен. Не женат. Но женским вниманием не обделен. Постоянная смена половых партнерш. В последнее время живет только с одной. Известная певица Лиза Новолова.

Денис еще раз пробежал взглядом последнюю строку. Брови взметнулись вверх. Воспоминания из прошлого ножом врезались в сознание.

Лиза Новолова.

Неужели она? Та, которую он когда-то любил.

Известная певица?

Тут что-то не так. Лиза никогда не хвасталась хорошим голосом. А похвастать она любила. Хотя все может быть. Папаша у нее крупный гангстер, денег валом. Почему бы и не профинансировать безголосую дочку?.. Ведь примеров тому предостаточно.

Денис не особенно-то жаловал телевизор. Не было времени сидеть возле него. Другое дело радио. Работай и слушай. И музыку воспринимал только на слух. А к именам исполнителей вообще не прислушивался.

Так кто же такая эта Лиза Новолова?..

Неподалеку от его дома пышным цветом цвел небольшой рынок. Прилавков с видео– и аудиокассетами через два шага на третий.

Кассету с записью концерта Лизы Новоловой он нашел не сразу, но нашел. Глянул на рекламное фото. Так и есть, это она. Длинные волосы, груди ну разве что не вываливаются из кожаного корсета, шорты больше похожи на трусики – ноги обнажены.

Как поет она, он еще не знает. Но смотрится о-го-го! Фигурка – обалдеть. А на лицо стала еще краше.

Денис испытывал жгучее волнение.

К нему не вернулась прежняя нежность к ней, желание уберечь от жизненных невзгод. Но голос плоти зазвучал на всю громкость. Никогда, кажется, не хотел он так женщину, как захотел сейчас ее, Лизу. Эту близкую и в то же время такую далекую от него.

Он вспомнил, как когда-то они занимались любовью. И тут же от приступа страсти перехватило дыхание.

* * *

Лиза не верила своим глазам. Ее Антон уходит с другой. С красивой, но смертельно бледной женщиной. Кажется, она вот-вот упадет в обморок. А он поддерживает ее за руку.

А как смотрит на нее, как смотрит!.. Он что, влюбился?

Нет, так просто от своего отступиться она не может. Антон ее любовник и больше ничей.

Как чудовищно он с ней поступает!..

Лиза последовала за ним.

К выходу из здания уже подкатил шикарный лимузин. Женщина садилась в него. И Антон собирался ехать с ней.

– Дорогой, но ты же не можешь меня здесь оставить! – Она легонько коснулась его локтя.

– А-а? Это ты? – Он посмотрел на нее отрешенным взглядом. – Ты мне больше не нужна. Гуд бай, беби.

Он сел в машину и захлопнул дверцу перед самым ее носом.

Лимузин тронулся с места, быстро взял разгон. За ним потянулись еще четыре автомобиля. Все с телохранителями. Два из них принадлежат Антону. Значит, остальные два – ей, этой суке.

Сука она, иначе и не скажешь. Ну как могла она забрать у нее Антона, оставить без источника существования. У самой, видно сразу, полно денег. Так зачем ей Антон?

Лиза не могла сдержать слезы. Слезы обиды. Как же так, ей показали от ворот поворот. Ее бросили. Невероятно! Обычно бросала она, а тут н а тебе, все наоборот. Неужели можно бросить ее, такую красивую и сексуальную?.. Выходит, что можно.

В состоянии полного упадка духа она вернулась в зал. Странно, но на нее никто здесь не обращает внимания. Все заняты исключительно деловыми беседами. Неужели не понятно, что она осталась без кавалера? Место ее любовника вакантно. И она готова сейчас прыгнуть в постель к кому угодно.

Нет, скорее всего как раз это и понимают, что она осталась без покровителя. Наверняка кто-нибудь слышал ее последний разговор с Антоном. А новости в свете разносятся с быстротой молнии. Поэтому на нее перестали обращать внимание. Она уже никому не нужна. Она никто. Чужая среди избранных. Или ей это всего лишь кажется?

Кажется не кажется, но она уже не хочет здесь больше оставаться.

Пошли все к черту!

Она окинула зал презрительным взглядом. И вышла.

Думала взять такси, но к ней подкатил «Роллс-Ройс» Антона. Оказывается, он ждал ее. В голове мелькнул лучик надежды.

– Госпожа Новолова, – официальным тоном обратился к ней водитель, – господин Гавров распорядился на ваш счет. Мы поедем к нему домой. Вы соберете свои вещи, и я отвезу вас куда прикажете.

«Ничего себе выдался денек!»

Ее бросают решительно и бесповоротно. Хорошо хоть есть запасной аэродром.

Вот теперь она вспомнила о Жене.

Сборы были недолгими. Песцовая шуба, жемчуг, золото, немного наличности. Все это уместилось в один чемодан. Платья, костюмы, сапоги, туфли – всего этого у нее полно – в другой. Но она забрала с собой только неношеное. А старьем пусть пользуются потаскухи этого бандюги-красавчика.

Машина ждала ее у охраняемого подъезда недолго.

Водитель хам. Даже не оторвал задницы от мягкого сиденья, чтобы ей помочь. Ну да, конечно, для него она уже Мисс Никто.

Лиза забросила чемоданы на заднее сиденье, сама же забралась на переднее. Ей нравилось ездить впереди. Водитель даже не удостоил ее взглядом.

«Холоп! Холуй! Ничтожество!»

Автомобиль тронулся, плавно и быстро набирая ход. Заколесил по вечерним улицам столицы.

Но куда они едут? Ведь водитель не знает, куда ее везти. Прошло минут двадцать, прежде чем она это осознала.

– Эй, куда мы едем?

– А никуда.

Водитель мягко надавил на тормоз, крутанул рулем, и машина прижалась к обочине, остановилась.

– Не поняла.

– И я тебя, Лиза, тоже не понимаю.

Только сейчас она взглянула на человека за рулем. Он смотрел на нее и улыбался. А ведь это уже другой водитель. Но физиономия чертовски знакома.

– Что, не узнаешь?

– Денис?.. Денис.

– Он самый.

– Откуда ты?

– С луны свалился.

– А где водитель?

– За него не беспокойся. Воздух ему в багажник поступает. С ним все в порядке. Только вот шея долго болеть будет.

Лиза не знала, плакать ей или смеяться.

Ну конечно же, смеяться. От радости!

Денис привез ее на свою квартиру. Вернее, это была уже не его квартира. Он успел заложить ее в банке под кредит, ушедший на Запад. Но это детали.

– Я понял, ты рассталась со своим... э-э... другом?

Об этом он спросил как бы мимоходом.

– Да пошел он!..

– А твой муж, где он?.. Ты вроде бы выходила замуж.

– Дурой была, вот и вышла. Знала бы, никогда бы тебя ни на кого не променяла.

Слова ее шли не от души, она его обманывала. Но обман бывает иногда таким приятным.

– Так где он, твой муж?

– Расстались.

– Безвозвратно?

– Угу. Надоели они мне все, эти мужики. Вот ты другое дело. Совсем другое.

– А я тебе не надоем? – с иронией в голосе спросил Денис.

Ведь бросила его когда-то она сама, а не он.

– Не надоешь, – лукаво сощурилась она. – Слушай, а квартирка у тебя ничего, смотрится. Я бы у тебя пожила. А подружка у тебя есть?

– Нет.

Ему вовсе не хотелось говорить с ней о Марине.

Марину он любил. А эту нет. Легковесна, непостоянна, в голове одна блажь. Иначе о ней не скажешь. Словом, кроме сильного страстного влечения, к ней он ничего другого не испытывал. А ведь когда-то любил. Да-а, реки текут.

– А с деньгами как?

Закономерный вопрос. Ох, и хитра же, бестия.

– Своя фирма у меня. Не бедствую.

– Клево! – обрадовалась она.

– И у тебя тоже должны деньжата водиться. Певица ты вроде как у нас известная.

– Известная, да не все знают об этом. Не раскрутилась я еще. Нетвердо стою на своих двоих. Сейчас бы мне совсем не помешали тридцать тысяч долларов.

Губа не дура. Привыкла жить на чужие деньги. Ну, хватит, дураков здесь нет.

Финансировать свою отставную любовь Денис не собирался. Пусть живет с ним просто так, если, конечно, вообще хочет с ним жить. Он не будет ее выгонять. Слишком уж хороша она в постели.

Пусть живет. Под его присмотром. А если надумает вернуться к Хмурому, тем лучше для него. Через нее он и выйдет на цель.

* * *

По шоссе «рафик» шел легко и быстро. Свернув на проселочную дорогу, качнулся на тугих рессорах.

Подполковник Глянцев сидел впереди, но за дорогой не смотрел. Следил за ходом работы шестеренок в своей голове.

Вчера около девятнадцати часов в милицию поступило официальное сообщение о четырех трупах. Погибли женщина и трое мужчин. И ни слова о пропавшем ребенке.

А ведь одновременно с убийством похитили малолетнего сына госпожи Аганиной, но об этом он узнал по своим, скрытым каналам.

Следственная группа на месте преступления уже побывала. Дело передали в ГУОП. Убийцы сработали профессионально, явно по заказу. Факт организованной преступности налицо. А это уже его компетенция.

Итак, он взялся за дело и постарается, чтобы оно не зависло «глухарем».

Он знал о Насте многое. Последние годы старался не выпускать ее из поля своего зрения.

Добровольная затворница, затем жена миллиардера и, наконец, генеральный директор гигантской компании со всеми на нее правами. К ней нельзя относиться равнодушно. Красивая, это одно. Но больше нравилось другое – энергия, сильная воля. Он восхищался ею и, пожалуй, тайно любил.

Да, он ее любил. Сейчас он уже не боялся себе в этом признаться. Но любовь эта никогда не просочится наружу. Такой уж он человек. Важнее всего для него собственная семья.

Искренне сожалея о гибели господина Аганина, в свое время он живо подключился к расследованию дела о его убийстве. Правда, в порядке шефской помощи. Но, увы, даже зацепок не нашлось. Ничего они тогда не раскопали.

А вот расследование дела об убийстве четырех пройдет под его непосредственным руководством. Тут ему все карты в руки.

Почему Настя не торопится сделать заявление о похищении ребенка?

На этот вопрос он имел несколько ответов. Наверняка на этом похищении строится шантаж. И вымогатели требуют не связываться с милицией. А возможно, и другое – она думает спасти сына собственными силами.

И зря. Служба безопасности у нее, спору нет, мощная. А вот осведомители, они же стукачи, есть? Вряд ли. А без них в этом деле ну никак не обойтись.

Микроавтобус остановился. Следственная группа гуоповцев пешком направилась к месту происшествия.

Трупы уже убраны. Все сфотографировано, запротоколировано. Гильзы найдены, оружие подобрано – все это уже отправлено на экспертизу. Картина в общих чертах ясна.

Но Глянцеву хотелось своими глазами изучить это злополучное место.

Все вокруг тщательно ухожено. Кустарник вырублен, нижние ветви деревьев срезаны – обзор великолепный. Так просто к вооруженным «нянькам» не подберешься.

Но преступники подобрались.

Стреляли сразу трое. Почти одновременно. Из положения лежа. Возможно, все были в камуфляже, это позволило им слиться с местностью. Оружие преступления – обычные «СВД». Серийные, армейские. Таких по матушке России гуляет тьма-тьмущая. Проследить пути их доставки – дохлый номер.

Женщину убил четвертый. Он же и похитил ребенка. Пистолет бросил. Серийный «ТТ». И этого добра в Москве выше крыши.

Трое уходили одним путем. Четвертый другим. Следы присыпали порошком, напрочь отбивающим нюх у собаки. Отход профессиональный. Ни сломанной веточки, ни взбитой листвы на земле. После полуста метров проследить путь их отступления не представляется возможным.

Ну никакой зацепки.

Остается дедукция. Но и на нее надежды слабы. Хотя время покажет.

А время работает на него.

Не сегодня, так завтра похититель и организатор убийства даст о себе знать. Или, возможно, уже дал. Весь этот сыр-бор, конечно же, из-за малыша. На нем постараются сделать хорошие деньги. И через него он, Глянцев, выйдет на убийц, обязательно выйдет.

У него есть право искать пропавшего ребенка. Даже если мать будет против. Факт убийства открывает ему для этого зеленую улицу.

Он найдет преступников.

* * *

– Мне нужно знать о ней все. – Старик смотрел на своего помощника внимательным взглядом. – С кем она дружит, с кем враждует. В какие аферы впутывалась? Обо всех незаконных операциях с валютой и недвижимостью. В общем, я должен иметь на нее полное досье.

– На это уйдет месяц.

– Верно. Но ты управишься за два дня.

– Но...

– Время не терпит.

– Если бы я смог поговорить с ней.

– Поговоришь. Госпожа Аганина примет тебя. Как частного детектива. Не жалей ее. Уговорами, нахрапом, но вытягивай из нее всю информацию. Сейчас она в таком состоянии, что выложит все. И это будет ей только во благо.

* * *

Уже почти сутки ее ребенок в руках похитителей. И никаких сведений о нем. Ни угроз, ни требований о выкупе. Телефон молчит.

Антон провел с ней большую часть прошлой ночи. Куда-то звонил, с кем-то о чем-то договаривался, ненадолго куда-то отлучался. Он всерьез воспринял ее горе. Он сделает все, чтобы найти Дениску. Как и она сама, за всю ночь он не сомкнул глаз. И ей было так уютно возле него. Своим присутствием он ее успокаивал.

Утром появился частный детектив, нанятый Антоном, – так ей его рекомендовали. Остался с ней с глазу на глаз. И началось. Наваждение какое-то, сама того не желая, она рассказала ему обо всем, даже о разговоре с Селезневым, о шантаже, о продаже ему акций банка. Хорошо хоть о причине, по какой ее шантажировали, умолчала. А ведь была близка, чтобы открыться и в этом.

Беседа, больше похожая на допрос, продолжалась часа три, не меньше. Детектив измотал ее своими вопросами, но она не роптала. Знала, все это ради спасения сына.

А уже после обеда ей сообщили о появлении возле ее дома сотрудников милиции. Старший следователь хочет задать ей несколько вопросов.

– Скажите, что Анастасия Валентиновна вылетела в Санкт-Петербург по делам, – ответил за нее Антон.

В тот час он находился с ней рядом.

Но «рафик» с гуоповцами уезжать не торопился.

Примерно через час Насте снова сообщили о желании милицейского начальника побеседовать с ней.

И снова Антон ответил отказом.

* * *

Артем Глянцев знал: Настя здесь, в этом красивом загородном доме. Но от встречи с ним почему-то уклоняется. К нему уже два раза выходил пожилой мужчина с холуйским рылом и все вешал на уши лапшу о какой-то командировке.

А чуть позже Артем узнал, что в гостях у Насти находится не кто иной, как Антон Гавров, вор в законе по кличке Хмурый.

Настя красива, спору нет. Да и богата к тому же сверх всякой меры. Вот этот уркаган к ней и клеится. Обещает свою помощь. А взамен... Артем даже поморщился. Неужели она позволит этому ублюдку оказаться в ее постели?

Ну раз уж в ее особняке гостит «законник», он же чистой воды преступник, то ему и карты в руки.

– Будем считать, что к нам поступила информация о заключении в этом доме сделки с оружием. Вперед!

Сказано – сделано.

Глянцев в который уже раз нажал на кнопку звонка в воротах. Снова появился все тот же холуй.

– Ну чего вам?.. Сказано же вам, нельзя.

– А ну посторонись!

Его оттолкнули в сторону.

Пятеро крепких мужчин во главе с Глянцевым по-хозяйски смелым шагом двинулись в глубь двора. Попробуй кто их останови!

Впрочем, никто этого делать и не пытался. Да, по закону вроде бы их и можно остановить пулями. Как-никак, а они посягнули на частную собственность. Но в охране у Насти отнюдь не дураки. Знают, с кем связываться, а с кем нет. Не нужны им неприятности, и точка.

Антон Гавров вышел им навстречу с недовольным видом.

– А ордерок у тебя есть, гражданин начальник?

– Вы, гражданин Гавров, задержаны по подозрению в сбыте оружия! – жестко отрезал Артем.

– А-а, вот оно что, – скучающе протянул вор и усмехнулся. – С тобой, Артем Николаевич, не поспоришь. Только без браслетов. Хорошо?

Он знал Глянцева по имени-отчеству. И немудрено.

– Ладно, уговорил. Наручники отставить. В машину его. Горнев, Лыков, Семенов, за мной!

– Да поеду я к вам в контору. Но сначала адвокату своему звякну.

Уже за своей спиной услышал Артем слова Хмурого. Но не придал им никакого значения.

Матерый волчара даже и не думал оказывать сопротивление. И это хорошо. Умный ведь, дураки «законниками» не становятся. Знает, спорить с ним, с подполковником Глянцевым, только вредить себе. Лучше обойтись без инцидентов, и, глядишь, завтра утром спокойно, как белый человек, покинешь КПЗ. Ведь причина, по которой его взяли, липовая, только чтобы придраться.

Итак, с Хмурым временно покончено. Пора браться за Настю. Но к ней у него совершенно иной подход.

– А, это вы, товарищ майор! – Она приняла его в своем кабинете и была приветлива.

– Уже подполковник.

Нет, она нисколько не изменилась с тех пор, как он в последний раз виделся с ней. Все такая же красивая и молодая. Гордая, независимая. Но ни тени чванства, зазнайства.

– Поздравляю. А что, если вам присвоили подполковника, это дает вам право вламываться в жилища честных людей?

Но все же в ее голосе явная ирония.

– Я искал с вами встречи, Настасья Валентиновна.

– Зовите просто Настей. Вам можно.

Нет, она не злится на него.

– Я искал с вами встречи, Настя. Но, увы, вам было не до меня. Так что, извините уж, пришлось немного посамовольничать.

– Почему же вы не передали, что именно вы, подполковник Глянцев, хотите со мной поговорить? Мне не назвали вашего имени. Поэтому все так и вышло.

– Да, жаль. Надеюсь, вы не станете жаловаться?

– Не стану. С вами, гуоповцами, только свяжись. Да и мне лично вы симпатичны. Скажите, а Вадим на вашем месте тоже бы так поступил? – Ее глаза подернулись печалью.

– Скорее всего да. Ведь в вашем доме был преступник.

– Да что вы?

– Антон Гавров, он же Хмурый, известная в криминальных кругах личность. Но вы этого, конечно же, не знали? – Теперь в его голосе звучали иронические нотки.

– Да, я знаю, он вор в законе. Но ведь то, что он совершил какое-то преступление, нужно еще доказать. Не правда ли?

– Верно, нужны доказательства его вины. А их нет. Он не оставляет следов. Ведь все преступления совершаются руками других. Такие, как Хмурый, всегда в стороне. Белый воротничок, чистые руки. Для непосвященных он просто бизнесмен. Чист перед законом. Но душа у него, уж поверьте мне, как сажа черна. Что он у вас делал?

Вопрос прозвучал резко. И Настя чуть вздрогнула.

– А вот это уже мое личное дело, – отбрила она Глянцева.

– Я занимаюсь расследованием дела об убийстве трех ваших охранников и воспитательницы вашего сына. У меня к вам ряд вопросов.

– Что ж, я готова отвечать.

– Как вы считаете, почему их убили?

– Ну, я не знаю.

– А я знаю. Они охраняли вашего ребенка. Их убили, а малыша похитили. Почему вы не заявили в милицию о факте похищения?

– Прежде всего я не хотела впутывать в это дело милицию. Ведь вы можете таких дров наломать.

– Опасения ваши вполне понятны. Милиция не всегда работает четко и гладко. Но кто у нас без греха? Кто еще в состоянии помочь вашему горю?

– Я сама его найду. Или лучше всего отдам за него выкуп. Какой бы он ни был. Если понадобится, я продам все, что у меня есть.

Голос Насти задрожал. На глаза навернулись слезы. Тревога за сына снова навалилась на нее всей своей тяжестью.

– Чего хотят похитители?

– Если бы я знала. Они молчат.

– Ничего, скоро заговорят. – Глянцев заметно смягчил тон. – Да, лучше, конечно, отдать выкуп. И овцы целы, и волки сыты. А волки, заметьте, не только сыты, но и на свободе. А ведь их место на нарах.

– Я все понимаю. Но прошу вас понять и меня. Я мать и прежде всего думаю о своем ребенке, хочу видеть его живым и здоровым. И ни о какой высшей справедливости и слышать не хочу.

– А вдруг вашего сына похитил какой-нибудь маньяк? Или ваш злейший враг. Что, если вашего малыша просто-напросто убьют?

Настя вздрогнула и с ужасом посмотрела на Артема.

– Я думала и об этом. И, поверьте, не сижу сложа руки.

– Только вот милицию почему-то обошли. Считаете, что от уголовников будет больше проку?

– При чем здесь уголовники?

– А при том. Поисками вашего сына занимается Антон Гавров. Только не отрицайте этого.

– Ну, допустим. А вам откуда это известно?

– Эх, Настя, Настя, – покачал он головой. – Неужели я похож на профана?.. Да у меня нюх на такие дела. Зря вы связались с Гавровым, вот что я вам скажу.

– Почему?.. Вы думаете, он не в силах помочь мне?

– Помочь-то он вам скорее всего сможет. У этих уголовников развязаны руки. Они не допрашивают, как мы. Они пытают. И техника у них будь здоров. Нам, сермяжным, такая только снится. И стукачей у них как нерезаных собак. А-а, да что там говорить!..

– Тогда почему вы считаете, что я зря с ним связалась?

– Потому что за ребенка он что-нибудь потребует от вас. Вы попадете к нему в зависимость. Ваши банки, например, могут превратиться в стиральные машины для отмывки «черного нала».

– Вы ошибаетесь, – спокойно возразила Настя. – Антон помогает мне не корысти ради. Он мой друг.

– Ну, конечно, – краем губ усмехнулся Глянцев. – Таких друзей я эшелонами гнал бы на Колыму. Да ладно, чего уж там. И давно вы с ним... э-э... дружите?

– Это мое личное дело, – ответила она холодно.

– Настя, я знаю вас давно. Вы сильная женщина. И, если закрыть глаза на один только нам известный факт, законопослушны.

– Вы на что-то намекаете?

– Боже упаси. То, что было, давно быльем поросло. Так что никаких намеков.

– Ну и хорошо.

– Так вот, продолжаю. Не знаю, почему, но вас, Настя, как магнитом притягивает ко всяким мерзавцам. Ворон, теперь этот Хмурый. Фифти-фифти, пятьдесят на пятьдесят. Вадим, скажем так, светлая полоса в вашей жизни. Ворон – черная. Илья Аганин – снова светлая. Антон Гавров – опять черная. Извините, что вмешиваюсь в вашу личную жизнь, но я должен предостеречь вас от новой ошибки. Опасайтесь Гаврова. Поверьте, он страшный человек.

– Только не для меня.

– Снова вы о своем. Я предупреждал вас насчет Ворона?

– И не ошиблись.

– Вот именно. А скажите, Настя, вам не приходило в голову, что Антон Гавров сам и организовал похищение вашего ребенка?

Эта мысль уже давно вертелась в голове у Артема.

– Какой ему в этом смысл?

– Еще какой! Он похитил, он же и найдет. А в ваших глазах станет эдаким героем.

– В вашем предположении есть логика. Но Антон, уверяю вас, в этом деле не замешан. Когда Дениса похитили, он еще ничего не знал про меня. Мы встретились только вчера, на презентации.

– И он так быстро завоевал ваше доверие?.. Настя, вы же умная женщина. Ну почему вы так легко попались на его удочку? Всего один день знакомства, и он уже ваш друг.

Глянцев поймал себя на том, что он ее как будто ревнует. Неужели Настя уже спала с Хмурым?

– Я не такая дура, как вы думаете. А с Антоном вчера мы встретились после долгих лет разлуки. Я знала его, когда была еще школьницей. И мы тогда любили друг друга. – Глаза Насти затуманились. – Должна признаться, он был моим первым мужчиной. Этого достаточно?

– Вот как? – Артем немного растерялся, даже смутился. – Если это так, то я беру свои слова обратно. Но все равно, остерегайтесь Гаврова. Прошлое – это прошлое, а настоящее – это совсем другое.

– Вы его арестовали. Зачем?

– Не арестовал, а временно задержал. До выяснения обстоятельств. Каюсь, не хотел у вас здесь его присутствия.

В это время зазвонил телефон.

Это был как раз тот самый звонок. И Настя определила это обостренным чутьем несчастной матери. Трубку она схватила быстрым порывистым движением.

– Твой ребенок у нас, – услышала она. Тот, кто говорил, старался изменить голос.

Слушал вместе с ней и Глянцев.

– Чего вы хотите? – теряя самообладание, спросила она.

– Двести пятьдесят миллионов долларов. Иначе твой сын умрет.

Четверть миллиарда долларов! Артем и представить себе не мог такую сумму. Вымогатель явно сошел с ума.

– Это для меня слишком большая сумма. Сразу так много не соберу.

Настя разволновалась, стала белой как снег.

– А ты постарайся. Срок тебе три дня. Деньги переведешь в любой швейцарский банк. Счет номерной, анонимный, на предъявителя. Помни, у тебя всего лишь три дня.

– Я все сделаю. Только не трогайте Дениску!

В трубке послышались короткие гудки.

– Сволочи!

Настя в панике обхватила голову руками и опустила ее на стол.

А вымогатель, возможно, как раз-то и не дурак, размышлял Артем. И просит реальную сумму. Наверняка знает, сколько может отсчитать Настя. Но откуда он об этом знает? Вывод один: вымогателя следует искать в ее окружении.

Преступники будут звонить еще, и, вернее всего, не раз. Ведь им нужно узнать, какой банк выбрала для них Настя, получить от нее открытый кассовый чек. Но звонить будут откуда-нибудь из автомата, долго разговаривать не будут. Как их тут вычислишь?..

– А у вас есть двести пятьдесят миллионов долларов? – на всякий случай спросил он.

– Есть и больше, – не сразу ответила она. – Но деньги все в инвестициях. Из оборота их так просто не изымешь. Но я попробую взять кредит.

– Допустим, вы соберете требуемую сумму, передадите ее по назначению. Но где гарантия, что преступники не убьют после этого вашего сына?

– Они не посмеют его убить!

На Настю жалко было смотреть.

– Давайте договоримся. Вы ищите деньги, а мы преступников. Если мы не найдем их к назначенному сроку, то в дело вмешиваться не будем. Вы отдадите деньги и получите взамен ребенка. А вот после этого и начнется наша работа. Договорились?

Настя немного подумала и согласно кивнула.

– Тогда мне нужна от вас кое-какая информация. Прошу настроиться, разговор будет долгим.

* * *

Антона отпустили утром. А могли бы и раньше. Но менты четко знали свое дело. Резину тянули по полной программе.

Он сразу понял, откуда дует ветер. Все из-за ребенка Насти. Менты подключились к его поискам, хотя их об этом никто не просил. Но против этого не попрешь. В их руках козыри, а именно четыре трупа.

За дело взялся сам подполковник Глянцев. Известная личность. И выбор на него пал не случайно. Он работает по высшему классу. А Настя крупная фигура в деловых кругах. Миллиардерша. Ей рядового опера не подсунешь.

Глянцев мужик въедливый. С ним шутки плохи. ГУОП – крутая контора, и прав у нее до черта. И «борцы» ее лихой народ, умеют прикрыть свою задницу даже самой тухлой «отмазкой». Неверный сигнал, скажут, получили. Ошиблись, извиняйте. Больше не будем. Вот и весь разговор. А если дернешься, начнешь жалобы катать, назавтра жди наезда, да со всеми атрибутами законности. А ведь они знают, как невинного сделать виновным. Отмазаться-то, конечно, можно, но месячишко в сизо позагораешь.

Да ну их всех к едрене фене.

Глянцев остался с Настей. Интересно, чем закончился их разговор?..

Но чем бы он ни закончился, Антон знал точно: ни он, ни легавые от своего не отступятся. Что ж, устроим гонки. Кто найдет ребенка первым, тот и герой.

Он утрет Глянцеву нос. Возьмет реванш за сегодняшнюю ночь.

5

Максим Селезнев нервничал. И было от чего.

Уже почти двое суток сын Аганиной в руках у его людей.

Операция захвата прошла успешно. Ребенок спрятан в надежном месте. Под присмотром своего, можно сказать, деда. Неплохо сработал этот придурок Костоглодов. А сейчас сидит себе в теплом деревенском доме на всем готовом и в ус не дует. Только знай себе за малышом смотри.

А вот сам Максим как на иголках.

Все вроде бы идет по плану. Аганина о сумме выкупа осведомлена. И даже готова заплатить. И заплатит. Чек у нее забрать не проблема. Он сам лично разработал сложную и в то же время простую схему.

Ей скажут, что чек она отдаст такому-то человеку ну, например, в Праге. Вылет не на своем, а на рейсовом самолете. Таково будет условие. В пражском аэропорту ей сообщат о билете, заказанном на ее имя, на рейс до Лондона. А до окончания регистрации останутся считанные минуты. И снова она отправится в путь. На этот раз в Англию. Оттуда, тем же макаром, в Рим. Затем в Париж. А там и заберут у нее чек.

Пока она будет «гонять по Европам», ментовский хвост, если он привяжется, наверняка отвалится. Билетов ментам никто не закажет, ведь им ничего не будет известно заранее. И с Интерполом не будет времени связаться.

А ребенка ей отдадут очень просто. Просто скажут, куда за ним приехать. «Няньки» с ним уже не будет. Исчезнет, и навсегда.

Пугает только одно. И очень пугает. Слишком уж у Аганиной велик вес в обществе. За ее спиной большие силы. Как бы не схлестнуться с ними.

Размышления Селезнева прервал голос секретарши:

– Максим Афанасьевич, к вам двое, из милиции. Пропустить?

«Ну вот, началось». Как же они вышли на него?

– Пропусти. – Он поспешил взять себя в руки.

Его не смутил тяжелый колючий взгляд немолодого уже мужчины в штатском. Подполковник Глянцев – это имя ему ни о чем не говорило. На второго, неказистого на вид капитана, он даже не взглянул.

– Вы, наверное, догадываетесь, по какому делу мы к вам пришли?

Провокационный вопрос. «Берегись, Максим!»

– Признаться, не имею ни малейшего понятия.

– Анастасия Валентиновна Аганина. Вы, конечно же, знаете о ней?

– Ну как же, как же. С ней что-то случилось?

– С ней лично ничего. Но у нее похитили ребенка.

– Мне очень жаль. Я чем-то могу помочь?

– Скажите, по какой цене вы приобрели акции вашего банка?

На какой-то миг Максиму показалось, что из глаз подполковника сейчас выскочит и ткнется в него змеиное жало.

– По центу за штуку, – выдавил он из себя.

– Смешная цена, не правда ли?

– По сути, Анастасия Валентиновна подарила мне этот банк. Видите ли, слишком уж высоко оценила она мои заслуги перед компанией.

– Если шантаж можно назвать услугами. Вы шантажировали ее, не так ли?

Удар ниже пояса. Но он был к нему готов.

– Это она вам об этом сказала?

– Допустим.

– Ерунда какая-то. Может, она уже жалеет, что подарила мне банк. Вот и выдумывает всякую чушь, чтобы вернуть его обратно. Вы ничего не докажете!

– Вот вы как заговорили, – усмехнулся подполковник. – Что ж, вы правы, шантаж мы не докажем. Да и прошлое это дело. Мы же сейчас интересуемся делами настоящими. Скажите, вам что, одного банка показалось мало?

– Что вы хотите сказать?

– Может, это вы и организовали похищение ребенка?

– Ну, знаете ли! Вы переходите все границы. В общем, так, разговаривать с вами я буду только после предъявления обвинения и только в присутствии моего адвоката. – Максим искусно изобразил всплеск праведного гнева. – Все, я вас больше не задерживаю.

Подполковник и капитан ушли, не попрощавшись. Дурной знак.

Нет, не побоялась Настя выложить ментам правду о шантаже. Глупо поступила, конечно, ведь сама на себя ведро с позором опрокидывает. Но как бы то ни было, у ментов появилась зацепка. Арестовать его не арестуют, но слежку скорее всего установят.

Но он готов к этому. Всю операцию он распланировал на сто шагов вперед. Все учтено, все продумано. И пройдет без его непосредственного участия. С исполнителями он встретится один-единственный раз, когда будет брать кассовый чек из швейцарского банка. Но и тут все просчитано.

Только вот нужно успеть подать условный знак, чтобы с ним не было связи в ходе операции.

Вечером того же дня Максим Селезнев отправился к себе на дачу. В сауне во дворе особняка его ждал роскошный стол и не менее роскошные девочки. Трое его друзей уже в пути. Вместе с ними он сегодня оттянется на полную катушку.

Да пошли они в задницу, эти менты долбаные! Не боится он их!.. Без доказательств все их разговоры никого не колышут. А доказательств у них нет.

Он ехал, как всегда, в «Мерседесе». Телохранители с трех сторон. И еще одна машина впереди. А это плюс еще четыре «гориллы».

* * *

...В униформе собровцев Сом чувствовал себя неловко. Ничего, как-нибудь привыкнет. В трех «рафиках» – потрепанных для большего правдоподобия – в таком же прикиде томились его ребята. Два десятка стволов, ни больше ни меньше.

Он готовился брать какого-то говнюка. Банкира, что ли? И чтобы все походило на ментовскую работу, для отвода глаз, наверное. Не ахти какое сложное дело. Можно было бы поручить его и кому-нибудь из бригадиров. Но просил сам Хмурый, лично. И из уважения к нему он напялил этот комбинезон на себя, а не на кого-то другого.

К двухэтажному особняку подъехали уже ночью. Шедший впереди «КамАЗ» с ходу врезался в ворота, выбил их напрочь.

Эффект внезапности удался. И униформа спецназовцев сработала. У этого банкира были охранники, и немало. Но все они клали в штаны, а не жали на спусковые скобы своих помповиков.

Сам говнюк парился в сауне. Как белый человек. Друзья, девочки, стол. Оторваться захотел. Ну ничего, сейчас оторвется.

– Милиция! Всем оставаться на месте! Руки за голову!

А девочки ничего себе. Задастые, грудастые. Надо бы прихватить их с собой. Пусть они станут трофеем.

Сом отыскал среди всех говнюка сам лично. Ткнул его стволом пистолета под дых.

– Я буду жаловаться! – прохрипел тот, перегибаясь напополам от боли.

– Жалуйся, сявка.

Второй удар опрокинул его на мягкий палас.

* * *

Очнувшись, Максим увидел перед собой седого мужчину. Невозмутимо спокойный, он изучал его взглядом, как профессор естественных наук какую-то рептилию.

Селезнев сидел в кресле. Его уже успели связать и по рукам, и по ногам. Пожилой мужчина устроился в таком же кресле напротив. За его спиной стояли еще двое. Крутые парни с быстрой реакцией. Естественно, вооружены.

– Кто вы такие? – недовольно спросил Селезнев, разминая отекшие кисти рук. – Капитан милиции Очакин, – представился седой.

Он недобро улыбался. От него исходили флюиды опасности.

– Я так и понял, что вы из милиции. Это вы бесчинствовали у меня на даче?

– Ну почему же бесчинствовали?.. Мы исполняли свой долг.

– Я ни в чем не виновен. Я не заслужил подобного обращения. Я буду жаловаться! Я до самого министра дойду.

– Заткнись, – поморщился «капитан». – И отвечай на вопросы.

– Только в присутствии моего адвоката.

И тут же к Максиму подошел крепыш, стоявший за спиной седовласого. Он спокойно взял его за руку, сжал большой палец и сунул под ноготь что-то очень острое. Никогда еще банкир не испытывал такой дикой боли. Он громко закричал.

– Так будешь отвечать на вопросы?

– А где адвокат?

И снова боль, ужасная боль. Ее невозможно терпеть.

– Ну так что, нужен тебе адвокат?

– Нет, не нужен. Спрашивайте!

– Где прячешь малыша?

– Какого малыша?

Селезнев стал белее мела.

– Дениса Аганина, сына Анастасии Аганиной.

– Я не понимаю, при чем здесь я?..

И снова взрыв боли. Адской, невыносимой боли.

– Вы ничего не докажете! – заорал он.

– А доказывать мы ничего и не будем. Мы не из милиции. И вы, наверное, это уже поняли.

– Я ничего не понимаю.

Страх перед новой пыткой мешал ему логически мыслить.

– Мне пятьдесят два года. Разве капитаны бывают такими старыми?

– Кто вы?

– Вы, наверное, слышали: мафия бессмертна. Так вот, мы как раз из той самой бессмертной. Поверьте, вас могут закатать в бетон без всякого суда и следствия. У нас свои законы. Так что, если хочешь жить, гаденыш, отвечай на вопросы.

* * *

– Товарищ подполковник, объект наблюдения захвачен неизвестными.

– Я хочу знать подробности.

– Неизвестные были в униформе собровцев. Ворвались к объекту на дачу, вытащили из сауны и увезли с собой.

– Куда?

– Маршрут движения отслежен.

– Отлично. И где же объект?

– Частное домовладение. Владелец устанавливается.

– За домом вести круглосуточное наблюдение. Контрдействий не предпринимать.

Глянцев облегченно вздохнул.

Нутром чуял он, что воду в тихом пруду замутил Селезнев, этот напыщенный барончик. Но попробуй-ка докажи его причастность к убийству и покушению. Все, конечно, происходило, происходит и будет происходить без его непосредственного участия.

Люди Хмурого также вышли на банкира. И даже гадать не надо, кто похитил Селезнева. Это дело рук катайских молодчиков. А уж этим-то никакие доказательства не нужны. Достаточно и одного подозрения. Возьмут банкира на пушку и вытряхнут из него всю информацию, возможно, вместе с потрохами.

Главное сейчас – уследить за лихими «собровцами». Быть может, скоро станет известна вся правда и они поедут освобождать малыша. Вот тут и начнется работа.

* * *

– Так я не поняла, поддержишь ты меня или нет?

Под поддержкой Лиза подразумевала деньги. Тридцать тысяч «зеленых». На раскрутку ее новой песни. Денис с досадой вздохнул.

В постели она, слов нет, великолепна. Умеет все и ни от чего не отказывается. Но разве он обязан в обмен на ее любовь помогать ей финансами, удерживать ее на плаву? Сегодня тридцать, а завтра, глядишь, и все сто подавай.

Не то чтобы его «жаба душила», нет. Если бы эти деньги потребовались Марине, он отдал бы их не задумываясь. Но кто для него Лиза? Ветреная красотка, чуть было не сломавшая ему жизнь. Тогда, в армии, он остро переживал ее измену. Она предала, выскочив замуж за другого. Сколько ребят в подобных случаях пускали себе в лоб пулю!

– Сколько тебе нужно?

– Пятьдесят тысяч.

«Ставки подняты, господа».

– Могу дать только штуку.

– Тысячу долларов?

– Угу.

– Почему так мало? – В ее голосе звучало неподдельное возмущение.

– Я вот тут посчитал, мы с тобой занимались любовью ровно десять раз. Если ты требуешь деньги в обмен на свое тело, то давай получай строго по стандартной таксе. Сто баксов за случку. Вот и считай. – Он усмехнулся.

Три дня он уже с ней. И несмотря на красоту и любвеобильность, она уже успела ему надоесть. Когда же он наконец встретится с Мариной?

– Что это ты о себе вообразил? – взвилась Лиза.

Еще немного, и она, кажется, сожрет его разъяренным взглядом. Ну чем не Медуза Горгона?..

– Ты мне надоела!

– Что? – опешила она.

– Думаешь, если ты такая красивая, то держишь меня за яйца?.. Все, концерт окончен! Собирай свои манатки и убирайся!

Денис умел ранить словами, беспощадно, хлестко. И Лиза испытала это на себе. Он сбил с нее спесь.

У нее не осталось выбора, и она это поняла. От него Лиза уходила как побитая собачонка, с поджатым хвостом. На какое-то мгновение в душе Дениса шевельнулась жалость. Но только на мгновение. Когда за ней закрылась дверь, он думал уже только о деле.

Хмурый!.. Пора им заняться всерьез. Через Лизу выйти на него не удалось. Что ж, есть и другие подходы.

* * *

– Ох ты мой маленький, мой хорошенький!

Александр Макарович стоял у детской кроватки. Маленький Дениска смотрел на него и улыбался.

– Любишь дедушку, любишь. Золотой мой.

Но тут личико ребенка сморщилось, в глазах застыло напряжение. И тут же в нос ударил неприятный запах.

– Ах ты, сучонок! – Костоглодов брезгливо скривился. – Насрал, подлец!.. Ну я тебе покажу!

Его снова накрыло волной безумия. Рука его потянулась к ремню.

Чем сильнее орал под его ударами малыш, тем неистовее он его стегал.

Остановился лишь, когда несчастное дите перестало кричать и перешло на хрип. Тут Костоглодов опомнился и испугался. Все тело в синих разводах. Но вроде жив. Ничего, будет ему урок.

И Александр Макарович засуетился над забитым чуть ли не до смерти малышом как заботливая мамаша.

* * *

Телефон зазвонил как обычно. Мягкой соловьиной трелью. Но это был непростой звонок. Звонил похититель. Настя поняла это, прежде чем взяла трубку.

– Да, слушаю. – От напряжения ее голос дрогнул.

– Вы собрали требуемую сумму? – спросил неизвестный.

– Поймите, четверть миллиарда – это невообразимо огромные деньги. Их физически не соберешь так быстро.

– Ничего не знаю. У вас не оста...

Голос оборвался на полуслове. Вернее, его оборвали. На том конце провода. И тут же послышался глухой звук падающего тела.

– Госпожа Аганина? – услышала она через несколько секунд.

– Да, это я.

– Все в порядке. Больше вас донимать не будут.

И в трубке раздались короткие гудки.

В это время в кабинет к ней широким шагом вошел Антон. Он улыбался.

– Нашли твоего Дениску.

– Где он?

– Скоро привезут.

– Я хочу его видеть, и немедленно.

– Погоди немного, он все еще в руках похитителей. Но его вот-вот освободят. Или уже освободили. В общем, я сейчас еду за ним.

– И я, – она схватила его за руку. – Возьми и меня с собой!

– Будь по-твоему. Собирайся.

Через считанные минуты «Роллс-Ройс» Антона уже вез ее к одной из подмосковных деревенек, к дому, где скрывался преступник вместе с маленьким Дениской.

– Раскололи мы твоего слизняка Селезнева. – Антон сидел рядом с ней. – Это он, оказывается, затеял смуту.

– От него всего можно ожидать. А как вы узнали, что это он во всем виновен?

– Логика проста. Если он шантажом расколол тебя на банк, то похищением твоего сына он хотел нагреть руки на твоих деньгах. А истина вся у него на языке. И язык мы развязали. Он это, точно. Сказал, где прячут Дениску. И всех подельников своих сдал с потрохами. А чем он тебя шантажировал?

Голос Антона дрогнул, и это не осталось не замеченным ею.

– Да ты и сам знаешь. – Настя смутилась, но виду не подала. Если Селезнев во всем сознался, то не мог не рассказать и об истории с видеокассетой.

– Знаю. – Антон перевел взгляд на окно.

Не захотел смотреть ей в глаза.

– Да, одно время у меня были проблемы. И стриптиз исполняла, и в порно снималась. – Настя говорила спокойно, стараясь заглушить в себе все эмоции.

Она должна казаться сейчас сильной женщиной. Она давно преодолела свое прошлое. И если Антон не понимает этого, грош ему цена. Если он отвернется от нее, то скатертью ему дорога. Уж как-нибудь переживет.

– Все мы грешники...

Похоже, он ни в чем ее не винит.

– Я ведь наркоманкой тогда была. Ради дозы готовая на все. И в мир порноискусства я въехала, как ты понимаешь, сидя на игле.

– Давай забудем о прошлом.

Антон посмотрел ей в глаза теплым понимающим взглядом.

– Давай. Но забудем только о плохом...

– Да, о хорошем забывать нельзя. – Он не сводил с нее глаз.

– Помнишь, ведь мы когда-то любили...

– Этого я забыть не могу. Я до сих пор тебя люблю.

Никогда она не видела его таким взволнованным, как сейчас.

Он будто стеснялся своих чувств. Сильному, немногословному мужчине не так-то легко признаться в любви. Но он это сделал. Значит, его чувства по-настоящему сильны. Он любит ее!..

– И я тебя.

На какой-то миг она забыла о своем ребенке. Но всего лишь на миг.

* * *

Александр Макарович испытывал безотчетное беспокойство.

Все вроде бы нормально. В семь утра пришла женщина-курьер, занесла в дом продукты на весь день. В полдень ему позвонил человек Селезнева, справился о здоровье ребенка. И вокруг дома ничего подозрительного. Никто из посторонних им не интересуется.

Но почему же на душе так тревожно?

Скорее бы все закончилось. Сдать ребенка, получить гонорар – пятьдесят штук баксов – и смыться за границу. Легально или нелегально, какая разница? Уж за «бугром-то» он с деньгами не пропадет.

Ребенка, конечно, сейчас ищут. И менты, и люди этой сучки Насти. Но он знает, найти их практически невозможно. А вдруг?..

Мысль о наказании привела его в ужас, перенесла в камеру следственного изолятора. Он вспомнил, как унижали его, терзали задницу. Нет, на зону он больше не ходок. Лучше уж пулю в висок.

Он стряхнул с себя оцепенение, почувствовал прилив сил и решимости. Вытащил из тайника пистолет, номерной «макаров». Возможно, это засвеченный ствол. Но какая разница? Разве он хуже будет от этого стрелять?.. Костоглодов с любовью посмотрел на оружие.

Девять миллиметров, восемьсот десять граммов, четыре нареза, восемь патронов в обойме – он знал его тактико-технические характеристики наизусть.

Когда-то он был неплохим опером. Бандюг ловил и продолжал бы ловить. Но сломалась в нем какая-то пружина. Сперма ударила в голову, помутила рассудок. Совратил Настю, затем запил по-черному. И вылетел со службы. А вместе с этим потерял последние силы бороться с маньяком-насильником внутри себя. И как итог – сломанная жизнь.

Но уже не вернешь те дни, когда он еще был в силах перебороть себя. Кем бы он ни был сейчас, этот пистолет в его руках выпустит пулю в любого, кто посмеет замахнуться на его свободу. И в себя, если что, он сможет выстрелить. Лучше смерть, чем зона.

Одна обойма в «ПМ», вторая и третья в кармане. Итого, у него двадцать четыре патрона. Не много, но и не мало.

Александр Макарович подкрался к окну, осторожно отвел в сторону занавеску и одним глазом посмотрел во двор. Все как будто спокойно. А иначе и быть не может. Но почему его тревога все усиливается?

И вдруг он увидел, как в оконном проеме чердака дома напротив что-то блеснуло на солнце. Приглядевшись повнимательнее, увидел человека с какой-то палкой в руках. Да это же не палка, это винтовка. Снайперская!

Кто это? Киллер-одиночка или снайпер из группы захвата? Скорее всего второе. И если это так, с минуты на минуты к нему пожалуют гости. Те, которые хуже татарина.

И тут в соседней комнате – а в доме их всего две – послышался звон разбитого стекла и треск выбитой рамы.

Костоглодов среагировал мгновенно. Человек в камуфляже и бронежилете эффектно влетел в комнату, ловко перекувыркнулся через голову и направил на него короткоствольный автомат. Но выстрелить не успел. Его опередили. Пуля выбила ему левый глаз и вышла через правое ухо. С такой дыркой в голове не живут.

А в комнату уже влетал второй. Ловкач, стреляет, еще не опустившись на пол. Но стреляет мимо.

В грохоте автоматной очереди не слышно, как бьются о стену пули. Но не слышно и ответных выстрелов, прицельных.

Одна из трех пуль угодила в голову, и «рашен рэмбо» присоединился к своему товарищу.

Хорошо бы позаимствовать у покойников автоматы, но на это уйдет время. А его в обрез. Успеть хотя бы обойму сменить.

Ага, вот и в дверь кто-то ломится.

От сильного удара входная дверь слетела с петель. Упала. И тут же в проеме появились двое, оба в «брониках», с автоматами. Но снова он на высоте положения. Стреляя с автоматической скоростью, он укладывает на пол и этих.

Еще несколько секунд, и последует новая атака. И ее уже вряд ли отбить. Но выход есть.

Раз, и на пол падает пустая обойма. Два, и ее место занимает полная. Пистолет он держит в правой руке, левая остается свободной. Вот ею и нужно взять ребенка, прижать его к своей груди. Никто не осмелится в него теперь стрелять.

И точно, ворвавшийся в дом очередной автоматчик оторопел, забыв про оружие.

«Что? Съел?»

Не стал стрелять и Костоглодов.

– Пошел вон! И скажи своим, что, если не отстанут, убью пацана!

Того как ветром сдуло.

Сейчас надо не сплоховать и толково договориться о цене маленького заложника.

У него есть выход!

* * *

Антон почуял неладное, едва только увидел Сома, его кислую физиономию.

– Что происходит?

– Этот пидер крепкий орешек. Мои ребята сделали все, как надо. Но тот уже на шухере стоял. Кто-то, видно, свистнул ему. А стреляет он метко.

– Где Дениска? – Из-за спины Антона выступила Настя.

– Этот козел им прикрывается, – Сом отвел в сторону взгляд. – Плохи дела.

– Что собираешься делать? – спросил Антон.

– Дом окружен, снайпера наготове. Да что толку? Ребенок пока в опасности.

– Где этот дом? – спросила Настя с отчаянием в голосе.

– Вон, совсем рядом. Но подходить к нему нельзя.

Да только Настя и слушать его не стала. Сорвалась с места и побежала. Антон попробовал ее удержать, да куда там.

* * *

Прижав к себе малыша, Костоглодов смотрел в окно.

Дом окружен, козе понятно. Ворота нараспашку, за ними красавец джип, прикрывает троих или четверых.

Когда же появится парламентер?

Машину, самолет, вылет за «бугор». И пять сотен штук «зеленью». Только когда получит все это, он и отдаст ребенка. А может, запросить миллион? Или два? Ведь у этого маленького засранца богатая мамаша.

Настька!.. Сучка долбаная! С нее началось его падение.

А вот и она сама! Легка на помине.

Волосы растрепаны, лицо бледное, в глазах лихорадочный блеск. Ишь как спешит за своим сучонком.

Она уже вбежала во двор. А за ней бежит какой-то мужик, хочет догнать ее и остановить. Но ничего у него не получится.

Александр Макарович прицелился и выстрелил.

Пуля в этого придурка не попала, но остановила его. Да у него, видно, и оружия нет. Куда же он суется?.. Этот недоумок, наверное, подумал о себе то же самое. Плюнул с досады и повернул обратно.

А Настя уже у дверей. Входит в дом.

Красивая сука, соблазнительная. О! Как же он хочет ее!

А почему бы и не попользоваться ею? Ведь он так долго ждал этой встречи!

* * *

Антон почти догнал Настю. Но вовремя остановился. Как же он не догадался взять с собой оружие?..

А может, даже и хорошо, что Настя встречается с ублюдком, угрожающим ее сыну? Может, она сумеет с ним договориться?.. Но нет, он все равно отправится за ней.

Он стоял у ворот. Тот, который скрывался в доме, видеть его не мог. К нему подошел Сом.

– Волыну мне!

– Это всегда пожалуйста.

Он хотел отдать ему свою пушку, но не успел даже извлечь ее из кобуры. Рядом с ними затормозил ментовский «рафик». Подъехала и еще одна такая же машина. Из той и другой выскочили вооруженные омоновцы.

– Мля, какого хрена «мусора» нагрянули? – скривился Сом.

– Только их здесь и не хватало, – добавил Антон в сердцах.

К ним подошел подполковник Глянцев.

– Не ожидали? – криво усмехнулся он. – А я вот ожидал вас здесь увидеть.

– Какая сука настучала? – Сом сплюнул в сторону.

Но мент даже не глянул на него. Он смотрел только на Антона.

– Мы чуть припозднились, каемся. Ну что, освободили ребенка?

– Какого ребенка? – Антон удивленно округлил глаза.

– Не ломай комедию, Хмурый. Я в курсе всего. Освободили ребенка, спрашиваю?

– А еще у тебя вопросов много, гражданин начальник?

– Вот этого-то у меня как раз с избытком. Почему твои люди вооружены? Почему в камуфляже, в бронежилетах?.. Ты же знаешь, за такое по головке не гладят. Ну так что, будешь отвечать?

– А-а, ладно, чего уж тут антимонию разводить. С ребенком нелады.

– Что такое?

– В заложниках он.

– Ага, вон как дело обернулось... Тогда слушай, что я тебе скажу, Хмурый. Сворачивай свою музыку и дуй немедленно домой. И без возражений! Сматывайся, пока я добрый. Иначе повяжу и тебя, и всю твою кодлу.

– Не получится. Там, в доме, не только малыш. Там и Настя, – с тревогой сказал Антон.

– А она-то здесь как оказалась? – растерянно посмотрел на него Глянцев.

– Да вот так и оказалась. А как узнала, где ее малец, так стрелой к нему и метнулась.

– Почему же ты ее не остановил?

– Пробовал, не получилось.

– Так... Нужно срочно что-то делать. Ее же могут убить.

– Вот если бы не ты, гражданин начальник, я бы уже действовал.

С этими словами Антон взял у Сома пистолет, сунул его в карман плаща и направился к дому.

– Остановись, – неуверенно потребовал Глянцев.

Но тот уже не мог его слышать. * * *

– Вот мы и встретились, дочурка.

Голос этот показался Насте знакомым.

– Отдай мне моего сына! – всматриваясь в лицо небритого мужчины, потребовала она.

– А ты все такая же красивая.

– Отдай мне сына. Так это вы?..

О боже! Она узнала своего отчима. И просто задохнулась от ненависти.

– Я, дорогуша, я, – усмехнулся он. – А как поживает твоя попка?..

– Ненавижу тебя, мразь!.. Ты убил мою мать!..

– А сейчас вот убью и твоего сыночка. – Ствол пистолета коснулся головки малыша.

Ничего не понимая, Дениска улыбался матери, тянул к ней руки.

– Ты не посмеешь.

У Насти перехватило дыхание.

– А помнишь, как нам было хорошо вдвоем? – Глаза отчима пылали безумным огнем.

Глаза сексуального маньяка. Он всегда был таким.

– Чего ты хочешь?

– Я вижу, ты взялась за ум. Вот и хорошо. А что, если мы с тобой вспомним старые добрые времена? Отдайся мне.

Александр Макарович учащенно задышал.

– Нет! – Настя непроизвольно отступила на шаг.

– Да! – Его палец стал давить на спусковой крючок.

– Да, да! – испуганно закричала она.

У нее опять не остается иного выбора, как пойти на поводу его низменных желаний. Иной возможности спасти своего сына она сейчас не видела.

– Раздевайся!

– Зачем? Ведь ты же раздеваться не будешь...

Она тянула время, лихорадочно соображала, нет ли другого выхода.

– Да, я раздеваться не буду. Но на тебя посмотреть хочу. Какая ты стала?

– А если я сначала сделаю тебе приятно, а потом уже разденусь?

Ее взгляд случайно упал на детские игрушки у нее под ногами. Дениска всегда все ломал. Сломал он и большую пластмассовую машину, валявшуюся здесь же. Рядом с ней лежало колесо с железным штырем.

– Неплохая идея! Ну давай начинай!

– И ты отдашь мне моего ребенка? – спросила она, опускаясь перед ним на колени.

– Отдам!

Сейчас он готов обещать ей все, что угодно.

Настя расстегнула отчиму брюки, приспустила их. В нос ударил запах тухлятины.

– А ну-ка, ноги чуть пошире, дорогой! – Ее тошнило, но голос прозвучал бодро.

– Конечно, это можно. А ну-ка, Денис, посмотри, чем это будет заниматься твоя мамочка!

Александр Макарович не видел, что в руках у Насти металлический штырь.

– Ну что, начнем, дорогой?

Гнев и ярость удесятерили ее силы. Резким и быстрым движением она загнала штырь в мошонку негодяя. Он вошел в его плоть по самое колесо.

Александр Макарович заорал как резаный. От боли, а больше от неожиданности он опустил пистолет и выронил ребенка.

Настя подхватила сына на руки и закрыла его своим телом.

И тут в дом ворвался Антон. С пистолетом в руке.

Костоглодов выстрелил прежде, чем тот успел прицелиться. Пуля пробила ему грудь.

Падая, Антон успел нажать на спуск. Его пуля угодила негодяю в шею. Тот захрипел, не выпуская из рук оружия, медленно начал оседать на пол.

Антон был жив. Даже не потерял сознания. Но в глазах застыла боль.

– Только не умирай, дорогой! Только не умирай! – умоляла его Настя, склонившись над ним.

В дом вошел Глянцев. Осмотрелся, прикинул обстановку.

– Гражданин Гавров, вы убили человека, – сказал он без тени сострадания.

Но и без злорадства.

– Артем, как ты можешь так говорить. Ты не имеешь права обвинять его, – с горячностью набросилась на Глянцева Настя.

– Я не обвиняю. Я просто констатирую факт. Впрочем, я, кажется, ошибся, вы, гражданин Гавров, сегодня никого еще не убили.

Взгляд подполковника был прикован к Костоглодову. А тот начал подавать признаки жизни. Зашевелился, открыл глаза. Начал наводить пистолет на Настю.

Бах! Его тело дернулось и обмякло.

– Так, теперь, кажется, все стало на свои места. Правосудие свершилось. – Глянцев подмигнул Насте и спрятал свой «макаров».

– А вы, гражданин Гавров, выздоравливайте. И помните, я вам товарищем никогда не стану. Когда-нибудь я вас подцеплю на крючок, засажу-таки за решетку. Пойду распоряжусь насчет «Скорой помощи».

Настя улыбнулась ему вслед. Все-таки он молодец!

6

– Привет! – бросила с порога Лиза, по-хозяйски направляясь в глубь квартиры.

Женя смотрел на нее как на привидение.

Он уже почти смирился с ее потерей. Даже выкарабкался из долгого запоя. Пытался войти в колею прежней жизни, той, какой жил до нее. И тут н а тебе, как снег на голову она, Лиза!

Лиза. Дьявол-искуситель в короткой юбке. Непреодолимый соблазн. Что ни говори, а жизнь без нее не жизнь.

– Ты надолго? – задыхаясь от волнения, спросил он.

«Навсегда!» – хотел услышать он в ответ.

– Да на пару недель.

– А дальше?

– А потом я найду себе нового богатого спонсора, не чета тебе, и переберусь к нему, – цинично заявила она.

– Но как же я? – промямлил Женя.

– Обходился без меня все это время, будешь обходиться и дальше. Ну да ладно, дорогой, не грусти. Радуйся, пока я здесь. А может, я у тебя и на целый месяц застряну.

– Но я не хочу тебя больше терять!

– Не хнычь, а не то я уйду прямо сейчас.

– Нет, нет, – засуетился Женя. – Не уходи!.. Ты, кстати, обедала?

– Вот с этого бы и начинал.

– Пойдем, я тебя покормлю.

– Чуть позже. Сейчас я бы хотела попросить у тебя прощения. Ведь я тебе изменяла как-никак.

– ...Вчера в середине дня был ранен известный в криминальных кругах авторитет, вор в законе Хмурый. У него прострелена грудь. Он госпитализирован. Как сообщают некоторые источники, инцидент произошел в результате...

Но об инциденте Денис слушал уже вполуха.

Из «Криминал-информ» он понял самое главное. Объект ликвидации находится сейчас где-нибудь в столичной больнице. Но в какой именно? Об этом никогда не сообщают, если дело касается мафии.

Но ничего. Он найдет эту больницу и без помощи тележурналистов. Отыщет и палату с раненым. А уж пробраться в нее как-нибудь да сумеет.

Его взгляд невольно перешел на шкаф, где находился саквояж с альпинистским снаряжением.

* * *

Антона положили в обычную городскую больницу. Но поместили в отдельной палате с полным набором суперсовременной реанимационной аппаратуры. Его опекали светила отечественной медицины, доктора, профессора.

Кризис миновал. Дело пошло на поправку.

Возле его кровати постоянно дежурила Настя. Находилась она в палате и в ту ночь.

– Как твой Денис? – спросил Антон.

– Все хорошо. Он с няней, его охраняют. Я так беспокоилась, пока ты был плох. Но теперь все наладится, я знаю.

– Я поправлюсь. И мы поженимся. Ты согласна выйти за меня?

– Согласна.

«И я сделаю все возможное, чтобы не потерять тебя, как потерял Анютку и Алену», – подумал он.

«Ты не погибнешь, как погибли Илья и Вадим», – с надеждой думала она.

Они разговорились. Каждый рассказал о себе, ничего не утаивая. Ночь пролетела как сон. Скоро уже наступит утро.

– Знаешь, мне все надоело, – сказал Антон. – Деньги, власть, особняки, машины. Давай проведем медовый месяц где-нибудь на Сейшелах? Там есть чудесные необитаемые острова. И никто нам не будет мешать. Что ты на это скажешь?

– Я, конечно, за. А что, если нам остаться там навсегда?

– Не получится, – немного подумав, ответил Антон. – Я уже привык ко всему, что называю суетой. Каким бы делом я ни занимался, но в нем смысл моей жизни. Не бездельник же я, в конце концов.

– Хотела бы я думать по-другому. Но нет, и я не смогу без своего дела.

Ночь кончалась. Но за окнами еще темно.

Охрана – три телохранителя – дежурили за дверью. На окнах железные решетки. Их закрывали плотные тяжелые шторы. Защита от снайперов. Всякое ведь может быть.

* * *

Прочная шелковая веревка змеей соскочила с крыши, растянулась по всей длине. По ней на четвертый этаж, к освещенному окну, спустился человек в очках, с козлиной бородкой, морщинистым лбом. Быстрыми ловкими движениями он бесшумно выдавил стекло специальными присосками, проник в санузел хирургического отделения.

Из сумки за плечом извлек белый халат, набросил на себя. И превратился в старика профессора. В руках появился замысловатый медицинский прибор. Электронный блок, какие-то трубки. С таким, наверное, и должен ходить современный доктор. Если бы только в этом приборе не скрывался автоматический пистолет с глушителем.

Неторопливым, по-стариковски шаркающим шагом «профессор» вышел в коридор и направился к семнадцатой палате.

– Мне к больному, – сказал он охранникам и зевнул, прикрывая рот ладонью. – Надо же, в такую рань старика подняли.

– Нет проблем, доктор. Ваш пропуск?

– Ах да, – хлопнул он себя по лбу. Усмехнулся. – Совсем забыл, что нынче к больным ходят только по пропускам.

– Ваш пропуск! – Верзила в черном костюме не принял иронии.

– Да есть он у меня, есть.

Мгновение, и в руках «профессора» появился «АПС». Телохранители Хмурого не успели даже сообразить, что к чему, как получили каждый по пуле. Смерть их была мгновенной.

От старческой немощи «доктора» не осталось и следа. В его движениях появилась ловкость готовой к броску кобры.

Он распахнул дверь и ворвался в палату.

* * *

– Нет! – закричала Настя, когда киллер наставил на Антона пистолет.

Он не может умереть!

Вспышка безумной отваги, замешенной на горечи былых потерь, бросила ее на Антона. Она закрыла его от пули своим телом.

Ее налитые яростью глаза без страха смотрели на наемного убийцу.

А лицо киллера вдруг передернулось от удивления. Рука с пистолетом дрогнула и опустилась.

Он резко повернулся и пулей вылетел из палаты.

– Этого не может быть! – воскликнул Антон, глядя ему вслед.

Он не казался напуганным. Хотя, конечно, ему было страшно. Еще бы, он остался жив по какой-то необъяснимой случайности.

* * *

«Задание не выполнено!» Примерно так должен доложить Денис своему куратору из тайной организации. Но тот и сам все скоро поймет, без доклада.

Денис никогда не сможет убить Антона Гаврова. Пусть тот будет хоть трижды вор в законе. Никогда!

Ему помешала его сестра, Настя. Он сразу узнал ее. А ведь отчим уверял, что ее убили. Но, как выяснилось, это неправда. Такому, как Костоглодов, верить нельзя.

Он знал, в последнее время Хмурый проводит время с некоей госпожой Аганиной, главой мощной торгово-промышленной компании. И вроде там любовь. Так, значит, эта супербизнесменша его родная сестра. Да как все-таки верна истина о неисповедимости путей господних.

Вспомнил! Антон Гавров, он же из одного с ним города, из Нагибинска. Он ухаживал за Настей еще в те далекие годы. И Денис видел их вместе. Вот почему лицо Гаврова показалось Денису знакомым.

Настя любит этого гангстера, тут сомнений быть не может, любит. Иначе бы не кинулась закрывать его от пули. Странный все же народ, эти женщины!

Убить Антона значит сделать несчастной сестру. А этого Денис позволить себе не мог. И мужчины, оказывается, если иметь в виду себя, тоже бывают странными.

Если этот Хмурый должен быть ликвидирован, то пусть этим занимается кто-нибудь другой.

Хорошо бы снова встретиться с Настей. Но уже совсем в другой обстановке. Когда можно будет дать полную волю своим чувствам. Но не сейчас. Нет на это времени.

Теперь нужно как можно скорее уносить ноги, сначала из города, а затем из страны. В любое время по его следу могут пустить ликвидатора, если, конечно, уже не пустили. Служба безопасности казнит преступников, но так же легко расправляется и с их палачами.

Отправляясь на задание, он заранее обрубил за собой все концы. При любом исходе путь у него один– на Запад. И все уже готово для того, чтобы немедленно отправиться в путь.

А с Настей он встретится как-нибудь в другой раз.

Через четыре дня после неудавшегося убийства Денис уже был в Париже, а еще через день встретился с Мариной.

Месяца три счастливые влюбленные скитались по отелям европейских столиц. Нигде не останавливались больше чем на неделю. Не так просто их найти.

А затем они отправились на Сейшельские острова. Денис много раз слышал об этих островах. С деньгами в кармане там рай земной. Солнце, океан, пятизвездочные отели – все к услугам отдыхающих. А отдохнуть, расслабиться уже давно пора.

Глава 2 Эпилог

– Я ухожу от тебя, – весело сообщила Лиза.

– Но почему? – нервно спросил Евгений.

– Как и обещала, нашла себе богатого спонсора. Жить буду с ним.

– А как же я?

– Это твои проблемы.

– Ты вернешься... когда-нибудь?

– Может быть, – пожала она плечами. – Ведь ты моя пристань.

– Но почему ты уходишь? Ведь нам было так славно вдвоем.

– Ты неудачник. У тебя мало денег. Я тебе не по карману.

– Неужели деньги – это главное?

– Смотря для кого. Для меня – да.

– Погоди немного. Выпей со мной на прощание. Сделай одолжение.

– Ну вот, началось. Что значит, выпей? Ты что, снова собираешься уйти в запой?

– Это мои проблемы. Так ты, кажется, любишь говорить.

– Ну, как знаешь. Пошли, плеснешь мне на посошок.

Она прошла в гостиную, плюхнулась в глубокое кресло. Забросила ногу за ногу, сунула в зубы сигарету. Глаза равнодушные, отсутствующие.

Эти глаза ослеплены деньгами и жаждой славы. А клин вышибают клином. Ох уж эти глаза!..

Женя с бесконечной грустью посмотрел на Лизу, безнадежно и как-то обреченно вздохнул и пошел к бару. Откупорил бутылку мартини, взял бокал, наполнил его до половины. Незаметно извлек из потайного ящичка пакетик с серым порошком и всыпал его содержимое в напиток. Подождал, пока растворится. Подал Лизе.

– А себе? – слегка удивилась она.

– Ах да, о себе я забыл. Всегда помню только о тебе.

– Ну не надо пускать слюни, – поморщила она свое красивое личико.

Себе Женя налил до краев. Но без порошка.

– Ну, за твою удачу! – Сейчас он выглядел неестественно веселым.

– За удачу. Ну, я пошла?

– Конечно! Иди!

Он и не думает ее удерживать. Пусть себе идет. Если дойдет.

Лиза подошла к двери, хотела открыть ее. Но не тут-то было.

– Что это со мной? – ужаснулась она. – Я ничего не вижу. Совсем ничего!

«И никогда больше не увидишь...» Женя горько улыбнулся.

– К врачу. Мне нужно к врачу! – в панике закричала она.

– Сейчас... сейчас вызову «Скорую помощь». – Голос Жени был взволнованным.

Но сам он торжествовал.

«Слепая она не нужна никому. Никому, кроме меня! Она останется со мной навсегда!»

* * *

Денис и Марина плыли на белоснежном океанском лайнере. Они прекрасно проводили время. Каюты первого класса, превосходный сервис, море всяких развлечений. Пару раз крутили рулетку. Жаль, не повезло. Зато какие ощущения!

Впереди по курсу показалась земля. Сейшелы!..

Сходя на берег, краем глаза Денис приметил знакомое лицо. Этого немолодого уже, но крепкого мужчину он не знал. Но как-то видел его выходящим из здания «конторы Робин Гудов» – так Денис называл офис нелегальной службы госбезопасности.

Сейчас этот мужчина так же спешил покинуть теплоход.

Даже гадать не надо, это киллер. Но по чью душу он сюда прибыл? Непохоже, что по его. Сколько времени они находились на одном лайнере, а Денис все еще жив.

Парня одолело любопытство. Он ощутил острую потребность проследить за этим человеком.

* * *

Безымянный островок нравился им обоим, и Антону, и Насте, мужу и жене с недавнего времени.

Первозданная природа, дивный пейзаж, экзотика, мягкий климат, новизна ощущений. И никого вокруг, кроме всего двух телохранителей.

По всему периметру острова установлены следящие системы. Никто не может подобраться незаметно к новоявленным Робинзону и Пятнице. От невзгод природы отлично защищает просторный дом. С виду убогое жилище. Ветки, доски от старинных кораблей, обломки бочонков. Зато внутри современный комфорт и уют. Братва постаралась.

Они сидели в шезлонгах на берегу лазурного моря, когда Антону доложили о появлении на горизонте какого-то катера.

– Свяжитесь с ним по рации.

– Уже связались.

– И что же?

– К нам гонец от Понта.

– Встречайте.

Катер причалил к острову через пятнадцать минут.

Немолодой мужчина в шортах и майке, в сланцах и панаме больше походил на беззаботного курортника, чем на курьера мафии.

– Кто такой? Почему не знаю? – подозрительно посмотрел на него Антон.

– Я под Сомом недавно. Еще не примелькался, – не моргнув глазом ответил курьер. – Да вы не волнуйтесь, босс, я свой.

– Никто не называет меня боссом, – вскинулся Антон. – Тут, братец, что-то не так.

Незнакомец отреагировал на эти слова в долю секунды. Мгновение – и в его руке пистолет.

Телохранители Антона, стоявшие у него за спиной, не успели предупредить опасность. И получили каждый по смертельной порции свинца.

Следующим в списке числился Антон, как объект уничтожения, и Настя, как свидетель.

Но киллер не торопился разрядить в них обойму. Говорун попался, любитель театральщины.

– Ты совершил ошибку, Хмурый. Не надо было оставлять в миру свой нынешний адресок. – Он держал их обоих под прицелом.

Антон молчал. Уже смирившись с неизбежностью смерти, он смотрел на киллера спокойным взглядом.

– Понт передал тебе письмо, но не со мной, с другим. С тем, чье тело не так давно растерзали акулы. Я прибыл вместо него.

– Сука! – сквозь зубы процедил Антон.

– Вас, у рок, нужно отстреливать как собак. Слишком много гадите вы на этой земле. Да и сами вы отбросы общества.

И киллер шевельнул пальцем на спусковом крючке.

* * *

«Сейчас выстрелит!» – подумал Денис и с силой метнул нож.

Марину он оставил в отеле, а сам невидимой тенью последовал за своим, так сказать, бывшим коллегой.

Тот по острову не петлял, сразу же отправился к пункту проката катеров, выбрал для себя двухместный глиссер.

Денис не растерялся. Пока киллер отстегивал владельцу глиссера доллары, он пробрался на борт быстроходной машины, спрятался на корме под брезентом. Риск быть обнаруженным большой, но и в этом случае первое слово за ним. Однако все обошлось.

И вот он на безлюдном острове, бесшумной тенью крадется за киллером.

Да, Денис не ошибся. Убийство двух телохранителей и предстоящая расправа над Хмурым – вот для чего объект его наблюдения прибыл на остров.

Настя тоже здесь. И ей грозит опасность. Ее, очевидно, убьют как ненужного свидетеля.

Коллегу убивать не хотелось. Как-никак, а он вершит благородное дело. Казнит преступника. Доделывает его, Дениса, работу. Но и нельзя позволить ему убить сестру.

Тяжелый нож на скорости вошел в правое предплечье, раздробил кость. Киллер выпустил пистолет и без сознания рухнул на землю. Болевой шок надолго, но не навсегда вывел его из игры.

Хмурый вскочил, подобрал пистолет и приставил его к голове упавшего.

– А вот этого делать не надо!

Денис выбрался из своего укрытия и направился к Насте. Хмурый перевел пистолет на него.

– Кто ты такой?

– Ты еще не понял? Твой спаситель.

Денис посмотрел на сестру. Узнает или нет? Ведь прошло столько лет. Нет, кажется, не узнает. Слишком он изменился за эти годы. Вырос, возмужал.

– Так это вы бросили нож? – Зато она улыбалась ему.

– Я, кто же еще?

– Антон, убери пистолет. Ты же видишь, наш герой без оружия. Кто вы? Как здесь очутились?

– Мы уже встречались с вами. Последний раз в больнице.

– В какой больнице?

– А вспомните старика профессора, он едва не убил вас. Это и был я.

Хмурый отвел от него пистолет. Но, услышав такое признание, тут же снова взял парня на прицел.

– А почему вы не стали стрелять?

Голос Насти заметно дрогнул.

– Я профессиональный убийца. Мой хлеб – это авторитеты преступного мира. – Денис многозначительно посмотрел на Хмурого. – Оперирую, скажем так, раковую опухоль на теле государства.

– Так почему же ты меня не пристрелил? – косо посмотрел на него Хмурый.

– Из-за нее, – он взглядом указал на Настю. – Разве я мог поднять руку на родную сестру?

– Денис?! – ахнула Настя.

– Он самый. Здравствуй, сестричка!

И, не обращая внимания на пистолет в руках Хмурого, он подошел к ней.

* * *

Охота за Антоном, возможно, будет продолжена. Два неудачных покушения не гарантируют неудачи в третий раз. Поэтому он и Настя поспешили покинуть «засветившийся» остров. Они отправились в Австралию. За ними последовали и Денис с Мариной. Им также грозила опасность со стороны все той же тайной организации.

Но опасность эта, как уверяла всех Настя, временная.

Оказывается, она знала о существовании этой организации. Мало того, она, как и некоторые другие банкиры, финансировала ее. Ведь она никогда не была в восторге от бесчинств, творимых мафией. Мафия угрожала и ее банкам.

Анастасия Валентиновна имела определенный вес в этом тайном сообществе киллеров. Поэтому, считала она, ей удастся отозвать «лицензию на отстрел» ее мужа и брата.

Она надеялась, что когда-нибудь они все смогут вернуться в Россию. И каждому хотелось в это верить.

* * *

– Ты куда? – встревоженно спросила Лиза.

Она на слух определила, что Женя куда-то собирается.

– Я скоро вернусь, любимая. – Он подошел к ней и нежно прикоснулся губами к ее щеке.

Встрепенувшись, она покрыла его лицо благодарными поцелуями.

Теперь, когда она не видит, он стал для нее единственной опорой в жизни. Без него она пропадет. Любая его просьба исполняется как приказ. Лиза стала для него идеальной женой. Она очень боялась его потерять.

Как все-таки жестоко обошлась с ней судьба!

Content

Колычев Владимир Все мы грешные

Владимир Колычев Все мы грешные

Предисловие Весна, 1998 год

Часть 1

Глава 1 Настя. 1987 год

Глава 2 Денис. 1987 год

Глава 3 Антон. 1987 год

Глава 4 Настя. 1987—1989 годы

Глава 5 Денис. 1989—1992 годы

Глава 6 Антон. 1990—1992 годы

Часть 2

Глава 1 Настя. 1993—1997 годы

Глава 2 Денис. 1994—1998 годы

Глава 3 Лиза. 1992—1998 годы

Глава 4 Антон. 1995—1998 годы

Часть 3

Глава 1

Глава 2 Эпилог