Колычев Владимир

Здравствуй, Мурка, и прощай!

Владимир Колычев Здравствуй, Мурка, и прощай

Часть I 1981—1985 гг.

Глава 1

Холодный ветер швырял в лицо мокрый снег. Продрогшие до костей могильщики торопливо орудовали лопатами – забрасывали землей грубо сколоченный гроб.

Марина замерзла, но не холод сотрясал ее хрупкое девичье тело – ее колотила изнутри нервная дрожь. Хоронили ее мать... Нет больше мамы, нет больше самого дорогого на свете человека. И как теперь жить дальше?

– Марина, нам уже пора, пошли!

Тетя Лида взяла ее за руку. Но девушка вырвалась. Она не хотела уходить. Еще оставалась глупая надежда, что мама жива – уснула летаргическим сном, бывает же такое. Сейчас вот проснется, станет стучать в крышку гроба, а могильщики сделают вид, что не услышали. А она точно услышит и заставит их раскопать маму...

– Марина, нельзя так, простынешь ведь, – пыталась вразумить ее тетя.

Но бесполезно. Марина ждала до тех пор, пока над свежим холмиком не возвысился деревянный крест. Только тогда повернулась к могиле спиной...

Старый разболтанный автобус уже уехал – увез провожающих и вместе с ними тетю Лиду. Зато остался ее муж – дядя Слава. Он ждал Марину в своей машине.

Дядя Слава был под стать своему «Москвичу». Худой, угловатый. Лицо узкое, но вытянуто вперед. Узкие губы, выступающие вперед зубы – ни дать ни взять бампер с клыками. Голова такая же лысая, как резина на старых колесах. Ворчливый, скрипучий...

– Да не убивайся ты так, – вздохнул дядя Слава. – Все там будем... А то, что одна осталась, так за это переживать не надо. Мы тебя, девочка, к себе возьмем...

Марина молча смотрела на уходящую под колеса дорогу. «Дворники» отмахивались от бьющихся в стекло сжиженных снежинок. Там, за окном, – холодно, ветрено и мокро. Там, за окном, – промозглый мир, где осталось кладбище с материнской могилой. Мир, где остался отец – вор-рецидивист, ныне отбывающий очередной срок... А в машине тепло. Это совсем другой мир. Дядя Слава хоть и неказистый с виду, но видно, что человек в общем-то положительный. Пьет вроде бы в меру, совсем не курит, матом не ругается. И тетя Лида не пьющая. Тоже не курит и не матерится. Оба зарабатывают на жизнь честным трудом. А вот детей у них нет. И никогда не было.

А мама пила. И дымила как паровоз. Но не ругалась, не скандалила. Собутыльников в дом не водила. И Марину любила. В свое время бездетная тетя Лида пыталась забрать у сестры дочь, но та ни в какую. Не отдам, и все! Да Марина бы и не бросила мать. Пусть она и пьяница, но ведь мать...

Но нет больше мамы. А Марине всего пятнадцать... «Всего» – это для тети Лиды. Сама-то она знает, что уже может позаботиться о себе. Не пропадет она в этой жизни. Но раз тетя Лида решила ее забрать к себе, почему бы не подыграть ей. Пусть она остается в ее глазах маленькой беззащитной девочкой, которую нужно опекать и оберегать от жизненных невзгод. Тем более что Марина благодарна тетке – та и похороны организовала, и поминки.

Машина остановилась возле маленькой покосившейся избенки. Просевшая крыша, развалившееся крыльцо, поросший травой двор. Здесь и жила Марина вместе с мамой. Жила. Все уже в прошедшем времени.

Людей на поминках было чуть-чуть. В основном забулдыги. Тетя Лида не очень-то старалась скрыть свое пренебрежение к ним. Накормила, налила каждому три раза по сто и выставила за дверь.

Битую посуду оставили в доме. Все, что было более или менее ценным, загрузили в машину. Не пропадать же добру – рассудила тетка. Марине было все равно. Пусть хоть весь дом на буксир берут да к себе везут.

Утром дядя Слава запряг свою «телегу», и Марина отправилась в путь. К обеду была на месте.

Тетя Лида и дядя Слава уверяли, что живут в Москве. В собственной благоустроенной квартире. Но, как выяснилось, жили они на окраине небольшого подмосковного города, километрах в тридцати от столицы. Трехэтажный дом старой постройки с позеленевшей от времени крышей. Захламленный двор с огромными лужами и пеньками вместо деревьев. В подъезде воняло мочой. Благоустроенная квартира представляла собой двухкомнатное жилище с узкой – не развернешься – прихожей и тесной кухонькой. Дешевенькие, но свежие обои на стенах, старенькая, но хорошо сохранившаяся мебель, черно-белый телевизор на ножках. Санузел – крохотная каморка, куда еле вмещался унитаз. Это же и душевая.

Тетя Лида провела Марину в небольшую, с маленьким окном комнатенку. Кушетка, шкаф, книжная полка, трельяж, на полу – старый затертый коврик.

– Твоя комната! – произнесла она с видом, будто вселяла племянницу в царские палаты.

– Мне нравится, – скупо улыбнулась Марина.

О царских палатах она и не мечтала. Комнатка ее вполне устраивала.

– Давай располагайся. И на кухню. Ужин будем готовить.

Марине пришлось скрывать свое недовольство. Готовить она не умела да и не любила. Но скажи тетке такое, сразу же нарвешься на нравоучение – приличные девушки должны уметь вести домашнее хозяйство. Не говорить же ей в ответ, что у нее нет никакого желания быть приличной девушкой.

* * *

Май – месяц непредсказуемый. Вчера было холодно, с неба валил мокрый снег. А сегодня с утра солнце. К обеду все просохло. В парке зелено, сиренью пахнет. Красота, короче. А то, что лавки грязные, так это ерунда. Спинки на скамьях широкие, покатые – само то, чтобы задки на них мостить. Высоко сидишь – далеко глядишь.

А вдали парочка под парусами. Парниша в темном костюмчике и девка в светлом плаще. Смазливая бикса. Чисто березка. Загинай и ломай... Но Капрон никого заламывать не собирался. С хорем девка, значит, занята. Ну, хахаля можно и под замес пустить, не проблема. Только тогда сам в раж войдешь. И уже не остановишься – тогда уж точно «березку» разлохматить придется. А это косяк. Не по понятиям – мохнатые сейфы вскрывать. Если менты за это дело закроют, тогда хана – на киче насильников опускают влет. Так что уж лучше не задираться.

Капрон ловким движением выбил из пачки папиросу, сунул ее в рот, зубами смял мундштук. Полез за спичками. Но в кармане пусто. Посеял где-то чирки. Многозначительно глянул на Кнута. Может, он огоньком подогреет. Но кореш расценил его взгляд по-своему. Вскочил с лавки, перегородил путь парочке.

– Васек, прикурить дай! – хищно осклабился он.

– Я не Васек, – покачал головой парень.

Капрон внимательно смотрел на него. Крепенький с виду чувак. Высокий, не слабого сложения. Черные курчавые волосы, вывеска не хилая – мощные надбровные дуги, широкий подбородок с ямочкой. Взгляд прямой, борзоватый. Он не боялся Кнута. И его кенты – Капрон и Анисим – нисколько его не смущают. За фраеров он, что ли, их держит? Капрон почувствовал, как закипает в жилах кровь.

– Сказал Васек, значит, Васек... – продолжал наезжать Кнут. – Прикурить, говорю, дай!

– Не курю!

– Ты чо, тупой, в натуре? Тебе чо, ума дать?

Капрон сунул руку в карман, нанизал на пальцы кастет. Вместе с ним со своего места подорвался и Анисим. Нехорошо втроем на одного. Но еще хуже, когда васьки да ваньки борзеть начинают. Нет чтобы сказать, типа, извините, пацаны, не курю. А то – НЕ КУРЮ!

Кнут уже готов был пустить в ход кулаки. Но он ждал, когда Анисим зайдет к жертве с тыла.

– Так тебе прикурить дать?! – изумленно протянул парень.

И тут же подался вперед – резким и свирепым движением боднул Кнута лбом в нос. Убойный удар. Капрон аж вздрогнул – настолько все произошло быстро и неожиданно.

Но замешательство длилось мгновение. Вот уже его шипованный кулак летит в цель. Бить он умеет – сколько народу перемолотил. Но сегодня ему явно не фартило. Жертва никак не хотела становиться жертвой. И вывеску свою под удар подставлять не собиралась.

Парень ловко уклонился в сторону, и кастет разорвал лишь пустоту. Капрон стал отводить руку назад, но та вдруг оказалась в жестком захвате. Резкая боль, хруст сломанной кости... Капрон стиснул зубы, чтобы не выпустить наружу протяжный вопль...

Фраерок решил, что с ним покончено. Отпустил его, чтобы заняться Анисимом. А тот облажался. Нет чтобы наброситься на бугая с кулаками в тот момент, когда тот ломал Капрона. Напал бы со спины да вломил бы загривку. Так нет – за выкидухой полез. Пока раскнопил перо, время прошло. И когда он пустил в ход свой нож, черт был уже на стреме. Ловко взял Анисима на прием, эффектно швырнул его через бедро и с такой силой припечатал кулаком к асфальту его башку – как только мозги через уши не вылезли.

У Капрона была сломана рука, мозги плавились от боли. Но все же он не вышел из боя. Пока ломом опоясанный фраер занимался Анисимом, он вытащил из кармана кнопарь, выщелкнул лезвие. И с пикой наголо ринулся на противника. Но, увы, тот успел среагировать. Нож вспорол лишь материю на его пиджаке... И вторая рука оказалась в жестком захвате. Прием, бросок, удар...

Когда Капрон пришел в себя, виновника его позора на месте уже не было. Сам ушел и подругу свою увел. Кнут сидел на траве под кустом – держался руками за раздавленный нос, кусал губы. Анисим тоже оклемался, но с земли еще не поднялся. Над глазом надувается огромная шишка. В глазах боль и недоумение.

– Бляха, как последних бакланов сделали, – простонал Кнут.

– Ты ше сам... Тьфу ты! – Капрон выплюнул изо рта обломки передних зубов. – Ты ше прикурить хотел... Вот нам и дали... А этого козла мы еще встретим...

– Попишу, суку! – зло прошипел Анисим.

– А ту шалаву на кукан, – решил Кнут. – Бля буду, распашу вдоль и поперек!

– А плуг, смотри, не сломай, да!

Капрон был зол и на парня, и на его девку. Первого он готов был убить. И убьет – придет время. Тот хоть и крутой, но если втихую зайти к нему со спины да темной ночкой, он даже дернуться не успеет, как перо проткнет ему почку... И девку можно кончить, если она в тот момент рядом с ним окажется. А лохматить ее не надо... Правильный пацан может убивать, а насиловать – ни-ни...

А Капрон был правильным пацаном. Три года он мотал срок на зоне. Колония называлась детской, но понятия там совсем не детские. Там он жил чисто по понятиям. Там его братва держала за правильного пацана. Там ему и объяснили, что нужно делать с борзыми фраерами. Поднял руку на честного вора – вешайся сам или получай перо под ребро...

* * *

Рука под гипсом ныла и взывала о мести. Но Капрон даже не знал, кому мстить. Где живет обидчик? Как его зовут? Эти вопросы оставались без ответа. Но ничего, рано или поздно он выйдет на борзого фраера, спросит с него за все.

А Кнут больше думал о бабе. Поймать и отыметь. И, похоже, месть здесь была ни при чем. Чесалось у него в одном месте не слабо. Тонька Снегурка могла бы ему почесать. Но ее, как назло, в диспансере закрыли. Мужика какого-то триппером заразила, а тот взял да вложил ее. Вот и отправили девку на принудительное излечение. А Кнуту неймется. На баб как собака бросается. Те от него шарахаются, как от чумного.

– Во, гля, какая бикса шпарит! – взбудораженно толкнул он Капрона локтем.

– Заманал, в натуре! – не выдержал тот.

Достал его этот озабоченный.

Они сидели в ржавой железной беседке во дворе дома, где жил Анисим. На земле по центру деревянный ящик, на нем два «огнетушителя», граненые стаканы. Надо же было чем-то заняться от не фиг делать. Заодно и боль заглушить. У Капрона рука ноет, у Кнута болит сломанный нос, у Анисима до сих пор башка гудит после удара.

– Да ты глянь, глянь! – не унимался Кнут.

Капрон повел взглядом в сторону, куда он тыкал пальцем. И увидел девчонку лет шестнадцати. Каштанового цвета волосы, смазливая мордашка, глаза – два иссиня-черных уголька. А фигурка... Старенькое платье с коротким подолом и длинными рукавами трещало по швам под натиском округлявшихся форм. Наливающаяся грудь, тонкая талия, ножки длинные, стройные... Да, на такой крале можно глаза оставить. А Кнут еще и болт свой за ней вприпрыжку пустил. Не удержался и сам за ней ломанулся. Капрон также не мог удержаться на месте – двинулся вслед за ним.

Кнут обогнал девчонку, перегородил ей путь.

– Привет!

Глаза у пацана горят, слюнки текут.

– Тебе чего? – спокойно спросила девчонка.

Вид у Кнута устрашающий. Морда лица такая – слабонервным на него лучше не смотреть, а то ночью кошмары замучают. Да и дерганый он очень. Особенно когда волнуется. Плечи ходуном, руки вразлет. Такое ощущение, что вот-вот ударит собеседника... А девчонка смотрит на него и хоть бы хны. Ни малейшего испуга во взгляде. Только интерес и удивление.

– А ты что, живешь здесь? – спросил Кнут.

– Живу. Уже три дня. А что?

– Да не видел я тебя раньше, вот чего. Как зовут?

– Марина.

– Тебя никто не обижает, Маринка?

– Нет.

– А могут обидеть. Но если ты будешь со мной дружить, тебя ни одна падла не тронет.

– Даже ты?

Кнут напряг мозги. Не может понять, то ли девчонка хочет с ним дружить чисто по-детски, типа без рук, то ли она его самого за падлу держит.

– Ты это, короче, ты давай меня не напрягай, да! – скривился он.

– Что, сразу давать? – усмехнулась она.

– А чо, можно и сразу! – встрепенулся Кнут. – Прям щас можешь и дать!

– Что, прямо здесь?

– Ну зачем здесь? Тут местечко одно есть. За гаражами. Травка зеленеет, солнышко типа блестит, да...

– У меня платье чистое, можно испачкаться. – Маринка сказала это с таким видом, как будто уже дала согласие лечь на спину и раздвинуть ноги.

У Капрона внутри все поднялось. Ладно, пусть сначала будет Кнут, раз уж он смог раскрутить девку. А потом будет его очередь. А может, Кнута за собой в очередь поставить? Дать в рог, чтоб не бурел, и задвинуть. Уж больно девка смачная. Тонька Снегурка по сравнению с ней Баба Яга.

– Так это, что-нибудь придумаем, чтоб не испачкаться.

Возбужденный Кнут схватил Маринку за руку, чтобы тащить ее за гаражи. Но та уперлась. Вырвалась.

– Да подожди ты, не спеши! Я так просто никому не даю!

– А как не просто? – озадачился Кнут.

– Давай в карты сначала сыграем. Если выиграешь, я вся твоя.

Капрон криво усмехнулся. Он знал, что Кнут помешан на картах не меньше, чем на бабах. Если он играет, то у него шесть тузов в одной колоде. А что Маринка в картах понимает? Стопудово проиграет. Тогда уж точно трусы придется снять. Да она и сама это понимает. Поэтому и предложила вариант с картами. Типа она порядочная девка, поэтому без предлога не отдается. Раз уж она такая порядочная, то придется порядок очередности выстроить. Первым будет Кнут, за ним Капрон, а третьим – Анисим. Кстати, порядок очередности можно на тех же картах разыграть. Кому первым туз из колоды выпадет, тот первым и вздрючит эту шалашовку.

– Так ты чо, в стиры шпилишься? – осклабился Кнут.

– Как ты сказал? – непонимающе посмотрела на него Маринка.

– Ну, стиры – это карты.

– А шпилиться?

– Ну, играть, значит. А можно и без карт шпилиться. Ты это дело любишь?

– Обожаю! Но сначала ты меня на стирах попробуй отшпиль! Сможешь?

– А если смогу?

– Тогда меня отшпилишь. А если нет...

– Тогда что?

– Тогда тебя самого отшпилят.

Маринка сказала это почти ласково. Но Кнут дернулся так, как будто ему вставили.

– Чо ты сказала? – набычился он.

Но девчонка даже глазом не повела.

– А как ты хотел? Баш на баш. Зуб за зуб, очко за очко!

– Фью! – восхищенно присвистнул Анисим. – Ну и ну!

И сам Капрон глядел на Маринку другими глазами. Не как на малолетнюю шалаву, а как на отчаянную девчонку.

– Ты чо, гонишь? – вспылил Кнут.

– А разве не ты первый гнать начал? Не ты ли дурака под кожу загнать хотел?

По фене выражение «загнать дурака под кожу» означало половой акт. Оказывается, Маринка и по фене ботать умела. Капрон смотрел на нее широко распахнутыми глазами. Он был очень удивлен.

– Кнут, в натуре, ты не быкуй, не надо! – влез в разговор Анисим. – Тебя же под болт не ставят. Тебе стиры предложили кинуть. Если боишься, откажись, да!

Капрон хотел сказать примерно то же самое. Но промолчал. Не хотелось шепелявить перед Маринкой. Зубы-то он себе еще не вставил. Не успел. Хотя золото на фиксы имелось. Колечко паленое завалялось, как раз на два зуба.

– Кто боится? – вспенился Кнут. – Я боюсь?! Стиры так стиры, не вопрос! Можно прям щас и начать!

– Ты погоди, не гони лошадей! – Маринка мило улыбалась, но смотрела на него жестко, пронзительно.

Капрон не попадал под этот взгляд, но тем не менее даже ему стало не по себе. Ну и девка!

– Игра под очко – дело серьезное, – продолжала она. – А я тебя, извини, проткнуть не могу. Варианты обговорить надо бы.

– Обговорим, – вместо оторопевшего Кнута сказал Анисим.

Он был заинтригован не меньше Капрона.

– Если ты укатаешь Кнута, то мы его под Робика подставим.

Кнут встрепенулся. Он хорошо знал, кто такой Робик. Этот жулик четыре срока на зоне отмотал. Сейчас он уже не при делах. Но никогда не отказывает, если кого-то опустить надо. Говорят, на зоне он большим охотником до этого дела был. Как говорят и то, что он мог законным вором стать, но именно из-за этой страсти к мужским валторнам бродяги прокатили его на сходе.

Анисим посмотрел на Капрона, и тот кивнул в знак согласия.

– Э-э, пацаны, вы чего! – ошалел от такой постановы Кнут.

– Брат, тебя же никто не заставляет в это дело вмазываться, – резонно заметил Анисим. – Если боишься, давай обратку, и все дела.

– Я давай?! – взвился Кнут. – Это она будет давать! И в хвост, и в гриву! Ты слышишь меня, сука! – вызверился он на Маринку.

– Слышу, – невозмутимо отозвалась та.

Железная девчонка. Капрон смотрел на нее с нескрываемым уважением. Кнут чувствовал, что братва больше поддерживает ее, а не его, и оттого злился еще больше.

– Тогда начнем!

Кнут вытащил из кармана колоду карт.

– Не пойдет, – мотнула головой Маринка. – Чует мое сердце, колода у тебя заряженная.

– А что ты своим очком чуешь?

– Нехорошо так говорить, – укоризненно и вместе с тем проникновенно посмотрела на него девчонка.

И Кнут присмирел под этим взглядом. Похоже, неожиданно для себя присмирел.

– Надо новую колоду купить, – сказала она.

Капрон многозначительно глянул на Анисима. Тот все понял и двинулся в сторону киоска «Союзпечать».

Но Маринку такой вариант не устроил.

– Пошли вместе.

Все правильно, в игре на шанс доверять никому нельзя. Купит сейчас Анисим новые карты да по-быстрому пометит их, и станет тогда колода кованой. Тогда девчонке хана – придется загибаться перед Кнутом. Ей ведь невдомек, что Капрону вовсе не хочется, чтобы Кнут каруселил ее. Он сам хотел закадрить ее. И не только ради забавы. Не баба, а наваждение какое-то.

В киоске продавались простые карты за рубль пятьдесят. Никаких других вариантов не было. Анисим отстегнул монету, сгреб колоду. Распечатал ее в том самом укромном уголке, о котором говорил Кнут.

Там действительно было классно. С одной стороны гаражи, с другой поросший зеленой травой пустырь. И безлюдно. Три пацана и одна девчонка. И эти три пацана могут сотворить с девчонкой все, что угодно. Без всяких карт. Конечно же, Маринка это понимает. Но ей хоть бы хны.

– В «очко»? – спросил Кнут.

– Я не знаю такой игры, – пристально, немигающим взглядом посмотрела на нее Марина.

– Не знаешь?! А что ты тогда знаешь?

– Знаю, что уважаемые люди называют эту игру «двадцать одно». «Очко» – это для бакланов и кочетов.

– Я не понял, это чо за постановы такие?

Кнут нервничал не по-детски. В глазах суеверный страх. Такое впечатление, будто он заранее сдался.

– Что знаю, то и говорю, – спокойно сказала Маринка.

– И много ты чего знаешь?

– Знаю, что нам лучше всего «триньку» скинуть. На пять раздач, чтобы для верности...

– Пусть будет «тринька», – стараясь не шепелявить, сказал свое веское слово Капрон.

Сейчас он был не просто центровым пацаном. В данном случае он – разводящий. Ему решать, как играть. И за игрой ему следить, чтобы никакой лажи. Да и какая может быть лажа, если карты не меченые. Кнут может рассчитывать на одно везение. Туза в рукаве у него точно нет. А на что может рассчитывать Маринка? Что будет, если она укатается, то бишь проиграет?

В «триньку» играют на интерес. Туз – одиннадцать очков, любая фигура – десять, «девятка» – девять, и так по нисходящей. У кого на руках больше очков, тот и срывает банк. А в банке очень серьезные ставки.

Маринка получила свои три карты. Глянула на них. Взгляд непроницаемо спокойный, безмятежное выражение лица. Девчонка умеет владеть собой.

А вот Кнут нервничал. Понятное дело, неохота свои булки под раздачу подставлять.

Марина вскрылась первой. «Дама», «семерка» и «шесть». И все разной масти. Не густо. Зато у Кнута на руках две фигуры одной масти...

– А-а-а! – ликующе взвыл он. – Тебе только на флейте играть, дура! Я тебе это устрою!

Один – ноль в пользу Кнута. Но игра продолжалась. Со второй раздачи Кнуту снова подфартило. Два туза!

– Будет тебе флейта! – похабно ощерился он и сделал неприличный жест в сторону Маринки.

Третья раздача. Если девчонка проиграет, тогда ее уже ничто не спасет от «флейты». Капрон невольно стиснул зубы. Он не хотел, чтобы его кореш проигрался. Но еще больше он не хотел, чтобы Маринка легла под него.

– Щас три туза будет! – напророчил себе Кнут.

Он вскрывался первым. И точно, на руках три туза. Такую карту перебить просто нереально.

– Ну чо, кроха, становись на четвереньки, чтобы платье не испачкать! – заржал Кнут.

– Сейчас. Только карты открою, – спокойно сказала Маринка и предъявила три «девятки».

Есть такая игра, в которой туза может побить только «шестерка». А в «триньке» трех тузов могли перебить только три «девятки». Именно это сейчас и случилось... Никак не ожидал Кнут такого расклада. Реально пацан офигел. Глаза на лбу, челюсть на коленях. Но для него еще далеко не все потеряно. Счет два – один в его пользу. И ему достаточно будет довести его до трех, чтобы на законных правах заломать «березку».

Но Маринка никак не хотела становиться на четвереньки. И снова взяла над Кнутом верх. Тридцать очков против двадцати двух.

Зато при пятой раздаче фортуна подкинула Кнуту те самые тридцать очков... Но Маринка засветила три туза... Три – два в ее пользу. Три – два в пользу Робика с его долбилкой.

– Э-э, пацаны, не в тему расклад! – Кнут ошалело смотрел на Капрона. – Это неправильно. Переиграть надо.

Капрон лишь сокрушенно развел руками. Игра – это святое. Проигрался – плати по счету. Подставил очко – расплачивайся им.

– Пацаны, вы чего? Мы же в кентах. Мы же один хлеб едим. Так нельзя!

– Брат, тебе же говорили, включай обратку, – уныло вздохнул Анисим. – Какого хрена ты на рожон лез!

– Да кто она такая, пацаны? – Кнут вперил в Маринку ненавистный взгляд. – Откуда она взялась, эта курва?

Ничего другого вперить он ей уже не мог.

– Раньше нужно было спрашивать, – резонно заметил Анисим. – А ты сначала рога вмочил. Плохо, когда болт в голове вместо мозгов. Еще хуже, когда болт сзади.

– Пацаны, вы что, в натуре, под Робика меня подставите?

– А это мне решать! – заявила Маринка. – Могу простить долг, а могу и не простить!

И здесь она была права. Сейчас все зависело только от нее. И хорошо, что Кнут вовремя это понял.

– Марина, сеструха, выручай! – взмолился он. – Не отдавай меня Робику! Лучше убей!

– Убить?! Я подумаю. Завтра скажу, что с тобой делать. А сейчас, извините, парни, мне домой надо! Завтра, в это время и на этом месте. Гуд бай!

Маринка мило улыбнулась, весело помахала на прощание ручкой и скрылась за гаражами. Капрон потрясенно смотрел ей вслед. Атас-баба!

* * *

Марина забросила колоду карт на верхнюю полку шкафа, закрыла дверцы. И легла на кровать поверх покрывала...

Она не обладала даром ясновидения. И карты в «Союзпечати» купила только для того, чтобы пальчики потренировать. А тут этот озабоченный придурок. Пришлось поучить его уму-разуму.

Отец у нее был известным вором. На все руки мастер. И как шулер большой специалист. На матери он женат никогда не был. Но каждый раз после отсидки возвращался к ней. А она его всегда ждала, всегда с радостью принимала. Потому что любила. На этой любви и спилась.

Последний раз батя завис на свободе на целых три года. Два-три месяца на гастролях, один – дома. По такому раскладу и жил. Марину он любил. Но это не мешало чистить ее карманы. И лопатники у нее вытаскивал, и кожняки, и часы золотые. Это он на ней так упражнялся, чтобы чувственность пальчиков не потерять... И ее заодно своему ремеслу обучал. Не для того, чтобы она на жизнь зарабатывала. Когда учишь, тогда и сам учишься – так он говаривал... А Марина оказалась на редкость способной ученицей. Криминальный талант вдруг обнаружился. И карманы чистить влет научилась, и шулерские приемы чуть ли не в совершенстве познала. Еще кое-что по гипнозу освоила.

Никак не думал Кнут, что у нее кляузная колода в рукаве. Никто не заметил, как ловко она вывела на руку три «девятки»... Видно, что пацаны достаточно опытные, при делах. Видно, что из одной «семьи». А Марина никогда и ни с кем дел не имела. Но на поверку оказалось, что Кнут, Капрон и Анисим – шпана по сравнению с ней.

Надо признать, парни они неплохие. Правильные, можно сказать, пацаны. Все у них по понятиям. Вляпался их кореш в дерьмо, так они за уши вытягивать его оттуда не собирались. И на Марину не наезжали, а ведь могли расстелить ее на мягкой травке и захороводить на троих. Но ведь отпустили. Теперь вот ждут, что скажет она завтра. Помилует Кнута или нет. Конечно же, помилует. В этом городе она никого не знает. А ей нужно общество. Пусть это будет воровская семья, она этому будет только рада. Авантюрного склада у нее душа, и ничего с этим не поделаешь.

Глава 2

В проеме между гаражами мелькнул женский силуэт. Маринка! Но нет, на свет выходит Снегурка...

– Привет, пацаны! А я вас искала!

Лягушачий рот растянут до ушей, в глазах блядские огоньки.

– А-а, Венера пожаловала! – ухмыльнулся Анисим. – Почем нынче триппер?

– По рубль пятьдесят! – ничуть не смутилась Снегурка.

Капрон заметил, как скривился Кнут. Именно столько стоила колода карт, на которой он вчера так жестоко лоханулся.

– И минус четыре копейки, – прикалывался Анисим.

– За гондон? – догадалась Снегурка.

– А они у тебя есть?

– Лечащий врач рекомендовал...

– Смотри, башку оторву, если на конце поймаю!

– А я тебе еще и не дам, Лешечка! – пригрозила Снегурка.

– Кто тебе поверит, – презрительно фыркнул Анисим.

Капрон тоже не верил. Знал, что с этой шалавой можно делать все, что угодно. Не откажет. А иной раз и сама проходу не дает – почеши да почеши... Потом, правда, у самого от мандовошек чешется. Или закапает... Вот Маринка – это да. Крутая. Но видно, что чистая. Ее добиваться нужно. И бегать за ней не западло. Вот сказала вчера, что сегодня пацаны должны собраться на этом месте. И собрались. Потому что сейчас от нее зависит судьба Кнута. Она будет судить, и никто не возражает. Даже смешно представить такую ситуацию, что от Снегурки могло бы что-то зависеть. Разве что только конец может зависнуть в ее распахнутых воротах.

– Не веришь? – хихикнула шалава. – Ну и правильно делаешь, что не веришь... Лешенька, я так по тебе соскучилась! Пойдем прогуляемся! Я все для тебя сделаю!

– Сделаешь, – кивнул Анисим. – Не сейчас. Человека мы одного ждем, не видишь, что ли.

– А-а, я так и поняла, что у вас здесь стрелка.

– Тогда какого хрена приперлась? – рыкнул на нее Кнут.

– А-а, тогда я попозже приду, – прижухла Тонька.

– Ты сначала свали, а затем уже приходи.

– Ухожу, ухожу.

Но уйти Снегурка не успела. Появилась Маринка. Все в том же тесном дешевеньком платье. Но смотрится она в нем как английская королева. Круто! И сама она крутая! Капрон не мог отвести от нее восхищенных глаз.

А Кнут смотрел на нее как на злую богиню. Он полностью был в ее руках. И ясно осознавал это.

Снегурка окинула ее презрительным и в то же время завистливым взглядом.

– О, а кто это такая?

– Вали отсюда! – прикрикнул на нее Кнут.

– Ну зачем так грубо? – недовольно посмотрела на него Маринка.

– Это я не тебе!

– Все равно грубо. Это что, твоя подружка?

– Я же не Дед Мороз, чтобы со Снегурками дружить, – буркнул Кнут.

– А она что, Снегурка?

– Ага, Снегурка. Только растаять никак не может.

– Зачем ей таять? Тем более что Дед Мороз рядом.

– Это кто Дед Мороз?

– Ты! Станешь Дедом Морозом – про вчерашнее можешь забыть.

– Это чо, прикол такой?

– Кнут, ты чего, в натуре! – не выдержал Анисим. – С тебя долг списывают. Так что давай доставай свой посох и вали дружить Снегурку.

– Так это в пять секунд!

Кнут схватил Тоньку за руку и потащил в кусты.

– Я же сказала просто дружить! – изумленно и чуточку наивно посмотрела ему вслед Маринка. – Без всяких посохов.

– Извини, подруга, он по-другому дружить не может. Вот вставит свой посох, тогда такая дружба начнется.

– А Снегурка хочет с ним так дружить?

– Не просто хочет, она без посоха жить не может.

– Она что, шалавая?

– Да это у нее на лбу написано!

– А у меня что на лбу написано? – Маринка пронзительно посмотрела на Анисима.

«Ты не такая!» – вместо него хотел сказать Капрон. Но прозвучало другое:

– Ты цену себе не набивай, не надо!

В конце концов он не какой-то там занюханный юнец. Он воровской пацан. Да, Маринка клевая баба. Но она баба. БАБА! И должна знать свое место. А то расфуфырилась, в натуре. Хочет, чтобы братва у нее в ногах валялась.

– Кто набивает цену? – Она изумленно повела бровью.

Пристально посмотрела на Капрона. На губах ласковая улыбка, а взгляд – жесткое рентгеновское излучение.

– Я цену себе не набиваю. Она и так высокая. Чао!

Маринка повернулась к нему спиной и была такова. Даже ручкой на прощание не помахала.

– Ушла. – Анисим озадаченно почесал затылок.

– Не хрен ей здесь делать, – скривился Капрон. – Кто она такая, чтобы понты здесь кидать? Кнута из-за нее чуть не опустили.

– Так сами же повелись. Есть в ней что-то.

– Да сам знаю, что есть.

– Так зачем наехал?

– А не надо передо мной варганку крутить. Меня, брат, на понт не возьмешь.

Кнут не заставил себя долго ждать.

– А где Маринка? – с ходу спросил он.

Снегурки с ним не было. В кустах осталась.

– Капрон бочку на нее катнул, – ответил Анисим.

– Чего?

– Понтов слишком много, – отозвался Капрон.

– В натуре, темная какая-то баба! – оживился Кнут. – Мозги заморочила. Может, она ведьма, а?

– Может, и ведьма, – не стал спорить Анисим.

– Так это... эту, как ее... инквизицию... На костре сжечь, короче! А лучше на хор поставить, чего добру пропадать?

Капрон недобро посмотрел на Кнута.

– Хоть пальцем ее тронешь, я тебя сам на хор поставлю! Ты меня понял?

Кнут вмиг утух. Не мог он тянуть против Капрона. Не хватало мощи. А после того, как он выставил на кон свое очко и проиграл, авторитет его и вовсе упал.

* * *

Москва завораживала и охмуряла. Кремль, купола церквей, ГУМ, ЦУМ. Толпы народа. Мужчины, женщины, дети... И хамы...

– Ну чего на проходе встала, дура? – рявкнул на Марину толстобрюхий красноморд и грубо оттолкнул ее плечом.

Вроде бы солидный мужчина. В костюме, при галстуке. А ведет себя как пьяный Вася со скотобойни. Ну да, на ней же платьице старенькое, обувка дешевенькая, волосы простой резинкой сзади перехвачены. Но так разве ж это повод, чтобы толкать ее?

Марина нагнала нахала, схватила его за плечо, дернула на себя.

– Мужчина, вы должны извиниться!

– Да пошла ты! – огрызнулся он.

И ускорил ход. Не извинился. Что ж, сам во всем виноват.

Марина убралась подальше от ЦУМа, нашла тихий спокойный дворик, отыскала в нем укромное место. И вытащила из убогой хозяйственной сумки роскошный кожаный бумажник. Красноморду нужно было всего лишь извиниться. А он дернулся, да так, что ее рука сама оказалась под полой его пиджака. И пальчики сами по себе приклеились к лопатнику. Она не хотела, но так получилось. Вернее, она хотела. И получилось...

Она раскрыла бумажник. А там – Клондайк. Сотенные купюры, пятидесятирублевки, четвертаки... Тысячи полторы, не меньше. Вот это улов!

Бумажник сам по себе был дорогим изделием. Натуральная кожа. Но от него нужно избавляться. Как учил Марину незабвенный папашка – от улик нужно избавляться сразу. Брать нужно только деньги.

Как ни странно, но это была ее первая кража. Отец многому ее научил, но с собой на дело никогда не брал. Она как-то попросилась, но получила подзатыльник. Дескать, не бабское это дело. Да и скользкая это дорожка, прямиком на нары. Именно эта дорожка в очередной раз отправила батю на этап. Без него Марина могла бы использовать свои криминальные знания. Но разве ж в деревне развернешься? А здесь Москва! Море людей, океан возможностей. Главное, не зевать. И к ментам в лапы не попадаться.

Трудно представить человека, который не знал бы, что делать с деньгами. Уж Марина точно не принадлежала к числу таких людей. Она девушка очень даже симпатичная. А ходит в каком-то тряпье. Давно уже пора о стоящем прикиде позаботиться. В общем-то именно ради этого она и тряслась целый час в электричке. Именно ради этого и обула красномордого хама.

Страна Советов полна советов. Но советы на тело не натянешь. Нужны деньги, нужен доступ к дефициту. Первое уже есть, а второе образуется. Связей у Марины не было, зато имелись крепкие ноги – чтобы в очереди стоять. А в том же ЦУМе чего только нет. Надо лишь сил и терпения набраться, чтобы добраться до прилавка. И ушки на макушке держать, чтобы на щипача в очереди не нарваться. Марина всерьез подозревала, что в Москве таких специалистов и без нее полным-полно.

Домой она вернулась поздно вечером. С полными пакетами в охапке. Как объяснила одна молодящаяся дама из очереди, ей страшно повезло. Она смогла урвать белый джинсовый «сафари» с накладными карманами. А из другой очереди вырвала итальянские туфли на среднем каблуке. Были и на длинных, но на таких она и ходить-то не умела. Ничего, когда-нибудь научится.

Обновку Марина примеряла перед зеркалом. Класс! Сарафан точно по размеру. И смотрелся на ней не хуже, чем на манекенщице. Туфельки тоже в самую пору. И ходить на них нетрудно.

Марина крутилась перед зеркалом, когда в комнату зашла тетя Лида. Увидела племянницу, и глаза на лоб полезли.

– Откуда у тебя это?

– Купила. Я же в Москву ездила.

– И на какие деньги, позвольте спросить?

– У мамы заначка была. Сказала: вот как помру, дочка, поедешь ты в Москву к тете Лиде, купишь себе красивый сарафан. И ей тоже, говорит, обновку купишь...

Марина торжественно вручила тетке пакет с импортной кофточкой. Но та почему-то не очень обрадовалась.

– Заначка, слова-то какие. Врешь ты все про заначку. Говори, где деньги взяла?

– Говорю же, заначка была.

Марина чуть не расплакалась от обиды. Разумеется, на слезу ее вовсе не пробивало. Это всего лишь игра на чувствах. Лицедейству отец ее не учил. Это у нее в крови. Такая вот кровь у нее – бурная, насыщенная. И в душе авантюристская жилка. Ну кто ж виноват в том, что мама ее такой на свет родила?

– Ну, ладно-ладно, верю... – снисходительно махнула рукой тетя Лида. – Ладно, заначка так заначка... Все, спокойной ночи!

– Так еще десяти даже нет...

– А я говорю, ложись спать!

– Конечно, тетя!

Вообще-то у Марины были совершенно другие планы на вечер. Обновка у нее клевая, ей бы пофорсить перед народом, а ее спать укладывают. Но спорить она не стала. Пусть тетка думает, что ее племянница пай-девочка.

Квартира на первом этаже, окно выходит на пустырь. Под одеяло можно сунуть старый облезлый полушубок – пусть спит. А сама Марина – фить, и нет ее... Так она и поступила. Через окно и на улицу.

А на улице майская благодать. Тепло, зелено, сверчки на своих скрипках-стрекотках заигрываются. Душа вырвалась на волю. Душа праздника требует...

Но до праздника еще добраться нужно. Лукарск – город неплохой. С Москвой, конечно, не сравнить, но и здесь гулять можно. Ресторан есть в центре, танцплощадка в городском парке. Но теткин дом находился даже не на окраине города, а на выселках. Так называемый Пятый километр. Железнодорожная станция рядом, а до городской черты даже не пять, а шесть километров по шоссе. Автобусы после десяти ходят редко. Но у Марины есть деньги. Она спокойно может добраться до города на попутке, благо что машины шли одна за другой.

К остановке, где толпилась молодежь, она шла по обочине дороги. Шла, но не дошла. «Лада» шестой модели остановилась. Из машины вышел мужчина лет тридцати. Не маленького роста, средней упитанности, щегольской костюм бежевого цвета. Не красавчик, но было в нем что-то.

– Девушка, вас подвезти?

– Если остановился, то вези, – пожала плечами Марина и смело села в машину.

– Куда? – усаживаясь за руль, спросил он.

– А в ресторан не слабо? За твой счет.

Уж кого-кого, а недотрогу из себя она строить не собиралась.

– Ну а после ресторана? – приятно разволновался он.

– А что, есть варианты?

– Дача у меня есть. Как раз возвращаюсь. Одному, знаешь ли, скучно.

– А со мной, значит, будет веселей?

– Уверен, что да.

– Уважаю уверенных в себе мужчин. Ну, трогай!

Машина плавно тронулась с места. Мягко идет, тихо. В салоне комфортно. Волнующее ощущение.

Мужчину звали Максим. Живет и работает в Москве, товаровед на овощной базе. Два года назад дачный дом под Лукарском построил, машину новую недавно взял. Он рассказывал, а Марина слушала. И не сразу заметила, что машина едет по шоссе по направлению к Москве. Лукарск остался в стороне.

– И куда мы едем?

– В Москву. Ты же хотела в ресторан. А какой ресторан в этом занюханном городишке! А Москва – это цивилизация.

Патриотических чувств к Лукарску Марина не испытывала. Поэтому пренебрежительная интонация Максима ее нисколько не задела. Зато вдохновили восторженные отзывы о Москве.

Трасса была свободной, скорость у «шестерки» отменная, так что не прошло и часа, как машина выехала на освещенную московскую улицу. А там и ресторан. Большой светлый зал, много людей, музыка гремит, официантки в белых передничках бегают.

Максим не скупердяйничал. Заказал фирменное блюдо, осетрину, красную икру в вазочке, коньяк, шампанское. Марина попросила сигарету, так он через официанта с особой наценкой купил дамские «Phillip Morris». Круто.

Надо сказать, что Марина впервые оказалась в ресторане. Пивные забегаловки, куда она пару раз заглядывала с отцом, не в счет. Но как бы то ни было, держалась она с таким видом, как будто была ресторанным завсегдатаем. В меру развязные, непринужденные манеры. Глаза веселые, но на губах снисходительная улыбка. Дескать, понимает, что не в самом лучшем кабаке оказалась. Типа видали и получше...

Ей нравилось, что мужчины на нее заглядываются. Ей нравилась атмосфера праздника и сдержанной вседозволенности. Хочешь, кури, хочешь, пей, никто на тебя косо не посмотрит.

– Марина, если не секрет, сколько тебе лет? – спросил Максим.

Сама интуиция подсказала ей, что вопрос этот задан неспроста. Есть такая статья – совращение малолетних. И если Максима интересует ее возраст, значит, он что-то задумал. Впрочем, это было ясно и так. Марина не маленькая девочка, она прекрасно знает, зачем мужчины водят малознакомых женщин в ресторан. Сначала ужин, а затем постель.

– Восемнадцать, – не моргнув глазом, соврала она.

Не очень-то она хотела лезть в постель к этому самодовольному болвану, но ей приятно было осознавать, что ее хотят.

– А что, не похоже? – раскрепощенно-удивленно спросила она.

Отвечать на этот вопрос он не стал.

– А парень у тебя есть?

– Ну а как же! В армии служит. Через год вернется, поженимся.

– Не устала ждать?

– Нет. Способ у меня один есть, чтобы не устать. Жду, жду, а когда чувствую, что невмоготу, развлекаться еду. Сегодня вот с тобой развлекаюсь.

– Тогда давай выпьем! Чтобы отдых удался!

– За такое грех не выпить!

Марина осушила свой бокал до дна. Настроение взобралось на самую вершину радужной дуги... Ресторан – это круто. Ресторан – это кайф. А музыка какая!

Девчонки любят марафет, но жить не могут без конфет...

Чешуя. Марафет – это наркотики. А Марина их не признавала. И «конфеты» ее не прельщали. Так что заблуждается лабух.

Мурка, ты мой Муреночек,

Мурка, ты мой котеночек...

Марина весело посмотрела на Максима.

– А знаешь, почему Мурку Муркой зовут?

– Почему?

– А потому что она как та кошка, которая гуляет сама по себе. Кстати, меня тоже Муркой зовут. Папка меня так называл. В шутку. Но я Мурка не шуточная.

– Гуляешь сама по себе?

– Ты на редкость догадлив. Давай выпьем за твою сообразительность!

– А может, лучше за Мурку выпьем?

– Нет! Мурка – страшный и опасный зверь. А я сейчас хочу быть мягкой, ласковой кошечкой.

– Да, но тогда я знаю одно место, где живет такой же мягкий и ласковый котик! Поехали, я отвезу!

– Не надо торопиться, милый. Мне здесь так нравится. Обожди еще чуть-чуть. Давай лучше потанцуем!

– С превеликим удовольствием!

– Это здорово, когда удовольствие превеликое! – с намеком на крупные обстоятельства хихикнула Марина.

Максим не церемонился. В танце так облапил ее, что у нее дыхание сперло. И руки очень быстро сползли с талии на несколько запретных сантиметров ниже. Но Марина не сопротивлялась. Ей нравилось чувствовать себя в жадных мужских объятиях.

В конце концов она сочла, что ужин затянулся. Хватило одного намека, чтобы Максим подозвал к себе официанта и велел подать счет.

Он повез ее к себе на дачу. Под хмельными парами время летело незаметно. Но тем не менее Марина не прозевала момент, когда машина оказалась в районе выселок, где она жила. Она была пьяной, но головы не теряла.

– Тормози, дорогой, мы уже приехали, – сказала она.

– А как же дача?

– Давай завтра. Сегодня уже поздно. Мама заругает.

– Но мы же договаривались.

– Да, но забыли печать поставить. А без печати, сам понимаешь, договор недействителен. Тем более если роспись поставила несовершеннолетняя девушка. Тебе нужны проблемы, дорогой?

Максим остановил машину. Недовольно посмотрел на нее.

– Ну ты и штучка!

– Ты абсолютно прав, я – штучный вариант. Таких больше нигде не выпускают. Да ты не расстраивайся, дорогой!

Марина подалась к нему, нежно обвила рукой за шею и коснулась языком мочки уха. И тут же быстро отстранилась от него.

– Поехали, покажу, где я живу. Завтра после четырех заедешь за мной. Поедем к тебе на дачу.

Многообещающий взгляд подействовал на Максима как бальзам на душу. Он успокоился и, полный радужных надежд, подвез Марину к самому дому.

Только надежды его не оправдаются. Марина поедет к нему завтра на дачу. Природа, речка, шашлыки, шампанское. Разве можно от этого отказаться? А постель пролетает как фанера над Парижем. Мурка не расплачивается за удовольствие своим телом. А если Максим будет настаивать, то Мурка покажет ему свои коготки. В сумочке у нее изящная «лисичка» – выкидной нож, подарок отца. Острый, как бритва. И опасный, как ядовитый зуб змеи...

Глава 3

Капрон не часто заглядывал во двор дома, где обитал Анисим. Но сейчас его тянуло сюда как магнитом. Потому что сейчас там жила Маринка.

Целую неделю после разговора с ней он обходил заколдованный дом стороной. Но сегодня от соблазна удержаться не мог. После обеда вместе с Кнутом зашел к Анисиму. Да так и остался во дворе. Как и в прошлый раз, накрыли в беседке поляну – четыре «огнетушителя» и по плавленому сырку на брата. И «баш» был, чтобы косячок забить на досуге.

Во двор заехала новенькая «шестерка» синего цвета. Этот факт не остался незамеченным.

– Это кто у вас тут такой крутой? – спросил Кнут.

– Да, по ходу, какая-то левая лайба, – озадаченно рассматривал тачку Анисим.

– Жавер какой-то за рулем. Нафраерился, в натуре... Может, за биксой приехал, а? – ухмыльнулся Кнут.

– За какой? – недовольно посмотрел на него Капрон.

Он уже вставил фиксы вместо выбитых зубов, поэтому не шепелявил. Плохо, что рука до сих пор в гипсе.

– Да хрен его знает, может, за Маринкой. А вот и она! Смотри, как чешет, восьмеры рисует!

Действительно, к машине подходила Марина. Козырной прикид, туфельки на каблуке. Красивая, спасу нет. Капрон со злости сжал кулаки, когда она села в машину.

– Я ж говорил! – развеселился Кнут. – Маринку закадрили. Понесло копилку по кочкам!

– А чему ты радуешься? – неприязненно посмотрел на него Капрон. – Тебе не дала, а какому-то хмырю дает.

– Так, может, не дает, – обломался Кнут. – Может, динамит мужика.

– Может, и динамит. А может, и нет.

Капрон смотрел вслед удаляющейся машине. Его душила злоба... Как же так, Маринка с каким-то фраером дешевым. Но факт есть факт – она уехала с другим. И возможно, виной всему сам Капрон. Зачем он тогда наехал на девчонку?

Уже темнело, когда появилась Маринка. Идет, как пишет. В глазах озорной блеск, на губах блуждающая улыбка. Капрон как подорванный соскочил со своего места, ринулся ей наперерез.

– Нормально все, платье не испачкала? – резко спросил он.

Хмельные пары давили на мозги. Да и дурь от косячка давала о себе знать.

– Это не платье, это сарафан, – спокойно парировала она.

Выдержка у нее железная. Но вопрос – такой ли прочности замок на входе в ее «копилку»?

– На тачках катаемся, да?

– А что, нельзя?

– Ты как шалава себя ведешь.

– А ты что, моралист невдолбенный?

– Почему невдолбенный? Так могу вдолбить.

– Пошляк ты.

– А ты сама? Ты сама знаешь, кто ты такая!

– Шалава. Если с мужиками на тачках катаюсь, значит, шалава. А ты хочешь, чтобы я пай-девочкой была?

– Да пошла ты!

– Уже сходила. А сейчас мне домой надо, извини.

Маринка попыталась обойти его, но Капрон схватил ее за руку.

– Пусти, мне больно! – поморщилась она.

– А под хорей всяких стелиться не больно?

– Не больно.

– Тогда, может, за гаражи сходим?

– Травка там зеленая, да?

– Извини, тачки у меня нет.

– Какая жалость!

– Издеваешься?

– Нет, просто жалею, что на травку придется ложиться. В машине удобней. За гаражи, говоришь? Пошли!

Маринка нежно провела рукой по его щеке, бедром коснулась его руки и направилась к гаражам. Капрон двинулся за ней.

Марина остановилась и развернулась к нему лицом, едва они оказались вдали от посторонних глаз. Сама обвила его шею руками, сама прильнула к нему телом и жарко припала губами к его рту.

Целовалась она неумело. Но губы у нее сладкие. Свежесть, пьянящий аромат. Капрон не мог да и не пытался удержать руку на ее талии. Жадно сжал пятерней ее упругую булочку...

– А ты шалун! – изнеможенно прошептала она и снова прильнула к нему.

Капрон нащупал молнию на спине и быстрым движением располовинил ее сарафан до самого пояса. Взору открылись чудные грудки с маленькими сочными вишенками сосков...

– Ух, ты! – не сдержал он восторга.

– Ух, я! – игриво улыбнулась Маринка.

Отошла назад. Повела бедрами, и сарафан упал к ее ногам. Она предстала перед Капроном во всей своей бесстыжей красоте. Осталось только трусики снять.

– Посмотрел! – язвительно усмехнулась она.

И быстрыми четкими движениями вернула сарафан на место. Повернулась к нему спиной.

– Молнию застегни!

Но Капрон, напротив, попытался стащить с нее одежду. Но сарафан, казалось, намертво прилип к телу. Маринка извернулась и повернулась к нему лицом.

– Мы так не договаривались!

– Я так понял, ты чо, всем даешь, а мне – нет!

– А кому я даю? – хищно сверкнула она взглядом.

– Хорю тому из машины.

– Показать, как я ему давала?

– Покажи!

Капрон не понял, как в ее тонкой изящной ручке появилась «лисичка». Знакомый щелчок, и острие лезвия уперлось в горло.

В глазах Маринки было столько опасной решимости, что Капрон струхнул не на шутку.

– Эй, ты чего? – пробормотал она.

– А ты чего? Я же тебе сказала, хорошего понемножку. Я тебе не шалава, понял?

– Понял.

Марина отошла назад. Нож самым непостижимым образом исчез из ее рук. Как будто в воздухе растворился.

– Ничего ты не понял, – на прощание сказала она.

И сама растворилась в сгущающейся мгле.

Капрон как оплеванный возвратился в беседку.

– Ну чо, как оно там? – взбудораженно задергался на своем месте Кнут.

– Все путем! – расправил плечи Капрон.

Не рассказывать же пацанам, как Маринка пером его чуть не пописала. Это же позор на седины.

– А чего так быстро?

– Знаешь, как у нее там тесно? Пяти секунд не продержишься.

– Не знаю, не пробовал. Надо попробовать. Ты-то отстрелялся, да, а она?

– Да как из пулемета. Я ухожу, а ее еще трясет.

– Так что, она там осталась?

– Не знаю, может, уже ушла.

– Так это, мы глянем!

Кнут как ужаленный вскочил с места и рванул за гаражи. Капрон хотел его остановить, да куда там.

Вернулся Кнут через полчаса. Улыбка до ушей, в глазах пожар.

– Ну что? – заинтригованно спросил Анисим.

– Все ништяк! И туда, и сюда. Не баба – зверь. Отпускать не хотела. Давай, Сашок, еще, еще. У-ух! Насилу ушел!

– Так она сейчас где?

– Да где, лежит в кустах. Голая. Я когда уходил, она в конвульсиях дергалась...

– И сейчас лежит?

– Ну, точно не скажу!

Анисим сорвался с места. И за гаражи. Вернулся измочаленный, как будто мешки с цементом разгружал. Глаза пылают.

– Да, бабенка она классная, без базара. Увидела меня, на шею кинулась. Ну, Леша, давай, люби меня до гроба! Ну я ей свою колоду и вставил. Ох, и выла!

– Что-то не слышно было, – насмешливо скривился Капрон.

– Да я тебе кричу!

– Как ты кричишь, я слышу. А как она кричала, не слышал.

– Так далеко ж было.

– Ничего не было. Ни у тебя, ни у Кнута. Гонщики вы оба. Маринка еще раньше меня домой ушла.

– Погоди, как ушла! – встрепенулся Кнут. – Ты ж говорил, что она осталась.

– Да это я тебя на дурку взял.

– Так у тебя чо, с ней ничего не было?

– У меня-то было.

– Ну и у меня тоже!

– Так ушла же Маринка!

– Значит, вернулась! Ушла она от тебя, – фыркнул Кнут, – от меня она уползала.

– Уползала?! – возмутился Анисим. – Ты чо, хочешь сказать, что я гонщик? Она была, когда я пришел.

– Значит, приползла. Мало ей показалось. Где она сейчас?

– Ну там оставалась, где я ее оставил.

Если Кнут и Анисим заливали насчет Маринки, то делали они очень убедительно. Фальши ни в одном глазу. Капрон даже поверил им. Сам направился за гаражи.

Пусто там, тихо и темно. Маринкой и не пахнет. Но может, она уже ушла домой? Поняла, что больше никто не придет ее топтать, и ушла. Или уползла.

* * *

Тетя Лида была похожа на рака. Лицо красное, глаза выпученные.

– Как это не хочешь учиться?

– Да так и не хочу... – сокрушенно вздохнула Маринка. – Но если вы скажете!

Капля разбавленного бальзама на самолюбие тетушки.

– И скажу!

– Тогда буду...

Учиться Марина ненавидела. Имелась у них в поселке школа. Так она там редкой гостьей была. То сама «заболеет», то маму в больницу «отправит». Дом несколько раз «горел». Верить ей не верили. Но из класса в класс переводили исправно. С одними «трояками» в табеле.

Она заканчивала восьмой класс, когда умерла мама. Марина сходила к директору, пустила слезу, сказала, что тетка в Москву забирает. И так ласково к Петру Евсеевичу притерлась, что мужик прибалдел... В общем, получила она свидетельство об окончании восьми классов. И неважно, что там одни «уды». Двоек-то нет...

А зачем ей школа? Писать, читать умеет. А ботаника, кому она нужна? Ей вполне хватает того, чему батя ее научил. Да и мама много ей про жизнь рассказывала. Она тоже много чего на своем веку повидала...

– Тогда нечего без дела болтаться, – наседала тетка. – Давай за учебники берись! В техникум поступать будешь.

– Не потяну я техникум! – жалостливо глянула на нее Марина. – Уж лучше в ПТУ. На швею буду учиться. Я же люблю шить. Люблю, но не умею. А там научат. Я, может, отличницей там стану. И в институт поступлю после выпуска. Если в армию не заберут.

– Какая армия, о чем ты?

– Да это я так, к слову.

В армию ее не заберут, а вот в тюрьму посадить могут. Вчера свой личный счет вторым лопатником пополнила. В Москве была, в промтоварном околачивалась. Увидела солидного дяденьку, как бы случайно налетела на него. Вежливо извинилась. И бумажник так же вежливо перекочевал из одного кармана в другой. Солидный был дядька. На вид. А нутро у него скудное. Всего ничего. Но если бы поймали, впаяли бы два года – со скидкой на малолетство и красивые глазки...

– Ну, хорошо, ПТУ так ПТУ. Но туда без экзаменов не берут! – с важным видом заявила тетка.

– Да, я знаю, – глупостью на глупость ответила Марина.

Ну какие в ПТУ могут быть экзамены? Туда всех берут без разбора.

– Тогда я в библиотеку, за учебниками? Физика там, математика.

Она ловко изобразила восторг первоклассника. Тетушка повелась.

– Да, конечно!

Марина приоделась, накрасилась, спрыснула одеколоном, подцепила на плечо сумочку – и на улицу. В библиотеку она едет. Но не в Лукарск, а в Москву. Путь не ближний. Оказывается, охота на «бобров» – очень увлекательное занятие.

Она шла по тропинке к железнодорожной станции.

– Эй! – окликнули ее со спины.

Марина остановилась, обернулась. Снегурка чешет. Расфуфыренная, подбородок на уровне глаз, щеки надутые. Ну да, чего это она будет перед Мариной заискивать? У нее же между ног чесалка не растет. Какая ей от нее польза? Можно и нос в облака засунуть.

– Привет, Снегурка! – задорно улыбнулась Марина.

– Кому Снегурка, а кому Антонина Васильевна.

– И что вам, Антонина Васильевна, нужно? Таблетки от зазнайства?

– Это я-то зазнаюсь? – хмыкнула Снегурка. – Знала я одну зазнайку! Целку из себя строила. А потом как пошла скакать по кочкам! Чего таращишься? Это я про тебя. Знаю, как тебя пацаны в кустах драли!

– Да что ты такого говоришь? – развеселилась Марина.

– Ой, только не надо ля-ля петь! – скривилась Снегурка. – Мне Кнут рассказывал, как тебя сначала хахаль московский отодрал. Потом Капрон был. За гаражами тебя брал. После Кнут был. Ну и Анисиму тоже досталось.

Марину это вранье задело за живое. Но виду она не подала. Спасибо папашке за то, что научил владеть собой.

– И что дальше? Тоже хочешь со мной за гаражи?

– Я тебе чо, кобла? – возмутилась Снегурка.

– Вобла ты. С ушами. Уши у тебя большие, лапша хорошо зависает. Можешь передать своему Капрону, что он большой мудак!

А как еще можно назвать этого придурка? Марина к нему прониклась, можно сказать. Задружить с ним хотела. Парень-то вроде бы ничего – и видный, и духом сильный. А оказалось, что он трепло ходячее. Сам себя он отодрал в кустах за гаражами. Перевозбудился и «гуся» за шею дернул. То, что Кнут барахло по жизни, было ясно с самого начала. Но тот же Анисим произвел на Марину неплохое впечатление. А нет, и он пустозвоном замохначенным оказался. Думала, серьезные люди, а оказалось, что на обычную шпану нарвалась. Да и хрен с ними со всеми!

– Это кто мудак? Капрон?! – взвыла Снегурка. – Да ты хоть знаешь, кто он такой?

– Баклан дешевый, кто ж еще!

– Ну ты, сука, меня вывела!

– А ты меня нисколько, – премило улыбнулась Марина. – Ты же помойка, чего на тебя обижаться?

– Ну все!

Снегурка использовала классический прием бабской борьбы. Попыталась вцепиться Марине в волосы. Но та вовремя отступила назад, и она поймала воздух. Зато Марина не промахнулась. Шагнула вперед и ударила шпилькой каблука по ступне. Резкая боль скрутила Снегурку и сбросила на землю.

– Пока, Снегурка! – весело помахала ей ручкой Марина.

Нет больше ни Капрона, ни Анисима, ни Кнута. Все умерли. Разом. Марина точно знала, что проживет и без них.

И Максима она тоже отшила. Еще в тот день, когда он отвез ее на дачу. Вместо шампанского он угощал ее дешевой бормотухой, вместо шашлыков подал жареную на костре колбасу. И еще приставать пытался. Руки распускал. Пока Марина нож к его яйцам не приставила.

Все мужики – сволочи. У всех одно на уме. На место их нужно ставить. Не они должны женщиной пользоваться, а наоборот. Марина будет их пользовать. Потому что она Мурка. Потому что она сама по себе.

Глава 4

Мусорок смотрел на Капрона так, как будто вошь перед ним, а не человек. Никакой жалости во взгляде. Как будто сейчас возьмет да раздавит его сапогом.

– Что будем делать, Стасов? Чистосердечное писать или в молчанку играть? – нехотя спросил он.

Хату они выставили влет. Анисим и Кнут постарались. Отогнули дверь «фомкой», и никаких проблем. Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь... А брать было что. Магнитофон кассетный – заморское чудо, рыжья немного, барахла куча.

«Шарп» и шмотье решено было снести знакомому барахольщику. Хату выставляли Кнут и Анисим. Капрон стоял на шухере – из-за своей сломанной руки. Стоять на стреме – дело важное, не вопрос. Но все же этого было явно недостаточно, чтобы чувствовать себя основной фигурой в деле. Именно поэтому к барыге отправился он.

Товар Капрон сбагрил, срубил бабла. А через день, утром, за ним пришли. Вытащили из теплой постели, захомутали – и в «канарейку». Отвезли в ментовку, пару часов промариновали в «трюме», и на допрос.

– А что вы посоветуете, гражданин начальник? – неприязненно спросил Капрон.

– Я бы посоветовал во всем признаться. Пока я добрый.

– А если разозлитесь?

– Тогда худо. Знаешь, сколько у нас висяков? Мно-ого! И все на тебя повесим. Давай, рисуй, как квартиру брал, и я от тебя отстану. Настроение у меня сегодня хорошее. Свадьба у друга. А в понедельник на службу выйду – злой-презлой буду. Угадай, на ком злость срывать буду?

Капрон угадал с первого раза. На нем красноперый отыграется. А ведь от предъявы не отвертеться. Мусора повязали барыгу вместе с товаром. Через него и вышли на Капрона. Сброшенное им барахло привяжут к выставленной хате, тогда хана. А менты это сделают. Они хоть и козлы, но работают справно.

– Ладно, давайте бумагу, – обреченно махнул рукой Капрон.

Чистосердечное признание, как известно, смягчает вину. В теории, а иногда и на практике. К тому же покушался Капрон на частную, а не на государственную собственность. Еще одно смягчающее обстоятельство.

Он написал, как приметил квартиру, как вскрыл дверь, как проник внутрь. Все написал, только корешей своих не упомянул.

Опер читал признание с кислым видом.

– Врешь ты все, Стасов, не мог ты с гипсом на руке хату выставить, – покачал он головой. – Не хочешь подельщиков сдавать?

– Да не было никого, гражданин начальник. Я сам!

На этом Капрон будет стоять твердо. Западло корешей своих сдавать. Косяк на всю жизнь. Да и кража в составе группы – отягчающее обстоятельство. Так что по-любому нужно канать паровозом – брать всю вину на себя.

– Ну тебя к черту, Стасов. Сам так сам! Увести!

Разговор был закончен. Не было времени у ментов, чтобы возиться с ним. Спалившийся барыга сдал все коны – всех своих поставщиков. Не только один Капрон в их сети попался. Менты вязали братву снопами. Так что сейчас у них работы выше крыши.

Его определили в КПЗ. Суббота, воскресенье – выходной для ментов. Понедельник – на раскачку. А во вторник Капрону предъявили обвинение и этапом отправили в следственный изолятор.

Правильный пацан не должен бояться тюрьмы. Правильный пацан должен считать ее домом, знать про нее все, готовиться к житию-бытию в застенках. Такого пацана камерная братва будет держать за своего.

Капрону еще в прошлом году исполнилось восемнадцать лет. Поэтому его определили во взрослую камеру. Туда он вошел с таким видом, будто был убеленным сединами дяханом.

Смотрящий по хате – прожженный со всех сторон мазурик – опытным взглядом определил его статус. Подозвал к себе.

– Кого в этой жизни знаешь, пацан? – хриплым прокуренным голосом спросил он.

Капрон назвал имена четырех уважаемых жульманов из лукарской общины. Их всех он знал лично. И по меньшей мере двое из них могли подписаться за него – выставить его перед смотрящим в правильном свете.

– Хорошо... Правила наши знаешь? – продолжал смотрящий.

– Знаю. Три года на малолетке парился.

– Какой масти?

– Черной. Вешать сук, резать актив. Только так.

Ментов и красноповязочников Капрон ненавидел. Опять же, как подобает правильному воровскому пацану.

– Ну что ж, давай дерзай дальше, паря! – по-отцовски похлопал его по плечу смотрящий.

«Пропиской» Капрона унижать не стали – поскольку он не был первоходом. Смотрящий разослал малявы, чтобы узнать, тот ли он на самом деле, за кого себя выдает. Отзывы не заставили себя долго ждать. Воровской пацан, живет по закону, косяков нет.

Этап становления прошел без особых напрягов. Капрона приняли в блатованную семью. Косяков он не допускал, всегда держал нос по ветру, короче, все было путем.

Через полгода начался судебный процесс. Чистосердечное признание, покушение на частную собственность, статус вора-одиночки – все это привело к минимальному сроку наказания. Три года колонии. Но не общего, а строгого режима, поскольку он уже мотал срок на малолетке.

Вор-рецидивист – и это в каких-то восемнадцать лет. Что ни говори, а Капрону было чем гордиться.

* * *

За спиной с грохотом закрылась железная дверь, и Капрон оказался в темной камере штрафного изолятора.

В хате шесть шконок. И все пустые. За исключением одной – под крохотным окошком. Человек на ней какой-то лежит. Курит.

На дворе лето, тепло, а в камере холодно. И сыро так, что кости мокнут. А табачный дым создавал легкую иллюзию тепла.

Капрон бы и сам закурил. Но нет сигарет. «Рексы» все забрали. Ну да ладно, ему не привыкать – перетопчется как-нибудь.

Человек нехотя поднялся с койки. Закряхтел, закашлялся. Наконец спросил:

– Кто такой?

– Капрон погоняло.

– Кто крестил?

– Да еще на малолетке.

– Молодой, а уже по второму. Сюда за что откомандировали?

Сиделец снова закашлялся. Тяжелый кашель, надрывный. Чахоточный. Глаза привыкли к темноте. И Капрон мог уже видеть вывеску арестанта. Словно тесанные из камня надбровные дуги, глубоко вдавленные глаза, впалые щеки, нездоровый цвет лица. Точно, туберкулезник. Уж не спецом ли кум зачалил его именно в эту камеру.

– Да как всегда. На работу забил. ШИЗО – дом родной. Юбилей у меня. Десятый раз уже...

– Давно мотаешь?

– Да полгода уже будет... Еще столько же на крытом...

– Полгода здесь, и уже первый юбилей. Далеко пойдешь, пацан. Если мусора не сломают. Меня не сломали. Но сгноили. Недолго мне осталось. Знаешь, кто я такой?

– Врать не буду, не знаю.

– Молодой потому что. Клим я.

– Клим?!

От удивления в одном вихре с восторгом Капрон присел. Но тут же подорвался. Снова встал на ноги.

Клим – легенда воровского мира. Клим – вор в законе, смотрящий зоны.

Зона – красная. Краснотой как плесенью поросла со всех сторон. Бал здесь кумовья правят и козлы косячные. Не дают житья воровской братве. Для отрицалова – карцеры, штрафные изоляторы, строгий тюремный режим с голодной пайкой. Где это видано, чтобы смотрящий света белого не видел. В «трюме» как последнюю падлу гноят.

Да и самого Капрона со свету сживают. То карцер, то штрафной. И все потому, что намертво держится за воровской закон. Честный вор не должен работать. Он и не работает.

– Что, удивлен? – болезненно усмехнулся Клим.

– Да не то слово. К вам же никого не подселяют.

– В том-то и дело. Может, ты наседка?

– Гадом буду, нет!

– Да ладно, не менжуйся. Слышал я про тебя. Ты хоть и молодой, а слух про тебя уже ходит. Крепкий, говорят, пацан. Не гнется перед барином. Уважаю. Но все-таки объясни, как это тебя ко мне зачалили?

– Сам не знаю. Может, вертух что-то перепутал? Загужеванный он какой-то. Перегар такой, что я сам как забуханный.

– Ну, может, попкарь попутал. Ладно, коны набьем, узнаем.

Капрон задергался. Неужели Клим всерьез за наседку его принял? Вот облом...

– Да не, со мной все чисто... – начал было он, но осекся под гнетуще-пронизывающим взглядом.

– Я же сказал, коны наведем.

Вор тоже осекся, но под приступом жестокого кашля. Рядом с койкой стояло ведро. Туда он и харкал. Кровью. Да, похоже, ему в самом деле недолго осталось.

Климу нельзя было курить. Но он смолил, как паровоз. Прокашлялся, снова сунул в рот папиросу. Немного подумал и протянул один «смоляк» Капрону. И «чирки» подал.

– Благодарю!

Курить хотелось нещадно. Но он не торопился сунуть папиросу в рот. Неторопливо размял ее в руках, смял пальцами мундштук. И только затем подцепил ее губами. Прикурил, блаженно затянулся.

– Сам откуда будешь? – спросил Клим.

– Из Лукарска. Город такой под Москвой есть.

– Лукарск?! – подозрительно покосился на него вор.

– А что, знакомый город?! – занервничал Капрон.

– Да не то чтобы знакомый. Знакомая одна у меня там живет. Девчонка совсем.

Взгляд Клима смягчился и растекся как воск на жарком солнце. Или Капрону показалось, или на самом деле на глаза навернулись слезы. Как о чем-то родном и страшно драгоценном вспомнил. Знакомая, девчонка совсем. Уж не дочь ли? Законные воры должны быть свободным от семьи и от детей. Но в то же время они люди, и ничто человеческое им не чуждо. И сожительницы у них есть, и дети случаются.

– Лет ей сколько? – спросил Капрон.

– Шестнадцать уже исполнилось. Совсем девчонка. Мать умерла, отец в тюрьме. Тетка ее воспитывает. Марина ее зовут.

– Кого, тетку?

– Какую, к дьяволу, тетку? Дочку мою... Дочку... Ну, вот, проговорился... Старый стал, совсем плохой... Да ладно, кум это все равно знает. Да и братва, кому нужно, в курсах. Дочка у меня есть, последняя радость.

– Марина, значит.

– Марина. А ты что, ее знаешь? – встрепенулся вор.

– Да нет, откуда. Хотя...

– Что, хотя?

– Да прошлой весной у нас девчонка одна объявилась. Мать вроде бы умерла. Тетка ее откуда-то из-под Тамбова привезла. Марина зовут.

– Правильно, из-под Тамбова. Тетка забрала. Марина зовут. Так, погоди...

Клим полез под матрац в изголовье шконаря, достал оттуда фотографию. Показал Капрону. Ну, точно Маринка! Только на фото она совсем молодая. Лет двенадцать-тринадцать. Но те же черные глаза, темные волосы. Тот же проникающе-озорной взгляд.

– Она?

– Она.

Вот так номер! Маринка – дочь вора в законе! Охренеть не встать! А они с пацанами ее на посмешище выставили. Утку пустили, что всем колхозом драли. Если Клим об этом узнает – страшно подумать, что тогда будет.

– А чего так невесело? – пристально всматривался в него вор.

Он все видит. И лучше сознаться в малом, чем нажить большой геморрой.

– Так это, косяк за нами... – выдавил из себя Капрон.

– Та-ак! – угрожающе протянул Клим.

– Да нет, ничего такого! Это, не разобрались. Кнут накосячил. Увидел Марину. А она девка красивая, жуть! Ну, Кнут в непонятках был. Давай, говорит, забалуем. А она ему – давай! Мы так и припухли. А она – только сначала давай в стиры раскинем. Игру под очко предложила.

Вор смотрел на него круглыми глазами. Но Капрон старался не обращать на него внимания.

– Ну а мы повелись. Девка она хоть и молодая, но огонь! Я еще думаю, откуда она такая крутая. Короче, повезло ей. В «триньку» играли. Кнут трех тузов взял. А Марина три «девятки» ему предъявила. Повезло.

– Повезло?! А болтяру твоему Кнуту в одно место! Укатала его Марина. У нее по этой части талант. С ней по шансу играть нельзя. У нее восемь тузов в одной колоде. Я тебе, пацан, больше скажу. Она меня укатывала. Знаю, что кляуза у нее, но ничего не вижу. Не вижу, как карта из рукава к ней прыгает. Так-то вот! А ты – повезло! Опустили Кнута?

– Не, Марина его простила.

– А жаль. Надо было этого козла наказать. Забаловать он с Маринкой хотел. Что дальше было?

– Не знаю. Меня менты повязали. Мы хату выставили... Я своих кентов мусорам не сдал. Сам паровозом пошел. А они вслед за мной. Сами, без меня погорели. На бакланке. Черта одного замесили. Полпятилетки на рыло. По полгода, считай, уже отмотали. Через два года выйдут. Вместе со мной. Если барин меня не сожрет.

– Может, и сожрет... Марина меня не забывает. Письма шлет, грев. Дачки жирные, вот что плохо. Деньги, значит, водятся. А откуда деньги?

– Может, тетка дает?

– Нет, она с мужиком своим небогато живет. Говоришь, через два года на волю выйдешь?

– Ну, если не довесят.

– Ты уж постарайся, чтобы не довесили. Откинешься, езжай в свой Лукарск. За Маринкой присмотреть надо. Хотя какой с тебя присмотр? Такой же бродяга. А ей воровать нельзя. Не для того я ее растил, чтобы ее потом по этапам гоняли. Не для того. А ремеслу обучил... Да, неувязочка...

Клим хотел сказать что-то еще, но появился вертухай.

– Стасов, на выход!

Точно, нестыковочка вышла. Не в ту хату его запарили. В другую перевели. От Клима подальше.

* * *

В хату к смотрящему Капрона зачалили по недосмотру. Но ведь зачалили. Камера по винту – закрытая – а он там побывал. И с бродягой базар держал. А Клим, по ходу, словечко за него замолвил.

Да он бы и без воровского слова мог бы подняться. Как ни ломали его менты, а удержался он на ногах. В трюме гнил, но на работу так ни разу и не вышел.

После встречи с вором он еще десять раз побывал в ШИЗО. А там администрация в зоне сменилась. Передел сфер влияния, борьба за власть. Бардак, одним словом. Пошатнулась ментовская масть. Братва подняла голову – красноповязочников загнали в угол. Клим в этих делах играл первую скрипку. Разморозил зону. Но это была его лебединая песня. Умер бродяга. Менты сгноили, чахотка добила...

Капрону тоже досталось. К тому времени, когда на зоне установилась воровская власть, он и сам превратился в доходягу. Но затем оклемался. Братва поставила его смотрящим. Оказали доверие. Еще бы два-три года, и положенцем бы объявили. Но прозвенел звонок, и его с вещами выставили за ворота зоны.

Впрочем, рано или поздно он сюда вернется. Настоящие воры надолго на свободе не задерживаются. Рано или поздно Капрон станет вором в законе.

Через два дня он прибыл в Лукарск. Дома его встретили без особого восторга. Мать обняла для приличия, отец вяло пожал руку. Не рады они сыну-рецидивисту. Понять их можно. Перед людьми стыдно. Но самому Капрону стыдиться нечего. Он с честью прошел очередное испытание зоной. Поднялся в глазах братвы. И здесь, на воле, его будут уважать. Потому что он уже не «воровской пацан», а признанный «жулик».

Кнута и Анисима он нашел на блатованной хате на Пятом километре. Пьяные в дымину. Рожи красные, глаза воспаленные. Телки размалеванные к ним жмутся.

– Капрон!!! – как резаный заорал Кнут.

Он был голый по пояс, на голой груди «синяк» – одномачтовый парусник. По второму разу сядет – вторая мачта появится. На плече длинноволосая фурия с обнаженной грудью. Раньше ничего такого у него не было. Видать, на зоне облагородили.

– Братан, ты хоть бы маляву скинул, что приезжаешь! – заголосил Анисим. – С приездом, братуха!

Девки смотрели на Капрона молча, но с интересом.

– Гудим? – спросил он.

– Да уже не помним, какой день, – ощерился Кнут. – Как Анисим откинулся, так и гудим. А я раньше на целый месяц отмотался. Одному скучно было, с пацаном одним скентовался. Это его хата. Он за бухлом дернул, скоро будет.

– А это что такое? – Капрон показал на голую бабу на его плече. – Месть за измену? Мстить кому собираешься?

– А хрен его знает кому. Кому-нибудь. Может, Маринке!

– Маринке?! – нахмурился Капрон. – Ты чо, с катушек съехал? Она чо, рога тебе ставила?

– Ну да. Я ж ее первый надыбал. А кто первым ей вставил, а? Ты и вставил. Получается, изменила.

– Не было ничего, понял?

– Как это не было? – вытянулся в лице Кнут. – Так чо, получается, я первым был...

– Гонишь ты! – хохотнул Анисим. – И у тебя, братан, ничего не было! Не было Маринки за гаражами. Капрон прикололся, типа, там ее оставил. А ее не было. Кружева ты нам наплел. Не было у тебя ничего.

– А у тебя?

– Да я чо, лысый! Тоже чепуху скинул. И у меня ничего не было. Ха! Во байда была, пацаны! Прикололись, да!

Капрон чувствовал себя полным идиотом. Ушла Марина от него, чтобы затем вернуться и отдаться Кнуту. Надо же было в такой бред поверить. Маринка не шлюха. Она всего лишь динамо. Манит, зазывает, а в руки не дается. В общем-то он предполагал, что Кнут и Анисим заливали. Но червь сомнения грыз душу все последние три года.

– Так это ж еще обидней, братва! – пьяно возмутился Кнут. – Нам она не давала. А каким-то козлам дает.

– Каким козлам? – недовольно покосился на него Капрон.

– Так это, помните, хорь был на «шохе». Увез, привез. Она чо, в крестики-нолики, бля, с ним играла?

– Не было с ним ничего, – покачал головой Капрон. – Она его на нож чуть не поставила. Сама говорила.

– Она?! На нож?! – загоготал Кнут. – Ну ты хохмач, в натуре!

– Я тебя насмешил?! А когда тебя на очко ставили, тебе тоже смешно было?

– Не, тогда не смешно было. Потом смешно стало. Маху вы тогда, пацаны, дали. Кореша под бабу подставили. Под какую-то жучку. Простила она меня, ха! Да она сама очканулась! Робик, он жулик правильный, он бы меня портить не стал. У него все по понятиям. А баба, она сама по себе вне нашего закона.

– Значит, Робик по понятиям живет. А мы так себе, да? – возмутился Капрон.

– Кнут, ты, братуха, не прав! – встрял в разговор Анисим. – И ты, братан, чего быкуешь? Ханку жрать нужно, встречу обмывать, а он из-за какой-то мочалки кипишует.

– Из-за мочалки?! – вместо того чтобы успокоиться, еще больше завелся Капрон.

– А чо, ты думаешь, она пай-девочка? Мочалится баба. Сам лично видел, как ее на новой «Волге» к дому подвозили. Клевая телка, не вопрос. Вся в фильдеперсах. Но ведь стелет кому-то.

– Разбор сначала надо сделать, а потом уже ярлыки клеить.

– Да какой там разбор! – отмахнулся Кнут. – Шалавая она.

– Шалавым ты был бы, если бы она твое очко не закрыла!

– Капрон, я чет тебя не пойму! Ты чо, бочку на меня катишь? Я же тебе сказал, никто бы меня не тронул. Еще бы и вас на правилку поставили.

– На правилку бы ты сам попал. На киче. Робик бы тебя не тронул. А Клим бы тебя достал.

– Клим?! Кто такой Клим?

– Бродяга знатный.

– А-а, что-то слыхал. Он-то здесь при чем?

– А то, что Маринка – его дочь.

– Дочь?! – очумело протянул Кнут.

– Она копилку свою на кон ставила. А ты свое очко. Ты бы ее сделал, если бы укатал ее. И тебя бы сделали, если бы она с тебя долг не списала. Поверь, Клим бы с тебя спросил. А у него руки длинные. Были.

– Почему были?

– Потому что нет его больше. Чахотка сожрала.

– Да, дела! – почесал затылок Кнут. – А я еще думал, зубастая баба, откуда такая. А оно вот что. Давай выпьем. Это, за упокой Клима. Ну и за нашу встречу тоже! Расслабься, братан, все ништяк!

Капрон расслабился не по-детски. Плеснул под жабры так, что к ночи на ногах едва держался. В конце концов его свалила в койку пышногрудая бареха. Девка сама довела его до кондиции, сама накрутилась на вертел. Хотел бы Капрон, чтобы на ее месте оказалась Маринка. Но даже в пьяном бреду она казалась такой недоступной.

Глава 5

«Россия», «Космос» и «Континенталь»... Все как в той песне. Марина обожала рестораны, обожала мужское общество и пьяное веселье. Но путаной она не была. И как рыбу, ее к столу не подавали. Если она и подавалась, то только сама. Но далеко не всем удавалось съесть ее целиком.

Сегодня она ужинала в «Праге». С богатым папиком-цеховиком. Мужик две недели крутил вола вокруг нее. По кабакам шикарным возил. И только сегодня он смог заманить ее к себе на хату.

Квартира у него навороченная. Антиквариат, мебель забугорная, техника японская.

– Ну и как тебе у меня, нравится, Мариночка? – восторженно спросил он.

Павлик откровенно тащился от самого себя.

– Неплохо.

Но Марина и не собиралась впадать в телячий экстаз.

– Неплохо? Да у меня все в шоколаде!

– В шоколаде?! Странно, вроде бы не воняет.

– Не понял!

– Вот если не понимаешь, то никогда не говори про шоколад. А то подумают, что у тебя все в говне. Да, не шаришь ты по фене, Павлик. А то бы знал, что такое шоколад.

– А ты что, ботаешь? – растерянно посмотрел на нее мужик.

– Да, но только когда очень-очень пьяная. А я редко напиваюсь, Павлик. Очень редко. Ты зачем меня к себе привез? Трахнуть хочешь?

– А можно?

– Ну, конечно, можно! Такому мужчине, да нельзя! Павлик, да я твоя навеки! Но, извини, только не с сегодняшнего дня.

– А с какого?

– С первого дня после нашей свадьбы! Я буду такая счастливая, что исполню любое твое желание.

– Погоди, какая свадьба? – опешил кавалер. – Разговора же не было.

– Да? А я так надеялась, что ты возьмешь меня замуж, – обиженно надулась Марина.

– Но ты же знаешь, у меня есть жена.

– И где она? На курорте, хахалей развлекает?

– Да кто на нее позарится?

– Не любишь ты свою жену. А меня-то хоть любишь?

– Тебя люблю.

– Тогда женись!

– А без этого нельзя?

– Можно, но не всем.

– Марина, ты очень плохо себя ведешь.

– И в чем, разрешите узнать, это выражается?

– Ты с Парцелем крутила, с Игнатовским. И все они в восторге. Говорят, что в постели ты настоящая королева.

– Ты можешь сказать им то же самое. Я не обижусь.

– Чтобы это сказать, я должен в этом убедиться.

– А я тебе расскажу, как это может быть. Ты нежно берешь меня за грудь. – Марина взяла Павлика за руку, приложила ее к своей груди.

Голос у нее томный, волнующий.

– Я млею, я вся горю! Ты медленно снимаешь с меня кофточку. Лифчика нет. Трусиков тоже... – Она отшвырнула от себя мужскую руку. Но усилила страстную энергию голоса. – Я лежу перед тобой голая. Каждая клеточка моего тела трепещет в ожидании чуда... Павлик, ты такой мужчина!.. Ты такой сильный... Я не могу... Я больше не могу!.. Все!.. Знал бы ты, как мне было хорошо... Я бы осталась у тебя до утра. Но мне уже пора. Я одеваюсь. И ухожу...

– Но ты же даже не раздевалась! – Павлик задыхался под тяжестью нахлынувших чувств.

– Да? Может быть... Но то, что я ухожу, в этом ты не сомневайся! Извини, мне пора! До новых встреч!

Павлик нагнал ее в коридоре. Схватил за плечи, прижал к стене. Глаза горят, морда красная, на губах пена...

– Ты что, издеваешься? Я тебя кормил, я тебя поил! И что, все зря?

– Хочешь, я тебя поцелую? – мило улыбнулась она.

– Хочу! Становись на колени, сука, и целуй!

– Павлик, ты шутишь! Я же не француженка, чтобы так извращаться. Я русская баба. В горящую избу войти? Пожалуйста! Я уже здесь. Коня на скаку остановить? Без проблем. Но предупреждаю, коню будет больно.

– Какому коню-ю-ю? У-йе-е!

Павлик схватился руками за отбитые коки и медленно опустился на колени.

– А у меня целовать совсем не обязательно! – хихикнула Марина.

Она ловко расправилась с дверными замками. И была такова.

Ну не виновата она, что у нее не все ладно по женской части. Флирт она обожает. Нравится, когда интересные мужчины целуют ее и обнимают. Под настроение она и раздеться может. Тело-то у нее роскошное, а красоту скрывать преступно. Перед одним счастливчиком даже ноги раздвинула. Девственность ему свою отдала. Но ложилась под него без особого желания. И удовольствия никакого не получила – ни в первый раз, ни в следующий. Ну не чешется у нее, хоть плачь! Медицина эту болезнь называет фригидностью. Говорят, что беде может помочь только любовь. Но нет любви. Есть только безумная карусель, которая на свой страх и риск крутит Марина. Она и сама безумная. Но ничего не может с собой поделать.

Такси с шашечками она остановила одним движением руки. Мужик за рулем доставлял по адресу пассажира. И не должен был останавливаться. Но как устоять перед эффектной красоткой в модном облегающем платье?

– Куда едем? – игриво посмотрел на нее таксист.

Похоже, он принял ее за проститутку. Но Марина так посмотрела на него, что похабные мысли тут же вылетели из его головы. Она знала, когда и для кого казаться мягкой пушистой кошечкой, а для кого хищной опасной пантерой.

– В Лукарск.

– Это не по пути, – буркнул водитель.

– А если по двойному счетчику?

– Тогда поехали.

Сначала он отвез пассажира, а затем доставил ее в Лукарск. По двойной цене. Марина расплатилась с ним сполна.

Денег у нее хватало. Но состоятельные ухажеры здесь ни при чем. Нет-нет да выходила она на свободную охоту за чужими кошельками. Это же плохо, когда в собственном кармане бегают одни только тараканы. Золотой телец там должен жить. Но воровским промыслом она не злоупотребляла. Боялась попасть в поле зрения милиции. Да и не так уж весело это, кошельки таскать. Да и с мужиками волынку крутить тоже надоело. Душа требовала большого дела. Какого именно – Марина еще не знала.

Лето. День долгий. Полночь через час, а на улице еще светло.

– Марина! – услышала она мужской голос.

Оглянулась, увидела Капрона. Сколько лет, сколько зим... Изменился он. Не то чтобы возмужал. Но заматерел. Прикид у него не фонтан, да и помятый, как будто на нем кто-то выспался. Походка твердая, уверенная, взгляд не злой, но жесткий и властный.

– Тебе чего? – неприязненно спросила Марина.

Она привыкла, что мужчины, по рукам которых она ходила, рассказывают про нее небылицы. И даже не обижалась. Но Капрон другое дело. Она к нему, можно сказать, серьезно относилась. Хотя он этого и не заслуживал. И она даже боль испытала, когда с его подачи какая-то Снегурка плюнула ей в лицо. Такое не забывается.

– Да вот, посмотреть на тебя хотел.

– Посмотрел? А теперь гуляй вальсом.

– Марин, ты это, извини меня, – повинился Капрон. – Глупо все вышло.

– Что глупо вышло? То, что вы втроем со мной были, по очереди? Так ты не извиняйся. Ты здесь ни при чем. Со мной только Кнут был и Анисим. А ты в пролете!

– Язва ты. Не было ничего.

– Знаешь, есть просто уважаемые товарищи, а есть глубокоуважаемые. У одних маленькие, а у других большие – глубоко достают. Так вот, у вас большие. Языки... Метете метлами, как бакланы дешевые.

– Я не баклан, Марина. Я жулик.

– Сейчас захлопаю в ладоши!

– Марин, я на зоне был.

– Ой, уже уписалась. От восторга.

– Вместе с твоим батей.

– С моим батей, ха! С моим батей?! Ты что, на понт меня берешь?

– Да нет, реально с твоим батей встречался. Он мне про тебя рассказывал.

– Тебе, про меня?! А кто ты такой, чтобы он тебе про меня рассказывал?

– Да вышло так. Спросил, откуда я. В общем, завертелось. Марин, твой батя был настоящим вором...

– Почему был?

– Ну, в нашей памяти он и сейчас вором остается.

– В вашей памяти?! Ша! Ты чо несешь? В какой памяти? Он что, умер?

– А разве нет? Э-э, так ты что, не в курсах? – сошел с лица Капрон.

И Марине стало не по себе. Как будто в груди что-то лопнуло и растеклось по крови замораживающим холодом.

Каким бы ни был ее отец, она любила его. Так же, как и мать. Ни матери нет, ни отца. Больно...

– Извини, я думал, ты знаешь. Полгода прошло.

– Никто не сообщил. Он перестал писать. Я думала, его куда-то перевели. А оно вот как. Умер...

– Туберкулез. Надо бы помянуть батю твоего...

– Да, надо бы, – кивнула она.

– Можно в кабак сходить.

– Да, наверное... Только не сегодня... Давай завтра... Извини...

Марина рассеянно помахала Капрону рукой на прощание. И, спотыкаясь, побрела к дому.

С порога нарвалась на тетушку. Настроение у той самое решительное.

– Марина, нам нужно поговорить!

– Может, завтра... Плохо мне...

– Ты не беременна? – с плохо скрытым сарказмом спросила тетка.

– Слишком грешна я для непорочного зачатия.

– При чем здесь непорочное зачатие?

– Притом... Короче, я не беременна. И венерических заболеваний не имею. Да, с мужчинами гуляю. Но держу их на коротком поводке. Пока получается...

– Марина, да о тебе весь двор говорит! Пальцем показывают.

– Показывают, – кивнула она. – Вона, глядите, шалава пошла. А мне поровну, что про меня говорят.

– А я со стыда готова сгореть, когда мне про тебя говорят...

– Потому что я на виду, потому и говорят. А с глаз долой – с языка вон. Я квартиру сниму, отдельно жить буду. Решено.

– Как это отдельно?! – опешила тетушка.

– Я уже совершеннолетняя. Деньги есть.

– Откуда у тебя деньги?

– Я же тебе говорила, ко мне сватается директор одного очень крупного универмага. Одевает, на карманные расходы дает. А я ему не даю... Кто мне поверит?! А мне все равно, верят мне или нет. Лишь бы я сама себе верила.

– Марина, остановись. Ни до чего хорошего тебя твои «женихи» не доведут.

– Я понимаю тебя, тетя. Соседи пальцами на меня тыкают. Тебе стыдно. Но я перееду.

– Марина, так нельзя. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Непутевая ты. Такая же, как твой отец. Как твоя мать. Но я тебя люблю. Как дочь ты мне...

– А ты мне как мать...

Марина не выдержала. Дала волю чувствам. Всхлипнула, подошла к тетке, обняла ее.

– Отец умер, – сквозь слезы сказала она.

И разрыдалась.

* * *

А утром она отправилась в Лукарск... Тетка у нее хоть и вредная, но хорошая. Но жить им лучше по отдельности. Но поблизости друг от друга.

Лукарск – не Москва и не Ленинград. Но новый микрорайон, где Марина нашла квартиру, поразительно напоминал многоэтажные застройки из «Иронии судьбы...». Типовые дома, рынки, магазины...

Квартира двухкомнатная. С мебелью. Хозяева на пять лет на Север завербовались. Семьдесят рублей в месяц, и за год вперед. Марина такие деньги за час-два могла заработать, если охота удачная.

Она могла бы жить и в Москве. «Добрые дяденьки» предлагали ей съемные квартиры. Как уж бы! Не будет она ни от кого зависеть! Никогда! Мурка гуляет сама по себе.

* * *

Трель электрического соловья из прихожей действовала на нервы. Марина накрыла голову подушкой, чтобы не слышать ее. Но из этого ничего не вышло. Пришлось подниматься, идти в прихожую.

Она поднялась с постели, набросила халат, запахнулась, сунула ноги в тапочки. По пути оправила рукой растрепанные за ночь волосы. Глянула на часы. Половина шестого вечера. Что называется, прилегла отдохнуть после обеда на пять минут.

Прежде чем открыть дверь, глянула в глазок. Капрон. «Твою мать!»

Он производил гораздо более приятное впечатление, чем в прошлый раз. Тогда он выглядел как бродяга в плохом смысле этого слова. А сейчас прилизанный, гладко выбрит, спрыснут одеколоном, рубаха с коротким рукавом, черные брюки – все с иголочки, отутюженное. И туфли тоже новые – похоже, импортные, из натуральной кожи. Уж не кассу ли сорвал жулик? Впрочем, это его проблемы. И уж не Марине его судить.

– Как ты меня нашел? – спросила она, не без интереса рассматривая его.

– От меня не скроешься!

Он уверенно переступил через порог. Движения четкие, энергичные.

– Нужен ты мне, чтобы от тебя скрываться.

– Не нужен? – ничуть не смутился он.

– Нужен. Диван хочу передвинуть. Поможешь?

– Если хорошо попросишь.

– И попрошу.

Она легонько прижалась к нему бедром, обвила рукой его шею и поцеловала в щеку. Одеколон дешевый, но сквозь него пробивался терпкий запах сильного мужчины. Приятное ощущение. Даже чуточку возбуждающее.

Капрон не растерялся. Ухватил ее за талию, чтобы крепче прижать к себе. Но не учел того, что Марина умела превращаться в змею. Ядовито шикнула на него и змейкой выскользнула из его рук.

– Хорошего понемногу.

– Нельзя так. Ты могла разбудить во мне зверя.

– И что бы ты тогда сделал? Рассказал бы своим корешкам, как мы весело с тобой кувыркались?

Капрон опустил глаза, закусил губу. Видно, что неприятно ему вспоминать случай трехлетней давности.

– Да ты не напрягайся, – прощая, улыбнулась она. – Все вы, мужики, одного поля ягоды. Трепачи.

– Кто это все?

– Ты. И те, с кем я гуляла. Ты уже навел справки, с кем я гуляла? – пристально посмотрела на него Марина.

– Допустим.

– За шлюху меня держишь. Мне все равно, что ты про меня думаешь. Но за шлюху меня держать не надо. Я не такая.

– Зачем же ты с ними гуляла?

– А ты не подумал, откуда у меня дорогие шмотки, откуда деньги на квартиру?

– От них?

– Думаешь, кто-то из них меня содержит? Не угадал. Кстати, а ты неплохо наварился.

Марина бросила на стол согнутую пополам стопочку «четвертных». У Капрона, по ходу, из кармана вытащила.

– Откуда это? – удивленно протянул он.

– Из твоего «жопника». Деньги в сберкассах надо хранить!

– А я не заметил, блин.

– Ловкость рук и никакого мошенничества.

– Так ты что, ухарей своих щипала?

– Я что, на дуру похожа? Чтобы они в ментовку потом настрочили? Работать нужно чисто. Ты вот не наследил?

Взглядом показала она на деньги.

– Нет, все чин-чинарем, – расплылся в улыбке Капрон. – Мы этого «бобра» долго пасли. Чисто сработали. Без мокрого. Жирный «бобер» попался. Кстати, надо бы обмыть это дело. И батю бы твоего помянуть. Как договаривались.

– Договор дороже денег. Кофе будешь?

– Не отказался бы.

– Вот зерна, вот кофемолка, вот турка, вода в кране. Действуй.

Марина оставила Капрона на кухне, а сама отправилась в спальню наводить красоту.

Глава 6

Капрон слышал, что после армейки служивому дается три месяца законного отпуска. Но он же не в армии служил. Да и не мог он позволить себе такой длинный отдых. Бабло было нужно. Поэтому они с пацанами отправились на Моторолку – так назывался авторынок в районе Лукарска. Там и приметили мужика – к лайбам приценивался. Ходит, опасливо озирается по сторонам, левая рука согнута в локте – жмется к внутреннему карману пиджака. Бездарный фраер, типичный лох. Ходил этот придурок, ходил, пока в сортир не зарулил. Там Капрон его приголубил. Со спины зашел и взял на хомут – одной рукой горло пережал, а другой карман вычистил. А когда мужик вырубился, головой его – в загаженное очко.

В кармане у мужика обнаружилось четыре тысячи. Не хилые в общем-то бабки. Но приличную тачку на них не купишь. Видать, лох за «Запорожцем» гонялся.

Капрон хорошо помнил, как смотрела на него Марина в ту встречу, когда он рассказал ей о гибели отца. Сама она в фильдеперсах, вся из себя, а он как чушок одет. Короче, сменил он прикид. Привел себя в порядок. И к Маринке.

Но выяснилось, что Марина на Пятом километре больше не живет. Ее тетка отказалась назвать ее новый адрес. Зато «доброжелательная» соседка с удовольствием просветила – где-то в новом микрорайоне Лукарска она поселилась. Но где конкретно? Пришлось Капрону банально выслеживать ее. Нарезал круги по микрорайону, пока не увидел ее. Вечером дело было. Из магазина Маринка домой шла. Одна. И на ночь никуда не уезжала. Никто к ней на ночь не приезжал. А говорили, блядует баба. А может, и блядует. Слухи на пустом месте не рождаются.

Заявился он к Маринке. Но разве ж серьезно с ней поговоришь? Хи-хи, ха-ха. В натуре ей наплевать, какие слухи о ней гуляют. Капрон штаны изнутри чуть не испачкал, когда Маринка прижалась к нему, обвила рукой шею, поцеловала. Попытался ухватить ее – облом по всей морде. Такая баба голышом станцевать перед тобой может, но в руки не дастся.

Маринка отказалась от платьев и юбок. Влезла в модные обтягивающие джинсы. Блузка с открытыми плечами, босоножки на высоком каблуке, сумочка на длинном ремешке. Волосы распущены, глаза и губы накрашены. На загорелом лице ни единого прыщика. Но даже будь ее лицо сплошь в фурункулах, она все равно осталась бы красивой. Даже если бы опухло лицо, черные глаза спасли бы ее красоту. Но Маринка не опухла. И не разжирела. Худощавая, стройная, пьянящая.

В ресторан она зашла как к себе домой. Улыбается, но в глазах угадывается неприязнь. Капрон понял, что не в тот кабак он ее притащил. Надо было в Москву ехать, а он в Лукарске с ней остался. Ну да ладно.

– А где твои дражайшие корешки? – спросила она.

– Да я думаю, мы и без них обойдемся.

– Правильно думаешь. Честно тебе скажу, не нравится мне твой Кнут. Скользкий какой-то.

– Какой есть.

Кабак мало-помалу заполнялся народом. Капрон нет-нет да посматривал по сторонам. Жирных «бобров» с изысканными дамочками не наблюдалось. Да и не могло их здесь быть. Центровой лукарский кабак пользовался дурной славой. Завсегдатаи здесь – шпана, бакланы. Братва серьезная частенько сюда заглядывала. Мочалки, дешевые путаны – без них никуда.

Напрасно Капрон пытался отыскать знакомые лица. Ни одной известной «вывески». Да и хрен с ним. Он же зарулил сюда, чтобы с подругой погудеть. Ему сейчас братания с жульманами и пацанами ни к чему.

«Халдей» накрыл стол. Расклад простой: шампанское для дамы, водочка для кавалера. Но Маринка захотела «беленькой».

– А мне здесь нравится, – сказала она. – Народ здесь лихой. Тревожно. И нервам щекотно. Такая вот я ненормальная – сама лиха ищу.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – усмехнулся Капрон.

– Не знаю, у меня не очень получается. Все какие-то малахольные мужики попадаются. Бабок много, а интересов мало. Надраться под музыку и в постель.

– С кем в постель?

– Со мной. Только со мной не получается. Не люблю малахольных.

– У малахольных руки есть.

– А у меня «перышко» всегда при себе. Помнишь перышко?

Разумеется, Капрон не мог забыть, как Маринка нож к его горлу приставила. Если такой номер даже с ним прошел, то малахольным «бобрам» точно с ней ничего не светило.

– Такое не забывается, – невесело усмехнулся Капрон.

– И не напоминается. Забудем, что было?

– Уже забыл.

– Ты мне скажи, что у тебя в настоящем.

– Да так, живу как могу.

Капрон заметил направленный на него взгляд из-за столика в дальнем углу зала. Братва какая-то левая. Четыре пацана и две девки. Марухи лыбятся, что-то там лопочут, а парни молча хлеборезками своими работают. Один смотрит на Капрона. Встретился с ним взглядом, криво усмехнулся и уронил глаза в свою тарелку.

– Что там такое? – безмятежно спросила Маринка.

– Да черти какие-то мутные. Нутром чую, что-то им от меня нужно.

– Всем что-то от кого-то нужно. Чего сидишь, наливай!

Маринка опрокинула в себя стопку водки с такой легкостью, как будто это была вода. Сунула в рот сигарету. Капрон щелкнул зажигалкой.

– Хорошо!

После пятой-шестой рюмки ей стало еще лучше. Сама потянула Капрона танцевать. Жмется к нему всеми частями тела. И ей совершенно наплевать, что у него стоит, как у молодого на морозе.

Только они вернулись на место, оприходовали по стопке, как к ним подрулил мутный пацан, который так не понравился Капрону. С хозяйским видом, без спроса плюхнулся на свободный столик. Вперил в Капрона дутый понтами взгляд.

– Поговорить надо, – с ухмылкой сказал он.

– О чем?

– Да есть о чем, – криво усмехнулся чертила и пренебрежительно посмотрел на Маринку. – Ты, краля, иди, потанцуй.

Он поднял руку, щелкнул пальцами, и к нему подскочил один из его корешков. Вальяжно, врастяжку:

– Костян, лялька тебя хочет! Надо ее станцевать!

– Да без проблем!

– Без проблем тебя самого станцуют, Костян! – не выдержал Капрон.

– Я даже знаю, куда и чем! – ехидно усмехнулась Маринка.

Держалась она на зависть спокойно. Ни капли страха или хотя бы робости во взгляде.

– Э-э, Шурш, я не понял, они чо, борзеют? – набычился Костян.

– Нет, они просто не понимают, – мотнул головой чертила.

– Да, кажись, ты, фраерок, не в ту степь заехал! – скривился Капрон. – Ты куда баллоны катишь, баклан?

– Кто баклан?! – нахохлился Шурш.

– Тот, кто бакланит, тот и баклан. Чо надо тебе, биток? О чем ты с честным жульманом перетереть хочешь?

– Пусть она погуляет, – кивком головы Шурш показал на Маринку.

– Не, ну ты в натуре рогомет.

– Тогда пойдем выйдем!

– Да не вопрос. Только раз на раз.

– Заметано.

Капрон очень не хотел оставлять Маринку одну. С сомнением посмотрел на нее. И получил в ответ утвердительный кивок. Иди и не бойся.

Капрон дождался, когда Костян вернется на свое место, и только затем направился вслед за бакланистым Шуршем. Они вышли на улицу.

– Ты на Моторолке был? – с ходу спросил борзяк.

– Мало ли я где был? Те чо конкретно надо?

– Лоха ты на гоп-стоп брал? – продолжал наседать Шурш.

– Не понял, что за предъявы?

– Реальные предъявы. Ты не выдергивайся, пацаны видели, как ты за лохом в клозет зарулил.

– В глаза твои пацаны долбятся. А если и взял терпилу на хомут, в чем проблема?

– Проблема в том, что Моторолку мы держим. Это наша территория.

– Это ты пацанам своим в песочнице расскажи. А меня загружать не надо. Я птица вольная, на кого хочу, на того и кладу. И на тебя с твоими постановами класть хотел.

– Клади. Но сначала башли сбрось. Терпила четыре штуки потерял. Половина моя.

Капрон ничего не сказал. Презрительно сплюнул Шуршу под ноги и направился к ресторану. Но путь ему перегородили бакланы из его стаи. «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла...»

Капрон повернулся к бычью боком, чтобы Шурш не остался за спиной. Но по-любому, положения это не спасало. Пацаны не хилые на вид. И если они ударят разом, Капрону придется ой как худо. А Шурш уже готов дать отмашку.

Но в самый последний момент появилась Маринка. Толпу это развеселило.

– Ты чо, лахудра, на вертолет хочешь? – гоготнул Костяк.

– Обожди немного. Щас твоего фраера сотрем, а потом и тебя сделаем, – вякнул кто-то из толпы.

Но Марина и ухом не повела. Идет стремительно и уверенно – как легкий танк. Взгляд не по-женски жесткий и сильный. Но Шурш ухмыляется. Ухмылялся, пока Маринка не подошла к нему. Не сводя с него глаза, раскрыла свою сумочку, сунула туда руку и резким порывистым движением вытащила оттуда карманных размеров револьвер, взвела курок.

Шурш и опомниться не успел, как ствол уперся ему в лоб.

– Скажи своим уродам, чтобы сдернули отсюда! – спокойно, без надрыва сказала она.

Ее леденящий тон и поразительная уверенность в себе подействовали на баклана убийственно. Он махнул рукой, чтобы его дружки убирались. Те послушно исчезли из виду.

Маринка отошла на шаг назад, спрятала револьвер. И тут же ее место занял Капрон. С ходу рубанул Шурша по печени. И когда тот сложился вдвое, саданул его кулаками по почкам.

– Уходим! – повелительно сказала Маринка.

Капрону ничего не оставалось делать, как идти за ней.

Их никто не преследовал, поэтому они спокойно добрались до автобусной остановки, поймали частника.

– Ко мне домой? – спросила Маринка.

Она снова была безмятежно спокойна. Как будто ничего и не произошло.

– А можно?

– Ко мне можно. А в меня – нет.

Она достала из своей сумочки сигарету. И вслед за ней извлекла тот самый спасительный револьвер. Капрон хотел спросить, откуда у нее ствол. Но в это время Маринка поднесла ствол к сигарете и нажала на спусковой крючок. Это была всего лишь зажигалка. Револьвер-зажигалка. Но смотрелся он очень убедительно. Но даже если бы ствол был реальный, Шурш мог бы и не купиться, если бы Маринка сама по себе своим видом не вогнала его в ступор. Да что там Шурш, самому Капрону стало не по себе, когда она ствол вытащила. Столько в ней было агрессивной решимости, что уши раскрылись в ожидании выстрела.

Капрон купил у таксиста бутылку водки. Но Маринка пить отказалась.

– Когда пьешь в ресторане – гулянка. Когда пьешь дома – это пьянка.

Он не стал ее уговаривать. Понимал, что бесполезно. При всем кажущемся легкомыслии Маринка – баба упертая и непробиваемая. Налил себе, выпил.

– Хочешь ты того или нет, но теперь ты должна быть с нами, – после долгого раздумья сказал он.

– С кем, с вами?

– Со мной. С Анисимом. С Кнутом. Без нас тебя сожрут.

– Кто?

– Шурш со своими додиками. Моторолку он держит. Борзота. Два куска снять с меня хочет. Надо решать вопрос.

– Как?

– На правилку этого Шурша ставить надо. С людьми говорить буду. Короче, разведем рамс.

– А оно тебе нужно?

– Не понял, ты что, хочешь, чтобы борзота всякая права здесь качала?

– Пусть качает. Пусть смотрящий им предъявляет. Тебе-то какое дело до мировой революции?

– Ну, так с Шуршом разобраться надо.

– Мы с ним уже разобрались. Я его шуганула, ты ему насыпал. Он больше не залупнется. Да ты и сам это знаешь. Или тебе Моторолка нужна?

– Может, и нужна. Место рыбное. Лохов там как собак.

– На запчастях можно хорошие деньги делать, – подсказала Маринка.

– А что, не вариант? Тачку сдернул, раскромсал и по частям на Моторолку.

– Думаешь, ты один такой умный? Менты тоже знают, чем на Моторолке промышляют. Не удивлюсь, если там стукачей будет больше, чем лохов. Думаешь, Шурш долго протянет? Заметут рано или поздно.

– Если он ментам не отстегивает.

– А ты бы стал отстегивать ментам? – резко спросила Маринка.

– Нет! – Капрон поспешил откреститься от умной в общем-то мысли.

– Вот я и говорю, что западло ментов кормить. Да всех и не накормишь. Не надо пастись там, где медом намазано. Нужно, как пчелка, от одного цветка к другому. Тогда менты на хвост не сядут. За что ты срок взял?

– Скок залепили. Хавиру выставили, я барахло барыге снес, а тот ментам меня сдал.

– Значит, не нужно барахло брать. Чтобы потом с барыгой дел не иметь. «Воздух» брать нужно, деньги.

– Вот я и говорю, терпилу на Моторолке бортанули, а у него «воздуху» на четыре «куба».

– Как ты его бортанул? На гоп-стоп, наверное?

– Ну да.

– Ты же скокарь, а не гопник. Что-то меня понесло. Мозги тебе не в тему вправляю. У тебя две ходки, а я тебя учу.

– В том-то и дело, что две ходки. Третьей не боюсь. Но хотелось бы задержаться на воле.

– Тогда не лезь на рожон. Я знаешь, с какими мужиками гуляла? – неожиданно спросила Маринка.

– При чем здесь это? – поморщился Капрон.

– Да при том. Богатые мужики. Торгаши, цеховики. Одного подцепила, а дальше сама по рукам, как эстафетная палочка. К одному приехала. Квартирка стремная. Но это для виду. У меня чутье на деньги. Так там деньгами пахло. Он спать завалился, а я со скуки шмон сделала. Нычку нашла. А там рыжье, лавья немерено. Думаешь, я что-то себе взяла? Не-а, не резон. Светиться не хотела.

– А чего тебе бояться? Торгаш бояться должен. Откуда у него бабло? То-то же. Не стал бы он ментам жалиться.

– Ты в этом уверен? – как на неразумного посмотрела на него Маринка. – Он бы не стал про заначку говорить. Заявил бы, что я всего лишь зарплату его взяла. Закрыли бы меня годика на три-четыре. А я птица вольная, в клетке зачахну.

– Так ты что предлагаешь?

– Разве я что-то предлагаю? – удивилась Маринка. – Я говорю, что с умом дела делать нужно. Дела делать, а не разборки клеить.

– Так давай дела делать!

– С кем, с тобой?

– Я же тебе сказал, тебе без меня нельзя. Пропадешь.

– Не угадал. Никто ничего мне не сделает.

– И все равно тебе со мной нужно быть.

– Боишься пропасть без меня? – ехидно спросила Маринка.

– А кто его знает, может, и пропаду! Ты вот про барыг говорила. У которых нычки жирные. Адреса-то их знаешь?

– Знаю.

– Может, наколочку дашь? Мы поработаем.

– Еще чего! Вы поработаете, а я сяду – очень интересно!.. Если вместе работать будем, тогда не так обидно.

– Так а я о чем? Давай вместе!

– Я, в общем-то, без тебя обхожусь легко и просто. В моем деле сбоку припека не нужна. Сообщник сдать может. Но фишка в том, что мне скучно карманы щипать. Душа большого дела требует!

Глаза у Маринки вспыхнули азартным огнем, дыхание участилось. В таком состоянии либо банк срывают, либо проигрываются в пух и прах.

– Так давай «бобров» бомбить будем. Ты даешь наводку, мы работаем.

– Как?

– Скоком. У нас опыт имеется.

– Ты знаешь, какие там двери! Только с виду простые, а стоят крепко – не выломаешь. Замки навороченные, отмычкой не возьмешь. А есть квартиры, которые на охране.

– Ничего, что-нибудь придумаем.

– Думай. Пей водку и думай.

– А может, лучше вместе думать будем?

Капрон поближе подсел к ней. Сначала прижался к ней бедром, затем обнял одной рукой за плечи. Маринка не выделывалась. Сидит молча, думает о чем-то. Тогда он положил руку ей на грудь. Ничего. Просунул руку под блузку. Никакой реакции. Снял блузку. Языком провел по ложбинке между грудками. Марина напряглась, истомленно закрыла глаза, запрокинула голову назад. Капрон дал волю рукам. Марина натурально прибалдела. Только вот ноги раздвигать и не думает.

А Капрон разошелся не на шутку. Давление такое, что клапаны срывает. А есть только один способ спустить пар. Но Маринка была начеку. И в тот момент, когда он втиснулся между ее ног, больно укусила его за нос.

Он мог бы ее ударить. Но, даже вне себя от злости, он не посмел поднять на нее руку. Да и не стала бы Маринка подставляться под удар. Она сама была похожа на разъяренную змею, и нож в ее руке остро напоминал ядовитое жало.

Глава 7

Кнут жадно пересчитывал деньги.

– Тысяча сто. Тысяча двести. Две тысячи. Три. Десять. Двадцать. Тридцать восемь кусков, братва!

– Откуда у вас эти деньги, гражданин? – строго спросил у него Анисим.

Он был в ментовской форме – фуражка с красным околышем, рубашка с коротким рукавом, погоны с капитанскими звездочками. Галифе, хромовые сапоги, но главное – пистолет в кобуре.

– Как откуда? – развеселился Кнут. – Я два года на промке горбатился! Хозяин по три куска в месяц платил. Вот и считай, начальник!

– А рыжье откуда?

– Так это, на очистных намыл. Говно влево, рыжье вправо. Гы-гы!

– Так я не понял, рыжье чо, в говне? – прикалывался Анисим.

– Чо, замараться боишься? Так ты мне свою долю отдай, го-го!

Марина сидела в кресле, курила и молча наблюдала за этой пикировкой.

За ментом братва ездила аж в Ярославль. В два дня обернулись. И клифт с погонами привезли, и ствол. Капрон клятвенно утверждал, что раздетого мента добивать не стали. Не взяли грех на душу. И правильно, «мокрый гранд» им ни к чему.

Дальше проще. Марина объяснила, как и что делать. Даже что-то вроде тренировки провели. Один за терпилу, а другие изгалялись над ним по науке. «Воруете, гражданин нехороший, нарушаете социалистическую законность, а ну-ка деньги на бочку». Что-то в этом роде. Поупражнялись пацаны, и на дело. Марина наколочку им на гражданина Парцеля дала. Анисим – «участковый», а Капрон и Кнут – оперативники из ОБХСС. Ордер липовый ему предъявили. Закошмарили мужика. Обыск провели, даже понятых из соседней квартиры пригласили. Короче, наварились на кучу бабок и драгоценных безделушек полную шкатулку взяли. И на квартиру к Марине. Добро делить. И обмывать удачно обстряпанное дельце.

– Хорош прикалываться! – осадил прикольщиков Капрон.

Он был у них за старшего. И при этом танцевал под ее, Марины, дудочку. Что она скажет, то он и делал.

– Что с побрякушками будем делать? – спросила она.

– Барыгу надо искать, – с умным видом сказал Кнут.

– Чтобы он потом нас ментам сдал? – покачала головой Марина. – Не вариант.

– Не вариант, – кивнул Капрон.

– Я думаю, рыжье нужно в слиток переплавить.

Капрон влет подхватил ее идею.

– Дантисту левому спихнуть можно. Пусть фиксы из рыжья лепит.

– А камушки? – спросил Кнут.

– Камушек без перстня не опознаешь, – как на недалекого посмотрела на него Марина. – Камушки ювелиру загнать можно.

– А кто рыжье будет плавить? – озадаченно посмотрел на нее Кнут.

– Кто спрашивает, тот и делает, – лукаво улыбнулась она и посмотрела на Капрона.

– Ты, Кнут, спросил, ты и сделаешь, – решил тот.

– А я умею? Как это делать, а?

– Очень просто, – осклабился Анисим. – Идешь в ментовку и говоришь, я такой-то, такой-то, много рыжья намыл, в слитки нужно укатать. Менты тебе популярно объяснят, как это сделать.

– Может, лучше сам сходишь? У тебя клифт мусорской, – с кислой миной отмахнулся от него Кнут.

И так же кисло посмотрел на Марину. Не нравится ему, что, по сути, им командует баба. Забыл уже, что эта баба спасла его вонючую валторну от расправы, и Марина смотрела на Кнута с плохо скрытой неприязнью. Не нравился ей этот тип.

* * *

Кнут был возмущен.

– У него же барахла красного – жуть! Все хапнуть надо было!

Марина понимала его состояние. Сама видела, сколько у ее бывшего ухажера Павлика было антиквариата. Картины, статуэтки, посуда, мебель. Больших денег все это стоило. Но Капрон ничего не взял. Только лавье, только золото и серебро. И не только это. Никак не думала Марина, что у Павлика обнаружится старый, но исправный и хорошо сохранившийся наган с патронами.

А денег было много. Без малого шестьдесят тысяч рубликов. И драгоценностей хватало.

– Жадность фраера сгубила, – спокойно сказала Марина.

– Это кто фраер?! – взвился Кнут.

– Тот, кто ведет себя как фраер.

– Ты это... Ты много на себя берешь...

Кнут выщелкнул из пачки папиросу.

– Курить – на кухню. – Марина показала ему на дверь.

Кнут вышел из комнаты на кухню. Послушный, но ершистый. Иголки у него такие же тупые, как и он сам.

На кухню вышел и Капрон. Марина не удержалась. Тихонько прокралась в умывальник, дверь оставила открытой – чтобы все слышать.

– Капрон, я не въезжаю, нами чо, баба рулит? – возмущенно спросил Кнут.

– Рулит. Чтобы ты не в тот поворот не въехал. Четыре делюги за нами, Кнут, и ни одного прокола. А бабла сколько срубили.

– А чего нам проколов бояться? Ну заметут менты. Тюрьма – наш дом.

– Давай не будем понты чесать, Кнут. На кич мы всегда успеем.

– Успеем. Закроют нас, а братва предъявит – чо это вы, жулики-мазурики, под бабой ходите?

– Никто тебе не предъявит. Маринка – центровая баба. Вся в батю своего.

– Да ладно. Запал ты на нее, потому и волю даешь.

– Ты за метлой следи. Не в тему метешь, пыли много.

– А не нравится мне, что баба у нас мазу держит. Мы дела делаем, а она в стороне. Разве так можно?

– Нужно. Наводку кто дает? Она. Терпилы Маринку знают, ей светиться нельзя.

– Наводку она дает. Сказал бы я, кому она давала.

– Скажи, – угрожающе зашипел на Кнута Капрон. – Пойди ей самой и скажи.

– И пойду!

Марина успела вернуться в комнату еще до того, как там появился Кнут.

– Базар есть! – с ходу объявил он.

Свое удивление Марина выказала едва уловимым движением брови. Взгляд ледяной, замораживающий. На губах змеится хищная улыбка.

– Тебе не кажется, что ты много на себя берешь? – спросил Кнут.

Марина видела, что с каждым словом из него выходила уверенность. Напряжение же в ее взгляде, напротив, усиливалось.

– Ты кто такая? – истерично взвизгнул Кнут.

Она молчала. И все глубже впивалась в него гипнотическим взглядом.

– Нельзя так! – на последних остатках запала выдал Кнут. – Ты баба, ты должна знать свое место.

– Я не баба, – тихо, не меняясь в лице, сказала она.

– Кошка блатная, да?

– Кошка. И зовут меня...

– Мурка... – неожиданно для себя продолжил за нее Кнут.

– Ты угадал, – свирепо улыбнулась Марина.

– Мурка ты... Ну да, Мурка. – Он уже не стеснялся подыгрывать ей.

Не стеснялся. Потому что боялся. Кнут признал ее власть... А куда ему деваться?.. Марина чувствовала себя королевой.

– Еще вопросы есть? – почти ласково улыбнулась Марина. – Хочешь знать, кому я даю и кому давала, да? Запомни, котик, у Мурки не бывает течки. Поэтому она не та кошка, которая дает.

Второй месяц она живет с Капроном под одной крышей. Но бедному жулику до сих пор ничего не обломилось.

Нет у Марины желания раздвигать ноги перед мужиками. Но если бы и было, она бы все равно не легла в постель к Капрону. Ведь не спит же он с тем же Анисимом, нет. И с ней спать не должен. Потому что она не маруха и не бареха. Она – Мурка, центровая кошка.

* * *

Не так уж много было у Марины богатых кавалеров из прошлой жизни. По пальцам пересчитать можно. А пальцы уже закончились. Восемь дел, и все без сучка и задоринки.

Сегодня ошкуривали девятого по счету «бобра». Это был первый клиент, которого Марина не знала лично. Адресок пробил Анисим – через центровую валютную путану.

«Карась» жил в частном секторе на дальней окраине города. Десятка два деревянных домиков в окружении многоэтажных коробок.

Действовали по привычной схеме. Капрон, Анисим и Кнут находились в доме – доили лоха. Марина и новенький, Баур, – на шухере, в машине. Тачка у них отменная – «семерка» с тщательно отрегулированным движком. Баур следил за ней, как ревнивый муж за красавицей-женой.

Прошел час, потянулся второй. Никакой суеты. Братва тихонько чистила закрома терпилы. Марина на стреме. Если появятся менты... Не думала она, что мусора появятся. Не должно было их быть. А они взяли да появились.

Когда в конце улицы появилась ментовская «канарейка», она думала, что это случайность. Думала, что легавые проедут мимо. Но нет, машина остановилась возле лоховского дома. Из нее выскочили два мента – пузатый старшина и худой, длинный, как жердь, сержант. Водитель остался на месте.

Старшина достал из кобуры пистолет и с опаской, но решительно направился к дому. Сержант тоже расчехлил ствол. Марина задергалась. Неужели лох просек фишку и смог вызвать ментовской наряд? Похоже на то.

Думать было некогда. Нельзя медлить – нужно действовать.

– Баур, запрягай лошадей! – распорядилась она.

И вытащила из-под сиденья наган. Взвела курок. Высунулась из окна и выстрелила по ментам – поверх голов.

Баур сорвал «семерку» с места. Менты открыли по ней ответный огонь. Но стрелками они были аховыми – ни одна пуля не догнала машину.

Марина видела, как менты бегут к своей «канарейке» и загружаются в нее. Отлично. Сейчас они погонятся за ней и тем самым оставят без присмотра Капрона, Анисима и Кнута.

Баур доказал, что его машина находится в отличном состоянии. Менты гнались за ней безуспешно. Гнались, пока их «козел» не заглох.

– Куда им, уродам, до нас! – бахвалился Баур.

– Машину придется сжечь, – обескуражила его Марина.

– Ты что, шутишь?

– Следы заметать нужно.

– Жаль.

Они выехали за город, загнали машину подальше в лес. Баур чуть не плакал, когда обливал бензином свою красавицу. Марина стащила с себя парик, бросила в салон. Была блондинкой, снова стала шатенкой.

Машина вспыхнула, как смоляной факел. Форменный вандализм, но ничего с этим не поделаешь.

Уже стемнело, когда они попали на квартиру. Там их ждала братва. На столе кейс – деньги и золотишко.

– Мурка, ты мой Муреночек... – растянулся в улыбке Капрон. – Круто ты ментов сделала!

– Да мы бы и сами их сделали, – буркнул Кнут.

– Вы бы их завалили, а я только шухер навела. Без мокрого. Как мусора на нас вышли?

– Вопрос... – нахмурился Капрон.

– Терпила как себя вел?

– Да как обычно. Шуганулся, когда мы ксиву светанули. Лапки кверху...

– А менты тогда откуда?

– Хата у него на охране, – мрачно изрек Анисим. – Кнопка красная. Может, нажал втихаря?

– Запросто! – подхватила Марина. – У барыг свой круг. Они уже в курсе, что мы их как лохов доим. На измену они сели. На стреме все. Да и менты теперь за нас всерьез возьмутся. Засада, короче. Хату менять будем. А еще лучше на юга задвинуться, на дно залечь на время.

– А чо, бабла у нас много! – растянулся в улыбке Анисим. – Оттянемся на югах, а опосля снова будем стричь.

* * *

Октябрь. В Москве промозглая осень – дожди, холодно. А в Сочи – красота. Тепло, солнце, море еще не остыло. Пальмы, чайки, все дела. Короче говоря, бархатный сезон в самом разгаре.

Марина сняла целый дом в частном секторе. Сама договорилась с хозяином, расплатилась с ним. И когда он отчалил, дала отмашку парням. «Заходите, гости дорогие. Чувствуйте себя как дома. Но не забывайте, кто в этом доме хозяин...» Она была хозяйкой. И никто уже не пытался оспаривать ее право на главенство.

Дом большой – шесть комнат. Аккуратный дворик с беседкой из винограда, еще пока что зеленый сад. Тишина, умиротворение. Недалеко плещется море. Рай земной. Марине здесь очень нравилось, но при этом она твердо знала, что спокойная жизнь ей скоро надоест. Неугомонная натура, авантюрная душа.

Впрочем, и на отдыхе жизнь била ключом. Море, рестораны, девочки для мальчиков... Анисим, Кнут и Баур таскали в дом баб. Марина не возражала. Не обиделась бы она, если бы и Капрон разгулялся на всю катушку. Но тот с новой силой приударил за ней самой. Охапками дарил ей цветы, в ресторанах заказывал песни для нее.

Марина в какой-то степени отвечала ему взаимностью. Курортная атмосфера действовала расслабляюще. Оттого и появилась в душе смутная уверенность, что близость с мужчиной доставит ей удовольствие. Но под Капрона так и не легла. Не хотела быть его марухой.

В конце концов Капрон махнул рукой. Вместе с Анисимом отправился на охоту за бабами. Но вместе с ними приволок в дом какого-то мазурика. Сам пьяный в дымину. И кореш ужратый.

– Это братан мой! – объявил он. – В одной хате на зоне мотали. Да, Котяра?

– Котяра?! – удивленно повела бровью Марина. – Это что, погремуха такая?

– Угу, – кивнул мазурик.

Он смотрел на нее, как кот на сметану. Глаза масленые, губы мокрые.

– Я Котяра, а ты моя кошечка. Мурр...

– МУР в Москве остался, – съязвила Марина.

– МУР в Москве, – кивнул Котяра. – А я здесь. И весь ваш без остатка, мадам...

– Бери, не пожалеешь! – хихикнула лахудра, которую только что притащили в дом. – У него такой аппарат, орать будешь – как будто только что на свет народилась.

Марина нахмурилась. Не нравился ей этот разговор. И Капрон с Анисимом куда-то, как на грех, подевались.

– Ты орала? – спросила она.

– У-у! Не то слово...

– Не видно, что ты на свет народилась. Видно, что ты – жертва аборта.

Девка закусила губу. А Котяра похабно ухмыльнулся. Весело ему. И на Марину как на отвязную лахудру смотрит.

– А ты чумовая баба! Я таких люблю.

– Ага, и спереди, и сзади... – злобно хихикнула марамойка.

– За базаром следи, сосулька! – сверкнула взглядом Марина.

– Гы, сосулька... – гоготнул Котяра. – Мастевая сосулька. А ты, наверное, лучше на флейте играешь?

– Да куда уж мне до тебя!! – рассвирепела Марина.

– Чо ты сказала? – вспенился мазурик.

И попытался вцепиться Марине в горло. Но та вовремя отскочила назад и вытащила из кармана вездесущую «лисичку». Но щелчок выбрасываемого лезвия не привел Котяру в чувство. Только еще больше взбесил.

– Попишу, шалава!

Он тоже вытащил свой «кнопарь», выщелкнул лезвие. И этим подписал себе приговор.

Взял нож – бей, не бьешь – умри. Котяра промедлил с ударом, зато Марина оказалась на высоте. Стремительный рывок вперед, неуловимо быстрый взмах руки. Мазурика спасла реакция. Он успел податься назад. Марина могла одним ударом вспороть ему глотку, но жало ножа лишь вспороло кожу под кадыком.

– А-а-а! – завизжала шалава.

– Твою мать! – взревел Котяра.

Одной рукой он схватился за горло, а второй, с ножом, попытался достать Марину. Но та полоснула его по запястью, и «перо» вывалилось из рук.

В панике мазурик прижался к стене. Марине ничего не стоило добить его. Но она лишь прижала лезвие ножа к его шее.

– Ты на кого лапу поднял, быдло? – злобно прошипела она.

В комнату ворвался Капрон. Но Марина не обращала на него внимания.

– Ты кого запарафинить хотел, чмос? – Она еще сильней вжала нож в податливую плоть.

– Братан, убери эту чокнутую! – в ужасе заскулил Котяра.

– Она не чокнутая, – мотнул головой Капрон. – Она – Мурка. Ты чо, наехал на нее?

– Я же не знал! – завопил мазурик.

– Как не знал? Я ж тебе говорил, что не одни мы здесь. Мурка с нами. С ней шутить нельзя.

– Да я уже понял!

– Ну, если понял, тогда живи.

Марина вытерла окровавленное лезвие о его одежду, вернула его на место, спрятала нож.

– Мурка, ты это, извини, обознался, – жалко пробормотал Котяра.

Но Марина на него не смотрела. Она буравила взглядом перепуганную лахудру.

– Запомни, тварь конченая, я сзади не даю. И спереди тоже... Ты – дешевка по жизни. А я себе цену знаю!

«...И даже злые урки и те боялись Мурки. Воровскую жизнь она вела...»

Глава 8

Зима. Февраль. Мороз. А Марина в одном легком пальтишке. Холодно ей, но жить можно. Сейчас главное руки в тепле держать. Чтобы пальчики не окоченели.

Впрочем, долго на морозе торчать не приходится. Внимание! Клиент в поле зрения. Идет к своей машине...

– Дяденька, вы не подскажете, который час? – жалобно смотрит на него Марина.

Перчатки уже сняты, пальчики наготове.

– Двадцать три минуты седьмого, – внимательно смотрит на нее мужик.

Марина едва не расплакалась от обиды.

– Что-то случилось? – участливо спрашивает он.

– Случилось. Димка не пришел... Должен был прийти, не пришел...

– Иди домой. Замерзнешь ведь.

– Да-да, пойду.

– Может, подвезти?

– Ну что вы, я к незнакомым дяденькам в машину не сажусь...

Марине скоро девятнадцать. Но она может сыграть как двадцатипятилетнюю девушку, так и пятнадцатилетнюю соплячку.

На сцену из темноты выходит Анисим.

– Эй, мужик, ты чего к моей девчонке пристаешь?

Он с ходу толкает клиента в грудь.

– Дима, ну зачем ты так? – Марина встает между ним и терпилой. – Я просто время спросила...

– Да, тогда ладно. Иди мужик!

Лох со всех ног чешет к своей машине. А ключики от его квартиры остаются у Марины в пальчиках. Первый акт разводного спектакля закончен.

Начинается второй. Терпила подходит к своей машине, а там засада – колесо спущено. Мат-перемат, но делать нечего, надо открывать багажник и доставать запаску.

Пока мужик доставал колесо, Анисим снял слепок с его ключей. Дальше проще. Мужик орудует домкратом, а он тихонько подходит к его машине и бросает ключи в открытый багажник. Хватится терпила пропажи, найдет ее в багажнике – решит, что сам обронил. Еще порадуется, что связку в снег под машину не уронил...

Можно было бы вскрыть хату и без ключей. Но замки на дверях больно сложные, пока отмычки подберешь – можно спалиться. А с ключами – раз-два и готово. К тому же Марине жуть как интересно лоха обуть. Кровь закипает от удовольствия.

К завтраму ключики будут готовы. С утра квартира опустеет – муж и жена на работу, дети в школу. Тогда за дело возьмутся Капрон и Анисим. Кнут и Баур встанут на шухер. А Марина будет ждать результата. Свой номер она уже отработала.

Нетрудно вытащить ключики, не так уж сложно выставить хату. Сложней всего найти стоящего клиента, у которого бабло и цацки водятся. Но Марине везет. За последние два месяца они уработали шестерых. Вычислили, развели на ключи. И всех поимели на приличные бабки. И впредь они будут работать по тому же сценарию – по точной наводке, шустро, богато. И без мокрого. Марину заводили рисковые азартные дела. Но убийства ее не прельщали. Убить она могла только, если нужно было отстоять свою честь. А так – извиняйте. Если кому нравится мокруха – на хрен из ее бригады...

Как она и предполагала, очередное дело прошло чисто и гладко. Капрон и Анисим без хлопот проникли в опустевшую с утра квартиру, навели шмон – нашли схрон с бабками. Двенадцать тысяч рубликов как с куста. Золотишко и камушки тоже имелись – не густо, но и не пусто.

Добычу делили на «малине» – так братва называла квартиру в Москве на Варшавке, где жили всем скопом. Трехкомнатные апартаменты на первом этаже высотного дома встали в копеечку. Но Марина не привыкла скупиться. Тем более что деньги всегда были.

– Не хило наварились! – ликовал Капрон.

– Обмыть это дело нужно! – осклабился Кнут.

Как будто кто-то собирался нарушать традицию. Хотя нет, традицию собиралась нарушить Марина. Не хотела она идти в кабак с братвой. С кавалером – пожалуйста. А так – ломает. Слишком много пацанов на нее одну. Люди смотрят – думают, что она «двустволка» пропащая. А когда пацаны с девками, так на их фоне она как маруха дешевая смотрится.

– Обмывайте, – кивнула она. – Только без меня. Я в Лукарск, у тетки давно не была.

Тетка всегда была рада видеть ее. Да и дядя Слава тоже встречал ее с распахнутыми объятиями. Впрочем, он был рад любому поводу, чтобы на законных правах распить пузырек беленькой.

Марина приняла душ, сама высушила и уложила волосы. Слегка подкрасила губы, чуть подвела глаза. Надо, чтобы тетка видела в ней скромную девицу. Пусть она и держит ее за оторву, но раздувать это мнение не стоит. И шубку она попроще надела – из синтетического меха. Спокойная косметика, ничего вызывающего в прикиде. Скромная девушка из скромной семьи. Кто угадает в ней хищную и отчаянную Мурку?

По пути к автобусной остановке заглянула в универсам. Взяла бутылку коньяка, кое-что к столу, отстояла длинную очередь у кассы. Припасы на руках, можно ехать.

На остановке поймала такси, села в машину, сказала, куда ехать.

– Далековато. Денег-то хватит? – лукаво посмотрел на нее таксист.

Уж не думает ли, что она натурой будет расплачиваться?

Марина открыла сумочку, достала четвертную купюру, сунула ему в лапу.

– Неплохо живешь.

– Стипендию получила...

– И все на такси?! Лихо!

Марина промолчала. Разговор с таксистом не входил в ее планы. Но таксист не унимался.

– В каком институте учишься?

– В медицинском.

– На кого?

– На гинеколога.

– Хорошее дело.

– Ага, руки всегда в тепле будут...

Водитель покосился на нее и замолчал. Понял, что разговора не выйдет.

Машина подъезжала к Лукарску, когда водитель увидел на остановке голосующего парня. Марина думала, что проедет мимо, но нет, остановил.

– Я же вам заплатила, – возмутилась она.

– Ты-то заплатила, но с тобой скучно, – буркнул мужик. – Поговорить не с кем.

Парень открыл переднюю дверь.

– До Лукарска подбросишь?

Посмотрел на водителя, перевел взгляд на Марину. В глазах вспыхнул ухарский интерес.

– Садись.

Таксист думал, что парень займет переднее кресло рядом с ним. Но тот полез назад, к Марине.

Она могла бы послать этого ухаря куда подальше. Могла бы, но не захотела. Что-то было в этом парне. Симпатичный, но это не главное. В глазах мягкая притягательная сила. Терпкое мужское обаяние.

– Привет, красавица! – весело улыбнулся он.

Смотрит – как будто душу из нее вытягивает.

Из вредности Марина хотела сказать что-нибудь резкое, обидное. Но острое словцо застряло в кармане, не захотело прыгать на язык.

– Ну, привет, – в недоумении пожала она плечами.

– Игнат!

– Марина, – покорно представилась она в ответ.

– Далеко едем?

– В Лукарск.

Мало того, что все слова вдруг куда-то подевались, так еще и отпала всякая охота дерзить.

– Где живешь?

– На Пятом километре.

– Да, веселое местечко.

– А что такое?

– Шпаны много. Жулики, бандиты. Криминал, одним словом.

– Не знаю. Я там всего два раза была. Тетка там у меня живет. Сама я из Тамбова. Родители там. В Москве учусь. К тетке вот решила заехать.

– Как-то невесело ты об этом говоришь, – заметил Игнат. – Вижу, что не очень к тетке хочешь ехать?

– Не очень, – кивнула Марина.

Она вдруг поняла, что куда с большей радостью она бы отправилась домой к этому красавчику. И будь что будет...

– Может, ну ее, эту тетку? – улыбнулся он так, как будто угадал ход ее мысли.

– Что, обратно в Москву заворачивать?

– Зачем обратно? Можно ко мне на огонек заглянуть. Я один живу. Одному скучно.

– Ага, сейчас!

Мысленно она сказала «да». Но для приличия нужно было поломаться.

– Ну тогда давай к тетке, а потом ко мне! – настаивал Игнат.

Марина чувствовала, что улетает куда-то в заоблачные дали. Такое с ней было впервые.

– А что у тебя делать?

– Ну, музыку послушаем. Потанцуем.

– Какой ты быстрый!

– Это плохо?

Он не просто смотрел на нее – он ее завораживал. Знал, наглец, какая сила у него в глазах. И она знала, что устоять невозможно. Да и не было желания сопротивляться. Хотелось плыть по волнам его чертовского обаяния. О тетке она уже и забыла.

– Не знаю, может, и не плохо. Ты всегда так нахрапом берешь?

– Натура дурацкая. Не люблю ходить вокруг да около.

– Ты и сам дурацкий.

– Не спорю, – обезоруживающе улыбался он. – Ну так что, едем ко мне?

– А тетка?

– Ну, к ней можно и завтра.

Он был уверен, что сегодняшнюю ночь Марина проведет в его постели. Да и она сама почему-то была уверена в этом.

– До завтра еще дожить надо, – усмехнулась она.

– Да ты не бойся, ничего с тобой не случится. Я не маньяк. У меня даже справка есть, что я не маньяк.

– У меня справки нет. Но бояться меня нужно.

– Ну так я боюсь. Но устоять не могу. Ты такая...

– Какая?

– Честное слово, никого красивей еще не встречал!

– Трепач.

– Называй как хочешь, только не исчезай.

– А если исчезну?

– Тогда я умру. От одиночества. Но поверь, тебя перед смертью не прокляну!

– Спасибо и на этом.

– Ну так что, ко мне?

Марина промолчала. Но взгляд говорил «да».

Машина въехала во двор старой замызганной пятиэтажки.

– Вот моя деревня, вот мой дом родной! – расплылся в задорной улыбке Игнат. – Врать не буду, у меня не прибрано. И холодильник пустой. Зато у меня тепло и музыка хорошая. Пойдем!

Он вышел из машины и подал Марине руку – как будто на все сто был уверен в том, что она покорилась ему.

А она покорилась. И вышла из машины.

– Ну и молодежь пошла! – услышала она вслед.

Таксист осуждал чересчур вольные нравы современной молодежи. Но если честно, ей было до фонаря его мнение.

– Учти, убираться в твоей квартире не буду, – предупредила она Игната. – Но с голоду умереть не дам.

– Ты какой голод имеешь в виду? – с лукавинкой во взгляде спросил он.

– Ну ты и хам!

– Нет, просто сумасшедший. Ты свела меня с ума.

– И кто тебе поверит?

Марина прекрасно понимала, что перед ней типичный бабник, привыкший к быстрым победам на женском фронте. Понимала, что он морочит ей голову. Но ей все равно. Она подчинялась ему только потому, что хотела подчиняться.

Игнат жил в однокомнатной квартирке с тесной прихожей и крохотной кухней. Пол и стены просили ремонта, но, видимо, у жильца руки до этого не доходили. Или он не считал нужным облагораживать свой дом.

– Снимаешь квартиру? – догадалась она.

– Нет, бабуля в наследство оставила.

– Чего тогда дом свой в порядок не приведешь?

– Ну, все, что вокруг, – это бессмысленная оболочка, суетное бытие. Смысл в том, что внутри тебя.

– Грузить ты умеешь, – усмехнулась Марина.

Она поставила на стол пакеты с покупками.

– Что это? – для приличия спросил он.

– Смысл, о котором ты говорил, – усмехнулась она. – Хочется, чтобы он поскорее оказался внутри меня.

– А-а, девочку нужно накормить?

– И обогреть.

– О! Это всегда пожалуйста! Я стол накрою, а ты телевизор пока посмотри.

– Может, в квартире убраться?

– Ну, можно...

Самое смешное, что у Марины в самом деле вдруг возникло желание навести в доме порядок – вещи по местам разложить, вымыть полы и окна. Но желание это пропало так же быстро, как и возникло.

– Обойдешься!

Они пили коньяк, закусывали лимонами и бутербродами. Стол без изысков, грязная кухонька, тараканы вместо официантов. Но Марине здесь нравилось больше, чем в ресторане. Потому что рядом с ней находился Игнат – человек-праздник. Он без стеснения травил пошлые анекдоты, грузил ее вульгарными байками. Марину завораживал тембр его густого голоса, его мягкий обволакивающий взгляд пьянил похлеще коньяка.

Он не говорил, где работает, чем занимается в этой жизни. Но Марину это вовсе не интересовало. Ей было абсолютно все равно, кто он такой. Ей нужна была его сильная мужская сущность.

Зато ему было интересно знать, где она учится. Вернее, не где, а на каком курсе. Марина сказала, что на втором. Методом несложных подсчетов можно было определить ее возраст – от восемнадцати и выше. Так что отвечать ему за совращение малолетних не придется. А за совращение совершеннолетней он ответит перед ней самой. Так хотелось, чтобы он поскорее ответил за это. Но Игнат не спешил.

С кухни они перекочевали в комнату. Он усадил ее на диван, включил музыку. Ничего экзотического, обычные итальянцы. Но Игнат их не слушал. Продолжал молоть всякую чепуху. И держался от Марины на пионерском расстоянии. А ей хотелось, чтобы он поскорей обнял ее, потесней прижал к себе. Ей нужен был натиск, который бы затушил разбушевавшийся внутри огонь... Такое с ней было впервые. А Игнат тянул ее чувства за хвост...

Наконец она не выдержала. Поднялась со своего места.

– Извини, мне уже пора!

– Да, конечно, – загадочно улыбнулся он. – Я провожу...

Он подал ей шубу, помог одеться. Сам влез в свою дубленку. Открыл входную дверь.

Марина резко развернулась к нему. Отчаянно ухватилась за него взглядом.

– Ну ты и козел! – прошипела она.

Порывисто обхватила руками его шею, жадным поцелуем впилась в его губы... В голове все смешалось, тело сотрясалось под натиском огнедышащих чувств.

Игнат этого только и ждал. Подхватил ее на руки, отнес в комнату, уложил на диван. Дальше произошло то, что должно было произойти. Он сделал то, что обязан был сделать. Только сейчас Марина узнала, что это за счастье такое – жаркая близость с желанным мужчиной.

* * *

Игнат вскружил ей голову. Все мысли о нем. Она очень хотела быть с Игнатом. Очень-очень хотела. И даже возбуждалась, когда думала о нем. А думала она о нем постоянно. Поэтому воровская романтика ее сейчас мало волновала. Марина не узнавала себя. И Капрон косился на нее.

– Ты вся как на иголках, – заметил он. – Что случилось?

– Тетка заболела, – соврала она. – Из больницы выписали, а она совсем плохая. Уж не умирать ли домой отправили?

– Что у нее?

– Да не знаю. Она мне ничего не говорит. Все в порядке, все в порядке, но я-то вижу, плохо ей. А ведь я ее люблю. Сейчас поняла, что люблю.

Она говорила про тетю Лиду, но думала об Игнате. Вот кого она любила. Вот с кем она должна была быть рядом.

Зазвонил телефон. Марина метнулась к аппарату.

– Да.

Она надеялась услышать голос Игната. Но на проводе был Баур.

– Все путем, – коротко и с чувством исполненного долга сообщил он. – «Карась» на удочке, выдергивать надо.

Баур и Анисим разрабатывали очередную жертву. Получили наводку на жирного «бобра», пробили ситуацию вокруг него. Быстро управились, ничего не скажешь. Но Марину это нисколько не радовало. Не вдохновляла ее воровская суета.

Марина положила трубку. Не обсуждать же детали по телефону. Вечером Анисим и Баур будут дома, тогда она с ними и поговорит. Если захочет. Вряд ли захочет. Пусть Капрон все решает. Пусть он будет центровым, ей все равно. Если надо, она поможет решить проблему с ключиками – по проверенному сценарию. И умоет руки...

Игнат знал номер ее телефона. Марина его дала, по глупости, можно сказать. Не подумала, что «малину» засвечивает... Но откуда Игнату знать, где и с кем она живет?.. Да и не звонит он. Считай, неделя прошла, а от него ни слуху ни духу. Поматросил и бросил? Может быть. Он же бабник... Козел!

Марина зашла в комнату, где оставила Капрона. А там сюрприз. Капрон в кресле, а на коленях у него очередная маруха. Чернявая «веревка» с воловьими глазами. Обняла Капрона за шею, что-то шепчет ему на ухо. А тот млеет. Похоже, ему до фонаря, кто звонил. Все проблемы на Марину взвалил. Привык, что она дела разруливает.

– Я вам не помешала? – язвительно спросила она.

Капрон встрепенулся, хлопнул свою девку по заднице, та как подстреленная спорхнула с его колен. Опасливо глянула на Марину и просквозила мимо нее.

«Шалава!» – хотела она бросить ей вслед. Но промолчала. Может, у девки любовь. Может, она жить без Капрона не может? Марина-то уже знала, что такое любовь.

– Блин, сам не знаю, как вышло, – развел руками Капрон. – Сижу, а она бац!

– А ты не оправдывайся...

– Да я не оправдываюсь, – пожал он плечами. – Просто гадюшник развел. Надо было ей вчера под зад пнуть, а я у себя оставил. А ты что, ревнуешь? – с надеждой посмотрел на нее Капрон.

– Проехали, – поморщилась она.

– Кто звонил?

– Баур. Лоха пробили. Похоже, что в цвет.

– Уработать надо.

– Давай за руль и работай. А мне к тетке ехать надо.

– Прямо счас?

– Я туда и обратно.

К дому Игната Марина подъехала на такси. Только она вышла из машины, как появился Игнат. С какой-то кралей под ручку.

Марина перегородила им путь.

Сегодня она не скромничала. Яркая косметика, пышная прическа, песцовая шуба. Во всей своей красе перед Игнатом предстала. У того и челюсть отвисла.

– Марина?! – удивленно протянул он.

– Сейчас ты скажешь, что это твоя сестра, – уничтожающе посмотрела она на его спутницу.

– Нет, не сестра...

– А что такое? – вскинулась девка.

– Твой номер шестой, – Марина окатила ее презрительным взглядом, – лучше молчи.

– Игнат, что это значит? – сконфуженно возмутилась девка.

– Катя, извини, я не говорил, что у меня есть невеста.

– Она такая же дура, как и ты! – истерично взвизгнула краля.

Оттолкнулась от Игната и нервозной походкой скрылась в темноте.

Марина махнула рукой таксисту. Пусть отчаливает. Она остается с Игнатом. Никуда он от нее не денется.

– Марина, ты меня ошарашила... – в растерянности потер щеку Игнат.

– Я же твоя невеста! – ехидно усмехнулась она.

– Знать бы, из какого теста.

– Из мягкого. Но с горчичкой.

– А ты непростая.

– Какая есть. Что, так и будем стоять?

– А, ну да. Прошу!

В квартире ничего не изменилось. Бардак. Но Марина чувствовала себя на седьмом небе. Потому что рядом с ней был Игнат. И плевать, что он бабник...

Игнат помог ей снять шубу. Возбужденно окатил ее взглядом с ног до головы. Марина знала, чем его взять. Смелая блузка с открытым верхом, короткая юбка в обтяжку – чуть нагнись, и взгляду откроется верхний срез чулок... А нагнуться пришлось. Чтобы снять высокие, на длинном каблуке сапоги. Игнат бесстыже смотрел на нее во все глаза. Но это нисколько ее не раздражало. Напротив, внутри у нее все пело от страстного восторга.

Она сама взяла его за руку, провела в комнату.

– Откуда ты такая? – очумело спросил он.

– Из института... А что?

– Да, Катька в самом деле – шестой номер по сравнению с тобой.

– Долго будешь по пятому номеру работать?

– Не понял.

– Не надо под психа косить. Коси под гусара, тебе это лучше идет. Ну чего ты стоишь как пень?

Марина сгорала от нетерпения. И не скрывала этого.

Мягким кошачьим движением она вытянула вперед руку, уперлась ею в грудь Игнату. И с силой толкнула его. Он упал на разобранный диван. И она готова была наброситься на него. Но сначала нужно снять блузку, юбку...

Она осталась в неглиже. Вид у нее чумовой. Распущенные волосы, шелковые корсет, чулки на подвязках... Она же знала, куда и зачем ехала?.. Никуда Игнату от нее не деться!

– Марина, ты меня убила! – ошалело пробормотал он.

– Придется тебя оживить...

Она сама набросилась на него. Сама утонула в нем. И ей нисколько не было стыдно. Ведь она любила этого человека.

Глава 9

Мурка и Анисим чисто отработали свой номер. Обработали терпилу, вытащили у него ключи. Сняли слепки. Пропажу вернули на место. Все как всегда.

И дальше все в тему. Поутру жертва отправилась на работу, хата опустела, и Капрон взялся за дело. Вместе с Кнутом проник в квартиру. Глаз у него наметан. Всего полчаса понадобилось ему, чтобы найти схрон. Как и предполагалось, «бобер» оказался жирным. На рыжье он был не богат, зато бабла – шесть «котлеток» по пять «кусков» в каждой. Вот это навар!

Хата богатая. Кнут хотел было прихватить забугорный видюшник. Но Капрон дал ему по рукам. Не хрен на мелочовку размениваться. От этой мелочовки только проблемы.

Но возникла другая проблема. Они уже собирались уходить, когда нежданно-негаданно появился хозяин. Открыл дверь, вломился в хату. И в прихожей нос к носу столкнулся с Кнутом, который шел впереди.

Терпила не шуганулся. С визгом схватил Кнута за грудки, но тут же просел в коленях. Глаза закатились, тело прогнулось, руки сами разжались. Мужик разложился по полу. А Кнут спокойно вытер окровавленный нож о рукав его пальто. На нож терпилу посадил... Мокруха...

– Спокойно, братан, спокойно, – прошептал Капрон.

Прежде всего ему нужно было успокоить самого себя. Слишком быстро все произошло, слишком крутая развязка.

Они вышли из квартиры, закрыли за собой дверь. Беспрепятственно спустились вниз, сели в машину, где ждала их Мурка. Баур за рулем. Он сразу дал газу, едва за Капроном захлопнулась дверь.

– Ты лоха прозевала! – с ходу наехал на Мурку Кнут.

– Как прозевала? – встрепенулась та.

– Тебя же на шухере поставили! Ворон, бля, считаешь!

– Ты кого блядью назвал? – взвилась Мурка.

Кнут понял, что переборщил. Но не угомонился.

– Я мокряка залупил! Из-за тебя!

– Та-ак! – гневно сощурилась Мурка.

– Хуряк! – огрызнулся Кнут.

Мурка облажалась, не вопрос. Она знала терпилу в лицо. Должна была заметить его, должна была дать отмашку Бауру, чтобы тот нажал на клаксон. Капрон и Кнут услышали бы, как гудит машина, и что-нибудь придумали бы. Напали бы на терпилу со спины, взяли бы на аркан, но чтобы без мокрого... А тут мокруха. Все из-за Мурки...

Она и сама понимала, что упорола косяк. Но ей вовсе не нравилось, что Кнут катил на нее бочку. Все-таки она центровая. Все-таки она Мурка.

Капрон признавал ее власть. И Кнут тоже – но только до поры до времени. Прокололась Мурка, и он был только рад опустить ее.

Он бы и дальше продолжал на нее наезжать, если бы не Баур.

– Бля буду, за нами «хвост»! – пожарной сиреной взвыл он.

Капрон обернулся, но ничего не заметил. Машин много, а какая увязалась за ними, непонятно.

– Зеленая «шоха» вяжется! – пояснил Баур. – От самого дома за нами прет.

– Во попали! – заколотился Кнут. – Менты пасут. Гадом буду, менты!

– Не гони волну, гунявый! – вызверилась на него Мурка. – Баур, срывай «хвоста»!

Кнут хотел сказать что-то резкое в ответ, но глянул на нее и прижух. Мурка на взводе, глаза горят страшным огнем, подавляющая энергия бьет ключом. Когда она в таком состоянии, к ней лучше не подступаться. Из нагана пальнет и не поморщится.

Ее отчаянность передалась Бауру. Он резко ударил по газам, разогнал машину, соскочил со своей полосы и нырнул под колеса «КамАЗу». «Шестерка» тоже прибавила в скорости. Но Баур обхитрил ментов. Обогнул «КамАЗ», съехал на крайнюю левую полосу. Пропустил фуру и объезжавшую его «шоху». Вернулся на вторую полосу и тут же снова съехал на крайнюю левую – свернул в ближайший поворот. И дворами, дворами... Ушли.

Мурка велела выехать за город и уничтожить машину. Так и поступили. Загнали в лес и сожгли к чертям собачьим. И отправились домой.

На хате все было спокойно. Ментами и не пахло. От избытка чувств накрыли поляну. Все было нормально, пока не завелся Кнут:

– Жмур за нами. Как выпутываться будем?

Он зло смотрел на Мурку. И готов был сказать все, что про нее думает.

– Как будешь выпутываться ты? – вздыбилась Мурка. – Ты лоха зажмурил!

– Но ты ж его проворонила!

– Хочешь сказать, что я ворона? То блядь, то ворона. Очень мило...

Мурка неторопливо поднялась со своего места, подошла к нему. Движения плавные, по-кошачьи мягкие. Но бутылку с водкой она схватила с такой быстротой, что Кнут не успел ничего понять. Так же стремительно бутылка опустилась на его голову.

Кнут вырубился мгновенно. Даже за голову схватиться на успел.

– Кто еще баллоны будет на меня катить? – свирепо спросила она.

– Я пас! – усмехнулся Баур.

Он чувствовал себя героем. Понятное дело, влегкую «хвоста» с машины снял. Ас-водила.

Капрон промолчал. Он понимал, что Мурка, в общем-то, права. Не должен был Кнут хавло на нее раскрывать. Но уж больно круто она с ним обошлась.

Кнут скоро пришел в себя. Ему ввели обезболивающее – двести грамм водки внутрь.

Мурка накачивалась водкой сама, без чей-то помощи. Видно было, что напиться хочет – отключиться и забыться. Видно, что хреново у нее на душе.

В конце концов Мурка дошла до кондиции. Медленно поднялась из-за стола. Качало ее конкретно – как былинку на ветру.

– Я пошла, – заплетающимся языком сказала она.

В таком состоянии Капрон ее еще не видел. Пила она обычно наравне со всеми, но меру знала – никогда не ужиралась в зюзю. А сегодня тормоза отказали. Или не хотела тормозить.

– На хрен пошла... – буркнул ей вслед Кнут.

Тихо сказал, так, чтобы она не услышала. Ведь в следующий раз Мурка и за наган схватиться может. Или из обреза пальнуть.

Мурка ушла, закрылась в своей комнате. Кнут совсем осмелел.

– Баур, о чем она думала, когда терпила мимо просквозил? Ворон считала, да?

– Ну, может быть, – кивнул пацан. – Думка у нее какая-то. Об амурах у меня спрашивала.

– О чем?

– Ну о любви, короче. Ну, типа, могу ли я биксу так полюбить, чтобы на всю жизнь.

– Че за чешуя? – презрительно скривился Кнут. – На стреме стоит, а какую-то блажь в голове чешет. Любовь... Мурка... Может, и Мурка. Но то, что баба, – факт. Все бабы сопливые.

– Ага, сопливые, – ухмыльнулся Анисим. – Круто она тебя своей соплей приласкала. Башка не болит?

Кнут заткнулся. Но хватило его ненадолго.

– Влюбилась Мурка. Нутром чую, влюбилась.

– В кого? – угрюмо глянул на него Капрон.

– Да не в тебя. В Лукарск она чего зачастила?

– Тетка у нее болеет. К ней ездит.

– Тетка?! – удивленно вылупился на него Анисим. – Тетка Лидка, что ли? Я ее на днях видел. Живая и здоровая. Белье вешала. Сияла так, как будто дядя Слава ей только что вдул.

– Видал! – разошелся Кнут. – Мурка дуру нам гонит! Тетка у нее болеет... Бля буду, хорь у нее в Лукарске. Шпилит ее как ту суку, а она потом ворон считает...

– Пасть закрой! – не выдержал Капрон.

– Да я-то закроюсь! Ты сказал, я закроюсь. Ты жульман, ты в авторитете... А кто такая Мурка?.. Крутая баба, не вопрос. Но ведь баба... Ты уж извини меня, братан, но это не дело, когда баба мазу держит...

– Да пошел ты... – Капрон беззлобно махнул на него рукой.

В общем-то, Кнут прав. Мурка – крутая мамка. Блатная кошка, воровская дочь. В делах волчица зубастая. Но ведь баба... И как всякая баба, может влюбиться. Может, влюбилась... И не в Капрона влюбилась. Его Мурка за нос водит, а у кого-то на болту пляшет. Может, прав Кнут? Не дело это – под бабой ходить. Может, пора задвигать Мурку? Тем более что сегодня она косяк упорола, братву под удар подставила...

– Братан, ты меня послушай, да, – колотился Кнут. – Кто к нам на хвост сегодня сел, а? Менты, да? Ты палец к носу прикинь, братан, да, откуда они взялись?

– От верблюда.

– А не от Мурки ли? Че, если Мурка с ментом хороводит? Че, если она мусоров накликала?

– Не знаю, как насчет мусоров, но по башке она тебя конкретно двинула, – усмехнулся Капрон. – Фазу тебе перемкнула. Ты говори, да, но не заговаривайся. Не могла Мурка с ментами.

– А с кем могла?

– Так я сейчас пойду и узнаю.

Капрон встал из-за стола. Почувствовал, как повело его в сторону. Да он и сам нехило вмазался. Водка, видать, забористая.

Мурка спала. Одеялом с головой накрыта. Одежда по полу разбросана.

Капрон сел на край кровати. Тряхнул Мурку за плечо. Никакой реакции. Тряхнул сильней. В ответ лишь сопение. Баба спала как убитая. Но ведь ему нужно было выяснить, зачем она в Лукарск гоняла. И выяснить нужно было прямо сейчас.

– Э-эй, просыпайся, да!

Капрон сорвал с Мурки одеяло. Типа для того, чтобы разбудить ее. Но куда интересней было узнать, голышом она спит или как. Маринка была в одних трусиках. Грудь нараспашку. Но без одеяла ей стало холодно, и она рефлекторно сжалась в комок – обхватила себя руками. Но не проснулась.

Желанная плоть была так близка. Капрона залихорадило. Он понимал, что нельзя так делать, но не мог остановиться. Он стянул с Мурки трусики. Немного выждал – не проснется ли. Не проснулась. Тогда он разделся сам. Лег рядом с ней, накрылся одеялом.

Мурка во сне почувствовала мужскую силу. Улыбнулась, не открывая глаз. Замурлыкала. Прижалась к нему, обняла. Капрон не мог сдержать себя. Уложил ее на спину, развел ноги...

– Игна-ат... – нараспев протянула она и сама подалась навстречу движению.

Она блаженно улыбалась, когда Капрон входил в нее. И тихонько в сладких муках застонала, когда он усилил свой натиск...

Капрон взял Мурку. Но триумфа победы не ощутил. Ведь она отдавалась какому-то Игнату...

* * *

Капрон проснулся от сильного толчка в плечо. Распахнул глаза и увидел искаженное лицо Баура.

– Шухер! Менты! – грозовым раскатом прогрохотал тот.

Капрон вскочил как подстреленный. Влез в брюки, набросил на себя куртку. Схватил баул с деньгами, сунул за пояс наган. И бегом на кухню. Там пролом в полу, через который можно спрыгнуть в подвал.

На кухне Капрон застал Кнута и Анисима. Они отодвигали кухонную стойку, под которым находился потайной лаз.

Мурки не было. Что, если Баур не разбудил ее?.. Капрон рванул в ее комнату. Но добежал только до коридора, где и увидел Мурку. В шубе на голое тело, босиком, ничего не соображает. Баур впереди. За руку ее держит, тащит за собой. Под мышкой ее сапоги... А дверь уже сотрясается под градом тяжелых ударов.

– Откройте, хуже будет! – гудит чей-то свирепый голос.

Кнут и Анисим уже в подвале. Капрон помог Мурке спуститься вниз. Баура пропускать не стал – нырнул в пролом впереди него.

Запасной выход на случай большого шухера придумала Мурка. Именно поэтому она и сняла квартиру на первом этаже. Велела Бауру проломить пол. Он же освободил проход в подвале, установил освещение, подобрал ключ к выходной двери. Не хватало только машины на выходе. Сели бы в нее – и тю-тю.

Но с машиной проблем не возникло. Утро. Трудовой люд ломится на работу – кто на метро, кто на своем авто. У входа в подвал прогревался старенький «Москвич». Мужичок собирался отправиться в путь, когда перед его машиной вырос Кнут. Вытащил бедолагу из машины, приложил его головой к мерзлому асфальту – вырубил, чтобы он шум не поднимал. Баур прыгнул за руль. Мурку впихнули на заднее сиденье. Кнут и Анисим за ней. Капрон полез вперед.

Машина сорвалась с места и адью. А менты тем временем продолжали штурмовать опустевшую квартиру.

– Уфф, пронесло! – облегченно вздохнул Анисим.

– Хорошо, что шухер подняли, – поморщился Кнут.

– Да у меня сушняк был, – отозвался Баур. – Воды встал попить. Чую, что-то не то. Глянул в окно. А там менты. Одни в подъезд, другие под окна... А вы все в лежке. Пока растолкал...

– Кто ментов на хату навел? – зло спросил Кнут.

И покосился на Мурку. Та это заметила. Дернулась, как ужаленная.

– Ты меня достал! – зашипела она и так зыркнула на него, что Кнут побледнел.

И заткнулся.

– Общак забрал? – спросила она у Капрона.

– А то...

– А сейф? – она пристально и люто смотрела на него.

Капрон почувствовал себя так, как будто голым оказался на сорокаградусном морозе.

– Какой сейф?

– Мохнатый!!!

– Не понял...

– Да все ты понял!

Вчера ночью он сделал с Муркой все, что хотел. А она так и не проснулась. Он отчалил от нее, а она спокойно повернулась на бочок и засопела в две дырки. Он-то думал, что она ничего не узнает. Но прогадал. Поняла, кто ее вчера испаскудил. Капрон чувствовал себя паскудником. Подлым паскудником...

– Куда ехать? – чтобы снять возникшее напряжение, спросил Баур.

– Чем дальше, тем лучше, – дрогнувшим голосом сказал Капрон.

– Не надо дальше, – покачала головой Мурка. – Якоря нужно бросать. Терпила номер машины назовет, менты дороги перекроют. В Москве надо хорониться. На дно ложиться.

Она говорила в цвет. Возразить Капрон не мог. Да и не хотел. Перед Муркой он чувствовал себя как нашкодивший юнец перед злым батяней. Хоть штаны снимай да голым задом под батоги ложись.

– К Лоцману надо ехать, – сказал он.

– Вариант, – согласилась с ним Мурка.

С Лоцманом он закорешился еще на малолетке. Встретился с ним недавно, на хате у него с пацанами погудели. И разошлись. Чтобы сегодня нагрянуть к нему. Лоцман жулик правильный. Воровской закон для него – мать родная. Так что не откажет братве в приеме.

Лоцман жил на третьем этаже. Баур отправился прятать машину, а Кнут и Анисим устремились в подъезд. Капрон за ними, но на втором этаже Марина попридержала его – порывисто схватила его за руку, заставила отстать.

– Ты чего? – спросил он.

И вместо ответа получил звонкую от нее пощечину.

– За что?

– За веселую ночку, лохмач! В следующий раз убью!

Глядя на нее, трудно было усомниться в том, что она сдержит обещание.

Лоцман был дома. Капрона он понял с полуслова.

– Об чем базар, братишка! Будь как дома. Братву от ментов схоронить – святое дело.

Хата у него не ахти. Однокомнатная конура в «хрущобах». Но, как говорится, в тесноте да не в обиде.

– А это Мурка, значит! – Лоцман с восторгом смотрел на Марину.

Он знал Анисима, знал Баура. А о ней только слышал. И сейчас видел ее впервые.

– Что-то не так? – холодно, с чувством собственного достоинства спросила Мурка.

– Да не, все так! Поухаживать за вами можно?

Он предложил ей снять шубу. Но та отказалась. Понятное дело, ведь под шубой у нее ничего нет... Капрон ощутил мощный толчок внизу живота. Это похабные мысли туда упали. Он вспомнил вчерашнее. И ему страшно захотелось повторения. Но еще больше хотелось жить.

– Водочки бы чуток, – сказала она.

– Айн момент! – зашевелился Лоцман.

Похоже, он был без ума от Мурки.

Капрон поймал себя на подленькой мысли, что хочет, чтобы Марина снова напилась. Но та была начеку. Лишь сняла похмелье и успокоилась. Привела себя в порядок и в шубе на голое тело отправилась в магазин. Шмотки прикупить, белье.

Понять ее было нетрудно. Но Кнут понимать ее не хотел.

– И куда она пошла? – взбудораженно спросил он. – Уж не к ментам ли?

– Кнут, ты и меня уже достал, в натуре! – недовольно глянул на него Анисим. – Че ты на нее взъелся?

– Да вопрос замучил, понимаешь? Как мусора к нам на хвост сели?

– Мурка здесь при чем?

– Да при том! Как она в Лукарск зачастила, так и началось все.

– Да ты пораскинь мозгами, какого ляда ей с ментами вязаться? Она же сама под статьей. Она сама на пятнашку загремит, если менты ее повяжут. Ей больший срок навесят, чем тебе. Она же в центре, а ты сбоку.

– Кто сбоку? – возмутился Кнут. – Да я все делаю! А она только стрему держит!

Лоцман долго-долго смотрел на него. Наконец спросил:

– Ты вообще кто такой? – Как ушат ледяной воды на него выплеснул.

– Как это кто? – ошалел Кнут.

– Ты извини, братан, но я про тебя ничего не знаю. А Мурка у всех на слуху. Она хоть и баба, но большие дела делает.

– Я все за нее делаю! – не унимался Кнут.

– Но я-то тебя не знаю, – снова умыл его Лоцман. – А Мурку знаю. Наша она, воровская баба. И не лахудра какая-то.

– Не лахудра?! Кто тебе такое сказал? – скривился Кнут. – Да чтоб ты знал, она всем...

Договорить он не успел. Капрон подорвался со своего места и наотмашь зарядил ему кулаком в ухо. Кнут свалился на пол вместе с табуреткой. Поднимался молча, с обиженной миной.

– Бакланишь ты, братиша, – ухмыльнулся Лоцман. – Котяра ко мне на днях заглядывал. Знаешь Котяру?

– Знаю, – угрюмо отозвался Кнут.

– Он вашу Мурку в Сочах за мочалку принял. Так она его сама чуть не замочалила. А ты говоришь... Думаешь, Котяра зуб на нее держит? Не-а! Мурка для него икона. А ты как пес тот шелудивый. Давай, брат, без обид. Одно плохое слово про Мурку, и ты мой враг.

Капрон чувствовал себя полным ничтожеством. Про его Мурку легенды уже слагают. А он, как тот вый в ночи, забрался вчера к ней под одеяло и вскрыл ее сейф. Мохнач он после этого, насильник. Да тот же Лоцман проклянет его, если узнает. И братва отвернется.

Но в то же время, хоть и смутно, Капрон чувствовал свою правоту. Он втихую втер Мурке. Но это потому, что так бы она ему не дала. Но ведь какому-то Игнату она давала. Кто такой этот Игнат? Этот вопрос не давал ему покоя.

Глава 10

Марина нагрянула к Игнату без предупреждения. Дома его не было. Пришлось его ждать в машине. Терпения ей не занимать и плевать, что таксист нервничает.

Игнат появился лишь в половине девятого вчера. Три часа ждала его Марина. И дождалась. Явился не запылился. И не один. Снова какую-то кралю домой ведет. Кобель проклятый!

Марина вышла ему навстречу с милой улыбкой на лице. Ласково посмотрела на его спутницу.

– Привет, Катя!

– Я не Катя! – удивленно протянула та.

– Разве? У Игната все Кати... Знаешь, сколько у него таких Кать, как ты?

– Он мне ничего не говорил...

– Не успел. Да, дорогой, ты же не успел ей сказать, что у тебя есть невеста?

– Не успел, – оторопело развел руками Игнат.

– Так что иди домой, девочка, пока этот кобель не заморочил тебе голову. Или уже заморочил?

Девчонка скуксилась, надула губы.

– Не думаю, что у вас что-то было. Игнат у нас такой, сунул-плюнул, и пошла вон...

– Сама пошла вон! – психанула краля. – И ты тоже!

Она толкнула Игната и бросилась от него вон.

– Что, снова облом? – криво усмехнулась Марина.

– Снова ты, и снова облом, – кивнул он.

– Поздно уже. Хулиганы ходят-бродят. А девочка одна...

– Так я ее провожу!

– Сейчас!

Марина уже расплатилась с таксистом. Но для него снова нашлась работа. Она сунула ему на лапу червонец и велела подобрать девчонку и отвезти домой.

– Как видишь, я не сука! – прокомментировала она свои действия. – Даже притом, что сплю с кобелем.

– Никто не заставляет тебя со мной спать.

– Так что, мне уйти?

– А это совсем не обязательно! – расплылся в шальной улыбке Игнат. – Раз уж пришла, заходи. Весело с тобой, чего уж тут скрывать.

– И мне с тобой прикольно. Так прикольно, что хочется приколоть тебя гвоздем за яйца!

– А каким гвоздем тебя приколоть?

– Тем самым. Жду не дождусь.

Этот парень имел неприличную над ней власть. Хотелось отдаваться ему без остатка. Очень хотелось, и всегда... Марина изнывала от нетерпения. Но не стала набрасываться на него, когда они оказались наедине в квартире. Ждала, когда он сам начнет. Но Игнат не торопился.

– Ты разогнала всех моих подружек, – весело, но с укоризной сказал он.

– Потому что у тебя нет такой подружки, которая бы прогнала меня. А ты сам не посмеешь меня прогнать...

– Ты в этом уверена?

– Что ж, тогда попробуй, прогони меня.

– И что тогда будет?

– Поверь, я никогда не была веревкой. Никогда!.. Знаешь, кого называют веревками?

– Кого?

– Назойливых женщин. Баб, которые сами вешаются на шею.

– А ты разве не вешаешься?

– Вешаюсь. Еще как вешаюсь. Мне стыдно, но...

– Что но?

– Я люблю мужчин. Но не люблю спать с ними. С тобой люблю...

– А меня самого любишь?

– Я тебе это когда-нибудь говорила?

– Кажется, нет.

– Мне тоже так кажется. Даже не знаю, люблю я тебя или нет. Но ты особенный. Сказать прямо, я от тебя тащусь. Как та самая веревка. Но, может быть, я встречу еще одного такого мужчину, как ты. Такого же особенного. Ты меня не любишь. А он влюбится в меня. И я его полюблю. Звезды буду с неба для него доставать.

– А для меня?

– Ты же меня не любишь. Ты водишь к себе баб, когда меня нет.

– А если у меня натура такая кобелиная?

– Потому я тебя и не люблю. Но до жути обожаю.

– А если полюбишь?

– Будет лучше, если этого не случится. Для тебя лучше.

– Это почему?

– Потому что с тобой я веду себя как веревка. А веревка, мой дорогой, страшная вещь. Она может обмотаться вокруг твоей шеи и задушить тебя. Берегись, если я начну тебя ревновать.

– Иногда ты меня пугаешь.

– А не надо меня бояться. Ты полюби меня крепко-крепко и не бойся. Я буду шелковой в твоих руках.

– Из шелковой веревки может получиться отличная удавка, – усмехнулся Игнат.

– Никогда не называй меня веревкой, дорогой! – нежно улыбнулась Марина.

Но в ее глазах свирепствовал лютый мороз. Она так посмотрела на Игната, что тот поежился.

– Кто ты? – смятенно спросил он.

– В каком смысле, милый?

– Кто ты в этой жизни, чем занимаешься?

– Я же не спрашиваю, чем в этой жизни занимаешься ты.

– А ты спроси.

– Зачем? Меня совершенно не волнует, что тебя в этой жизни окружает. Меня волнует только то, что посередине. Ты меня волнуешь. Я от тебя без ума.

– Ты мне тоже очень нравишься, но...

– Да замолчишь ты или нет?

Терпеть больше не было сил. И Марина заставила Игната замолчать. Заткнула ему рот своими губами.

* * *

Чтобы узнать, кто такой Игнат, Капрон пошел на крайние меры. Кнута упрашивать не пришлось. Он только был рад узнать, где по ночам пропадает Мурка.

Они вели ее до самого Лукарска. Издалека видели, как Мурка вышла из такси навстречу какому-то фраеру. Далеко было, да и освещение во дворе не очень – не удалось разглядеть его «вывеску». Хотя Капрон и угадал знакомые черты. Где-то встречался он с этим хмырем раньше.

Девчонка с ним какая-то была. Но Мурка что-то ей сказала, и ее как ветром сдуло. Капрон хотел ехать за ней. Выехал со двора с другой стороны. Но пока делал маневр, девка исчезла. Пришлось возвращаться обратно. И ждать.

Ждали они всю ночь. И дождались. Мурка вышла из подъезда вместе со своим ухарем. Глаза горят, на губах блудная улыбка. Видать, хорошо поработал с ней трахарь.

Знакомое лицо. Очень знакомое.

– Бля буду, это ж тот самый урод! – взвился Кнут.

Он тоже узнал его.

Четыре года назад этот ломом опоясанный фраер навесил им трендюлей в парке. Хотели ума ему дать, но сами огребли на орехи.

И вот этот черт бодливый снова всплыл на горизонте. Да еще с Муркой под ручку. Вот кому она отдавалась. Вот из-за кого прозевала терпилу на шухере. Вот, значит, какой он, этот Игнат.

– Ничего себе завязочки!

Капрон завел машину. Дождался, когда Мурка со своим хахалем скроется за поворотом, и только тогда плавно дал газу.

Машина у них не очень. Старенькая «копейка». За две штуки с рук купили. Не брать же дорогую: засветишься – избавляться придется. Но Баур большой спец по лайбам. Подшаманил тачку, движок подкрутил, так что машина – зверь. Не должна подвести.

Игнат вывел Мурку на дорогу. Она подняла руку и сразу же поймала частника. С блаженной улыбкой на лице поцеловала своего козла в щечку, что-то сказала ему на прощание и уехала. Только машина скрылась за поворотом, как Игнат сам поднял руку. Мотор хотел поймать. А поймал Капрона. Он не мог упустить удачный момент и остановил машину.

Парень открыл дверь. И просунул в салон красные ментовские корочки.

– Лейтенант Миронов! Уголовный розыск!

И только после этого посмотрел на водителя и пассажира. Прежде всего он увидел Кнута, который сидел на переднем пассажирском сиденье.

– Ты?! – шарахнулся он.

– Я!!! – заорал Кнут.

И выхватил из-за пояса ствол. Мент тоже полез за пушкой, но Кнут его опередил. Бах! Бах!..

Мусор схватился за простреленную грудь и рухнул на снег.

– Когти рвем! – взревел Кнут.

Капрон и сам знал, что нужно делать ноги. И вслед за Кнутом взревел мотор. Машина с места рванула в карьер.

* * *

Игнат не разочаровал. Более того, превзошел все ожидания. Любил ее так, как будто это ночь была для них последней...

Он проводил ее, посадил в машину. А сам отправился на работу. Вроде бы в каком-то строительном управлении он работал, прорабом. Но ей-то все равно, пусть хоть грузчиком пашет, лишь бы на нее сил хватало.

В Москву она возвращалась в прекрасном расположении духа. Игнат клятвенно обещал, что больше никаких баб не будет. А ведь врала она ему, что не знает, любит его или нет. Любит. Очень любит.

– Влюбилась ты, что ли, дочка? – спросил водитель.

– А что, заметно? – смущенно улыбнулась она.

– Светишься вся. От счастья, что ли?

– От счастья, папаша.

– Кавалер твой тебя провожал или кто?

– Кавалер.

– Красивая пара. Я вас как увидел, так нога к тормозу потянулась. Замуж собираешься?

– А надо?

– То есть как это, надо или не надо?

– Но ведь можно жить без брака. Главное ведь любовь. А печать в паспорте дело десятое.

– Одно другому не мешает. Вот я как со своей старухой...

Договорить мужик не успел. «Копейка» синего цвета подрезала его машину. И слегка зацепила ее задним крылом.

– Вот шельма!

Обе машины остановились. Из «копейки» выскочил Капрон. Злой, как черт. Марина подумала, что мужику каюк пришел. И точно, Капрон готов был его убить. Но увидел ее и сразу же забыл про жертву.

– О! А ты что здесь делаешь?

– Ты же знаешь, я в Лукарск ездила, к тетке!

– Ну тогда давай к нам.

Марина вышла из машины, подошла к перепуганному водителю.

– Извини, отец, это мой брат. Он у меня немного чокнутый. Ты только не серчай, ладно?

Она сунула ему в руку три сотенные купюры. Надо компенсировать ущерб, чтобы он к ментам не побежал.

В машине на переднем пассажирском сиденье сидел Кнут. Он как-то странно посмотрел на Марину и отвернулся. В общем-то, его неприязнь имеет давние корни. В общем-то, она к этому уже привыкла. И воспитывает этого придурка как может.

Капрон разогнал машину до сотни в час.

– Вы тоже в Лукарск ездили? – спросила она.

– Ездили, – кивнул он.

– Да на ментов нарвались, – с каким-то непонятным злорадством в голосе добавил Кнут.

– На ментов?! – напряглась она.

– Смотрим, чувак стоит, – стал объяснять Капрон. – Грабли свои выставил, типа подвези. Мы тормознули, да. А он ксиву нам сует. Типа мент. Ну, Кнут не сдержался, да матюгами его обложил, да. А мент за пушку. Короче, Кнут его зажмурил. Из волыны шмальнул – и нет легавого.

– Вы что, вольтанулись? Когти нужно было рвать! А вы сразу мочить!

– А тебе чо, мусорка, жалко? – съязвил Кнут.

– Ты за метлой следи! Из-за мента такой шухер поднимется!

– Да класть я на них хотел. С прибором!

– Ладно, с тобой еще разберемся!.. Капрон, тут только одна дорога в Москву ведет. Менты ее в любой момент перекрыть могу. Сруливать с дороги надо.

– Базара нет, – кивнул Капрон и завернул машину на съезжую дорогу.

– Может, в лесок съедем? – спросил Кнут. – Момент переждем.

– И то дело, – послушался его Капрон.

Но далеко в лес машина не ушла. Застряла в глубоком снегу.

– Хреново дело, – покачал головой Капрон. – Надо тащить бегемота. Мурка, ты давай за руль.

Марина вышла из машины, чтобы сесть за руль. Но Кнут встал у нее на пути.

– Да ты обожди немного, – нехорошо усмехнулся он. – Воздух здесь отличный, да. Постоим, поговорим.

– О том, как ты мента завалил?

Марина была так зла на него, что с удовольствием выцарапала бы ему глаза. Но тогда кто машину будет из грязи вытаскивать?

– Ну, да, про мента и поговорим. Ты думаешь, я его с панталыку завалил? Ни фига. Мы с ним уже однажды пересекались. Я, Капрон, Анисим. Крутой мент, без базара. Врать не буду, он конкретно нас тогда отоварил. Ну а я обид не прощаю. А тут такой случай. За все мент ответил. И за то, что нос мне сломал. И за то, что «малину» нашу накрыл.

– Он еще и «малину» вашу накрыл?

– Ну да. Вспомни, как ты терпилу прозевала. Помнишь, как мы ментов с хвоста сбивали? На зеленой «шохе» они были. Вспомнила? Так вот, это тот самый мусорок за нами шел. Мы-то думали, что ушли от него. А ни фига, он достал на хавире. Пришлось когти рвать. Но ты снова «малину» нашу зашухерила.

– Я?! «Малину» зашухерила?! Ты чо, попутал?

– Это ты попутала. С ментом спуталась. С тем самым, которого я завалил.

– Кнут, ты беса не гони, не надо. Если шифер дымится, то лучше молчи.

– Да нет, крыша у него на месте, – встрял в разговор Капрон.

Встал напротив Марины. На бровях тяжелые грозовые тучи, в глазах полыхают молнии.

– Ты кому сегодня стелила? Только не надо за тетку прятаться. Мы пробивали, здорова твоя тетка. А тебя кто пробивал? Игнат, да?

Марина знала, что рано или поздно это случится. Но это случилось рано. Выследила ее братва. Но ведь она не давала Капрону клятву верности. А то, что с фраером спуталась, так это ее личное дело.

– Ну Игнат, и что?

– Как это что? Игнат – мусор. Из уголовки...

– Да иди ты! – не поверила ему Марина.

– А ты бы в ксиву его заглянула.

– Да заглядывала она, – злорадно ухмыльнулся Кнут. – Мало того, что под мусора легла, так нас еще с потрохами вложила.

– Это, вы на пушку меня не берите. Игнат на стройке прорабом.

– Ага, братву штабелями укладывает. Не надо тут кружева плести, сука! Отвечай, тварь, зачем нас ментам вложила?

* * *

Мурка с ужасом смотрела на Кнута. Бледная как смерть, губы дрожат, поджилки трясутся... Страшно ей. Понимает, что подляну с ментом ей никто не простит.

– Я... Я не знала, что он мент... – потерянно пробормотала она.

– Да кто тебе поверит, сука? – наседал на нее Кнут.

Он долго ждал своего часа, чтобы свести счеты с Муркой. И этот час пробил. Кнут был на седьмом небе от счастья. Капрону противно было на него смотреть. Но и заступиться за Мурку не мог. Курва она. А за предательство только одно наказание – смерть.

– А ты поверь...

– Я верю только в то, что вижу, – злобно скривился Кнут. – А вижу я, что ты ссучилась.

Он отвел полу куртки, достал из-за пояса наган. Наставил ствол на Мурку.

– На колени, шалава! Я сказал, на колени!!! – заорал Кнут.

Но Мурка даже не шелохнулась. Стоит, смотрит на Кнута как на последнюю сволочь. И страха в глазах уже нет. Подобралась, крылья расправила. Того гляди и набросится на Кнута, порвет его на куски своими царапками...

– Ты чо, не поняла?! На колени!!!

Кнут было шагнул к ней. Видимо, под дых хотел ее ударить. Но испугался. Мурка всегда брала над ним верх. И сейчас могла выкинуть коленце.

– Заткнись! – рявкнул на него Капрон.

– Я не понял! – вытаращился на него Кнут.

– Давай без концертов. Кончай ее...

– Теперь понял, – осклабился Кнут.

Капрон не сомневался в том, что он сможет привести приговор в исполнение. И точно, рука у него не дрогнула, когда он жал на спусковой крючок.

Выстрел вспугнул воронье. Пуля угодила Мурке точно в сердце. Упала она не сразу. Успела сделать шаг навстречу Кнуту. Пошатнулась и замертво рухнула на грязный снег. Под аккомпанемент оголтелого вороньего гвалта.

– Бля, надо было сначала трахнуть ее! – опомнился Кнут.

Капрон мог простить ему смерть Мурки. Но не простил бы ему надругательства над ней.

– Что ты сказал, гнида? – взбесился он.

Схватил Кнута за грудки, с силой тряхнул.

– Да ты чо, в натуре! – взвизгнул тот.

И тут же глаза у него полезли на лоб от ужаса. И это был страх не перед Капроном.

– Атас! Менты! – в панике заорал он.

Кнут бросил его, обернулся. И увидел ментовскую машину с мигалками. «Уазик» уверенно пер по бездорожью прямо на них.

«Копейка» застряла, на ней не уйдешь. Поэтому приходилось спасаться бегством.

От ментов нужно уходить врассыпную, чтобы сбить их с толку и разделить их силы. Поэтому Кнут рванул в одну сторону. Капрону пришлось бежать в другую.

Менты бросились в погоню. Но Капрон спасал свою шкуру, и это утраивало его силы. Мусора не поспевали за ним. И в конце концов отстали. Собак у них нет, так что по следу они не пойдут.

Капрон ушел от погони. Но, как оказалось, радоваться было рано. Менты взялись за него серьезно. Подняли войска, оцепили лес. Как волка обложили со всех сторон. Круг медленно и неотвратимо сужался. В конце концов Капрон нарвался на солдат. Попытался от них уйти, но бесполезно. Молодые вояки бегали быстро, и оружие у них слишком серьезное для того, чтобы ввязываться в перестрелку. Ухлопают ведь. Без суда и следствия. Капрон решил, что нужно сдаваться. И вышел навстречу преследователям с поднятыми руками.

Часть II 1992—1993 гг.

Глава 11

Браток уже вытаскивает ствол, а Игнат все медлит. Пистолет намертво врос в кобуру, да и руки какие-то ватные. Бандит уже наставляет на него наган. Его лицо искажено злой гримасой. Палец давит на спусковой крючок. Ба-а-ах! Гул выстрела нарастает плавно. Пуля летит медленно. Игнат видит ее, умом понимает, что можно увернуться от нее, но тело непослушно, и ноги как будто к земле примерзли... Грохот выстрела закладывает, пуля стремительно ускоряется. Вспышка перед глазами, удар, боль...

Игнат распахнул глаза... Все в порядке. Он в своей квартире, в своей постели, рядом сопит в две дырки смазливая бабенка. Никаких братков и в помине нет. Но в груди болит и ноет. Как будто пуля там...

Пулю вытащили семь лет назад. Полгода в госпитале плюс два месяца санаторно-курортного лечения, и в строй. Тогда Игнат был лейтенантом, сейчас капитан – старший оперуполномоченный уголовного розыска. Жизнь продолжается. Но память нет-нет да и подкидывает на ночь кошмарные сны.

Он снова закрыл глаза. Заснул. И ему приснилась Мурка. Живая и здоровая. Красивая и цветущая. Она целовала его, ласкала, а он вдруг вскочил с постели, сам схватился за пистолет.

«Не убива-ай!» – хватаясь за голову, закричала она.

И ее крик вытащил его из трясины кошмара.

За окнами уже светло. Лена под бочком – голова на плече, рука на груди... Лена... Или Даша?.. А может, Вика?!. Даша была на прошлой неделе... Может, это другая Даша... Или другая Лена... Черт, совсем он запутался в своих бабах...

Вот если бы с ним сейчас была Марина, он бы ее ни с кем не перепутал. Но ее нет.

Мурка называла себя веревкой. Сама вешалась ему на шею. Потому что любила. Не хотела признаваться в этом, но любила...

Он хорошо помнил, как познакомился с ней. Давно это было. Так давно, что иногда ему казалось, что ничего не было. Но ведь было... Он закадрил обычную симпатичную девчонку. А потом выяснилось, что Марина – не обычная. Дерзкая, бойкая, с блатной феней на «ты». А как одевалась. А какая страстная...

Она заинтриговала Игната. Но не столько своей яркой внешностью, а поведением и манерами. По городу бродили слухи о какой-то Мурке. Отчаянная блатная девчонка без всякого зазрения совести бомбила по Москве торгашей и цеховиков. И держала в ежовых рукавицах злых урок из своей воровской бригады. Уж не на Мурку ли нарвался Игнат? По номеру телефона он узнал адрес, где она жила. С ведома начальства установил за ней слежку.

Он своими глазами видел, как Марина выходила из дома в одной компании с подозрительными типами уголовной наружности, как садилась вместе с ними в машину. Они ехали на дело. Два уголовника вошли в дом. Примерно через час вышли, сели в машину. Игнат поехал за ними, но уголовники почуяли слежку, ушли в отрыв и пропали из виду. Но в тот же день Игнат узнал, что в том самом доме произошло убийство. Он понял, чьих рук это дело. Поставил в известность начальство. Но Марина со своими сообщниками сумела уйти от возмездия.

Но с тех пор Игнат точно знал, кто такая Марина. Он думал, что она поняла, с какой стороны дует опасный ветер. Думал, что ее черный парус никогда больше не появится на его горизонте. Но прогадал. Мурка снова пришла к нему. Снова была бурная ночь. Он отправил ее в Москву, а сам собрался ехать за ней: как опер, он считал своим долгом узнать, где прячется она со своими головорезами.

Но случайная машина, которую он остановил, оказалась не случайной. Головорезы сами вышли на него. Был выстрел, который мог оказаться смертельным.

Позже он узнал, что Мурка была жестоко наказана своими сообщниками. За предательство, которого не было. Ведь она даже не подозревала, что Игнат служит в милиции. Не смогла догадаться. Потому что потеряла голову.

Преступников нашли, задержали. И наказали по всей строгости закона. Кнуту дали пятнадцать лет, Капрону девять. Где-то через год накрылись их дружки – каждому впаяли по восемь годков...

– Игнат, ты самый лучший! – плотоядно улыбнулась Лена-Даша-Вика.

– Не угадала. Я плохой и даже гадкий.

– Ну что ты такое говоришь?

– А то и говорю, что тебе уже пора. Мне на службу надо.

– Я тебя здесь подожду. Тебе не кажется, что твоя квартира плачет по генеральной уборке?

– А вот этого не нужно!

Он любил женщин, спал с ними вразрез с высокими моральными принципами советского офицера. Но не любил эксплуатировать их труд, имеющий лишь косвенное отношение к постели.

– Тогда я просто тебя подожду.

– Долго ждать придется. Я сегодня в командировку еду.

Это была всего лишь отговорка, чтобы выставить вчера любимую женщину за дверь. Сегодня он ее уже не любит. Возможно, он сексуальный маньяк, но даже полная очистка крови не сможет избавить его от пагубного пристрастия к женщинам. Вчера он любил одну, сегодня ему нужна другая. И так по замкнутому кругу. Тридцать два года ему – ни семьи, ни детей. Видать, так холостым бабником и помрет...

Игнат избавился от очередной подружки, отправился на службу. Дел у него невпроворот. Время неспокойное. Воры и бандиты потеряли всякий страх и совесть. Грабежи, вымогательства, убийства. Да и народ распоясался. Даже мирные обыватели дошли до того, что выясняют друг с другом отношения посредством киллеров. Беспредел, одним словом.

На данный момент он оперативно сопровождал расследование заказного убийства. Дело темное, бесперспективное. Но пока того требует следователь, он будет искать убийцу. Возможно, найдет. А если нет, то вины его в том не будет. Он делает все возможное.

Начальник заслушал его на оперативном совещании. Что-то пометил себе в блокнот. И переключился на другое дело.

Года два назад некая гражданка Иванцова убила своего любовника. Проснулась утром, а рядом в постели труп. На полу валяется пистолет с ее отпечатками пальцев. Суд приговорил ее к девяти годам лишения свободы. А на днях в милицию с повинной явился ее муж. Дескать, это он убил любовника своей жены. Его убил, а ее подставил. Словом, нужны были показания осужденной женщины. А для этого нужно было ехать в лагерь, где та мотала срок. Выбор пал на Игната.

– Ты у нас холостой. Большой спец по женской части. Кому ехать к женщине, как не тебе!

– Накаркал, – усмехнулся Игнат. – Командировку себе накаркал.

В Мордовию он выехал в тот же день. Сел на поезд – и вперед.

Начальник колонии встретил его благодушно. Угостил с дороги чаем с сушками.

– Значит, не виновата Иванцова, – задумчиво проговорил он.

– Похоже на то, – кивнул Игнат.

– Два года в неволе, и почем зря... А может, не зря, как думаешь, капитан? Все-таки мужу своему изменяла?

– Это же не преступление.

– Зато сколько преступлений на почве ревности... Я вот думаю, может, статью такую ввести, изменила мужу – получи срок.

Похоже, разговор шел на больную для подполковника тему. Видимо, у самого проблемы с супружеской верностью жены. А сам Игнат сколько таких проблем создал. Сколько раз он спал с чужими женами. Может, его тоже преступником объявить? Нет, не прав подполковник... А может, в чем-то и прав...

– Если за измены сажать, тогда вам придется отдать свой кабинет под спальное помещение для осужденных.

– Да, кажется, я загнул... У меня и без того перебор с заключенными. Положено шестьсот, а сидит почти тысяча... И какие люди!

– Какие?

– Помнишь, песню «Мурка, ты мой Муреночек»?

– Помню, – похолодел Игнат.

– Так вот, у меня точно такая Мурка сидит. Все как в песне. «Ты зашухарила всю нашу малину и за это пулю получай...» И наша Мурка пулю получила. Чудом с того света выкарабкалась.

Игнат и сам знал, что Марина не погибла. В миллиметре от сердца пуля прошла. Откачали ее, вылечили. И под суд. Семь лет лагерей. Вот, значит, где она срок мотает. Снова пересеклись их дорожки.

– Может, слышал про нее? – спросил подполковник. – Ты же из Москвы, а она там кооператоров бомбила.

– Тогда не было кооператоров, – ушел от прямого ответа Игнат. – Цеховики были, спекулянты и расхитители.

– Но Мурка-то была. И сейчас она здесь. Я думал, она бузить начнет. Ничего подобного. Тихая, никого не трогает. На производстве норму выполняет. Хотя по первому разу было. Одна блатовка нашлась. Дескать, какая ты, к черту, Мурка, если дружков своих ментам сдала. Она долго терпела. А потом сорвалась. Глаз этой блатовке выбила. С тех пор ничего такого. Ее никто не трогает, и она тише воды. За нанесенные увечья ей срок не добавили, нет. Но условно-досрочное не светит. А так бы представили. Хорошо себя ведет, ничего не скажешь.

– Почему вы это мне рассказываете? – смущенно спросил Игнат.

– Потому что ты очень внимательно слушаешь, капитан, – насмешливо посмотрел на него начальник колонии. – Интересно?

– Интересно. Но к моему делу не относится. Мне бы с Иванцовой встретиться. И чем быстрей, тем лучше.

Игнат снял показания с осужденной. И в тот же день отправился в обратный путь. Хотел повидаться с Муркой. Возможность была, но он удержался от соблазна. Не получится у них разговора. Ведь, по сути, он предал ее. Из-за него она чуть не погибла.

* * *

Лето, солнце, жара. Копоть от тепловозов, испарения от раскаленного асфальта. Но люди этого не замечают. Все куда-то спешат, все куда-то бегут. Толчея, суета. Пассажиры, встречающие... У всех есть какая-то цель в этой жизни. И в этой толпе только Марина одна неприкаянная.

Ей некуда спешить, ей некуда бежать. Не болела тетя Лида тогда, семь лет назад. Но заболела через три года после того, как Марина загремела сначала на больничную койку, а затем на нары. Тяжело заболела. И отошла в мир иной. Дядя Слава запил горькую, спился и ускакал на белой горячке вслед за своей женой. Никого не осталось у Марины на этом свете. Одна-одинешенька. Ни кола ни двора. Некуда податься.

Поэтому она и не спешит. Поставила фибровый чемоданчик себе под ноги, достала «беломорину», закурила.

Когда-то Мурка курила дорогие дамские сигареты. Бары, рестораны. Фирменные шмотки, кольца и браслеты. Но все изменилось. Убили Мурку. Предали и убили. Марина Климова выжила, а Мурка умерла. Воровская романтика вышла из нее вместе с кровью, которую пустили «братья навек». Потух задор, угасла дерзость.

Ее осудили на семь лет. За организацию банды. И пальбу по ментам ей припомнили. Хорошо, что к мокрым делам не привязали. И неплохо, что в срок включили год, который она провела в тюремной больнице. Суд, конвой, этап, зона. Марина восприняла это как должное. Как все работала, выполняла план. Начальник колонии ставил ее в пример, и ей вовсе не хотелось порвать его за это на куски. Но вот прозвенел звонок. И она вышла на свободу, хотя и не очень-то стремилась покинуть зону. Не нравилось ей там, но и в мир возвращаться не очень-то хотелось. Не было у нее берега, к которому можно было прибиться.

– Та-ак, и откуда мы такие красивые?

Она видела ментов, но не смотрела в их сторону. До тех пор, пока они сами не обратили на себя внимание.

Не думала она, что ее можно назвать красавицей. Неволя наложила свой отпечаток на черты ее лица. Косметикой она не пользовалась. И до предела короткая стрижка не прибавляла ей обаяния. Одежка убогая – «двойка», скроенная собственными руками из материала, из которого шьют халаты для уборщиц. Роскошная песцовая шуба бесследно сгинула на лагерных складах. Остался только костюмчик, прошитый пулей. Марина отказалась от него. В этой одежде умерла Мурка. В этой одежде она могла воскреснуть. А так не хотелось возвращаться к прошлой безумной жизни.

Марина предъявила патрулю справку об освобождении.

– Ух ты! – ехидно усмехнулся мент.

Морда красная от жары, глазки скользкие от животной похоти. Боров красноперый.

– Наш клиент, – оживился его напарник.

Такой же урод, только морда не такая раскормленная.

– Я свое отсидела, – тихо, без вызова сказала Марина.

– И сразу за старое, да? – ухмыльнулся боров.

– С чего вы взяли?

– А с того. Что у тебя в карманах?

– Ничего.

В самом деле ничего. За шесть лет в колонии она заработала неплохую по старым временам сумму. Но недавняя реформа превратила деньги в бесполезные фантики.

– А мы посмотрим. Гольцов! Обыскать!

– Вы не имеете права, – робко запротестовала Марина.

Но ее никто не слушал. Мент Гольцов сунул руку ей в карман и достал оттуда крохотный пакетик с каким-то порошком.

– О-о! – восторженно протянул он. – Похоже, наркотик!

Натуральная подстава. Но возмущаться не имело смысла. Только мусоров потешать.

– Да, похоже на то, – осклабился боров. – Наркотики – это статья. Обратно в зону захотелось?

– Мне все равно, – пожала плечами Марина.

– Как это все равно? – вытаращился на нее Гольцов. – Так не бывает.

– А как бывает?

– Бывает, что миром можно договориться.

– Это как?

– Ты что, ни разу не грамотная? Что, конвойным никогда не давала?

– Не понимаю, о чем вы?

– Да все о том же. О большом и толстом.

– Только в двойном варианте, – глумливо усмехнулся боров.

– Ничего не выйдет, – покачала головой Марина. – Давайте в околоток ведите, протокол составляйте.

– Ну, околоток так околоток. Пошли!

Она хотела взять чемодан, но Гольцев пнул его ногой и отфутболил под колеса подъезжавшему локомотиву.

– Ой, упал! Какая жалость...

Марина ничего не сказала. Лишь посмотрела на мента, как на недоумка.

В участке Марину сунули в «обезьянник». К бичам и проституткам. Она спокойно села на скамейку, положила руки на колени и застыла как скульптурное изваяние. Холодный, ничего не выражающий взгляд растворился в пустоте.

– Эй, подруга, ты что, замерзла? – пристала к ней размалеванная девка с манерами подзаборной шлюхи.

Марина даже ухом не повела.

– Ты чо, не слышишь?

Проститутка набралась наглости и толкнула ее в плечо.

Марина спокойно повернула к ней голову и намертво приклеилась взглядом к ее бесстыжим глазам. Она ничего не говорила, просто смотрела на нее. Но этого хватило для того, чтобы проститутка утухла.

– Э-э, ты чо, психованная? – для приличия тявкнула она и заглохла.

На этом бы все и закончилось, но разговор подхватил косматый, поросший щетиной бич в строгом, но до невозможности затертом и засаленном костюме. Высокий лоб, маленькие глазки-буравчики, шнобель вместо носа. Противный душок.

– Сама ты психованная! – наехал на проститутку мужик. – Чего к девке пристала? Не видишь, проблемы у нее.

– У всех здесь проблемы! – огрызнулась шлюха.

– Твоя проблема между ног. А у нее душа болит, не видишь, что ли?

– Ты, дядя, кормушку захлопни, да! А то развонялся! – поморщила нос шлюха.

– Фу-у! Воняет! – хором подхватили ее товарки.

– Это триппер ваш воняет! – загудели бичи.

Их было не меньше, чем проституток. Три мужика и две бабы. Типичные отбросы общества. Но Марина не испытывала к ним неприязни. Тем более что сама фактически находилась в их шкуре.

– Так, а ну заглохли!

К решетчатой стене подошел мусор с лычками старшины.

– Климова, сюды!

Марину выпустили из клетки и отвели в маленький без окон кабинет. Дощатый стол, две лавки, вделанные в стену. Вот и вся обстановка. Минут через пять туда вломился щеголеватого вида лейтенант. Окатил ее с ног до головы разнузданно-оценивающим взглядом.

– Неплохо смотришься, Климова! – ощерился он.

– Что, баб давно не видели? – усмехнулась она.

– Да нет, баб я каждый день вижу. И в больших количествах. Но видишь ли, они не все съедобные.

– Ну почему же, у вас в «обезьяннике» четыре марамойки. Одна из них ничего.

– Пройденный этап, – ухмыльнулся мент. – Свежачка хочется. Давай договоримся, если ты возбудишь меня, то я не буду возбуждать дело против тебя?

– Не понимаю, о чем это вы.

– Ты дуру-то не валяй. Все ты понимаешь. За что сидела?

– За покушение на убийство.

Марина смотрела на мента сквозящим немигающим взглядом. Ни вызова в нем, ни угрозы. Просто смотрела.

– И кого ж ты убить собиралась?

– Мента. И не одного, а двух.

– Не шутишь? – вытаращился на нее лейтенант.

– А вы мое дело запросите. Узнаете.

– Ментов трогать нельзя.

– Можно. Если это поганые менты. Ты можешь отыметь меня, начальник. Если не промахнешься.

– Я-то?! Я-то не промахнусь...

– Я тоже. Один раз промахнулась. А сейчас не промахнусь. Кончу я тебя, начальник. Можешь за наркотики меня посадить. Но я же выйду. Мне терять нечего, начальник.

Лейтенант не смог выдержать тяжелый гипнотический взгляд. Отвел глаза в сторону.

– Ты сумасшедшая.

– Я знаю... Не надо со мной шутить. Я слишком всерьез все воспринимаю.

– Шизофреничка!

– Все правильно. Отпусти меня, начальник. Не дай грех на душу взять.

– Да кто тебя держит, ненормальная! Иди отсюда!

Марину выставили за дверь. Справку об освобождении оставили, а деньги не вернули. Что ж, каждый зарабатывает на жизнь как может.

– Эй, подруга! – услышала она знакомый голос.

Обернулась и увидела бичей, с которыми только что парилась в «обезьяннике». Добровольный заступник махал ей рукой, звал к себе.

Марина не сдвинулась с места. Но не уходила. Ждала, когда бич сам подойдет к ней. Подошел.

– Ты куда лыжи навострила, красавица? – разудало спросил он.

Марина едва заметно усмехнулась. Если она красавица, то лишь для таких, как этот шут.

– Никуда.

– Что, приткнуться некуда?

– Угадал.

– И денег, поди, нет.

– Спасибо ментам.

– Да менты все козлы. От них подальше держаться надо. Мы сейчас к себе на квартиру. Давай с нами.

– Просто давай или как?

– Ну, в смысле с нами давай. А если не просто захочешь, то я мужик в самом соку.

Видно, что сока в нем полно. Только уж больно воняет этот сок.

– Не захочу.

– Почему?

Марина ответила словами из хороводной частушки.

– Девки бегали по льду, застудили ерунду. А без этой ерунды и ни туды, и ни сюды.

– Ничего. Сейчас лето. Отогреется твоя ерунда.

Марина усмехнулась. Плевать ей на эту «ерунду».

Глава 12

Бомжацкая «квартира» находилась в музее-заповеднике на берегу Москвы-реки. И представляла собой уютную полянку в окружении раскидистых вязов. Райский уголок. Лес, зелень, река. Никаких строений поблизости. И это в душной шумной Москве. Простым смертным сюда доступ закрыт. Но бомжам можно.

Марине подробно объяснили, что ей очень повезло. Потому как бомжацкая «семья», в которую она попала, находится на привилегированном положении по сравнению со всяким другим сбродом. Дескать, «семья» дружная, все друг за друга горой, а потому ее боятся.

– Заповедник – это наша территория! – с королевской важностью рассказывал ей предводитель по кличке Карзубый. – Никто не смеет сюда сунуться без нашего ведома!

Семья. Чуть более десятка бездомных обездоленных бродяг. Кто-то спился, а потому оказался на улице. Кто-то лишился квартиры – по чьей-то злой воле или по собственной глупости. Кто-то был бичом по жизни.

Карзубый внимательно посмотрел на Марину. Он ждал вопросов. Но она молчала.

– А если кто сунется? – спросил за нее Капитоша. Так звали ее заступника и благодетеля.

– Тогда никакой пощады! В мешок и в воду!

От Карзубого в равной степени воняло как нечистотами, так и дешевой бутафорией. Но при всем том его слова не лишены были смысла. Бомжам нечего терять. Так что из себя их лучше не выводить – и убить могут.

– И еще! – многозначительно поднял палец Карзубый. – У нас семья. Все мы – братья и сестры... – Он выдержал паузу и добавил: – Мужья и жены...

Марина вопросительно посмотрела на него.

– Да, ты правильно все поняла. Все мужчины – твои мужья. А жена не может отказать мужу.

– Да брось ты, Карзубый! – махнул на него рукой Капитоша. – Ты эту туфту сам только что придумал. И уже мозги вправляешь.

– Да, Карзубый, ты воду не мути, – поддержала его Люська, молодая в общем-то, но порядком потертая жизнью бомжиха с мешками под глазами. – Кто кого хочет, тот того и любит. Правда, Лунявый? – спросила она и прижала к своей груди плешивую голову своего полюбовника.

– И вообще, Карзубый, хорош тюльку травить. Жрать охота!

Вождь обескураженно развел руками. Вся его важность слетела, как новогодняя мишура с выброшенной на помойку елки.

– Да я что, я как лучше хотел.

Поляна была уже накрыта. Карзубый подал знак, и голодные бомжи потянули грязные руки к таким же грязным кускам с чьего-то барского стола. Марина тоже хотела есть. И тоже потянула руку к импровизированному столу. Голод не тетка, когда хочешь жрать, и слона дохлого сожрешь. Впрочем, здесь были не только объедки. Она сумела урвать кусок взятой из магазина ливерной колбасы. И шмат свежего хлеба под руку подвернулся. Жить можно.

Но бомжи были едины не только хлебом. Спиртное у них пользовалось особым уважением. Паленая водка и дешевый портвейн шли на ура. Марина не зевала. За милую душу хлестала горькую из грязных стаканов.

Спать она завалилась прямо на траву под пышным кустом. Но заснула не сразу. С опаской ждала непрошеного ухажера. На этот случай она припасла «розочку» из разбитой бутылки. Но все опасения были напрасны. Никто не пытался залезть к ней под юбку.

Утром она вместе со всеми отправилась на «охоту». Помнится, в школе краем уха она слышала о жизни древних людей. Мужчины охотились за зверем, а женщины занимались собирательством. В бомжацкой же «семье» собирательством занимались и мужчины, и женщины. Основной статьей дохода была стеклянная тара, которую собирали, чтобы затем снести на пункт приема. А этого добра вдоль берега Москвы-реки за вечер и ночь скапливалось немало. Лето жаркое, народ к воде валом валит. Без горячительных и прохладительных напитков не обойтись.

Были и другие «рыбные места». Помойки и свалки. Там и бутылки пустые можно было найти, и барахло всякое, ну и пожрать, само собой. На этот более ответственный участок отправились мужики. Капитоша свалил вместе с ними. Женщины же разделились на две группы: одна пошла вверх по реке, другая – вниз.

Марина собирала бутылки в паре с Люськой.

– Ну как тебе у нас, нравится? – спросила та.

– Ничего, жить можно, – пожала плечами Марина.

– В зоне, поди, на всем готовеньком жила.

– Да грех жаловаться. Крыша над головой, кормили неплохо. Только вот не поили.

– И век воли не видать. А у нас свобода! Куда хочешь, туда идешь. Где хочешь, там и живешь. Зимой, правда, хреново. Холодно больно. На улице загнешься. Но ничего, и на зиму есть теплые места. Главное, знать, где. А сейчас здорово. Лес, речка... Мы с тобой сейчас норму сделаем. И купаться пойдем. И загорать будем. Или ты не любишь купаться?

– Люблю.

– И здорово. А то из наших никого в реку не затащишь. Мыться – лень, а чесаться не лень.

На фоне остальной бомжебратии Люська производила благоприятное впечатление. Неопрятная, одежда рваная и мятая. Зато от нее не воняло, как от других.

Люська обещала легкую прогулку. Но пришлось пройти километров десять, прочесать несколько стихийных пляжей, прежде чем удалось наполнить сумки. А когда шли к приемному пункту, напоролись на трех бомжей из враждебного клана. Нечесаные, немытые, в грязных обносках. Но хорохорятся так, что смех разбирает.

– А-а, Люська! Опять ты! – прогундосил тщедушный оборвыш с огромным фингалом под глазом.

Вразвалочку подошел к ним. Вид у него чумовой. Драная кепка на глазах, в гнилых зубах пожелтевший «бычок», руки в брюки, все дела. И дружки его под крутых косят.

– Те чо надо, Окурок? – набычилась Люська. – Ща как врежу, зубы проглотишь!

Не сказать, что баба здоровая. Среднего роста, мосластая. Но напористая. Сжала кулаки и как танк поперла на бомжей. Марина не могла ее не поддержать. Вытащила из пакета две бутылки, грамотно разбила одну об другую – «розочки» вышли на зависть другу и на страх врагу. Но вперед она выступать не стала. Не было в ней злости к этим жалким, опустившимся существам. Не хотелось лезть в драку.

Впрочем, до драки дело не дошло.

– Э-э, бабы, вы чо, совсем очумели?

Окурок испуганно попятился задом. И его дружки включили обратный ход.

– Валите отсюда, придурки! – крикнула им вслед Люська. – Еще раз увижу, кишки выпущу!

Бомжи скрылись из виду. Марина выбросила «розочки» в кусты.

– А ты отчаянная баба! – похвалила ее Люська.

Марина лишь усмехнулась про себя. Была она когда-то отчаянной.

– Конкуренты штопаные! – кивнула Люська вслед ретировавшемуся врагу. – Работать не хотят, ищут, где что на халяву урвать.

– А мы работаем? – насмешливо спросила Марина.

– А разве нет? Счас тару сдадим, лавьем разживемся. Пожрать че-нибудь купим. А потом на заслуженный отдых. Чем не жизнь, а, подруга?

За бутылки они получили ворох денежных фантиков. Большую часть Люська отложила на бомжацкий «общак», остальное разделила пополам. Себе и Марине.

По большому счету, они обе скрысятничали. «Общак» дело святое. Но Марину нисколько не вдохновляли воровские понятия. Мурка и жизнь на зоне остались в прошлом.

Люська отвела ее к ларьку, где продавались горячие пирожки. Собачье там мясо или нет, Марину не волновало. Она не привередливая. И пирожки все равно вкусные.

– Эй, смотри, лошара скачет! – встрепенулась вдруг Люська.

И кивком головы показала на какого-то парня. Точно, лох. Идет, ворон считает. А из заднего кармана брюк портмоне выглядывает. Не зря такой карман дармовым называют. Даже неопытный верхушник такой лопатник на раз-два возьмет. Для Марины это и вовсе не проблема.

– Эх, дернуть бы карман! – мечтательно закатила глаза Люська.

– А ты сможешь?

– Если б могла, я бы здесь не стояла. А ты бы смогла?

«Запросто!» – хотела сказать Марина. Но сказала прямо противоположное:

– Даже подумать страшно.

– Ты же вроде бы не из пугливых.

– Извини, но я пас!

Она могла бы свинтить лопатник. Один, второй. Набила бы мошну, сняла бы приличную квартиру, приоделась. Но ей жуть как не хотелось окунаться в трясину прошлого.

Люди проходили мимо и с презрением поглядывали на нее как на бомжиху. Но ей абсолютно все равно. Главное, что она не воровка.

* * *

Жизнь только тогда жизнь, когда от нее ловишь кайф. С кайфом по жизни, иного девиза Жора Тык не признавал. Жил как на тачке своей ездил – жал «газ» на всю катушку.

И тачка у него кайфовая. «БМВ» с кожаным салоном – на днях из Германии пригнали. Убойный вариант для пешеходов – кто не спрятался, Жора не виноват. Да и авточайники пусть трепещут, когда он едет с пацанами. Любого недовольного уроют.

Мурка, ты мой Муреночек,

Мурка, ты мой котеночек,

Мурка, Маруся Климова,

Прости любимого!..

Окна в машине открыты, музыка на всю громкость. Жора задумался. Вопрос возник – как бы обложить данью водил и пешеходов пусть и за невольное, но прослушивание шедевра блатной баллады, блин?

Бамбук же думал о суетном.

– Говорят, у нас тут на Москве своя Мурка была, – сказал он. – Крутая бабенка, лохов бомбила влет. Красивая, говорят, была.

– Где она сейчас? – зевнул Жора. – Если она такая клевая, я бы ей дрозда вставил, не вопрос.

– Если бы она дала, – усмехнулся Бамбук.

– А кто б ее спрашивал? Нравится не нравится, ложись, моя красавица.

– Да ее силой не возьмешь. А если возьмешь, кирдык будет. Был бы. Нет Мурки, завалила ее братва. Скурвилась, говорят.

– Вот я и говорю, все бабы – курвы.

Машина сбавила ход и приклеилась к обочине.

– Все, приехали! – сообщил Ушастик.

Жора нехотя выбрался из машины. За ним двинулся Бамбук. Работа у них непыльная. Бабло на «общак» собирать. По точкам проехались, лавье сняли – и к Пахану на доклад.

Брынза уже заприметил их. Выскочил из ларька, бежит навстречу.

– Ну чо, братан, как дела?

– Все в цвет! – оскалил зубы пацан.

Он отвечал за торговые ряды на своем участке. Он и дань с торгашей собрал. Жора взял бабки, пересчитал их, сверил с контрольной цифрой – все путем. Можно ехать.

Проблем нигде не возникло. Еще до обеда он собрал кассу и к шефу в кабак. Отдал деньги по счету.

Пахан был доволен.

– Сегодня можешь отдыхать. Завтра по плану, а послезавтра дело у тебя. Возьмешь пацанов – и к бутовским на стрелку.

Боссу Жора не сказал ничего. Надо так надо. Но в машину он садился в расстроенных чувствах. Не по его это части – на стрелках разборки клеить.

– Что такое? – встревоженно спросил Бамбук.

– На стрелку завтра едем. С бутовскими тереть.

– По сухому или по мокрому?

– А это как получится.

– Ну и ништяк, что стрелка. А то заржавеем, блин, без дела.

Жора на стрелку ехать не хотел. Боялся. Но перед пацанами хвост пистолетом держать нужно. Ведь оно как в их мире, дашь слабину – заклюют.

– Стрелка – это ништяк, – кивнул он. – Но это завтра. А сегодня отдыхаем.

– Жарко, нах, искупаться бы, – просительно посмотрел на Жору Ушастик.

– На реку бы, – поддержал его Бамбук.

– Не, лучше в сауну, – покачал головой Жора. – С телками.

Шлюх они найдут. Трахнут их на досуге. Забесплатно. А будут возникать – по морде. Да, по мусалам шлюхам нужно настучать, однозначно. Злобой себя накачать перед завтрашней разборкой.

– Так река ж грязная, – сказал Бамбук. – Искупаемся, а потом в баню, таблицу Менделеева смывать.

– Какую таблицу? – не понял Жора.

– Ну, в Москве-реке, говорят, столько химии – вся таблица Менделеева, бля.

Жора так ничего и не понял. Но чтобы не казаться профаном, согласно кивнул головой. Дескать, все ясно. А Ушастик решил, что Жора дал ему отмашку ехать на реку. И повез их в известном направлении. Ну, река так река.

* * *

Марина бомжевала больше месяца. Как это ни странно, но такая жизнь пошла ей на пользу. Особо она не перетруждалась, ела не то чтобы досыта, но и не голодала. Пила, но в меру. С бомжами в любовь не играла, по мужикам не сохла. После обеда вместе с Люськой принимала солнечные и речные ванны. Заповедная природа, свежий воздух, моцион – короче, санаторий, а не жизнь.

И сейчас у нее солнечные и водные процедуры. У них с Люськой для этого имелось укромное местечко, окруженное со всех сторон пышными кустами. Ни одна живая душа сюда не забредала. Ничто не мешало им с Люськой устроить здесь нудистский пляж. И загорали, и купались только голышом.

Марина выходила из воды. Полотенца нет, чтобы вытереться. Но это не беда. Под солнышком обсохнет. Будет лежать на мягкой траве и обсыхать. Красота.

Она была уже на берегу, когда из-за кустов на полянку вывалилась мрачного вида троица. Мощной комплекции парни – золотые цепи на мощных шеях, майки-безрукавки, спортивные штаны. Похоже, беспредельная братва, из новых. Нагло пялятся на нее, ухмыляются. На Люську лишь посматривают. Похоже, их она не интересует. А Марину во все глаза разглядывают. Похабно лыбятся.

Марина и не пыталась закрыть свои прелести. Шуганешься – только похабников повеселишь.

– Баб голых не видели? – невозмутимо-спокойно спросила она.

– Таких, как ты, не видели, – ощерился мордастый детина.

– Ну, смотрите, а я пока оденусь.

Она хотела взять свою одежду, но браток встал у нее на пути.

– А зачем тебе одеваться? – недобро усмехнулся он. – Ты и так не хило смотришься. Мужика ждешь?

– А ты что, мужик? Я думала, ты центровой пацан.

– Угадала. Пацанов, значит, любишь.

– Вышла я из того возраста, чтобы пацанов любить, – усмехнулась она. – Взрослые мне больше нравятся.

– Так я и есть взрослый!

– Шпана ты. А ну посторонись!

Но браток и не думал отходить в сторону. Стоит, смотрит на Марину. Глаза наливаются кровью.

– Это кто шпана? – угрожающе зарычал он.

Марина хотела было открыть рот, чтобы подтвердить свою оценку, но браток вдруг резко пришел в движение. Ударил коротко, без замаха. Ладонью по шее. Марина без чувств рухнула на зеленый ковер под ногами.

Когда она очнулась, браток уже пыхтел над ней. Больно, мерзко. Марина попыталась вырваться, но насильник с такой силой влепил ей пощечину, что плохо склеенное сознание вновь разлетелось на тысячи острых кусочков. Когда она снова пришла в себя, руки ее оказались связанными за спиной ее же майкой. Рот заклеен пластырем. А над ней уже резвится второй беспредельщик.

Его сменял третий, когда появились менты.

– Что здесь происходит? – с важным видом спросил напыщенного вида сержант с дубинкой на поясе.

Хоть бы расчехлил ее для убедительности. Про пистолет в кобуре он и вовсе забыл.

– Да вот, начальник, деньги свои отбиваем, – ухмыльнулся мордастый браток.

– Деньги?!

– Ну да. Эта сука по пятьдесят баксов за час берет.

– Проститутка, что ли? А руки почему связаны?

– Так сама попросила. Типа садомазо, начальник. Ты это, командир, не кипишуй. Нормально все.

– Где ж тут нормально?

Браток достал из кармана две стодолларовые купюры и сунул ментам на лапу.

– Ну, теперь точно в порядке, – раздобрился мент.

И вместе со своим напарником исчез из виду.

А братки продолжили свое мерзкое дело. И убрались только после того, как натешились вдоволь.

Марина осталась наедине со своей бедой. Умереть хотелось – так пакостно было на душе. Руки связаны, ноги не держат. Но все же она нашла в себе силы, чтобы подняться. Поднялась. Но тут же обессиленно опустилась на траву.

Она бы заплакала от обиды. От унижения и боли. Но плакать она не умела. Она умела только мстить.

На поляну из кустов выскочила Люська.

– Ты живая?

Марина не ответила.

– Живая. Я думала, они тебя убьют. Выбегаю, гляжу, менты идут. Ну, я к ним. А какой от них толк? Мы же с тобой бомжи. Мы с тобой не люди.

Горькая правда. Марина – бомж, а значит, не человек. Поэтому менты и не думали за нее заступаться. Зато деньгу срубили. Козлы. Козлиха. Она сама козлиха. Потому что с прошлым покончила. Как можно покончить с прошлым, если нет ни настоящего, ни будущего? Только прошлое у нее и осталось. И нужно держаться за него. Хотя бы потому, что Мурка жила так, что никто не смел ее унижать. Да, в нее стреляли. Но это не унижение, это сущий пустяк по сравнению с тем, что сделали с ней сегодня.

– Ничего, это не смертельно, – успокаивала ее Люська. – Со мной, знаешь, сколько раз так было. И ничего. Раньше страдала, а потом научилась расслабляться и получать удовольствие. И ты научишься.

– Не собираюсь, – тихо, себе под нос, сказала Марина.

Не собирается она быть бомжихой. Не собирается она терпеть надругательства и унижения. Надо быть Муркой. Дерзкой и отчаянной. Тогда никто не посмеет позариться на нее. И несдобровать тем, кто на нее уже позарился.

– Ты знаешь этих уродов? – тяжело, исподлобья глянула она на Люську.

– Да, знаю. Одного Хромов фамилия, а второго не знаю. Они за нашим заповедником смотрят, на «луноходе» своем здесь катаются. Мы им отстегиваем.

– Это ты про кого?

– Про ментов.

– А я тебя про мохнорылых спрашиваю.

– А-а, этих я не знаю. Братва, видать. Крутые, да. Я их машину видела. Иномарка черная.

– Где ты машину видела?

– Ну сейчас видела. Как они в машину садились, видела.

– Номера не запомнила?

– Да чего там запоминать. Цифры – четыре ноля. А зачем тебе?

– Да погадать хотела, – мрачно усмехнулась Марина. – Сама-то я им ничего сделать не смогу. А судьба их покарает. Узнать хочу, как это будет.

– Как?

– Если четыре ноля, то все просто. По нулю лет им жить осталось.

Марина нашла в себе силы зайти в воду. Искупалась. Обсохла. Но снова ей одеться не дали. На этот раз помешали те самые менты, которых купили братки.

– Сержант Хромов! – с наглой ухмылкой представился один.

– Ну и что дальше? – яростно сверкнула она глазами.

– Документы есть?

– Есть.

Марина потянулась за одеждой, но сержант ее опередил. Сначала достал из кармана справку об освобождении, а затем сгреб в охапку все шмотки, передал своему напарнику. Себе же оставил только справку.

– Так, Климова Марина Викторовна. Что-то знакомое. Сидела, значит. Проституцией занимаемся, да?

– Проституцией ты занимаешься! – как та кошка вздыбилась Марина.

– Полегче, гражданка, полегче! – занервничал мент.

– Че ты изгаляешься, мусор? – зашипела она. – Бакланов беспредельных в жопу целуешь, а меня тут голышом маринуешь. Шмотки отдай!

– А то что?

– А узнаешь!

– Начальству жаловаться побежишь? – презрительно скривился Хромов. – Не побежишь.

– Шмотки, говорю, отдай!

– Пошли, отдам.

Марине пришлось в чем мать родила идти до мусорского «лунохода». Сержант открыл зарешеченный «трюм».

– Давай, грибок, полезай в кузовок.

– Это еще зачем?

– А за сто первый километр поедем, – злорадно усмехнулся Хромов.

И для устрашения отстегнул от пояса «демократизатор». Его напарник сделал то же самое.

– Убьем ведь. А скажем, что ты с ножом на нас бросалась. А нож у нас есть. Ну так чо, сама сядешь или тебе помочь?

Выбора у Марины не было. И она забралась в зарешеченный отсек. Одежду ей так и не отдали.

За сто первый километр менты ехать не стали. Далеко. Вывезли ее за Кольцевую, остановились в каком-то леске.

Марина не верила, что ее отпустят с миром. Так и оказалось.

– Сама дашь? Или тебя упрашивать? – похотливо усмехнулся Хромов.

– Сама, – кивнула она. – А что будет после?

– Гулять пойдешь. Без одежды. Чтобы обратно в Москву тебя не потянуло. Ну так чо, начнем?

– Начнем. А одежду потом отдашь?

– А это от тебя все зависит. Как стараться будешь.

– Уж постараюсь, – многообещающе улыбнулась Марина.

И ласковой кошечкой подступилась к Хромову. Мягко положила руки ему на грудь, медленно, нежно мурча, опустилась перед ним на колени. Расстегнула пояс на брюках, полезла в ширинку. Мент ждал, когда она вытащит наружу его аппарат, но совсем забыл про другой ствол, который находился у него в кобуре. А у Марины пальчики быстрые, ловкие. И хотя они утратили прежнюю чувствительность, пистолет все же вытащить из кобуры смогла. И тут же отскочила назад. Грозно лязгнул затвор.

Напарник Хромова полез за оружием, но Марина навела на него ствол. В глазах убийственный холод, штормовые волны агрессии.

– Ствол на землю! Спиной ко мне, руки на машину! – скомандовала она.

Растерянные менты повернулись к ней спиной, оперлись на машину. Марина ловко сняла с их поясов наручники. Передала им и велела сковать друг друга. Менты подчинились.

Ключи от наручников и оба пистолета она тайком бросила под водительское сиденье. Такое палево ей ни к чему. Оделась и бесшумно скрылась в гуще леса.

Глава 13

Стрелку Жора отстоял на левой ноге. Бутовские пацаны войны не хотели, поэтому проблема с ними разрешилась влет. В пользу Жоры. Пахану это понравилось. И разрешил ему с пацанами отдыхать до следующего дня.

– Что, снова в сауну дернем? – спросил Бамбук.

– Телок возьмем, – оживился Ушастик.

– Тех же самых? – поморщился Жора.

– А что, тебе не понравилась? Можешь мою бляндинку взять, – предложил Бамбук.

Позавчера ему досталась самая клевая телка – сисястая блондинка с роскошной попой. Жора мог бы ее отобрать. И отодрать. Но что-то настроение не стояло. Не тянуло его в тот день на баб. С лихвой хватило той телки, которой он вскрыл мохнатый сейф на берегу Москвы-реки. И сейчас она стояла перед глазами.

С виду вроде бы в ней ничего такого. Смазливая мордашка, не хилая фигурка, кожа смуглая, гладкая. Но таких баб по Москве полным-полно. Та же блондинка, которую топтал Бамбук, будет поэффектней. Но была в той бабе какая-то изюминка. То ли ее возраст – далеко за двадцать. То ли короткая под ноль стрижка. То ли магия взгляда. Не мог он разобраться, что притягивало его к ней. Но ведь притягивало. Третий день эта бестия не выходит у него из головы.

– На речку поедем, – решил Жора.

– А чо, вариант, – кивнул Бамбук. – Может, другую русалку встретим.

– Другую вы себе возьмете. А мне та бритоголовая нужна.

– Что, понравилась? – осклабился Ушастик.

– Не твое дело! – огрызнулся Жора.

Как и в прошлый раз, на территорию заповедника они заехали без проблем. Жора только глянул на сторожилу на шлагбауме, и тот поспешил дать им зеленый свет.

Но на полпути к реке им перегородил путь ментовской «луноход». Из него вышли знакомые менты. Жора нехотя выбрался из машины.

– Что-то не так, начальник? – спросил он.

– Вам здесь находиться нельзя, – угрюмо посмотрел на него сержант.

– Во даешь, начальник! Бомжам, значит, можно, а нам нет.

– Каким бомжам?!

Жора сомневался, что изнасилованная девка была бомжихой. Но ее подруга – натуральная бичевка.

– Да сам знаешь.

– Я знаю, что вы женщину позавчера изнасиловали.

– Ты что-то попутал, мент, – нахмурился Жора. – Ты позавчера бабло заглотил, а счас права качаешь. Нехорошо. А может, ты ту бичевку пашешь??

– Эта бичевка позавчера нас чуть не постреляла, – страдальчески поморщился мент. – Оружие забрала. Хорошо, что с собой не унесла.

– И на хрена ты мне это говоришь?

– А чтобы вы знали, кто она такая.

– И кто она такая?

– Климова ее фамилия.

– Ну и чо, что Климова?

– А то, что слышал я про такую. Брат у меня в прокуратуре работает, он подтвердил. Климова Марина Викторовна, осуждена в восемьдесят шестом году на семь лет за организацию банды.

– Во бляха, а я еще думаю, что за шрам у нее на груди! – встрепенулся Бамбук. – Мурка, Маруся Климова, прости любимого...

– То Маруся, а это Марина... Но Мурка...

– Так ее же вроде бы убили.

– Думали, что убили, – покачал головой мент. – А она выжила. Срок от «звонка» до «звонка» отмотала, на свободу вышла. А тут вы. Нехорошо получилось...

– Ты чо, брату своему про нас нашептал? – занервничал Жора.

– Я же не идиот. Мы же с вами повязаны.

– Тогда об чем базар?

– Да вот, сказать хотел, кого вы обидели.

– Почему обидели? Может, порадовали? – ухмыльнулся Жора.

– Вам видней, – махнул рукой мент и скрылся в машине.

Жора сел в свой «БМВ». Озадаченно глянул на Бамбука.

– Так ты что, про Мурку не заливал?

– Была Мурка, отвечаю. Жива, значит. А мы с ней как с шалавой.

– А разве она не шалава? Сам же говорил, скурвилась баба.

– Скурвилась. А все равно Мурка.

– Ну и чо она нам сделать может? – скривился Жора. – Еще раз дать?

– Она ж не сама дала. Ты ж ее с копыт сбил.

– Потому что шалава, потому и сбил. Ладно, чешуя все это про Мурку. Байки по кругу гоняете.

– Мурку мы по кругу прогнали. Кто Мурку обидит, тому кранты.

– Закройся, да. Тошнит меня от этой байды.

Не верил Жора ни в какую Мурку. Но искать ее больше желания не было.

А что, если она сама его найдет?

* * *

Фортуна – тетка капризная. Но Витьку Бурому сегодня конкретно повезло. На рулетке банк сорвал. На карточном столе та же пруха. Короче, четыре штуки баксов как с куста. Жаль, пацанов с ним не было. А то ведь просто рассказать, не поверят. Ну и ляд с ними. Главное, что бабки есть. Гуляй – не хочу.

Гулять Витек не хотел. Поздно уже. Второй час ночи. Спать охота – домой надо ехать. А завтра он гульнет. Пацанов соберет, с телками вопрос решит. А сейчас домой, и в люлю.

Он вышел из казино, направился к своей машине.

– Молодой человек, вам, наверное, сегодня повезло? – спросил из темноты чей-то бабский голос.

Он повернул голову на звук и увидел какую-то тетку. Платок поверх головы, стремный прикид. Чем-то на цыганку смахивает. Только цыганки шустрые, а эта заторможенная какая-то.

– Че тебе надо, корова? – развеселился Витек.

– Денежку. На удачу... А то ведь удача отвернется, если не дашь.

– Дам. Отчего ж не дать.

Он подошел к тетке и с силой толкнул ее в плечо. Думал, что она с копыт свалится. Нет, удержалась. Руками за борт его пиджака схватилась. Сохранила равновесие и отцепилась. А Витя снова толкнул ее. С еще большей силой. Чтобы за клифт не цеплялась и чтобы не каркала. На этот раз баба села на задницу.

– Еще дать? Или хватит?

– Ну зачем ты так? – всхлипнула тетка.

– Скажи только, что удачи не будет – уррою!

– Будет тебе удача, будет!

Она испуганно подорвалась с места и скрылась в темноте. Витек поймал себя на желании вытащить волыну и шмальнуть ей вслед. И пальнул бы. Да шум поднимать неохота. Еще менты нарисуются. Тогда делиться придется. Бабок-то у него валом, не вопрос. Но ведь не для ментов же он их добывал. Для себя.

Витек сел в машину. Зевнул. Спать охота. Но есть отличный способ, чтобы разогнать сонную хмарь. Шелест купюр взбодрит его. Он полез в карман за бумажником. И похолодел. Лопатника не было.

Шелеста купюр он не услышал, но встряхнуло его так, что сон как ветром сдуло.

* * *

Формула дикого времени – чтобы собственная жизнь удалась, надо забрать жизнь другого человека. И плевать, что этот человек твой лучший друг. Сергей Венцов на это наплевал. И переступил через труп своего друга. Теперь он полновластный владелец некогда совместной фирмы. Киллера пришлось нанять. Да, дикие времена, дикие нравы.

Игорек уже на погосте. А Сергей на белом коне. А если точней, на белом «Мерседесе». Новенькая машинка. На днях купил, за пятьдесят штук зеленью. Еще штуку в ГАИ пришлось оставить, чтобы номера с одними «семерками» взять. Пусть народ знает, что крутой чел едет.

Вон баба возле остановки стоит. Руку вытягивает – тачку тормозит. Но увидела его «мерс», раз и опустила руку. Соображает, что хозяин такой машины таксовать денег ради не станет. А баба, надо сказать, о-го-го! И ой-ей-ей! Шикарная блондинка в облегающем платье. Модные очки, сочно накрашенные губы. Нога сама потянулась к тормозу.

Сергей остановил машину. Но блондинка даже не шелохнулась.

Он опустил стекло.

– Девушка! Да-да, я к вам обращаюсь. Садитесь, подвезу!

В ответ она покачала головой.

– Да вы не бойтесь, я к вам приставать не буду.

Она снова покачала головой, но уже не так уверенно. Понятное дело, хочется на крутой тачке покататься.

– Да садитесь вы! Последний раз прошу...

Лед тронулся. Блондинка подошла к машине.

– Мне далеко, на другой конец города.

Голос приятный, волнующий.

– Да хоть на край света. Я сегодня свободный.

Действительно, куда спешить? Жены у него нет. Любовница уже поднадоела.

– В Тушино мне.

– Не проблема.

Девушка села в машину. И сразу же выдвинула условие:

– Только учтите, я за деньги. Сколько надо, столько и заплачу.

– Как скажете. А что, можно и не за деньги? – насмешливо посмотрел на нее Сергей.

– Можно. Но не со мной. – Для убедительности она натянула платье на коленки.

А ножки у нее, надо сказать, ничего. И все остальное тоже в полном порядке.

– «Шанель номер пять»? – угадал он запах.

– Ничего другого не признаю.

– Дорого же?

– А я что, похожа на дешевку?

– Нет, конечно. Иначе бы я просто не остановил. Представляете, увидел вас, и сразу мысль – вот она, девушка моей мечты!

– Так я вам и поверила, – смущенно опустила она глазки.

Ну вот, уже и повелась.

– А зовут тебя как? Ничего, что мы на «ты»?

– Ничего. А зовут меня Ира.

– Прекрасное имя. Кто вас в Тушине ждет? Муж?

– Муж объелся груш. Я женщина свободная.

– Великолепно! Я тоже свободен как ветер в море.

– И куда дует этот ветер?

– Хочется дуть на тебя, Ирочка. Пылинки с тебя сдувать. А ты сама из каких краев?

– Заметно, что я не из Москвы?

– Ну, не знаю. Просто спросил.

– Я из Москвы. Всю жизнь в Тушине жила. А после школы на комсомольскую стройку завербовалась. Шесть лет на Севере. Сейчас уже и комсомола-то нет. И стройку свернули. Но мне-то что, я свое заработала.

– А где работала, если не секрет?

– Какие уж тут секреты – стройка же не режимная. Поваром сначала работала. А потом у начальника в приемной.

– Секретаршей, что ли?

– Да, секретаршей. А что?

– Нет, ничего. А начальник на Севере остался?

– Нет, в Сочи дом купил. Там сейчас живет.

– К себе не зовет?

– Нет. Он там на южанке женился.

– Идиот он, твой начальник. Такую красавицу упустил. Я бы на его месте не зевал.

Само собой, жениться на Ире Сергей не собирался. Вот если бы она была дочерью какого-нибудь банкира, тогда еще можно было бы покумекать. А это самая обычная секретутка, к тому же еще и неудачница. То, что деньги у нее водятся, так это временно. Нет, такая жена ему не нужна. Вот ночку бы с ней провести – это вариант. Тем более что проблем с ней не возникнет. Поломается для того, чтобы цену себе набить, а потом сама на шею бросится.

– Как насчет поужинать в ресторане? – спросил он.

– Вообще-то меня дома родители ждут. Но если ненадолго.

– Нет, ненадолго.

Уж точно не на всю жизнь.

В ресторане Ира разморозилась окончательно. Щечки порозовели, глазки заблестели. Сергей предложил ей отправиться к нему домой.

– Почему бы и нет? – многозначительно улыбнулась она.

– А мама не заругает? – усмехнулся он.

– В общем-то я уже большая девочка.

– Насколько большая?

В ответ она пожала плечами. Дескать, сам угадай. Он угадал. Ира уже достаточно большая девочка, чтобы спать с ним без трусов.

Дома Сергей откупорил бутылку шампанского. Сходил на кухню – нарезал колбаску и сыр. Выпил с Ирой на брудершафт, она жарко поцеловала его взасос. Он воспринял это как знак к активным действиям и попытался уложить ее на обе лопатки, но она вырывалась. С дивана пересела в кресло. Облом.

– Ты чего? – возмутился он.

– Мы так не договаривались.

– Погоди, а ужин в ресторане?

– Спасибо.

– Спасибо не разденешь и спать не уложишь.

– Меня тоже.

– Я не понял, ты что, продинамить меня хочешь?

– Кто-то говорил, что я – женщина его мечты.

– А, вот оно что! Потаскуха, вот ты кто! Думаешь, я не знаю, чем ты на своем Севере зарабатывала? Сначала работягам давала, а потом начальнику. Или нет, скажешь?

– Нет.

– Да кого ты лечишь, коза ты драная!

– Скотина! Я ухожу!

Ира вскочила с места, но Сергей уйти ей не дал. Схватил ее за руку и швырнул на диван.

– Продинамить она меня хотела! Запомни, шлюха, со мной такие номера не проходят!

Он навалился на нее, стал стаскивать с нее трусики. Но Ира сумела оттолкнуть его. Он думал, что она бросится к дверям. Но вместо этого она попросила его успокоиться:

– Не надо так. Я сама все сделаю.

– То-то же! – ликующе улыбнулся он.

– Только мне бы покурить сначала. Можно?

Сергей разрешил. Но не смог дождаться, когда Ира выкурит сигарету. Сон навалился на него с такой же силой, с какой он только что сжимал ее саму в своих объятиях. Веки вдруг налились свинцом. К тому времени, когда Ира потушила окурок, он спал мертвым сном.

Проснулся Сергей только утром. Раздавленный и разбитый, как после страшного похмелья. Иры нигде не было. Вместе с ней исчез и бумажник с тремя тысячами долларов. Если бы только это. Холодея от страшного предчувствия, Сергей полез в тайник. А там пусто. Двадцать четыре тысячи приказали долго жить.

Сергей заявил в милицию. Прибыла оперативно-следственная группа. Он рассказал, как было дело. Криминалист осмотрел квартиру, обследовал места, к которым Ира прикасалась пальцами. Но ничего не обнаружил. Подлая клофелинщица не оставила ни единого отпечатка пальца. Даже посуду за собой вымыла и окурки унесла. В машине тоже ничего не обнаружили. Каким-то образом она умудрилась и там подчистить за собой.

Ему предложили составить фоторобот. Но вышло что-то несуразное. Менты пообещали найти преступницу. Но прошел целый месяц, а от них ни слуху ни духу. Похоже, плакали его денежки. Двадцать семь тысяч! Он ведь киллеру за убийство своего партнера заплатил втрое меньше.

Глава 14

Мурка вышла на охоту. В этот раз она жгучая брюнетка. Вся в черном. Кожаная юбка, кожаный жакет. Изысканно-вульгарная внешность. Сегодня она гуляет по Арбату. Не ищет клиента. Клиенты сами находят ее. А она лишь выбирает, с кем идти, кого иметь.

Кажется, началось.

– Девушка, вы просто прелесть! – Перед Мариной возник приятной внешности средних лет мужчина. Высокий лоб, широкие надбровные дуги, ровный аристократически утонченный нос, изящной формы губы. Мягкий смущенный взгляд.

– Я очень рада, – уголками рта улыбается Марина.

Одет мужчина прилично. Белая водолазка, двубортный пиджак коричневого цвета, черные брюки, туфли из крокодиловой кожи. На руке дорогие часы с платиновым корпусом.

Она не стесняется рассматривать его внимательным оценивающим взглядом. Не боится казаться охотницей за богатыми мужчинами. Сегодня у нее роль распутной, но знающей себе цену женщины.

Может, и не стоило ей готовить месть подлым браткам. Да, они изнасиловали Марину, втоптали ее в грязь. Но ведь именно они пробудили к жизни Мурку. Воскресла Мурка. И снова ее когти остры, как хорошо заточенное лезвие ножа.

А подлецам она все же отомстит. Но сначала нужно подняться над этой жизнью, в которую занесли Марину ее в общем-то благочестивые помыслы.

Марина ждала продолжения разговора. Но мужчина молчит. Как будто не знает, что говорить дальше. Похоже, волнуется.

– Ну что же вы замолчали?

Марина поймала себя на мысли, что этот мужчина ей симпатичен. Не сказать, что записной красавец, но есть в нем нечто интригующее. Впрочем, к делу это не относится. Она все равно сделает его козлом отпущения.

– Не знаю, что сказать, – честно признался он.

– Так бодро начали.

– Это чтобы привлечь внимание, – замялся он.

– Ну что ж, это вам удалось.

– Меня Владислав зовут.

– Юля.

– Необычное имя. Настоящее?

– Хотите, чтобы я оказалась проституткой?

– Ну что вы!

– Да ладно вам. Так же проще строить отношения. Заплатил – и никаких проблем.

– Хотите сказать, что вы проститутка?

– Вы меня шокируете!

– Но вы же сами начали... – смутился Владислав.

– Должна же я была как-то поддержать разговор, – улыбнулась Марина.

– Странный какой-то разговор.

– А я сама странная. Гуляю сама по себе. И не знаю, чего хочу.

– Может, вместе погуляем? Я знаю одно приличное местечко, где мы могли бы посидеть, поговорить.

– Вы думаете, что это мне будет интересно?

– Хотелось бы надеяться.

– Ну давайте попробуем, может, что-нибудь из этого выйдет.

Должно было что-нибудь выйти. Владислав человек не бедный. Судя по всему, москвич, а это значит, может пригласить к себе. Обручального кольца на пальце не было – или нет вовсе, или снял на время. Одно из двух – или не женат, или жена в отъезде. А может, он все-таки не москвич. Может, сам командированный. Ничего, Марина во всем разберется. Если ее ждет облом, то ничего страшного. Не попадет к нему на квартиру, так лопатник из пиджака вытащит. А если вообще ничего не обломится, тоже не трагедия. Зато с приятным человеком время проведет.

А Владислав и в самом деле производил приятное впечатление. И даже то, что он привел Марину не в ресторан, а в обычное кафе, нисколько ее не разочаровало. Он был обаятелен, стремился произвести впечатление: по пути купил и преподнес ей одну-единственную, но чертовски красивую розу. И язык у него развязался. Даже стихи пробовал ей читать – не известно, какого поэта, но про любовь.

– Юля, ты меня просто очаровала, – сказал он. – Ты – потрясающая девушка!

– Еще скажи, что влюбился, – усмехнулась она.

– И скажу!

– Хитрец ты, Владислав. Знаешь, зачем придумали любовь?

– Зачем?

– А чтобы женщине за секс не платить.

– Ты – проститутка? – в упор спросил он.

– Хорошего же ты обо мне мнения, – усмехнулась она.

– Ты сама подводишь меня к этой мысли. Эти разговоры.

– Какие разговоры? О продажной любви? Да уж лучше пусть будет продажная любовь, чем любовь на халяву. Знаю я таких. Навешают амурной лапши на уши, затащат в постель, а потом адью, только его, голубчика, и видели.

– Я не такой.

– И я не такая. Стою вот и жду трамвая.

– Какого трамвая?

– А на котором мой мальчик из армии вернется.

– Ты парня из армии ждешь?

– Владислав, ты что, нарочно придуряешься? Мне двадцать шесть, какой, к черту, мальчик из армии?

– Извини, я не так все понял, – искренне расстроился он.

– А должен был понять. Я вижу, дорогой мой, что у тебя две крайности. Или проститутка, или пай-девочка. А я не девочка. И не проститутка. Я просто женщина. Иногда мне хочется мужчину.

– Я все понял.

– Так в чем же дело? Поехали к тебе.

– Зачем? А-а. Так сразу?

– Владислав, ты ведешь себя как маленький мальчик.

– А я и есть маленький мальчик. Большой маленький мальчик.

– Да, ну тогда извини.

Марина поднялась, чтобы уйти. Но уходить не собиралась. Знала, что Владислав ее не отпустит. Так и оказалось. Он схватился за ее руку, как утопающий за соломинку.

– Не уходи! – чуть ли не умоляюще попросил он. – Пожалуйста...

Она села на место. Закурила.

– Поехали ко мне, если хочешь.

– Если я хочу? – Марина удивленно приподняла бровь. – А ты этого не хочешь?

– Я хочу. Юля, ты не женщина, ты бестия какая-то. Надо же мне голову так заморочить.

– Спасибо за комплимент.

– Это не комплимент. Но от души. Поехали ко мне! – решительно поднялся со своего места Владислав.

Он изменился в одно мгновение. Только что был рохлей, а тут вдруг превратился в энергичного волевого мужчину с претензией на властные манеры. Возможно, он утвердился во мнении, что Юля – всего лишь навсего проститутка, перед которой не стоит метать бисер. Так или иначе, но Марине гораздо больше нравится этот мужчина, а не тот, который только что пускал перед ней нюни про большого маленького мальчика.

Владислав был на машине. Новенькая «девятка» вишневого цвета.

– Далеко ехать? – спросила Марина.

– В Мытищи.

– Не ближний свет.

– Но и не самый дальний, – отрезал он.

– Похоже, у меня нет выбора?

– Угадала.

– Владислав, ты меня волнуешь, – жеманно улыбнулась она.

А ведь он в самом деле ее волновал. Она даже сравнила его с предателем Капроном и подлецом Игнатом. Первый ей просто нравился, а второго она, можно сказать, любила. Так вот, Владислав занимал в ее глазах промежуточное положение. Не по моральным качествам, а по силе обаяния. Словом, ей совсем не противно было представить себя в его постели. А почему нет? Должен же быть у нее мужчина. Но, увы, ничего у них не выйдет. Как бы ни нравился ей Владислав, прежде всего она воспринимала его как лоха, которого предстояло обуть в лапти.

Садовое кольцо, проспект Мира, Ярославское шоссе, Мытищи... Через час они были на месте. Владислав загнал машину во двор не очень большого, но изящного дома из красного кирпича. Прекрасное место. Огромный двор с роскошным вишневым садом, на противоположной стороне улицы решетчатая ограда, за которой начинался заповедный лес.

– Неплохо ты устроился, – заметила она. И тут же съязвила: – Жена, наверное, рада?

– Я не женат. Чего и тебе желаю.

– Как я могу быть женатой?

– Но у тебя может быть муж, – настороженно посмотрел на нее Владислав.

– Муж объелся груш... Мой муж – это моя свобода.

– Тебе нравится быть свободной?

– Мог бы и не спрашивать.

Изнутри дом не произвел на Марину особого впечатления. Новомодная отделка комнат заслуживала внимания, но катастрофически не хватало мебели. Кухня более или менее обставлена, в каминном зале только диван и два кресла, ну еще журнальный столик. Больше ничего. Даже занавесок на окнах не было.

– С домом только весной управился, – в оправдание сказал Владислав. – Обставиться еще не успел.

– Еще успеешь, дело молодое.

– Да какое уж молодое, тридцать семь лет на носу. Хотя ты права, умирать еще рано. Я, можно сказать, только жить начинаю.

– За это не грех выпить, – улыбнулась Марина.

Она постаралась скрыть свое разочарование. Владислав сейчас весь в делах. Дом только что построил, решает проблему с обстановкой. Очень маленькая вероятность, что у него есть свободная сумма денег, на которую его можно было бы поиметь. Но попытка, как говорится, не пытка.

– Выпьем.

Он принес с кухни бутылку армянского коньяка. Наполнил фужеры.

– А лимон есть? – спросила она.

– Да, должен быть.

Он снова отправился на кухню. Марина воспользовалась моментом и сыпнула в бокал клофелинчику. Подло. Но Мурка так не считает.

Они выпили. Владислава слегка повело.

– Ты необыкновенная женщина, – сказал он.

– Я знаю, – лукаво улыбнулась Марина.

– Честно скажу, за проститутку тебя принял. За дорогую, валютную. Да ты и сама масла в огонь подливала.

– Хочешь узнать, сколько я за ночь беру? Или тебе одного часа хватит?

– Ну зачем ты так?

Он поднял с блюдца дольку лимона, положил на язык. Но и без этого у него была кислая мина на лице.

– Боюсь тебя разочаровать. Я вовсе не проститутка.

– Я знаю.

– И не шлюха. Боюсь, что тебе ничего не светит. Спать будем по разным кроватям. Надеюсь, ты меня не выгонишь? Поздно уже, да и сама я отсюда не выберусь – заблужусь.

– У меня одна кровать. Но я себе на полу постелю.

– Что, и приставать не будешь?

– Нет.

– Какой ты благородный! – ехидно усмехнулась она. – Небось сидишь и злишься. И чего, думаешь, эта дрянь целку из себя корчит?

– Не думаю, – мотнул он головой. – Я знал, что у нас ничего не получится.

– Давай заливай...

– Нет, в самом деле. Вульгарная ты. Но только снаружи. Глаза-то у тебя, извини за выражение, не блядские. Хотя и целомудрием вроде бы не пахнет. Мне кажется, ты просто очень несчастная девушка. Что-то пытаешься себе доказать.

– За выражение прощаю. А за икру, которую ты передо мной мечешь, нет.

– Откуда такие слова?

– Из зоны. Да, дорогой мой, я сидела. Неважно, за что.

Марина думала, что Владислав занервничает. Но ничуть не бывало. Он даже обрадовался. Идиот.

– Ты не поверишь, но я так почему-то и подумал!

– Не поверю. Какого ж ты черта меня к себе притащил?

– Но ты же не воровка. Мне кажется, ты случайно оступилась.

– А может, меня вообще невинно осудили?

– Очень может быть. Нравишься ты мне, Юля. Очень нравишься. Необычная ты. И хорошая. Самой себе ты кажешься плохой. И мне пытаешься доказать это. Но ты хорошая. Возможно, ты даже не знаешь, какая ты хорошая.

– А вот возьму и обчищу тебя до нитки! Тогда ты узнаешь, какая я хорошая!

С одной стороны, Владислав напоминал ей зоновского замполита с его штампованными моралями. За это она готова была его придушить. А с другой – его слова шли от души. Он действительно верил ей. Она действительно нравилась ему. Она видела, что это так. И сама тянулась к нему. Хотя ни на секунду не забывала о том, зачем он ей нужен.

Марина очень хотела разозлить его. Хотела, чтобы он набросился на нее, хотя бы попытался ее изнасиловать. Это бы дало не только Мурке, но и ей самой полное моральное право наказать его за это.

– Тебе показать, где я деньги держу? – обезоруживающе улыбнулся Владислав.

– Покажи, – сказала она и нервно закусила губу.

Что-то не то с ней творится. И куда только уверенность в своей правоте подевалась?

– Так, сейчас...

В этот момент действие клофелина достигло своего апогея. Владислав с трудом поднялся с кресла, сделал шаг к выходной двери, но его сильно повело в сторону. Голова безвольно висит на груди, глаза полузакрыты, на лице страдальческое выражение. Еще чуть-чуть, и он упадет. Марина подхватила его, помогла лечь на диван.

– Что-то я сегодня устал, – вытягивая ноги, еле слышно пробормотал Владислав. – Подожди немного... Только не уходи...

Он заснул.

Марина опустилась в кресло, зажгла сигарету, жадно затянулась. Если Владислав не блефовал, где-то в доме у него находится тайник. У нее нюх на деньги. Уж за ночь она точно отыщет схрон. Но что-то не хотелось уже продолжать начатое. Нехорошо как-то: он с ней по-человечески, а она по-скотски...

И все же она взялась за дело.

Владислав не отличался оригинальностью идей. Деньги Марина нашла в сортире. Запаковал сбережения в герметичный пакет и закрепил на дне унитазного бачка.

А денег было немало. Восемнадцать тысяч долларов. Не самая большая сумма из тех, которые она поимела за последние полтора месяца. Но все же очень неплохо...

В бумажнике она обнаружила еще полторы тысячи зеленью и около пятидесяти тысяч в рублях. Деньги она вытаскивать не стала. Только визитку забрала. Положила бумажник на стол. Рядом лег мокрый, так и не распечатанный пакет с деньгами. Марина немного подумала, нашла бумагу-ручку, черкнула всего одну строчку: «Владик, не будь лохом! Юля».

Из дома она выходила с пустыми руками. Глупо, но честно...

Глава 15

Тощего очкарика трясло как в лихорадке. В боксе тепло, светло, а его колотит. Страшно чуваку. Нутром чует, что живым он отсюда не выйдет. В одной руке у него алмаз, в другой – лупа. Пытается выяснить, фальшивку ему подсунули или нет. Алмазы настоящие, с якутских приисков. Но если б даже это была липа, очкарик мог бы и не признать это. Руки трясутся, в голове сумбур. И желание как можно скорее убраться подальше отсюда. Но, увы, Жора его не отпустит.

Наконец эксперт закончил мучительную для него работу. Выдал заключение.

– Все в порядке.

Потянулось мучительное для него ожидание.

– Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Жора. – Я ж говорил, у нас все на мази.

– Доверяй, но проверяй, – натянуто и скупо улыбнулся мощного вида парнишка.

В отличие от очкарика он держался куда спокойней. Хотя и он напряжен. Шутка ли, кучка алмазов в обмен на триста тысяч долларов. Жора бы за такие деньги и мать родную прирезал. А тут какие-то леваки из Калининграда. Уже навар наперед считают. Ха! Нашли лохов.

Даже здесь, в Москве, эти камушки можно было бы в два раза дороже толкнуть. А Жора их, считай, вполцены отдал. Калининград город особый, типа, окно в Европу. Там алмазы можно в бриллианты превратить, и уже за миллионы за бугор толкнуть... Но Пахан никогда не был лохом. И хорошо знает, зачем он на сделку с калининградскими леваками пошел. И Жора это знает, потому и держит под курткой взведенный пистолет. «Волына» с глушителем, но у него все предусмотрено – на линию огня она выйдет гладко, ни за что не зацепится.

– Это верно, – кивнул он. – Проверять надо...

Он открыл «дипломат» с деньгами. Наугад вытащил упаковку, выдернул из нее сотенную купюру, посветил на нее люминесцентным фонариком. Все в порядке.

Упаковку он бросил обратно в кейс. А купюру правой рукой направил к себе в левый карман. Типа, себе хочет присвоить. Типа, маленькая, почти что невинная слабость. Но купюра прошла мимо кармана. Потому что Жора выпустил ее из пальцев. И рука слегка изменила направление. Нырнула под полу куртки, плотно обжала рукоять пистолета. Рывок... Выстрел, второй... Бамбук тоже выстрелил. И Ушастик не облажался...

Калининградские тоже были при «волынах», но нападение застало их врасплох. Даже пушки свои достать не успели... Всех четверых завалили, в том числе и очкарика. Не повезло пацанам.

Жора забрал и деньги, и алмазы. Сделка состоялась, договора подписаны – кровью. Пора уходить.

Они вышли из бокса, сели в машину – и по газам. По плану нужно ехать на тайную хату и залечь там. А когда все утрясется, Пахан даст отмашку, и Жора подъедет к нему, чтобы отдать бабки и товар. Все учтено, все продумано.

Хата находилась в Капотне. Пятиэтажный дом, захламленный двор. Недалеко платная автостоянка. Туда Ушастик должен отогнать машину.

– Номера не забудь снять, – закрывая дверцу, напомнил Жора.

Вместе с Бамбуком он зашел в подъезд. Квартира находилась на первом этаже. Так было задумано на случай большого шухера. Правда, не совсем удачная задумка. Окна квартиры выходили во двор. Если братва или менты насядут, то из этих окон можно угодить прямиком к ним в лапы. Впрочем, Жора был уверен, что с ними ничего не случится. Менты беззубы, ни на что не способны. А у калининградских покойничков здесь, в Москве, не было реальных возможностей дать ответку. В общем-то, даже без схрона можно было бы обойтись. Но Пахану видней.

Жора зашел в квартиру и первым делом – на кухню. Сушняк давит. Включил свет, нашел бутылку с минералкой, зубами сорвал пробку, припал к горлу... Теперь можно чего погорячей. Водку и харчи завезли еще с утра. Не голодать же. Да и без праздника нельзя.

– Как же мы без баб-то будем? – спросил Бамбук.

– Ты чо, озабоченный, что ли? – хмыкнул Жора. – Перетопчемся.... Бабки сольем, тогда оттянемся...

– А если нас самих сольют? Ну, как калининградских...

– Типун тебе на язык...

Для верности Жора сплюнул три раза через плечо. Нет, вряд ли Пахан решит избавиться от него. Такие крутые пацаны, как он, на дороге не валяются. Хотя всяко может быть. Может, лучше забрать бабки и свалить по-тихому? Россия большая – найдется местечко, где можно пересидеть первое время. А там и за кордон можно дернуть. А что, надо бы обсосать эту тему. Только без пацанов. Их лучше оставить здесь, чтобы не делиться.

– Лучше водки на язык, – сострил Бамбук.

– Так в чем проблема, братан?

Они раздавили один пузырек на двоих. А Ушастик все не появлялся.

– Куда ж он, бляха, делся? – разволновался Жора.

– Может, там сторожиха смазливая? – ухмыльнулся Бамбук.

– У тебя чо, болт в голове вместо мозгов?

– Ага, болт. Не могу без гайки. Может, мочалок вызовем, а? Все равно без дела сидим. Так хоть повеселей будет.

Жора и сам был не прочь.

– Ладно, что-нибудь придумаем, – кивнул он. – Но сначала Ушастика дождемся...

Только он это сказал, как в дверь позвонили.

– А вот и он! – вскочил с места Бамбук.

– Ты чо, баран! – скривился Жора. – Маяк не тот!

Ушастик должен был жать на клавишу звонка по науке. Два длинных звонка, один короткий, еще раз длинный... А тут какой-то сумбур...

– Пошли вместе.

Бамбук подошел к двери. А Жора встал рядом с ним. С пистолетом на изготовку. Мало ли что.

– Оп-ля! Бляндинка какая-то! – восторженно прошептал Бамбук.

И сразу же открыл дверь.

– Тебе чего, красивая?

– Женю позовите, пожалуйста! – послышался робкий девичий голосок.

– Нет у нас такого...

– Ясно, значит, я ошиблась.

– А что, номера квартиры не знаю?

– Не знаю... Знаю, где дверь... Видно, подъездом ошиблась... Извините!

– Да ладно, шучу я! Заходи!.. Же-еня, к тебе! – в глубь квартиры крикнул Бамбук.

Разводит бабу. Нет здесь никакого Жени. Неужели купится? Жора заинтригованно ждал развития событий.

– Да ты чего стоишь, проходи!

Девка купилась. Зашла в квартиру. И тут же за ней закрылась дверь.

Лампочка в прихожей не горела. Единственное освещение – свет из комнаты. Но все равно было видно, что девка знатная. Белый как снег волос, смазливое личико, смачно накрашенные губки, фигурка на загляденье. Особенно ножки в белых колготках.

– А где Женя? – испуганно спросила блондинка.

Голос у нее чуточку гнусавый. Но ведь Жора на ней жениться не собирается.

– Я за него! – ощерился он.

Пистолет он спрятал. Против такой красотки хорош другой, кожаный ствол.

– Вы меня обманули? – испуганно захлопала она глазами.

– Зачем обманули? Обманывают, это когда плохо хотят сделать. А мы тебе только добра желаем. Знаешь, как с нами хорошо?

– Я знаю, кто вы такие! – закрывая лицо руками, всхлипнула красотка.

– Ну и кто мы такие? – ухмыльнулся Бамбук.

– Это вы того парня убили!

– Какого парня?

– Там, возле дома... В кожаной куртке, у него еще уши большие...

– Уши?! – встрепенулся Жора. – Где ты его видела?

– Да говорю же, возле дома, во дворе... Говорят, что по голове ударили...

– Кто ударил?

– Да я откуда знаю... Может, вы?

– Заткнись, дура!.. Бамбук, давай на улицу, глянь, что там! – распорядился Жора.

Бамбук исчез, а он остался наедине с насмерть перепуганной блондинкой.

– Чо, страшно? – Он смотрел на нее как удав на свою жертву.

А она и есть жертва. И он ее сожрет. Сначала с Ушастиком разберется, а потом сожрет...

– Совсем не страшно, – с непонятной насмешкой во взгляде покачала головой красотка.

Она быстро сунула руку под полу своей курточки и ловко вытащила оттуда пистолет. С глушителем. Жора даже опомниться не успел, как оказался на прицеле.

– Чего тебя, урода, бояться?

– Ты чо, вольтанулась? – очумело спросил он.

Еще была надежда, что это всего лишь глупая шутка.

– Вольтанулся ты... Не надо было Мурку обижать...

– Мурку?! – ужаснулся Жора.

Он уже понял, кто перед ним. Та самая девка, которую они этим летом пускали по кругу. Парик на ее бритой голове смотрелся как настоящие волосы. И дурочку она хорошо разыграла. Но сейчас перед ним стояла настоящая волчица. В глазах лютая злоба, хищный оскал...

– Нельзя с Муркой шутить.

Говорил же как-то Бамбук – кто Мурку обидит, тому кранты. Говорил же...

– Я... Я больше не буду...

– Конечно, не будешь...

Жора понял, что последует за этими словами. И не ошибся. Мурка нажала на спусковой крючок, и мир перед его глазами разлетелся на окровавленные куски...

* * *

Марина долго искала иномарку с блатными номерами. А кто ищет, тот находит... Нашла она беспредельщиков. Всех троих. Села им на хвост. И в конце концов ее час пробил.

Она видела, в какой подъезд зашли братки, а через полминуты зажегся свет в квартире на первом этаже. Как раз в этот момент с места стронулся бандитский «БМВ» с третьим ублюдком. Марина отправилась за ним.

Бандит оставил иномарку на стоянке. Обратно хотел вернуться на машине. И, на свою беду, поймал «девятку», за рулем которой находилась Марина.

Увидел ее, паскудно ухмыльнулся. Но даже рта не успел открыть, как в сердце вошел нож... Не дрогнула рука у Мурки. На то она и Мурка.

Покойника она оставила в машине. Конфисковала у него пистолет, сунула его под куртку и отправилась в гости к его дружкам. И снова ей повезло. Одного ублюдка она выставила из квартиры хитростью, а второго без капли сожаления отправила на тот свет.

Марина сняла туфли, чтобы не наследить. Жмурика затащила в ванную, а сама зашла в комнату. И выпустила из груди страстный стон, когда услышала, как открылась дверь. Подлец решил, что его дружок уже вставил глупой блондинке. И не постеснялся сунуть свой нос в комнату. Но вместо пикантной сцены перед глазами всплыл кошмар в виде направленного на него пистолета.

– Э-э, ты чего? – ошалело протянул браток.

Свободной рукой Марина стянула с себя парик. Бросила его на диван. Из ноздрей вытащила самодельные вставки.

– Узнаешь?

– Мурка?! – Браток в ужасе схватился за голову.

Марина удивленно повела бровью.

– Значит, знаешь, кого лохматил?

– Я... Я тогда не знал... Потом узнал... Мне сказали...

– Кто?

– Менты... Ну, которых ты обула... Они узнали... Мурка, ты это, ты извини, да. Бес попутал в натуре. Это все Жора...

– Бес попутал? Вот к бесу и отправляйся...

– Мурка, не надо, а...

Бандит не нашел ничего лучше, как бухнуться перед ней на колени.

– Хочешь, все деньги возьми, да. Только не убивай, не надо...

– Какие деньги?

– Это, триста штук. А алмазы там... Кейс за диваном, да... Бери, только не убивай...

Марине надоели эти сопли. И она снова нажала на спусковой крючок...

Все, теперь она с ублюдками в расчете. Можно умывать руки... Но сначала деньги.

Браток не наврал. За диваном она обнаружила кейс, набитый зеленью. И маленький пакетик с алмазами.

Опасно связываться с бандитскими деньгами. Но Марина не из робких. К тому же в любом случае покойников обнаружат. Или менты, или те же братки. Деньги уведут, а пропажу спишут на убийцу.

Она вернула парик на голову, расширила нос. Обулась, достала из кармана платок, чтобы не касаться пальцами дверной ручки. Вышла во двор, села в машину. Труп лежал на заднем сиденье. С первого взгляда ничего такого. Нажрался мужик и спит. Менты в это поверят. Если уж они до чего и докопаются, так только до ее липовых водительских прав. Не очень качественная подделка. Если вдруг что, придется улыбаться ментам, сетовать на пьяницу мужа с намеком на желание переспать с настоящим мужчиной.

Впрочем, изворачиваться не пришлось. Марина беспрепятственно выехала за город. Как выяснилось, в сторону Лукарска. Завела покойника в лес, там и выбросила из машины. Паленый ствол оставила при нем.

Рано или поздно жмурика найдут. Менты определят по пистолету, что это он убил своих дружков. А то, что его самого убили, – так это обычные бандитские разборки. И братва спишет все на конкурентов. Продался им браток, сдал своих кентов, скрысятничал, а вместо благодарности получил нож в сердце... Марина Климова уж точно здесь ни при чем. Да и кто всерьез верит в мифическую Мурку...

Глава 16

Обычно порядком подгнившие трупы находят в лесу по весне, когда сходит снег. А этот нашли осенью. Еще до первого снега... Может, оно и правильно. Трупы-то по осени считают, перед годовым отчетом.

Холодно. Ветер швыряет в лицо слетающую с деревьев листву. Но Игнату что – он отмахнется. А покойнику тем более все равно. Он уже давно не чувствует ни боли, ни холода. Лежит себе под покрывалом из опавших листьев, как в саване. И воняет себе – отнюдь не на здоровье. Видок у него такой, что фильмы ужасов рядом не лежат.

Эксперты приступили к работе. Бедные люди. Им сейчас не позавидуешь... Себе Игнат тоже не завидовал. Тошно. Но в стороне стоять совесть не позволяла.

– Ух ты ж, да у него здесь железяка! – Коля Звонов аккуратно отобрал у покойника пистолет с глушителем, опустил его в прозрачный пакетик, передал Игнату.

Пистолет системы «ТТ» калибра семь шестьдесят два. Занятная вещица. Самодельный глушитель многоразового использования. Доморощенные оружейники уже давно поставили производство этих штучек на поток. Да и пистолетов сейчас на черном рынке пруд пруди. «ТТ» у бандитов сейчас в большом ходу. Похоже, и сам покойник из этой когорты. Бритая голова, мощная комплекция, кожаная куртка, спортивный костюм, тяжелые ботинки с рифленой подошвой и бронебойными носками.

– Судя по всему, ножевое ранение, – сообщил эксперт. – В область сердца. Точное попадание.

– Да, попал братишка, – криво усмехнулся Игнат.

– Орудия преступления нет. Видать, с собой забрали.

– Забрали. Вопрос – кто?

– Ищи, капитан, ищи, это твоя работа.

– Легко сказать... Сколько он здесь пролежал?

– Да недели три, не меньше.

– Заметно. Сколько ж воды за это время утекло.

Скорее всего, братка приговорил кто-то из своих. Вывезли в лес да пришили за какие-то грехи. Может, с ментами спутался. Или по своей воле. Или невольно – как в случае с Муркой.

Мурка. Игнат вспомнил о ней, и стало еще холодней. Предал он Марину. Пусть и по долгу службы, но предал. Где она сейчас? В Лукарске она после зоны точно не появлялась. Родственники почили в бозе, а к Игнату она не пришла. Видно, не может простить ему предательства. А может, объявится еще. Если до того снова за решетку не угодит.

Игнат нутром чувствовал, что дело дохлое. Очередной «глухарь». И прокурорский следователь Валера Извольский не излучал оптимизма.

– Всю отчетность нам этот жмур испортит, – посетовал он.

– Да уж ладно, – усмехнулся Игнат. – Одним висяком больше, одним меньше...

Последние годы были на редкость урожайными на трупы. Братва совсем от рук отбилась. И своих мочат, и чужих, и просто тех, кто под горячую руку попался. Только в одном Лукарском районе за этот год восемнадцать нераскрытых убийств. Братки стараются работать профессионально, так, чтобы никаких улик после себя не оставлять. А бывает и такое – знаешь, кто убийца, а сделать ничего не можешь. Свидетели вдруг показания менять начинают или вовсе исчезают бесследно. И адвокаты как с цепи сорвались.

А в данном случае свидетелей вообще нет. И мотив убийства неизвестен. Хорошо, еще личность убитого установить удалось. Помимо пистолета, у покойника нашлись водительские права. Желябов Павел Дмитриевич, одна тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения.

– В Москве права выдавались, – заметил Извольский. – Не наш клиент. Может, московские им займутся?

Все правильно, менты живут по принципу «баба с возу – кобыле легче». И не только лукарские менты так живут, но и московские тоже.

– Мечтать невредно, – хмыкнул Игнат.

– Вредно не мечтать... – буркнул следак.

У него еще оставалась надежда на то, что дело поручат другому следователю из его же прокуратуры. Ну не нравился ему этот жмур. Игнату он тоже не нравился. Но что делать? Сам он точно знал, что этот труп повесят на него. И самому Извольскому отвертеться не удастся.

Так и оказалось. Расследовать убийство поручили Извольскому. А в оперативное сопровождение выделили Игната и его напарника старшего лейтенанта Соболя.

Пистолет отправили на баллистическую экспертизу. Пока суд да дело, Игнат навел справки по Желябову. Информацию получил неутешительную. Активный член северо-западной московской криминальной группировки, действовавшей под эгидой крупного бандитского авторитета с помпезной кличкой Пахан.

С информацией в зубах прибыл на доклад к Извольскому. Но тот уже был в курсе, кто такой Желябов. И даже имел более подробные о нем сведения.

– Желябов еще тот фрукт, – с кислой миной на лице сообщил следователь. – Я через шестой отдел ГУВД пробивал. Узнал, что он вместе с неким Жорой работал. Фамилия у него дурацкая. Тык. Но человек серьезный. Кассиром у Пахана был. Ответственная, так сказать, должность.

– И где сейчас этот Тык?

– На аллее бандитской славы, – злорадно усмехнулся Извольский. – Похоронили Жору. А с ним еще одного товарища, который никакой нам не товарищ. Бахарев его фамилия. Их обоих убили. На квартире, где-то в Капотне. В тот же день еще четыре трупа. Гости из Калининграда. Весело, да?

– Обхохочешься.

– Так вот, баллистическая экспертиза установила, что эти гости были убиты из оружия, обнаруженного у Тыка и Бахарева. Был еще один пистолет, но на квартире в Капотне он обнаружен не был. Улавливаешь суть?

– Возможно, этот пистолет мы обнаружили у покойного Желябова.

– Именно. Я был у баллистиков. Результат пока что предварительный, но не утешительный. Да, это тот самый пистолет. Желябов принимал участие в убийстве калининградских товарищей, которые опять же никакие нам не товарищи. Члены криминальной группировки под предводительством некоего Архитектора. Лично с ним не знаком, но, по слухам, человек достаточно авторитетный... Что там Пахан с ним не поделил, не знаю. Но факт есть факт, выяснение отношений началось с четырех трупов. Началось. А закончилось убийством Тыка, Бахарева, а затем и Желябова. Калининградская братва этих ребят приговорила. Как они на них вышли – вопрос. Но то, что с ними свели счеты, – факт.

– Веселенькое дельце.

– Веселенькое. Но лично мне совсем не смешно. Я думал, шестой отдел это дело у нас заберет. Это же их епархия. Как уж бы! Нам расхлебывать придется. А дело, сам понимаешь, безнадежное. Убийцы сейчас в Калининграде, а руки у нас коротки – не дотянуться до них. Но есть вариант.

– Какой?

– Узнать нужно, что там Пахан с Архитектором не поделили. Есть у меня подозрение, что убийство произошло на почве больших денег. Есть информация, что Пахан, помимо рэкета, наркотиками и алмазами занимается. Возможно, калининградских делегатов убили в момент передачи денег за полученный товар. Вопрос в том, какой это был товар. Наркотики или алмазы. Если так, то пусть убийством Желябова Московская прокуратура занимается.

Голова у Извольского варила неплохо, в этом ему не откажешь. Плохо, что в данный момент его сыскной талант работал не на поиск преступника, а на поиск козла отпущения, на которого можно было скинуть бесперспективное дело. И надо сказать, Игнат его отлично понимал. Ему и самому «глухари» не нужны.

Действительно, Калининград далеко, а до Москвы рукой подать. Значит, надо работать не с Архитектором, а с Паханом. Дело сложное и опасное. Но Игнат готов работать в этом направлении. И Юра Соболь тоже не робкого десятка. К тому же в Москве, в том же МУРе, у них есть хорошие друзья, на которых можно положиться.

* * *

Жизнь хороша. А жить хорошо – еще лучше. Митя Малый всегда хотел жить хорошо. Поэтому сейчас у него все на мази. Малый он только по фамилии, а так он большой человек. Хоть и под Паханом ходит, но у него своя бригада. Рэкет, наркота, девочки. На этих делах он хорошо поднялся. Квартира у него своя – у алкаша одного отбил. Мужика на свалку, а хату себе. Ремонт сделал, обстановка фильдеперсовая. Тачка улетная. «БМВ» даже покруче, чем у покойного Жоры Тыка...

Жора сейчас от чертовок в аду бегает. А Митьку ни от кого бегать не надо. Он сам за земными девками бегает. А может, уже и отбегался, потому как такую биксу снял – аж самому себе завидно. Хотел просто заарканить ее, чтобы затем в свой панельный гарем сплавить. А ни фига. Любка упрямой оказалась. Не хочет она на жизнь своим телом зарабатывать. И если можно заставить ее на панель выйти, то лишь силой. А силу Митя применять не захотел. Потому что конкретно запал на эту красотку. Влюбился, можно сказать.

Целый месяц ходил за ней. От кабаков и ночных клубов она воротила нос, а дешевые кафешки обожала. Может, потому так долго ломалась. Но сегодня Митек добился своего... Трудно в это поверить, но Любка целкой оказалась. Он был первопроходцем... Теперь уж точно в бордель он ее не потащит. А может, даже женится на ней...

Он хотел, чтобы Любка осталась у него до утра. Но у нее распорядок. Гульки-гулянки только до половины двенадцатого. Папашка у нее строгий. Так что пришлось отвезти ее домой.

Обратно Митек возвращался как на крыльях. Поставил машину в гараж возле дома, бросил кости в сторону подъезда. Но не дошел. Два мужика на пути вдруг образовались.

Митек сразу понял, что дело пахнет керосином. И с ходу сунул руку под куртку. Но «волыну» достать не успел. Один из мужиков первым взял его на прицел.

– Пушку брось! – командным голосом потребовал один.

Митек подчинился. Неохота помирать в расцвете сил.

Только пистолет оказался на земле, как мужики набросились на него. Митек попробовал взять одного на прием, но куда там. Его заломали как дешевого пацана, ткнули мордой в асфальт... Хорошо, Любки рядом нет, не видит его позора.

– Э-э, мужики, вы кто такие? – взвыл он.

– Московский уголовный розыск... А ты что, не понял?

На душе сразу полегчало. С ментами уладить проблему легче, чем с враждебной братвой. А врагов у Митька хватало...

– Менты, вы чо, совсем оборзели? – заревел он.

И тут же острая боль в области почек избавила его от всякого желания переть буром на ментов. Пивка, что называется, хлебнул...

Менты заломали руки за спину, защелкнули на них наручники. Оторвали Митька от земли. Один из них поднял с земли ствол, сунул его в полиэтиленовый пакет.

– Это не мое! – замотал головой Митек.

– А чье? – нагло ухмыльнулся мент.

– Да я его только что возле гаража его нашел... Вам хотел отнести...

– Нес, да не донес...

– Так вы же как петухи налетели...

И снова острая боль в почке. Ноги непроизвольно подкосились, и Митек опустился на колени.

– Это тебе за петухов!

– Да это я так, к слову... А ствол правда не мой... К вам шел... У меня же заявление в кармане. Возьмите, прочитайте. Там все указано...

– Пистолет только что нашел, и уже заявление написал. Быстрый ты... А заявление себе оставь. Подотрешься, когда обделаешься...

Его затащили в какую-то машину, сунули на заднее сиденье. Менты по всем правилам сжали его с двух сторон своими телами.

Машина тронулась с места. Митек облегченно вздохнул. Мент справа это заметил.

– Ты что, чему-то радуешься? – насмешливо спросил он.

– Ну, не то чтобы радуюсь... Ствол-то вы без понятых взяли. И протокола нет...

– А мы без протокола сегодня работаем. По личному плану.

– Это как?

– А узнаешь...

Зловещий голос внушал панику.

– Это, а может, вы не из ментовки? – ужаснулся Митек.

– Не из ментовки. Из милиции. Капитан Щукин, Московский уголовный розыск.

Мент сунул ему под нос распахнутые настежь «корочки». Да, действительно, капитан Щукин, старший оперуполномоченный... Фотография, печать, все дела...

– А что вам от меня нужно?

– Нам? Нам ничего...

Машина остановилась возле закрытого на ночь продмага. Знакомое место, Митек однажды здесь уже был. Перед магазином асфальтированный пятачок размером в футбольное поле, а сразу за ним начинаются гущи лесопарковой зоны. Безлюдное в этот час место. Неподалеку жилые дома, но хоть волком вой, все равно никто не услышит.

На другой стороне пятачка, возле леса, стояла машина с зажженными фарами. Митек своими глазами видел, как из нее вышли какие-то люди в кожанках. На фоне галогенных фар они казались монстрами из гангстерских боевиков.

Один мент вышел из машины. Подошел к парням. О чем-то с ними переговорил. Минут через пять вернулся. Чем-то очень недовольный.

– Что такое? – напряженно спросил Щукин.

– Да совсем за лохов нас держат. Договорились же за три штуки, а у них всего две.

– Две штуки мало, на троих не делится, – покачал головой водитель.

– Не делится, – подтвердил муровский опер. – Обратно, что ли, повезем? – спросил он и кивнул на Митька.

– Ну да, обратно. Зря мы, что ли, за ним гонялись.

– Эй, командир, а в чем проблема? – спросил Митек.

Страшное предчувствие холодило его изнутри.

– В тебе проблема. Твою голову всего в две штуки баксов оценивают, – зловеще усмехнулся Щукин.

– Мою голову?! Кто?

– Архитектора знаешь?

– Архитектора?! – запаниковал Митек. – Так это что, его пацаны?!

– Догадливый. Знаешь, видать, чье мясо съел...

– Это... Это не я... Я вообще не при делах... Это Жора... Жора калининградских пацанов завалил...

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Щукин. – Мне на тебя показали, я тебя и взял... Сам с Архитектором объясняться будешь?

– Э-э, так нельзя... Вы же милиция... А они бандиты... Они же меня убьют...

Митек чувствовал, что скоро придется воспользоваться заявлением, которое до сих пор лежало у него в кармане. Только как со скованными руками подтереться?

– Пусть убивают. Одним уродом на земле будет меньше, – зевая, сказал мент.

– Вы... Вы чего? Нельзя так... Ну, если я в чем-то виноват, то меня в Бутырку везти надо, судить, в конце концов...

– А в чем ты виноват?

– Ну... Я не знаю... Вам видней...

– Нам сейчас деньги нужны, а не галочка в отчетности.

– Так это, я вам заплачу... У меня есть деньги... Сколько они вам торчат? Три штуки! Я пять дам...

Щукин нехотя достал из своего кармана отобранный у Митька бумажник, вытащил оттуда все деньги. Пересчитал.

– Здесь штука триста...

– Остальное потом.

– Не надо нам потом... Боря, может, возьмем две штуки? К этой добавим, будет три.

– Не пойдет, – покачал головой мент Боря. – Не люблю, когда меня кидают...

– Я в общем-то тоже...

Калининградские братки пришли в движение. Двинулись к ментовской машине. Боря вышел из машины, о чем-то заговорил со старшаком. Но, видимо, разговор не удался. Браток подошел к машине, открыл заднюю дверь и просунул в салон руку с пистолетом. Ствол уперся Митьку в голову.

– Пушку убери! – грозно потребовал Щукин.

– А чо, боишься, что мозгами заляпает? – злобно ощерился старшак.

– Может, и боюсь.

– Тогда давай сюда этого урода, и разъезжаемся!

– Давай три штуки, и забирай...

– Три штуки завтра будут.

– Вот завтра и поговорим! – Мент Боря взял братка за плечи и оторвал от жертвы.

Видимо, его решительность подействовала на братка отрезвляюще.

– Хорошо, давай завтра, на этом месте.

– Давай. Только не три, а четыре штуки.

– Ты чо, мент, на счетчик меня ставишь?

– А если так, то что? Ты не забывай, здесь Москва, а не Калининград. Там качай права, а здесь мы все решаем...

Боря сел в машину и велел водителю жать на газ.

Митьку казалось, что он уже побывал в аду, и сейчас возвращается к жизни.

– Куда мы едем? – дрожащим голосом спросил он.

– Да есть одно место. До завтра перекантуешься. А потом на заклание...

– За... За меня спросят...

– Кто, Пахан? – презрительно скривился Щукин. – Чтоб ты знал, твоего Пахана грохнули сегодня вечером... Угадай, кто?

– Калининградские?!

– Угадал...

У Митька не было никакой возможности проверить, правду говорит мент или на пушку его берет. Уж больно убедительно говорил мент. Да и Архитектор человек достаточно серьезный для того, чтобы наказать Пахана. А вместе с ним и его бригадиров, начиная с Митька. Или заканчивая им...

– Да вы поймите, я здесь ни при чем! – забился в истерике бандит. – Это Пахан дал отмашку на калининградских...

– Чем они ему не угодили?

– Да дурака свалял Пахан. Архитектор с ним насчет камушков договорился.

– Что за камушки?

– Алмазы... Ну, левые алмазы, с якутских приисков... Короче, калининградские бабки привезли. Триста штук, что ли... А Жора их всех завалил...

– А потом его самого завалили, так?

– Завалили... Мы сначала думали, что это Ушастик его завалил. Ну, чтобы бабки хапнуть... Жора при бабках был, а Ушастик мог скрысятничать...

– Кто такой Ушастик?

– Ну, Желябов его фамилия... Его на позапрошлой неделе под Лукарском нашли. Ну, в смысле труп его, да...

– В курсе. Труп нашли, а деньги – нет...

– Так в том-то и дело... Я так думаю, что калининградские Жору на хате уработали. А Ушастика в лес вывезли, там и положили. Ну, бабки свои отбили, само собой. И камушки забрали...

– А что Пахан по этому поводу думает?

– Так это, терка у него с Архитектором была. Ну, на прошлом месяце... Воры там были, да... Короче, рамсы разводили... Архитектор божился, что не давал отмашку на Жору. Ну, ему поверили, да. А Пахана на бабки поставили. Он Архитектору четыреста штук торчит. Вот я и думаю, зачем Архитектор Пахана заказал? Так хоть бы на бабки наварился.

– Значит, не хочет Пахан отстегивать.

– Да вроде собирался. Там воры серьезные были, с ними лучше не шутить. А может, и забил на Архитектора. Да я бы тоже забил. Архитектор и без того свои бабки отбил. Так еще с Пахана сорвать хочет.

– Значит, Пахан считает, что Желябова калининградские завалили?

– Ну да, есть такая мысль. Архитектор божится, что он не при делах, но кто ему верит... Да, был еще один вариант, – вспомнил Митек.

– Ну.

– Там это, летом еще, Жора девку одну разлохматил. Ну, с пацанами на речку поехали, да. Смотрят, девка из воды выходит, ну голышом. Бамбук рассказывал. Короче, они втроем эту девку по кругу пустили. А потом эту девку еще и менты хотели дернуть. Так у них ничего не вышло. Девка ствол у одного забрала, обоих чуть не завалила... А эти менты потом пробили, кто эта девка.

– Кто?

– Да я не знаю, в курсах вы или нет. Я и сам мало что знаю. Но Бамбук говорил, что это правда. Баба одна была, Мурка звали. Нет, не в Одессе, у нас, в Москве. Барыг с братвой бомбила. Потом там рамсы какие-то были... Короче, думали, что Мурку завалили, а она жива оказалась. Срок отмотала. В Москву вернулась. Короче, Жора ее разлохматил. По мусалам настучал и в партер. Ну и Бамбук с Ушастиком заодно. Менты документы ее смотрели. Климова фамилия. Зовут Марина... Короче, Мурка... Так вот, Бамбук говорил, что Мурка мстить им будет. Мы еще грешным делом думали, что Мурка Жору с пацанами сделала.

– А ты ничего не путаешь? – непонятно почему разволновался Боря.

– Да запросто. Может, и не было никакой Мурки. Пахан пробивал. Ничего про нее не слышно. Хотя...

– Что, хотя...

– Да говорят, была баба. Сначала под нищенку работала, затем под клофелинщицу. Витек есть такой, Бурый погремуха. Так вроде бы нищенка у него лопатник с баблом слямзила. Ну, еще случаи были. Правда, с братвой Мурка больше не связывалась. Коммерсов бомбила. У кого лопатник стащит, у кого хаты выставит.

– Ты уверен, что это Мурка?

– Да никто в этом не уверен. Просто слухи. Но после того, как Жору завалили, как отрезало. Ну, клофелинщицы-то остались. Но те тупо работают. Клиента усыпили, бабло сняли и деру. А чтобы схроны потрошить... А Мурка схроны потрошила. У нее на это дело нюх. Еще с тех времен, когда она с братвой барыг бомбила.

– Может, Мурка здесь и вовсе ни при чем?

– Да все может быть. Пахан и сам в нее не очень-то верит. Хотя слышал про нее. Он когда-то с Лоцманом конкретно кентовался. А Лоцман Мурку лично знал. Лоцман сейчас в законе. В Бутырях парится. Так Пахан маляву ему загнал. Спрашивал, могла ли Мурка Жору завалить. Так Лоцман ответил, что могла. Еще и добавил, что правильно сделала. Лоцман Мурку уважает. Говорят, она с каким-то ментом спуталась, типа братву сдала. Так Лоцман в это не очень верит. Не могла, говорит, Мурка малину спалить. А то, что с ментом спуталась, так, может, не знала, что это мент.

– Не знала, – эхом отозвался Боря.

И тут же спохватился:

– Ну, может быть, не знала...

– А ты что, начальник, знал ее? – подозрительно покосился на него Митек.

– Не твое дело... Твое дело шкуру свою спасать.

Митек догадался, что этот мент знал Мурку не понаслышке. Но мысль свою развивать не стал. Сейчас его больше всего волновала собственная шкура.

– А что я должен для этого делать?

– Тебя сейчас может спасти только правда, – сказал Щукин. – Едем сейчас на Петровку. Пистолет свой на себя возьмешь. И еще раз расскажешь, как и за что Жора Тык калининградских братков пострелял. Под протокол расскажешь...

Митек согласно кивнул. Он готов был сейчас на все, чтобы избежать встречи с бойцами Архитектора.

Вне всякого, это они Жору, Бамбука и Ушастика завалили. А Мурка здесь ни при чем... Да и вообще, существует ли она?..

Глава 17

О теории вероятностей Марина имела смутное представление. Но знала, что в Москве по той же теории вероятностей случайность встречи с кем-то из знакомых равна нулю. К тому же еще она знала, что фортуна любит людей смелых и решительных. Словом, она не боялась разгуливать по Москве. А ведь ее могли искать. Те же дружки наказанных ею бандитов.

Третий месяц пошел с тех событий. На охоту больше не ходит. С деньгами полный порядок. Да и холодно уже. Может, весной, по теплу, снова на охоту выйдет. А пока что она просто живет, можно сказать, жизнью наслаждается. Квартиру фильдеперсовую в Черемушках снимает. По фальшивому паспорту сняла, и ничего, путем. Участковый ни разу не заявился. Старую машину она уничтожила. Недалеко от того места, где труп своего обидчика бросила. Новую брать не стала. Что-то подсказывало ей – не стоит этого делать.

Впрочем, машина ей не очень-то и нужна. Магазин и салон красоты находятся рядом с домом, а больше ей ничего в общем-то не нужно. Хотя раз в две недели она выбиралась в город, чтобы обновить свой гардероб. Бзик у нее такой – любила она фильдеперсовые прикиды.

Вот и сегодня она отправилась в меховой салон на Садовом кольце. Шубку решила себе прикупить.

Присмотрела песцовую, на манер той, которую носила в прошлой своей жизни. Набросила на себя, повертелась перед зеркалом.

– Превосходно! – услышала она знакомый голос.

К ней подходил старый знакомый. Владислав собственной персоной. Вот уж кого она не ожидала здесь увидеть.

– Мне тоже так кажется.

Она и виду не подала, что смущена.

– Мне тоже много чего кажется, – не очень весело улыбнулся он.

– Подсказать, что нужно делать, когда кажется...

– В милицию нужно идти! – пискнул чей-то девичий голосок.

Из-за спины Владислава высунулась его обладательница. Смазливая в общем-то девица, можно даже сказать, что красавица, но напыщенная, как тот павлин... Молодая. Может, чуть больше двадцати. Уж не жена ли Владислава? Хотя сейчас не так важно, кем она ему приходится. Важно, что эта дура набитая в курсе их с Владиславом отношений. Милицией, сука, угрожает.

– Не идти, а бежать, – съязвила Марина. – А то идти терпения не хватит.

– А мне лучше знать, что мне делать! – презрительно надула губки девица.

– Так делай, чего стоишь?

– И сделаю!

– Лиза, успокойся! – вмешался Владислав.

– Я?! Я не успокоюсь... Эта дрянь!..

– Лиза!!!

– Что, Лиза!

– Вот, возьми. И покупай, что хочешь...

Владислав протянул ей скрученную в жгут пачку зеленых купюр. Лиза схватила их с жадностью глупой сороки.

– А мы с Юлей пойдем поговорим...

Но Лиза его уже не слушала. И о Марине забыла. Сейчас ее волновали только шмотки. Надо было поскорей растратить сорванный куш, пока мужик не передумал.

Владислав ждал объяснений. Но у Марины не было никакого желания их давать. Хотя бы потому, что никакая она не Юля... А вот сам по себе Владислав заслуживал внимания. Интересный мужчина. Солидный, ухоженный. Решительный взгляд уверенного в себе человека.

Он предложил пройти к нему в машину. Марина ответила согласием. Но торопиться не стала. Сначала расплатилась за шубу, оделась. И только затем вышла на улицу.

Владислав открыл перед ней дверцу своего «Мерседеса». Видно, что подержанный вариант, но смотрится очень прилично. И часики у него на руке отменные. Были. Да сплыли. Правда, не навсегда.

– Машину, гляжу, сменил, – без всякого ехидства сказала она.

– Я тоже смотрю, что ты не бедствуешь. Даже не спрашиваю, откуда деньги.

– На Петровке спросят, да?

Разумеется, до Петровки он бы и не доехал. Она знала несколько способов, как остановить его. Впрочем, он и не собирался никуда ехать. Даже машину заводить не стал.

– Может, и спросят, – кивнул он. – Если попадешься.

– Зачем попадаться? Ты можешь меня сдать.

– Даже в мыслях нет.

– Так я тебе и поверила...

– Испорченная натура. Испорченные мысли. А может, я сам испорченный, как ты думаешь? Должен был в милицию заявить, а не заявил.

– Я же у тебя ничего не взяла.

– Но клофелином угостила.

– А это чтобы ты знал, как баб незнакомых в дом водить.

– Я тебе доверился.

– А не надо было доверяться.

– Я знаю, ты за лоха меня держишь. Но я не лох. Просто ты мне очень нравишься. Ты вот в прошлый раз в черном парике была, а сейчас блондинка. А я тебя все равно узнал. Потому что не мог не узнать. Я же тебя искал. Весь Арбат исходил, по Садовому кольцу как дурак ездил, смотрел, не покажешься ли ты.

– На Тверской не искал?

– Зачем? Ты же не проститутка.

– Правильно, я воровка. Хотя и по совместительству могла бы.

– Не могла! – отрезал Владислав. – Я знаю, что не можешь ты быть проституткой.

– Ну что ж, один – ноль в твою пользу. Тут ты угадал.

– Два – ноль, – улыбнулся он. – Самое главное, что я тебя нашел. А угадал или нет... Хорошо, если угадал... А может, два – один? Или ты не рада меня видеть?

– Тогда два – два. Я рада видеть тебя, это раз. Я рада видеть твою чокнутую подружку, это два.

– Лиза – не подружка. Лиза – моя сестра.

– Она что, у тебя вместо матери? – усмехнулась Марина.

– С чего ты взяла?

– А с того, что ты ей все рассказываешь. Про меня рассказал.

– Рассказал... Имел на это право... А потом состояние, в котором я находился... Просыпаюсь утром, голова раскалывается от боли, внутри Сахара. На столе деньги лежат. А записку твою Лиза читает. Пришлось объяснять. А сегодня я тебя увидел. И остолбенел. Стою, как дурак... Лиза заметила, на кого, а главное, как я смотрю, и все поняла. Она знала, что я тебя искал. И не она чокнутая. А я чокнутый. На тебе помешался... – мрачно усмехнулся Владислав.

– И что дальше? – внимательно посмотрела на него Марина.

– А вот не знаю, что дальше. Нашел тебя и не знаю, что будет дальше!

– А я знаю. Разойдемся, как в море корабли.

– Разойдемся так разойдемся.

– Ты же меня искал.

– И дальше буду искать.

– Ты дурак?

– А разве не похоже? Конечно, дурак. Я знаю, кто ты такая. Гнать тебя должен, а я сопли тут перед тобой пускаю.

– Гони меня, Владик, гони! Так будет лучше.

– Кому лучше?

– Прежде всего тебе.

– А если не будет лучше? Может, лучше попробовать все изменить?

– Что изменить?

– Не что, а кого. Может, ты завяжешь с воровством?

– Хорошо, завяжу. А что дальше?

– Замуж за меня выйдешь.

– Тебе лечиться нужно.

– Знаю. Но есть только одно лекарство. И это лекарство – ты!

Само смешное, что Владислав гнал пургу на полном серьезе. Но Марине было не до смеху. Нравился ей этот мужчина. Хоть он и сумасшедший, но ей хотелось быть с ним. Но как бы то ни было, им в любом случае не по пути.

– Я знаю, ты не совсем пропащая, – несло его дальше. – Или лучше сказать, совсем не пропащая. Ты просто запуталась в этой жизни.

– И ты хочешь меня распутать? – усмехнулась она.

– Очень хочу. И знаю, что у меня это получится. У меня есть бизнес, у меня есть деньги. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Тебе незачем будет воровать.

– А если у меня болезнь?

– Какая болезнь?

– Клептомания.

– Да, что-то слышал. Это когда не можешь не воровать.

– Совершенно верно. Кстати, а сколько сейчас времени?

Владислав бросил взгляд на часы. А часов-то нет.

– Не понял.

– А сейчас понятно?

Марина вернула ему пропажу. На губах насмешливая улыбка.

– Я профессиональная воровка, мой дорогой. Клептоманией не страдаю, нет. Но меня легче убить, чем изменить.

– Неправда, – мотнул головой Владислав. – Пойми, если очень захотеть...

– Все, уже захотела, – перебила его Марина. – Очень захотела. Домой хочу. Достал ты меня...

Марина и сама понимала, что в ней бушует дух противоречия. Но ничего не могла с собой поделать. Да и не любила она слушать морали. Замполит на зоне тоже внушал ей, что в душе она хороший человек, а сам смотрел на нее, как на последнюю суку... Владислав смотрел на нее совсем по-другому. Но это не помешало ей выйти из машины и раствориться в людской толпе.

* * *

Владислав Алексеевич Кравцов искренне считал, что плохих людей не бывает. Есть только испорченные души. Кому-то не повезло в детстве – непутевые родители, побои, корочка белого хлеба вместо пирожного, а в итоге озлобленность на весь мир. Кто-то пытался кому-то что-то доказать и, забыв обо всем, шел к своей цели через горы трупов. У кого-то просто повышенный уровень содержания плохого адреналина в крови. Кто-то просто запутался в жизни и не может выбраться из мерзкой паутины. Но любую испорченную душу можно исправить. Ведь даже самый плохой человек инстинктивно испытывает тягу к вечному, доброму.

Он был альтруистом. Он верил людям. Он верил своей первой жене, которая изменила ему со своим бывшим одноклассником. Он верил своему лучшему другу, который сначала увел у него гулящую жену, а в конце концов прибрал к своим рукам сообща созданный кооператив. Даже после этого он продолжал считать, что друг и бывшая жена не совсем пропащие люди.

Владислав верил людям. Прагматичная сестра посмеивалась над ним. А он все равно верил. Но прежде всего он верил в Бога и в самого себя. И эта вера помогла ему начать все заново. В девяностом году он заложил в банк свою квартиру, взял кредит под бешеные проценты, закупил материалы, нанял людей и построил свой первый дом. Он знал, что у него все получится. И не прогадал. Дом был продан по рыночной цене, и Владислав Алексеевич получил шестьдесят тысяч долларов чистого дохода. Дальше – больше...

Сейчас у него своя фирма. До гиганта строительной индустрии далеко, как до Луны. Но тем не менее несколько проектов уже в работе. А позавчера он продал роскошный особняк «под ключ» на Рублевке. При всем своем уважении к людям, скидок он не делал никому. Он никого и не обманывал, но не позволял обманывать самого себя.

Строительный бизнес штука сложная. Прежде всего нужны связи, выходы на нужных людей. Надо знать, кого и чем подмазать, чтобы дело не стояло на месте. Нужно быть постоянно в курсе рыночных цен на землю, на проектные работы, на материалы. И работа с рабочим людом не на последнем месте. Владислав справлялся со всеми проблемами. И активно развивал свой бизнес. Даже двойная бухгалтерия его не смущала. Он рад был бы работать честно, но у государства грабительская политика. Согласишься с ней, сам останешься без штанов, и подчиненные – без зарплаты. А там и фирма обанкротится.

Дикое время, дикие законы. А Владислав продолжал верить людям. Хотя далеко не всегда соглашался с ними. Но иногда соглашаться все же приходилось. Под давлением силы и обстоятельств. Так, он согласился платить двадцать пять процентов от чистой прибыли бандитам, этим строителям капитализма. А разве не строители? Сколько «крыш» они настроили над бизнесменами, начисто лишенными поддержки со стороны государства... Он платил бандитам и верил, что проблем с криминалом у него не будет. Так и оказалось. Братва исправно снимала с него купоны, но избавляла его от проблем с другими искателями легкой поживы. Бизнес креп и развивался назло государству.

Все хорошо. Свое дело, свой дом, машина, деньги. Но не хватало любимой женщины. Он мечтал встретить женщину своей мечты. Красавица ему не нужна, пусть будет просто симпатичной, а главное, доброй, честной и уютной. Юля меньше всего соответствовала этим критериям. Но именно в нее он и влюбился. Угораздило, что называется. Она оказалась воровкой, чуть не отравила его клофелином. Но ведь не обворовала. Деньги нашла, но с собой не унесла. Значит, душа у нее не испорченная. Значит, ее еще можно вернуть к нормальной жизни. Но Юля исчезла. Он долго ее искал. И нашел. Случайно нашел. А удержать не смог. Пытался догнать ее, но куда там.

Владислав сидел в своем кабинете. И думал о Юле. Он мог думать о ней бесконечно. Но зазвонил телефон и вернул его к трудовым будням. Он ждал звонка от своего сотрудника. Михаил должен был забрать из банковской ячейки деньги, полученные за дом, и привезти их в офис. Сумма огромная – семьсот восемьдесят тысяч долларов. Поэтому Владислав выделил в его распоряжение охранника.

– Владислав Алексеевич, – услышал он незнакомый женский голос. – Это вам из института Склифосовского звонят. Михаил Кувшинский просил позвонить...

– Что случилось? – похолодел Владислав.

– Вы только не волнуйтесь. С ним все в порядке. Он уже в сознании. Жизни ничего не угрожает. А вот его товарищ в тяжелом состоянии. Ему сейчас делают операцию.

Владислав записал координаты, по которым можно было найти Михаила, и прямым ходом отправился в Склиф.

Кувшинского он нашел в палате. На него больно было смотреть. Голова перевязана, страдальческое лицо – вот-вот расплачется.

– Так, рассказывай, что и как? – потребовал Владислав.

– Да что рассказывать? – всхлипнул Михаил. – Взяли деньги, шли к машине. А тут эти... Я даже понять ничего не успел... Чем-то тяжелым ударили. Хорошо, я в шапке был... Да что там хорошего? Уж лучше бы они меня убили!..

– С Игорем что?

– Игорь без шапки был. Ему голову проломили... Да что ты про него спрашиваешь? Ты про деньги спроси!

– Да, что с деньгами?

– Что-что? Думаешь, они просто так напали? Деньги им были нужны. Уплыли наши деньги. Все до последнего цента забрали.

Владиславу стало не по себе. Семьсот восемьдесят тысяч долларов! И все коту под хвост... Эти деньги нужны были ему как воздух. Банковские кредиты погасить, профинансировать новые проекты, зарплаты людям выплатить, премии... И еще дань бандитам выплатить.

– Плохо, очень плохо, – покачал головой Владислав.

– Да что там плохо... Влад, это же катастрофа!

– Ничего, выкрутимся. Погасим банковские проценты, возьмем новый кредит... Один проект придется заморозить. До лучших времен... Ничего, прорвемся... Что там с Игорем?

– Да говорю же, крепко его приложили. Даже не знаю, вытянут его или нет... Да ты не расстраивайся, Влад. Может, еще найдут деньги. Милиция грабителей уже ищет. Братву можно подключить... Хотя с ними лучше не связываться. Они, как минимум, половину хапнут...

– Да хотя бы половину вернуть.

– И то верно... Да, я милиционерам сказал, что там всего двадцать тысяч долларов было, – вспомнил Михаил. – И что деньги за дом, тоже не сказал... Налоговая засуетится, если узнают, сколько мы денег получили... Как думаешь, я правильно поступил?.. Хотя какой там правильно. Я деньги потерял. Убить меня за это мало...

– От грабителей никто не застрахован.

– Да это понятно... И все равно обидно... Я знаю, у кого деньги искать...

– У кого?

– Да у покупателя... Мне еще его рожа не понравилась. Натуральный бандит... Деньги за дом заплатил, а потом их же и обратно вернул... Он же сам эти деньги в ячейку клал. Знал, что мы их забирать будем. Ребят своих снарядил... Даже не знаю, говорить ментам об этом или нет... Все равно ничего не докажешь, а у нас проблемы начнутся... Может, к нашим покровителям обратиться?.. Влад, я не знаю, что делать! Я в панике!..

– Ты только не волнуйся, все будет в порядке...

Домой Владислав вернулся в раздавленном состоянии. А тут еще сестричка любимая. На машине приехала. На «девятке», которую он ей подарил. В норковой шубке, в модных сапожках. Яркая, красивая. Полная дисгармония с его настроением.

– Влад, да на тебе лица нет! – разволновалась она. – Что стряслось?

– Проблемы, сестренка. С деньгами проблемы.

– И на сколько тянут эти проблемы?

– Да, как минимум, на миллион долларов.

Владислав не кривил душой. Потерянные деньги за дом, проценты за новый кредит и упущенная прибыль – все это как раз и составит вместе миллион, если не больше.

– Ого! А ну, рассказывай!

Пришлось рассказать. Иначе Лиза бы не отстала.

– Вот это да!.. Ты думаешь, это случайность?

– Вряд ли, – мотнул головой Владислав.

– Кувшинского подозреваешь?

– Он здесь ни при чем...

– Как это ни при чем? Он – твой заместитель. Он дом продавал. Он деньги получал. Он должен был их тебе привезти. А не привез...

– Не привез. Потому что на него напали.

– Кто напал?

– Грабители, кто ж еще?

– А если он сам нанял этих грабителей?

– Зачем ему это? Чтобы они его убили?.. Его по голове ударили, и если бы не шапка, не известно, выжил бы он или нет... Игорь Кротов без шапки был. Так сейчас в тяжелейшем состоянии, врачи никаких гарантий не дают.

– А может, шапка здесь ни при чем. Может, Кувшинского нарочно не очень сильно ударили? Я бы и сама за такие деньги голову подставила...

– Лиза, ну что ты такое говоришь? Я Мишу с детских лет знаю. Мы же с ним в одном классе учились. Я ему как самому себе доверяю.

– Да, наверное, ты прав, – не стала спорить сестра. – Скорее всего, прав. Да, прав!

Ее голова уже работала в поисках новых вариантов.

– А может, это Игорь Кротов грабителей нанял?

– Исключено. Он даже не знал, за какими деньгами в банк ехал. Ему сказали, и он поехал.

– Кто ж тогда?

– Миша говорил, что покупатель мог все организовать. Сначала деньги отдал, а затем их же и вернул. Но я думаю, что это не так. Миша думает, что он бандит. Но Леонид Максимович совсем не такой. Он бизнесмен. У него своя компания, работает с европейскими партнерами. Вряд ли он будет рисковать своей репутацией.

– Своя компания, говоришь. А чем занимается?

– Нефть, цветные металлы...

– Братец, ты меня удивляешь. Там же сплошной криминал.

– Криминал есть в любом бизнесе. И в строительном тоже. Но лично я своей репутацией дорожу. И думаю, что Леонид Максимович такой же честный бизнесмен.

– А эта, как ее... Юля твоя... Она тоже честная, да?

– При чем здесь Юля? – удивленно поднял брови Владислав.

– А кто тебя клофелином опоил? А если бы ты умер...

– Что было, то было... Тем более что она раскаялась...

– И где сейчас эта раскаявшаяся грешница? – презрительно усмехнулась Лиза.

– Не знаю. Она решила, что ей будет лучше без меня.

– Без тебя, но с твоими деньгами. Ты думаешь, что она далеко-далеко, а она могла все это время быть рядом. Что, если она следила за тобой? Что, если она следит за тобой и сейчас?

– Зачем ей это?

– А зачем ей деньги? Деньги ей твои нужны. Может, она телефоны твои прослушивает? Поверь, сейчас это проще простого. Лишь бы желание было. А эта Юля – еще та штучка... Может, она узнала, что Миша за деньгами едет. Может, грабителей наняла. Уж ей точно доверять нельзя!

– Лиза, ты несешь полную чушь. Я, конечно, понимаю, что ты хочешь мне помочь. Но Юлю ты в эти дела не впутывай. Уж она-то здесь точно ни при чем.

– Ну ни при чем так ни при чем... Кстати, ты ужинал?

– Да как-то не подумал. Аппетита нет...

– Аппетит приходит во время еды... Пойду хотя бы кофе приготовлю. Колбаски тебе купила, сыра... Кто еще о тебе позаботится, как не сестра!

Лиза только собралась идти на кухню, как зазвонил телефон. Владислав потянулся за трубкой, но она его опередила.

– У аппарата!.. Кто, Юля?!. – скривилась она. – Его нет! И не звони...

Договорить Лиза не успела. Владислав вырвал у нее трубку.

– Юля!!!

– А мне сказали, что тебя нет... – услышал он чуточку грубоватый, но такой приятный для сердца голос.

– Это Лиза глупостями занимается.

– И часто на нее находит? Хотя это уже другой разговор...

– Юля, ты даже не представляешь, как я рад слышать тебя!

– Знаешь, я тоже рада слышать себя. Да и тебя тоже. Поверить не могу, но я по тебе соскучилась.

– Может, встретимся как-нибудь?

– Через неделю тебя устроит?

– А пораньше нельзя?

– Можно.

– Когда?

– А прямо сейчас... Если есть желание, приезжай ко мне.

– Я адреса не знаю.

– А я скажу... Записывай.

– Да я запомню!

– Тогда запоминай!

Владислав забыл обо всем на свете. Даже о деньгах. Сейчас он мог думать только о Юле... И про Лизу бы он забыл, если бы та не напомнила о себе.

– И куда ты собрался? – недовольно спросила она.

– К Юле! А что, нельзя?

– Ах, к Юле!.. Легка на помине... То ни слуху ни духу, а тут сама позвонила. Вспомнили о ней, и позвонила... Ты не должен к ней ехать!

– Это еще, позвольте спросить, почему?

– Да потому что живым ты от нее не уйдешь! Сначала она деньги у тебя забрала, а теперь и твоя жизнь на очереди.

– Если ты сейчас не успокоишься, мне придется вызвать врача.

– Ага, сестру в психушку, а сам к воровке... Может, уж лучше милицию вызвать?

– Зачем?

– А чтобы Юлю твою посадить!

– За что?

– А кто тебя клофелином усыпил? Кто деньги из тайника вытащил?

– Не было ничего. Не было!

– Даже так? Уверена, за этой сучкой масса других грехов. Уверена, что менты с ног сбиваются, чтобы ее найти.

– Замолчи!

– А если не замолчу?

– Да, не знал, что ты такая стерва!

– Кто стерва? Я стерва?! – вытаращилась на него Лиза. – Да-а, братец, далеко ты зашел!

– Главное, чтобы ты за буйки не заплывала!

Владислав схватил дубленку, шапку и пулей вылетел из дома. В машину, и к Юле... А Лиза перебесится. И успокоится.

Глава 18

У Владислава был такой вид, будто у него батарейки сели. Приехал к Юле точно по названному адресу, а такую никто и не знает. Повернул назад. С пятого этажа спустился на четвертый. А там сюрприз.

– Ну здравствуй, Владик! – весело и вместе с тем чуточку виновато улыбнулась Марина.

– Юля! – просиял Владислав.

Одним своим появлением Марина довела его аккумуляторы до полной подзарядки.

– Заходи, гостем будешь!

Она пригласила его в свою квартиру. Дождалась, когда он снимет верхнюю одежду, провела в зал.

– А я квартирой ошибся! – восторженно сказал он. – Спрашиваю Юлю, а на меня смотрят, как на чокнутого!

– Ты не ошибся. Ты извини, но я нарочно дала тебе другой адрес.

– Почему?

– А вдруг бы ты с милицией явился? Кто его знает, может, ты не можешь простить мне клофелин. Да и сестричка твоя не питает ко мне теплых чувств.

– Сумбурная у меня сестричка. Но она хорошая. Вы с ней подружитесь, вот увидишь.

– Это как понимать? Ты хочешь, чтобы мы жили с ней под одной крышей?

– Да, я этого хочу.

– Мог бы прямо сказать – Юля, а давай жить вместе!

– А если скажу?

– Скажи. А я спрошу. Ты этого хочешь, спрошу?

– Очень!

– Справку от психиатра принес?

– Нет...

– Значит, здоров. Или все же не в своем уме?

– В своем.

– И я в своем уме. Но иногда схожу с ума...

Марина сама позвонила Владиславу. Не выдержала, что называется. Нравился ей этот мужчина. А она от него бегала. Как та дура безмозглая.

Восемь лет она без мужчины. Восемь лет! Другая бы с ума давно сошла. А она не сходила. Пока не встретила Владислава. На улице зима, но в душе зацвела весна. Цвела, цвела и расцвела. И напрасно Марина сама себя в зиму загоняла. Природа взяла свое. И заставила ее набрать заветный номер телефона. И вот Владислав рядом с ней. Смешной и такой искренний.

Марина опустилась к нему на колени без приглашения. Она в самом деле сходила с ума. Чертовски волнующее ощущение...

– Я ужин приготовила, – на ухо прошептала она.

– А я голоден как собака! – Владислав разомлел как кот, которому почесали за ушком.

– Может, начнешь с меня?

Она и сама была кошкой. Ласковой и нежной. И настолько же страстной...

– А можно?

– Можно... Тебе все можно...

Марина уже не контролировала себя. Да и ни к чему это... Так хотелось любить и быть любимой...

Владислава хватило ненадолго. Видимо, слишком сильно хотел выплеснуть в нее свои чувства. Но ведь у них впереди целая ночь...

– А теперь можно и поужинать, – запахивая халат, разморенная, сказала она.

– А я бы еще и выпил, – не в силах открыть глаза, улыбнулся он.

– И не боишься?

– А надо бояться?

– Не надо. И не бойся. Да, между прочим, у нас появился повод для знакомства. Меня зовут Марина. Ты сегодня счастливчик. С Юлей ты уже был. А будет еще и Марина.

– Она такая же горячая?

– Кипяток... Но ты не обожжешься, обещаю...

– Я знаю, ты меня не обманешь.

– Не обману.

И все же она его обманула. Если, конечно, Владислав рассчитывал на вкусный ужин. Если так, то он прогадал. Картошку Марина пересолила, курица в духовке подгорела. Но, похоже, Владислав этого не замечал. И уплетал за обе щеки. Аж за ушами трещало. И коньяк хлестал за милую душу.

– Если хочешь, я приготовлю тебе ванную, – предложила она. – И потру тебе спинку...

Он хотел. И она ему не отказала... Сначала они терли друг друга в ванной, затем перебрались в спальную... Это была чудесная ночь.

А потом было утро. Владислав был мрачен, как грозовая туча. Марина даже забеспокоилась.

– Что-то не так? – спросила она.

– Нет, все хорошо. С тобой очень хорошо. Уходить не хочу. Так бы и лежал с тобой всю жизнь. А надо на работу собираться.

– Я знаю, у тебя строительная фирма.

– Откуда ты знаешь? – В его взгляде мелькнула тень подозрения.

Марине это очень не понравилось. Из нежной кошечки она стала превращаться в царапучую Мурку.

– А откуда я знаю номер твоего телефона? У меня твоя визитка. Из твоего бумажника. Или я не должна была ее брать?

– Ты обязана была это сделать, раз уж я сам не догадался.

– Ты сейчас говоришь одно, а думаешь совсем о другом. Думаешь, как бы отделаться от меня?

– Даже в мыслях этого нет.

– Ну да, конечно. Можешь убираться. Я плакать не буду.

– Марина, я тебя люблю. Любил. И буду любить. Просто проблемы у меня на работе...

– Какие проблемы?

– Зачем тебе это знать?

– Ну, если я для тебя посторонний человек, то можешь и не говорить. Давай собирайся и проваливай!

– Марина!

– Я двадцать шесть лет Марина. Скоро двадцать семь будет. Зачем тебе такая? Найдешь себе помоложе, ей и будешь рассказывать о своих проблемах. А я для тебя так, сунул-плюнул...

– Ты язва... Но я тебя очень люблю... А насчет проблем... Ограбили меня.

– Много взяли?

– Семьсот восемьдесят тысяч.

– Разве ж это деньги?

– Долларов!

– Ни хрена себе!.. Извини, вырвалось...

– Да чего уж там. Меня самого на трехэтажный мат сейчас тянет...

– Можешь загнуть. Только вряд ли тебе легче станет. Семьсот восемьдесят тысяч!.. Так, а ну рассказывай, как это случилось?

Владислав скрывать ничего не стал. Рассказал все как на духу.

* * *

Марина нутром чувствовала, что на ней лежит тень подозрения. Владислав и сам понимал, что не могла она организовать нападение на его людей. Хотя бы потому, что некому было поставить ее в курс его дел. Но, похоже, кто-то уже напел ему на ухо. Уж не разлюбезная ли сестренка Лиза?

Марина решила действовать на свой страх и риск. Поэтому и пришла в институт скорой помощи, где лежали пострадавшие. Интуиция подсказывала ей, что начать нужно с Михаила Кувшинского. Да и опыт прошлых лет наводил ее на эту мысль. Уж больно легко этот дядя отделался...

Для заведующего отделением она была никем и звали ее никак. Но у нее были деньги. На этом она и решила сыграть. Правда, врачей обошла стороной. Приметила дежурную медсестру, отвела ее в сторонку.

Марина мило улыбалась, но в глазах ледяная глыба. Девушка невольно поежилась.

– Валя, я не буду говорить, кто я такая, но мне нужна твоя помощь.

– Боюсь, что это не ко мне...

Медсестра хотела было уйти, но Марина вовремя сунула ей в карман три стодолларовые купюры.

– Что вам нужно?

– Меня интересует пациент из двадцать второй палаты. Михаил Кувшинский.

– Что вы хотите с ним сделать? – робко посмотрела на нее девушка.

Уж не за киллера ли ее приняла?

– Ничего. Ничего плохого. Не буду говорить кто, но мне поручили присматривать за ним. Самой мне на глаза ему попадаться не следует. Поэтому вы будете моими глазами и ушами. Я должна знать, какие люди к нему ходят и зачем.

Валя хотела ответить, но в это время к ним подошел какой-то парниша. Низкий лоб, треугольное лицо, маленькие скользкие глазки.

– Извините, а вы не подскажете, как мне найти Мишу Кувшинского?

Марина отвела в сторону взгляд. Чтобы он не заметил, как заблестели ее глаза. Похоже, зверь сам на ловца бежит.

– Двадцать вторая палата. Прямо по коридору, за процедурной сразу направо.

– А какие у вас тут процедуры? – развязно усмехнулся парень.

И облизнул медсестру похотливым взглядом.

– Процедуры только для больных, – кокетливо улыбнулась Марина.

– Так это, я бы заболел...

Теперь он рассматривал ее. В глазах животный интерес. Да он и сам животное.

– Ну, если есть желание, ложись под машину.

– Зачем под машину?

– А чтобы тебя сбили, а затем к нам доставили. Но только послезавтра.

– А почему не сегодня?

– Сегодня у меня смена закончилась. Послезавтра буду. Ну чего стал, иди! Не видишь, бабы секретничают.

– А-а...

Парень отчалил.

– Ну и типчик! – поморщилась Валя.

– Если он спросит, кто я такая, скажешь, что ты моя сменщица...

– Договорились.

Марина неторопливо вышла на улицу. И тут же вслед за ней выскочил типчик.

– Что так быстро? – выразила она свое удивление.

– А-а, это ты! – обрадовался он.

– Ну я. И что?

– Ты сейчас домой?

– Да. Но не к себе.

– А к кому?

– Любопытной Варваре на базаре нос... Или ты не Варвара? Как тебя зовут?

– Тимоха, а что?

– Хочешь, Тимоха, со мной поехали?

– Хочу!

– Тогда точно без носа останешься... У меня друг боксер...

– Удивила кота мышью... У меня черный пояс по карате!

– Правда? – чуть не задохнулась от восторга Марина. – И много ты приемов знаешь?

– А мало не покажется!

– Кому?

– Да твоему боксеру!

– А мне?.. У меня, между прочим, черный пояс по Камасутре!.. Только вот не знаю, совпадает ли двадцать первый прием из твоего карате с двадцать первой позой из моей Камасутры!

– Не знаю насчет приемов, но мой двадцать первый палец совпадает с любой позой!

– Какая прелесть!

– Хочешь попробовать?

– Хочу. А как ты угадал?

– Глаза у тебя блядские.

Марина пришла в такой восторг, как будто услышала самый шикарный комплимент в своей жизни.

– Ты крутой! Неужели ты и в постели так крут?

– Да круче не бывает!

– Я уже вся в соку... А поехали к тебе, а!

– Ко мне?

– Ну не в кустах же на морозе!

– Логично... Ну, поехали, только я не один...

– Э-э, не! Если у тебя девушка, то я пас. Я к вам в постель не полезу. Я не такая...

– Да нет, не девушка. Братишка мой...

– Ну, если братишка, тогда ладно.

– Что, на двоих распишем?

– Ну, я не знаю, надо подумать... Пока доедем, я подумаю, хорошо?

– Не вопрос.

– Ты на машине?

– Да нет... Но скоро будет... Новый «бумер» хочу взять. За сорок штук баксов...

Марина снова пришла в восторг. На этот раз наигранные эмоции были близки к натуральным. Теперь ясно, кто поставил «кролика» Владислава на деньги. Откуда каратист-недоносок мог взять сорок тысяч долларов? Понятно, откуда...

– Ой! А меня замуж взять не хочешь?

– Да ты что? Меня мать с такой женой на порог не пустит, – ухмыльнулся Тимоха.

– Я что, на проститутку похожа? – обиделась Марина.

– Шлюха ты. А это еще хуже, чем проститутка...

– Ты, наверное, из деревни?

– Не из деревни... А если из деревни, то что? Думаешь, я жизни не знаю? Да я вас, блядей, насквозь вижу...

– Да, но это совсем не обязательно вслух говорить.

– Ты еще меня жизни учить будешь?

Марина еле сдерживала себя, чтобы не всадить свои коготки в глаза этому придурку.

– Может, лучше Камасутре?

– Вот этому и учи!

– Для таких, как ты, у меня уроки платные.

– Сколько?

– Сто баксов за два часа.

– Без проблем...

Такси ловить не пришлось. У Марины была машина. Видавшая виды «восьмерка». Арендовала на целые сутки вместе с водителем.

– Командир, до Сокольников не подвезешь? – спросила она.

Мужик за рулем понял ее с полуслова. И согласно кивнул.

Он откинул правое переднее сиденье, пропустил Марину назад. Тимоха хотел юркнуть туда же вслед за ней. Но она опустила сиденье перед самым его носом.

– Ты давай вперед. В магазин сейчас заскочим.

– Зачем?

– А выпить хочу... Я всегда после работы грамм сто-двести пропускаю. Чтобы стресс снять.

– Стресс?! Зачем ты мне это сказала? Думаешь, я не знаю, что такое стресс?

– Конечно, знаешь... Водки купишь...

– Зачем водки? У нас первачок есть. Сливовый...

– Сливовый?! Обожаю сливовый!.. Знаешь, из сливового самогона отличный коктейль получается. Надо немного портвешку добавить и томатной пасты...

– Томатной пасты?! Зачем это?

– О! Три часа будет стоять, как у молодого на морозе!.. Поверь, не пожалеешь. А я тем более...

Тимоха повелся как последний придурок. Купил в магазине портвейна и томатной пасты. Вернулся в машину. Улыбка до ушей. Кретин.

– А ты в больницу к кому ездил? – спросила Марина.

– Да к дядьке. Под машину попал...

– Что, уже выписали?

– С чего ты взяла?

– Да уж больно ты быстро обернулся.

– Да я на пару слов заскочил...

– Понятно... Дядька небось богатый?

– Кто тебе такое сказал?

– Ну, сорок тысяч на машину дает.

– А-а, так это мы с братом заработали... А дядька нам квартиру снял. Классная квартирка, сама увидишь...

Квартиру Марина увидела. Двухкомнатная распашонка в старом пятиэтажном доме. Убогая мебель, потемневшие от времени обои. Если квартира и была классной, то лишь по деревенским меркам. Впрочем, жить она здесь не собиралась.

– Аркаша, принимай гостей! – протрубил Тимоха.

Из кухни вывалился жирный увалень с крысиным лицом. Марину покоробило, когда она представила себя в его объятиях.

– Веселиться будем, Аркаша! – призывно улыбнулась она.

– По очереди, или как? – осклабился увалень.

– Или как!.. Но сначала выпьем. Где у вас тут первачок?

Марина самолично изготовила коктейль. Себе с тремя ингредиентами. А братьям с четырьмя – самогон, портвейн, томатная паста и лошадиная доза клофелина.

Никогда не пробовала она такой гадости. Но пила – не морщилась.

– Ну что, начнем? – похабно оскалился Аркаша.

– А ты куда-то спешишь, красавчик? – жеманно улыбнулась Марина.

– Да нет вроде.

– Тогда обожди немного. Сейчас коктейль начнет действовать.

– Дык у меня и так стоит!

– Дык не просто стоять будет. Распирать будет...

Первого расперло Тимоху. Сначала расширил глаза, пытаясь выдавить из них непрошеную дрему. А затем закрыл их, откинул голову на плечо и захрапел. Аркаша и понять ничего не успел, как отправился той же дорогой.

Похоже, братья считали себя самыми умными на свете. Иначе они не догадались бы спрятать деньги в самом труднодоступном, на их взгляд, месте. В принципе, их задумка заслуживала внимания. Но Марину им обхитрить не удалось. Ванну они от стены отодвинули, а на место вернули не очень аккуратно. Щель между верхним краем ванны и стеной была замазана алебастром. Братья нарушили целостность стыка, а свежую замазку положить не удосужились. Цепким своим взглядом Марина заметила это несоответствие. Поднатужилась, отодвинула ванну и обнаружила клад.

Пачки стодолларовых купюр были уложены в длинный пакет-пояс и клейкой лентой надежно прикреплены к стене за ванной. Марине ничего не стоило прибрать денежки к рукам. Сунула их в обычный пакет, прибралась в квартире – вымыла стаканы, влажной тряпочкой протерла все места, где могла коснуться пальчиками. И вышла на улицу. Машина с водителем ждала ее во дворе.

Мужик не имел никакого представления об истинной цели ее визита к братьям-придуркам. Но, как человек мудрый, вопросов не задавал. Тем более что мудрость его еще с утра была подкреплена приличным денежным вознаграждением. Будет еще и премия. Ведь охота удалась.

– Ну вот и все, – усаживаясь в машину, сказала Марина. – Можно ехать домой.

Водитель тронул рычаг переключения скоростей, уже стал отпускать сцепление, когда возле подъезда остановилась вишневого цвета «девятка». За рулем – девушка. Что-то знакомое в чертах ее лица... Ба! Да это же Лиза. А рядом с ней господин Кувшинский. Вот он выходит из машины, спешным шагом устремляется в подъезд.

За дальнейшим развитием событий Марина наблюдать не стала. И велела своему извозчику продолжать движение. И так ясно, что будет дальше. Кувшинский обнаружит спящих братьев, но не обнаружит денег. Что он сделает со своими племянниками, можно только гадать. Может, накостыляет, может, убьет, может, ему самому навешают трендюлей. В любом случае милицию он вызывать не станет.

Лиза, Лиза... Надо же так любить брата, чтобы снюхаться с каким-то козлом и вместе с ним облапошить его почти что на миллион. Это их семейные проблемы. И Марина нисколько не сожалела о том, что влезла в них. Владислав добрый человек, но слишком уж доверчивый. Сегодня у него забрали деньги, а завтра отберут и саму жизнь. А Марина не хотела его терять...

Глава 19

Владислав потерял деньги, но нашел Марину. Нереальная женщина. В том смысле, что хорошая, но с испорченной душой. Воровка, уголовница, грубые манеры, острый язык. Но было в ней что-то большое, цельное. Он интуитивно чувствовал, что такая женщина не способна на подлость по отношению к любимому человеку. Она может быть хитрой, изворотливой, но только не с ним и не после того, что между ними уже произошло... Владислав хотел верить в нее. И верил. Как верил и в то, что сможет снять с нее налет уголовной плесени, очистить ее душу. Ручной домашней женщиной она никогда не станет, но он к этому уже не стремился. Главное, чтобы она была рядом с ним, чтобы любила его.

Три ночи провел он у нее дома. И в конце концов уговорил ее переехать к нему.

Вещей у нее было много. Целых четыре чемодана. Одежда, обувь, нижнее – надо сказать, очень эротичное – белье, гора косметики, парики всех цветов и форматов.

И сейчас на ней был парик. Спокойный, но тем не менее эффектный макияж. И одета модно. Вызывающе красивая блондинка с потрясающей фигурой и ногами от ушей. Ее запросто можно было принять за дорогую фотомодель. Даже обидно.

– Может, парики оставим здесь? – робко спросил он.

– Зачем? – Марина удивленно выпятила нижнюю губку.

– Это все ненастоящее... У тебя чудесные волосы, а ты прячешь их под этими хламидами.

– Волосы еще нужно отрастить.

– Отрастишь. А парики долой...

– Как скажешь, дорогой, – не стала спорить она.

Владиславу льстило, что эта необузданная в прошлом женщина слушается его в настоящем.

– Но парики здесь я оставить не могу. Извини, но ты сам пригласил меня к себе. Я не настаивала. Но раз уж ты меня уговорил, то эту квартиру я сдам обратно. И больше сюда ни ногой.

– И правильно. Нечего тебе здесь делать. Будешь жить у меня. Всегда.

– Конечно, всегда. Временные варианты я даже и не рассматриваю. Да, кстати, ты так и не сделал мне предложения, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала она.

– Ну как же, я говорил...

– А где кольцо с бриллиантом? Где коленопреклоненная просьба руки и сердца?

Она говорила серьезно, но на губах играла насмешливая улыбка.

– Все будет... Обязательно будет... А ты согласишься?

– Вне всякого... Не скажу, что ты мужчина моей мечты. Но я от тебя без ума... Да, и еще. Раз уж мы договорились ничего друг от друга не скрывать, я назову тебе еще одну причину, по которой мне хотелось бы стать твоей женой. Мне нравится моя фамилия. Но я должна расстаться с ней. Во-первых, я хочу начать новую жизнь. А во-вторых, у меня фальшивый паспорт. А мне нужен настоящий, с твоей фамилией...

Да, они договорились ничего не скрывать друг от друга. И Владислав даже был рад, что Марина напрямую ставила его перед фактом.

– И у меня начинается новая жизнь, – улыбнулся он.

– Если в личном плане, то пожалуйста. А делу своему не изменяй... Кстати, забыла тебе сказать, что я сама решила заняться бизнесом... Не хочу, чтобы ты меня осуждал, но скажу, что у меня есть приличная сумма. Ты сам должен понимать, откуда она взялась. И я понимаю. И даже каюсь. Но раз уж эта сумма взялась, я вложу ее в собственное дело. Чем именно займусь, я еще не знаю. Но мы что-нибудь придумаем, хорошо, дорогой?

– Да, конечно.

– Я знаю, у тебя сейчас большие проблемы. Но я не думаю, что ты согласишься принять мою помощь. Ты же не хочешь, чтобы на тебя работали ворованные деньги?

Владислав и рта не успел открыть, как она сама ответила за него:

– Вот я и думаю, что ты этого не хочешь.

А ведь она права. Он действительно этого не хотел. И отказался бы от ее помощи. Тем более что у него была возможность удержать свою фирму на плаву. Да, он отступил на шаг-два назад, но есть шансы в скором времени наверстать упущенное и двинуться вперед.

Владислав отнес вещи в машину. Поднялся наверх за Мариной, но она отправила его обратно. Спустилась к нему в машину где-то через час. С большой кожаной сумкой в руке.

– Извини, дорогой, нужно было прибраться, – объяснила она свою задержку. – Я же въезжала в чистую квартиру.

– Да, я понимаю. Но я бы мог тебе помочь.

– Уборка – это не мужское дело. Хотя и не все женщины любят возиться по дому. Но ты же человек не бедный. У тебя должна быть горничная.

– Да, есть женщина, два раза в неделю убирает...

– Извини, что ставлю вопрос ребром, но где-то я читала, что большинство молодых семей разбивается именно о быт... Мы же с тобой молодая семья?

Она нежно обвила руками его шею и так же нежно поцеловала в губы. Легкий поцелуй, но Владислав захмелел как от бокала сладкого вина.

Он привез Марину к себе домой. Теперь это их общий дом...

– О! Ты делаешь успехи, мой дорогой!

Ей понравилась мебель, которой он обставил свой дом... Вернее, обставляла Лиза. Но Марине этого лучше не знать. Не лежит у нее душа к ее сестре. А Лиза так вообще ненавидит ее. Буквально вчера Владислав выслушал от нее все, что она думает о Марине. И как только ему хватило терпения не послать стервозную сестренку на три буквы. А ведь он был близок к тому.

Владислав выделил для Марины целую комнату. Но она туда даже заходить не стала. И без всякого зазрения совести оккупировала его спальню и гардеробную. Распаковала свои вещи, разложила их по полочкам... Угрызения совести испытывал он сам. Ведь они собирались жить вместе, а значит, и спальня должна быть общей. И даже хорошо, что Марина расставила все по своим местам.

– А парики я оставлю в чемодане, – сказала она. – Обойдусь без них. Как ты сказал, так и будет.

Пустые чемоданы он снес в чулан. А Марина отправилась в ванную. Полотенце одолжила у него, а халат взяла свой. И белье, разумеется, из собственной коллекции.

В ванную она его не пустила. Провела там без малого полтора часа. А когда вышла, Владислав чуть не ахнул. Шелковый, шитый золотом халат нараспашку, а под ним черный корсет, чулки на подвязках. И больше ничего...

– Сдается мне, что нас ждет романтический ужин? – запахивая халат, волнующе улыбнулась Марина.

Что ни говори, а она умела создавать яркие эротические разряды в уютной домашней атмосфере. Но ведь это только плюс. В конце концов они одни в этом доме. В каминном зале уже накрыт стол. Осталось только зажечь свечи...

Но, увы, романтический ужин не удался. Стоило им только сесть за стол, как появилась Лиза.

– О! Какие люди! – глядя на Марину, презрительно скривилась она.

Она тоже умела создавать разряды. Колючие, грозовые. Как будто змеи зашипели в уютной атмосфере.

Владислав с содроганием посмотрел на Марину. Он так не хотел, чтобы она выпустила свои коготки. И она, казалось, поняла, чего он боится. И не стала отвечать злом на зло.

– Лиза, ты чудесно выглядишь! – радушно улыбнулась она. – Уверена, что твой костюмчик от Армани...

– От Гуччи!

– Потрясающе!

– А ты свой халат на каком рынке покупала? На Черкизовском?

– Это подарок от Владика. Правда, любимый?

– Любимый?! – вскипела Лиза.

Владиславу казалось, что сестра сейчас лопнет от злобы.

– Ну, конечно, любимый, – ничуть не смутилась Марина. – Я могу принять предложение только от любимого мужчины.

– Какое предложение?

– Руки и сердца!

– Что?! – взорвалась Лиза.

– А разве этого мало? – удивилась Марина. – Ты хочешь, чтобы он еще и печень предложил? Извини, но брачный набор отличается от супового. Печень и почки в него не входят.

– Брачный набор?! Влад, она что, издевается надо мной?

– Нет, она говорит правду. Я сделал Марине предложение.

– Марине?! А я почему-то думала, что ее зовут Юля! Ах да, она же у нас уголовница! Вчера она была Юлей, сегодня Марина, а завтра как ее будут звать?

– Завтра меня будут звать Марина Викторовна Кравцова...

Марина была сама любезность. Но эта любезность действовала на Лизу, как красная тряпка на быка.

– Никогда!!! – взвизгнула она. – Слышишь, никогда ты не выйдешь замуж за моего брата!

– А разве без твоего благословения он не может на мне жениться?

– Влад, эта дрянь издевается надо мной! Разве ты не видишь, что она ненавидит меня? – как резаная визжала Лиза.

Владислав был бы только рад, если бы она сейчас провалилась под землю. Он ее, конечно, вытащит. Но сначала она пусть туда провалится...

Но Лиза никуда проваливаться не собиралась. И продолжала брызгать слюной.

– Влад, ты совершаешь большую глупость! Ты же змею на своей груди пригрел! Неужели ты этого не понимаешь? Сначала она ограбила тебя! Теперь она хочет прибрать к рукам твой дом, твой бизнес!

– Лиза, ты не права, – расстроилась Марина. – Я люблю твоего брата. Да, может, я и была плохой, но поверь, я уже исправилась.

– Кто, я?! Я должна поверить тебе?! Исправилась она. Да горбатого только могила исправит! Влад, да ты посмотри на нее! Да она же чистой воды уголовница! Эта уродливая стрижка!

– Владик, я же говорила тебе, что нельзя мне без парика... – еще больше расстроилась Марина.

Смотрит на него, чуть не плачет от обиды.

– Я пойду надену парик...

Она поднялась и вышла из зала.

– И где ты эту шлюху откопал, братец Иванушка? – язвительно спросила Лиза.

Владислав не выдержал.

– Не смей! Ты слышишь, не смей оскорблять мою женщину!

Но Лизу невозможно было угомонить.

– Твою женщину?! С чего ты взял, что она твоя женщина? Да ты знаешь, сколько у нее мужиков! Да ты же рогами обрастешь, мой дорогой...

– Замолчи!!!

Лиза замолчала, но ненадолго.

– Влад, ты пойми, она же урка! – более спокойно, но с истеричными нотками в голосе, воззвала она. – Сегодня она хорошая, а завтра твой дом превратится в «малину». Всякая урла будет ноги о тебя вытирать. Ты пойми, я же только добра тебе желаю!

– Если ты действительно желаешь мне добра, то ты должна принять Марину. Я ее люблю. И хочу, чтобы ты тоже любила ее.

– Никогда! Ни за что! Ты не обижайся, но я должна поставить тебя перед выбором. Или я, или она!

– Ты хорошо подумала, прежде чем такое говорить?

– Да, я хорошо подумала! Теперь думай ты!

– Я уже подумал. И решил. Марина остается со мной. И она выйдет за меня замуж...

– А как же я?

– Извини, но на тебе я жениться не могу.

– Та-ак! Теперь и ты надо мной издеваешься! Ну спасибо тебе, братец!

– Пожалуйста, сестрица Аленушка!

– Что ж, придется мне рассказать все родителям!

– Рассказывай. Я уже большой мальчик.

– Большой. Без малого сорок лет. А ума нет! Где твоя первая жена, а? Ладно, Зинка просто ушла. А эта сначала все жилы из тебя вытянет. Как хочешь, братик, но я должна удушить эту змею подколодную! Можешь меня возненавидеть, но я обращусь в милицию! По этой гадюке виселица плачет.

– Что ж, остановить я тебя не могу. Но если с Мариной что-то случится, ты потеряешь брата.

– Как уж бы! Ты еще сам мне спасибо скажешь! Пока, братишка!

Лиза выскочила из дома как из перегретой парилки. Владислав устремился за ней. Он должен был ее остановить... Марина не чиста перед законом. Для него это в прошлом. Но для прокурора ее грехи давности не имеют. Нельзя пускать Лизу в милицию.

Лиза села в свою «девятку». Даже не обратила внимания, что колесо спущено. Обратила, когда стала разворачиваться. Выскочила из машины. На губах пена, плечи ходуном, руки трясутся.

– Где ж это тебя так угораздило? – спросил Владислав и взглядом показал на колесо.

– Не знаю... У тебя электронасос есть. Может, дашь?

– А что насос? Колесо менять нужно.

– Холодно. Тут шиномонтаж рядом. Доеду – сделают...

– А если не доедешь?.. Так, давай запаску!

– Да холодно же, мороз.

– Ничего страшного.

Он открыл багажник, вытащил домкрат, ключи. Сорвал с резьбы гайки, поднял машину, снял спущенное колесо. И только затем вытащил из багажника запаску.

– Черт!

Покрышка колеса была разрезана – с той стороны, которой оно вжималось в специальное гнездо для запаски. Глубокий разрез, сквозной. И широкий – по осевой линии на полкруга.

– Ничего не пойму!

Более того, колесо было чем-то набито. И уж явно не папье-маше. Владислав сунул руку в разрез, расширил образовавшуюся щель, и на снег под ноги, как из рога изобилия, посыпались стодолларовые купюры в банковских упаковках.

– Что это такое? – вытаращился он на Лизу.

– Не знаю, – оцепенело уставилась на деньги та.

Денег было много. Очень много. Владислав насчитал семьдесят восемь упаковок. Семьсот восемьдесят тысяч долларов! Владислав понял все.

– Я... Я не знаю, как это здесь оказалось! – запаниковала Лиза.

– Смотри мне в глаза! – потребовал он.

Но ее глаза предательски бегали из стороны в сторону. И в конце концов она поняла, что правду скрыть не удастся. Тем более что правда и без того уже выперла наружу.

– Скотина!!! – злобно прошипела она.

– Кто скотина? Я?! – еще больше возмутился Владислав.

– Миша скотина!

– Какой Миша?

– Кувшинский... Он мне эти деньги подложил!

– Зачем?

На улице мороз, но Владислав не замечал холода – настолько его потрясло происшедшее. Хорошо, что пропавшие деньги нашлись. Но куда хуже, что нашлись они у человека, в котором он был уверен как в самом себе.

– Это он их так спрятал... Он же должен был понимать, что у меня их искать не будут...

От волнения Лиза в кровь искусала себе губы. Но жалости к себе этим не прибавила.

– Почему ты думаешь, что это Миша? – допытывался он.

– Почему? Сама не знаю, почему... Может, это не он... Может, кто-то другой... А, вот кто это сделал! – в безумном обличительном порыве Лиза ткнула пальцем ему за спину.

Владислав обернулся и увидел Марину. Она стояла на пороге дома, куталась в шубу, парик вместо шапки. В глазах непонимание. Видимо, она только что появилась и еще не успела ни в чем разобраться. Ничего, он ей объяснит. Чуть позже... Или сама поймет...

– Но первым ты назвала Мишу! – хищно сузил он глаза.

Да, он верил людям. Да, он доверялся им. Но не так-то просто сбить его с толку.

– Почему ты его назвала?

– Сама не знаю... – продолжала отпираться Лиза. – Это она. Она! Эта сука! Миша говорил, что была какая-то баба... Она это!

– Опять Миша... Да, сестренка, не думал, что ты такая дрянь... За моей спиной, с этим подлецом... Если Марина воровка, тогда кто ты? Если ее в милицию нужно сдать, тогда куда нужно сдать тебя?

– Влад! Я же тебе русским языком говорю, что я не знаю, откуда у меня эти деньги!

– А я тебе русским языком говорю, чтобы ты убиралась из моего дома! Чтобы глаза тебя не видели!.. В милицию, так уж и быть, я заявлять не буду. Но если ты туда сунешься, пеняй на себя!.. Все, разговор окончен...

Он вытащил из багажника свой машинный насос и пустой пакет. Насос отдал Лизе, а в пакет сложил деньги. Забрал Марину и вместе с ней закрылся в доме.

– Что случилось? – спросила она.

– Деньги нашлись, вот что... Те самые семьсот восемьдесят тысяч... У сестры, в запаске...

– Быть этого не может... Да, она истеричка, но чтобы людей грабить...

– Да это не она... С Мишкой Кувшинским спуталась... Еще один оборотень на мою голову... Как же так, он и Лизка снюхались за моей спиной... Я даже не знал, что у них роман...

– А может, не было никакого романа? Может, Лиза ни при чем?

– Так надо узнать, был у них роман или нет?

– Как?

– Не знаю.

– Позвони ему, спроси... Скажи, что Лиза от него беременна...

– Марина, ты гений! – без особого восторга воскликнул Владислав.

Да и какой может быть восторг, если сестра подло предала его?..

Он набрал номер Кувшинского. Минуты две тянулись длинные гудки, наконец подлец взял трубку.

– Ну что, Михаил Афанасьевич, допрыгался? – грозно спросил он.

– Влад, это ты о чем?

Чувствовалось, что Мишка занервничал.

– Я с Лизой только что говорил.

– О чем?

– О деньгах.

– О каких деньгах? – сейчас Мишка был близок к панике.

– Аборт нужно делать. Деньги ей нужны, – импровизировал Владислав.

– Кому аборт?

– Не будет никакого аборта! Ты женишься на Лизке! Обрюхатил девчонку – женись!

– А-а, ты об этом, – облегченно вздохнул Кувшинский. – Ну, конечно же, женюсь...

– Значит, не отрицаешь, что спал с ней.

– Ну, было... Ах да, мы не ставили тебя в известность. Ну, я хотел предложение ей сделать, а потом уже тебе сказать...

– Ты ей уже сделал предложение... Деньги украсть! У меня! Семьсот восемьдесят тысяч! – рубил Владислав.

– Не понимаю...

– Все ты понимаешь... Ты подстроил ограбление. Из-за тебя чуть человек не погиб... Но тебе повезло, сволочь! Лиза – моя сестра. И я не хочу, чтобы она села в тюрьму. Поэтому – считай, легко отделался... Ты уволен, это раз. Ты должен собрать свои манатки и убраться из города, это два. И если ты приблизишься к моей сестре хоть на пушечный выстрел, я тебя убью. Это три!

Владислав с такой силой опустил трубку на рычаги, что корпус телефонного аппарата не выдержал и дал трещину.

– Браво, Владик! – обожающе смотрела на него Марина. – Ты крутой мужчина!.. Удивляюсь, как ты дал себя облапошить?

– Кто же знал, что мой друг и моя сестра сговорятся против меня...

– Да, если сестре родной не верить, тогда кому верить? Может, жене своей поверишь? Будущей?

– О чем ты?

– О том, что ты перевозбужден. Выпить нужно, успокоиться... А потом я сделаю тебе массаж, уложу тебя в постель... Деньги можешь не прятать. Я их не уведу...

Владислав последовал ее совету. Хорошо выпил. Позвонил родителям, узнал, что Лиза у них. Это его еще больше успокоило. Он еще больше расслабился. И еще крепче напился... Марина делала массаж. Марина ласкала и ублажала его. А потом он заснул...

А когда проснулся, Марина была рядом. И деньги на месте. Она не собиралась обворовывать его. Ей не нужны были деньги. Ей нужен был он сам.

Глава 20

Марина не очень хотела подставлять Лизу. Но нужно было подстраховаться. Понимала, что эта истеричка не даст ей жить. Поэтому она и пошла на этот шаг. Купила колесо от «девятки», набила его деньгами. Улучила момент и подложила Лизе свинью. Да, пришлось потрудиться. Не так-то просто было подменить запаску в закрытом багажнике. Но ведь подменила! Когда Лиза приехала к брату домой, чтобы выяснить с ней отношения, Марина под предлогом вышла из зала, на секунду выскочила во двор и проколола «девятке» колесо. А дальше как по нотам...

Как она и ожидала, Владислав на сестру в милицию заявлять не стал. Просто отдалил ее от себя. И от Марины. И «крысу» Кувшинского послал далеко. Возможно, подлецы и догадывались, кто развел их на деньги. Но Марину не трогали. Никаких движений с их стороны.

Никто не мешал им с Владиславом справить свадьбу. Она сменила фамилию, подала заявление на новый паспорт. Чтобы избежать юридических проволочек, дала паспортисту на лапу. Так она стала Кравцовой Мариной Викторовной. На это имя без всяких проблем получила паспорт и вместе с мужем отправилась на Ибицу в свадебное путешествие. Остров оправдал свое название. Налюбились они вдоволь. А потом домой. Начинать новую жизнь.

Она хотела начать свой бизнес. Не сидеть же сложа руки. К тому же бизнес – это не шуры-муры. Здесь как на поле боя. Враги, предатели, шпионы. И всех нужно побеждать. А не победишь, сам протянешь ноги... Опасность, адреналин. Словом, веселая жизнь. И при этом – статус уважаемого человека.

Но с чего начать новое для себя дело, она не знала. Решение подсказал Владислав. Подвернулся вариант с кирпичным заводом. Была возможность выкупить крупный пакет акций, который давал полный контроль над предприятием. Цена вопроса – триста сорок тысяч американских рублей. Сроки поджимали, а у него, как назло, не хватало свободных денег. Он вознамерился взять кредит в банке. Но Марина подсказала иной выход.

– Можешь взять мои деньги, – предложила она.

– Но я же знаю, откуда они! – недовольно поморщился он.

– Ничего. Деньги не пахнут. К тому же тебе совсем не обязательно оформлять договор на свое имя. Купишь акции для меня. А я потом подумаю, продавать тебе кирпич или нет.

– А я у тебя кирпич еще и не возьму.

– Совесть не позволит? – уныло усмехнулась она.

– Нет. Кирпич плохой. А я строю элитные дома... Завод не плохой, но оборудование морально устарело. Нужны инвестиции, чтобы закупить и установить новое...

– Ничего, возьму кредит в банке...

Она бы могла продать алмазы, доставшиеся ей в качестве компенсации за моральный ущерб. Рисковое дело, но у нее получится... Усовершенствует завод, поднимет производство на новый качественный уровень. Это будет интересно...

– Знаешь, мне твоя идея нравится. Только одно условие. Пока ты недостаточно опытна в этих делах, я возьму тебя под свое шефство...

– Я не против... Но и у меня условие. Тебе нужна своя служба безопасности. Я понимаю, что у тебя есть «крыша», но этого мало. Прежде всего тебе нужен контроль за сотрудниками, особенно за твоим замом и бухгалтером. Ты должен знать, чем они живут, чем дышат.

– Я и так все знаю.

– Ага, начиная с Кувшинского... Мало тебя кидали? Ты можешь верить людям и дальше. Я не против. Но не забывай о принципе: доверяй, но проверяй... Да и охрана бы тебе не помешала. Неизвестно, что у того же Кувшинского на уме...

– Кувшинский и близко ко мне не приблизится.

– Хотелось бы верить... Он зверь, который затаился. Когда-нибудь он покажет когти... Утверждать не буду, но все может быть. И дом на охрану поставить нужно. Додумались, за границу поехали, а дом без охраны оставили.

– Ну как без охраны? А родители мои здесь жили... Хотя да, какая это охрана... Да, надо подумать над твоим предложением. Время суровое.

– И с каждым годом будет только хуже. Чем больше денег, тем больше желающих наложить на них лапу.

Марина окончательно и бесповоротно решила уйти с головой в бизнес. Направление главного удара выбрано – кирпичный завод. Владислав разрулил ситуацию, договорился о покупке акций. Осталось только внести деньги. И Марина тайком от мужа полезла в подвал, где еще до замужества, опять же в большом секрете от всех, устроила схрон.

Тайник казался ей надежным. И каково же было ее удивление, когда в кейсе она обнаружила только деньги. Алмазы же бесследно исчезли.

* * *

Владислав купил и оформил на ее имя шестьдесят восемь процентов «кирпичных» акций. А спустя некоторое время она стала председателем совета директоров завода. Почетная должность и очень ответственная, поскольку от нее ждали солидных инвестиций. Пришлось брать кредит в банке под закупку нового оборудования и современных технологий. Тем более что завод стоит того. Четыре гектара производственной территории – цеха, склады, административное здание, все в рабочем состоянии. Требовалось лишь заново оснастить цеха, кое-где кое-что подправить да подлатать дыры в бюджете, и можно двигаться вперед – выдавать на-гора качественную конкурентоспособную продукцию.

Работы невпроворот. Но Марина старалась. Под эгидой своего любимого мужа осваивала необычное и, надо сказать, интересное для себя дело.

По иронии судьбы завод находился на территории Лукарского района. И за «крышу» платить она должна была лукарским бандитам, которые уже давно «доили» директора завода. Но поскольку вели они себя в общем-то прилично – не наглели и не хапали сверх меры, – то Марина не стала обострять с ними отношения. Бороться с братвой по нынешним временам все одно что плыть против течения – затрат много, а толку мало. Да и утонуть можно. А если все же и осилишь одно течение – тут же попадешь в следующее. Свято место пусто не бывает – взамен одних бандитов обязательно появятся другие и, возможно, куда более жестокие.

Отношения с братвой устраивали Марину еще и по той причине, что те довольствовались бартерными отношениями. Брали кирпич в обмен на «крышу». Они же тоже люди, они тоже хотели жить в добротных домах. Так что «красная» валюта им была нужна. И сейчас нужна. И нужна будет в будущем. Но Марина всерьез опасалась, что в будущем они будут брать кирпич в больших количествах. А вот это ее уже не устраивало. Новый кирпич европейского качества будет дороже как по себестоимости, так и по отпускной цене. А переплачивать не очень-то и хотела. Поэтому всерьез задумывалась о создании собственной охранной структуры.

У нее был свой кабинет в административном здании. Но братки к ней ни разу не заглянули. Им по барабану, кто владеет заводом, лишь бы платили. Поэтому проблемы с «данью» они решали с хорошо известным им директором.

А вот представители местной правоохранительной системы пожаловали прямиком к ней.

– Марина Викторовна, к вам гости, – встревоженным голосом сообщила секретарша. – Начальник уголовного розыска Лукарского РОВД.

– Фамилия?

– Он не представился...

Любочка не успела договорить, как дверь в кабинет открылась, и на пороге возник высокий плечистый мужчина в кожаной куртке.

– Майор Миронов! – широко улыбнулся он.

Конечно же, Марина узнала его. Игнат... Сколько лет, сколько зим...

– Ну и что вам нужно, гражданин майор?

Она нарочно назвала его гражданином. В память о тех семи годах, которые она провела за решеткой если не по вине Игната, то уж точно с его участия.

– Ты, смотрю, не рада мне.

Он старался держать хвост пистолетом. Но было видно, что внутри он напряжен, если не сказать, смущен.

– Хочешь, чтобы я изобразила радость? – язвительно усмехнулась она. – Извини, не получается... Ты присаживайся, чего стоишь? Не люблю, когда перед глазами маячат...

– Ты у нас теперь бизнес-леди.

– А ты хотел бы, чтобы я была зэк-бабой?..

– Ну зачем? Такой ты мне нравишься больше...

Марина видела, какими глазами смотрит на нее Игнат. Восхищение в них и кобелиная похоть. А восхищаться было чем. Красивая стильная женщина. Может быть, у нее грубые манеры, но во внешности от бывшей зэчки не осталось ничего. Избавилась она от той печати, которую наложила на нее зона. Вместо этого появилась изысканность знающей себе цену и внимательно ухаживающей за собой женщины. О прошлой жизни напоминал только шрам на груди. Его можно было свести, и Марина собиралась сделать это в самом ближайшем будущем. Только вот из памяти его не вывести никогда. И ту злую роль, которую Игнат сыграл в ее жизни, забыть невозможно.

– А мне не нравится, что я нравлюсь тебе, – поморщилась она.

– Может, мне удастся растопить лед?

– И не пытайся. К тому же я замужняя женщина.

Игнат – предатель. Но при этом он оставался мужчиной, которого она когда-то любила. Он повзрослел, изменился, но сила его мужского обаяния не ослабла, скорее, наоборот. Марина пыталась убедить себя, что он нисколько ее не волнует. Но внутри у нее было жарко от накаляющихся чувств. И только усилием воли она сохраняла морозный холод в своем взгляде. А еще ей помогала справиться с непрошеными чувствами мысль о муже. Пусть Владислав не обладал той мужской магией, которой Игнат без всяких усилий охмурял женщин. Но Владислава она любила. И еще больше уважала. А Игнат – уважения не достоин. Он предал не только саму Марину, но и ее любовь.

– Я знаю.

Марина скользнула взглядом по своему обручальному кольцу.

– Ты не угадала, – с легкой насмешкой во взгляде покачал головой Игнат. – Кольцо здесь ни при чем. Я знаю твоего мужа. Кравцов Владислав Алексеевич, генеральный директор строительной фирмы «Интеграл-Строй».

– Ага, твой коллега, – ехидно усмехнулась Марина. – Ты, кажется, тоже в строительном управлении работал. А потом оказалось, что ты мент.

– Я выполнял свой долг, – насупился он.

– Звучит неубедительно. Ты мог бы меня арестовать, я бы тебя поняла. Но ты подставил меня.

– Знаю.

– Тогда какого черта ты ко мне приперся?

– Может, я хочу попросить у тебя прощения?

– Не надо просить того, чего ты не можешь получить.

– А если я очень хорошо попрошу?

– Тогда и я очень хорошо попрошу. Попрошу тебя исчезнуть.

– И только?

– А что еще?

– Ну, может, ты захочешь мне отомстить?

– Мстить менту?! – Марина презрительно скривила губы. – Это все равно что мстить дерьму, которое выплеснулось из унитаза и залило твою квартиру. Ты – дерьмо, Игнат. И мстить я тебе не собираюсь. Много чести.

– Значит, браткам ты сделала честь?

– Это ты о ком?

– Да были такие. Жора, Бамбук, Ушастик. Фамилии называть не буду. Они этого недостойны. Потому что изнасиловали тебя.

Марина все поняла. Испугалась, но виду не показала.

– Игнат, ты бредишь? Никто меня не насиловал.

– Есть свидетели. Сержант Хромов и младший сержант Лебеденко.

– И ты веришь этим продажным шкурам?

– Продажные – не продажные, но они все видели.

– Видели, но не остановили.

– Ну вот, ты уже созналась, что случай имел место быть.

– И этот случай отымел меня как последнюю тварь.

– Но ты не последняя тварь. Ты – Мурка!

Как ни странно, но это слово Игнат произносил с нескрываемой гордостью за нее.

– Нет Мурки, – покачала головой Марина. – Мурка погибла. В нее стреляли, ее убили...

– Убили. А она взяла да воскресла. Чтобы отомстить.

– Не понимаю, о чем ты.

– Все ты понимаешь. Только сознаваться не хочешь.

– Это что, допрос?

– Мне тебя допрашивать ни к чему. Я и так все знаю. Сначала ты убила Ушастика. Затем Жору на пару с Бамбуком. Ушастика вывезла за город, сбросила труп в лесу. И машину свою тоже бросила. Всего-то в пяти километрах от трупа. Сожгла ты свою машину. Глупо сделала, что сожгла. Это твой почерк, Марина. Ты всегда сжигала засвеченные машины.

– Неубедительно, – покачала головой Марина.

Все большего труда стоило ей оставаться невозмутимой. Но она надеялась сохранить самообладание. И она бы его сохранила, если бы Игнат не нанес запрещенный удар под дых.

– А это убедительно?

Он вытащил из кармана и махнул перед ее глазами пакетиком с теми самыми алмазами, которых она лишилась по неизвестной, как ей казалось ранее, причине.

Как ни старалась, она не смогла скрыть своего возмущения.

– Так это была твоя работа?

– Именно, что работа... – без всякого злорадства улыбнулся он. – Признаться, я и не надеялся на удачу. Но мне повезло. Оказывается, у меня такой же нюх на тайники, как у тебя. Скольких ты людей обокрала уже после отсидки, а? А говоришь, Мурка умерла.

– Ты – чудовище!

– Волком быть, по-волчьи выть. Скажи спасибо, что я влез в твой дом без санкции прокурора. Была бы санкция, возможно, ты бы сейчас здесь не сидела.

– Что ж, скажу тебе спасибо. За то, что ты облажался. Теперь эти алмазы не могут быть уликой против меня. Теперь ты не сможешь бросить эти камушки в мой огород. Поверь, у меня есть деньги, чтобы нанять хорошего адвоката.

– Тебе совсем не обязательно тратиться. Я не собираюсь привлекать тебя к ответственности. Тем более что убийство Ушастика с меня сняли.

– Зачем же ты тогда под меня копал?

– А чтобы узнать правду. И вернуть долги.

– Какие долги?

– Я тебя предал. Из-за меня тебя чуть не убили. А то, что ты убила Ушастика, туда этому подонку и дорога. К тому же ты Мурка...

– У Мурки были алмазы.

– Ты хочешь, чтобы я тебе их вернул?

– Не отказалась бы.

Да, Марина бы не отказалась от камушков. Ведь она бизнесмен. А бизнесменам всегда нужны деньги. И неважно, чем они пахнут.

– А придется отказаться. Алмазы я тебе не верну.

– Что ж, можешь оставить их себе. В качестве оплаты за мою свободу.

– Оплата здесь ни при чем. Заметь, я взял алмазы, но не забрал деньги. Почему? Потому что деньги это деньги, а на камушках можно спалиться. Братва и без того считает, что это ты убила Жору и забрала триста тысяч с камушками в придачу.

– Не знаю, мне никто ничего не предъявлял.

– И не предъявят. Если не схватят за руку. К тому же Пахан не знает, где тебя искать.

– Пахан?

– Кличка такая, Пахан. Авторитет, под которым ходил Жора. Авторитет, которого ты поставила на деньги. Да он тебя, в общем-то, и не ищет. Похоже, он не очень-то и верит, что есть такая Мурка. Наслышан о тебе. А вот Лоцман тебя лично знает.

– Лоцман?

– Ну этого ты должна знать.

– Знаю...

Как не знать человека, который в свое время дал кров ей и ее подельщикам. Лоцман уважал ее. И даже готов был объявить подлого Кнута своим личным врагом, если бы тот не прекратил катить бочку на Мурку.

– Лоцман сейчас в законе, – сказал Игнат.

– Может быть, – тускло отозвалась Марина.

– Он не верит, что ты предала братву. Никогда не верил.

– Лоцман знал Мурку. Лоцман верил Мурке. А Кнут не поверил. Потому что не захотел верить. Да и Капрон тоже.

– Капрон сидит. Кнут сидит. Анисим и Баур тоже сидят. Капрон уже в законе. Кнут положенец.

– Кнут – положенец? – презрительно усмехнулась Марина. – Обмельчала братва, если такого козла к воровской короне готовят.

Ненавидела она Кнута. И Капрон сильно упал в ее глазах. Но мстить она им не собиралась. Кнут – ублюдок, но, как ни крути, он действовал по закону. По воровскому закону. Сдал братву – получи пулю.

– Анисима тоже могут короновать, – продолжал Игнат.

– Про Анисима сказать ничего не могу. Да и не мое это дело – ставить его статус. Мы же не на сходке. Да и не воры мы. Ты мент. Я в бизнесе.

– А мы и не будем о них говорить, – улыбнулся Игнат. – Они этого не стоят, чтобы о них говорить. А вот мы этого стоим. Поговорим о нас?

– Поговорим, – кивнула она. – Только я не знаю, о чем мы можем с тобой говорить.

Игнат молчал.

– О чем говорить? – повторила она свой вопрос.

– Не знаю, – пожал он плечами. – То, что у тебя есть муж, я знаю. Любишь ты его или нет – это не мое дело. А то, что у меня нет жены, так это скорее минус, чем плюс.

– Минус. – Марина не стала убеждать его в обратном. – А плюс в том, что ты ко мне зашел. Тряхнули стариной, так сказать. Только кому от этого стало легче?

– Может, мне. Может, тебе. Может, нам обоим. В общем, я сказал все, что хотел. Да и пора мне.

Марина его уже не гнала за порог. Но Игнат уходил сам. Поднялся, помахал рукой в знак прощания и вышел. Марина могла его остановить. Но не стала этого делать.

Глава 21

Треск горящих в камине дров успокаивал нервы. Огонь согревал душу и тело. А в кресле-качалке так удобно и уютно. Спать Владислав не хотел, но тем не менее задремал. И заснул бы, если бы не телефонный звонок. Как по нервам резанул.

– Да.

– Владислав Алексеевич? – вкрадчиво осведомился незнакомый женский голос.

– Допустим.

– Владислав Алексеевич, вы меня не знаете, но я должна вам сказать...

– Не надо ничего говорить! – недовольно поморщился он.

Он верил людям. Но не верил сплетникам и всякого рода «доброжелателям». А эта женщина, похоже, из этой подлой когорты.

– И все же я вам скажу! Вот вы сейчас дома, а ваша жена...

Владислав бросил трубку. Не желает он выслушивать гадости о своей жене. А ничего другого от сороки на том конце провода ждать не приходилось.

Марине он доверял. Но все же сомнение закралось в душу.

Что-то изменилось в ней за последнее время. Она все так же мила и обходительна с ним. Но нет уже той страсти, с которой она любила его во время свадебного путешествия и несколько месяцев после того. Нет прежней пылкости. От выполнения супружеского долга она никогда не отказывается, но все чаще ему казалось, что делает она это без особой охоты.

И на работе она частенько задерживается допоздна. Говорит, что дел много. Но ведь и он не бездельничает, но, как бы то ни было, дом и семья у него на первом месте.

Неужели у нее появился любовник? Неужели она изменяет ему? Владислав сделал несколько нервных кругов по комнате. Схватился за телефон, позвонил Марине в офис. Но трубку никто не брал. Может, она уже домой едет? А может...

Владислав выскочил из дома. Охранник за ним.

– Владислав Алексеевич, вы куда? – обеспокоенно спросил он.

– Я сейчас. Я быстро...

Он сам выгнал машину из гаража. И сам, без охранника, направился в сторону Лукарска.

Зима. Скользко. Но мощные колеса джипа хорошо держат дорогу. Это Марина настояла, чтобы он поменял машину. Мало того, сама потащила его в салон, где заставила купить новый «Чероки». Сама же пересела на его «Мерседес». Дескать, ее вполне устраивает такой вариант. А ведь могла сама ездить на джипе. Не захотела. Потому что считает мужа главой семьи, а не себя. Потому что уважает его. Нет, не может она ему изменять.

Через час Владислав был на месте. Охранник на вахте пропустил его без вопросов. Он подъехал к административному зданию завода. В окнах Марины горел свет. Но и окна директора тоже светятся. А Геннадий Максютов – мужчина видный. Чуть за сорок, но выглядит молодо. Строен, подтянут. Уж не с ним ли крутит Марина? Время – половина десятого вечера, а если с поправкой на зиму, то и ночи. Ей уже давно дома быть пора. А она все оторваться не может – или от работы, или от Максютова.

Но все страхи оказались напрасными. Владислав застал Марину в ее кабинете. И Максютов с ней, но на правах подчиненного. Они сидели по разные стороны стола и о чем-то спорили.

– Влад? – удивленно спросила Марина.

Удивление искреннее. Потому что она не ожидала его увидеть. Потому что он застал ее врасплох.

– Мне кажется, тебе уже пора домой, – стараясь скрыть свое волнение, сказал Владислав.

– А сколько уже времени? – Марина глянула на часы. Изумленно повела бровью. – Батюшки, половина десятого... А еще домой ехать... Заработались мы с тобой, Геннадий Антонович...

– Заработались, – без какой-либо двусмысленности согласился с ней Максютов.

– Что ж, давай отложим прения до завтра. Всего доброго!

Максютов только рад был закончить работу. Отправился к себе – оставил Владислава наедине с женой.

– О чем вы спорили? – спросил он.

– Да не то чтобы спорили, но единого решения нет... Мы решили, что можно расширить производство. Земли под завод отводились с запасом. Есть свободные площади. Можно построить три-четыре дополнительных цеха, расширить склады, увеличить пропускную способность подъездных путей... Тебе это интересно? – подозрительно покосилась на него Марина.

– Ну я же не посторонний человек.

– Уж не проверочку ли ты решил устроить мне, мой дорогой? – догадалась она.

– Да нет, – замялся Владислав.

– А ты не оправдывайся, все правильно – доверяй, но проверяй. Ты мне звонил?

– Да, но тебя в кабинете не было.

– Правильно, мы с Максютовым были на территории. Прикидывали, сколько можно построить и чего.

– И чего можно построить?

– Я думаю, что нам нужно осваивать производство сухой строительной смеси. Товар ходовой, есть возможность приобрести оборудование. Но Максютов считает, что лучше увеличить производство кирпича. Есть технологии, есть специалисты, и, главное, удобный и дешевый доступ к источнику сырья.

– А где брать сырье для сухой смеси?

– Будем искать поставщиков. И цемент найдем, и песок. Спрос на сухую смесь есть, и это главное.

– И на качественный кирпич тоже есть спрос.

– Так, значит, ты поддерживаешь Максютова! – нахохлилась Марина.

– Я этого не говорил. И сухая смесь хорошо, и кирпич. А инвестиции?

– Возьму кредит в банке, а что делать? За кредит на оборудование мы рассчитались, линию запустили... Надо расширять производство. Сам знаешь, я на месте стоять не намерена...

В глазах у Марины бушевал азартный огонь. Бизнес для нее не средство существования, а смысл жизни. Она с головой в деле. Ей не до любовников. Владислав чувствовал себя неловко. Последний раз он чувствовал себя так в далеком детстве, когда втайне от мамы расправлялся с банкой бабушкиного варенья и был застигнут врасплох. И как он посмел обвинить Марину в супружеской неверности?

Марина оставила свой «Мерседес» на заводе. Домой отправилась в машине с мужем.

– Я ждала, что рано или поздно ты устроишь мне проверку, – в пути сказала она. – И все-таки ты меня удивил...

– Да нет, ты не так меня поняла, – занервничал Владислав. – Просто ты задержалась, и я подумал...

– Подумал? А может, кто-то подсказал?

Она внимательно посмотрела на него. Когда она так смотрела, вся правда сама лезла наружу.

– Подсказал, – смятенно признался Владислав. – Какая-то женщина звонила...

– Кто такая?

– Не знаю. Она бы сказала, но я не стал ее слушать. Бросил трубку...

– И правильно сделал... Мы хорошо живем. Любим друг друга, у нас отличный дом, успехи в делах. Чем лучше живешь, тем больше завистников... Хотела бы я знать, что это за стерва?

И снова она взглядом потянула из него душу.

– Ну что ты на меня так смотришь? – Владиславу казалось, что из водительского кресла вылезли иголки. – Думаешь, это Лиза?.. Нет, это не Лиза... Ты же знаешь, где Лиза...

Он мог ожидать от сестры чего угодно, но совсем не того, что она сделала. В это невозможно было поверить, но Лиза ушла в монастырь. Взяла да ушла. Бросила институт и подалась в монахини. Второй месяц она уже взаперти, схиму принять собирается.

– Учудила твоя Лиза, – усмехнулась Марина.

– Почему учудила? Я всегда знал, что она хорошая. А в какой-то момент с истинного пути сбилась. Кувшинский голову ей заморочил... Ты вот тоже раскаялась. Только не в монастырь пошла, а в бизнес. А Лиза хочет монашеский обет дать.

– Я-то раскаялась, – кивнула Марина. – Что ж, и Лиза могла раскаяться.

По голосу можно было понять, что ей в это трудно было поверить. Но Владислав в свою сестру верил.

* * *

Марина снова задерживалась на работе. Но Владислав знал, что изменой здесь и не пахнет. Жена вся в делах. А он ей помогал. Его специалисты готовили фундамент под коробку нового цеха. И сам он частенько задерживался на заводе, домой возвращался вместе с Мариной. А сегодня приехал домой из своего офиса раньше супруги.

И снова зазвонил телефон. И снова как пилой по нервам.

– Да!

– Влад! – услышал он знакомый голос.

– Лиза? Что случилось?

– Влад, забери меня отсюда! Я больше не могу. Не могу я тащить этот крест. Хочу, но не могу...

– Главное, что хочешь. А не можешь, значит, не судьба.

– Не судьба... Так ты меня заберешь?

– Конечно. Когда приехать?

– Завтра с утра и приезжай. Только...

– Что только?

– Марине своей ничего не говори. Она смеяться будет, а я не хочу.

– Глупости какие. Не будет она смеяться. Да и не посмеет.

– Бог ей судья, если посмеет. Завтра тебя жду.

Марина вернулась в десятом часу ночи. Уставшая и голодная. Владислав не стал говорить ей, что Лиза просится обратно. А утром отправился в монастырь.

Лизу отпустили с миром. Лестных отзывов о ней от матушки-игуменьи он не услышал. Но и крамолу на нее не возводили, и то хорошо. Зато сам он получил благодарность – за материальную помощь в деле восстановления храма.

Владислав привез сестре шубу. Но та отказалась.

– Из монастыря и сразу в меха? – робко и с осуждением к самой себе спросила она.

Кроткая овечка с ангельским взглядом. Сказали бы Владиславу год назад, что Лиза может стать такой скромницей, ни в жизнь бы не поверил. А ведь должен был бы поверить.

По пути он завернул в магазин, купил ей серое долгополое пальто.

– Ко мне домой поедем или к родителям? – спросил он.

– А что, можно к тебе? – недоверчиво спросила она.

– А почему же нельзя? Или тебя Марина смущает?

– Нет, я сама себя смущаю. После того, что я сделала, ты проклять меня должен.

– Но ведь не проклял. А ты раскаялась.

– Да, но монахини из меня не вышло. Не рождена я для такой жизни. Меня в мир тянет. А ведь и в миру можно жить безгрешно.

– Можно и нужно.

– Влад, ты меня простил? – робко, с надеждой спросила Лиза.

– Ну, конечно же. И для того, чтобы я тебя простил, тебе вовсе не обязательно было уходить в монастырь.

– А если я сама себя не могла простить?

– А сейчас можешь?

– А Марина меня простит? Я же столько ей гадостей наговорила.

– Простит. И ты ее прости.

– За что?

– За ее прошлое. Да, она вела грешную жизнь. Но поверь, она исправилась. И мне с ней очень хорошо.

– Рада за тебя. И за Марину рада.

Владислав отвез сестру к себе домой. А вечером с работы приехала Марина. Лиза сама подошла к ней, извинилась за свое отвратительное в прошлом поведение. Марина зла на нее не держала. И с легкостью помирилась с ней. У Владислава возникла уверенность, что они обязательно станут хорошими подругами.

Глава 22

Марина все же настояла на своем. Решила наладить производство сухой строительной смеси. Взяла кредит в банке на постройку новых цехов, закупку оборудования, подготовку специалистов. Дело закрутилось. За зиму на территории завода выросли две коробки новых цехов. Но до запуска новой линии было еще далеко.

Правда, кое-кто думал иначе. И в один прекрасный день лично к ней пожаловали недобрые гости. Крупной комплекции парень с квадратной мордой вломился к ней в кабинет без всякого приглашения. И еще двух мордоворотов притащил.

– Платить будем? – без всяких предисловий спросил он.

– Это к Максютову, – спокойно сказала она.

– А чо нам Максютов? Ты здесь все решаешь...

– Я с тобой, красавчик, водку не кушала. Так что давай на «вы»...

– Так в чем проблема, можно и водки покушать, – нагло ухмыльнулся браток.

– А кто ты такой, чтобы водку с тобой кушать?

– Я-то?.. Я Кальцит. Меня все знают...

– Ну, если тебя все знают, тогда я недостойна такой чести – сидеть с тобой за одним столом.

– Прикалываешься, да? Короче, расклады такие. Двести штук баксов сейчас. И полтинник каждый месяц.

– А что, натуроплата вас уже не устраивает?

– Ты баба клевая, не вопрос. Но извини, ты на двести штук не тянешь. Так что натурой с нами не расплатишься.

Марина сделала вид, что своей остротой он ничуть не уколол ее. В разговоре с братвой нельзя выходить из себя. Разозлиться – значит показать свою слабость.

– Я не про себя. Я про кирпич.

– А кирпичом Клаус брал. Потому щас под кирпичом и лежит. Ну, в смысле под гранитной плитой...

– Выходит, власть переменилась?

– А то. Щас ты Джокеру будешь платить. А Джокер человек серьезный. С ним лучше не шутить.

Все-таки не зря Марина ждала наезда со стороны братвы. Думала, что Клаус со своей бригадой будет драть с нее три шкуры. Но его самого разодрали на части. Теперь вот появился какой-то Джокер с бугра. Его кирпич не устраивает. Ему чистые деньги подавай. А где их взять, когда Марина вся в долгах?

– А сам он, я так поняла, большой шутник. Двести тысяч долларов. У меня долгов гораздо больше.

– А твои долги никого не колышут.

– Ну почему никого? Меня колышут.

– Ну ты колыхайся, не вопрос. А бабки, по-любому, давай...

– А если нет денег?

– Найди... Короче, времени у тебя три дня...

– Нереальные у тебя постановы, браток, – хищно сузила глаза Марина.

– Чего?! – удивленно вытаращился на нее Кальцит. – Ты чо там про постановы лепишь? Блатная, что ли?

Блатной Марина не была. Вышла из этой среды. И обратно возвращаться не хотела. Да и опасно это. Как опасно было связываться с каким-то Джокером. Дашь ему ответку – пойдут слухи. Рано или поздно криминальный мир узнает, что Мурка дала отпор бандитам. А там и Пахан объявится со своими претензиями. Еще и с ним разбирайся. Но и двести тысяч отдать она не могла. Слишком уж это много. Да и Джокер, похоже, тот еще волчара – сунешь палец в пасть, отгрызет полруки.

– Я же тебе русским языком сказала, не надо мне тыкать. А насчет постановы, так она в самом деле не реальная. Деньги, может быть, я и найду. Но тогда заглохнет производство. И завод сдохнет.

Марина не боялась, что братки набросятся на нее с кулаками. Во-первых, в ящике стола лежал револьвер. А во-вторых, в приемной уже находился Лева Пересохин с тремя здоровяками. Это была ее личная охрана.

– Ты думай о том, чтобы самой не сдохнуть. А то ведь заглушим и даже крест на могилку не поставим. Короче, через три дня придем, чтобы бабки были.

Она могла бы уже сейчас вышвырнуть этих недоумков за дверь, но делать этого не спешила. Не время обострять ситуацию.

– Да, не думает твой Джокер о перспективах, – удрученно покачала головой Марина. – Не смотрит вперед. Не видит выгоды. А ведь я завод на новый уровень выведу. Тогда твой Джокер деньги лопатой грести будет... А может, он халиф на час, а?

– Не понял.

– А тебе и не надо ничего понимать. Твое дело маленькое... Приходи через три дня, будут бабки...

– Так бы сразу! – осклабился Кальцит.

Он собрался уходить. Марина подала знак Пересохину, чтобы он очистил приемную, дабы не смущать бандитов своим видом. Не надо сейчас чинить браткам препятствий. Пусть убираются. Когда бандиты ушли, зам по безопасности с повинным видом предстал пред начальственные очи.

Лева Пересохин в свое время служил в Афгане. Воевал. Терял друзей. За одного друга так отомстил, что на целых восемь лет загремел на зону. Вместе с такими же мстителями вырезал целый кишлак... Через три года попал под амнистию, но на свободу так и не вышел. Какому-то блатному в запале голову проломил. Освободился только в девяносто третьем. Отправился устраиваться на завод. Хотел быть простым рабочим, а стал начальником охраны. Понравился он Марине. Крепкий телом, хваткий, решительный. И с головой вроде бы все в порядке. Да еще и благодарен ей за то, что на престижную должность взяла – с его-то судимостью.

– Ну, Лев Александрович, рассказывай. Как ты братков прошляпил? Почему они сквозняком мимо тебя прошли? – строго спросила Марина.

– Да это, их же никто не ждал, – насупился Лева. – Да и там, на проходной, дурака сваляли... Я их там всех...

– Всех, – кивнула она. – Всю смену уволить. Наймешь новых. И чтобы в оба глядели. Еще раз прошляпишь, сам расчет получишь. Вопросы?

– Да нет вопросов.

– Как это нет вопросов? Должны быть вопросы. Что с бандитами делать будем? Они через три дня за деньгами явятся.

– Дальше проходной не пройдут. На части порвем.

Под началом у Пересохина четыре бойца. Сам их нашел. С криминалом никто из них вроде бы не связан. Но считают себя крутыми. Двое в армии служили – один в морской пехоте, второй в десантных войсках. Двое – спортсмены-силовики. Марина положила этим ребятам приличный оклад. Потому как знала, что рано или поздно понадобится их помощь в решении нестандартных вопросов.

Так же Пересохин контролировал штатную охранную службу – три смены «вохровцев», обеспечивающих круглосуточное дежурство на проходной и на территории. Но толку от этих охранников никакого. Марина даже не брала «вохровцев» в расчет. Вся надежда на себя и на бойцов Пересохина.

– Порвешь на части одних, а другие тебя самого порвут. Ты мне скажи, кто такой Джокер?

– Не знаю, – скорбно пожал плечами Пересохин.

– Плохо, очень плохо. Ты должен быть в курсе криминальной обстановки. Ты хоть знаешь, что Клауса больше нет?

Лева промолчал. Нечего ему было сказать в ответ.

Пересохин был виноват в том, что не владел обстановкой. Но Марина не торопилась спрашивать с него по всей строгости. Всего месяц он в должности. Пока вошел в курс дела, пока сколотил команду, пока с оружием разобрался, пока подкрутил гайки «вохровцам». Но времени на раскачку у него больше нет. Еще один прокол с его стороны, и придется искать ему замену.

– Ну что с бандитами делать будем, Лева? – повторила свой вопрос Марина.

– Встретиться надо с этим Джокером, – буркнул Пересохин. – Поговорим. Будет возникать, я ему башку оторву.

– Он же не один, Лева. У него бригада.

– Так это, можно бригаду без него оставить.

– Это как? – с интересом посмотрела на него Марина.

– Да как... Сначала на стрелке с ним встретимся. Он от денег не откажется, бочку на меня катнет. Я промолчу. А потом... За Колю Штангиста я не уверен. За Васю Боксера тоже. А Юра Морпех точно на это дело подпишется. Да и Валера Дес тоже не откажется...

– Короче?

– Короче, сделаем мы Джокера, – понизил голос Лева. – Стволы у нас есть. Подкараулим в темном углу – и к чертовой матери.

– А пороху хватит?

– У меня да. Я эту блатату терпеть не могу. За людей их не считаю. Так что без проблем.

– Ты уверен?

– За себя да. И за Юру тоже. Мы с ним на эту тему говорили. Думаю, и Валера согласится... Колю и Васю я бы не трогал... А на стрелку я их возьму, не вопрос...

– Смотри, чтобы вас там не положили...

Рискованное дело затеял Пересохин. Но именно на его решительность и рассчитывала Марина. Надеялась, что в трудную минуту он не подведет.

Не хотела она идти на крайние меры. Но пойдет, если Джокер вынудит ее к этому. Он уже вынуждает. Уж больно большие у него аппетиты. Голодного волка нужно убивать, иначе он просто-напросто сожрет и завод, и саму Марину. Она готова была идти на крайние меры. Потому что жила в диком мире, где правили дикие законы. В бизнесе нужно было быть акулой, чтобы не стать жертвой акул криминального беспредела.

И все же будет лучше, если удастся прийти к компромиссу. Если Джокер согласится на тридцать тысяч в месяц без всяких «вступительных взносов», Марина будет ему платить. А если нет... Нельзя злить Мурку. Иначе она выпустит свои когти...

* * *

Кальцит со своими «быками» появился точно в назначенный срок. Походкой победителя двинулся к проходной. Но путь ему преградил Лева Пересохин. Сам внушительного вида, и его ребята смотрелись круто. Разговор занял не больше трех минут. Разгневанные бандиты сели в свою «девятку» и убрались восвояси.

Пересохин не заставил себя долго ждать. Сразу после разборки явился к Марине в кабинет.

– Стрелку забил, – с гордостью сообщил он. – Завтра в половине четвертого.

– Как настроение?

– Боевое. Кальцит сказал, что Джокер меня с потрохами сожрет. Да только кто его боится.

Пересохин исправил свою ошибку. В течение трех дней узнал, кто такой Джокер и с чем его едят. Ничего особенного. Небольшая банда беспредельщиков – десятка полтора стволов. Серьезных людей за ними не наблюдалось, так что реальной силы они не представляли. А то, что дань большую затребовали, так это лишь признак слабости. Пока в обезглавленной команде Клауса – разброд и шатание, Джокер решил воспользоваться моментом и сорвать куш с завода. Чувствует, что скоро его потеснят, вот и бесится. Нет, с таким типом Марина делиться не намерена. Грош ей цена, если она выбросит на ветер двести тысяч долларов.

Но и недооценивать Джокера нельзя. Мал клоп, но укусить может больно. Как бы Леву с его бойцами на стрелке не положили. От беспредельщиков можно ждать всего, что угодно.

– Ты на рожон не лезь, – сказала Марина. – Не доводи дело до крайности. Не захочет сбивать цену, не надо. Соглашайся на его условия. Но постарайся выторговать сроки. Хотя бы на два-три дня выплату оттяни.

Ей жаль было расставаться с деньгами. Но и на конфликт с бандитами идти не хотелось. От самой мысли тошнило, что приходится ввязываться в это грязное дело. Да и без этого тошнило. Что-то нехорошо сегодня было Марине. Может, за завтраком что-то не то съела. Тошнота, головокружение. А тут еще эта криминальная бодяга...

– Да, так и сделаю, – кивнул Пересохин. – А за эти два-три дня Джокер получит сполна... У нас уже с Юрой почти все готово. Знаем, где Джокер живет, стволы есть... Осталось только варианты просчитать, ну, чтобы не засветиться. Сделаем мы этого козла.

– Только, учти, я ничего не знаю. Ты начальник охраны. Ты и принимал решение.

– Само собой. Только это... – замялся Лева. – Надо бы насчет премии вопрос решить.

– По пять тысяч тебе и Юре. А по две остальным.

– Нормально. Марина, что с вами? – обеспокоенно посмотрел на нее Лева.

– А что со мной?

– Лицо как мел белое. Вам плохо?

– Да есть что-то...

– Это от волнения. Вы это, не волнуйтесь. Ваше дело – бизнес делать. А разборки оставьте мужчинам. Вот увидите, я вас не подведу. Может, вам лучше домой поехать, а? Или лучше в больницу. А мы все сами решим.

Домой Марина не поехала. В больницу тем более. Она отправила Леву на стрелку. И осталась в офисе дожидаться его возвращения.

Но вместо Левы к ней приехал майор Миронов. К этому времени ей полегчало. Тошнота отступила, голова перестала кружиться. А когда она увидела Игната, на щеках выступил румянец.

– Угадай, зачем я приехал? – хмуро спросил он.

В душу закралось нехорошее предчувствие.

– Не томи.

– По делу я приехал. Разбираться с тобой будем.

– Что-то случилось?

– Случилось. Пересохина твоего взяли. И всех, кто с ним был...

– Как взяли?

– Очень просто. В «воронок» затолкали и отвезли в изолятор. На стрелке их всех приняли.

– Та-ак... Твоя работа?

– В общем-то да. Сигнал от нас пошел. А РУОП подсуетилось. СОБР задействовали. Операция как по нотам прошла. Твоих людей взяли. Джокера с его «быками». И у тех и у других изъято боевое оружие.

Марину снова затошнило. И голова кругом пошла... Надо же было так проколоться... Хорошо еще, что Пересохина не в момент убийства взяли. Тогда бы ее точно арестовали как организатора преступления.

– Марина, я жду объяснений, – пытливо смотрел на нее Игнат.

– Каких объяснений?

Она хотела было включить дурака. Но поняла, что это глупо.

– Что за проблемы у тебя с Джокером?

– Да, проблемы... Джокер наехал на мой завод.

– Что ему нужно?

– Двести тысяч долларов. У меня нет таких денег.

– И ты послала своих людей на стрелку, так?

– Зачем послала? Сами поехали. Пересохин – начальник охраны. Он должен защищать мой бизнес, он его и защищает, по своему усмотрению...

– Значит, охрана. А лицензии на охранную деятельность нет. И разрешения на оружие тоже.

– Все будет.

– Марина, у тебя проблемы. Большие проблемы. РУОП с тебя не слезет. Арестовать тебя не арестуют, но душу вынут...

– Все правильно. С бандитами справиться не могут, так хоть на бизнесменах отыграются...

– А если бизнесмены ведут себя, как бандиты?

– Клин клином вышибают. На милицию-то надежды нет.

– Ментовка у тебя милицией стала. Так, это уже хорошо.

– Пусть РУОП из меня душу тянет. Ты-то чего пристал?

– А мы сейчас с РУОП в одной связке. Иначе с бандитами не справиться.

– Вижу, как вы с ними справляетесь. Житья от этих козлов нет.

– Ну а ты в милицию обращалась? Нет. Могла бы ко мне обратиться. Неужели бы я отказал тебе в помощи?

– Как-то не подумала.

– А может, не захотела, чтобы я тебе помог?

– Однажды ты мне уже помог, – язвительно усмехнулась Марина.

– И долго ты будешь это помнить? – помрачнел Игнат.

– Всю жизнь. Такая вот я злопамятная.

– Марина, так нельзя. Ты же знаешь, я исправил свою ошибку. Да и не ошибка то была. Служебная необходимость.

– Может быть...

– Марина!

Похоже, Игнат еще раз собирался напомнить ей, что ради нее пошел на должностное преступление – отвел от нее обвинение в убийстве трех бандитов. Собирался напомнить, но махнул рукой. Дескать, сама все понимаешь. А она понимала. И готова была простить его. Но не прощала. Хотя должна была.

– Так, закрыли эту тему. – Игнат волевым жестом отсек прошлое. – Ты снова попала в историю. И тебе нужно выпутываться.

– Что для этого нужно?

Ее саму настоящее волновало гораздо больше, чем прошлое.

– Принять мою помощь.

– И сколько это будет стоить?

– Марина!!! – возмущенно поднял брови Игнат.

Она смерила его невозмутимым взглядом.

– Что, Марина?

– Пойми, ты не последний человек в моей жизни. И я должен тебе помочь. Более того, хочу помочь. А ты иголки выпустила, как тот ежик.

– Хочешь, чтобы я сложила иголки? Чтобы ты меня погладил?

– Да, представь себе, хочу тебя погладить. Но это потом, ладно?

– Ну вот, ты уже и решаешь за меня, когда можно гладить, а когда нет. А я вообще не хочу, чтобы ты меня гладил.

Марина ясно осознавала, что находится в ситуации, когда женщина говорит «нет», хотя все естество кричит «да». Она хотела, чтобы Игнат ее погладил. Хотелось положить голову на его крепкое мужское плечо, зажмурить глаза и ждать, когда он своей лаской успокоит ее. Но дух противоречия мешал сближению. Да и мужа она любила. Не так сильно, как любила когда-то Игната, но все же.

– И не хочешь, чтобы я тебе помог?

– Хочу.

– Ну хоть это, и то хорошо. Плохо, что проблемы у тебя. Но ничего, мы их решим. Я обязательно что-нибудь придумаю... Марина, ты извини, у меня сейчас нет времени. Ехать нужно. Но я тебе позвоню. Обязательно позвоню.

Марина не хотела, чтобы Игнат уходил. Но и останавливать его не стала. Хотя, похоже, он был бы и рад, если бы она его задержала.

Глава 23

– Ненавижу эту суку! Знал бы ты, как я ее ненавижу!

Лиза готова была своими руками задушить жену брата. Из-за нее все пошло наперекосяк. Из-за нее Миша оказался за бортом жизни. А этого человека она любила. И ради него готова была на все. Даже брата родного предала.

А ведь все так хорошо начиналось. Миша выписал в город своих племянников, организовал нападение на самого себя. Только вот удержать деньги не смог. Сучка Марина обвела вокруг пальца его недоделанных родственничков, забрала деньги. Мало того, круто подставила саму Лизу. А ведь Владислав даже не понял, какую змеюку пригрел у себя на груди. Нет чтобы выставить эту воровку за дверь, он прогнал свою единственную сестру.

Но Лиза не намерена была сдаваться. И Мишу в трудную минуту не бросила. Это он посоветовал ей уйти в монастырь. Чтобы задобрить брата. И ведь его план сработал. Два месяца каторги, зато теперь Владислав души не чает в Лизе. Она его не разочаровывает. Даже изображает нежную дружбу с Мариной. Хотя подругами им ни в жизнь не стать. Да и сама гадюка этого не хочет. Только вид делает, что любит Лизу как родную сестру.

– Ничего, наш час еще пробьет, – сказал Миша. – Задушим эту суку. И братца твоего умоем. Обидно же, да, ему все, а тебе ничего...

Миша не сидел сложа руки. Заложил в банке свою квартиру, организовал свой собственный бизнес. Только вот что-то не клеится у него. Не получается развернуть дело. Но Лиза его бросать не собирается. Она точно знает, что все у него получится. У них получится...

– Сначала с Мариной разберемся. Целку из себя строит. Но я-то знаю, что эта сука трахается налево и направо.

Точных сведений у Лизы не было. Но она обязательно их получит. Именно поэтому они с Мишей уже третьи сутки кряду дежурят у ворот кирпичного завода. На улице холодно, но в машине тепло. Окна затемнены. Поэтому, чтобы не скучать, они иногда даже сексом занимаются. Нравится им это дело. Ведь они любят друг друга...

Жаль, нет у них возможности пробраться на сам завод. Так бы Лиза точно получила информацию о похождениях Марины. Но чего нет, того нет. Эта сучка сейчас трахается с кем-то в своем кабинете, а Лиза только может догадываться. Но ничего, еще будет праздник на ее улице. Еще застукают они Марину с любовником. И она предъявит доказательства своему рогоносному братцу.

* * *

Марина ждала этого звонка. И наконец Игнат позвонил.

– Все в порядке, проблема решена, – сообщил он.

– А конкретно? – спросила она.

– Извини, не телефонный разговор. И к тебе я приехать не могу. У меня сейчас один человек. Из РУОП. Тебе нужно переговорить с ним.

– Так что, мне к тебе приехать?

– А можешь?

– Почему бы и нет.

– Тогда приезжай. Но не в РОВД, там нас вместе видеть не должны. Приезжай ко мне домой...

– Даже так... Что ж, если нужно, тогда приеду... Но, учти, исключительно для деловых переговоров...

– Разумеется.

Марина не хотела ехать к Игнату домой. Она же замужняя женщина... А с другой стороны, почему бы не поехать. Она же деловая женщина. И решать ей предстоит не личные, а деловые проблемы.

– Где ты живешь?

– Все там же.

Да, она поедет. Она поедет в ту квартиру, где она пережила столько счастливых моментов. Эти моменты до сих пор хранятся в ее памяти. И есть соблазн освежить их. Есть. Она же не железная. А Игнат – само искушение.

Она пыталась унять волнение. Но не могла. Она чувствовала себя девочкой перед первым в жизни свиданием. Перед глазами качающаяся дымка розовых тонов, тело изнутри колотит щекотливая дрожь. Она чуть не врезалась в машину по дороге в Лукарск. А когда поворачивала во двор дома, где жил Игнат, едва не въехала в мусорный бак. Но все обошлось. Она благополучно прибыла на место.

Игнат стоял возле подъезда. Стоит, курит. Увидел ее машину, замахал рукой. Улыбка до ушей.

– Ты что, ждешь меня? – взволнованно спросила она.

– Жду!

Игнат подался к ней и поцеловал ее в щеку. Марина никак не ожидала от него такого. Но и протестовать не стала. Ностальгия по прошлому накатила вдруг с такой силой, что самой захотелось впиться в его губы.

– Как чувствовал, что ты приедешь именно сейчас. У тебя отличная машина.

– Раньше я приезжала на такси.

– Да, были времена.

– Я к тебе приезжаю, а ты с бабой.

– Каюсь. Дураком был. Ну что, пошли? Борис ждет.

* * *

Лиза ликовала. Наконец-то она точно знала, что у Марины есть любовник. С каким чувством этот симпатичный мужик целовал ее. А с каким наслаждением она жала в это время на кнопку фотоаппарата. Этот снимок принесет ей удачу.

* * *

Борисом звали офицера-руоповца, который ждал их в квартире за рюмкой коньяка.

Квартира все та же. Но видно, что недавно был ремонт. И мебель новая. Чище здесь стало, уютней... Но все же это та самая квартира...

– Здравствуйте, Марина Викторовна! – официально поприветствовал ее Борис.

Чем перенастроил ее с романтического на деловой лад.

– У меня к вам вопрос. Вы желаете платить бандитам?

– Странный вопрос. Конечно же, нет.

– Тогда у меня к вам предложение. Я представляю структуру, которая могла бы помочь вам решить проблему с братвой.

– Я понимаю, о какой структуре идет речь.

– Что ж, тогда нам будет легче понять друг друга. В общем, не буду ходить вокруг да около. Предлагаю вам сделку. Мы берем вас и ваш завод под персональную опеку, а вы обязуетесь передавать мне пять тысяч долларов ежемесячно. Никаких процентов, исключительно фиксированная сумма. И как вы поняли, не такая уж и большая. Насколько мне известно, с вас требовали гораздо больше.

– То есть вы хотите взять мой завод под свою «крышу»? – уточняя, спросила Марина.

Для нее не было новостью, что менты оказывают платные услуги. Правда, не всем и не всегда. Можно сказать, ей повезло.

– Можно сказать, что да.

– А какие гарантии?

– Гарантия вот она, перед вами. – Борис показал на Игната. – Он вас в обиду не даст. А если что, свяжется со мной, а там мы уже вместе все будем решать. Возможности у нас есть, не сомневайтесь.

– Не сомневаюсь. Хорошо, я согласна.

– Деньги передадите через Игната. Через неделю. Десять тысяч.

– Уже десять?

– Пять тысяч дополнительно. За то, что мы решили проблему с Джокером. Даю стопроцентную гарантию, что к вам он больше никогда не сунется. Плюс ваши люди. Их могли арестовать за незаконное ношение оружия. Но их не арестуют. И в самое ближайшее время они выйдут на свободу. Я с ними общался. Ребята в общем-то неплохие. Так что рекомендую оставить их у себя. Но нужна лицензия и разрешение на оружие. Это к Игнату. Он вам поможет. Я так понимаю, что безвозмездно. А меня уж извините, мне перед начальством отчитываться нужно. Сами понимаете, все хотят кушать.

– Понимаю.

– Тогда все. Если вдруг что, сразу звоните Игнату. А если вдруг его не будет, тогда связывайтесь напрямую со мной.

Борис нарисовал свои координаты и был таков. Марина осталась наедине с Игнатом. Уходить не хотелось.

– Борис мужик хороший, – сказал он. – Но жук. Врать не буду, я тоже иногда злоупотребляю. Но ты не тот случай. Был бы я на месте Бориса, ни копейки бы с тебя не взял. Но я на своем месте. Нет таких возможностей, как у Бориса.

– Ты не оправдывайся, не надо. Пять тысяч – это не проблема. К тому же это какая-то гарантия.

– Тебе же сказали, что я твоя гарантия. И уж можешь быть уверена, в обиду я тебя не дам.

Игнат подсел к ней, нежно обнял за плечи. И Марина поплыла. Невозможно было устоять перед силой его обаяния.

– А сам не обидишь? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Никогда!

Он еще крепче обнял ее. И еще крепче привязал ее к себе.

– Ты должна мне верить.

Его рука легла ей на коленку, медленно поползла вверх по ноге. Марина обмякла. Обессиленно закрыла глаза. Она сдавалась без боя. Не было сил сопротивляться.

Она сама повернулась на бок, забросила на него ногу. Это безумие. Но ей хотелось быть безумной.

В конце концов, она любила этого мужчину еще до того, как встретила Владислава.

Но ведь Владислав никогда не предавал ее. А Игнат предал. Он исправился. Да, исправился. И заслужил прощения. Но прощения не получил.

Игнат в свое время подставил ее. А Владислав принял ее такой, какой она была. Закрыл глаза на ее уголовное прошлое. Он дал ей новую жизнь. И не только ей.

– Подожди, я сейчас, мне нужно.

Марина сама не поверила в то, что сумела оторваться от этого искусителя. Поднялась, застегнула блузку. Вышла из комнаты. Сунула ноги в сапоги – застегивать их не стала: некогда. Сорвала с вешалки шубу, открыла дверь. Как будто невидимые руки схватили ее сзади за плечи, потащили обратно. Но ей все же хватило сил, чтобы вырваться из плена собственных чувств.

* * *

Владислав хорошо помнил тот день, когда он узнал об измене своей жены. Он лично застукал ее в постели с любовником. Но и тогда ему не было так больно, как сейчас. А ведь он держал в руке лишь косвенное свидетельство супружеской неверности Марины. Какая-то фотография, где она была запечатлена с каким-то мужиком. Он так нежно ее целовал. А она улыбается. Они стояли возле подъезда какого-то дома. А судя по второй фотографии, в этот подъезд зашли вместе.

Фотографии пришли к нему в офис по почте. От неизвестного «доброжелателя». Всего лишь две фотографии. Они выбили почву из-под его ног.

Владислав смутно помнил, как добрался домой. Хотел объясниться с Мариной. Но ее не было дома. Как всегда, задерживается на работе. А может, ублажает своего любовника на тайной квартире. Плакать хотелось от обиды.

Марины не было. Зато Лиза дома. Увидела брата, засуетилась. Велела накрывать на стол.

– Аппетита нет, – покачал головой Владислав.

– Что-то случилось? – обеспокоенно посмотрела на него Лиза.

И сама же себе ответила:

– Так, а ну рассказывай, что там стряслось?

– Ничего.

– Кого ты хочешь обмануть, братик? Я женщина. Вижу, что душа у тебя болит. И работа здесь ни при чем.

– С работой все в порядке.

Бизнес стремительно развивался, объемы производства вышли на новый качественный уровень. Фирма «Интеграл-Строй» процветала. А вот личная жизнь дала трещину...

– В чем же тогда разлад? Неужели Марина?

Владислав пытливо посмотрел на сестру. Но не заметил в ней злорадства. Только огорчение.

– Марина, – кивнул он.

И протянул Лизе конверт с фотографиями.

Она просмотрела снимки, недоуменно захлопала глазами.

– И это все? Подумаешь, поцелуй... Может, это друг.

– Тогда почему я о нем ничего не знаю? А поцелуй разве дружеский? А куда они идут, а?

– Ну, не знаю... Может, их в гости пригласили... Ты не торопись обвинять Марину. Надо во всем разобраться.

Лиза пыталась успокоить его. Но лишь подлила масла в огонь.

– Чего тут разбираться? Ясно же все.

– Лично мне ничего не ясно. Разбираться нужно. Марина приедет, ты у нее спроси.

– Когда она приедет? От кого?

– С работы она приедет. Хочешь, я ей сейчас позвоню?

Лиза сняла трубку с телефона, пробежала пальчиками по кнопкам наборника. Немного подумала и протянула ему трубку.

– Чего я буду лезть в это дело? Давай сам.

Трубку на том конце провода никто не брал. Нет Марины в офисе. Нет! Где она шляется?

Владислав в сердцах отшвырнул от себя трубку.

– Изменяет она мне. Изменяет...

– А ты ничего странного в ней не замечал?

– Замечал. Охладела она ко мне...

– Да, это уже симптом... – глубоко задумалась Лиза.

– Я ей верил... А она... Что же мне теперь делать?

– Ты в сумочку к ней когда-нибудь заглядывал?

– Зачем?.. У нас это не принято...

– Тем более... Содержимое сумочки определяет душу ее владелицы. И если Марина уверена, что ты никогда не полезешь к ней в эту душу, то в сумочке у нее может быть все, что угодно...

– Думаешь, нужно заглянуть?

– Ну не знаю, тебе видней...

– А вот возьму и загляну!

– Тогда жди, когда приедет Марина.

– И подожду... Хотя зачем ждать!

Он вдруг вспомнил, что у Марины несколько сумочек. Она меняла их как перчатки. Вчера она брала с собой сумочку под белую шубку, сегодня под черную, завтра под коричневую дубленку. Белая сумочка сейчас в гардеробной. Возможно, Марина не все забрала из нее.

Гнев обманутого мужа толкнул Владислава на решительный шаг. Он нашел вчерашнюю сумочку и нашел в ней упаковку презервативов. В ней должно было быть три серебристых квадратика, но Владислав обнаружил только один. Куда же делись два презерватива? Ответ напрашивался само собой.

– Ну что? – спросила Лиза.

– Это конец... – хватаясь за голову, простонал он. – Это конец всему!.. У Марины есть любовник. Они предохраняются...

– Это же хорошо, что предохраняются. Не хватало еще, чтобы она тебе ублюдка родила.

– Ублюдка?! Лиза, что за слова?

– Ну, ты не так понял. Ублюдками раньше называли незаконнорожденных детей. Кстати, Марина до сих пор не родила тебе ребенка. Почему?

– Во-первых, сейчас не до этого. А во-вторых, что-то не получается.

– Ты винишь себя?

– Может быть.

– Глупый... Ты же знаешь, какой жизнью жила Марина. «Малины», грязные урки, сифилис, аборты...

Да-да, Лиза права. Марина вела не только воровскую, но и сопутствующую ей разгульную жизнь. Она была воровкой, она была шлюхой. Болезни, воспаления, бесплодие... И как он мог на ней жениться?

– Да не расстраивайся ты! – Лиза нежно обняла его за плечи, прижалась к спине. – Найдешь себе другую... Знаешь, в монастыре я познакомилась с одной чудесной девушкой. Умница, красавица. Жених ее бросил, она в петлю хотела лезть, но передумала – в монастырь ушла. Но схиму она не принимает. Чувствует, что рано или поздно в мир потянет. Или уже тянет. Но идти некуда.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Только ты не думай, что я тебя сватаю. Просто отвлечь хочу. А знаешь что, давай в ночной клуб съездим, а?

– Зачем?

– На людей посмотришь, развеешься. Выпьешь чуть-чуть, расслабишься... А я тебе компанию составлю... Или Марину подождем?

– С Мариной?! В ночной клуб?!. Ей в публичном доме самое место!.. Извини, сорвалось...

– Я тебя понимаю... Жена не понимает, но ты всегда можешь положиться на сестру... А Марина пусть одна здесь кукует...

– Да, поехали в клуб! В самом деле нужно развеяться!.. А Марина пусть кукует...

Ревность и гнев усиливали кровоток – кровь била в голову. Владислав ни грамма еще не выпил, но чувствовал себя пьяным. А хотелось напиться по-настоящему...

Глава 24

Марина чувствовала себя виновной. Хотела приехать домой пораньше, чтобы рассказать мужу потрясающую новость. Но дела задержали ее в офисе допоздна.

Дома она была лишь в десять часов ночи. Но мужа не обнаружила. Охранник на месте, а Владислава нет.

– Владислав Алексеевич был. Но уехал. Вместе с Лизой, – сообщил Артем.

– Куда?

– Они не сказали... Но я слышал, о чем они говорили. В ночной клуб поехали, – сказал он и отвел взгляд.

– Ничего не понимаю.

– Я тоже...

Артем по-прежнему смотрел куда-то мимо нее.

– Что-то ты недоговариваешь? – пронзительным взглядом впилась в него Марина. – Что случилось? Давай выкладывай все начистоту!

– Да я не знаю...

– Я же тебя насквозь вижу... Давай говори. Обещаю, что Владислав Алексеевич ничего не узнает...

– Ну, там какие-то фотографии... Вы и какой-то мужчина... Да они на столе в зале лежат...

Марина нашла фотографии. Игнат целует ее в щеку. Они вместе заходят в подъезд... События недельной давности. И какая ж дрянь их запечатлела? Уж не Лиза ли мутит воду? Прикинулась кроткой овечкой и делает гадости исподтишка...

Марина чувствовала себя так, будто ее только что окатили помоями с ног до головы. Но из себя не выходила. Усилием воли держала себя в руках.

– И в какой клуб они поехали?

– Они не говорили...

– Тебе не говорили. А о чем они между собой разговаривали?

– Говорили про ночной клуб. А какой, не знаю...

– Ты почему с ними не поехал?

– Лиза сказала, что не нужно. Ну, и Владислав Алексеевич ее поддержал... Она сказала, он ее поддержал...

Лиза молодец. Воспользовалась моментом и окончательно прибрала братца к рукам. Вот уже и вертит им как хочет... И момент сама создала... Вопрос, для чего она в ночной клуб его потащила? Грусть, тоску развеять или в новую лужу его посадить? Надо ехать, искать пропащих. Но где их искать? Москва большая, и ночных клубов сейчас как грибов после дождя.

Марина забрала Артема и вместе с ним отправилась на поиски мужа. Название ночного клуба неизвестно, но есть примета – джип «Чероки» с номерами Владислава.

* * *

Шел уже четвертый час ночи, когда Марина подъехала к очередному клубу. Артем первым увидел джип со знакомыми номерами.

Это был небольшой, мало кому известный клуб в Юго-Западном округе, на первом этаже комбината бытового обслуживания. Непритязательная вывеска, сонный охранник на входе. Обстановка средней вшивости. За стойкой бара три размалеванные девицы в обществе двух пьяных бритоголовых типов. Грохочет музыка, но танцпол не заполнен и на четверть. Половина столиков пустует. Угарный дух, табачный дым под потолком. Публика разношерстная – от мокрощелок до махровых проституток, от сопливых юнцов до матерых братков в малиновых пиджаках. Владислава нигде нет. И сестрички его тоже не наблюдается. Но машина-то стоит. Может, напились да такси вызвали.

Марина позвонила домой. Но Владислава там не было. Еще не возвращался... Пришлось обращаться к вышибале. Пятидесятидолларовая купюра развязала ему язык.

– А, да, был такой мужик. Деловой такой, в костюмчике. И девчонка молодая с ним была... Ну, они сначала за стойкой сидели, коктейли тянули. А потом за столик перебрались. Ну а потом еще мужик к ним подсел. Такого же примерно возраста, как у вашего... Этот, ваш который, за грудки его схватил. Ну а потом все утряслось. На мировую выпили. Все путем, короче...

Марина догадалась, о каком мужике шла речь. Похоже, Лиза снова свела брата со своим прохиндеем-любовником... Значит, Владислав помирился с Кувшинским. Неспроста все это. Ох, неспроста.

– И куда они делись?

– Ну, не знаю...

Всем своим видом охранник давал понять, что дополнительная денежная инъекция ему никак не помешает. Марина сунула ему в карман еще одну купюру.

– Это, у нас тут игровая комната есть, – как бы по секрету сообщил он.

– Катран?

– Ну что-то типа того. Они сейчас там...

– И давно?

– Да уже третий час пошел.

– Козел! – сквозь зубы процедила Марина.

– Кто козел? – набычился вышибала.

– Да это я не тебе...

Кувшинский – козел. И Лиза – подлая тварь... Владислав, казалось бы, лишен был дурных привычек. Честный, порядочный человек, примерный семьянин, не курил, пил редко и в меру. Но он сам признавался, что был у него один недостаток. По молодости очень любил играть в карты. Азартным был человеком. Но однажды очень сильно проигрался. И с тех пор ни разу не брал карты в руки. Даже в обычного дурака не заставишь его сыграть. Сила характера брала верх над азартным духом. Но сам дух остался. Только притаился, как злобный вирус. А сейчас вдруг вылез наружу. Вернее, зараза его вытолкала...

Знала сестра о его слабой струнке. Вот и решила сыграть на этом. Сначала вывела брата из себя, затем потащила его в ночной клуб, где к ним присоединился Кувшинский. Видимо, Владислав плохо владел собой, если согласился отправиться в катран. Марина не сомневалась, что Кувшинский его на это сподвиг. У них с Лизой все просчитано...

Всеми своими фибрами она чувствовала, что произошло нечто из ряда вон выходящее. И не ошиблась. Владислав сидел за карточным столом в позе жертвы. Но глаза горят, и руки мелко трясутся. Верный признак, что человек не выигрывает, а в безумном порыве пытается отыграться.

И Кувшинский за столом. И у него подавленный вид. Как будто и он проигрался в пух и прах. Но в глазах у него нет лихорадочного блеска. Зато угадывается плохо скрытое торжество. Он обыгрывает Владислава. Но делает это чужими руками.

Руками профессионального каталы, который мечет перед Владиславом карту. Приятной внешности тип, опрятный, в костюмчике. Но настоящий шулер так и должен выглядеть. Особенно если он играет по-крупному.

Лиза тоже в комнате. Сидит в уголке, потягивает коктейль через трубочку. Увидела Марину, злорадно усмехнулась. Но ничего не сказала. А Кувшинский, так тот посмотрел на нее как на пустое место.

Играли в «двадцать одно». Владислав открыл карты, попросил еще одну. В глазах мелькнул лучик света в темном царстве. Двадцать очков. Но шулер загасил этот проблеск надежды. «Десятка» и туз...

– Еще! – потребовал Владислав.

Он вообще не замечал, что творится вокруг. Поэтому и не знал, что Марина рядом.

– Ставить больше нечего, – вежливо, но с безжалостным приговором во взгляде улыбнулся катала. – Вы, уважаемый, проиграли все!

– Я... Я расписку напишу... – залепетал Владислав. – Сто тысяч долларов на кон!

Марина похолодела. Сто тысяч долларов на кон! Сколько ж он уже проиграл, если бросается такими суммами?

– Извините, но я не играю на то, чего нет, – развел руками шулер.

– У меня есть, – сказала свое слово Марина.

Она волновалась. Но ей ничего не стоило изобразить полное спокойствие. Только делать этого она не стала. Пусть шулер видит, что она не уверена в себе. Только тогда он получит полную уверенность в своей победе. Только тогда он заглотит наживку...

– Марина?! – Владислав смотрел на нее как на какое-то привидение.

– Ну и во что ты опять вляпался, мой дорогой? – истерично спросила Марина.

– Я вляпался?! Это ты вляпалась!!! Ты мне изменяешь!

Она вытащила из сумочки фотографии и швырнула их ему в лицо.

– Нашел чему верить!.. Это мой брат... Приемный брат...

– Ты мне о нем не говорила!

– Значит, были на то причины... Мне кажется, сейчас не время выяснять отношения!.. Сколько ты проиграл?

– Мы проиграли все! – скорбно развел руками Кувшинский.

Он разыгрывал трагедию, но в душе у него ликование. Комедиант чертов...

– Что значит, все!

– Я проиграл свою фирму. И дом. И машину... Все!

Владислав убивался искренне. Потому что он лох...

– У меня теперь ничего нет...

– И у меня фирма. Была... – вставил свои пять копеек Кувшинский.

Но Марина даже ухом не повела в его сторону. Она с ужасом смотрела на шулера.

– Что это все значит?

– То и значит, что Владислав Алексеевич проиграл мне свою фирму, – сокрушенно вздохнул тот.

– Так не бывает... Можно проиграть деньги, но не фирму...

– В карты можно проиграть все! Даже жизнь...

– На что вы намекаете?

– Я не намекаю, я просто говорю...

Катала просто говорил, но всем своим видом давал понять, что Владислав запросто может лишиться жизни, если не отдаст долг. Да это было понятно и без того. Не зря карты называют дьявольской игрой. Сам сатана за ними стоит.

– Марина!!! – Владислав с такой силой вцепился ей в руку, как будто это была соломинка для утопающего. – Марина, мне нужны деньги. Я отыграюсь... Я обязательно отыграюсь!.. Ты бы знала, сколько я выиграл!

– Выиграл?! Я так поняла, что ты проиграл.

– Но сначала выиграл.

Типичная жертва. Он даже не понимает, что с ним играли на заманку. Сначала дали выиграть, а затем отобрали все. Он-то, конечно, все поймет. Сам поймет. Чуть погодя. Но пока он не пришел в себя, объяснять ему что-либо бесполезно. Да Марина и не собиралась ничего объяснять.

– Хорошо, я поставлю на кон свои деньги, – кивнула она.

– Не меньше пятидесяти тысяч, – шулер смотрел на нее как на потенциальную жертву.

Знал бы он, с кем он связался.

– К сожалению, сейчас у меня таких денег нет... Но у меня есть своя фирма. Михаил Афанасьевич это подтвердит...

Разумеется, Кувшинский знал, что Марина владеет целым заводом. Разумеется, он был не прочь прибрать его к рукам через купленного шулера.

– Да-да, есть.

– Что ж, тогда разобьем вашу фирму на ставки, – предложил катала. – Во сколько вы оцениваете свой завод?

– Пять ставок по сто тысяч долларов.

– Что ж, я согласен.

Завод мог стоить гораздо меньше, но шулера это не волновало. Он был уверен, что приберет к рукам все ставки, а с ними и весь завод.

– А во что вы оцениваете капитал моего мужа? – в свою очередь спросила она.

– Ну, пусть будет двадцать ставок по сто тысяч.

– Тогда начнем?

– Начнем, – кивнул катала.

– Начнем! – возликовал Владислав.

– Начнем, но без тебя, мой дорогой. Мой завод, значит, играть буду я...

Она села за стол. Катала перетасовал карты. Первым банковал он.

– А мне говорили, что здесь приличное заведение, – нахмурилась Марина. – Где нераспечатанные колоды?

Шулер позвал человека, который подал целый поднос карточных колод.

– Я гляну...

Марина начала перебирать колоды. Смотрела, все ли целые... С каждой проверенной упаковкой она ускоряла движение пальцев. И в конце концов дошла до такой скорости, что шулер не успевал следить за ней. Поэтому он прозевал момент, когда одна колода исчезла у нее в рукаве.

Никто ничего не заметил. Марина облегченно вздохнула. Давно она не тренировала свои пальчики, поэтому боялась, что они ее подведут. Не подвели. Есть еще порох в пороховницах...

– Я так волнуюсь...

Марина всем видом показывала, что жалеет о своем безрассудном решении.

– Я тоже, – мило улыбнулся шулер.

– Я очень волнуюсь... Мне нужно в туалет...

– Ну, конечно.

Ей нужно было много времени, чтобы обработать карты. Но, увы, в ее распоряжении было всего пять минут... И все же кое-что она сделала. И вернулась к столу.

Игрок сдал карты. «Десятка» и «дама». Мало.

– Еще!

Как она и ожидала, ей выпал туз.

– Перебор, – чуть не расплакалась она от обиды.

Туза можно было бы заменить на «восьмерку». Тем более что эта карта сама просилась в руку. Но Марина не торопилась выигрывать.

Она позволила шулеру выиграть, даже когда банковала сама. На этот раз был недобор. Девятнадцать очков против двадцати... Она видела, что катала играет на «щуп» краплеными картами. Судя по всему, одна колода с подноса была помечена. И шулер взял именно ее. Марина понимала, что имеет дело с опытным профессионалом. Но также понимала, что ей по силам укатать его самого...

Фортуна повернулась к ней лицом на последней, пятой ставке. Набрала «двадцать одно» очко. Против двадцати.

И снова «очко». И снова... Шулер набирал по столько же, но не всегда и только тогда, когда сам сдавал карты. А когда банковала Марина, он всегда оставался с носом, то есть с перебором... Сначала ему казалось, что это какое-то недоразумение. Он занервничал. Волнение усилилось. Нервы сдали. В глазах появился знакомый лихорадочный блеск. Азарт затмил рассудок... Когда катала понял, что Марина играет с ним по шансу, было уже поздно. Она увеличила последнюю ставку в десять раз, чтобы разом отыграть завод мужа. Она же и банковала...

– Еще! – кусая губы, потребовал он.

– Пожалуйста!

«Десятка». Перебор.

– Что-то здесь не так! – с лютой злобой посмотрел на нее мошенник.

– Конечно, не так, – кивнула Марина.

И спокойно вытащила из колоды крапленую карту.

– Кованая колода... А кто колоду выбирал?.. Ты меня кинуть хотел, так что давай без понтов...

– Да я тебя! – дернулся было катала.

Но Артем был начеку. Крепко взял его за плечи и прижал к стулу.

– Ты не кипишуй, не надо, – усмехнулась Марина. – Ну крутнулся по игре, с кем не бывает... А будешь рогом переть, без рогов останешься, обещаю. И с этим, который тебя нанял, тоже разберемся...

Марина так посмотрела на Кувшинского, что у того на лбу испарина выступила.

– Разберемся, – повторила она. – Во всем разберемся...

Она забрала мужа и под прикрытием Артема вытащила его из клуба, усадила в свою машину. Охранник забрал джип.

Первое время Владислав угрюмо молчал. Затем долго в упор смотрел на Марину. И наконец его прорвало:

– Так что ж, ты еще и в карты катать умеешь? – возмущенно спросил он.

– Ага, воровка, катала. Еще и шлюха, да?

– А разве нет? Нет у тебя никакого брата!..

– Нет. И не было.

– А любовник есть!

– И любовника нет.

– Врешь! У тебя презервативы в сумке!

– Ты бредишь...

Марина бросила ему на колени свою сумку.

– Смотри!

– В этой, может, ничего и нет... А в белой – презервативы. И не хватает двух штук!

– Извилин у тебя в голове не хватает... Где презервативов не хватает?

– В твоей белой сумке!

– Моя белая сумка была дома. Как там могли оказаться презервативы?

– А вот я и хотел бы это у тебя спросить.

– Может, ты у своей сестренки спросишь?

– Лиза-то здесь при чем?

– А притом, что она прописалась в нашем доме. И сует свой нос, куда не следует...

– Не тронь сестру! Между прочим, Лиза не сразу поверила, что ты мне изменяешь!

– Но ведь поверила... Твоя Лиза – сука!.. Может, ты объяснишь мне, как ты попал в этот притон? Кто тебя туда привел? И какой черт занес сюда Кувшинского?

– Это случайность...

– Ты сам – случайность. Тебя как лоха развели. И снова Кувшинский, и снова твоя дорогая сестричка...

– Миша и сам проигрался.

– Ты хоть сам в это веришь? Подставили тебя, мой дорогой. Сестра тебя подставила... Ноги ее больше не будет в моем доме.

– В нашем доме.

– Да нет, мой милый, ты не угадал. Свой дом ты уже проиграл. И фирму свою тоже проиграл. Ничего у тебя нет!

– Но ты же все отыграла! – потрясенно вытаращился на нее Владислав.

– Отыграла?! Ничего я не отыгрывала. Я выигрывала. И выиграла. Все, что было у тебя, стало моим...

– Ты это серьезно?

– Абсолютно... Перепишешь свою фирму на меня. И дом мне отпишешь... Машину, так уж и быть, оставлю тебе...

– А если нет?

– Пером по горлу и в колодец. Все чисто по понятиям. И никакая милиция тебя не спасет...

– Марина! Ты – страшная женщина!

– Страшная женщина – это твоя сестра. Один раз она кинула тебя на деньги. Сегодня она чуть не забрала у тебя все.

– Но все забираешь ты!

– Потому что я твоя жена. Потому что я жена лоха, которого кидают как хотят...

– Марина!!!

– Что, Марина? Твоя сестренка ссыт тебе в глаза, а ты говоришь, что это божья роса... Она говорит, что я шлюха, и ты в это веришь. Она хозяйничает в нашем доме, подбрасывает мне в сумку гондоны, а я должна это терпеть? Как бы не так! На мне где сядешь, там и слезешь...

– Марина – ты невыносима.

– Зато ты можешь стать выносимым. Отравит тебя твоя сестренка, и вынесут тебя ногами вперед... А мне ты живым нужен. Понимаешь, живым!

– Зачем я тебе такой?

– Затем, что ты мой муж. Затем, что я клялась тебе в верности... Затем, что ты – отец моего будущего ребенка!

– Что ты сказала? – ошеломленно протянул Владислав.

– Что слышал!

Марину тошнило неспроста. Несвежая пища была здесь ни при чем. Она была беременна. Она вынашивала под сердцем их с Владиславом ребенка. Именно мысль об этом и остановила ее – не позволила и не позволит ей пасть в объятия Игната.

Часть III 1997—1998 гг.

Глава 25

От звонка до звонка – только так, а не иначе. Условно-досрочное освобождение неприемлемо для настоящего вора. А Капрон – настоящий вор. Всегда был им, даже когда считался зеленым пацаном. А сейчас он в законе. Зону в кулаке держал. Ментам житья не давал, активистов гноил, а одного собственными руками удушил – три годка в нагрузку за это схлопотал, но жалеть не жалеет. Короче, нормально жил, по закону. Братва его конкретно уважала – и в зоне, и здесь, на воле.

Встретили его в Москве с почетом. Обогрели, накормили, телку под бок подложили. Прикид приличный справили, бабла из «общака» на карман накинули. Все путем, короче. А сегодня в кабак пригласили. Уважаемый вор день рождения празднует. Лучшие люди приглашены. И Капрон тоже. Для него это большая честь.

Гулять братва будет вечером. А сейчас утро. Капрон лежал в постели с пышнозадой красоткой. Ночь прошла – гнать бабу надо. Да уж больно телка хороша. Видать, Кашпировский на нее подействовал – рассосалась так, что не остановишь.

Крюк нарисовался в самый пиковый момент.

– Егор Васильевич, там к вам...

Договорить ему Капрон не дал. Запустил в него пепельницу. И попал бы ему точно в лоб, если бы Крюк не успел закрыть дверь с той стороны. А как еще с кайфаломщиками поступать?

Машка начала все заново. И снова Капрон забрался на самый пик. Но в последний момент открылась дверь. На этот раз Капрон схватился за «волыну». Но стрелять не стал. На пороге стоял Анисим. Довольный, как слон после завтрака. И наплевать, что Машка качает помпу... Все как в старые добрые времена...

– Братан! Я тебя жду! – оскалился Анисим.

И скрылся за дверью.

Капрон оделся, вышел в горницу. А там уже Крюк суетится – поляну накрывает. Анисим спрыгнул со стула, рванул к нему.

– Сколько лет, братуха, сколько зим!

Они обнялись, расцеловались. Плеснули на радостях по сто грамм под жабры.

– Извини, братан, что встретить тебя не мог, – сказал Анисим. – В Питер ездил, рамсы там... Ну, с возвращением тебя!

И еще по сто грамм. Святое дело.

– Я слышал, ты в законе. – Капрон уважительно посмотрел на Анисима.

– В законе, – кивнул тот. – Три года как откинулся...

– Загулялся ты, братан. Пора уже в новую командировку...

– Ты чо, братан, прикалываешься, да? Какая командировка? Времена, брат, уже не те. Сейчас на кичеван по своей воле никто не садится...

– Времена меняются, а наши законы – нет.

– Законы не меняются, но смягчаются... А тебя что, на тюрьму тянет?

– Нет, на воле охота погулять. Но через пару годков снова в командировку, если раньше не заметут. Закон есть закон.

– Учить я тебя не буду, брат. Хотя тоже в законе, так же, как и ты. Но скажу, что раньше ты не больно в казенный дом рвался. Помнишь, Мурку на руках носил? Потому что Мурка – голова. Хитрая и смелая была. Да и талисман. С ней бы нас не повязали...

– Мурка...

Ностальгия как тот смычок скребнула по струнам души. Мурку забыть было невозможно. Да Капрон и не пытался ее забыть. Мурка – его любовь. Мурка – символ удачи. Мурка... Мурка самая лучшая. А Капрон позволил ее убить. Потому что закон требовал покарать предателя. Но ведь он не желал ей смерти.

– А нас повязали, – продолжал Анисим. – Потому что без нее.

– Скурвилась Мурка. С мусором связалась, – угрюмо посмотрел на него Капрон. – Мы должны были с нее спросить. И спросили...

– А с меня на кичеване спросить хотели. За Мурку... Ну, не то чтобы спросить... Типа Мурка – это круто, а мы ее завалили... Я говорю, что Мурка с ментом связалась. Братва кивает: типа, да, правильно, что зажмурили. А все равно, косятся на меня... Ушла Мурка, а уважение осталось. И на зоне, когда узнали, что я с Муркой работал, меня смотрящий к себе позвал, спрашивал про нее... Уважала братва Мурку. Скурвилась она, а все равно уважали. И я на особом счету был, потому что с ней работал. Через три года до положенца подняли... Я хоть и сам с усам, но без Мурки долго бы поднимался...

Капрон поднимался сам. Но за время отсидки братва не раз заводила разговор о Марине Климовой. Живая легенда...

– Где она сейчас, Мурка? – поддался он порыву ностальгической грусти.

– Да где-то в Москве... Говорят, с бомжами тусовалась...

Анисим выдал совершенно неожиданный расклад.

– С бомжами?! – оторопел Капрон. – Гонишь, это не Мурка...

– Да вроде бы Мурка... Ее какие-то козлы разлохматили, на круг пустили... Так Мурка их вычислила. Всех в расход. И еще кучу бабок увела...

– Это Мурка. Бля буду, Мурка!

– Тут один авторитет был. Пахан кликуха. Не, ну ты прикинь, от скромности не подохнет... Хотя подох. Но точно не от скромности. Его в прошлом году вместе с машиной на воздух подняли...

– А если короче?

– Так эти лохмачи, которых Мурка порешила, под Паханом ходили. По факту она Пахана на кучу бабок поставила...

– И где она сейчас?

– А вот этого никто не знает. Мурка умеет следы заметать. Бабки смыла и на дно залегла. И больше не всплыла. Может, и нет ее уже в живых. Хотя вряд ли...

– А может, и не было ее вовсе?

– Да все может быть... Ее же никто не видел. Лохмачи видели, так сами же мохнаткой и накрылись... Да, еще лохи были, которых Мурка на бабки ставила. Так там сумбур – то блондинка, то брюнетка, то, как огонь, рыжая... А может, наша Мурка здесь вовсе и ни при чем. Может, и не гасила она лохмачей...

– А искать ее пытались?

– А кому это нужно? У всех свои дела. Да и зачем легенду искать? Легенда есть легенда, зачем ее с жизнью смешивать?

– Легенда... – невесело вздохнул Капрон. – Вмазаться бы, на душе тошно...

«Мурка, Маруся Климова, прости любомого...» Мурка его не любила. Нет, не любила. Но ведь он-то ее любил. И хотел, чтобы она его простила. Жаль, что все так получилось. Но у него тогда не было выбора. Он должен был спросить с нее за измену. А ведь она реально ему изменила. С ментом спуталась, спала с ним. Вроде бы все правильно он сделал. Но все равно кошки на душе скребут. Уколоться бы и забыться...

– Вмазаться? Не вопрос... Штопор!

Анисим кликнул своего человека, и тот подогрел их отличным кокаином. Порошок запудрил Капрону мозги, и на душе полегчало...

* * *

В кабаке собрался весь цвет воровского братства. Братья-славяне, пиковые. Были и воры-скороспелки – «апельсины», с которыми приходилось считаться, поскольку на воле они имели большой вес. Были и просто бандитские авторитеты, чья сила и возможности не вызывали сомнений. Много людей, но Капрон мало кого из них знал лично. Шутка ли, тринадцать лет за колючкой. Для «нового» времени – целая вечность.

Он сел, когда Горбачев только-только начинал свою чертову перестройку. Совдепия, затравленные жизни, совки. «Цеховики» и барыги носа из своих нор не показывали. А если и гуляли, то так, чтобы о том никто не знал. КГБ их гноило, ОБХСС, да и братва покоя не давала. А сейчас все по-другому. Союз уже давно гикнулся в тартарары, партия загнулась. И деляги уже давно выползли из своих нор. Теперь они банкиры, бизнесмены, хозяева жизни. Живут в роскошных замках, ездят на «Мерседесах», топчут отпадных красоток. Было время, братва их нещадно гоняла. Но сейчас, говорят, нувориши обнаглели. «Красными крышами» обросли, на воров с прибором кладут. Более того, особо крутые деятели воров на прикорм берут – типа на цепь сажают, чтобы на братву, как псов, спускать.

Да и сами воры обмельчали. Всем красивую жизнь подавай. Чем больше у тебя денег, тем больше тебя уважают. Чем круче тачка, тем больше почета. И на баб немалый спрос. У каждой записной красотки свой ценник. И чем дороже у тебя телка, тем больше стоишь ты сам... И свой дом вору иметь можно, и семью, и на бизнес конкретно заморачиваться. И чтобы не потерять свой статус, в тюрьму садиться вовсе не обязательно. Да что там бабы, бизнес и тюрьма, если даже с ментами якшаться можно. Беспредел, что и говорить. Но Капрон понимал, что ему придется привыкать к такой жизни. Да и не так уж это и плохо – иметь много бабок. И дом, чтобы хороший был, тоже не хило. А жениться... На Мурке бы он женился... А на другой... Это вряд ли...

– Капрон! – легонько тронул его за плечо Анисим. – Базар к тебе есть...

Он отвел его в небольшой отдельный кабинет, где за пустым столом восседал старый, известный на всю страну законник. И кличка у него знатная, блатная. Жужу. По определению, уважаемый ворами человек. И с ним еще два молодых, но уже успевших прославиться вора из московской общины.

– Ну, здравствуй, Егор Васильевич! – стоя поприветствовал его законник.

И его спутники поднялись в знак уважения. Так же поздоровались.

– Наслышаны о тебе, ждем не дождемся...

Законник показал ему на свободный стул.

– Разговор к тебе есть, Капрон...

– Слушаю.

– Долго говорить не буду. Сам понимаешь, нельзя от людей отрываться, – кивнул в сторону общего зала законник. – За зоной ты смотрел достойно, отзывы о тебе самые лучшие. Так что за жизнь тебя спрашивать не буду. Сразу к делу...

Капрону сделали предложение, от которого было бы глупо отказаться. Ему предлагали смотреть за крупным районом в ближнем Подмосковье. К должности предлагались дом, охрана и машина. Но больше всего Капрона привлекал сам статус смотрящего и ответственного за районный «общак». Вор должен быть при деле, это без вариантов.

Капрон дал свое согласие. И на этом разговор был закончен. Хотя законник собирался сказать еще несколько слов. Но неожиданно в кабинет ворвался человек из его свиты.

– Атас! Менты!

Но бежать было некуда. Да никто и не собирался бежать. Негоже законникам сверкать пятками. Тем более что ментов никто особо здесь не боялся.

Вслед за пристяжным в кабинет ворвались омоновцы в масках и с автоматами. В тот же миг Капрона сбили со стула на пол, а рядом с ним уложили и всех остальных.

Менты устроили маски-шоу с большим размахом. Нагнали в кабак не меньше сотни омоновцев. Братву вязали снопами. Но Капрону опасаться было нечего. Наркоты в кармане у него не было, ствола тоже, палева за ним пока что нет. Зато имелась официальная справка об освобождении.

Его затащили в автобус, бросили на грязный пол с такой небрежностью, как будто он был не человеком, а бревном. Впрочем, ему не привыкать к таким фокусам. Менты никогда не отличались бережным отношением к воровской братии. Вот стукачей они любили. Но Капрон стукачом никогда не был.

– Ну, чо, братан, добро пожаловать в Москву! – схохмил Анисим.

Волей ментовской он оказался рядом с Капроном.

– Сейчас экскурсия будет!

– Пасть заткни! – рявкнул омоновец.

И для убедительности угостил Анисима «кружкой пива» – прикладом по почкам. А вместо компресса к нему приложили огромного, как шкаф, братка из «новых». Менты укладывали братву штабелями. И на Капрона кого-то швырнули. Куча мала, в натуре...

В «Петрах» груз уже ждали. Как будто этап на зону прибыл. Коридор из конвойных, собаки надрываются. Руки за голову и бегом... Браток из «новых» не просек фишку. Думал, что можно идти шагом. И руки в карманы сунул... Били его не долго, но прикладами и в живот. Да и ногами тоже, но по яйцам... Видно было, что браток не знал, чем пахнет зона. Что ж, теперь знает...

Братву распихали по пустым хатам. Голые шконки, запах краски, строительный мусор под ногами. И оторваться не на ком – народ в основном бывалый, и в подавляющем большинстве авторитетный. Бродяги и бандиты старались отхватить себе шконки поближе к окну. Но грызни за лучшее место под солнцем не наблюдалось. Кому как повезло, тот так и устраивался на ночлег. Не потому, что народ беспонтовый, а потому, что надолго задерживаться здесь никто не собирался.

Гоша Моньчик вытащил из носка несколько стодолларовых купюр и с ходу начал раскручивать вертухов на ханку. На всю хату заказ сделал. Бонусы к своему авторитету прибавляет. Пусть братва знает, что Моньчик – человек широкой души. Ему-то на волю ой как не скоро. Он был одной из тех щук, на которых менты и ставили сети. В бегах он, в розыске. Да и не только он один такой... Вслед за Гошей к двери потянулись и остальные из тех, кто успел перепрятать свою наличность во время шухера. Менты шмонали не очень, так что заначки остались нетронутыми.

Капрон заначку в кабаке сделать не успел. Но как опытный вор, он всегда готов был к встрече с ментами. Потому еще вчера в полу пиджака вшил три зеленых «катьки». Распечатал схрон и слил бабки вертухаям. А у тех все на мази. Видимо, они знали, что за этап к ним прибудет, поэтому затарились основательно. Товар уходил влет и за приличные бабки...

Веселье затянулось на всю ночь. А утром Капрона выдернули на допрос. Он был чист перед ментами, знал, что обратно уже не вернется. Поэтому заранее попрощался с братвой. Кое с кем договорился о дружеской стрелке на вольных хлебах. С Анисимом же они встретятся сегодня. Капрон обязался дождаться его в кафе на Петровке. Оттуда они вместе отправятся к нему домой.

В помещении для допроса его ждал оперативник из МУРа. Капрон всмотрелся в его лицо и недовольно поморщился. Знакомая морда...

– Подполковник Миронов, – представился Игнат. – Заместитель начальника отдела...

– Нехило поднялся, мусор, – скривился Капрон.

– За метлой следи, Стасов.

– А то чо? Чо ты мне можешь предъявить, начальник? По беспределу повязали, в натуре...

– Был бы человек, а статью всегда пришить можно, – усмехнулся мент.

– Да знаю я вас, легавых. Хлебом вас не корми, дай только человека загубить...

– Ты, Стасов, святую невинность не изображай. Я вашими цирковыми номерами по горло сыт.

– Ты чо, за клоуна меня держишь?

– Заметь, я этого не говорил. Ты сам сказал.

– Ну ты, морда ментовская!

Капрон даже не успел понять, что произошло. Сидел Миронов без движения. А тут раз, и кулак от него вдруг отлетел. Да с такой скоростью... От неожиданности он оправился только на полу. Медленно поднялся, присел на табурет и только тогда потер отбитый подбородок. Четкий у мента удар, ничего не скажешь. Челюсть вроде бы не сломана, но в башке шквал.

Ненавидел Капрон этого мента. Но уважал, хотя даже самому себе боялся в этом признаться. Силен Игнат. И крут. Капрон хорошо помнил, как он отметелил его, Кнута и Анисима, когда они еще были простыми пацанами. И живуч, гад. Кнут ему пулю в грудь засадил, а ни фига – живет мент и честным людям жизнь портит...

– Говорю же, за метлой следи. Не в ту сторону пылишь, – усмехнулся Игнат.

– А я всегда в твою сторону пылить буду. Ты мент, а я вор. Жаль, что ты тогда не сдох!

– Не дождешься ты моей смерти и не жди.

– Да ладно понты кидать. Это тебя Мурка заговорила. Сама заговоренная. И тебя заговорила.

– Нет Мурки... И ты знаешь, кто в этом виноват.

Взгляд у Игната лютый. И говорит, как гвозди в душу вколачивает. Капрон чувствовал себя очень неуютно.

– Жива Мурка... И ты, мент, это знаешь!

– А я говорю, нет Мурки. Марина есть, а Мурки нет. Прошлого для нее больше нет.

– Что ты про нее знаешь?

– Семья у нее – муж, дети...

– Уж не ты ли – муж?

– Не угадал.

– Она ж тебя вроде бы любила.

– Любила. А я ее предал. Не знала она тогда, что я мент. Не знала, что мы на вашу банду вышли. Так что перед вашей гребаной «малиной» она ни в чем не виновата. Короче, мой тебе совет, Стасов, забудь про Мурку. Нет ее больше. Есть Марина, которая даже вспоминать о прошлом не хочет. Она живет в настоящем. И живет хорошо. Так что давай договоримся не портить ей жизнь. Я отступился от нее. И ты отступись...

– Когда я о чем с ментами договаривался? – ухмыльнулся Капрон.

– Что ж, тогда я тебя предупреждаю официально. Если станешь Марину искать, я тобой персонально займусь. Только разбираться с тобой буду неофициально...

– Ну пугай пуганого, – презрительно скривился вор.

Он и сам вполне может мента в ящик загнать. Тем более что есть желание.

– Я не пугаю, я предупреждаю... Все, свободен... Пока свободен...

– Чо, предъявить нечего?

– Я не пойму, ты вор или баклан?.. Я сказал, свободен! Ноги в руки и пошел! Бакланить со своими сявками будешь...

Из «Петров» Капрон выходил с большой кучей дерьма на душе. Мент постарался... Встретиться бы с ним на узкой дорожке. Только есть ли смысл бродить по этой дорожке в поисках вчерашнего дня?..

Анисима отпустили только под вечер. Капрон дождался его, и вместе они отправились к нему домой.

Анисим смотрел за районом в Подмосковье по соседству с тем, на который претендовал Капрон. Видимо, дела у брата шли хорошо. Хавиру себе отгрохал на опушке живописной березовой рощи, в двух шагах заповедное озеро с чистейшей водой. Капрон еще в дом не зашел, а уже захотел иметь такой же особнячок.

Дом – полная чаша. Хотя вор должен жить скромно. Но ведь Анисим говорил, что времена изменились и закон смягчился. Может, это и к лучшему.

А в доме Капрона ждал сюрприз. Он увидел стройную и тонкую, как былинка, девушку с красивыми, глубокими и емкими, как океан, глазами. Черные как смоль волосы, приятные черты лица, мягкая улыбка. Капрон только глянул на нее и понял, что пропал.

– Знакомить вас не буду, – улыбнулся Анисим.

– Почему? – удивленно приподнял брови Капрон.

– Здрасьте, подвиньтесь. Это же Зойка, сеструха моя... Она-то тебя хорошо помнит...

– Помню, – застенчиво, но с легкой озорной лукавинкой улыбнулась она. – Мне шесть лет было, когда вы к нам в последний раз приезжали. Вы еще тогда с Муркой были...

– Ты и Мурку помнишь? – растрогался Капрон.

– Помню. Она мне очень нравилась. Такая живая, такая яркая...

– Она и сейчас живая. Только не известно, где она сейчас искрит.

Пока не известно... Капрон задумался. Да, пожалуй, не стоит Мурку искать. Зачем ворошить прошлое? Тем более что высветилось настоящее. В образе Зойки. Если Анисим не будет против, он приударит за ней. И если не позволит, все равно Капрон будет подбивать к ней клинья. И намерения у него самые серьезные.

Глава 26

Харей в старину называли маску. А Лиза умела делать из лица харю. Поэтому ей не составило труда изобразить из себя убитую горем женщину. Хотя хотелось петь и плясать от радости...

– Да не переживайте вы, Елизавета Алексеевна, все будет в порядке...

Врач пытался настроить ее на оптимистическую волну. Но Лиза делала вид, что утешить ее ничем невозможно. Глаза на мокром месте, страдальческое выражение лица.

– Вы же знаете, у нас лучшая клиника. И самое лучшее лечение... В прошлый раз вытащили вашего мужа. И сейчас вытащим...

С Кириллом Петровичем она познакомилась ровно три года назад на Черноморском побережье. С Мишей там отдыхала. На пару с ним зализывала раны после очередного поражения, которое они потерпели от подлой Марины. Мало того, что эта сука снова настроила брата против сестры, так еще и бизнес его оттяпала. Все на свое имя оформила. Даже дом к рукам прибрала. Стерва...

Кирилл Петрович был стар. Шестьдесят четыре года. Но бодрился, хорохорился. Песок со всех щелей сыплется, а он за девками молодыми бегает. К Лизе пристал. Как пиявка к ней присосался. Миша отправился выяснять с ним отношения. И выяснил. Что у Кирилла Петровича свой банк в Москве – выяснил... С тех пор Лиза сама готова была бегать за старым пердуном. Но не бегала. Заставила на коленях просить своей руки.

Словом, женила на себе старого придурка. Поселилась в его шикарной квартире на Кутузовском проспекте, заставила подарить себе на свадьбу спортивный «Мазератти». Короче, крутила им как могла.

Медовый месяц счастья ей не принес. Счастливая пора наступила ровно через полтора года. Кирилла Петровича хватил инфаркт. Лиза думала, что все. Но, как скоро оказалось, радовалась она раньше времени. Выкарабкался муженек. И снова в бизнес с головой. Надо же было радовать молодую жену дорогими подарками. Одно хорошо, в постель ее больше не тащил. Упал флаг после инфаркта. Домкратом не поднять. Да Лиза и не старалась его поднимать. Для любовных утех у нее был Миша. Она и не думала изгонять его из своей жизни. А он ее к мужу не ревновал. Потому как сам благословил их брак... А глупый Кирилл Петрович думал, что Миша навсегда исчез с ее горизонта. Как бы уж парус его стоит высоко и крепко...

Правда, сегодня он имел честь увидеть Мишу. С голым задом, в объятиях жены. И как итог, новый инфаркт. Но в этот раз старый перечник уже не выкарабкается.

Кирилл Петрович лежал в отдельной палате. Без сознания. Система жизнеобеспечения работает на полную мощность. Знакомая техника. Лиза уже успела ее изучить. Внутрь не заглядывала, но знала, на какие кнопки нажимать. Но еще не время...

– Я должна остаться с ним на ночь.

Лиза сначала всхлипнула, а затем разрыдалась.

– Ну, конечно же...

Врач с пониманием отнесся к ее просьбе. И велел принести в палату раскладушку.

Наступила ночь. Медсестра заходила в палату все реже и реже. В конце концов ее визиты и вовсе прекратились. Убитая горем жена отключила аппарат жизнеобеспечения. Обратно его включала убитая горем вдова...

* * *

Лиза терпеть не могла своего пасынка. Но вынуждена была ласкать его влюбленным взглядом. Материнская любовь здесь вовсе ни при чем. Да и какая она мать, если Вильямин почти в два раза старше, чем она.

– Я знаю, это ты отца убила! – задыхаясь от возмущения, клокотал он.

Еще бы ему не возмущаться. Вчера было оглашено завещание, и Вильямин узнал, что пролетел как фанера над Парижем. Банк, квартира и новый загородный дом достались Лизе, он же унаследовал одну лишь дачу – старый бревенчатый дом у черта на куличках, ну и кое-что из денег, что-то около двадцати тысяч зеленью.

– Убила... – честно призналась Лиза. – Ты прав, я его убила. Любила до изнеможения, вот и убила. Он же старый, а я каждый день любви просила. Я же молодая, у меня внутри все горит. А у него сначала брандспойт отказал, а затем и мотор...

– Какая же ты дрянь! – брызнул слюной Вильямин.

Лиза с ужасом представила себя в объятиях этого жирного слизняка. А нужно не только представлять. Нужно тащить его в постель. Все, уже готова...

– Ты дурачок или прикидываешься? – обольстительно улыбнулась она. – Тебе же говорят, я вся горю. Нет чтобы пожар затушить, он ругается, как последний сапожник... Вильямин, ты же даже не знаешь, почему я замуж за твоего отца вышла. А я скажу... Мне ты нравился. Ты!.. Я думала, ты будешь со мной ласков. А ты на меня как на врага народа смотрел... И сейчас смотришь, как сатана на божий крест. А я ведь ласки твоей хочу. Чтобы ты меня любил, хочу... Да, я понимаю, что всего два месяца прошло, как Кирилла похоронили. Мне же всего двадцать пять лет. Я молода, красивая... Мне очень нужен мужчина. Такой, как ты...

Она шагнула ему навстречу, но Вильямин попятился от нее.

– Ты меня боишься, глупенький? Ах да, ты злишься, что тебе ничего не досталось?

– Мне ничего не нужно! У меня все есть!

– Что у тебя есть? Фирма маленькая, квартира тесная, жена страшная...

– Не трогай мою жену!

– А разве она не страшная? Ты на меня посмотри!

Легким движением руки Лиза распустила пояс. Повела плечами, и халат шелковой волной стек ей под ноги. Она осталась в чем мать родила. А фигурка у нее – хоть в «Плейбой» на первую страницу. Плоский животик, грудки на загляденье – ведь она не рожала и не кормила. Низ живота украшает модная интимная прическа – на Мишин вкус.

Но, видно, у Вильямина другие вкусы. Он шарахнулся от Лизы, как от чумы.

– Ты же шлюха! – взвизгнул он.

– Для тебя – да... Женись на мне, Вильямин! Будем в этой квартире вместе жить. Банком будешь управлять. И со мной спать... Я что, не нравлюсь тебе?

Лиза снова шагнула вперед. Зажала Вильямина в углу, повисла у него на шее. Пахом прижалась к его гульфику. А там холодец...

– Да пошла ты, тварь!

Вильямин с силой оттолкнул ее от себя. Лиза растянулась на полу. Рукой подцепила лежащий рядом халат, закрылась.

– Ничего, ты еще пожалеешь, козел! – зло прошипела она.

– Ну, это мы еще посмотрим, кто из нас пожалеет!

Вильямин подскочил к ней и сделал движение, как будто хотел ударить ее ногой. Но бить не стал. Плюнул на нее и бросился вон из квартиры.

Вот это облом! Вильямин устоял перед искушением и не лег с Лизой в постель. А она готова была впустить его в себя. И впустила бы, чтобы затем изобразить сцену насилия. Видеокамера уже наготове. А пленка все стерпит. Как и бумага, на которой Лиза собиралась написать заявление об изнасиловании.

Но, увы, Вильямин не попался на заброшенную удочку. И, по всей видимости, не попадется... Но что-то нужно делать. От этого слизняка нужно избавляться. Житья же от него не будет...

Лиза в раздумье глянула в окно. Вильямин садится в свою машину. Иномарка у него. «Ауди». Лет семь-восемь ей, но смотрится неплохо... Смотрелась бы... Лиза обратила внимание, что кузов машины поврежден. Видно, кто-то хорошо в зад Вильямину въехал. Багажник плохо закрыт... А ведь на этом можно сыграть!

В голову пришла смелая и вполне осуществимая идея. Лиза чуть не запрыгала от радости, когда представила Вильямина в наручниках.

Она позвонила Мише и велела ехать к ней. Но еще до того, как он оказался у нее, план действий был уже готов. Осталось только привести его в исполнение.

* * *

Вильямин уже собирался ложиться спать, когда зазвонил мобильник.

– Да.

– Вильямин – ты благородный человек, – услышал он ненавистный голос. – А я дрянь. Это ты правильно сказал... А вот я тебе не сказала... Завещание поддельное, вот что я должна была тебе сказать!

– А ты думаешь, я этого не знаю? – усмехнулся он.

Конечно же, отец не мог отдать свой банк этой проходимке Лизе. Ну квартиру мог ей завещать, свою машину. Даже дом загородный – в это еще можно было поверить. Но банк... Какой-то сучке... Тут явно что-то нечисто... И смерть отца по естественным причинам тоже шита белыми нитками... Но ничего, Вильямин выведет веселую вдовушку на чистую воду.

– Приезжай, и я тебе скажу все!

Похоже, Лиза была хорошо подшофе. Голос плавает, язык заплетается...

– Прямо сейчас?

– Ну, можно сейчас... Можно завтра.

Как уж бы завтра! До завтра много алкоголя из ее крови утечет. И желание откровенничать отпадет... Нет, надо ехать прямо сейчас. Куй железо, пока горячо...

Вильямин нажал на клавишу «ок» и стал одеваться.

– Ты куда? – удивленно посмотрела на него жена.

Татьяне уже за сорок. А веса в ней за сто сорок. Но Вильямин любит ее такой, какая она есть... Лиза, конечно, хороша. Даже более того. Но в отличие от нее у него есть совесть. Да и не доктор он, чтобы лечить эту нимфетку от бешенства матки...

– К Лизке!

– С чего бы это?

– Пьяная она. Говорит, что завещание поддельное...

– Ну а кто бы в том сомневался!.. Ты поезжай, поезжай. Что у трезвого на уме, у пьяного на языке... Знаешь, ты диктофон возьми. Тогда она точно не отвертится...

Диктофон у Вильямина был. И он воспользовался советом жены. Спустился во двор, выгнал машину из гаража и отправился на Кутузовский.

Отец покупал квартиру в отличном доме. Еще при Сталине для партийной номенклатуры строили. Большие комнаты, высокие потолки... Современные элитные дома рядом не стоят. Правда, там дворы охраняемые. А здесь никакого контроля. Даже в подъездах консьержек нет...

О консьержке Вильямин вспомнил, когда понял, что Лизы дома нет. И спросить не у кого, куда подевалась эта шалашовка... Может, в кабак за большим и толстым подалась...

Вильямин сел в машину и отправился в обратный путь.

На выезде на МКАД его остановили на посту ГАИ. Инспектор попросил его выйти из машины, а милиционер в бронежилете и с автоматом взял его на прицел.

– Откройте багажник!

– Пожалуйста!.. А в чем, собственно, дело?

– Еще раз повторяю, откройте багажник!

Вильямин выполнил требование. И оторопел. В багажнике, связанная по рукам и ногам, лежала Лиза. Рот заклеен пластырем... Что это еще за мистификация?

Вильямин не успел оправиться от неожиданности, как на его руках защелкнулись наручники.

Лизу развязали. Пластырь со рта она сорвала сама. Бросилась к Вильямину и со всего размаху закатила ему пощечину.

– Какая же ты мразь! – взвизгнула она.

Закрыла лицо руками и зарыдала. Сделала вид, что зарыдала. Что-что, а притворяться эта змея умела.

Вильямина отправили в отделение милиции. Закрыли в изоляторе. А через день следователь прокуратуры предъявил ему постановление на арест. Он обвинялся в похищении человека.

Подлая Лиза дала показания против него. Оказывается, это Вильямин связал ее и засунул в багажник своей машины. Он вез ее за город, чтобы убить и предать земле. И самое ужасное, что следователь ей верил. По его версии, Вильямин собирался убить Лизу, чтобы вернуть себе наследство отца...

* * *

Миша предложил отпраздновать успех в ресторане. Отказываться Лиза не стала. Вильямин за решеткой, и больше не перед кем метать траурный бисер. Можно и оттянуться в свое удовольствие.

– Через полгода можешь сделать мне предложение...

Она сказала это так, как будто делала Мише великое одолжение. А разве нет? Он так и не смог поднять свою фирму. Так и лежит в бизнесе. Неудачник. Зато как мужчина еще ничего. К тому же он очень много про нее знает. Но не факт, что им на роду написано быть вместе.

– Можно и раньше, – довольный, улыбнулся он.

– Раньше нельзя. Нужно соблюсти приличия.

– Перед кем? Вильямин сошел со сцены.

– Да, но есть совет директоров банка. Следить за мной никто не будет, но траурный срок я должна выдержать.

– Но предложение-то я могу сделать до срока.

– Делай, – пожала она плечами. – Я в общем-то не против.

– В общем-то?

– А ты хочешь, чтобы я тебе на шею вешалась? Ты, Миша, не обижайся, но в наших с тобой отношениях ты будешь за второго номера.

Ее ничуть не волновало, обидится он или нет. Да и не должен он обижаться. Она лишь зафиксировала ту ситуацию, которая фактически имела место быть. Миша – второй номер, если не сказать, что шестой... Хитрый он – на ее «передке» в рай хотел въехать и первым остаться...

– Пусть будет так, дорогая, я не возражаю. Лишь бы с тобой быть...

Лиза внимательно посмотрела на него. Трудно понять, то ли он спит и видит себя вторым номером, то ли соглашается с ней, чтобы скрыть какую-то крамолу в мыслях. Может, он задумал какую-то пакость против нее? С него станется...

– Это я и хотела услышать... – примирительно улыбнулась она. – Но не хотела, чтобы ты был вторым. Для меня ты всегда первый. И я жду, когда ты сделаешь мне предложение.

Плевать она хотела на его предложение. Чхать на него самого. Просто нужно было сгладить возникшую неровность в их отношениях. Чтобы не настраивать Мишу против себя. Неизвестно, чем это может обернуться. Ненадежный он. Хотя и верный соратник в борьбе за светлое в зеленых тонах будущее...

Это подлая Маринка может крутить своим простачком мужем как хочет. Все у Владислава забрала. Его свободу, его бизнес. Зато сама как развернулась. Компания «Интеграл-Строй» далеко не самая слабая фигура на строительном рынке Москвы и Подмосковья. Многомиллионные обороты, крепкие связи в столичном правительстве, свои заводы стройматериалов. Все что-то строят, все что-то продают. Нельзя сказать, что Владислав в загоне. Он – генеральный директор компании, от него много чего зависит. Много, но не все. Во главе угла его жена, в ее руках бразды правления. Потому что ей принадлежит компания. Потому что ей принадлежит сам Владислав... А еще ей принадлежит ненависть, которую питает к ней Лиза. Эта ненависть как тот гнойник, который рано или поздно лопнет...

Глава 27

Маленький Витюша забавно пускал пузыри и тянул к маме свои крохотные ладошки. Марина бережно взяла сына на руки, нежно поцеловала в щечку. Душа поет, сердце радостно трепещет... Тридцать два года Марине. Но она не чувствует этих лет. Она молода, полна жизненного задора. О прошлом даже думать неохота. Она живет настоящим и будущим. Семья, муж, бизнес...

Был момент, когда она чуть не изменила Владиславу. Но чуть-чуть не считается. Она осталась чиста перед мужем. И перед самой собой. Поэтому сейчас у них с Владиславом все хорошо. Двое детей, в которых они души не чают. Бизнес, который развивается стремительными темпами. Все хорошо, все замечательно. А то, что вся совместная коммерческая собственность оформлена на Марину – так это всего лишь житейская необходимость. Владислава трудно обидеть, но легко обмануть. Как ни крути, а Марина лучше знает теневые стороны жизни. И ей легче распознавать оборотней, которые там водятся. У нее особый нюх на нечистую силу – ее не проведешь. Поэтому под ее мудрым руководством Владислав еще ни разу не лоханулся. Поэтому все у них, как говорится, путем...

Витюшке всего три месяца. Марина уже оправилась от родов, она готова вернуться к привычной жизни бизнес-вумен. Но пока что ей больше приходится быть дома, чем в офисе. Есть няня, вроде бы неглупая женщина. Но Марине самой хочется быть с ребенком. Да и четырехлетняя Иринка не любит, когда мама пропадает на работе. И очень радуется, когда с работы домой возвращается Владислав.

– Папа! Папа! – звонко звучит ее голос.

И Марина выходит навстречу мужу с Витюшкой на руках. Владислав млеет от счастья. Понять его легче простого.

Восторг встречи поутих. Иринка уносится в свою комнату с новой куклой в охапке. Витюшу забирает няня. Марина остается с мужем наедине.

– Как дела? – спросила она.

Вопрос не праздный. Она ждет самого подробного отчета. Но желательно в краткой форме. Ужин скоро.

– Разговаривал с Лещинским, – сообщил Владислав. – Он в принципе не против...

Господин Лещинский был председателем правления «Гостстройбанка», с которым «Интеграл-Строй» успешно сотрудничал на протяжении шести лет.

– Что-то не вижу блеска в твоих глазах, – заметила Марина. – Проблемы?

– В общем-то да... Лещинский не хочет рисковать. Он хочет взять в залог кредита собственность нашей компании...

– А как же отель?

– Он считает его неликвидным... Он хочет взять под залог завод железобетонных изделий.

– Что-то здесь не то, – задумалась Марина.

– Мне тоже так кажется, – кивнул Владислав.

Компания «Интеграл» по-прежнему занималась строительством элитных домов на престижных направлениях. Но это уже мелочи по сравнению с другими, гораздо более масштабными проектами, которые освоила Марина с помощью Владислава. А два года назад все силы и средства были брошены на строительство крупного гостиничного комплекса в Центральном округе Москвы. Своих свободных денег компания никогда не имела: все в работе, все для развития. Приходилось привлекать инвестиции со стороны, брать кредиты в банке. А денег нужна была масса. Один только начальный этап чего стоил. Разрешение властей, проектно-сметная документация, безумное количество всяческих согласований... Денег и нервов ушло немерено. Но в конечном итоге дело сдвинулось с мертвой точки. Начальный этап и нулевой цикл уже пройдены. Отстроено четырнадцать этажей. К осени здание будет уже под крышей. Останутся только отделочные работы...

Но уже сейчас катастрофически не хватает денег. Поэтому Владислав обратился в «Гостстройбанк» за очередным кредитом. И он его получит, но для этого придется отдать под залог завод железобетонных изделий. Крупное предприятие, которое досталось Марине опять же ценой больших денег и нервов. Мало того, это была единственная незаложенная собственность... Словом, если вдруг по какой-то причине проект с гостиничным комплексом постигнет неудача, компания «Интеграл-Строй» пойдет прахом...

Марина готова была отдать завод. Потому как была уверена в своих силах. Она закончит свой проект, рассчитается с инвесторами и кредиторами, и еще останется в большой прибыли... Но настораживала сама позиция Лещинского. Почему он не хочет брать под залог свободную часть строящегося здания? Почему он не считает ее ликвидной?.. Зимой он уже давал им кредит. Как раз под часть строящегося комплекса. Тогда никаких проблем не возникало. А сейчас они налицо... В чем причина?

В финансовом небе столицы бродят темные тучи слухов о грядущем кризисе. Одни говорят, что уже сейчас нужно жить по принципу «спасайся, кто может!». Другие считают, что эти слухи не имеют под собой серьезных оснований, а распускают их нечистые на руку махинаторы, привыкшие ловить рыбку в мутной водице... Но если все же Россию ждет экономический крах, то гостиничный комплекс останется невостребованным, а сам проект рухнет, как Вавилонская башня. Инвесторам и кредиторам останется дырка от бублика. И Лещинский это понимает. Поэтому он отказывается от журавля в небе, зато готов дать кредит под залог синицы в руке. Ликвидность успешного предприятия по производству качественных железобетонных изделий под сомнение он не ставит. Чего не скажешь про отель...

– Что будем делать? – озадаченно спросил Владислав.

– Если выбора у нас нет, то придется закладывать завод, – пожала плечами Марина. – А что делать? Нам срочно нужны деньги. Нам нужно срочно их освоить. Пока гром не грянул...

– Ты думаешь, гром грянет?

– Что-то подсказывает, что да...

Заморозить проект она уже не могла. Так что выход сейчас был только один – ускоренными темпами двигаться вперед. И ради этого готова была продать самый крупный жемчуг в ожерелье, составляющем собственность «Интеграл-Строй». Но продавать завод ЖБИ не обязательно, достаточно отдать его под залог кредита. Тогда она ничего не потеряет. Если, конечно, сумеет рассчитаться с Лещинским...

Но договариваться с банкиром она будет сама.

* * *

Марина Викторовна Кравцова. Умница, красавица, бизнес-леди с большой буквы. «Мисс Деловое Очарование». Вернее, миссис... Увы, но эта женщина не самой редкостной, но загадочной красоты несвободна. Муж, двое детей. И по слухам, супругу своему не изменяет.

А Валентин Лещинский считал себя свободным мужчиной. После двух непродолжительных браков он снова холостяк. Первый раз на фотомодельке женился, второй раз на смазливой, но бесперспективной актрисульке. И ничего, кроме убытков, ни один брак не принес. Вот если бы на Марине Викторовне жениться... И красавица, и светская львица, а в постели наверняка пламенный мотор. И бизнес на миллионы долларов. Чутье у нее на прибыльные проекты. И хватка железная. Такая баба рано или поздно миллиард заработает. Хотя вряд ли. Не то время, не та страна, чтобы миллиарды зарабатывать. Россия на ниточке висит, хотя далеко не все об этом догадываются...

Марина находилась у него в кабинете. Интонация голоса увещевательная, но взгляд независимый. И осанка царственная. Ни дать ни взять королева...

– Мне очень нужен этот кредит, – подчеркнула она.

– Марина Викторовна, я вас прекрасно понимаю. Ваш проект заслуживает восхищения. И я уверен, что вы добьетесь своего.

– Тогда же почему бы вам не дать нам кредит под залог незавершенного объекта?

Она мягко улыбалась, но в глазах жесткое рентгеновское излучение. Валентину казалось, будто она видит его насквозь.

– Меня больше устраивает ваш завод. И я готов выделить под него восемь миллионов долларов.

– Я думаю, что нам было бы лучше договориться о кредите в рублях.

– Конечно, в рублях. Но в долларовом эквиваленте по курсу ММБ. Обычная практика.

Практика обычная. Но клиенты не очень любят долларовый эквивалент. Да это и понятно. Бешеная инфляция пожирает и проценты, и сам кредит. Отдаешь миллиард рублей по реальной стоимости, а получаешь обратно в лучшем случае половину, а в худшем – пшик...

– Тогда, может, обойдемся без всяких эквивалентов, – предложила Марина. – Никаких рублей, только доллары...

И такая практика тоже существует. Но для Валентина такой вариант неприемлем. Он-то знает реальное положение вещей...

– Нет, только в рублях, но по курсу ММБ, – твердо стоял на своем Валентин.

Свой банк он поднимал под покровительством одного очень важного чиновника в правительстве. И вот недавно этот человек сделал ему заманчивое и сумасшедшее по своей сути предложение – поучаствовать в разграблении первого транша многомиллиардного кредита, который предоставлял России Международный валютный фонд. Схема простая. Из Федерального резервного банка в Нью-Йорке деньги должны были поступить в Швейцарию, а оттуда исчезнуть в «черных дырах» подконтрольных правительству банковских структур. Одной такой «черной дырой» и должен был стать заграничный филиал банка, которым управлял Валентин.

Да, схема простая. И безнадежная, если за ней не стоят высокопоставленные махинаторы из высших эшелонов власти. Но заговор против страны был налицо. Многого Валентин не знал, но догадывался, что его банк лишь одна из множества ячеек, через которые должен был исчезнуть кредит МВФ. Как понимал и то, что с таким покровителем, как у него, он ничего не терял. Вслед за пропажей миллиардного займа в России грянет финансово-экономическое землетрясение такой силы, что про этот кредит никто и не вспомнит. Возможно, Валентину даже не придется бежать за границу. Во всяком случае, к этому его покровитель не призывает. Как раз наоборот. Первое время после катастрофы он должен оставаться в России, чтобы не наводить тень на плетень...

Валентин еще не знал, какие суммы должны будут пройти через его счета. Но в любом случае на них осядут пятнадцать процентов его личной прибыли. Если пройдет миллиард, то ему достанется сто пятьдесят миллионов. Нужно было быть полным идиотом, чтобы упустить такой шанс. И он держал за хвост эту золотую «жар-птицу». Держал и боялся, что вместо денег ему достанется пуля или смертельный яд. Боязно, но отступать уже поздно. Он уже ввязался в опасную игру, и чистеньким из нее можно выйти только ногами вперед.

Кто не рискует, тот не пьет шампанское. А он хотел купаться в шампанском, и не на том, а на этом свете. А чтобы заглушить страх перед будущим, он старался думать о настоящем. И как мог использовал в свое благо доставшуюся информацию. Он знал, что в результате кризиса доллар многократно подскочит в цене, поэтому из кожи вон лез в поисках рублевой массы, чтобы скупать валюту.

В такой ситуации, в какой он сейчас находился, было бы большой глупостью выделять многомиллионный кредит компании «Интеграл-Строй». Но нельзя было прекращать кредитование клиентов. Таково было одно из условий, поставленных покровителем. И без того уже люди догадываются о том, что не все спокойно в «датском королевстве». А если банки прекратят работать с клиентами, тогда поднимется настоящая паника. Поэтому хочешь не хочешь, а он должен был профинансировать проект гостиничного комплекса, который продвигал «Интеграл-Строй», один из самых надежных его клиентов. Только сам отель Валентина не устраивал. Не сможет Марина Викторовна закончить его. Грянет кризис, и от ее проекта останется только недостроенное здание – не ликвидное и никому не нужное. А вот комбинат железобетонных изделий под залог – такой вариант его худо-бедно устраивал. И, похоже, Кравцова не очень-то боялась его закладывать. Она боялась неизвестности, которая пряталась в глазах Валентина. Она видела, что он знает какую-то ужасную тайну. Но выпытать ее не могла. Тайна, которую доверил ему покровитель, запечатана семью печатями. И открыть он может ее только палачу под пытками...

Но Марина не палач. Она красивая и умная женщина. Валентин надеялся, что она изменит свое решение и откажется от кредита, но этого не случилось. Госпоже Кравцовой очень нужны были деньги, и она согласилась подписать кабальный для себя договор. Возможно, этот договор станет для нее летальным. Но Валентин снимал с себя всякую ответственность. Не он же, в конце концов, подводил к банкротству страну и ее граждан...

Марина Викторовна поднялась со своего места, направилась к выходу. Единственно, чем мог сейчас помочь ей Валентин, так это составить ей почетный эскорт. Он проводил ее до двери. Поцеловал на прощание ручку.

Какая женщина! Но, увы, ему с ней не спать. А хотелось бы...

Марина ушла. И унесла с собой плотское спокойствие. Валентин явственно осознал, что ему нужна женщина. Хотя бы на час-два.

Он нажал на клавишу интеркома и вызвал к себе секретаршу Лолочку. Белокурая красотка впорхнула в его кабинет с легкостью бабочки-однодневки.

– Валентин Яковлевич, звали?

Глаза сияют, как фальшивые алмазы, на пухлых губках многообещающая улыбка. Привычная улыбка, привычная фальшь. Красивая у него секретарша, не вопрос. Но сейчас эта красота вызывала лишь оскомину.

– Нет, ничего...

Да и слишком это просто – прислонить Лолочку. А хотелось хоть какой-то интриги. По этой же причине Валентин отмел напрочь вариант с проституткой.

Был один способ поразвлечься. Закадрить случайную девчонку, заморочить ей голову и тем самым затащить ее в постель. Что-то вроде свободной охоты. Правда, именно этим способом он познакомился и со второй своей женой. Просто отдохнуть хотел, а просто вляпался. Но ничего, он уже ученый. И знает, как обходить острые углы. На этот раз его не проведешь.

После работы вместе со своим личным охранником Валентин отправился в ночной клуб дешевой закваски. Солидных людей нет, одна шпана. Зато девчонок бесхозных уйма. И очень даже симпатичные попадаются.

Охранник Гоша притащил за столик двух девчонок, на которых показал ему Валентин. Смазливая шатенка и крашеная блондинка с мощным бюстом и короткими ногами. Обе одинаково тупые. Корчат из себя недотрог, хотя видно, что тропинка к ним уже давно протоптана стаями кобелей. В основном молчат, но если говорят, то невпопад. Уж лучше пусть молчат...

Валентин выбрал шатенку. Хоть и глупая, но на личико очень даже ничего, а фигурка, так выше всяких похвал – среднего калибра грудь, длинные ноги, в меру выпуклая попка...

– Покататься хочешь? – шепнул он своей Оле на ушко.

– А какая у тебя машина? – без тени смущения спросила она.

В глазах интерес и надежда. Похоже, меньше чем на «мерс» она не рассчитывала.

– А если «Жигули»-«девятка», не поедешь?

Оля и не думала скрывать своего разочарования. Но и отказываться не стала.

– Ну, можно... А приставать не будешь?

– А если у меня «Мерседес», тогда приставать можно?

Валентин издевался над ней, но, похоже, та об этом и не догадывалась.

– У тебя же нет «Мерседеса», – как на недалекого посмотрела на него Оля.

Умная. До глупости умная.

А «Мерседес» у Валентина был. Новенький, «пятисотый». С затемненными окнами. Оля садилась в него с разинутым ртом. Но закрыла его, как только за ней захлопнулась дверца.

– И все равно приставать нельзя, – мотнула она головой.

– А разве я пристаю? – удивленно пожал он плечами. – Просто кататься едем...

– Едем, – эхом отозвалась Оля.

Валентин проехал километра два. Остановился. Как ни в чем не бывало расстегнул ширинку.

– Можешь начинать, – вежливо предложил он.

– Ты чо, шизанулся! Я сейчас кричать буду!

Но Оля не кричала. Из машины выскочить не пыталась. Но и предложение принимать не торопилась.

– Зачем кричать? – безмятежно улыбнулся он. – Я же ничего такого не делаю... Сейчас ты сделаешь это, и мы сразу же с тобой едем в лучший ресторан. Закажем килограмма три черной икры, возьмем с собой две бутылки «Вдовы Клико». И сразу же едем к твоим родителям. Я познакомлюсь с ними, расскажу, какая ты замечательная. А завтра я на коленях буду просить твоей руки и сердце. И сразу же в загс подавать заявление. У меня много денег, так что нас распишут через два дня. За это время мы успеем пошить тебе свадебное платье от Пьера Кардена, а в свадебное путешествие отправимся к нему самому, во Францию. У меня вилла в Каннах, ты там будешь королевой. Все мировые знаменитости будут целовать тебе руки. Но любить ты будешь только меня. Мы будем спать с тобой в роскошном будуаре, в котором когда-то Наполеон любил свою Жозефину. А потом мы на моей яхте отправимся на Сейшельские острова. Будем нежиться на белом бархатном песочке под тенью пальм и потягивать сладкий ром с молоком свежевыжатого кокоса... Когда мы вернемся в Москву, здесь уже будет холодная зима. Но ты не замерзнешь, потому что прямо из аэропорта мы отправимся в дорогой бутик, где ты выберешь роскошную шубу...

– И фапотьку!.. – откуда-то снизу донеслись до него причмокивающие звуки. – И фапофки!..

Оказывается, Оля не только лишь внимательно его слушала. А между делом исполняла его желание. Губы у нее влажные, рот жаркий... Она очень быстро довела его до того состояния, когда трудно было говорить. Впрочем, она сама продолжила за него. Шапочку ей к шубе купить нужно будет и сапожки...

Но Валентин выполнил только малую часть своих обещаний. Отвез Олю домой. Но до знакомства с родителями дело не дошло. Еще чего!..

Он обманул девчонку. Но ему нисколько не было ее жаль. Впрочем, и удовлетворения он не испытывал тоже. Буднично как-то все вышло, банально. Скотское удовольствие, а затем такое же скотское разочарование. И больше ничего...

Нет, не Оля ему нужна. И не секретарша Лолочка. Валентин хотел обладать такой женщиной, как Марина. Или, лучше, ею самой. Уж она-то не будет лезть к нему в штаны из-за какой-то песцовой шапочки.

Может, не стоит ее подставлять под удар? Может, все же дать ей кредит под залог свободной части строящегося отеля? А она со временем поймет, что он жертвовал своими деньгами ради нее. Глядишь, и отблагодарит. Ну не так, как это сделала Олечка. А может, и так...

Да, Марина – суперженщина. Но рисковать все же не хотелось. Поэтому на следующий день Валентин отправился на строящийся объект, чтобы своими глазами посмотреть, насколько близок отель к завершению. Возможно, он все-таки пойдет навстречу Марине, но так, чтобы без особого риска для себя.

Глава 28

Лиза понимала, что глупо с ее стороны дразнить братца, но не могла отказать себе в таком удовольствии. Тем более что специально заворачивать к нему в офис вовсе не обязательно.

Она возвращалась домой после веселой ночки с Кувшинским. Допоздна отрывалась на пару с ним в одном закрытом клубе, где вечерние платья и драгоценные гарнитуры не приветствовались. Визитной карточкой там была вульгарность. Чем ярче губная помада, чем короче юбочка, тем лучше. Лиза привела себя в соответствие с этими стандартами. И ничуть не пожалела – так оторвалась, что еле до машины добралась. Домой к Мише на автопилоте, считай, возвращались. А потом до утра резвились. Сколько травки выкурили, сколько «кокосу» за ночь вынюхали, сколько резинок выбросили, не счесть... Хорошо, что еще под чужого мужика попасть не угораздило, а то башню в клубе срывало капитально. Да и дома у Миши шифер сносило – только держись... Короче, оттянулись на год вперед. Больше Лизу на такие вечеринки тянуть не должно. И не будет тянуть, с завтрашнего дня. И наркота – ну ее в пень. Хотя одну «дорожку» она все же снюхнула. Перед отъездом. «Дорожку» на дорожку, так сказать. Чтобы крыша на место встала.

Хорошо она себя чувствовала. Очень хорошо. В небе июньское солнце, и в душе теплое лето. Крылья за спиной растут, улететь хочется... Так она и летит. К дражайшему братцу. Время половина второго пополудни. До ресторана, где братец обычно обедает, рукой подать. Почему бы не заехать? Не спросить о его житье-бытье под каблуком у чертовой женушки?..

Ресторан находился в двух шагах от забора, ограждающего стройку от внешнего мира. Марина гостиничный комплекс строит, ха-ха! Сама дома прохлаждается, а Владислав на стройке пропадает. Сейчас у него должен быть обеденный перерыв. Сестренку под чесночным соусом не заказывал?

Стоянка перед рестораном до отказа была забита машинами. Неудивительно, все-таки центр города. Пришлось оставить машину черт знает где и черт знает сколько плестись пешком на длиннющих каблуках. Люди идут, оборачиваются – как на какую-то кикимору на нее смотрят. Красная юбка длиной до пупа, босоножки с плетением до колена – как у стриптизерши, белый парик, как у проститутки... Впрочем, Лизе до фонаря, кто и как на нее смотрит... Лишь бы только члены правления банка ее в таком виде не увидели. А просто члены пусть смотрят. Она баба молодая, красивая. Настоящая секс-бомба. Настоящему мужику на нее посмотреть – уже праздник. А она совсем не прочь нести праздник в массы. Настроение у нее такое. Еще бы разок нюхнуть, и хоть к черту на рога...

В ресторан она зашла с вызывающим видом. Наглым взглядом обвела взглядом зал в поисках брата. Но Владислава нигде не было. Может, уже отобедал. Или его вообще сегодня на объекте нет. А может, он еще появится. Тогда Лиза его подождет.

Людей в ресторане хватало, но официанты с ног не сбивались. Лиза заняла свободный столик, и к ней тут же подскочил худощавый паренек с бегающими глазками. Дежурно-вежливо поздоровался, положил на стол меню. Лиза заметила, как его взгляд скользнул вниз по скатерти и облизнул ее открытые по всей длине ноги. А нехай смотрит!..

Лиза высунула язык, положила на кончик фильтр сигареты и с жеманной улыбкой втянула ее в рот. Всем телом подалась к официанту. Он все понял и быстро щелкнул зажигалкой. И глазки у мальчика как загорелись. А кое-где наверняка зачесалось. Лизе было весело.

Она пальчиком поманила его к себе, шепнула на ушко:

– Снежок есть?

– Ну что вы, лето на дворе, какой снежок?

Дурака валяет, поняла Лиза.

– А травка?.. – хихикнула она. – Лето же, травка должна быть...

– Может, и есть, – перешел он на доверительный тон. – Но это ст о ит.

– А у тебя сто и т?

– А то, – разволновался он.

И про работу забыл, придурок. Лизе стало еще веселей. Даже травка не нужна. Нет, нужна. Освежиться бы не мешало. Хотя лучше кокаинчику бы употребить.

– Ну, если стоит, тогда расплачусь. Бери травку и за мной...

Лиза вышла из ресторана, двинулась к своему «БМВ». Официант нагнал ее. У паренька челюсть отвисла, когда увидел, в какую машину она садится. Она поманила его пальчиком, показала на переднее пассажирское кресло.

– Здесь и покурим... Или лучше нюхнем?

– Чего нет, того нет...

Он ловко выдул из папиросы табак, забил ее анашой. Косячок готов. Лиза пыхнула раз, второй... Вставило, но не очень. Травка явно не из Чуйской долины...

– А это?.. – паренек взглядом скользнул вверх по ее ноге, забрался под юбку.

– Ага, счас! Размечтался! – презрительно скривилась Лиза.

Она бы и не прочь перепихнуться. Уж больно круто разгуляй взял ее в оборот. Но не с халдеем же куролесить... Кто такой он, а кто она?..

Небрежным движением она достала из сумочки стодолларовую купюру, сунула ее официанту.

– Свободен!

Парня как ветром выдуло из машины. Выскочил на улицу под парусом зеленой банкноты. Лиза глупо хихикнула ему вслед. Кажись, поперло... Самое время идти в ресторан. Глядишь, и братец там уже появился. Его особенно бесит, когда Лиза выглядит и ведет себя как потаскуха. А именно под таким соусом она себя и подаст.

И снова она у ресторана. Хоть и крылья за спиной, а все равно устала – нелегкое это дело на каблуках шкандыбать. А тут, как назло, место на стоянке освободилось. Хоть назад возвращайся, да ставь сюда свою машину... А что, вариант?

Но не успела Лиза повернуть назад, как освободившееся место занял роскошный «Мерседес». Она возмущенно уставилась на машину, из которой вышел мужчина лет тридцати пяти. Энергичный, спортивного сложения, в дорогом летнем костюме. Симпатичный мэн, даже более того.

Лиза готова была сожрать его живьем. Для начала стоило бы его обругать. Но язык почему-то прилип к небу. И ноги вдруг налились свинцовой тяжестью. Зато руки с легкостью уперлись в бока. Она хотела произвести грозное впечатление, но даже обкуренным умом догадалась, что вид у нее по меньшей мере нелепый.

– Эй, красавица, ты чего?

Вместо того чтобы испугаться, мужчина развеселился. Смотрит на нее, как на какую-то проститутку, прикалывается... Козел!.. А охранник у него бык здоровый. Бычара. Смотрит на Лизу, как на пустое место.

– А ты чего? – через силу выдавила она.

– Ничего.

– Ну и все!

– И откуда ты такая взялась?

– Мама родила, не видишь, чо ли?

Лиза растормозилась. И язык на место встал, и тяжесть из ног куда-то в землю ушла.

– Прямо здесь?

– Ага, прямо здесь... Родила меня, прилегла отдохнуть, а тут ты со своим корытом... Ты мою мамочку задавил, придурок!

Лизу несло, как на санках под крутую горку. Остановиться невозможно. Если сейчас получит по морде, то, считай, легко отделалась. Вот уже охранник на нее как танк прет, грабли свои к ней тянет.

– Гоша, оставь девочку в покое, – весело потребовал мужчина.

И жестом показал ему, чтобы убирался в машину.

– Девочка немного выпила, девочку немного развезло... А как девочку зовут?

Мэн прикалывался. Но смотрел на нее с реальным интересом. Особенно ему нравились ее ножки. Она и сама от них в восторге...

– Девочку зовут Лиза, – хихикнула она. – А как зовут мальчика?

– Валентин.

– Валя, значит. Две девочки. Лиза и Валя... Ой, я хочу с тобой дружить!

– Ты лесбиянка? – ничуть не обиделся Валентин.

– Нет, я нимфоманка. И с вашими, и с нашими. Но только раз на раз.

– И сколько стоит один раз?

– А счас посчитаю...

Лизу раскумарило. Но голова не отключилась. Правда, работало не левое и не правое, а какое-то нижнее полушарие...

– А сто тысяч долларов!

Примерно столько платил ее покойный муженек за одну с ней жаркую ночку. Это если поделить количество его миллионов на довольно скромное за три года число случек. Лиза озадаченно почесала затылок. Случки, спаривания... Похоже, она не только ведет себя как проститутка, но и думает в том же ключе. Не по-детски ее колбасит. Не пора ли жать на тормоза?.. Пора, но неохота...

– Не много ли? – удивленно повел бровью Валентин.

– А ты что, уже торгуешься? – хихикнула она.

– Нет... То есть да... Может, собьем цену?

– А что, очень хочется?

Она видела «да» в его глазах. Да и сама была не прочь. И забесплатно... Она же не проститутка, в конце концов. А может, она порнозвезда? Эта мысль привела ее в поросячий восторг.

– Я бы не отказался.

– Тогда поехали ко мне, в апартаменты. Это на Кутузовском, здесь недалеко. Там и поторгуемся...

– Легко.

– А ты клевый чувак. Хочешь, я буду клевой чувой?

– Хочу.

– Тогда поехали. А то уйду.

Валентин открыл заднюю дверцу, посадил ее в машину. О своем «БМВ» Лиза сейчас не думала. Веселый туман в голове.

– Подожди немного.

Он оставил ее в машине, а сам ушел. Лизе не очень-то улыбалось его ждать. Но в машине было так прохладно, диван такой удобный, что выныривать в летний зной вовсе не хотелось. Да и ноги снова налились свинцом. А вслед за ними потяжелела и голова...

* * *

Строительство гостиничного комплекса шло полным ходом. Рабочие, техника представляли собой единый, отлично отлаженный механизм. Не нужно было быть большим специалистом, чтобы понять это. Валентин понял. И обратно в машину возвращался с чувством уверенности, что объект будет закончен в установленные сроки. И это будет грандиозный, высокодоходный отель. Он уже кредитовал «Интеграл-Строй» под часть этого комплекса. Почему бы не повторить маневр? Да, возможно, он пойдет навстречу Марине Викторовне.

Но сейчас он шел навстречу другой красотке, которую он оставил в своей машине. С Мариной ничего общего. Та – строгой красоты шатенка, умная, гордая, независимая, отлично знающая себе цену. А эта – вульгарная блондинка с мозгами набекрень. Эта лишь ломит за себя сумасшедшую цену, но ее реальная стоимость – максимум пятьсот долларов за два часа. Именно это время он и собирался с ней провести. В ее апартаментах, тем более что это рядом. Кинет ей штуку баксов, пусть радуется...

Не в его правилах платить за секс, тем более большие деньги. Но было что-то в этой Лизе такое, от чего пах скручивало в бараний рог. Какое-то животное обаяние у этой стервы. Валентин чувствовал, что запал на нее как дворовый кот на роскошную кошку во время течки... Хоть и гулящая эта кошка, но роскошная, этого у нее не отнять. А он, конечно же, не дворовый, но как хочется быть диким необузданным котом. Как хочется не просто быть с Лизой, а драть ее как ту самую кошку...

Валентину даже стало страшно от мысли, что Лиза могла не дождаться его. Гоша оставался присматривать за ней, но разве может цепной пес удержать гулящую кошку?.. Он не смог сдержать вздох облегчения, когда обнаружил Лизу в своей машине. Развалилась на заднем диване как та королевская болонка из мультика про трех псов-мушкетеров... Хоть и вульгарная особа, но чувствуется в ней породистая стать. А какие ножки! Валентин сел рядом с ней и словно невзначай положил руку на ее оголенную коленку. Аж дух захватило – как будто с «американских горок» стартовал. А Гоша стартовал реально – направил машину в сторону Кутузовского.

– А вот это совсем не обязательно!

Лиза отбросила его руку. В глазах притворное возмущение.

– Да, мы же о цене не договорились, – вспомнил он. – Тысячу долларов тебя устроит?

– Хо-хо! – ответила она на манер Эллочки Людоедовой.

«Неужели мало?»

– Полторы, и ни цента сверху!

– Хамишь, парниша!

Лиза небрежным движением открыла свою сумочку и вытащила оттуда распечатанную, но даже не ополовиненную упаковку стодолларовых купюр. Но разве Валентина этим удивишь?

– Хорошо, пять тысяч!

Он сам хотел удивлять... «Надо же, попался на удочку!»

– Достал! – презрительно скривила она губы. – Мне твои бабки даром не нужны. Своих хватает...

Ответ ему понравился. Как-никак он финансист. А потом уже мужчина. Нет, сначала он все же мужчина. И начинать нужно с самого начала.

– Ну, если так... – Он снова упокоил свою длань на ее коленке.

Чем вызвал усмешку на ее губах.

– Как ножка?

– Атлас.

– И без шипов, да... Ножка, ножка, а потом цветок, яркий такой...

Его рука полезла под юбку. Побыстрей бы до «цветка» добраться.

– А ты хам. И намеков совсем не понимаешь.

– Ну как же не понимаю. Ты сказала про цветок. Вот я и хочу его сорвать...

– Хрен у тебя вместо мозгов. Я хочу, чтобы ты мне букет цветов подарил!

Резким движением она скинула его руку и плотно сдвинула ноги.

Валентин был посрамлен. Велел Гоше остановить машину возле ближайшего цветочного ларька. Сам же и купил роскошный букет роз.

Лиза благодарно улыбнулась и положила букет на ноги. Типа ножки у нее теперь с шипами. А до цветка все же нужно добраться, говорил ее шальной взгляд. Можно и нужно, но не в машине.

– А ты отель ходил смотреть? – спросила она.

Нашла тему для разговоров. Какое ей дело до отеля?

– Отель, а что?

– Я тоже в этом отеле была. С двумя красавцами... Они такие горячие... – смачно облизнулась Лиза.

Аж мурашки по одному месту пошли.

– Так отель же недостроен.

– Ничего, для натурных съемок нормально. Кровать на верхнем этаже поставили. Кинокамера, софиты, я в пеньюаре, в чулках. И эти... Ты порно когда-нибудь смотрел?

Валентин все понял. Лиза не проститутка. Она – порнозвезда. Может, и не очень известная, но звезда. Потому и зажигает так, что кровь в жилах кипит. Роскошная, породистая порнозвезда. Не чета проституткам-дворняжкам. Но ведь порно... Дорогая, элитная, но шлюха...

– Ты что, поверил? – засмеялась она. – Никогда я в порно не снималась...

Валентин перевел дух. На душе полегчало. Стоп! А ему не все ли равно, чем она занимается? Все равно. Он же не собирается на ней жениться. Да, жениться не собирается. Но ему не все равно.

Да, похоже, он влип. Ситуация, в которой он сейчас оказался, живо напоминала ему ту, в которую он попал, когда познакомился со своей первой женой. Даже мысли о серьезных отношениях не допускал, а через пару месяцев уже кольцо обручальное на палец примерял. Может, надо избавиться от Лизы, пока не поздно? Высадить ее из машины. Или сначала апартаменты? Да, сначала это, а потом на форсаже и в сторону, чтобы больше никогда ее не видеть.

– И в отеле этом не была, пропади он пропадом, – с какой-то непонятной злобой добавила она.

– Зачем ему пропадать? Не надо пропадать. Пусть растет, пусть соком наливается.

– А у тебя что, интерес к нему есть?

– Да, интерес есть. Я уже вложил в этот проект часть денег. Думаю вложить еще.

– Ты банкир? – встревожилась вдруг Лиза.

Лицо вытянулось, глаза испуганно забегали.

– Банкир, а что?

– А какой банк?

– «Гостстройбанк».

– Тьфу ты... А я думала...

Непонятный испуг прошел. В глазах снова появился чумовой блеск.

– Что ты подумала?

– Это называется, на измену сесть... Ты не думай, я не наркоманка. Сегодня вот приняла чуть-чуть. Подруга с толку сбила. А так я белая и пушистая.

– Ты и сейчас белая и пушистая.

– Если распушишь, буду пушистой, – засмеялась Лиза.

А ведь она в самом деле под кайфом. Поэтому и глаза так блестят. И смех ненатуральный, не истеричный, но близко к тому.

– О! Мы уже приехали!

Она показала Мише, где нужно свернуть, чтобы попасть к ней домой.

– Только не знаю, нужно идти ко мне? – не очень убедительно задумалась она.

– Ну, можно поехать ко мне...

Валентин не шутил. Он в самом деле готов был отвезти Лизу к себе. Что за напасть?..

– Нет уж, тогда лучше ко мне.

Престижный район. Дом старый, но элитный. Крутые иномарки у подъездов. Видно, что народ здесь знатный живет. Видать, Лиза очень хорошо зарабатывает, если может снимать здесь квартиру. Но чем зарабатывает? Может, все-таки порно? Что ж, если так, то Валентин готов был профинансировать очередной ее фильм. Но только со своим участием в главной и к тому же единственной мужской роли.

Он думал, что у Лизы квартира небольшая, однокомнатная. Но, как оказалось, она жила в роскошных апартаментах, ничего не имеющих общего с пристанищем проститутки. Евроремонт, дорогущая мебель под старину, на стенах отличные копии с картин великих мастеров жанра, а может, и подлинники, кто его знает... Просторные комнаты с высокими потолками, много комнат.

– Да у тебя здесь царские хоромы! – не удержался от комплимента Валентин.

Признаться, он был потрясен.

– Выпьешь? – Лиза по-хозяйски полезла в бар, достала бутылку «Мартеля».

– Да не отказался бы...

Пока он водил носом над своим бокалом, Лиза залпом осушила свой.

– Что-то нехорошо мне... Может, полегчает? – с надеждой спросила она.

Как будто он доктор.

– Не знаю, – пожал плечами Валентин.

– А я знаю. Мне уже легче...

Лиза рухнула на диван. На какой-то миг ноги оказались выше головы. На тот же миг его взгляду открылись потрясающие виды. Но Валентин, сам не зная почему, отвел в сторону глаза.

– Ты извини, я сегодня не в своем корыте, – беспечно пояснила она. – Перебрала...

– С подругой? – уточнил он.

– Может, и с подругой. Может, и с другом. Тебе не все равно?

– Ну в общем-то да...

– Ты зачем ко мне приехал?

– Ты пригласила.

– Я спрашиваю, зачем?

Она сидела на диване. Нога за ногу. В пальцах дымится дамская сигарета.

– За тем.

Валентин опустился рядом с ней. Снова, в который уже раз, опустил руку ей на коленку.

– Далась тебе моя нога, – хихикнула она.

Он исправился. Положил руку ей на грудь. Округлость упругая. И живая – не какой-то там силикон.

– А тебе не стыдно? – провокационно спросила Лиза.

– А должно быть стыдно?

– Конечно. Девушка, можно сказать, не в себе. Сама не ведает, что творит. А ты пользуешься?.. Я потом каяться буду, а ты радоваться. Еще и расскажешь, как «Меганом» поимел...

– Не понял, какой «Меганом»?

– Банк есть такой. «Меганом» называется. Если ты банкир, то должен знать...

– Знаю. Есть такой банк. Очень даже неплохой банк...

Такой же упругий и объемный, как грудь, которую он сейчас нежно мял. Его рука уже под блузкой, а лифчика на Лизе не было.

– Не знаю, для тебя, может, и неплохой. А для меня самый лучший.

Она закрыла глаза. Прибалдела.

– Ты говоришь загадками.

– Потому что я загадочная женщина. Или нет?

– Или да... Какое ты имеешь отношение к этому банку?

– Давай не будем об этом, – истомленно прошептала Лиза.

Глаза закрыты, на лице печать блаженства, ноги разведены в сторону... Девочка готова... И похоже, девочка эта золотая.

Лиза хотела отдаться ему, но не хотела открыть свою тайну. А Валентин был заинтригован не на шутку. В такой волнующий момент на передний план вышел финансист. Он должен был удовлетворить свою страсть, а ему хотелось больше удовлетворить свое любопытство. Лиза не отвечала, но у него своя голова, и она искала ответ на поставленный вопрос.

Банк «Меганом». Председатель правления – то ли Берлянт, то ли Берлянд... Хотя нет, он умер, то ли два, то ли три месяца назад. Да, он еще финт выкинул. Контрольный пакет акций банка оставил не своему сыну, а своей молодой жене... Молодой жене...

– Твоя фамилия Берлянт? – спросил Валентин.

И тут же получил по рукам. Лиза оттолкнула его, свела ноги вместе, оправила юбку.

– Ну и зачем ты это сказал? – с осуждением спросила она.

– Вспомнил, что про «Меганом» говорили... Про молодую вдову...

– Ну что ж, поздравляю тебя, ты угадал. Да, «Меганом»... – это мой банк. – Так хорошо все начиналось, и на тебе... Ты мог бы поиметь меня, как простую девушку Лизу. Но ты не можешь поиметь председателя совета акционеров банка «Меганом»...

– Без его письменного согласия, – сострил Валентин.

– Именно. А я такого согласия не давала. И не дам. Даже если ты очень хорошо попросишь.

– Но мы же с тобой деловые люди.

– В таких случаях деловые люди договариваются только через загс.

– Значит, все-таки есть вариант.

– Нет вариантов. Я замуж за тебя идти не хочу.

– Почему?

– А ты что, предлагаешь?

– Нет, но...

– Да ты не напрягайся, не надо. Мне новый хомут ни к чему. Любила я своего Кирилла. Чуть не загнулась с горя, когда он умер.

Лиза мало была похожа на убитую горем вдову. Но все-таки тоска во взгляде угадывалась.

– Три месяца в этих стенах, как в монастыре. А вчера сорвалась.

– С другом?

– Какой, к черту, друг? Подруга за город вытащила. Там у меня дом. Природа, свежий воздух... И косячок. Один, второй... Валенок ты, Валя, такой момент упустил. Закончился отгул, я теперь снова в трауре. Я сейчас...

Лиза вышла из комнаты. Вернулась только через полчаса. Парика нет, русые волосы схвачены резинкой в простой хвост, из косметики на лице только губная помада спокойных тонов, вместо вульгарного наряда – спортивный костюм. Глаза беспокойные, но это дотлевают угольки разгульного огня...

– Выпьешь? – невесело спросила она и взяла со стола бутылку, которую Валентин ополовинил без нее в одиночестве.

Похоже, Лиза успокоилась. Но до этого она успела заразить его вирусом разгульной болезни. Валентину хотелось удариться в загул. Да так, чтобы вместе с ним в омут с головой нырнула и Лиза...

– Выпью, – кивнул он.

Она наполнила его бокал на два пальца, подала ему.

– А себе?

– Я же тебе сказала, все!

И точно, как ни старался расшевелить ее Валентин, она так больше и не завелась.

Но домой он уходил в отличном настроении. Лиза очаровала его, заинтриговала. И он был рад, что никакая она не проститутка и тем более не порнозвезда. А еще больше он был рад тому, что у нее свой бизнес. Пусть она и не принимает активного участия в управлении своим банком, но контрольный пакет за ней. А значит, она – выгодная для него партия. Тем более что по силе своего обаяния она ничуть не уступала его бывшим женам, если не сказать, что превосходила их...

– Да, у меня к тебе просьба, – на прощание сказала ему Лиза. – Ты никому не должен говорить, как я себя сегодня вела...

– Не должен? Значит, это требование, а не просьба, – лукаво улыбнулся он.

– А как хочешь, так и понимай. Только никому ни слова.

– Договорились. Но тогда и ты должна принять мое условие. Я хочу завтра тебя видеть.

– Хорошо, я буду ждать тебя в своем загородном доме. Только ничего не обещаю. А теперь иди. Я устала, мне нужно прилечь.

Лиза черкнула ему адрес загородного дома и бесцеремонно выставила его за порог. Вниз, к машине, он летел как на крыльях. Даже забыл о том, что в подъезде есть лифт.

И о Марине Кравцовой он тоже не думал. Она просто перестала для него существовать.

Глава 29

Игнату не нужно было представляться. Марина узнала его голос на первом произнесенном слове. Не могла не узнать.

– Разговор есть, – сказал он.

– Срочный?

– Не то чтобы очень, но поговорить очень нужно.

– Хорошо, у меня как раз есть пара часов свободного времени.

– Всего лишь пара?

– Игнат, ну, мы же договорились.

– Что ж, договор дороже денег... Кстати, разговор о деньгах. О больших деньгах.

Марина договорилась о встрече, нажала на клавишу «сброс» и положила его на свободное переднее кресло. Даже не подумала о том, что его нужно вставить в специальное гнездо на передней панели автомобиля.

Похоже, предстоял серьезный разговор. Но Марина старалась не думать о деньгах. И это легко у нее получалось. Мысли крутились вокруг Игната.

Она была благодарна этому человеку. Один раз он отвел от нее большую беду, второй – рассчитывал на благодарность. Но Марина не могла изменить мужу. Игнат это понял и в конце концов отступился от нее. В этом и состояла их договоренность. А ведь продолжай он держать вокруг нее осаду, она бы могла и не выдержать. Даже на сильную женщину довольно слабости...

Марина по-прежнему поддерживала тесные деловые отношения с Борисом Шаповаловым из РУБОП. Он занимал ответственный пост на Шаболовке, носил погоны подполковника. И делал «крышу» ее фирме. С ним она связывалась напрямую. Хотя Игнат нет-нет и возникал на горизонте.

В прошлом году он встречался с ней, чтобы сообщить важную, на его взгляд, новость. Из мест заключения освободился Капрон. Воровская община назначила его смотрящим по крупному подмосковному району. Все бы ничего, но Капрон знал, что Марина жива. И, судя по всему, был полон решимости ее найти. Новость действительно важная. И не из разряда приятных. Но прошел почти год, а о Капроне ни слуху ни духу. Или найти ее не может, или на него подействовал запрет, который наложил на его намерения Игнат. Воры – народ осторожный, с МУРом им связываться не резон. Даже из-за Мурки.

И сегодня у Игната важный разговор. О деньгах. О больших деньгах. Что бы все это значило?

Марина не без волнения входила в кафе на проспекте Мира, где ждал ее Игнат. Встреча с ним как испытание на прочность. Или, можно сказать, на порочность...

– Ты все молодеешь, – заметил Игнат.

– А ты все такой же льстец, – благодарно улыбнулась она.

– Да нет, лесть здесь ни при чем. Для меня ты всегда будешь молодой. Даже через сто лет.

– Неужели меня собираются убить? – усмехнулась Марина.

Ей вовсе не хотелось быть вечно молодой.

– Да я не о том.

– Я знаю, о чем ты, – осуждающе покачала она головой. – Давай о деле.

– О деле так о деле, – обреченно кивнул он.

– Ты что-то там о деньгах говорил.

– Только не подумай, что для меня. Да и не твои это деньги. Вернее, твои, но как бы и не твои...

– А ясней можно?

– Я говорил об инвестициях в твой гостиничный комплекс.

– Интересно.

– Даже не представляешь, как это интересно. А как опасно. Короче, есть такая фирма «Пигмалион»...

– Есть, – озадаченно кивнула Марина.

– Происхождение этой конторы известно?

– Если честно, то не очень. Что-то вроде «Рогов и Копыт».

– Да, что-то вроде того. А что за Остап Бендер за этой фирмой стоит, знаешь?

– Догадываюсь. Но смутно.

При всей своей внешней незначительности фирма «Пигмалион» являлась основным инвестором гостиничного комплекса. Восемнадцать процентов долевого участия. Очень значительная цифра. И крупная в общих масштабах сумма. Большая часть взносов уже сделана, деньги уже в работе.

– Что-то не так?

– Да нет, в общем-то все в порядке. Ну, если брать в расчет нынешние времена...

– Не темни.

– За фирмой «Пигмалион» стоит воровской «общак».

– И что здесь такого?

Марина постаралась скрыть свое волнение.

– Я же говорю, что по нынешним временам ничего такого. Воры запустили свои деньги в работу. Фактически они их отмывают. И, по большому счету, твоя компания выступает в роли «стиральной машины»... Обычное явление. Хотя, конечно, у тебя могут быть большие неприятности. Но, поверь, ОБЭП в твою сторону не смотрит. Информация предположительная, не проверенная. Да и владеют ею немногие.

– В том числе и ты.

– И я. Но я еще владею дополнительной информацией. За этими деньгами стоит Стасов Егор Васильевич, он же вор в законе Капрон.

Для Марины это было новостью.

– Впервые слышу.

– Верю. Стасов не основная фигура, хотя далеко не пешка. И Анисим, кстати, представляет тот же клан, что и Капрон.

– Кнута еще для полного набора не хватает, – невесело заметила Марина.

– А кто его знает... На прошлой неделе из мест заключения сбежал Брыдин Александр Павлович, он же законный вор по кличке Кнут.

– Час от часу не легче.

– Да тебе, в общем-то, волноваться не стоит. «Общак» имеет дело с компанией «Интеграл-Строй», а не с тобой, в частности. Так что, возможно, воры не знают, кто ты такая. Ведь у тебя же не было прямых с ними контактов?

– Тьфу, тьфу... – Марина символически сплюнула через левое плечо.

– В общем, знай, в твоих финансовых жилах бродит воровская кровь, – заключил Игнат.

– Главное, что этой крови нет в моих собственных жилах. Вся вышла.

– Но авантюрный дух остался.

– Это ты о чем?

– О твоем бизнесе. Ты же в долгах, как в шелках. И все твои грандиозные проекты фактически висят на волоске. Ведь прогоришь же, случись что...

– Но ведь не прогорела же. И сколько проектов мы вытянули. И отель вытянем. Без риска большой бизнес не делается.

– А большой бизнес напрямую связан с большой политикой... Слухи нехорошие ходят. О грядущем финансовом кризисе...

– Я в курсе, – внутренне сжалась Марина.

Эти слухи действовали на нее как фальшивые ноты на дирижера симфонического оркестра. Раздражали, злили. Но в то же время заставляли думать о будущем, принимать меры.

Месяц назад она взяла в банке очередной кредит на огромную сумму. И уже все растратила до копейки – забила склады строительными материалами, необходимыми для того, чтобы закончить отель. Деньги могут обесцениться, а товар всегда останется товаром. И всю освобождающуюся наличность также переводила в материальные ценности. Персонал фирмы и рабочие на стройке работали на износ. Да и себя она тоже не щадила – крутилась, как белка в колесе. И все равно не успевала. То времени не хватает, то денег.

Но ничего, она сильная женщина. И если вдруг грянет гром, перекрестится, отряхнется и двинется дальше.

* * *

Закрытый военный городок представлял собой жалкое зрелище. Ветхие пятиэтажки, бараки с темными крышами, магазины типа сельпо, на улицах грязь, мусор. На зоне, где Капрон мотал срок, было во сто крат чище.

Зато в этот городок хрен попадешь. Спецохрана, строгий пропускной режим. Самое смешное, что этого городка даже на карте нет. Но все атрибуты административной единицы налицо – мэрия есть, ментовское отделение. Даже тачку здесь можно на учет поставить. И ставят. С размахом ставят...

Капрон – вор в законе, элита криминального мира. Но факт – ему пришлось конкретно напрячься, чтобы получить два пропуска – в город и на оборонный завод, который уже давно дышал на ладан. А кое-кто из того же мира чувствует себя как рыба в воде. Кое у кого здесь все куплено.

На территорию завода Капрон приехал в сопровождении джипа с вооруженными бойцами. И у него самого «волына» на кармане. Но чувствовал он себя не очень уютно. Уж больно круты парни, которые здесь окопались.

Машина подъехала к боксу автослесарных мастерских завода. Святая святых местной братвы. Капрона здесь ждали. Три амбала с могучими бицепсами подошли к его машине, дождались, когда он выйдет.

– Ствол оставьте в машине, – вроде бы вежливо, но с угрозой в голосе сказал один.

Но Капрон глянул на него как на пустое место. И шагнул вперед с таким напором во взгляде, что громила невольно подался в сторону. Права еще здесь качает, как будто сявка какая-то к нему в гости пожаловала.

В бокс он зашел в сопровождении двух своих телохранителей. Бомон и Брех – бойцы знатные. Стреляют на раз, да голыми руками любому башку открутят. Бойцы из джипа остались во дворе – тылы прикрывать. Такие же надежные пацаны. Но все равно Капрон себя в безопасности не чувствовал. Впрочем, он сюда не отдыхать приехал. А рисковые дела – его стихия.

Бокс был оборудован под офис «шарашкиной конторы». Типа директорский стол пустовал. Главный босс ждал его, полулежа на большом кожаном диване. Откормленная репа, наглые шакальи глаза. С ним два «быка» – оба в стойке, как те болваны качаются на широко расставленных ногах. Глазки напряженно зыркают по сторонам. И пальчики на руках шевелятся в ожидании команды «фас».

Опасные люди, опасное место. Но Капрон нарочно забил стрелку в логове зверя. Тем самым показывал, что ему глубоко наплевать на крутость доморощенных мафиози.

Местный пахан даже не поднялся навстречу Капрону. Только позу сменил. Рукой показал на кресло. Типа присаживайся. Хозяин – барин, хрен с бугра.

– Ты чо, Королек, не понял, кто к тебе пришел? – царапнул его взглядом Капрон.

– Как ты меня назвал? – вмиг сошел с лица деловар.

Кликуха у него Букварь. Сам себе эту погремуху придумал. А было у него еще одно погоняло, о котором никто из его кадров не знал.

– Ну, типа маленький король, – ехидно ухмыльнулся Капрон.

Всем своим видом он давал понять, что может сказать про него и большее. В присутствии его же «быков».

– А, ну да... – задергался Букварь.

Соскочил с дивана, чуть ли не с поклоном показал Капрону на кресло.

– А охрана зачем? – суетливо спросил он, взглядом показывая на телохранителей.

– Ну так и ты же вроде бы опоясан, – усмехнулся вор.

– Ну да, ну да...

Букварь подал знак, и его «быки» очистили помещение. И Капрон тоже удалил свою охрану.

– Коньяк, ром, виски? – любезно осведомился Букварь.

– Деньги... Меня интересуют исключительно деньги. На «общак»...

– Да-да, понимаю, – стушевался самозваный авторитет.

– Не привык ты на «общак» скидываться да, Королек? Братва с дырявых лавье не снимает: западло, да?

Букварь дернулся, как будто ему в задницу сунули оголенный электрический провод. Были времена, когда ему в это место совали кое-что погорячей. Давно это было. Лет двадцать назад, когда Леша Костин по глупости загремел в камеру для малолетних губошлепов. Там же, по той же глупости, упорол косячину, за что получил обидное погоняло Королек. Но сначала его банально опустили... Месяца три он провел за решеткой, был оправдан и вышел на свободу. И, возможно, даже забыл о кошмаре своей юности. Но тюрьма-то ничего не забывает. Капрону стоило только справки навести, как вся «шоколадная» правда вылезла наружу.

– Я про тебя, жучара, все знаю, – презрительно усмехнулся вор. – Но, в принципе, я готов закрыть глаза на твое петушиное прошлое. Ты к нашему воровскому братству не примазываешься. Делаешь свои дела, делай дальше. Только на «общак» надо отстегнуть...

По большому счету, Букварь заслуживал уважения. Куражно развернулся, надо сказать. Начинал с небольшой автомастерской, где перебивал угнанные лайбы и сплавлял их кавказцам. Дальше – больше. Сейчас у него целая блатнярская контора. Скупает краденые тачки, отмывает их и по своим каналам сбыта толкает как чистый товар. Машины берет за четверть цены, а сбывает по полной. А тачек проходит через его контору до сотни в месяц, так что барыш он срывает немереный. А делиться, гад, не хочет. Чинушам всяким на лапу дает, ментов кормит. А на «общак» отстегивать не желает. Но ничего, теперь он от Капрона никуда не денется. Хочет жить нормально, пусть платит. А нет, так его же собственные «быки» по новой и опустят...

– А сколько надо? – заерзал на заднице Букварь.

Его фирму Капрон заприметил еще в апреле этого года. Случайно узнал. Вербанул двух пацанов из этой конторы, да еще и своего казачка заслал. Собирал информацию, наводил коны. А когда все было готово, забил Букварю стрелку, и вот он здесь. С полным финансовым раскладом по каждому месяцу за последний год. Но бухгалтерскими размазами он грузить Букваря не собирался. А то ведь поймет, что у него под носом работают сексоты. Так он может только догадываться, а тут будет знать точно.

– Прошлые года я тебе прощаю, – с притворным великодушием сказал Капрон. – А за последние полгода отстегнешь сполна. Короче, два зеленых «лимона» с тебя.

Он не мелочился. Ведь он работал сейчас не на себя, а на «общак». А это – свято.

– Где ж... Где ж я такие деньги возьму? – схватился за голову Букварь.

– Это ты у меня спрашиваешь? Это ты у себя спрашиваешь. А я с тебя спрошу, если бабок не будет. Сам понимаешь, у меня руки длинные. Да и слух я могу запустить. Жил-был мальчик, который однажды стал девочкой. Короче, ты меня понял. Два «лимона» сразу – через неделю. И по двести пятьдесят штук в месяц, начиная с августа. Вопросы?

Вопросов у Букваря было много. Но Капрон выслушивать его не стал. Не прощаясь, покинул «офис», сел в свою машину и уехал. Останавливать его никто не стал.

* * *

Двухэтажный дом с вековыми соснами прямо во дворе радовал глаз. Четыре спальни, три санузла, джакузи. Бассейн, банька, все дела. Но Зойка не очень-то радовалась. Хотя Капрон ожидал от нее более бурного проявления восторга. Но такая уж она баба. Ей нужен сам Капрон, а все, что вокруг, – мишура.

Анисим ничего не имел против их бурно развернувшегося романа. Но поставил жесткое условие. Или женись, или забудь к Зойке дорогу. Капрон выбрал первое. В марте этого года отгуляли свадебку. Но с медовым месяцем вышел облом. Сгоняли на недельку в Анталию – и баста.

Дел у Капрона было по горло с самого начала. Район уж больно беспокойный попался. Три враждующие группировки, и все из «новых». Короче, разборки, кровь, пальба. Воровская община ничего собой не представляла – некому было сплотить вокруг себя коренную братву. Но ничего, появился Капрон, и дело закрутилось. Община окрепла и в конце концов заявила о себе как о реальной силе. К этому времени Капрон подбил клинья к «новым». Собрал сход, развел авторитетов по понятиям, каждому определил территорию. Но ничего путного из этого не вышло. Только один бандитский пахан реально признал его власть. А двое других еще больше разорались между собой. Тогда Капрон прибег к старому как мир принципу – «разделяй и властвуй». Еще круче рассорил задиристых клоунов, столкнул их лбами на грандиозной разборке. Мочилово было еще то. А в выигрыше осталась третья сторона – сам Капрон и примазавшийся к нему авторитет Инок со своей бригадой. Небольшой удар на добивание, и оба клоуна упокоились с миром на одном погосте. Может быть, их души делят сферы влияния на кладбище, но Капрона это уже не касается. Главное, что в городе и в районе больше никто не шухерит. Авторитет Инок делает «крыши» коммерческим структурам, крутит аферы, но в «общак» сливает исправно. И Капрон не сидит сложа руки. Ищет и находит пройдох всех мастей, которые могут, но не желают отстегивать в «общак». Да и о своих воровских делах не забывает. Если приглядеться, то вокруг полным-полно жирных лохов, которых можно и нужно разводить на бабки. А еще он казино строит в городе, на общаковые бабки. Игорный бизнес – чисто воровское занятие, плевок в глаз тому, кто скажет, что это не так. Короче, дел всегда по горло.

Но и о себе Капрон не забывает. Вот, домик себе отгрохал. Нанял молдаван, заставил их пахать денно и нощно. Каких-то полгода, и все на мази. Хоть сейчас новоселье справляй. Все хорошо, только вот Зойка что-то не очень рада.

– Что, не нравится хатка? – спросил он.

– Да нравится...

– А чего хмурая такая?

– На душе что-то неспокойно...

– Понятное дело, какое теперь спокойствие? Мебелью нужно дом обставлять, быт налаживать. А это дело хлопотное...

– И приятное... – добавила Зойка. – Но я не о том... Кто-то нож на тебя точит. Чует сердце, беде быть...

– Так, а давай не каркать, – поморщился Капрон.

– Все, молчу...

Они поднялись на второй этаж. Зашли в самую большую комнату. Капрон обвел рукой пустое пространство:

– Здесь у нас будет спальня.

Ему хотелось расшевелить жену. Но Зойка лишь вымученно улыбнулась.

– Здесь мы будем спать...

Был еще один способ, как вытряхнуть из нее мрачные мысли. Тем более что у Капрона все поднялось внутри, когда он представил, как и в каких позах он будет спать с любимой женой.

– Показать, как?

Он подвел Зойку к окну, положил ее руки на подоконник, за талию потянул ее на себя. Юбка у нее длинная, но не облегающая – задирается легко, хоть до самых ушей. И трусики снять не проблема. Раздвинуть ножки и...

Обычно Зойка с удовольствием откликалась на его призыв, да и заводилась с пол-оборота. Но сейчас вдруг заартачилась. Сжала ноги, оправила юбку, развернулась к нему лицом.

– Не хочу... Домой поехали!

– А разве мы не дома?

– Дома. Но я хочу туда, где мы сейчас живем... Поехали, а?

– Ну, поехали, – пожал плечами Капрон.

Зойка лихорадочно схватила его за руку и повела вон из дома. Во дворе набросилась на водителя:

– Чего пялишься? Лошадей запрягай!

Зойке больше нравилось быть мягкой, пушистой. Но могла и взбрыкнуться. Тогда даже Капрон боялся попасть под ее горячую руку.

Пинчук молча кивнул и пулей бросился к «Мерседесу». И телохранители полезли в свой «Чероки». Из них только один Бритый сел в одну с Капроном машину.

– Пусть джип едет первым, – не попросила, а потребовала Зойка.

Капрон спорить с ней не стал. Отдал распоряжение.

К шоссе вела короткая, но ухабистая дорога.

– Надо будет асфальт положить, – вслух подумал Капрон.

Но Зойка лишь пожала плечами. Ей, дескать, сейчас все равно... Что это с ней такое? Чем она так встревожена?.. В отличие от жены чутье Капрона молчало, не предвещало никакой беды. А ведь чутье у него волчье, сколько раз отводило от него смерть. Но сейчас-то все спокойно.

Машины подъезжали к шоссе, когда оттуда им навстречу свернула какая-то потрепанная иномарка с затемненными окнами. Впереди идущий джип остановился. Чужая машина тоже тормознула. Открылась одна дверца, вторая... Один человек в маске, второй, третий... Все с автоматами. И с ходу открывают огонь.

– Атас! Крути назад! – выхватывая пушку, закричал Бритый.

Но Пинчук и без того уже дал задний ход.

Его и Бритого понять можно. Они отвечают не за себя, им прежде всего нужно босса спасать, а потом уже о братве думать. Но Капрон не хотел удирать. Негоже вору делать ноги от каких-то уродов. Тем более что пушка при нем.

Капрон открыл было дверцу, чтобы выскочить из машины, но Зойка вцепилась в него мертвой хваткой. И Бритый перегнулся через сиденье, бесцеремонно прижал к спинке дивана.

Пинчук загнал машину во двор дома. Бритый закрыл ворота на замок. И дверь дома тоже забаррикадировали изнутри. Три ствола на четверых – не так уж это и мало...

Но автоматчики в дом не сунулись. Расстреляли джип с охраной и сделали ноги... А что было бы, если бы первым шел «Мерседес»? Что было бы, если бы киллеры успели подъехать к дому еще до того, как машины покинули его?..

Впрочем, Капрон не искал ответов на эти вопросы. Он думал о том, какая падла посмела поднять руку на законного вора.

* * *

Правда вскрылась быстро.

Букварь решил, что круче его только яйца. Нанял киллеров, чтобы устранить Капрона. Заплатил беспредельщикам, вместо того чтобы отстегнуть в «общак». Но этот гад не учел один момент. Он думал, что вокруг него все свои. Думал, да прогадал. В его кодлане были воровские люди, они-то и сдали гнойного пидора...

Букваря сдернули с постели посреди ночи, запихали в машину и отвезли на хату, где его ждал Капрон. Предъява должна была быть самой жестокой. За покушение на жизнь законного вора наказание только одно – смерть. Но Капрон для начала решил поиграться с приговоренным – как это делает кошка, прежде чем сожрать мышку.

– Ты на кого руку поднял, петушара позорный? – грозно, но беззлобно спросил он.

– Я... Я... Это не я... – пискнул Букварь-Королек.

Морда разбита в кровь – глаза затекли, нос в лепешку, передние зубы снесены начисто.

– Но я-то знаю, что ты. И этого хватит, чтобы тебя зажмурить. Убивать тебя будут медленно...

Капрон подал знак, и пидора сбили с ног. Уложили на спину, оголили живот. На пузо бросили крысу и тут же накрыли ее ведром. Жутко загудела паяльная лампа...

Королька ждала мучительная смерть. Крыса всеми силами будет стараться вырваться из-под нагреваемого ведра. А выход у нее только один – через живот, через кишки...

– Крысам крысиная смерть. А ты как, падла, думал?

– Сасем, сасем? – в панике зашепелявил Королек.

– Сасем тебе будет в аду. У черта будешь сасем... Короче, жить хочешь?

– Да!!!

Крыса, ведро и паяльная лампа моментально исчезли.

– Радуйся, что жизнь нынче такая, – с обманчивой любезностью сказал Капрон. – Все продается, все покупается... Короче, расклад такой. Гонишь не два, а все пять «лимонов». Тогда мы квиты... Вопросы?

Вопросы у Королька были. Но только к самому себе.

Деньги у него были. Очень много денег. Полтора «лимона» он хранил в тайнике. А еще три с половиной – на секретных счетах в заграничных банках. И еще плюс к тому – больше двух «лимонов» той же зеленью.

Банковская система – штука сложная и запутанная, но у Капрона были специалисты, которые могли ходить по этим темным лабиринтам с завязанными глазами. Они-то сняли деньги Королька и перевели их на «общаковые» счета.

Все просто. Но этого бы не случилось, если бы Королек все же сумел бы переиграть вора.

Но Капрон уцелел. И без всякого зазрения совести раскрутил своего врага на все доступные для него деньги. А покойникам деньги не нужны...

Корольку повезло. Капрон его пощадил – позволил умереть легкой смертью.

Глава 30

История с Корольком значительно подняла авторитет Капрона в глазах братвы. Мало того, что она кинул в «общак» огромный куш, он еще прибрал к рукам почти что до совершенства отлаженный бизнес покойного.

К себе на новоселье Капрон пригласил всех воров из клана Жужу. Приехали все. Даже Кнут.

Он знал, что Кнут в бегах. Знал, как можно на него выйти. И вышел, чтобы встретиться с ним.

Кнут приехал вместе с Анисимом. И раньше всех.

– Ну, здорово, братан! – Кнут аж прослезился, когда обнимал Капрона.

И это притом, что сентиментальностью он никогда не отличался.

Кнут заматерел. Жесткий, струящийся исподлобья взгляд, дубленая кожа лица, сам весь как сгусток агрессивной энергии. Вся правая щека в безобразных шрамах.

– Где это тебя так угораздило? – спросил Капрон.

– Да мусора, падлы, собаками рвали, – свирепо сверкнул взглядом Кнут.

– Ты, говорят, не раз лыжи ставил?

– Да, ставил. Только по первой козел один вложил. Я его, суку, сам лично вот этими руками порвал!

Кнут напоминал сейчас готовый к извержению вулкан. Только в нем клокотала не лава, а огнедышащая злоба. Капрон поймал себя на желании отойти от него подальше, чтобы самому не оказаться на месте суки, о которой он говорил.

– Мне за побег трешку накинули. А за ту падлу пятерочку... Вот и считай, двадцать три года всего... – Кнут понемногу успокаивался. – Так я еще зону разморозил. Еще пара годков. Вот и считай – пять пятилеток... Да только я сам себя амнистировал, гы-гы... Капрон, братуха, только не в обиду, да, у тебя тут все чисто, а? А то мне, сам понимаешь, к мусорам в торбу никак нельзя.

Никто ни о чем не говорил, но Кнут и без того знал, что праздник закончится воровским сходом. Да и по-любому он должен был принять все меры, чтобы обезопасить братву от ментов. Он сделал все, что было в его силах, и даже сверх того. Но только идиот мог дать полную гарантию, что мусора не испортят праздник. Воров будет много, и кто-то может привести за собой хвоста. А может, менты уже в курсе.

– Ты, брат, не махай. На крайняк схрон есть. Там тебя ни одна падла не достанет.

Подземный ход на случай большого шухера был готов только наполовину. Но уже сейчас в нем можно было схорониться от ментов. Вход в подземелье спрятан так, что его с собаками не найдешь. И свет там есть, и доступ свежего воздуха, и даже запас харчей.

– Ну тогда я спок! – довольно осклабился Кнут.

Вот-вот должен был подъехать очередной гость. Как гостеприимный хозяин, Капрон должен был встретить его лично, провести в дом. Поэтому ему недосуг было разговаривать с Кнутом.

Кнут это понял и вместе с Анисимом отправился было в летнюю беседку в глубине двора, где дымили мангалы. Но спохватился, снова подошел к Капрону.

– Да, меня тут один вопрос под жабры жмет. Меня ж суд не за мокрое венчал, а за покушение. Получается, что я Мурку не свалил.

– Жалеешь? – неприязненно поморщился Капрон.

– Мурку?! Не, Мурку не жалею. Поделом пулю получила.

– А если нет? Если она никого ментам не сдавала?

– А нас кто повязал?

– Менты. Но после того, как Мурки не стало.

– Но ведь повязали же. Кем мы тогда с Муркой были? Пацаны на подхвате. А кто мы сейчас? То-то же! Ты мне скажи, она жива, эта Мурка?

– Жива. Только никто не знает, где она.

– Ты ее искал?

– Нет. И тебе не советую.

– Почему?

Капрон не ответил. В широко распахнутые ворота въехала видавшая виды «Волга». Жужу пожаловал. На худой кобыле подъехал. Но это от лукавого. Скромность вора показная. Уж Капрон-то знал, какие хоромы он себе в Сочах отгрохал. Его подмосковный особняк отдыхает.

Не успел Капрон принять Жужу, как хлынул настоящий поток. В течение каких-то десяти минут подтянулись все воры. Капрона и его жену поздравили с новосельем. Знатные подарки, велеречивые тосты, все дела. Симпатичные официантки из городских кабаков обслуживали гостей. Но на них не обращали внимания. И водка лилась тонюсеньким ручейком. Не расслаблялись воры, знали, чем закончится этот праздник.

А закончился он сходом. Жужу предложил ворам прогуляться. Капрон провел всех в летнюю беседку. Идеальное место для проведения воровского схода. Природа, тень вековых деревьев, вокруг на десятки метров ни единого постороннего уха, в самой беседке стол, удобные скамейки по кругу. Как раз все восемь человек уместились. Кнут был девятым. Но он не садился. Ждал, когда Жужу позовет его к столу. И он позвал. Тем самым принял его в свой круг. А чего не принять? Кнут ничем не запятнал свою воровскую честь. К мусорам на поклон не шел, целые зоны размораживал, братва его конкретно уважала, не зря же был возведен в сан законника уважаемыми ворами, и не где-нибудь, а в пересыльной тюрьме – самое что ни на есть почетное место для коронации... Ну было по молодости, лоханулся с Муркой. Валторну ей свою по дурости проиграл, позже пощечины от нее получал как нашкодивший пацан. Но ведь не опустился, далеко пошел...

В сторонке стоял еще один представитель криминального мира. Бандитский авторитет Инок. Сбылась его мечта. Сегодня его, возможно, коронуют. Капрон за него подписался и Анисим. Сначала всю его подноготную пробили – нет ли за ним позорных косяков. А то ведь подпишешься за пацана, а потом вдруг выяснится, что где-то когда-то он сукой был или крысой, а еще хуже, дырявым. Тогда и по ушам можно получить – лишиться воровской короны...

Жужу против Инока ничего не имеет. Так что, скорее всего, быть бандиту вором. Но рано радоваться. У Инока нет реального воровского авторитета. На крытке был – первый раз месяц парился, второй – чуть ли не полгода. Но до суда дело так и не дошло. За хатой на крытом он не смотрел, по этапам не ходил, зону в глаза не видел, не то чтобы держать ее. Таких «апельсинов» уважаемые воры коронуют, но всерьез не воспринимают. Хотя и со счетов не сбрасывают. Инок никак не вписывался в образ классического бродяги. Но как ни крути, с ним приходилось считаться. Под ним мощная бригада, под его контролем фактически целый район. «Новые» его уважают. Его имя звучит и в Подмосковье, и в Москве. Сейчас он покорный, но рано или поздно может взбрыкнуться, послать Капрона куда подальше, забить на воровской «общак». А станет он законником и почувствует за собой силу воровского братства, на защиту которого он может рассчитывать в любых обстоятельствах. Не важно, что его будут держать за «апельсина», по-любому, за него будут спрашивать как за коронованного вора. Права у Инока появятся, а вместе с тем он прочувствует свои обязанности перед воровским миром. Тогда уж точно на «общак» не забьет, и Капрон будет для него братом родным. Может, Капрон ошибался в своих расчетах. Может, воровской сан не сделает Инока человеком. Но так или иначе выгоды от его коронации налицо. Чтобы стать законным вором, Инок слил в районный «общак» огромный куш – полтора «лимона» зеленью. Еще один большой плюс Капрону. Теперь он имел еще большее влияние на весь центровой «общак».

На Инока пока никто не обращал внимания. В центре более важные вопросы. Прежде всего нужно было решить, как быть с Кнутом.

Жужу долго и внимательно рассматривал его шрам.

– Калган тебе, брат, реально разметили, – наконец сказал он. – Чинить нужно вывеску. Ты уже гульной, менты тебя на сторожке держат. А ярлык у тебя заметный. Пластику надо делать. И ксиву чистовую. Негоже вору в камышах хорониться. Уладим проблему. А там и надел тебе дадим, чтобы ты без дела не валандался.

С Кнутом вопрос решили. Перешли к Капрону.

– Большое дело ты сделал, брат. Много лавья в «общак» скинул. Не зря братва на тебя ставила.

Далее разговор крутился вокруг «общака». Жужу ставил финансовые вопросы, братва их решала. Сколько, кому и куда на грев отстегнуть, кому на лапу дать, чтобы решить ту или иную проблему. Но больше всего Жужу волновали экономические вопросы. Он считал себя вором старой формации, но держал нос по ветру нового времени. И старался вкладывать деньги в выгодные проекты.

– Прежде всего меня интересует отель... Какая там у нас доля? – спросил вор и посмотрел на вора, который конкретно ведал экономикой.

Доцент в прошлом был знатным каталой. В молодости учился в институте, да закончить не успел – менты повязали. Зато тюремные университеты закончил с отличием. Образованный и хваткий мужик быстро завоевал уважение братвы, выбился в авторитеты. По третьей ходке был коронован. Лично Жужу за него подписался. С тех пор Доцент за ним ходит как ниточка за иголочкой. Жужу – хранитель «общака». Доцент – чисто кассир.

– «Пигмалион» – восемнадцать процентов, «Карамболь» – четырнадцать, «Мезальянс» – девять... Итого, сорок один процент. Не фонтан, короче...

– Почему не фонтан? – удивленно повел бровью Жужу.

– Еще бы на десять процентов долю поднять. Тогда за нами контрольный пакет будет. Тогда отель – наш...

– Он и без того наш. Даже без контрольного пакета. А насчет того, чтобы долю поднять... Не ты ли говорил, что кремлевские кинуть нас не по-детски хотят?

– Да, ходят слухи, – кивнул Доцент.

– Если кинут, отель мохнаткой тогда накроется или нет?

– Накроется...

– Как тогда бабки назад отбивать?

– Отобьем. Фирмачей прижмем, все отдадут...

– Последнюю рубаху отдадут, не вопрос. А на кой ляд нам их рубаха? Нам бабки нужны. А бабки сгорят...

– Отель заберем.

– И что мы с ним делать будем? На кой черт нам долгострой? Бомжей там, что ли, селить? Не вкладывать надо бабки, а выводить. Короче, бабки надо выдергивать. Это без вариантов. Что там про кремлевских еще слыхать? – озабоченно спросил Жужу.

– Говорят, что их облигации – мыльный пузырь. Вот-вот лопнет. А у нас «лимонов» на пять этих фантиков.

– Так избавляться от них нужно, в чем вопрос?

– На «лимон» уже скинул. Да и не только я скидываю. Процесс пошел. Банкиры засуетились. Как те крысы с тонущего корабля. А у нас такой корабль: если крысы побежали, то и сам корабль затонет. Короче, не хочу каркать, но боюсь, что гром вот-вот прогремит.

Доцент не хотел каркать. Но буквально через два дня после схода кремлевская контора во весь рост заявила, что ей нечем платить по долгам. В этот же день эта же контора подняла курс доллара до девяти с половиной рублей. Но реально бакс подскочил почти в три раза. А еще через два дня – в четыре... Доцент был прав, кремлевские конкретно кинули страну на бабки – дефолт ей в грызло...

* * *

Правительство умыло руки. Объявило себя банкротом, и врассыпную. А президент как бы и вообще ни при чем. Царь-батюшка, оказывается, даже не знал, что его бояре растащили казну по своим глубоким карманам.

Ситуация патовая. В стиле кошка бросила котят, пусть шибутся как хотят... Курс доллара подскочил в четыре раза, на фондовых рынках паника, банкиры в ужасе. Но как это ни странно, цены на недвижимость не упали, а даже выросли за счет роста курса долларов. Но это явление инерционного характера. Желающие купить жилье в очередь уже не выстраивались – не до того. Так что аналитики прогнозировали стремительное падение цен и арендных ставок на недвижимость. Но в любом случае Марину это мало трогало. Инвесторы уже вложили в ее проект свои деньги, средства освоены, строительные материалы под отель в полном наличии, а то, что рабочим нечем платить – так это не беда. Русские люди – странные люди. По году могут обходиться без зарплаты, и ничего. Ну недовольны, ну бурчат себе под нос, а все равно вкалывают как миленькие. Еще и доблестными строителями советских пятилеток себя чувствуют. Сказали – надо, значит, надо. А кто сказал – неважно. Лишь бы сказали. И лишь бы обещания о светлом будущем как можно громче звучали...

Марина и хотела бы заплатить рабочим, но в самом деле нечем. Пусто у нее в закромах. И финансовых поступлений больше не ожидается. Сама в долгах. Все заложено-перезаложено... Зато сила духа не ослабла. Она сама как та комсомолка готова преодолевать врагами созданные трудности.

И Владислав вроде бы не унывает. Но растерян. Даже походка изменилась. Под ноги себе невольно смотрит. Как будто боится, что на мину наступит... А желающих заминировать почву под ногами хоть отбавляй. Инвесторы требует возврата своих денег. Банкиры настаивают на возвращении кредитов. Но Марина отбивается, пока успешно. Нет денег, и баста. Есть договоры, есть проект, ждите, когда отель встанет на ноги... Ждут, надеются. И она надеется, что ей удастся закончить проект, рассчитаться с долгами.

Снова звонит телефон. Снова какой-то кредитор. Владислав невольно вжал голову в плечи – как будто пуля над ним пролетела. Трубку сняла Марина.

– Да.

– Марина Викторовна? Доброго здравия! Как поживаете?

Голос Лещинского... Сейчас кредит назад требовать будет. Имеет право. Деньги он всего на три месяца дал. Хотя первоначально разговор шел о шести. Зато дал шесть миллионов вместо обещанных восьми... Какая-то вожжа под хвост его укусила. Видно, знал, что ждет страну в недалеком будущем.

– Хорошо поживаю. Чего и вам, уважаемый Валентин Яковлевич, желаю.

– Голос бодро звучит. Неужели все в порядке?

– Не жалуюсь...

– Вижу, что жизнь вас радует. Может, поделитесь радостью? А то у меня сплошные проблемы.

– По телефону радость дарить будем? Или встретимся?

– Можно и встретиться.

– Когда можно будет к вам подъехать?

– А хоть сейчас. Лишь бы радости побольше привезли.

– Будет вам радость. Все будет. До встречи!

Марина положила трубку. Угрюмо посмотрела на мужа.

– Нашел клоунов, козел...

Сказала и полезла в сейф. За договорами. Сейчас это называлось билетом в цирк.

Лещинский встретил ее как родную. Но это лишь видимость радушия. Глаза у него как монитор калькулятора – цифры, цифры, цифры...

– Марина, а вы все цветете и пахнете! – на всю ширину рта улыбнулся.

– Чем пахну? Деньгами?

– А разве нет?

– Не думаю, что у вас проблемы с обонянием. Но деньгами я пахнуть не могу. Нет денег...

– Вы меня разочаровываете.

– Да, время нынче такое. Время разочарований. Дефолт, знаете ли, аж по самое не хочу.

– Даже глубже.

Лещинский все еще улыбался, но уже далеко не так убедительно.

– Не буду спрашивать, как много вы потеряли, – сказала Марина. – Неэтично...

– Да какая, к черту, этика. Я уже, можно сказать, и не банкир. На облигациях погорел, дефолт их подери.

– Но вы же знали, что грянет гром.

– Догадывался... А вот направление ветра не угадал. Туча зашла с другой стороны. Скоро банк признают банкротом. Вот думаю строительными материалами заняться.

Это не намек. Это заявление. Претензия на завод железобетонных изделий.

– Сапожник должен тачать сапоги, – улыбнулась Марина.

Не так-то просто давалась хорошая мина при плохой игре.

– А если сапожник без сапог? Все, кому не лень, обувают, а сапог на выходе нет. Как будем решать нашу общую проблему?

– Хотелось бы полюбовно.

– В каком смысле?

– Можно в прямом. Продлим срок кредита еще на шесть месяцев.

– А почему не на год? – не без ехидства усмехнулся он.

– А чтобы в общей сложности девять месяцев вышло. Три месяца назад ребеночка зачали. Еще шесть месяцев, и ребеночек родится... Мы же полюбили друг друга три месяца назад. Давайте любить друг друга дальше.

– Любить в прямом смысле, вы это хотели сказать?

Нетрудно было угадать ход его мысли. Лещинский мысленно облизывался на Марину, как кот на сметану. Она знала, что нравится ему как женщина. Но ведь она хотела, чтобы он любил ее как бизнесмена.

– В прямом, – кивнула она. – Мы же хотим родить ребенка. Весом... Я вам должна была тридцать шесть миллионов рублей. А отдать должна буду сто пятьдесят миллионов. И помножим эту сумму на процентную ставку. Гигантский будет ребенок, это я вам обещаю. Дети же от любви родятся, не правда ли?

– А сможете ли выносить такого ребеночка? – недоверчиво посмотрел на нее банкир. – Не надорветесь?.. Может, мне лучше довольствоваться недоношенным ребенком?

– Все-таки хотите взять завод?

– Имею право...

– Смею заметить, недоношенные дети нуждаются в особом внимании. Боюсь, что вы не сможете его вынянчить...

Марине завод нужен был как воздух. Темпы производства, конечно же, уже не те, что прежде. Но все же комбинат работает, дает продукцию. Цены на сырье и энергию почти не изменились, потому как расчет с поставщиками шел в рублях. И отпускная цена тоже в отечественной валюте. Так что спрос на продукцию есть, даже намечается устойчивая тенденция к росту. Этот завод для нее как опора, выдерни ее, и все может пойти прахом.

– Ничего, справимся. Кстати, у меня в октябре свадьба. Жене нашего «ребеночка» подарю, пусть нянчится.

– И кто ж эта счастливая избранница?

– Очень красивая девушка. И к тому же очень состоятельная. Поверьте, ей наш с вами «ребеночек» будет к лицу.

– Боюсь, что она не обрадуется такому подарку. Знаете ли, у женщин несколько иной менталитет, нежели у мужчин. Женщинам нужно дарить бриллианты. Или, на худой конец, небольшой домик, эдак этажа в три, где-нибудь в районе Рублево-Успенского шоссе.

– У вас есть вариант? – взбодрился Лещинский.

– Да. Правда, сей особняк еще не завершен. Но дайте недели две, и все будет готово... Да, кстати!

Марина вытащила из папки проспект с фотографиями почти что завершенного дома. Как знала, что этот козырь ей пригодится. Хотя еще не факт, что банкир пойдет на мировую.

– Вот, полюбуйтесь! Пять километров от МКАД, шестьсот квадратов площади, крытый бассейн, об удобствах я уже и не говорю – это само собой...

– Мне нравится. И сколько вы за него хотите?

– Сто процентов от себестоимости. В счет кредита. Плюс продление кредита на шесть месяцев.

– Вы меня заинтриговали. Говорите, за две недели управитесь?

– Можно и раньше. Вы только скажите «да», а мы все мигом устроим.

– Марина Викторовна, с вами приятно иметь дело!

Соглашение было достигнуто. Пока только устное. В ближайшее время Марина должна была приехать в банк со своими юристами, чтобы подписать официальный договор.

И, похоже, Лещинский подпишет его с удовольствием. Лукавил банкир, его дела совсем не так плохи, как он хотел их представить.

Глава 31

Дом Валентину понравился. Да и Лиза смотрела на него не без восхищения. Трехэтажный особняк под минеральной шубой и темно-оранжевой черепичной крышей. Огромный двор с участком леса, воздух – наслаждение... Тишины и спокойствия, правда, нет. Но это потому, что строители кругом. Отделочные работы завершают, двор плиткой выкладывают – стучат, перекрикиваются.

– И что все это значит? – вдохновленно спросила Лиза.

Валентин не объяснил ей, зачем они едут в этот район. Так что дом был полной для нее неожиданностью.

– Здесь мы проведем нашу первую брачную ночь, – торжествующе улыбнулся он.

– Я уже вся горю... И где ж ты откопал это чудо?

– По себестоимости взял. Считай, вполцены. Вернее, еще не взял. Завтра договор подпишем. Можно сказать, что это свадебный подарок твоего брата.

– Та-ак, не поняла? – мгновенно сошла с лица Лиза.

Он знал, что у нее проблемы с братом. Валентин лично знал Влада Кравцова. Нормальный мужик, такой и мухи не обидит.

Валентин хорошо помнил первую их встречу. Лиза тогда воплощала собой само сумасшествие. Наркоты наглоталась, вела себя как проститутка... Правда, это было всего лишь временное умопомрачение на почве долгого воздержания от мирских удовольствий. Не так-то просто выдержать три месяца траура в полном одиночестве. Вот и сорвалась девчонка. Зато сейчас к ней никаких претензий.

Он хорошо помнил их встречу в ее загородном доме. Шампанское при свечах, скучные беседы о высоких материях... Так и не пустила она его тогда в свою постель. Но вода камень точит. В конце концов бастион пал. Лиза приняла его. С тех пор они спят вместе...

Своего брата Лиза выставила в жутких тонах. Она не рассказывала, что именно сделал с ней брат. Но Валентин почему-то решил, что Влад пытался ее изнасиловать. Или даже изнасиловал... Именно поэтому он и не пошел навстречу Марине Кравцовой. Ведь она была женой Кравцова. Выпытывать он у нее ничего не стал. Просто уменьшил сумму и срок кредита. Но под залог завода. Он думал, что Марина откажется. Нет, она приняла его условия.

А вчера он позвонил Марине, чтобы поставить ее перед фактом. Все сроки вышли, будь добра возвращать деньги или отдать завод. Но...

– А что тут понимать? – пожал плечами Валентин. – Мы договорились о продлении кредита.

– С кем ты договорился, с Владом?

– Да, с ним. Ну, не с ним самим договаривался. С его женой. Марина мне сделала интересное предложение.

– Ты с ней спал? – хлестко спросила Лиза.

– Спал?! – опешил Валентин. – При чем здесь это?.. Ты не так поняла. Марина предложила мне вот этот дом по себестоимости...

– И ты продлил ей кредит.

– Да.

– Ты не должен был этого делать.

– Почему?

– Потому что Марина – мой враг... Я ее ненавижу!..

– Ты мне об этом не говорила.

– А ты бы и сам мог догадаться... Сколько мы с тобой вместе, а я ни разу не позвонила ни ей, ни брату.

– Про брата ты мне говорила.

– Говорила, но не все... Ты знаешь, что эта сволочь сделала со мной?

– Нет.

– У него друг есть. Бизнесмен. Влад хотел, чтобы я вышла за него замуж. А я не хотела... Так он и его друг просто-напросто изнасиловали меня. Влад меня держал, а его друг меня насиловал. Думали, что я после этого точно выйду за него. А не вышла...

– Чудовище... Если так, то твой брат – чудовище...

– Он стал таким. Из-за Марины... Знаешь, кто она такая? Воровка она, тварь уголовная...

Трудно было поверить в то, что Влад помог своему другу изнасиловать родную сестру. И это притом, что Лиза выглядела очень убедительно в своем праведном гневе. Так же нелепо выглядело утверждение, что Марина – воровка, уголовная тварь...

– Она не похожа на уголовницу, – мотнул он головой.

– А мой брат не похож на насильника, да? Что ж, насчет Влада у меня доказательств нет, но Марина... Ее девичья фамилия – Климова. Она семь лет отсидела. За организацию банды. Она людей грабила и убивала. А с братом знаешь, для чего познакомилась? Чтобы ограбить его. А не ограбила. Поняла, что можно замуж за него выйти. И вышла. Теперь она бизнесвумен. Но как была уголовницей, так и осталась. А ты знаешь, чем бабы на зоне друг с дружкой занимаются? Лижут друг у дружки. Так Марина хотела, чтобы я и у нее лизала. А хрен ей резиновый!

Казалось, что Лиза вот-вот заплачет... И заплакала. Всхлипнула, закрыла лицо руками и пошла к машине...

Валентин скрипел зубами от негодования. Попала девчонка в историю. Брат – подонок, его жена – кобла уголовная. А может, Лиза врет? Но ведь можно узнать, кто такая Марина. Достаточно навести справки в милиции. С его возможностями это проще пареной репы. Климова – ее девичья фамилия. Что ж, нужно будет забросить удочку в ментовской архив.

Валентин нагнал Лизу, поравнялся с ней, нежно обнял за плечи. Так они дошли до машины.

– Ты должна была это рассказать мне раньше, – с мягким упреком сказал он.

– Не хотела ворошить прошлое, – хлюпнула она носом.

– Но ведь это прошлое в настоящем...

– В том-то и дело... Ты не должен продлевать кредит этой суке. Ты должен уничтожить ее!

Валентин прекрасно понимал, что компания «Интеграл-Строй» висит на волоске. Обрезать этот волосок, и все пойдет крахом. А он способен сделать это. Он заберет у Кравцовых завод, и последует цепная реакция – вдохновленные успехом своего коллеги, другие инвесторы и кредиторы ринутся к ним за своими деньгами или заложенным имуществом. Тогда такое начнется, что зона покажется Марине раем... А он должен выбить почву из-под ног этой суки. Если, конечно, Лиза не врет...

А если все-таки Лиза врет?.. Тогда он все равно уничтожит Кравцовых. Из корпоративных соображений. Ведь он и Лиза – одно целое, как в духовном, так и в материальном плане.

Валентин еще в июле взял «Меганом» под свою персональную опеку. Разумеется, с одобрения Лизы, которая о банковском деле имела весьма смутное представление, хотя и закончила экономический факультет института. Он приобрел небольшой пакет акций ее банка, что позволило ему войти сначала в совет акционеров банка, а затем и возглавить его. А в августе, опять же с подачи Лизы, он возглавил и совет директоров. И еще до дефолта банк оказался под его полным контролем. Волевым решением он убрал неугодных и на ключевые посты расставил своих людей. Избавил банк от дутых гособлигаций, перевел рублевую массу в доллары. И вдобавок ко всему закрутил хитроумную комбинацию. Восемьсот миллионов из международного кредита прошли через офшорные счета, которые он создал, опираясь на активы «Меганома». Его же «Гостстройбанк» в этой афере века как бы и не участвовал. Валентин благополучно перегнал деньги на секретные счета своего покровителя и получил свои законные пятнадцать процентов от сделки. Сто двадцать миллионов уже надежно законсервированы на его личных секретных счетах – ни одна спецкомиссия до них не доберется.

Впрочем, о разворованных миллиардах сейчас мало кто думает. В правительстве после дефолта такая неразбериха, что сам черт там ногу сломит. И в администрации президента та же чехарда. Так что Валентин может жить спокойно. И, похоже, «Меганому» тоже ничего не грозит... А к концу года он намерен объединить два банка под одной вывеской. Женится на Лизе, чем окончательно приберет к рукам ее собственность. Ей же во благо...

С Лизой ссориться ему не с руки. Да и не хочет он этого. Так что, если она хочет уничтожить своих родственников, Валентин должен помочь ей. Но сначала все же нужно навести справки насчет Марины Климовой.

* * *

Господин Лещинский держался отчужденно. Сухой голос, холодок во взгляде. Марина уже знала причину его недружелюбного поведения.

– Не понравился мне ваш дом, – надменно усмехнулся Валентин.

– Вам не понравился? Или вашей невесте?

Дел у нее было по горло. Но все же она нашла время, чтобы выяснить, на ком собирался жениться господин Лещинский. И каково же было ее удивление, когда она узнала имя и фамилию его невесты. Снова Лиза. Снова ее подлые интриги.

– И то, и другое...

– Что ж, тогда не стоит предлагать вам на рассмотрение другой вариант, – не без сарказма сказала Марина. – Все равно Елизавета примет все в штыки.

– Ну почему же? Ее вполне устроит ваш завод. В счет задолженности по кредиту.

Лиза снова нанесла удар. Нокаутирующий удар. Но Марина должна, обязана его выдержать.

– Да, я знаю, сроки по выплатам вышли. Но мы можем их продлить.

– Не можем, – покачал головой банкир. – И договориться не можем. Боюсь, что вам придется отдать свой завод...

– И что вы с ним будете делать?

Марина понимала, что ее вопрос звучит как писк кролика из запертой клетки.

– Это наши проблемы, – усмехнулся Лещинский.

– Вы ставите подножку мне. Вы ставите подножку себе. У вас доля в моем проекте. Семь процентов – это немало. Если мы не сможем достроить отель, вы останетесь в убытке.

– Если вы не достроите отель, его дострою я. Поверьте, средства у меня есть.

– Вот, значит, как. Вы уже и на отель нацелились. Сами догадались или Елизавета подсказала?

– Вам-то какая разница? Главное, что я настроен решительно.

– А возможности вам позволяют начать большую игру?

– Хороший вопрос. А у меня есть еще более лучший на него ответ... Да, возможности есть. На самом высоком уровне.

– А если я не отдам вам завод?

– А вот это плохой вопрос, – покачал головой банкир. – Вы, конечно, можете сопротивляться. Тем более что по большому счету правда на вашей стороне. Ведь вы же не знали, что будет дефолт. Скажу вам больше: есть весьма весомый шанс, что суд примет вашу сторону. Но... Вся беда в том, что дело до суда не дойдет. Я натравлю на вас Генеральную прокуратуру и Главное управление по борьбе с экономическими преступлениями. Вы прекрасно понимаете, что ни один бизнес не сможет выдержать самой серьезной проверки...

Да, Марина это прекрасно понимала. Как понимала, что Лещинский вполне способен на такую подлость.

– Как прикажете это понимать, как угрозу или объявление войны? – хищно сверкнула она взглядом.

– Что, хотите повоевать со мной? – презрительно усмехнулся Лещинский. – Хотелось бы знать, как это будет выглядеть?

– Позвольте не раскрывать вам свои карты.

– Мне нравится ваш изящный слог. Но не нравится, что он звучит из ваших уст... Думаю, вам больше бы подошло ботать по фене. Тем более что вы умеете это... И банду организовать можете, чтобы натравить ее на меня...

– Вам не плохо? Может, «Скорую» вызвать?

– Плохо должно быть вам, гражданка Климова... Думаешь, я не знаю, кто ты такая? Думаешь, не знаю, за что ты отмотала срок за решеткой... Я все знаю!

Марине пришлось напрячься, чтобы сохранить самообладание... Мало того, что Лещинский обращался к ней на «ты», так он еще пытается ткнуть ее лицом в грязь прошлого.

– Ну знаешь, и что?

– А то, что об этом может узнать деловой мир. Твоя репутация будет подмочена.

– Равно, как и репутация твоей невесты... Не буду говорить, при каких обстоятельствах умер ее первый муж. Это недоказуемо. А то, что она украла у брата семьсот восемьдесят тысяч американских рублей... Пусть скажет спасибо, что Владислав не стал подавать заявление...

– Да, Лиза говорила, что вы с мужем будете поливать ее грязью, – поморщился Валентин. – Что ж, она не ошиблась... В общем, так, даю вам неделю на подготовку документов на передачу завода в собственность моего банка. Подпишем договор и разойдемся, как в море корабли. Нет, начну широкомасштабные боевые действия... Все, разговор закончен!

– Что ж, очень жаль, что нам не удалось договориться!.. Боюсь, как бы вам жалеть не пришлось, господин Лещинский!

Банкир пропустил реплику мимо ушей. Всем своим видом он давал понять, что Марина для него больше не существует... Он чувствовал за собой силу. И поддержку своей ненаглядной невесты... Что ж, флаг им в руки. Но и Марина не собирается опускать паруса. Она обязательно что-нибудь предпримет во спасение своей компании. Отдаст завод, но постарается удержаться на плаву. Снова встанет на ноги. И ударит ударом на удар... В конце концов, она Мурка, а не какая-то сучка вроде Лизы...

С Лизой она встретилась на выходе из банка. Похоже, та нарочно поджидала ее. Но попалась ей навстречу как бы невзначай.

– О! Какие люди! – В ее голосе было столько ехидства, что у Марины возникло непреодолимое желание удушить ее на месте.

– А тебе, я смотрю, весело? – пронзительно посмотрела она на свою дражайшую невестку.

– Видишь ли, в чем дело, я очень боюсь змей. Поэтому я очень радуюсь, когда смотрю на раздавленную гадюку...

– Тогда застрелись и посмотри на себя в зеркало...

Смеется Лиза. Что ж, настанет час, когда смеяться будет Марина. Смеется тот, кто смеется последним.

* * *

Владислава она нашла в его кабинете. Затравленный взгляд, застывшее и белое как полотно лицо, перекошенный рот. Он смотрел на Марину, но, казалось, не видел ее.

– Эй, что случилось? – помахала она раскрытой ладонью перед его глазами.

– Ко мне приходили, – выдавил из себя Владислав.

– Кто приходил?

– Человек. С ним двое... Видела бы ты их. Настоящие бандиты... Да они и есть бандиты. Сказали, что шутить со мной не намерены. Сказали, что могут и на тот свет отправить...

– Так, давай обо всем по порядку. Кто приходил?

– Он сказал, что представляет интересы трех фирм: «Пигмалион», «Карамболь» и «Мезальянс». Это сорок один процент долевого участия. Это огромные деньги. Он требует их назад. Да еще с процентами. Он меня убил. Без ножа зарезал.

Марина все поняла. Про фирму «Пигмалион» ее просветил Игнат. Эта фиктивного происхождения контора представляла воровской «общак». «Карамболь» и «Мезальянс» тоже имели примерно ту же природу образования. Марина догадывалась, что с ними тоже не все чисто. А теперь стало ясно, что эти фирмы образуют один альянс с воровским «Пигмалионом». «Общаку» не хватало каких-то десяти процентов, чтобы замкнуть на себе контрольный пакет акций гостиничного комплекса. Ворам бы денег добавить, чтобы увеличить свою долю. А они хотят забрать все. И с процентами... А воровской «общак» – это очень серьезно. Могут и убить. Ликвидируют одного совладельца и тем самым запугают второго, чтобы затем прибрать к рукам всю компанию. Денег-то ворам все равно не видать как своих ушей. А фирма «Интеграл-Строй» в общем-то достаточно лакомый кусок. Надо лишь утрясти проблему с «Гостстройбанком». А воры в состоянии это сделать. Да, ситуация.

Марина поняла, что попала в настоящую западню. И если воры настроены так же решительно, как и Лещинский, то выход у нее только один – продать как можно скорей компанию, пусть по бросовой цене, и вместе с семьей бежать за границу. Но тут возникает вопрос – успеют ли они добраться до аэропорта?

Глава 32

Спасибо Валентину за то, что спас «Меганом» от разорения. Спасибо ему, что идет у Лизы на поводке как тот безрогий телок. Пока что безрогий...

Как это ни странно, но за все время со дня их знакомства Лиза ни разу не изменила ему. Даже с Мишей...

С Мишей она вроде бы договорилась. Дала ему клятвенное обещание, что вернется к нему, как только Валентин повторит судьбу ее первого мужа. Но Миша ей не верил. И как итог – явление козла капусте!

Не успела она порадоваться мату, который поставила братцу и его чертовой женушке, как нарисовался Миша. Вызвал ее на разговор.

Он хотел, чтобы Лиза приехала к нему домой. Но это ее не устраивало. Кто знает, может, Валентин «хвост» к ней приставил. Он хоть и простак, но с ним лучше не шутить. И в ресторане с Мишей встречаться не хотела. Но это был более или менее приемлемый вариант.

И вот они снова вместе. Но на расстоянии. И не только стол отделяет их друг от друга. Их разделяет непонимание.

Миша смотрел на нее как Отелло на Дездемону.

– Я знаю, ты меня за нос водишь. Ты своего Валентина на меня не променяешь...

Он был прав. Валентин устраивал ее во всех отношениях. Не намного, но моложе самого Миши. Умный, богатый, успешный. И как мужчина очень интересный... Единственно, в чем превосходил его Миша, так это в мужской силе. И весело с ним было. Но и с Валентином не скучно. Да и в постели он не так уж и плох. Словом, жить можно. И она будет с ним жить. А Миша... Пошел он к черту, этот неудачник!

– Кто тебе такое сказал? – вяло отреагировала она.

– По глазам вижу!

– Ты же знаешь, я люблю только тебя...

– Тогда выходи за меня замуж.

– Конечно, выйду. Но сначала с Валентином нужно разобраться...

– Не надо с ним разбираться. Бросай его и возвращайся ко мне!

Миша понимал, что теряет Лизу. А терять он ее не хотел. Еще бы! У нее банк, у нее деньги. С ней у него будет сладкая жизнь... «Альфонс хренов!»

– Да погоди ты, не гони лошадей, – поморщилась Лиза. – Наберись терпения. Зато через пару лет у нас с тобой будет не один, а два банка...

– Не надо меня грузить. От Валентина ты избавляться не станешь. Тебе с ним хорошо. Даже со мной встречаться не хочешь... Поехали ко мне, а? Стариной тряхнем...

– Не сейчас, – покачала она головой. – До замужества ни-ни!

– А не выйдешь ты за него замуж! – вспылил Миша.

– Почему?

– Да потому что я расскажу ему все про тебя. Открою глаза на твою подлую сущность!

– Ну ты и козел! – взвилась Лиза. – Сущность у меня подлая... А какая у тебя сущность?

– А я с себя вины не снимаю.

– И не снимай. Запомни, придурок, если кто-то что-то узнает, ты вместе со мной сядешь.

– Не сяду. Может, условно получу, но не сяду. Кто Кирилла убил? Ты. Кто в багажник к его сыночку забрался? А я, моя дорогая, в стороне стоял!

– Вот и дальше стой в стороне, скотина! Смотри, сунешься к Валентину, я тебя, подонок, в порошок сотру!

Лиза схватила сумочку и едва ли не бегом покинула ресторан. Села в свой «Мазератти» и отправилась в загородный дом. Гнала она как сумасшедшая. И неудивительно, что нарвалась на гаишников. Белая «семерка» с синими полосами нагнала ее на загородном шоссе. Вой сирены неприятно резанул по ушам. Лиза не решилась играть в догонялки и послушно свернула на обочину.

Она не смотрела на подошедшего гаишника. Молча протянула ему документы и двадцатидолларовую купюру.

– Хватит? – насмешливо спросила она.

– Если вы не пьяны, то хватит... Дыхните вот сюда!

Гаишник сунул ей в лицо какую-то штучку, чертовски похожую на обычный баллончик с распылителем. Странный какой-то прибор для определения алкоголя в крови.

«Что это за хрень? – хотела спросить она, но не успела. В глаза ударила струя слезоточивого газа...

На свою беду, сознания она не потеряла. Поэтому во всей полноте своей прочувствовала на себе всю прелесть газовой атаки. Такое ощущение, будто глаза сначала наизнанку вывернулись, а затем смешались с серым веществом в голове. Боль, жуть...

Лиза чувствовала, как чьи-то руки вытащили ее из машины, швырнули на асфальт. Она осознавала, что ее «Мазератти» угоняют самым подлым и наглым способом. Но боль была настолько злой, что у нее даже мысли не возникло воспрепятствовать угону...

«Мазератти» умчалась, а вслед за ней в неизвестность унеслась и «гаишная» машина. Но Лиза недолго оставалась в одиночестве.

Рядом с ней остановился автомобиль. Какой марки – она не видела. Не могла видеть, кто подошел к ней. Но голос мужской. И молодой.

– Эй, мадам, что за проблемы?

– Газ... По глазам... – выдавила она.

– Во, блин, бабу газом. Беспредел, в натуре... Щас!

Парень вернулся к ней минуты через две. С пластиковой бутылкой в руках. Он промыл ей глаза водой. И Лизе сразу стало легче. Она даже могла видеть и своего спасителя, и его машину. Обычная «девятка», похоже, что не первой молодости. Зато парнишка совсем молодой. Само большее восемнадцать годков. Но видно, что ему хочется казаться старше своих лет. Тем более что мощный торс и могучие мышцы позволяли. Качок. Ему явно хотелось выглядеть крутым братком. А может, он и есть браток, кто его знает.

– И кто ж тебе так удружил?

– Кто, кто, бандиты... В гаишников вырядились. Документы проверяли. Ни документов нет, ни техпаспорта. И машина тю-тю! И сумку с деньгами тоже увезли. Обидно, хоть плачь... – Лиза не плакала, но слезы до сих пор в три ручья.

– А какая машина?

– «Мазератти».

– Ни фига себе... Сто штук стоит?

– Бери выше...

– Да, нехило тебя развели... Такие тачки обычно на заказ угоняют. Вели тебя. В натуре, вели... Да, попала ты, мать... Что, ментов будем вызывать?

– Да, конечно.

– Ну как скажешь...

Парень посадил ее в машину, связался с милицией.

– Ждать придется, – складывая трубку, сказал он.

– Подожду...

– Жди. У меня в машине...

Похоже, он был рад ждать ментов вместе с ней. Ну да, для него же это как приключение.

– Как глаза?

– Да уже легче.

– Скажи спасибо, что у меня бачок протекает. Дистиллят с собой вожу. Была бы обычная вода, она бы не помогла. Соли там, а глаза после газа нужно чистой водой промывать...

– А ты откуда знаешь? – подозрительно покосилась на него Лиза.

– Да знаю. Сам как-то под раздачу попал, из газовика пальнули...

– А машины сам не угонял?

– Оп-ля! Думаешь, я спецом тебя поднял? Пацаны тачку смыли, а я тебя подобрал, чтобы не загнулась. Нет, подруга, я в такие игры не играю!

– А в какие игры играешь?

– Да ни в какие. Я барменом работаю. Обычным барменом. Хотя пацанов многих знаю. Ну, из нашего района... Кстати, сразу тебе скажу... Хотя нет, не скажу, еще подумаешь, что я точно подставной.

– Ну говори, раз уж начал. Ничего я не подумаю.

А если и подумала, то все равно парня этого ни в чем не уличишь. Скажет ментам, что просто мимо ехал.

– Менты тебе не помогут, однозначно. Крутая тачка – крутой заказ. Серьезные люди, короче, твой «Мазератти» уработали. К серьезным людям и нужно обращаться...

– Что за серьезные люди?

– Да есть один человек. Я его мало-мало знаю. Если хочешь, тебя с ним сведу...

– Он бандит?

– Он – да. А над ним законный вор стоит. Ну, может, с ним придется поговорить. Он человек нормальный. Если с ним по-хорошему, то все путем будет.

– По-хорошему – это как?

– Не, натурой он не возьмет. Не тот уровень. Тут все в бабки упирается. Утром бабки, вечером тачка...

Менты появились только через час. Но толку от них не было никакого. Да и какой может быть толк, если машины и след простыл. Расспросили, записали и обязали подать заявление в отделение милиции по месту жительства. На этом все и закончилось. И стоило терять время на них...

А может, и стоило... Лиза сначала отвергла предложение своего спасителя. Зачем ей самой обращаться к уголовникам, если есть Валентин со своей службой безопасности. Он сам знает, на какие рычаги нажать...

Но со временем ей в голову пришла лихая мысль. А что, если в самом деле встретиться с криминальным элементом? Лично. Начать с машины, а закончить Кувшинским.

Миша представлял реальную опасность. Отчаяние – плохой советчик, как бы он в самом деле не явился к Валентину для откровенного разговора...

Да, было бы неплохо, если бы уголовники приняли заказ на этого урода. А уж она бы нашла деньги, чтобы с ними расплатиться.

* * *

Спаситель Вадик выполнил свое обещание – он свел ее с бандитом. Тот подробно расспросил Лизу о случившемся и отправил ее домой. С тем, чтобы она завтра подъехала в бар к Вадику.

Валентину она рассказала только об ограблении. Но про встречу с бандитом ни слова. Валентин пожурил ее за то, что не поставила его в известность сразу. Связался со своим начальником службы безопасности. Лиза немного струхнула. Что, если его церберы доберутся до бандита, которому она собиралась заказать Кувшинского? Что, если он расскажет, на какое преступление подбила его Лиза? Но желание избавиться от Миши окрепло настолько, что она все же рискнула отправиться на встречу с уголовником.

Браток ждал ее в баре. Увидел, поприветствовал скупым движением головы. Крупных габаритов детина с бритой, врастающей в плечи головой. В глазах пугающая пустота.

– С тобой шеф хочет поговорить, – словно бы нехотя обронил он.

– Когда? – робко спросила Лиза.

Она уже не хотела искать машину. Плюнуть на все, взять ноги в руки и наутек. Но позволят ли ей повернуть назад, вот в чем вопрос.

– А сейчас и поедем. «Хвоста» за тобой нет?

– «Хвоста»?

– Ну, в смысле, никого за собой не привела? Смотри, если что, домой обратно не вернешься.

Бандит так посмотрел на Лизу, что белый свет вдруг стал в овчинку. И присматривай за ней охрана, она бы тут же в том и призналась. Но никого не было. И муж не следил за ней. В этом она убедилась вчера. Будь за ней «хвост», когда угоняли «Мазератти», люди мужа погнались бы за машиной, выследили бы ее, захватили. Но ничего такого...

Браток усадил ее в свой «БМВ» с непроницаемо темными окнами. Мало того, завязал ей глаза черной шелковой повязкой. Полчаса пути, и они на месте. Лиза оказалась во дворе нового двухэтажного дома. Ей навстречу вышел парень примерно одного с ней возраста. Молодой, но уже вор в законе. Круто... И сам крутой. Гренадерская стать, грубые черты лица, приплюснутый нос, узкие губы. Красавцем его уж точно не назовешь. Но было в нем нечто притягательное. Взгляд не то чтобы мягкий, но располагающий. И улыбка приятная – не снисходительная и даже не покровительственная, скорее дружеская. В глазах живой мужской интерес.

Законник вежливо поздоровался с Лизой, представился, провел ее в дом, посадил в мягкое кресло. В зале, кроме них двоих, никого не было.

– Вы, наверное, знаете... – робко начала она.

– Знаю... – кивнул Кеша. – Нашли мы твою машину. Все в целости и сохранности. Правда, с братвой проблемы.

– С братвой?

– Ну да. Ты же не думаешь, что это мои парни твою машину угнали?

– Нет.

– А может, и думаешь. Но мои парни здесь ни при чем. Короче, пятнадцать штук нужно, чтобы машину твою вернуть.

– Да, я понимаю... Только у меня столько нет... Только десять...

Лиза полезла в сумку, вытащила пачку стодолларовых купюр, аккуратно положила на стол.

– Но я еще довезу.

– Довезешь. Без денег тачку не получишь. А так бы сразу и забрала.

– А машина что, здесь?

– Нет, но пригонят. Скажу, и пригонят, не вопрос.

– Может, тогда часики возьмете? Настоящий «Картье». Мой муж девять тысяч за них отдал.

– Часики?! Часики – это хорошо. Только зачем они мне?

– Ну жене своей подарите.

– У меня нет жены.

– Подруге.

– Зачем?

– Ну, женщины любят дорогие подарки.

– А мужчин они любят, которые дарят им дорогие подарки? – хитромудро посмотрел на нее Кеша.

– Конечно, любят, – не без кокетства сообщила она.

– В каком смысле, любят?

– Во всех смыслах.

– И во всех позах?

– Это вы к чему?

Кеше вовсе не обязательно нужно было отвечать на этот вопрос. Ответ огненными буквами был прописан в его глазах. Он хотел Лизу. И готов был сожрать ее целиком и прямо сейчас. Была в нем какая-то дикая, возбуждающая сила. И Лиза вдруг ощутила себя самкой перед самцом. И не просто самцом, а вожаком первобытной стаи. Что это, зов далеких предков?..

В конце концов у нее уже давно не было мужчин. С Мишей она не связывалась, а Валентин как бы и не в счет. И не следит за ней никто. Можно и расслабиться. Под соусом острых ощущений. И удовольствие получить, и дружбу с этим зверем завязать. Ей нужна была его дружба. И машина тоже нужна...

– Да к тому, что часики хочу тебе оставить, – законник облизнул ее откровенно похотливым взглядом. – Пусть это будет подарок от меня. Машину я тебе без них отдам.

– Дам на дам? – загадочно улыбнулась Лиза.

– А почему бы и нет? Мы же люди деловые.

Кеша поднялся, взял ее за руку и повел на второй этаж. Как будто так это и должно быть.

В спальне он спокойно снял с нее жакет.

– Может, выпьем для начала? – распаляясь, спросила она.

– Потом. Все потом...

Он расстегнул пуговицы на ее блузке. Дальше Лиза все делала сама. И самой не терпелось. И Кеше удовольствие доставить хотела.

Хотела и доставила. Да и сама познала силу и грубость животной похоти. Экзотический секс. Дешево и сердито. В общем-то интересно. Но на эксперименты больше не тянуло. Уж лучше к Валентину под бочок. Там не так щекотливо, зато комфортно.

– Водки налей! – по-хозяйски потребовал Кеша.

Лиза замешкалась, за что тут же поплатилась. Он грубо столкнул ее с кровати.

В углу комнаты стоял домашний бар с декоративной стойкой без сопутствующих высоких стульев. В баре чего только нет, но на первом месте водка «Абсолют». А на стойке одна-единственная фотография. Лиза аж вздрогнула, когда увидела изображенного на ней брата. Владислав был снят откуда-то с высоты в тот момент, когда выходил из своего офиса. Сосредоточенное лицо, задумчивый взгляд. А на лбу – жирная красная точка, обозначенная маркером. И такие же красные, расходящиеся круги. Лицо, как мишень.

Кеша заметил, куда направлен ее взгляд. И как будто грозовая туча легла на его брови.

– Налей себе водки, – мрачно изрек он. – Много водки.

– Зачем? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Не так страшно будет умирать.

Лиза поняла, что настал ее последний час. Неспроста ее заманили сюда. Видимо, Кеша получил заказ не только на Владислава, но и на нее саму.

– Ты... Ты не можешь меня убить, – жалко пролепетала она.

– Почему? – изумленно повел он бровью.

– Потому что Валентин будет меня искать...

– Кто такой Валентин?

– Мой жених. У него банк... И у меня банк. Но у меня нет такой «крыши», как у него...

– А у него какая «крыша»?

– На уровне правительства и администрации... Если со мной что случится, тобой займется служба безопасности президента... Я не шучу.

Лиза выкручивалась, врала. Но не завиралась. Если Валентин захочет, он в самом деле может задействовать против Кеши самые мощные силовые структуры. А ведь он может захотеть...

Кеша задумался. А Лиза продолжала закреплять наметившийся успех.

– А к Владиславу я не имею никакого отношения. Он хоть и брат мне, но мы чужие люди. Он... Он изнасиловал меня... Мы... Я его ненавижу...

– Кто такой Владислав?

– Как это кто?

Лиза невольно скосила взгляд на фотографию.

– Погоди, так этот черт – твой брат? – натурально удивился Кеша.

Неужели он этого не знал?! Не знал? Не знал... Лиза поняла, что совершила большую ошибку, признав свое родство с приговоренным братом. Теперь она точно живой отсюда не уйдет...

– А-а, брат... – выдавила она. – Троюродный.

– А может, родной?

Законник не просто смотрел на нее, он давил на нее взглядом, выдавливал из нее правду. Лиза не в силах была устоять.

– Родной... – вынужденно призналась она.

– И он тебя изнасиловал?..

– Ну, не он лично... Друг у него есть. Миша. Он меня насиловал... Мне машина не нужна. Вернее, нужна, но Валентин мог бы ее найти. Или новую бы купил... Мне больше правда нужна. Поэтому я к тебе пришла...

– Какая правда?

– Мишу хочу наказать... Не могу его простить... Валентина я просить не могу. Не хочу, чтобы он был в курсе. А больше обратиться не к кому. Поэтому я хотела с тобой договориться. Я заплачу. Сколько надо, столько и заплачу...

– Мишу хочешь заказать?

– Да...

– На ходу придумала?

– Нет, я правда хотела... Машину можете себе оставить. А Мишу накажите...

– Не нравишься ты мне, девочка. Ох, как не нравишься... Что за банк у тебя?

– «Меганом»... А у Валентина «Гостстройбанк»...

– Ладно, пробьем, кто такой этот Валентин... А ты мне пока про брата своего расскажи...

– Я... Я не буду против, если вы его убьете... Я и сама этого хочу...

– Ну ты и сука! – брезгливо поморщился законник. – Брата родного закладываешь...

– Я же говорю, что ненавижу его! – истерично взвизгнула Лиза. – Я сама хотела его уничтожить. Не физически – морально. Он у Валентина кредит брал, завод заложил. Валентин хотел кредит ему продлить, но я не разрешила. Владислав сейчас на грани краха... Я ненавижу его. И его жену ненавижу! Своими руками бы эту гадюку придушила!

– Она-то чем тебе помешала?

– А тряпку из брата сделала! Вот вы его убить хотите. А убивать ее нужно! «Интеграл-Строй» на все сто ей принадлежит! От Владислава ничего не зависит...

– Так, погоди, твой брат – генеральный директор этой конторы, – озадачился Кеша. – А ты говоришь, от него ничего не зависит...

– Но компания-то Маринке принадлежит, его жене. Она ее в карты выиграла.

– Чего? – удивленно вытаращился на Лизу законник.

– Да, в карты... Владислав какому-то шулеру проигрался. А Марина все обратно отыграла, но для себя...

– Как она могла шулера обыграть?

– Да она ж воровка. Семь лет отсидела. У нее такие пальчики, что любой шулер отдыхает. Она брата обворовать хотела. Ну, когда они познакомились. Не обворовала... Потом обворовала, когда замуж за него вышла. Все себе забрала...

– Марина, говоришь, зовут... – Кеша задумчиво поскреб себя по щеке. – А фамилия как?

– Ну, Кравцова... А девичья фамилия – Климова...

– И компания «Интеграл-Строй» принадлежит ей.

– Принадлежит.

– Да, попала ты, девочка, в историю. Даже не знаю, сможешь ты из нее выкарабкаться или нет...

Лиза и сама понимала, что попала, как та глупая кура в ощип. Кеша смотрел на нее так, как будто из ружья прицеливался. Такому человека убить, что плюнуть...

Глава 33

Инок нарисовался без предупреждения. Позвонил с дороги, что едет. Поставил, так сказать, перед фактом. И через полчаса был уже на месте. Капрон куда подальше послать его не мог: Инок же вор как-никак.

Капрон встретил его, вместе с ним закрылся в своем домашнем кабинете.

– Что там у тебя за срочное дело?

– Да с Кравцовым проблема, – с важным видом изрек Инок.

– Какие там могут быть проблемы? Пальнуть разок, и все дела...

Отмашку на отель дал Жужу. Лично озадачил Капрона. Делай что хочешь, но бабки из этого проекта вытащи. Пришлось напрягать Инока.

Для начала его люди наехали на фирму «Интеграл-Строй». Закошмарили гендиректора, установили сроки возврата. Да только, похоже, тот и не собирался возвращать бабки. Типа, гол как сокол. Но Инок умеет работать с несговорчивыми клиентами. И снайпер у него хороший есть. Кравцова убивать пока не собирались. Достаточно будет «неудачного» покушения. В плечо пулю засадить или в ногу – что-нибудь на выбор. А там мужик пусть думает, жить ему или умирать...

– Да не все так просто... Я тут одну девочку вчера захомутал. Да я тебе про нее говорил. Твои пацаны «Мазератти» у нее сдернули...

– Был базар, – кивнул Капрон. – А она-то здесь при чем?

– Да притом. Кравцов ей брат родной. Врать не буду, косячину я упорол. Бабу на палку раскрутил, в будуар к себе затащил, а там фотка Кравцова типа под прицелом, да... Короче, она все поняла. Грузить меня стала. Типа, брата ненавидит. Жену его ненавидит. В гробу их обоих спит и видит... Короче, сука еще та...

– Засветился ты, братан. Перед какой-то курвой засветился. Ты ее уже кончил?

– Да хотел... Так она хорем своим пугать стала. Ну, я на рожон лезть не стал. Пробил насчет ее хоря. Короче, там в натуре все серьезно, у этого банкира реально кремлевская «крыша»... Да она и сама банкирша. Так что хорь бодаться за нее будет...

– Как же так, Кеша? – нехорошо посмотрел на Инока Капрон. – Такое серьезное дело тебе поручено. А ты из-за какой-то суки все похерил...

– Да не похерил я ничего. Все путем. Я эту стерву цепями к себе привязал. Она мэна одного реально заказала. Я ее базар на пленку снял. Ну и заказ принял. Этот базар я стер... Короче, как только клиента сделаем, Лизка стопроцентно наша...

– Что за клиент? – недовольно скривился Капрон.

– Да фраерок один дешевый. Пацаны пробивали, ничего серьезного. Сегодня-завтра и уработаем, а чего тянуть?..

– А это твои проблемы, сам их и решай...

– Проблема, но не беда, – мрачно усмехнулся «апельсин».

– Кто знает, может, и беда... От баб только беды...

– Базара нет, все беды от баб. Вон ты тоже на бабе погорел. На Мурке... Я же в курсах.

– Зачем ты мне это сказал?

Капрон ощутил острое желание выдернуть из-под рукава нож и вскрыть горло этому нахалу.

– А затем, что нашлась твоя Мурка, – криво усмехнулся Инок.

– Не понял.

– Да я и сам не понял, когда мне Лизка про жену Кравцова вставила. Марина ее зовут. Прежняя фамилия – Климова. Семь лет срок мотала. По стирам конкретно масть сечет. Короче, все сходится. Мурка это. Да ты сам глянь!

Инок вытащил из кармана свежеиспеченный снимок не совсем молодой, но красивой и безупречно ухоженной женщины. Бизнес-леди от ногтей до кончиков волос. И не узнать в ней прежнюю Мурку. Но это она, Мурка...

От волнения у Капрона закружилась голова. И ноги вдруг стали ватными, пальцы на руках одеревенели. Инок со своей наглостью отступил на второй, если не на третий план.

Нужно было срочно прочистить мозги. Капрон вытащил из тайника в столе кокаиновый чек, уложил дорожку и снюхнул ее через скрученную в трубочку купюру.

– Так что ж это получается, Мурка – жена Кравцова? – болезненно поморщился он.

– Да такие, брат, размазы... – кивнул Инок. – На Мурку нужно наезжать, а не Кравцова. Она все решает. С нее нужно спрашивать...

– Спросим... Обязательно спросим... Этим я займусь лично.

Мурка не виновата, что пересеклась с «общаком» на повороте гребаного дефолта. Но раз уж пересеклась, то ответ будет держать на полном серьезе. «Общак» – это свято.

* * *

Похоже, Лиза понимала, что Марина может банально навешать ей люлей. Поэтому к ней в дом явилась не одна, а в обществе двух накачанных мальчиков. Как будто это могло спасти ее от расправы.

Эта сука набралась наглости заявиться к ней в дом. Марина бы и на порог ее не пустила. Но Лиза позвонила Владиславу, навешала ему лапши, и тот, по простоте своей душевной, открыл сестричке дверь. Когда Марина об этом узнала, Лиза уже находилась в каминном зале. Как царица на троне восседала в кресле под присмотром своих стражников.

– Какого черта? – вместо того чтобы поздороваться, спросила Марина.

– У Лизы к нам деловое предложение, – ответил за сестру Владислав.

«Дурачина-простофиля. Нашел кому верить...» Марина едва удержалась от того, чтобы не озвучить эту мысль. Презрительно, свысока глянула на Лизу.

– Катилась бы ты отсюда подобру-поздорову со своим предложением.

– И не подумаю. Мне кажется, что я вам с Владом нужна, – ехидно усмехнулась та.

– Нужна, как собаке пятая нога...

– А вам бы сейчас пятая нога не помешала. Остальные-то ноги сломаны... С одной стороны Валентин давит, с другой – воры. Или нет?

Марина не ответила. Зачем тратить попусту слова, если эта сука права. Со всех сторон их с мужем обложили.

– Я больше скажу, – продолжала Лиза. – На Влада заказ поступил...

– Не от тебя ли? – язвительно глянула на нее Марина.

– Ну что ты! Да, не все ладно в наших отношениях. Но смерти Владу я никогда не желала. И если бы я кого заказала, так только тебя, Мариночка!

– Спасибо за откровение.

– Пожалуйста... Так вот, воры хотят убить Влада. Это будет тебе предупреждение.

– Откуда такая информация?

– А из надежных источников... Ты должна понимать, какие у Валентина возможности?

– Почему он сам об этом не скажет?

– А ему на вас, мягко говоря, наплевать. А я не хочу, чтобы Влад погиб. В общем, я хочу, чтобы вы сегодня же уехали за границу. Крайний срок – завтра утром. Да, я понимаю, денег у вас нет. А за границей без денег делать нечего. Поэтому я предлагаю вариант. Вы продаете мне свою компанию, всю недвижимость, что есть у вас, и получаете за это миллион долларов. Можно наличностью, можно перевести на счет в заграничном банке.

– А может, этот миллион тебе в одно место засунуть? Чтоб ты им подавилась...

– Марина, ну зачем ты так! – возмутился Владислав. – Лиза нам добра желает.

– А ты как будто не понимаешь, что наша компания десятки миллионов стоит!

– Стоила! А сейчас не стоит ничего!

– Влад прав, – злорадно усмехнулась Лиза. – Цена вашей компании – один огромный «минус». Вы всем кругом должны. Вы – банкроты! А выкрутиться из положения у вас нет никакой возможности. Не сегодня-завтра Влада просто-напросто убьют. А затем и твоих детей.

– А вот детей трогать не нужно! – Марина яростно сверкнула взглядом.

Как бы ни относилась она к Лизе, но эта дрянь была права. С ворами шутки плохи. Они способны на все.

– А кто еще о них позаботится, как не родная тетка?

Лиза ломала комедию. В трагическом стиле.

– Да, мы должны думать о наших детях, – подхватил Владислав.

За что Марина удостоила его неприязненным взглядом. Все-таки она правильно сделала, что оставила компанию и дом за собой. Будь хозяином Владислав, он отдал бы все своей сестричке за бесценок... Но Марина не собиралась идти на поводу у этой сучки. Она не позволит ей сплясать канкан на собственных костях.

А ведь Лиза как никогда была близка к своей цели. Она хотела разорить брата, и вот ее мечта почти остановилась. Что такое миллион по сравнению с тем, что имел Владислав? Злая насмешка, не более того.

– А о своей сестре ты подумать не хочешь? – Марина смерила мужа насмешливым взглядом. – Мы ей сейчас компанию свою отдадим, вместе с долгами. А воры возьмут ее да убьют...

– Не убьют, – снисходительно усмехнулась Лиза. – Я с Валентином говорила. Он вашу, то есть мою, компанию под свое крыло возьмет. Воры не станут с ним связываться. И со мной тоже.

– Под крыло или под рога? – не удержалась, чтобы не уколоть ее, Марина. – Рога у твоего Валентина ветвистые... Хорошо ты устроилась, девочка. Валентином пользуешься, а спишь со своим Мишей... Кого генеральным директором компании собираешься поставить? Его?

– О каком Мише ты говоришь?.. – ехидно сощурилась Лиза. – А-а, о том, которого вчера машина сбила?

– Кого машина сбила?! – встрепенулся Владислав. – Мишу?!

– Мишу. Дружка твоего. Насмерть. Наверное, не тем людям дорогу перешел. А может, и ты стоишь на пути у этих людей? Не будь ослом, братец! Бери ноги в руки и беги за границу. Чем дальше спрячешься, тем лучше...

– Да, Марина, Лиза права! – схватился за голову он. – Нам нужно бежать. И чем быстрей, тем лучше!

– Вот ты и беги. А я остаюсь здесь!

Марина понимала, что играет с огнем. Но отступить не могла. Тем более под натиском этой Лизы.

* * *

Мужа Марина оставила дома. Вместе с детьми. Под охраной. А сама отправилась на стройку.

Не так уж и безнадежны ее дела. Завод она, считай, потеряла, но отель по-прежнему строится. И если бы воры не настаивали на возвращении денег, она могла бы закончить начатое. Но воры настаивали. И, похоже, готовы были идти на крайние меры.

Марина крайне удивилась, когда на площадке перед парадным входом обнаружила несколько дорогих машин. Да, это место для парковки. Но будущее место. Для будущей парковки. А сейчас здесь не должно быть никаких машин.

Но машины были. А возле них люди – бритоголовые парни, все как на подбор в солнцезащитных очках и черных костюмах. Коза ностра какая-то...

К Марине подошли двое. Она спиной чувствовала, как нервничают ее телохранители. Да и она сама разволновалась не на шутку.

– Марина Викторовна? – скорее уточнил, чем спросил средних лет мужчина с ямочкой на тяжелом подбородке.

– Да. А в чем, собственно, дело?

– Вас ждут! – сказал он и показал рукой в сторону парадной.

– Кто?

– Скажем так, инвесторы... Охрану оставьте здесь. Она вам не понадобится...

Возражать Марина не стала. «Инвесторов» было столько, что в случае чего телохранители ничем не смогут ей помочь. В случае чего? Какой случай ждет ее в недостроенном отеле?

Лифты не работали по причине их отсутствия в шахтах. А «инвесторы» ждали ее на восьмом этаже. Она устала, пока поднялась. Но была так взволнована, что даже не заметила этого.

В холл на восьмом этаже можно было попасть через дверной проем. Дверей как таковых не было. Вместо них на входе застыли два крепких молодца с непроницаемыми вывесками. Они пропустили Марину, и она оказалась в холле.

Пыльный пол был застлан огромных размеров ковром. Посреди помещения круглый стол, вокруг него на крутящихся офисных креслах восседали мрачного вида личности. Даже неискушенным взглядом можно было определить в них авторитетных людей, живущих по своим законам и теми же законами наделенных правом казнить и миловать. Их было девять человек. Трое из них были повернуты к Марине спиной, а остальные смотрели на нее с нескрываемым интересом.

Марина чувствовала себя не в своей тарелке. В голове суматоха, под ложечкой неприятный холодок. Но она умела держать себя в руках. Ее недюжинная воля держала нервы в узде – внешне она выглядела невозмутимо спокойной. И приветствие произнесла с видом независимого человека:

– Доброго здравия, господа инвесторы!

Немного подумала и добавила:

– И уважаемые бродяги!

Она уже знала, с кем имеет дело. Не ходила она к горе. Гора сама пришла к ней. Как в той сказке. В сказке, которая могла обернуться для нее настоящим кошмаром. Видимо, вопрос поставлен очень строго, если воры собрали сход, чтобы решить ее судьбу.

– Это верно, бродяги мы, – одобрительно кивнул председательствующий вор – пожилой, не самой приятной внешности мужчина. – Бродяги по жизни. А ты кто по жизни?

– Кравцова Марина Викторовна, председатель совета директоров компании «Интеграл-Строй».

– Значит, колеса по жизни крутишь, – сделал вывод бродяга.

Колеса крутить – по фене – заниматься махинациями. Но ведь Марина не махинатор. Впрочем, по большому счету, вор прав. Ей и самой иногда казалось, что проект с отелем был не более чем грандиозной махинацией.

– Колеса не колеса, но гостиничный комплекс готов на восемьдесят процентов. Еще полгода, и он будет закончен. Инвесторы смогут вступить во владение своей собственностью...

– А если инвесторам нужны деньги сейчас? – недобро посмотрел на нее законник.

– Ничего не получится. Большая часть денег уже отработана. Оставшаяся часть в работе... У компании нет денег, чтобы вернуть их вам...

– Может быть, ты не понимаешь, с кем имеешь дело?

– Понимаю, – с чувством собственного достоинства ответила Марина. – И даю себе ясный отчет, что меня ждет, если я не верну вам деньги...

– Это хорошо, что ты отдаешь себе отчет. Плохо, что денег до сих пор нет... Сколько тебе еще нужно времени, чтобы возвратить деньги?

Марина могла бы напомнить о договоре, согласно которому она обязана вернуть деньги инвестору лишь в случае невыполнения своих обязательств. Но ведь свои обязательства она выполняла. И вор должен это понимать. Но не понимает. Поэтому говорить с ним о юридической стороне вопроса – все равно что бисер перед свиньей метать. Плевать он хотел на официальные законы.

– Полгода... Через полгода я продам вашу долю и верну вам деньги... Я согласна на любой процент, в пределах разумного...

– В пределах разумного?.. А сама ты себя разумно ведешь? С огнем ведь шутишь, девочка!

– Знаю... Знаю, что могу сгореть. Но у меня нет возможности потушить костер, в который вы меня толкаете. У меня нет денег...

– Зато у тебя есть семья! Подумай о своих детях...

– Это угроза? – Марина не удержалась и метнула молнию в законного вора. – Или мне показалось? Думаю, что показалось...

– Почему ты так думаешь?

– Потому что уважаемый вор не может переступить через закон, по которому он живет. Не по закону это – наказывать детей.

Вор не сразу нашел, что сказать в ответ. Прищучила его Марина. Как бы не на свою голову.

– Не по закону, – через силу согласился он. – Но закон позволяет спросить с барыги, если тот кидает вора.

– Я вас не кидаю. Я честно выполняю свои обязательства. А спросить вы с меня, конечно, можете. За «общак» строгий спрос, с этим я не могу не согласиться. Но ведь я не «крыса»...

– Крысы – это те, которые у своих воруют. А ты разве своя?

– Нет, к вашему братству я отношения не имею.

– И никогда не имела? – пристально посмотрел на нее вор.

– Разве это имеет значение? Перед общаком все равны: и свои, и чужие.

– Правильные ты вещи говоришь, девочка. Очень правильные. Только денег почему-то не видать.

– Потому что их нет. И взять негде.

– Найди.

Марина промолчала. Сколько можно порожняки гонять? Нет денег, и точка.

– Не можешь найти?

Вор правильно истолковал ее молчание. Но легче от этого не стало. И не станет.

Зато можно было усложнить ситуацию. И Марина пошла ва-банк. Все равно терять-то нечего.

– Деньги можете найти вы, – сказала она. – И выкупить еще десять процентов долевого участия. Когда гостиничный комплекс будет готов, вы получите полный контроль над ним. Полный! Гостиничный бизнес очень рентабельный. Вы должны понимать это. А ночные клубы, а рестораны, а казино?..

– И тебе хватает наглости просить у нас деньги? – страшно полыхнул взглядом законник.

– Я предлагаю вам выгодный для вас вариант, не более того.

– Твои варианты вилами по воде писаны. А если твой отель превратится в долгострой?

– Если со мной ничего не случится, то не превратится.

– Шантажировать нас вздумала?

В ответ Марина промолчала. На тупого осла хоть изорись, все равно с места не сдвинется.

– Не хочешь говорить? – испепеляющим взглядом жег ее вор. – И не надо говорить. Ты уже сказала. Теперь братва говорить будет. Что скажет братва, то и будет. Скажут, что ты не жилец, живой отсюда не выйдешь.

Марина не сомневалась, что так и будет. Уж больно решительно был настроен председательствующий вор. Видно, что в большом он авторитете. Такому ничего не стоит настроить братву против нее.

Слово взял вор, сидевший от вожака по правую руку. Лет сорок ему. На суровом дубленом лице – несмываемая печать лихого босяцкого прошлого.

– Что-то ты там про «общак» говорила? – спросил он.

Тон его голоса не предвещал ничего хорошего.

– Говорила, – осторожно кивнула Марина.

Как будто чересчур резким кивком она могла стряхнуть с себя маску невозмутимости.

– А сама ты в «общак» отстегиваешь?

– А кто меня обязывал? У меня же не воровская «крыша».

– Правильно. «Крыша» у тебя ментовская. Ты ментам за «крышу» отстегиваешь.

– Может быть. Но предъявлять мне за это не нужно. Я ментам вас не сдавала. Или у вас проблемы были?

– Проблемы были. С ментами. Но не про твою честь. А в «общак» все равно нужно было отстегивать. По нашим законам ты барыга. И ты обязана делиться. Так что косяк за тобой, дорогая.

– А к столбу ты не пробовал докопаться? – не выдержала Марина, сорвалась на резкое слово. – Он тоже в «общак» не платит!

– Ты за метлой следи! – разозленный вор вскочил со своего места.

Но на Марину кидаться не стал. Хотя, похоже, был не прочь вкатить ей пощечину.

– Ша! Крученый!

С места поднялся еще один вор. Из тех, что был повернут к ней спиной.

– Ты, Крученый, на Марину не гони! – внешне спокойно, но с внутренним надрывом сказал он. – Она всегда в «общак» отстегивала!

Знакомый голос. Очень знакомый... Вор повернулся к Марине лицом... Капрон. Постарел, заматерел. Но это все тот же Капрон.

– Ну, здравствуй, Марина!

– Здравствуй, Капрон.

Она не смогла скрыть своего удивления. Да и необязательно это скрывать.

– Вот и встретились.

– Не скажу, что рада.

– И не говори...

Он снова повернулся к ворам лицом.

– Марина всегда в «общак» отстегивала, – повторил он. И добавил: – Когда была Муркой.

– Когда это было, – поморщился Крученый.

Оказывается, он знал, кем в прошлом была Марина. И главный вор тоже знал. Но это не мешает ее судить как какую-то «крысу». Хотя нет, именно это и заставило воров собрать сход. Не будь она Муркой, они бы не снизошли до этого. Марина была в замешательстве.

– Но ведь было, – веско сказал Капрон.

– Было!

С места поднялся и повернулся к ней лицом еще один вор. Анисим. Марине вдруг показалось, что это какая-то мистификация... Еще Кнут здесь появись, и она точно бы решила, что у нее галлюцинации.

– Мы с Капроном под Муркой ходили. Мы большие дела с ней делали. Все это было, – обращаясь к бродягам, проговорил Анисим. – И то, что было, забыть нельзя.

– Что было, то прошло, – покачал головой воровской пахан. – Слышал я про Мурку. Громкие слухи о ней ходили. Да, блатная кошка, да, воровскую жизнь вела, да, братва ее крепко уважала. Но ведь скурвилась Мурка.

– Не скурвилась, – мотнул головой Капрон. – Лажа это. Мы с Кнутом разобраться должны были. Не разобрались. Сразу на понятия поставили. А Мурка не сдавала нас ментам. Не знала она, что менту стелила. Мусора ее развели. Косяк, базара нет. Но Мурка сукой никогда не была. Слово вора!

– И я подписываюсь за Мурку, – подал голос Анисим. – Это мое слово!

– Кнут, ты тоже под Муркой осину гнул, – заговорил старый вор. – Что ты скажешь?

– И скажу!

И еще один бродяга поднялся из-за стола, повернулся к Марине лицом... Кнут! Ну и образина! Под его злющим взглядом Марина чувствовала, как уходит почва из-под ног.

– С мусором она путалась, амуры крутила. А Капрон говорит, что не курва...

– Не любил ты Мурку. Никогда не любил, – с осуждением посмотрел на него Анисим.

– Боялся, потому и не любил, – добавил Капрон. – Сколько раз она тебя на правилку ставила, а?

– Кто боялся? – вскипел Кнут.

И тут же остыл.

– Не боялся... Под бабой быть не хотел, да. А не боялся... Короче...

Кнут махнул рукой и сел. Кончился запал...

– Так и не сказал ты своего слова, брат, – усмехнулся пахан. – И я ничего не могу сказать... Да и не о Мурке сейчас базар. О Марине Викторовне говорим, о деньгах, которые она не может нам отдать.

– Не могу, – подтвердила Марина.

– Что делать будем, братва? Что решим, а?

– Мурки больше нет. Мурка осталась в прошлом, – чеканил каждое слово Капрон. – В настоящем есть Марина Кравцова. Бизнес-баба с той же хваткой, что у Мурки. Мы смотрели отель. Мы видели, работа идет полным ходом.

Капрон многозначительно посмотрел на центрового вора, как бы требуя от него подтверждения своих слов. И тот подтвердил – скупым движением головы и глаз.

– Мы хотим отбить общаковые бабки, – продолжал Капрон. – Это наше право. Но и Марине, по большому счету, предъявлять нечего. Деньги в работе, и вернуть она их может только недвижимостью, когда будет закончен отель. А он будет закончен. Я в Марину верю. И считаю, что нужно дать ей шанс.

– Ты ручаешься за нее? – недовольно спросил пахан.

Капрон немного подумал и сказал:

– Ручаюсь.

– И я ручаюсь! – поддержал его Анисим.

– Ну что ж, свое слово вы сказали, – нахмурился председательствующий законник. – Что скажет братва? Мое слово – нет! Доцент, ты что скажешь?

– Да. Пусть работает дальше, – недолго думая, сказал свое слово вор.

– Крученый?

– Мое слово – нет. Бабки на бочку, и все дела.

И еще два вора поддержали своего пахана. Голоса разделились. Четыре на четыре. Остался только Кнут.

Прежде чем сказать свое слово, он долго смотрел на Марину. Сколько злорадства было в его взгляде, сколько грубой спеси. Он прекрасно понимал, что от него зависит судьба Марины. Как зависела тогда, тринадцать лет назад, когда он целился в нее из нагана. И сейчас он мог убить ее. Для этого ему достаточно было сказать «нет». И он скажет. Потому что он никогда не любил Мурку.

– Сколько крови ты моей выпила, Мариночка... – обращаясь к ней, ядовито усмехнулся он. – Знала бы ты, сколько раз я хотел удушить тебя во сне. Хотел, но не удушил. Ты же Муркой была. Сколько бабок мы вместе срубили, а? Сколько лохов обули... А помнишь, как ты по мусорам из «волыны» палила, беду от нас отводила? Помнишь, как ты от мусоров нас через пролом уводила? Я помню. Я все помню... Помню, как братва меня на киче про Мурку пытала. Ты уже тогда легендой была. Я – никто, а ты легенда... Обидно? А не обидно. Я же не обиженник. Я вор. Законный вор... Короче, мое слово – «да». Живи, Мурка...

Кнут отвернулся от нее и опустился в свое кресло.

Было видно, что его слова тронули пахана за живое. И на Марину он смотрел уже без всякой предвзятости.

– Что ж, раз такое дело, ставлю тебе срок, девочка. За полгода ты должна довести дело до конца. Закончишь отель, оформишь нашу долю. Сколько там у нас процентов, Доцент?

– Сорок один?

– Может, доведем до пятидесяти одного? Как у нас по деньгам?

– Все путем. А контрольный пакет нам нужен...

– Ну что ж, возьми этот вопрос под свой личный контроль... А ты, Марина Викторовна, иди, мы тебя больше не держим. Нам тут нужно еще одну тему обмозговать, раз уж собрались.

Марина спустилась вниз, села в свою машину. Дождалась, когда воры покинут отель. Думала, что Капрон, Анисим и Кнут подойдут к ней, чтобы перекинуться с ней парой слов на досуге. Как-никак когда-то все они были одной командой. Но никто не удостоил ее своим вниманием. Воры разошлись по своим машинам и разъехались по известным только им одним направлениям.

Но Марина не расстроилась. Скорее, наоборот. Не очень-то хотелось ей быть Муркой. И не улыбалось водиться с ворами. Все это осталось в прошлом. А в настоящем есть Марина Кравцова, бизнесвумен, у которой были серьезные обязательства перед теми же ворами. Капрон и Анисим за нее поручились. И она их не подведет. А может, все-таки ей стать Муркой? Ну, хотя бы на некоторое время. Тем более что кто-то очень этого хочет.

Глава 34

Марина не просила, она умоляла о помощи. Лиза выть хотела от восторга. Наконец-то эта сука лежит у ее ног. Она сама позвонила ей по телефону, сама попросила срочно встретиться.

– Ты уж прости меня, дуру, что вчера столько гадостей тебе наговорила... – униженно извинялась Марина. – Ты же помочь нам хотела, а я с тобой так по-свински...

– Да ладно, чего уж там! – миролюбиво отозвалась Лиза.

Они разговаривали друг с другом по телефону. Поэтому Марина не могла видеть ее лица. Увидела бы – ужаснулась. Сколько злорадства и ненависти было в ее глазах.

– Твое предложение остается в силе? – с надеждой на положительный ответ спросила Марина.

– Да, конечно.

– Тогда я готова его принять. Только одного миллиона будет мало. Давай три, и по рукам.

– Два.

– Договорились. Когда мне к тебе подъехать?

– Я сама к тебе подъеду. Через два часа жди меня в своем офисе.

Лиза ликовала. Наконец-то Марина осознала, как плохи ее дела. Дефолт, злой банкир Лещинский, еще более злые воры. В такой переплет угодила, что не выпутаться. Но ведь это ее личные проблемы. А у Лизы одна проблема – пустить эту суку по миру. И Валентина вместе с ней.

Совсем недавно она висела на волосок от смерти. Но вор не посмел поднять на нее руку. И все потому, что за ней был Валентин со своими могущественными покровителями. Это такая сила, с которой ворам никак не сладить. Кеша мог бы ее убить, но отпустил с почестями. И даже заказ на Мишу принял. Более того, уже исполнил его...

Но Лизу он не тронет ни при каких обстоятельствах. Потому что за ней сила. И эта сила поможет решить ей одну непростую, но очень привлекательную задачку. На волне своего могущества Лиза подъехала к чете Кравцовых с унизительным для них предложением. Миллион долларов за их компанию и дом. Всего один миллион.

Спасибо Валентину, ее банк крепко стоял на ногах. На пару с ним она запросто бы подняла «Интеграл-Строй». И с ворами бы проблему решила. Но Марина заартачилась. Зато сегодня на поклон ее пробило. Видать, прижало суку...

В офис «Интеграл-Строя» Лиза явилась во всем великолепии своего величия. Два телохранителя в свите, личный юрист. И сама как звезда с неба... Она шла по своему офису, своей компании. Правда, сотрудники фирмы поклоны ей не били. Но ничего, она заставит их кланяться.

Марина ждала ее в своем кабинете. Пока что в своем... Не сказать, что забитая и затравленная, но придавленная – тише воды ниже травы. На Лизу не смотрит. Взгляд отводит. Ладно, ляд с ней. Пусть не ползает у нее в ногах. Зато договоры на передачу собственности уже готовы. Осталось только их подписать.

Договорами занялся юрист. Внимательно прочитал каждый. Все в порядке, за исключением одного...

– Насколько я знаю, речь шла о двух миллионах, – озадаченно посмотрел он на Марину. – А здесь указано три...

– Я передумала, – потупила она взгляд. – Два – мало...

– Обхитрить меня хотела? – хищно сузила глазки Лиза.

– Обхитрить? – удивилась она. – Я и мысли не допускала, что ты подпишешь договор, не читая... А то, что я указала сумму в три миллиона, так это мое право... У тебя же есть три миллиона?

– Есть и больше... Ладно, пусть будет три, я не возражаю...

Самое смешное, что она бы согласилась и на пять, и на десять миллионов. Все равно этих денег Марине не видать как своих собственных ушей. Получит жалкие триста тысяч наличностью, и на этом все.

– Но все же договор придется немного изменить, – надменно повела головой Лиза. – Триста тысяч долларов ты получишь сразу, на месте. А все остальное я обязуюсь перечислить на твой банковский счет в течение месяца. Переделай договор и укажи банковские реквизиты.

Марина подозрительно покосилась на нее. Подвох учуяла. Но деваться-то ей некуда. Не в том она положении, чтобы диктовать условия.

– Ладно, пусть будет так, – нехотя согласилась она. – Не думаю, что ты обманешь своего брата.

– И не думай.

Договор переделали в течение десяти минут. Юрист снова углубился в изучение текста. Мало ли что. Но все было в полном порядке.

– Можно подписывать? – спросила Марина.

Она во все глаза смотрела на Лизу. Волнуется бестия, переживает. Все страхи наружу лезут.

– Начнем.

Марина села за приставной стол напротив Лизы. Положила перед собой договоры, с волнением занесла над первым листом «Паркер» с золотым пером.

И в этот момент за окном что-то громыхнуло. Как будто из ружья кто-то выстрелил. Лиза невольно вздрогнула, интуитивно повернула голову в сторону окна. И юрист тоже встрепенулся. Марина же даже не пошелохнулась. Да, в таком состоянии, в каком она находилась, даже на взрыв атомной бомбы не отреагируешь. Знает же, что ничего не получит. А ведь подписывает договор. Один лист подмахнула, второй...

Договоры перешли к Лизе. И ее охватило волнение. Такую компанию за бесценок, считай, покупает. За окном с треском промчался мотоциклист. Но Лиза никак не отреагировала на шум. Один за другим подмахнула все бумаги, проштамповала их печатью собственного банка. Забрала свои экземпляры. Марина взяла свои, положила их в кейс с деньгами, который протянул ей юрист.

– Спасибо тебе, сестренка! – благодарно улыбнулась Марина. – Выручила ты меня. Теперь мы с Владиславом начнем новую жизнь. Он уже с детьми в Лондоне... И мне уже пора...

Она поднялась со своего места, достала из шкафа плащ. Любезно посмотрела на юриста. Тот все понял и соскочил со своего места, помог ей одеться... Идиот! Она же никто, эта девка!

Марина взяла кейс, помахала Лизе ручкой и покинула кабинет. Навсегда. Больше она при всем своем желании сюда не попадет...

Марина ушла, а юрист продолжал смотреть ей вслед. Взгляд у него какой-то завороженный. Да и сама Лиза поймала себя на том, что зачарованно смотрит на закрывшуюся за Мариной дверь.

– Ну чего уставился? – одернула она и себя, и юриста.

– А-а, что?.. – встрепенулся тот.

Взгляд его прояснился, лицо приняло озабоченное выражение.

– Чумной ты какой-то, – усмехнулась она.

Да она и сама чувствовала, что с ней не все в порядке. Хотя сейчас уже все нормально. Как будто пелена с глаз спала.

– Чумной?.. Может быть. – Юрист озадаченно потер переносицу.

И вдруг потянулся за договорами. Бегло пробежался взглядом по тексту. Лицо недоуменно вытянулось, губы выгнулись коромыслом.

– Что-то не так? – встревожилась Лиза.

Юрист потрясенно тряхнул головой.

Лиза вырвала у него договор, вцепилась в него взглядом... В конце концов до нее дошло, что ее подло обманули. Непонятно каким образом Марина подсунула ей под перо совсем другой договор. Согласно этому договору Лиза добровольно брала на себя долговые обязательства перед «Гостстройбанком». Выходило, что теперь она должна была Валентину шесть миллионов долларов плюс проценты за кредит, которые брала у него Марина под строительство своего проклятого отеля. И ни слова в договоре о том, что компания «Интеграл-Строй» со всем своим движимым имуществом переходит банку «Меганом».

* * *

– Ну ты же сам понимаешь, что это чушь на постном масле. Этот договор недействителен, потому что был заключен посредством обмана!

Лиза была уверена, что суд примет решение в ее пользу. А подлая гадюка Кравцова еще и за мошенничество ответит.

– А как ты докажешь, что это был обман? Ты же своей рукой договор подписала. И юрист при тебе был.

Валентин придерживался другого мнения. И вообще он был настроен явно враждебно. И похоже, что деньги здесь ни при чем.

– Так что же делать? – дрогнула Лиза.

– Отдашь деньги. Шесть миллионов плюс проценты.

– Но...

– Мы – свои люди, ты это хотела сказать? – злобно усмехнулся Валентин. – А может, я все-таки чужой?

Он достал из ящика стола пухлый конверт формата «А5».

– Что это? – насторожилась она.

– Письмо счастья! – съязвил он.

Бежать хотелось от такого «счастья». В конверте находились красочные фотографии, где обнаженная Лиза была запечатлена вместе с Кувшинским в мыслимых и немыслимых ракурсах. Но и это еще не все. Главным поражающим фактором оказалось письмо, в котором Миша подробно описывал все злодеяния, которые совершал на пару с Лизой. И еще предрекал свою собственную смерть от ее руки.

Кувшинский погиб. И «письмо счастья» автоматически ушло к адресату. Все просто...

– Значит, брат тебя со своим другом изнасиловал? – ехидно усмехнулся Валентин. – А тут оказывается, ты на бабки Влада кинуть пыталась. Ну и сука же ты!

– Валентин! Это неправда! Я тебе все объясню!

– Объясни. Объясни, как под меня подкоп рыла?

– Ну что ты такое говоришь! Уж тебе я зла точно никогда не желала! Все ради тебя!

– И мужа своего убила тоже ради меня?

– Я не убивала... Миша все выдумал!

– А как ты забралась в багажник к своему пасынку, он тоже выдумал?

– Да!

– А как ты на поклон к законному вору ходила, тоже он выдумал?

– Миша об этом не писал! – ошеломленно мотнула головой Лиза.

– Не писал. Мои люди написали. Которые узнали, что ты с Иноком встречалась.

– Да, встречалась. Машину хотела вернуть. И вернула же.

– И Мишу своего заодно заказала!

– Это неправда! Это подлые вымыслы! Никто ничего не докажет.

– А я и не собираюсь ничего доказывать. Пусть этим прокуратура занимается.

– Прокуратура?! Ты что, сдашь меня ментам?!

– Зачем утруждаться? – ядовитым взглядом ужалил ее Валентин. – Менты сами все узнают. Ты же видишь, на конверте штамп – «копия». Значит, таких конвертов несколько, как и адресатов. Так что менты уже получили свое письмо. Так что жди, когда за тобой явятся.

Лиза была близка к панике.

– Это письмо не может служить доказательством!

– А кто его знает. В общем, если я за тебя не заступлюсь, гнить тебе в тюрьме до второго пришествия.

– Но ты же за меня заступишься!

– Заступлюсь. Если ты мне отдашь деньги, которые должна была мне Кравцова.

– Но...

– Давай без «но»! – поморщился Валентин. – Вариантов у тебя нет. Как скажу, так и будет.

– И что ты скажешь?

– А скажу, что ты отдашь мне акции своего банка количеством, эквивалентным сумме, которую ты мне должна.

Он ткнул пальцем в треклятый договор, который подсунула ей Марина.

– Но это же грабеж! – схватилась за голову Лиза.

– Да, грабеж, но цивилизованный. Я поступлю с тобой как цивилизованный человек. Ты отдашь мне свой банк. Пусть это будет свадебный подарок с твоей стороны. Да, я возьму тебя замуж. Возьму. Но мы заключим брачный контракт, где будет ясно указано, что в случае нашего развода ты остаешься на бобах. И завещание составлю, по которому, в случае моей смерти, ты не получишь ни цента... Я же должен обезопасить себя, моя дорогая? – злорадно усмехнулся Валентин.

– Ты меня убил! – затравленно посмотрела на него Лиза.

– Нет, я всего лишь воспользовался моментом. Я деловой человек, дорогая. И Марина Кравцова – тоже деловой человек. Напрасно ты встала у нее на дороге. Она слон, а ты – моська. Вот она и раздавила тебя. И я могу тебя раздавить. Могу, но не хочу. Нравишься ты мне. Хоть и сука ты, но нравишься.

* * *

Марина закончила свой отель. Рассчиталась с долгами и тут же взялась за новый грандиозный проект. Ее компания процветает. Лиза от всей души желала ей счастья... как можно скорей погореть на ниве бизнеса. Она мысленно слала ей проклятия, но при этом прекрасно понимала, что ничем не в силах помешать ей.

Валентин сдержал свое обещание. Лиза официально вышла за него замуж. Но это было совсем не то, к чему она стремилась. Он обеспечил ей золотую клетку, но жила она в ней фактически на птичьих правах. От наследства первого мужа остались только квартира, машина и дом. Банк же целиком перешел в собственность второго мужа. Ко всему прочему, Валентин охладел к ней. Сначала у него появилась одна любовница – здесь, в России. Затем и вторая – во Франции. Он тратил на них деньги, которые целиком должны были принадлежать Лизе. Но, увы, не муж зависел от нее, а наоборот. И она должна была смириться с таким положением вещей.

Но как можно было с этим смириться, если Валентин откровенно ни во что ее не ставил? Накануне он отправился в заграничную командировку. Якобы в Испанию. Но Лиза точно знала, что сейчас он находился на Лазурном берегу, где недавно купил роскошную виллу. Он отдыхал там с любовницей, а Лиза вынуждена была находиться в жаркой и душной Москве. Ну уж нет! Пусть муж развлекается с любовницей во Франции, а она отправится к нему в Испанию. Там она его, конечно, не найдет, зато подцепит какого-нибудь пылкого мачо. И ее месть будет сладка.

Виза у нее открыта, с билетом вопросов не возникло. Она вызвала такси и отправилась в аэропорт. Багаж у нее небольшой – дамская сумочка и ударопрочный чемодан на колесиках. И сама бы могла справиться с ним. Но нет, воспользовалась услугами носильщика. При себе она оставила только сумочку.

Регистрация на рейс уже началась. Лиза направлялась к стойке, когда путь ей преградил мужчина в светлом костюме.

– Вильямин?!

Она узнала своего «пасынка». Не могла не узнать.

– Ну вот и встретились, – зловеще усмехнулся он.

– Я думала...

– Я знаю, что ты думала. Думала, что на многие лета меня упекла. Ан нет, как видишь, я снова на свободе. Чего и тебе желаю.

– Я и так на свободе...

– Ну, это явление временное. От тюрьмы и от сумы не зарекайся. Счастливого тебе пути, дрянь!

Вильямин окатил ее взглядом, полным презрения, и растворился в толпе. Лиза лишь пожала плечами. Нелепая какая-то встреча. Ну да ладно.

Она даже не задумывалась о том, что ее багаж может не пройти досмотр. И каково же было ее удивление, когда симпатичный офицер вежливо попросил ее открыть чемодан.

Открывался он легко. Слишком легко. Лиза это поняла, когда в раскрытом чемодане поверх вещей увидела несколько тротиловых шашек, перетянутых скотчем и оснащенных часовым механизмом. Это было самое настоящее взрывное устройство...

– Я... Я не знаю... Это какое-то недоразумение... – жалко пролепетала она.

Она инстинктивно бросила взгляд в зал – как будто там мог находиться виновник подлога. И ведь находился... Она увидел Вильямина. Он злорадно улыбался ей и махал рукой.

– Вот он! – истерично взвизгнула она. – Хватайте его!

Но таможенники никого не увидели. Потому что Вильямин уже исчез. А если бы и увидели, они все равно не стали бы хватать его. Взрывное устройство было обнаружено в багаже Лизы. Она и должна была ответить по всей строгости закона.

А ведь она в самом деле была виновата. Виновата в том, что весь мир ополчился против нее.

Content

Колычев Владимир Здравствуй, Мурка, и прощай!

Владимир Колычев Здравствуй, Мурка, и прощай

Часть I 1981—1985 гг.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть II 1992—1993 гг.

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Часть III 1997—1998 гг.

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34