Владимир Колычев

Черный интернационал

Часть I

Глава первая

1

Зима позади, весна в самом разгаре, впереди лето и отпуск. Можно будет сгонять куда-нибудь на Кипр или в Турцию. Отдохнуть, расслабиться, полной грудью вдохнуть воздух свободы. Но совсем не обязательно откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. А как раз сегодня вечером у Степана выходной, впрочем, как и весь завтрашний день… Но Жанна лишила его свободы. С вечера уложила в постель: решила, что за неделю он жутко устал, иммунитет у него ослаб, хворь не за горами – словом, профилактика простудных заболеваний на первом месте. Для начала она растерла его ароматными маслами – лечебно-эротический массаж в таких случаях просто необходим. Спирт для сугрева – святое дело, поэтому на пару с женой Степан принял здоровья ради пятьдесят капель сугубо медицинского коньяка «Хеннесси», затем еще. Кровь воспламенилась, сосуды расширились, настроение на крыльях либидо воспарило к небу. А тут еще и «медсестра» со своими процедурами…

Жанна являла собой верх сексуального соблазна и очарования. Чертовски красивая, пышные волосы, фигура, как у семнадцатилетней девушки, ноги – само совершенство. А наряд… Белый чепчик с красным крестом, ультракороткий белый халатик нараспашку поверх белого корсета, белые шелковые чулки на подвязках, трусики уже под подушкой, прозрачные туфли на высокой платформе падают на пол…

Лечебно-эротическая процедура закончилась полным его выздоровлением. Своими припарками Жанна сняла с него хворь, довела до исцеляющего изнеможения. Они вместе лежали в постели, наслаждались покоем и взаимной гармонией духа, медленно засыпали… Но, увы, заснуть не удалось. В половине первого ночи зазвонил телефон.

– Товарищ подполковник, у нас «Гроза», объявлен сбор… – сообщил дежурный по отделу.

– Что там стряслось? – всполошился Степан.

– Да пока вроде ничего. Но «Грозу» дали.

Термин «Гроза» использовал еще незабвенный товарищ Сталин – так он называл свой стратегический план нападения на фашистскую Германию. На современном же милицейском языке «Гроза» означала: сбор по тревоге всех сотрудников милиции, зачистка территорий, ориентирование на поиски террористов, усиление режима несения службы и охраны вверенных объектов.

Степан переговорил с дежурным, положил трубку, резким движением сорвал себя с постели – как будто преодолевал силу домашнего тяготения, способную его удержать.

– Неужели на службу? – недовольно и в то же время с пониманием спросила Жанна.

– Май, ночные грозы…

– Май – это хорошо, гроза – плохо… Когда тебя ждать?

– Не знаю… Ты спи, спи. Ни о чем не думай…

– Вдруг тебя молнией шибанет?.. Хотя ты уже и без того шибанутый. Нормальные люди спят в это время, а его черт знает куда несет. Мент ненормальный…

На улице было светло. Луна, звезды, дворовые и уличные фонари. Прохладно, но от прогретой за день земли тянет теплом. Где-то застрекотал первый сверчок – «зер-зер-зер». А еще слышно, как шумит вода на Глубоком озере – до него рукой подать.

Степан выгнал из гаража свою машину, выехал со двора, взял курс на родной отдел. Он не изменял своим пристрастиям и по-прежнему ездил на «Волге». Форсированный фордовский движок, мощная ходовая, кожаный салон, бортовой компьютер. Легче было бы купить крутую иномарку, но Степан предпочитал «Волгу». Возможно, это всего лишь упрямство с его стороны, но менять он ничего не собирался, во всяком случае, в ближайшее время.

Возле здания ОВД оживление. Прибывает начальство, сотрудники. Степан тоже начальство. В отделе он возглавлял службу криминальной милиции, являлся первым замом начальника ОВД «Битово». В подчинении – уголовный розыск, отделы борьбы в сфере экономики и экспертно-криминалистический. На местах свои люди – все тот же Федот Комов, Эдик Савельев, Рома Лозовой и Саня Кулик. Им всем предлагали повышение в других ОВД, но ребята – ни в какую. Не хотят они покидать родной отдел. Впрочем, им не так уж и плохо под началом Степана. Все четверо – майоры и старшими офицерами считаются не только по званию, но и по уважению. К тому же карьерный рост был возможен и внутри отдела.

Начальником ОВД был все тот же Хлебов, уже полковник. Нормальный мужик, с ним у Степана полное взаимопонимание, впрочем, как и со всеми другими начальниками. Такой уж он человек – бескомпромиссный, но в то же время неконфликтный, вернее, старается быть таковым…

Степан побывал у Хлебова, заглянул в кабинет к начальнику уголовного розыска майору Комову. Там и застал своих друзей-подчиненных. Эдик и Саня – старшие оперуполномоченные под началом Федота: Рома возглавлял отдел по борьбе с экономическими преступлениями – ради такого дела даже в экономический институт поступил учиться, третий курс уже заканчивает.

– Командир, шуму много, а взрывов-то вроде нет. Зачем нас тут собрали? – спросил Федот.

– Информация по ФСБ прошла – чечены теракт в Москве готовят, – прояснил ситуацию Степан. – Информация оперативная, степень достоверности – мутная. Но, как говорит наш знакомый генерал, лучше перебдеть, чем недобдеть. Так что будем бдеть…

– Это чтобы жизнь нам медом не казалась, – сонно зевнул Лозовой.

– Что, Рома, не выспался?

– А ты, Степан Степаныч, как будто выспался.

– Ничего, на пенсии высплюсь… В общем, так, любезные, находимся здесь до особых распоряжений.

– Как насчет взбодриться? – спросил Федот и многозначительно показал взглядом на барную секцию в шкафу.

– Без вопросов, – усмехнулся Степан. – Желающим взбодриться разрешаю размяться в спортивном городке или отправиться на маршрут патрулирования.

– Уж лучше на маршрут, – решил Лозовой. – Ночка хорошая, свежая… Может, в самом деле прошвырнемся, а, Степан Степаныч? Не то скиснем здесь.

– Посмотрим…

Информации о чрезвычайных происшествиях не поступало, особых распоряжений тоже, но команда «отбой» запаздывала. В конце концов Степану наскучило сидеть в отделе, он взял с собой Лозового и вместе с ним пешком вдоль жилого квартала отправился на патрулирование в направлении воинской части. Он нарочно не взял машину. Хотелось поразмять ноги, подышать свежим воздухом, послушать ночную тишину.

Время – половина четвертого ночи. На улицах пусто, только редкая машина прошуршит мимо. Из нормальных людей никого. Только ненормальные, вроде Степана и Ромы. В столь позднее время да еще на пустынных улицах внимание привлекал любой человек. А тут на глаза попался какой-то мужик в кожаной куртке. Он шел по направлению к десятиэтажному дому. Его не шатало, не бросало из стороны в сторону, но все равно у Степана возникло такое впечатление, что ночной гуляка идет на автопилоте.

– Гражданин, постойте! – издали окликнул его Рома.

Мужик резко остановился, стремительно развернулся к нему лицом, застыл как вкопанный. В боевую стойку вроде бы не становился, но Степану показалось, что внутренне он приготовился отразить возможное нападение.

– Майор милиции Лозовой! – подходя к нему, представился Рома. – Предъявите документы!

Гуляка понимающе кивнул, полез в куртку за документами. Степан внутренне напрягся, поставил себя на боевой взвод. Ведь гражданин вместо документов запросто мог достать нож или даже пистолет.

Но все было в порядке. Прохожий предъявил служебное удостоверение в красной корочке.

– Подполковник милиции Кабаржин Олег Дмитриевич, – с уважительной интонацией прочитал Рома.

– Командир отряда ОМОН, – дополнил мужчина.

Можно сказать, что внешне он вполне соответствовал своей должности. Рост где-то метр восемьдесят, в плечах косая сажень, обветренное волевого склада лицо, мягкий, но в то же время сильный взгляд. От него разило спиртным, но на ногах он держался крепко. Чувствовалась офицерская закалка.

– Гуляете, товарищ подполковник? – с понимающей насмешкой спросил Степан.

– Так в отпуске же, а тут товарища встретил, посидели немного, домой вот возвращаюсь.

– Ничего себе немного, утро уже скоро.

– Так говорю же, в отпуске я.

– А каким отрядом командуете?

– Особым. Он сейчас в Чечне находится, а что?

– Да нет, ничего. Просто я многих омоновцев знаю, а вас вижу впервые.

– Так я сам из Красноярска. А жена у меня отсюда, мы к теще погостить приехали. Вы что, допрашиваете меня?

– Да нет, – пожал плечами Степан. – Просто интересно, сами вы из Красноярска, а товарища здесь встретили…

– С товарищем этим мы вместе в Чечне служили. Это еще когда первый заезд был. В смысле, первая чеченская. Я и с женой своей через него познакомился… Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено?

Подполковник говорил мягко, без всякого вызова. Но все же чувствовалось, как нарастало его скрытое раздражение.

– Извините, товарищ подполковник, – улыбнулся ему Степан. – Служба у нас такая…

Ему было неловко. Мужик правильный, боевой офицер, а он его пытает как какого-то пижона.

– Проверки на дорогах? – понимающе усмехнулся омоновец.

– Что-то вроде того… Если вдруг какие-то проблемы, обращайтесь прямо ко мне. Подполковник Круча, замначальника ОВД «Битово»…

– Странно: подполковник и майор, и в патруле, – заметил Кабаржин.

– «Гроза» у нас, вот и приходится метать молнии.

– А, «Гроза», понимаю. Террористы замучили?

– Да нас-то еще пока не трогают, тьфу, тьфу, а Москва гудит…

– Это из Чечни вся зараза…

– Так уничтожить эту заразу, и все дела.

– Как уничтожить, если приказа нет? Кому-то выгодна эта война, поэтому мы и воюем, непонятно до какого конца… Ладно, господа офицеры, пора уже – вам служить, мне отдыхать…

Подполковник помахал Степану и Роме рукой, повернулся к ним спиной и зашагал к своему дому.

Степан смотрел ему вслед и заметил двух людей, сидящих на скамейке возле его подъезда. Мало ли кому не спится в ночь глухую. Может, это кто-то из жильцов дома на рыбалку собирается. Сидят мужики, ждут третьего, чтобы затем сообразить на троих в кустах у Глубокого озера… Но Степану присутствие этих полуночников показалось подозрительным.

Под козырьком у входа в подъезд лампочка не горела, двор освещался плохо. Поэтому он видел только силуэты сидящих. Зато те хорошо его видели. И как только поняли, что он идет по их душу, вскочили со скамейки и бросились наутек.

– Оп-ля, с чего бы это? – скорее у самого себя, чем у Степана, спросил Рома.

– А надо узнать! Давай за ними!

Степан первым бросился за беглецами, увлек за собой Лозового.

– Стоять, милиция!

Но удирающие типы даже не думали останавливаться. И со всех ног продолжали бежать в сторону воинской части.

Степан Круча принадлежал к числу тех людей, для кого спорт – удовольствие, а не обязанность. И сейчас он был в отличной физической форме – бегал легко, стремительно. И Рома в этом плане отнюдь не дохляк. Они оба бежали быстро, во весь опор. Но, видимо, неустановленные типы тоже дружили со спортом, и расстояние до них сокращалось очень медленно. Но все же сокращалось. И, наверное, сократилось бы до минимума, если бы перед беглецами не вырос забор воинской части. Они с ходу перескочили через эту преграду, как будто это был привычный элемент полосы препятствия. Степан и Рома также не стали топтаться перед забором, легко перемахнув через него. И оказались на бетонированной площадке, от которой вдаль тянулись два ряда зданий – по всей видимости, складских помещений. В проходе между ними в робком освещении фонарей сверкали пятками беглецы. Но вот они свернули за угол, и все – нет их. Однако и Степан не стоял на месте.

– Стой, кто идет! – грозным окриком раздалось за спиной.

Степан и Рома разом остановились, медленно развернулись на звук. Они еще не совсем поняли, что произошло, но уже знали – лучше обойтись без резких движений.

А произошло то, что должно было произойти, – они нарвались на часового. Но произойти это должно было и с беглецами. Увы, по закону подлости, те успели проскочить мимо обходившего свою территорию солдата. А Степану и Роме не повезло.

– Стой, стрелять буду! – крикнул часовой и тут же нажал на спусковой крючок.

Первый выстрел был сделан в воздух, все как по уставу. Но ведь Степан и Рома остановились еще до этого, даже оружие спрятали. Но, видно, солдат вместо устава караульной службы читал анекдоты про армию. Есть там такая сценка: «Стой, стрелять буду». – «Стою!» – «Стреляю!»…

К счастью, солдат находился достаточно далеко от нарушителей, да и стрелок из него оказался аховый. Длинная очередь прошла высоко над головой. Несколько пуль высекли искры из кирпичных стен армейского склада. Пришлось залечь.

– Что ж он, гад, делает! – не на шутку разозлился Рома.

Он вытащил свой пистолет, несколько раз выстрелил в сторону часового. Уж лучше подстрелить этого придурка, чем оказаться в морге или, в лучшем случае, на больничной койке.

Но Рома стрелял не на поражение, а в воздух. И все же этого хватило, чтобы часовой упал на четвереньки, на карачках дополз до выступа пожарного колодца, залег за него. И уже оттуда, не высовывая головы, принялся палить из автомата. К счастью, все пули уходили в небо.

Степан дождался, когда трусливый солдатик израсходует первый магазин. Когда он стал перезаряжать автомат, в мощном рывке добежал до него, ударом ноги выбил из рук оружие, заломил назад руки, защелкнул на них наручники.

– А-а, не убивайте! – завопил солдатик.

– Даже в мыслях нет, – разворачивая его к себе лицом, сказал Степан. – Что ж ты, соколик, устав караульной службы нарушаешь. Мы же остановились, а ты стрелять в нас… Из милиции мы, не колотись…

Будь Степан хоть генералом армии, он бы не мог сейчас чувствовать себя спокойно. Наверняка караул уже поднят в ружье, в любой момент могли появиться вооруженные солдатики, которые сейчас подчинялись только начальнику караула. При всех раскладах Степан для них враг, и они запросто могли открыть огонь на поражение. И попробуй потом докажи, что они действовали неправильно…

Но все обошлось. Начальником караула оказался опытный офицер, а не какой-то безмозглый сержант. Команду открыть огонь он не подал. Но все же Степану пришлось долго объяснять ему, как и зачем он оказался на территории воинской части. Разобрались. Затем стали разбираться с неизвестными, которых преследовал Степан и Рома. У них появилось вполне логичное предположение, что беглецами могли быть военнослужащие этой части. Ведь они перескочили через забор именно в том месте, где колючая проволока была сорвана – этакая лазейка для самовольщиков. И потом, часовой не стал останавливать их, что также подозрительно. Возможно, беглецы имели на него какое-то влияние. Выяснилось, что часовой был из молодых, а те могли быть «дедами».

Но сменившийся часовой, ныне уже просто караульный, твердо стоял на том, что никаких подозрительных людей на вверенном ему объекте он не видел и, соответственно, не имеет никакого понятия, кто они такие.

Можно было договориться с командиром части и провести опознание. Но Степан на это не пошел. Во-первых, он не знал беглецов в лицо. А во-вторых, ничего такого они не совершили. Даже если он найдет их, что предъявит им? Неподчинение сотрудникам милиции, находящимся при исполнении? Но у них с Ромой на лбу не написано, что они из милиции. Задержи этих шустриков, так они сразу скажут, что приняли Степана и Рому за бандитов, поэтому и бросились от них наутек. В общем, овчинка не будет стоить выделки. К тому же приключений и без того хватало. Одно то, что Степана и Рому мог пристрелить бестолковый часовой, навевало невеселые мысли. Не зря Жанна предостерегала его от молнии…

Расположение не очень гостеприимной части Степан покидал уже утром, несолоно хлебавши. Но настроение было в полном порядке. Он уже знал, что «Гроза» утихла, личному составу дан отбой, и он может ехать домой. Впереди у него был целый выходной. А то, что он не смог задержать каких-то придурков из подворотни, так ничего нет в том страшного…

2

Выходной день пролетел как пуля у виска. Впечатлений много, но все уже позади. А впереди служба.

Он ехал в отдел. Настроение – не очень. Хандра какая-то с утра напала. А тут еще в «красную волну» попал. Четвертый светофор подряд, и везде красный свет. Приходилось останавливаться. И с каждой остановкой раздражение нарастало.

Видимо, синдром понедельника действовал не только на него одного. На его глазах на желтый свет светофора остановился новенький «глазастый» «Мерседес» серебристого цвета. А за ним синяя «девятка» с приподнятым задом – как у курицы перед оплодотворением. Водитель «девятки» принялся остервенело сигналить, требуя, чтобы «мерс» ехал дальше, освобождая ему дорогу. Таких водил называют «ошпарками». Всех обгоняют, едут на красный свет, сигналят в белый свет как в копеечку. Житья от таких придурков нет на дорогах.

Все бы ничего, но из «Мерседеса» показалась женская рука с вытянутым вверх средним пальцем. На международном языке этот жест означал экспрессивный посыл в зону мужских гениталий. «Ошпарок» вскипел, в бешенстве выскочил из машины, попытался вскрыть «Мерседес». Но женщина заблокировала дверь и подняла стекло. А «ошпарок» разошелся. И давай барабанить кулаками по крыше. А тут еще и перекресток забит машинами – при всем желании водителю «Мерседеса» вперед не проехать…

Водители других машин никак не реагировали на эксцесс. Все правильно, жизнь нынче такая, сейчас каждый за себя, свой кузов ближе к заднице. Но Степан-то живет по другому принципу. Он – мент, не имеет права оставаться в стороне.

Он рывком вышел из машины, дотянулся до грубияна, двумя руками схватил его за шкирку, оторвал от земли. Росту в нем – метр с кепкой, живого весу – дерьма больше. А что-то еще ставит из себя, руки распускает. Но это он с женщиной герой. А когда понял, что запахло жареным, в момент остыл, скукожился.

– Отпустите! – жалобно попросил он.

– Еще чего! – ответил за Степана женский голос.

Из машины выходила девушка. Высокая, стройная. Пышные прямые волосы каштанового цвета, красивое лицо, спокойный макияж. Дорогой модный костюм – короткий жакет поверх нежной водолазки, узкие брюки – такие же бесконечно длинные, как и ее ноги.

– Ты откуда взялся, придурок? – не то чтобы зло, но с некоторым остервенением спросила она.

– Это вы мне? – улыбнулся Степан.

– Ну нет, – слегка растерянно улыбнулась она. И ткнула пальцем в «ошпарка». – Это я про него…

– Слышишь, придурок, тебя спрашивают, откуда ты такой взялся? – спросил он.

– Я больше не буду!

Ответ исчерпывающий. Тем более если знать психологию среднестатистического водителя. Как ведь бывает, на людях человек как человек, а сядет за баранку, так будто бес в него вселяется…

– Не будешь, тогда вали. И больше мне не попадайся!

Степан разжал руки, и «ошпарок» рухнул на асфальт. Быстро поднялся и, не отряхиваясь, скрылся в своей машине. Только его и видели.

– А вы кто будете? – с интересом и в то же время озадаченно смотрела на Степана девушка. – Я вас не знаю.

– Вы так говорите, как будто должны меня знать.

– Ну, я подумала, что это кто-то из моих знакомых мог за меня заступиться…

– А незнакомый заступиться не мог?

– Почему не мог? Мог… Но я думала, что знаю вас. А вышло, что нет… Между прочим, если бы не вы, этого придурка все равно бы по стенке размазали.

– Кто?

– Есть люди, – уклончиво ответила она.

– Криминальные личности.

– Может быть…

– Лучше бы вы мне это не говорили, – усмехнулся Степан.

– Почему?

– Потому что я не люблю, когда мне такое говорят. Как представитель закона говорю…

– Так вы из милиции! – догадалась она. – А я в милицию как раз и еду…

– Что-то случилось?

– Да, – помрачнела девушка. – Меня обокрали. Квартирная кража…

Ехидства ради Степан мог спросить, почему ж в таком случае она не обратилась за помощью к тем самым криминальным личностям, на которых ссылалась. Но, во-первых, у него не было желания ехидничать. А во-вторых, он прекрасно знал, как любят некоторые красотки пугать прохожих своими несуществующими связями в криминальном мире. И в-третьих, у него возникли вопросы иного характера.

– Когда вас обокрали?

– Не знаю, когда это случилось, но, приехав сегодня домой, обнаружила, что замок взломан, а в квартире нет ценных вещей. Главное – пропали деньги и драгоценности…

– С этим разберемся. Скажите, почему вы не позвонили на «02». Вы должны были на месте дождаться прибытия оперативно-следственной бригады…

– Да знаю я, мою соседку обворовали, так она четыре часа ждала, пока к ней приедут…

– Так… Где вы живете?

Девушка назвала свой адрес, Степан тут же связался с отделом и велел немедленно отправить на место машину со следователем, операми и криминалистом. Сам же отправился по адресу.

Он подъехал к ее дому на своей машине, она – на своей. В лифте на двенадцатый этаж поднимались вместе. Самый обыкновенный крупнопанельный дом, относительно новый, в центре города.

По пути познакомились. Девушку звали Никой – сокращенно от имени Вероника. Фамилия Дробышева. Она сообщила об этом с таким видом, как будто Степан должен был если не знать, то хотя бы слышать про нее. Но, увы, это имя ему ни о чем не говорило. И он развел руками, давая ей это понять. Тогда она предъявила свое журналистское удостоверение и с гордостью сообщила, что является корреспондентом довольно-таки известной газеты с грандиозным названием «Мега-Экспресс».

– Надеюсь, Ника, вы не станете проводить журналистское расследование? – без всякой опаски улыбнулся он.

– Ну вообще-то у меня была такая мысль. Можно было бы осветить работу нашей родной милиции…

– Что ж, воля ваша.

Степан не боялся эту красотку. Даже если он не сможет раскрыть кражу. Ведь бывают же хитроумно спланированные и осуществленные преступления. Ну, напишет она какую-нибудь гадость насчет того, что российская милиция беспомощна и не в состоянии защитить налогоплательщиков, что с того? Степан уже давно привык к таким пакостям, с него как с гуся вода…

Дверь в квартиру бронированная. Замок достаточно прочный. Был когда-то. Преступники просто-напросто высверлили личинку, вскрыли дверь и проникли в дом.

Аккуратно, чтобы не уничтожить следы преступников, Степан зашел в квартиру. Две комнаты, просторная кухня. Красиво, стильно, дорого и со вкусом. Но во всем этом квартирно-гарнитурном комплексе видны были прорехи. Бросалось в глаза отсутствие телевизора, видеомагнитофона, музыкального центра. Сейчас ни одна квартира не обходится без этого. А здесь ничего такого нет. Только пустая телевизионная тумбочка и сиротливо брошенный антенный шнур.

– Вероника, вы говорили, что у вас украли деньги и драгоценности, – сказал Степан.

– Да, и это самое главное, – сокрушенно вздохнула красавица.

– Сколько?

– Восемьдесят пять тысяч долларов наличностью и драгоценностей тысяч на триста…

– Рублей или долларов?

– Ну конечно, долларов. Кто сейчас на рубли счет ведет?

– Как это ни странно, подавляющее большинство наших сограждан деньги считают в рублях. Но не будем отвлекаться от темы… Где находились деньги?

– В сейфе.

– Драгоценности?

– Там же…

Степан осторожно прошел в спальную комнату, где за отодвинутым компьютерным столом в стене зияла дыра, на месте которой когда-то был небольшой сейф. Его вырвали вместе с мясом…

Место для тайника не самое оригинальное. Преступники могли найти сейф и без наводки. Но откуда они могли знать, что в квартире самой обыкновенной журналистки могло находиться столько добра? Восемьдесят пять тысяч долларов наличностью – это не шутка. Триста тысяч, в которые Ника оценила пропавшие драгоценности, сумма весьма относительная. Но даже при погрешности «минус» пятьдесят тысяч сумма вырисовывается очень большая.

– Вероника, извините за нескромный вопрос, где вы были этой ночью? – спросил Степан.

– Ну, я девушка не замужняя, свободная. Скажем так: я ночевала у друга… – в раздумье ответила она.

– И часто вы у него ночуете?

– Когда как. Но чаще я ночую дома… Вас интересует, с кем?

– К сожалению, да, интересует… Видите ли, в чем дело, преступники проникли к вам в квартиру именно в момент вашего отсутствия. Значит, они знали, когда вас не бывает дома. К тому же преступники были в курсе, что и где вы храните. В общем, возникает мысль, что они действовали по наводке…

– Вы, наверное, думаете, что преступников мог навести кто-то из моих друзей? – с нескрываемым сарказмом спросила Ника.

Она сидела в кресле в эффектной позе. Нога за ногу, руки грациозно собраны на коленке, плечи расправлены, голова высоко поднята вверх. Она стоила того, чтобы ею любовались…

– Вы говорите о своих друзьях во множественном числе, – заметил Степан. – Сколько их у вас?

– Боюсь, что этого я не могу сказать, – вальяжно покачала она головой.

Степан в ответ лишь надменно усмехнулся. Похоже, эта Ника из той породы хитромудрых лисичек, которые и рыбку хотят съесть, и на волчий хвост не сесть. Что ж, это ее право потерпевшей – держать в секрете свои интимные связи. В таком случае шансы найти преступников падают до минимума. И если Степан со своей командой не сможет раскрыть кражу, то пусть она пеняет на себя. А свое журналистское расследование пусть засунет в то самое место, где она хранит свои тайны…

Он не стал выяснять подробности из личной жизни потерпевшей. Заставил Нику писать заявление, где обязал составить подробный перечень пропавших вещей. Когда прибыла оперативно-следственная группа, передал ее на руки Эдику Савельеву и Сане Кулику, а сам отправился в ОВД. В конце концов, он – начальник криминальной милиции и не обязан сам искать преступников. Его дело – организовывать, руководить и направлять. А также получать и анализировать сопутствующую расследованию информацию.

Через два дня на утренней планерке он затронул вопрос кражи в квартире гражданки Дробышевой Вероники Сергеевны. Уголовное дело по этому факту было возбуждено, план оперативно-розыскных мероприятий составлен, эксперты обнародовали результаты своих криминальных исследований. Результат, правда, почти нулевой – преступники не оставили отпечатков пальцев и сигаретных окурков тоже – это в кино «бычки» на каждом углу вперемешку с пуговицами, чеками из химчистки, железнодорожными билетами. В жизни тоже так бывает, но редко и не в данном случае. Похоже, преступник попался грамотный.

– Что удалось выяснить про саму Веронику? – спросил Степан у Савельева. Он взял на себя это дело, с него и спрос.

– Есть кое-что интересное, – загадочно улыбнулся Эдик.

– А конкретно?

– Очень выдающаяся особа, скажу я вам.

– Известная журналистка как-никак.

– Да какая там журналистка, – весело махнул рукой Савельев. – В общем, я с одной ее бывшей подружкой разговаривал. И не только с ней… Кстати, подружек у нее много, и все почему-то бывшие. То ли Ника зазналась, то ли те не могут ей простить ее успех…

– Какой успех?

– Степан Степаныч, ну ты же был у нее в квартире. И машину ее видел. Богатая квартира, машина «Мерседес», почти сто тысяч долларов на руках, куча драгоценностей… Откуда у нее все это?

– Это ты у меня спрашиваешь? – нахмурился Степан. – Ты свою риторику в сейфе закрой, а мне голые факты давай…

– А ничего, что эти голые факты строятся на голом теле?.. Короче, Ника эта – девочка еще та. Уроженка нашего славного городка, двадцать четыре года от роду, закончила факультет журналистики МГУ, в настоящее время числится сотрудником газеты «Мега-Экспресс».

– Почему числится?

– Так потому, что не особо напрягается. Если одну-две статейки в год набросает, то, считай, хорошо. У нее в свое время с учредителем этой газеты роман был. Вот он по блату и пристроил ее в редакцию. Но она там больше числится, чем работает. Хотя на презентациях – ну, куда журналистов пускают – там она первая. Короче, журналистские корочки ей больше для тусовки нужны, чем для дела…

– Чем же она на жизнь зарабатывает?

– Папы богатые у нее. В смысле, папики – ну, спонсоры то бишь…

– И много спонсоров?

– На данный момент трое, – лыбился Эдик.

– Разве так бывает?

– В том-то и дело, что бывает. У нее сейчас два спонсора активных, а один пассивный…

– Чего?

– Ну, не в смысле ориентации, а жизненной позиции. Один ухажер – так, от случая к случаю с ней, и то, если она сама позвонит…

– Точно, пассивный.

– Вот и я о том же. А два других активные. Сами ей звонят, сами к ней наезжают, в общем, набиваются…

– И как же она их чередует?

– Этого я не знаю. Видимо, как-то договариваются…

– Ты пробил этих деятелей?

– А то! Оба из Москвы. Сергей Будякин и Борис Брайнин. И тот и другой – миллионеры. Будякин занимается перевалкой нефти за рубеж, у него в Новороссийске свои терминалы и танкеры. Брайнин владеет банком «Альфа-Максимус». В общем, денег у этих ребят хватает. Так что Ника не испытывает недостатка в наличности. Про подарки я и не говорю. Брайнин квартиру ей в Битово подарил, Будякин – «Мерседес». Мебель, драгоценности – все от них. Да и не только они стараются. До них Ника романы с новорусами попроще крутила, но шубки норковые, жемчуга имела…

– Щедрые у нее ухажеры, – заметил Степан.

– Да уж, щедрые, держи карман шире. У этого Брайнина снега зимой не допросишься…

– Но ты же говоришь, что это он квартиру Нике подарил. Неплохая, скажу, хатка…

– Другой бы не подарил. А ей подарил… Баба она смаковая, с этим не поспоришь. Но таких красавиц в Москве и без нее хватает. Но не всем такие подарки дарят, далеко не всем. Ника, говорят, особенная баба. Она как тот талисман на удачу. Еще первые ее ухажеры заметили, что все подарки окупаются. И с Брайниным такая же история, и с этим, с Будякиным. Брайнин квартиру Нике подарил, так он сразу тендер какой-то крупный выиграл, о котором, говорят, даже мечтать не мог. А после того как Будякин «мерс» ей подарил, его фирма получила особый сертификат Международной организации стандартов… Вот и я думаю: может, и мне что-нибудь ей подарить? – весело улыбнулся Эдик.

– Дарить, наверное, мало – надо еще и переспать, – хмыкнул Степан. – Справишься?

– Так это дело нехитрое…

– Хитрость в том, как эту Нику поделить. Скажи, между ее ухажерами стычки бывали – ну, на почве ревности или там неудовлетворенности?

– Информации на этот счет нет. Может, и случалось что. Хотя вряд ли. Будякин – человек женатый: Брайнин по жизни холостяк, короче, ни тот, ни другой жениться на Нике не собирается, а раз так, то никаких обязанностей у нее перед ними нет…

– Это она так считает. А если тот же Брайнин или Будякин считают, что Ника им по гроб жизни обязана?! Может, кто-то из них решил отомстить ей, поэтому и дал наводку на ее квартиру. Или своих спецов на кражу послали…

– Да теоретически такое, конечно, возможно. Но практически… Я изучал прошлое этих деятелей. Не судимы, не привлекались, в криминале не замечены. Если раньше за ними ничего не было, то сейчас они тем более в криминал не полезут, ни к чему им эта головная боль. Я-то, конечно, допрошу этих огурцов, но не думаю, что это даст результат. Они люди серьезные, со связями, начну давить – сразу в стойку встанут. Про разрешение на обыск я даже не говорю – по ушам нам дадут, а не санкцию…

Кража – преступление, можно сказать, банальное. На основании пустых предположений бизнесменов в разработку не возьмешь – прокурор постановление не подпишет, да и само по себе дело это очень хлопотное, если не сказать, неоправданно хлопотное. Так что придется прибегнуть к испытанной методике. На все украденные вещи ставится «сторожок», и как только одна из них всплывает где-нибудь на барахолке, в ломбарде или еще где, начинается работа. Кто купил, кто продал и так далее и тому подобное – по цепочке до самого вора, а там и наводчик и даже заказчик всплыть может. Но это еще не все.

– «Барабаны» о чем стучат? – спросил Степан.

Большинство краж раскрывается через агентурную сеть, а она у сыщиков Битовского ОВД весьма обширная.

– Так в том-то и дело, что стучат. – Эдик растянул губы в интригующей улыбке.

– С этого бы и начинал. А то развел тут бодягу…

– Так без этой бодяги нельзя. Все через нее… Я рассказал только про двух активных папиков. А про третьего ничего не сказал. В принципе с него и надо было начать…

– Это тот, который пассивный?

– Ага, пассивный… – хмыкнул Эдик. – Только ты ему об этом не говори…

– Ты считаешь, у меня будет возможность с ним поговорить?

– Ну да. Это ж наш дражайший господин Сафронов. Он же Леша Сафрон.

– Это интересно! – оживился Степан.

Он был неравнодушен к этому местному бандитскому авторитету, пардон, бизнесмену и предпринимателю. Лет десять с ним уже воюет. И всегда, во всех стычках берет верх. Да надо сказать, Сафрон уже и не больно-то сопротивляется. Рыпался когда-то, пытался поставить Степана под себя, да кишка тонка. Битовский уголовный розыск оказался сильней той же битовской уголовно-криминальной бригады гражданина Сафронова.

– Тут какая история, эта Ника сама ему навязалась. Она же из Битова, а в Москву переезжать не собирается – нравится ей здесь. А кто у нас здесь самый крутой? Сафрон, конечно. Вот она и решила спокойствия ради обзавестись таким покровителем…

– Дура потому что, – хмыкнул Степан.

Теперь он понимал, на какие криминальные личности намекала ему Ника. Но опять же искать правду она отправилась в милицию, а не к своему Сафрону. Почему? Сафрон в принципе мог бы ей помочь: с воровской общиной у него непоняток вроде бы нет, местный смотрящий с его руки кормится… Но Сафрон за просто так и пальцем не пошевелит. Видимо, Ника знает, как дорого стоят его услуги, поэтому и обратилась в милицию, где, как известно, помогают забесплатно. А может, проблема заключена не в стоимости услуг, а в чем-то другом…

– Ты говорил, что Ника сама звонит Сафрону, сама навязывается. Может, она так его достала, что он решил наказать ее, – предположил Степан.

– Так Сафрон бабник известный, к тому же должен знать, что Ника, типа, талисман удачи… Может, и не знает. Но спать он с ней спал, это точно. И вряд ли жалеет об этом…

– Еще что выяснил?

– Да, в сущности, ничего особенного. Но сам факт, что Ника с Сафроном знается, уже о многом говорит. Сам-то он хату выставлять не стал бы. А вот ворам наводку дать мог. Дал наводку, содрал свой процент с прибыли, и все дела…

– Логично… Как насчет по городу немного покататься? – спросил Степан.

– К Сафрону в гости? – догадался Эдик.

– Давненько мы уже с ним не виделись, – ухмыльнулся Круча. – А то как бы не распух пацан без нашего дружеского участия…

Профилактика бандитских авторитетов – вещь нужная и к тому же полезная. Нельзя давать им расслабляться, а то еще чего доброго закабанеют и забыкуют…

Глава вторая

1

Леша Сафронов уже давно не держал под собой никаких бригад из диких рэкетиров. Бойцы-то у него, конечно, есть. Но все они – сотрудники частного охранного предприятия «Ракита» и блюдут безопасность предпринимателей, которых прежде дербанили за милую душу. Деньги за охранные услуги исправно поступают на счета охранной фирмы. Де-юре – никакого криминала. А де-факто мало кого волнует. Даже Степана Кручу, у которого, кстати сказать, тоже есть зависимые от него бизнесмены. Но зависимость эта и сопутствующие расчеты исключительно на добровольных началах. Ты – мне, я – тебе, этот принцип существовал всегда и везде…

Сафрон считался криминальным авторитетом. Но с криминалом был завязан постольку поскольку. Куда больше его волновал легальный бизнес. Битово иногда называли подмосковным Лас-Вегасом. Зеленый город в двух-трех километрах от МКАД, отличная экология, сосновая роща, роскошное озеро, окруженное новорусскими поселками. В самом городе цветет и пахнет индустрия развлечений – казино, ночные клубы, спортивно-досуговые центры, аквапарки, развитая инфраструктура, отличные дороги. Словом, «випы» любили Битово, ехали сюда, чтобы расстаться со своими денежками. Сафрон совладел несколькими достаточно крупными заведениями развлекательно-разорительного толка, ему принадлежали почти все массажные салоны и сауны, где в поте лобка своего трудились на его благо податливые красотки. С наркотой Сафрон не связывался. Был один инцидент, но Степан сумел доказать криминальному боссу его неправоту и сделал это достаточно убедительно.

Сафрон почти никогда не сидел на месте, и его трудно было застать в офисе. Но Степан выяснил, где можно его найти. Развлекательный комплекс «Реверс» – казино, ночной клуб, стриптиз-шоу, VIP-зал с бассейном, саунами и массажными салонами. Короче, рай для богатых искателей острых ощущений.

За годы совместного существования сложилась традиция – Степан приходил в гости к Сафрону без предупреждения. Нарушать традиции – плохая примета, поэтому команда битовских ментов и в этот раз свалилась на господина Сафронова как снег на голову.

Степан обладал внушительной комплекцией. За последние пару лет живот слегка оброс жирком, но мышечная масса сохранилась без убытка. Высокий рост, недюжинный размах в плечах, в движении – танковый натиск. И его помощники ему под стать – Федот, Эдик, Саня. Ромы Лозового в этот раз с ним не было, но и без него ментовская команда смотрелась более чем внушительно. Охранник на входе даже пикнуть не посмел, резво посторонился, пропуская ментов. Видать, бывалый парень попался, если знает, кто такой подполковник Круча и что это такое – попасть под его горячую руку. Он посторонился, открыл доступ к сафроновскому телу, но это не означало, что его язык застрял в том месте, куда он его только что засунул. Степан шел в зал, где заседал Сафрон, а охранник уже связывается со своим боссом, извещая о нависшей опасности.

Были случаи, когда с появлением Степана Сафрон просто-напросто делал ноги. Но сейчас господин криминальный босс остался на месте. И даже попытался изобразить радость по поводу столь неожиданной встречи.

Степан застал его в огромном зале, посреди которого возвышалась овальная сцена с танцевальными шестами по окружности. Сафрон тонул в кожаном кресле за столиком. С появлением незваных гостей поднялся, набросил на лицо резиновую улыбку.

– Здорово, Алексей Батькович, принимай татар, – мрачно усмехнулся Степан.

– Да какой же ты татарин, Степан Степаныч! Всегда рад тебя видеть!

Он совсем не был похож на уголовно-криминального авторитета классического образца. Светлых тонов костюм, галстук, сытое холеное лицо, классическая модельная стрижка, не имеющая ничего общего с бандитским «ноль-зеро». Но глаза… В них чувствовалась магнетическая сила, способная подавлять и подчинять. И внутри у Сафрона прочный, но гибкий стержень, который позволяет ему оставаться на плаву, в то время как масса его бывших дружков уже давно обкладывает данью чертячьи барахолки того света…

– Ты, как всегда, кстати! – показывая Степану на свободное кресло, сказал Сафрон.

– Я всегда кстати… Еще не вечер, а ты уже пируешь, – Круча кивнул на стол, на котором стояла бутылка клюквенного аперитива, лежали фрукты в вазочке, шоколад.

– Да какой там пирую? Так, балуюсь… Кстати, как насчет пообедать? Я распоряжусь…

– Спасибо, как-нибудь в другой раз.

– Как знаешь… А на девочек моих посмотришь? Сейчас они появятся. Я, думаешь, зачем здесь? Смотрю, как они работают. Типа кастинг…

– Может, ты потом на них посмотришь, когда я уйду? Я же не просто так к тебе пришел, для разговора.

– Да ладно тебе, Степан Степаныч! Пусть себе танцуют. А мы поговорим… Какие проблемы, господин подполковник?

В данном случае обращение «господин» было лишено даже намека на шутовскую издевку. И все потому, что Степана боялись и уважали.

– Меня интересует Вероника Дробышева, – напрямую сказал Круча.

– Вероника?!. А-а, Ника… Знаю такую, – кивнул Сафрон.

В это время заиграла музыка из фильма «Стриптиз», на сцену выпорхнули три девушки в прозрачных одеждах, легко и непринужденно накрутились на шесты. Надо сказать, танцевали они здорово. И фактура что надо – красивые мордашки, стройные фигурки, грудки мячиками, тугие выпуклые попки. Акустика в зале великолепная: музыка вроде бы играет громко, и звук «стерео» – идет со всех сторон, – а звучит мягко, как-то отдаленно, что ли. Одним словом, разговору музыка нисколько не мешала.

– Ну, как девочки? – с гордостью спросил Сафрон.

– Выше всяких похвал.

– Во! Это ты здорово сказал!.. У меня все такие. А ты про какую-то Нику спрашиваешь…

– Разве она какая-то?

– Ну, девчонка она в принципе неплохая. Но таких много. Вот, хотя бы на этих посмотри: кровь с молоком, а какие глазки, какие губки, а-а… Кстати, эти у меня недавно. Я их еще не пробовал…

– Зачем ты мне это говоришь? – недовольно нахмурился Степан.

Интимные подробности господина Сафронова нисколько его не волновали.

– Да к тому, что Нику-то я пробовал. Ничего особенного, скажу тебе, заводит так себе…

– Говорят, она удачу приносит, – сказал Степан.

– Удачу?! – хмыкнул Сафрон. – Язык бы вырвать тому, кто это говорит… Я, скажу тебе, купился на эту балду. Часики этой дуре подарил. И что? На следующий день тачку свою в хлам и разбил. Убытков на двадцать штук, короче…

– Да, не повезло, – мысленно хватаясь за логическую цепочку, проговорил Круча. – Какие часики ты ей подарил? «Шопард»?

– Ага, на букву «ж», – недовольно буркнул Сафрон. – Между прочим, на тридцать штук баксов тянут. Такие часики жена Блин Клинтона носит, блин…

– Тридцать тысяч долларов, говоришь, – насмешливо сощурился Степан. – Дробышева указала совсем другую стоимость. Сколько там?

– Четыре тысячи долларов, – подсказал Эдик.

– Вот видишь – четыре тысячи, а ты говоришь, тридцать. Кто из вас врет?

– А что, четыре тонны – это мало? – насупился Сафрон.

– Да никто и не говорит, что мало.

– Норковую шубу на эти бабки можно купить. Ну, не самую лучшую, но все равно… Э-э, а где она эту стоимость указала?

– В заявлении… А ты как будто не знаешь, что Дробышеву обворовали…

Сафрон нервно закусил губу, недовольно зыркнул взглядом куда-то в пустоту.

– Да знаю, – сквозь зубы процедил он. – Приходила эта Дробышева, блин…

– Когда?

– Да вчера приходила. Плакалась, типа на кучу бабок попала, просила помочь… Я ей сказал, чтобы она к ментам обратилась. Ну ты же знаешь, Степаныч, что я тебе дорогу в этих делах не перебегаю…

– Почему же – мог бы и помочь девчонке. Ты же с Гунявым вась-вась, он бы тебе посодействовал, и добро бы нашлось…

– У меня свои дела, у Гунявого свои, чего я буду к нему лезть?

– Скажи, что не захотел помочь девчонке?

– А с какого это ляда я ей буду помогать?

– Но у тебя же с ней типа роман.

– Был роман, да сплыл… Да ты, Степаныч, посмотри, сколько у меня клевых телок. Кому я из них часики за четыре штуки бы подарил? Да никому! Слишком жирно! А этой подарил, так что я с ней типа в расчете. К тому же я тачку из-за нее разбил…

– Во сколько, говоришь, ремонт встал?

– Ну в двадцать штук, а что?

– Да то, что человек ты такой – у тебя где убыло, там и прибыло. А у Дробышевой хата богатая, деньги в тайнике, драгоценности…

– Э-эй, Степаныч, ты на что намекаешь? – побледнел Сафрон.

– Да на то и намекаю. Точно не скажу, но сдается мне, что часики дареные ты себе вернул. И деньги на ремонт разбитой машины тоже…

– Степаныч, ты чего? – вылупился на Кручу Сафронов. – Да я тебе отвечаю, что я в этих делах не замазан. Ты же знаешь, я вообще на такие дела не подписываюсь. Мне гнилуха не нужна…

– А что ты так разволновался?

– Так ни фига себе! Ты мне дело шьешь, а я что, визжать от радости должен?.. Степаныч, ты заметь, я даже не говорю, что у тебя нет никаких доказательств против меня. Я же знаю, что их нет. Знаю, но молчу! Потому что я понты кидать не собираюсь! Потому что я тута в сам деле ни при чем!

– Про доказательства откуда знаешь?

– Так это… их не может быть, потому что я ничего такого не делал. Не выставлял я хату…

– Значит, Гунявого работа, – не сдавался Степан. – Какая у тебя доля с навара?

– Да не было никакой доли. И Гунявый здесь ни при чем. Я, если хочешь знать, звонил ему, спросил насчет этой хаты. Он даже знать ничего не знает. А потом он сам звонил, сказал, что хату какие-то залетные выставили…

– А зачем ты ему звонил? Ты ж говоришь, что не собирался помогать Дробышевой…

– Так это ж, интересно было знать, кто мои часики сдернул. Ну, в смысле, те, которые я подарил… Степаныч, ты на меня волком не смотри, не надо. Я тебе слово пацана даю, что я не при делах…

– Ну, если слово пацана, – хмыкнул Степан. – Тогда ладно. Тогда живи… Но учти: если выяснится, что ты все-таки при делах, я тебе все твои грешки припомню! Все, бывай!

Раньше он уходил от Сафрона не прощаясь. Сейчас же он все-таки подал ему руку, которую тот крепко пожал. Стареют они оба, цивилизуются.

– Нет, это не Сафрон, – усаживаясь в машину, сказал Степан.

– Да мне тоже так кажется, – кивнул Эдик. – Вроде бы все сходится – часы подаренные, разбитая машина. И все-таки не он. Хотя кто его знает…

– А если все-таки Сафрон, то все равно хрен что докажешь. Гунявый – вор, он корешей своих ментам не сдает. А Сафрон только через него мог хату выставить…

– Был бы Гунявый замазан, я бы знал, – покачал головой Эдик. – Была бы хоть какая-то информация, а тут глухой лес. Хорошо хоть на Сафрона чуть-чуть слили…

– Ладно, будем ждать, когда краденое всплывет. Там и разберемся…

– А если эта Ника телегу накатает? Типа менты совсем обнаглели, ничего делать не хотят…

– Как это мы ничего не делаем? Вот, Сафрона шуганули. Вообще-то его надо было слегка провентилировать, чисто для профилактики. Но по-любому – пропажу мы искали или нет?

– Да искать-то искали… Но я бы дело не сворачивал. Вдруг эта Ника в самом деле шум поднимет, все-таки журналистка…

– Ну и пусть поднимает. Мы тоже поднимем. Вон Кузькин из «Мегаполиса» с удовольствием за эту тему схватится. Распишет, сколько у Дробышевой любовников, кто они такие. Кстати, заметь: она эту информацию от тебя скрывала, значит, ей по барабану – найдут пропажу или нет… Нет, шум она поднимать не станет. Ну и мы тогда тоже… Короче, не парься. Сколько у тебя таких краж? То-то же!..

– Ну, не скажи, тут особый случай, – усмехнулся Эдик. – Три претендента на один талисман удачи…

– Кстати, где сейчас этот талисман? Давай-ка вызови ее ко мне, я с ней поговорю для очистки совести…

У Савельева был номер ее сотового телефона, он тут же позвонил Нике. И сумел договориться о встрече. Ехать в ОВД она наотрез отказалась, но пригласила Степана к себе домой.

– Это что, деловое свидание? – недовольно спросил он.

Ему эта затея не нравилась. Все-таки девушка красивая, к тому же не самых честных правил, опять же отдельная квартира с роскошной спальней. А у него семья, обязанности перед женой.

– А если не деловое, а романтическое? – подначивая, улыбнулся Эдик. – Я когда с ней говорил, она с таким восторгом отзывалась о тебе: настоящий, говорит, полковник…

– Не юродствуй, майор… Учти, если вдруг что, перед Жанной сам будешь оправдываться.

В принципе, если девушка сама пригласила его к себе, почему он должен отказываться. К тому же ни он, ни Ника не собираются доводить дело до «если вдруг что». Во-первых, не тот случай. А во-вторых, Степан – примерный семьянин. Нельзя изменять жене, если не хочешь, чтобы она изменяла тебе…

2

Ровно в семнадцать ноль-ноль Степан нажал на клавишу звонка. Дверь открыла Ника. Свежая, румяная, волосы чистые, шелковистые, как в рекламе.

– Вы, товарищ подполковник, точны как часы, – мило улыбнулась она.

– Ну так…

– Вы меня, конечно, извините, что я не захотела идти к вам, в милиции так тоскливо… Зато у меня тепло и уютно…

Она провела его в глубь квартиры, показала на кожаное кресло в гостиной.

– Чай, кофе? Или чего покрепче?

– Кофе, если можно. Покрепче нельзя – я за рулем…

– Да я тоже за рулем. Но мне сегодня никуда не надо ехать. Сегодня я весь день дома…

Что это, намек на свободный вечер или просто констатация факта? Степан внимательно посмотрел на Нику. Не похоже на то, чтобы она заигрывала с ним. И наряд на ней отнюдь не сексуальный. Дорогой спортивный костюм, домашние тапочки, стилизованные под кроссовки. Для флирта она бы надела что-нибудь шокирующее. Платье, например, не обязательно короткое, но в обтяжку – при ее фигуре это выглядело бы очень сексуально. Можно было бы надеть домашний халатик с глубоким откровенным вырезом. Но ничего этого нет.

Степан заметил, что в комнате появился телевизор. И не простой, а жидкокристаллический. Ника проследила за его взглядом, слегка смущенно улыбнулась.

– Вот, вчера купила, без телевизора как без рук, или, лучше сказать, без глаз… Да, я понимаю, вас интересует, откуда я взяла деньги? Может, у меня еще один тайник был…

– Если был, почему сразу не сказали?

– Вы же не спрашивали…

– Зато я спрашивал у вас про ваших друзей. Вы сослались на какие-то тайны…

– Это не какие-то, а мои личные тайны…

– Вероника, вы должны понимать, что я интересуюсь вашей жизнью не из праздного любопытства. Вот вы не сказали мне, что у вас были отношения с господином Сафроновым. А ведь он запросто мог навести воров на вашу квартиру…

– Кто, Сафронов?! Воров?! Вы шутите?.. Зачем ему это? У него и без того денег куры не клюют… А откуда вы про него знаете? Ах да, вы, наверное, наводили справки…

– Ну вы же хотите, чтобы мы нашли пропажу. И мы этого хотим. А наводить справки – это наша работа… Кстати, Сафронов подарил вам часики «Шопард», вспоминаете? Думал, на удачу. А вышло, на беду. Машину он разбил… Выходит, что вы, Вероника, не его талисман…

– Может быть, я не знаю…

– Зато вы приносите удачу другим людям. Например, господам Будякину и Брайнину…

– Вы и это знаете, – смиренно вздохнула Ника.

– А вы не думайте, что милиционеры глупее журналистов…

– Да я и не думаю.

– Да, задали нам работы, Вероника Сергеевна. Могли бы сразу рассказать про своих друзей. А то какие-то тайны… Любят они вас, Вероника. Вижу, что любят. Кто из них телевизор купил?

– Борис, а что? – с вызовом спросила Ника.

– Ну вот, вы уже злиться начинаете. А чего злиться, не знаю. Друзьями гордиться надо, а вы их стесняетесь…

– Кто вам такое сказал, что я их стесняюсь. Да, у меня есть друзья. И я ими в самом деле горжусь!

– Вот и замечательно… Жаль, что я не могу обойтись без неудобных вопросов. Работа такая… Насколько мне известно, вы дружите сразу и с Будякиным и с Брайниным одновременно. В смысле, встречаетесь то с одним, то с другим…

– Вы хотите знать, как я к этому отношусь?

– Нет, я хочу знать, как к этому относятся они. Они знают друг про друга?

– Ну, вообще-то знают…

– Не думаю, что они в восторге друг от друга.

– Я тоже так не думаю, – совсем невесело улыбнулась она. – Но что есть, то есть…

– Между вашими друзьями не было стычек?

– Ну что вы, они же люди цивилизованные. К тому же у Сергея режим работы очень удобный. Ну, для меня во всяком случае. Две недели в Новороссийске проводит, там у него дом, терминалы, танкеры. И семья тоже там. Потом он сюда приезжает. Когда на неделю, когда на две. А пока его нет, я с Борисом встречаюсь. И то не каждый день. У него еще одна любовница есть. Дифференциальная.

– Это как?

– Да очень просто – сегодня одна, завтра другая. Только я у него постоянная. Потому что я ему удачу приношу. И вообще ему хорошо со мной…

– Извините за нескромный вопрос: вы у кого гостили в ту ночь, когда вас обворовали? У Сергея или у Бориса?

– Когда Сергей приезжает, я у него обычно ночую. А Борис ко мне сюда ездит. Как бы на правах хозяина. Он же мне эту квартиру подарил. Я раньше с родителями жила, здесь, в Битове. А тут такой подарок. Борис хотел в Москве мне квартиру купить, но я отказалась, мне и здесь хорошо…

– Это хорошо, что вы любите наш город. Но на вопрос вы так не ответили. Где вы были ночью, когда вскрыли вашу квартиру.

– А-а, это… – замялась Ника. – Да у подруги была…

– А чего так неуверенно?

– Да сама не знаю, зачем я к ней поехала. Встретились, разговорились. Ну, она меня к себе пригласила, на чашечку кофе. А потом вдруг мартини появилось. А я мартини обожаю, могу хоть… В общем, это неважно…

– А что важно?

– Да то, что я только утром от нее уехала, то и важно…

– А что за подруга? Если можно, расскажите о ней поподробней.

Подруга запросто могла оказаться наводчицей. К тому же и прямой соучастницей. Пока она держала Нику дома у себя, ее сообщники вскрыли ее квартиру.

– Да что рассказывать. Аида ее зовут. Вообще-то ее зовут Аделаида, но нам это имя не нравилось, да и ей, кстати, тоже. Вот она его и сократила. Была Аделаидой, а стала Аидой, так вроде ничего…

– И давно вы знакомы с этой Аидой?

– Еще с института. Мы с ней в одной группе учились. Сама она откуда-то из-под Твери. Хорошая девчонка, только колхоза в ней было много. Мы с Тонькой шефство решили над ней взять – ну, чтобы она городской побыстрей стала. И знаете, мы ее быстро обтесали. Она все наши столичные примочки-заморочки на лету схватывала. Вообще, хорошая девчонка. Умница, красавица, спортсменка… чуть «комсомолка» не сказала… Комсомола-то уже давно нет, а то, что красавица и спортсменка, – это было. Только счастья ей это не принесло…

– Чего?

– Да она сколько училась, все одного перца любила. Упакованный такой мужичок, на «Хонде» ездил. Но Аида его любила. Бегала за ним как собачка. У него жена, дети, говорят, любовница была. И еще Аида ко всему этому. Самой смешно – сам он никакой – маленький, тощий, ни рожи, как говорится, ни кожи. И Аида его такого любила. Мало того, он-то ее и за человека не считал. Хочет – встречается с ней, не хочет – месяцами где-то пропадает. Как зачешется, снова звонит ей, куда-нибудь в номера зовет. Аида счастливая была после таких встреч. Мы ей говорили: дура, опомнись, он же тобой пользуется. А она: нет, девочки, он на мне скоро женится… Представляете, три года за ним бегала как собачонка. Столько парней классных мимо себя пропустила. А потом ее сморчок в аварию попал, что-то у него там с позвоночником было. Жена его бросила, забрала ребенка и тю-тю, вроде бы с каким-то хахалем куда-то уехала. В общем, Аида к нему переселилась, выхаживала его, дерьмо из-под него выгребала. Учебу забросила, еле-еле на тройки сессию сдала, но сдала. Целый год она за ним ходила. И выходила. Поправился мужик, на ноги встал. Ну а потом, как говорится, за пирок да за свадебку…

– Ну вот, а вы говорите, счастья у Аиды не было.

– Да какое там счастье, он же не на ней женился. На какой-то колоде женился. Аида же, как всегда, в пролете. Он ее еще, гад, успокаивал, мол, все равно встречаться с ней будет…

– Она далеко его послала?

– Да послала. Институт закончила и уехала из Москвы, к себе в Тверь подалась. А могла и в Москве устроиться. Не захотела. Из-за этого перца все… Я всегда говорила: мужикам доверять нельзя. Они нами пользуются, и мы должны ими пользоваться… Э-э, кажется, меня не туда понесло, – виновато улыбнулась Ника.

– Да, сволочной мужик попался, козел по жизни, – осуждающе качнул головой Степан.

– Кстати, его потом сам бог наказал… Мне потом Тонька рассказывала, этот случай через ее газету проходил. В общем, этот козел… Петр его звали, что ли. Фамилию не помню: то ли Гладышев, то ли Катышев, а может, Гадышев. Короче говоря, он с женой поругался. И та его ножом пырнула. Прямо в сердце попала, мгновенная смерть. Ну а потом таблеток каких-то наглоталась и за ним, транзитом, на тот свет…

– Значит, убила мужа, а потом наложила на себя руки. Да, такое бывает…

А бывают еще и другие случаи. Петра Гадышева могла убить та же Аида. А чтобы замести следы, она накачала снотворным его жену и свою соперницу. Предположение чисто гипотетическое. Но в практике Степана однажды был такой случай. К тому же у оскорбленной девушки был мотив.

– Вы говорили, Аида спортом занималась, – напомнил он.

– Да, занималась. Спортивное многоборье какое-то. Бег там, плавание… стрельба пулевая, вот… рукопашный бой, кажется… еще там что-то, не помню…

– Стрельба пулевая – это интересно, – озадачился Степан. – Рукопашный бой…

– Да, стреляла Аида здорово. И карате занималась. Вроде бы бой-баба, а тихая, спокойная, мухи не обидит. Сейчас она уже не такая…

– А какая?

– Сейчас она разбитная бабенка, курит, как паровоз, но такая же красивая, только грубоватая – но это не колхоз, это Чечня…

– Чечня?!

– Ну да, она в Чечню часто ездит. Она же журналистка. Кстати, она под псевдонимом печатается – Марина Живалова, может, слышали: ее статьи про Чечню в разных газетах выходят, в том числе и в центральных…

– Да нет, не слышал, – покачал головой Степан. – Статьи-то, может, и читал, но я обычно не смотрю, кто их пишет. Другие смотрят, а я – нет, не знаю, почему… Марина Живалова, говорите…

– У вас такой вид, как будто вы ее в чем-то подозреваете, – укоризненно посмотрела на него Ника.

– Да нет, какие подозрения? Девушка в Чечне бывает, жизнью своей рискует, за это ее уважать нужно… Просто поначалу мысль одна нехорошая всплыла. Может, думаю, это Аида своего козлика зарезала?

Он говорил с юморком. Что развеселило Нику.

– Нет, Аида его не трогала, – улыбнулась она. – Во-первых, она бы его застрелила, у нее же разряд по стрельбе. Или пяткой в лоб – «кия!». Она ж каратистка… Шучу, конечно. Тогда она спокойная была, мухи, говорю же, не обидит… К тому же, когда ее козлика зарезали, Аиды в Москве уже не было…

– Тогда она спокойная была, – повторил Степан. – А сейчас что, уже неспокойная?

– Я же говорила вам – грубая она какая-то стала, разухабистая, гусар в юбке. Это ее Чечня такой сделала…

– Понятно. И еще один вопрос, раз уж мы говорим о вашей подруге. В ночь, когда вас обворовали, вы ночевали у нее. Где именно?

– Здесь, в Битове. На улице Горького…

– И давно она в Битове живет?

– Нет, недавно… Она сама меня нашла, это еще где-то с месяц назад было. К родителям моим приехала, они мой адрес ей дали, в общем, встретились. Аида сказала, что решила в Москве осесть, Чечня, говорит, надоела, в Твери никакой перспективы, и вообще зря она из Москвы после института уехала. Спросила, нет ли у меня каких связей – ну, чтобы на работу устроиться, в газету там какую-нибудь. Я с работой ей помогла. «Вечерний звон» не ахти какая газета, но лучше что-то, чем ничего…

– А сама она работу не могла найти? Ее же статьи в центральных газетах печатались…

– Ходила она в эти газеты. Теплых мест нет. Есть только места собкоров, ну, например, в той же Чечне. А она этой Чечней по горло сыта. Да и собкор – это не серьезно… Кстати, я ей и с жильем помогла. Тетка моя двоюродная квартиру однокомнатную сдает, так я ей Аиду сосватала. Ремонт, мебель, телефон, все удобства само собой. И за все про все – двести пятьдесят долларов в месяц. Попробуй в Москве за такие деньги квартиру сними. А у нас красота, Аида в восторге, и до Москвы рукой подать. Тем более что квартира возле жэдэ-вокзала. Сел на электричку и поехал…

– И все равно, двести пятьдесят долларов в месяц – это не так уж и мало. Как у Аиды с деньгами?

– Да говорит, что есть. В Чечне, говорит, много заработала…

– Как много?

– Этого я не знаю. А вы почему спрашиваете?.. Вы что, думаете, это Аида меня обворовала?

– Я ничего не думаю, – покачал головой Степан. – Пока что я просто спрашиваю. Насколько я понял, дома она у вас была.

– Была, конечно… Да нет, это не она. К тому же, когда меня обворовали, мы с ней спали… Э-э, с ней мы не спали. Черт, что я такое говорю?.. Мы с ней на одном диване спали, но ничего не было. Пьяные мы были, это точно. А то, что ничего не было, это еще точней… Вы не думайте, я не оправдываюсь. Просто вспоминаю… Ох, и напились мы тогда…

– Вечером вы с Аидой пили, а утром со мной разговаривали. Я не заметил, что вы с похмелья.

– Так мы ж мартини пили, какое после него похмелье? Я иногда, если утром рано вставать, коктейль на ночь себе сделаю – так легко просыпаться, и голова ясная, сама как огурчик…

– Да, насчет огурчиков. Аида сама живет или с кем-то? Друзья у нее в Битове есть?

– Ни здесь, ни в Москве. Устала, говорит, от компаний. В Чечне там постоянно вокруг нее мужчины крутились, куда-то приглашали. А она не всегда отказывалась…

– Какие мужчины крутились?

– Как это какие – военные, само собой. Там же одни мужики, а женщин – раз-два и обчелся. Да вы и сами, наверное, знаете. У вас же бывают служебные командировки в Чечню…

– Бывают, – кивнул Степан. – Но мне как-то не предлагали, а сам я не напрашивался. Не был я в Чечне…

Ему стало как-то неловко. В принципе он должен был в Чечне побывать, хоть раз, но побывать. А не сподобился. Жалеть он об этом не жалел, но все равно не по себе как-то стало. Даже показалось, что Ника смотрит на него с осуждением. Вроде бы он и не боевой офицер…

А она в самом деле смотрела на него с укором. Сам в Чечне не был, а ее подругу подозревает, которая там была… Нехорошо как-то получается. Тем более что вряд ли Аида причастна к краже. Алиби у нее есть, друзей-сообщников не просматривается. Да еще к тому же она человек заслуженный… Пожалуй, он должен оставить ее в покое.

– Ника, поймите, я же неспроста интересуюсь вашими друзьями. Вашу квартиру брали по наводке, это даже не вызывает сомнений. Действовали профессионалы. Как вы сами думаете, кто мог навести воров на вашу квартиру?

– Да я уже думала об этом. И никого не нахожу, – пожала она плечами. – Сергей не мог, Борис тоже…

– Почему вы так думаете? То, что у них есть деньги, это еще ни о чем не говорит. Есть люди, которых на преступления толкают эмоции. Вот взять того же Сергея. Он мог приревновать вас к Борису и на вас же отыграться. Или наоборот: Борис приревновал, он же и отыгрался…

– Это исключено. Сергей и Борис – люди практичные. Если бы они шли на поводу своих эмоций, они бы никогда не добились того, что имеют… Нет, нет, они здесь ни при чем…

– Тогда я не знаю, что думать. Преступники действовали грамотно, улик после себя не оставили. Никто ничего про них не знает. Краденые вещи не всплыли… В общем, расследование дела крайне затруднено. Одна надежда на вас. Но и вы ничем не можете нам помочь…

– Что, в тупик следствие зашло? – понимающе, без всякой злой иронии улыбнулась Ника.

– Выходит, что да.

– Что ж бывает. Да вы не волнуйтесь, я же вижу, что вы стараетесь найти преступника…

Сейчас она смотрела на него с подвохом. Давала понять, что знает причину, по которой Степан проникся к ней таким участием. Пера ее журналистского боится… Ошибается она. Но переубедить ее невозможно. Да никто и не собирается ее переубеждать. Пусть думает, что он ее боится, от него не убудет.

– Если стараюсь, то найду. Только не факт, что это случится завтра или послезавтра. Может, уйдет месяц, может, два, а может, и год. Но рано или поздно преступник попадется…

– Понятно. Когда он попадется, от моих денежек останется одно воспоминание… Ладно, сама виновата. Надо было квартиру на охрану ставить. Боря, кстати, мне об этом говорил, да руки у меня как-то не доходили… Ничего, деньги – дело наживное. Главное, что сама жива-здорова. Я слышала, что домушники сейчас на хозяев квартир нападают. И даже убивают…

– Бывает и такое, – кивнул Степан.

– Так что, считай, Аида меня спасла. Была бы я дома, еще бы и убили… Да, товарищ подполковник, такая у меня натура – во всем плохом стараюсь найти хорошее. Деньги потеряла, зато жива осталась. И еще с вами вот познакомилась…

Ника кокетливо повела бровью, в глазах вспыхнули шаловливые огоньки. Она даже не шелохнулась, как сидела в кресле, так и осталась сидеть. Но внутренне подалась к Степану. Ему даже показалось, что сейчас она поднимется со своего места, подойдет к нему, нежно проведет рукой по волосам, сядет к нему на колени. Но этого не случилось.

Если она и ожидала от него решительных действий, то он ее разочаровал. Дома его ждет жена, и он едет к ней, а Ника пусть отдыхает… К тому же страдать она не будет. С ее красотой и предприимчивостью найти мужика на ночь – раз плюнуть…

Глава третья

1

Сафрону нравилась его жизнь. В криминальном мире относительно все спокойно, дикие законы стремительно уступают место более-менее цивилизованным отношениям. Братва предпочитает решать проблемы мирным путем, беспредела все меньше и меньше. Правда, в любом случае вероятность нарваться на киллерскую пулю еще существует. Но у Сафрона нет таких конкурентов, которые способны были бы пойти на крайние меры. Так что жизнь у него спокойная, в удовольствие.

Он всерьез занимался бизнесом, вкладывал деньги в индустрию развлечений – казино, ночные клубы, прочие досугово-увеселительные заведения. Не скупился на рекламу, призывающую проводить время в свое удовольствие. Сам же и откликался на этот призыв. Благо было где оттянуться. В том же «Реверсе» у него была VIP-сауна для индивидуального, так сказать, пользования. В нее он мог попасть как через общий зал, так и спуститься на лифте из собственного кабинета.

Утро он начинал с плотного завтрака, затем – дела, легкий обед, отдых, потом тренажерный зал. А после – банька, где он не только расслаблялся, но и обставлял кое-какие дела. Но сегодня дел никаких нет. Сегодня у него чисто отдых. Парилка, бассейн, пиво, раки, бильярд. Девочек нет, надоели. Только мальчики. Но вовсе не для секса. Чисто для общения. С ним только верные братья по волыне. Сейчас они – бизнесмены, но есть о чем вспомнить, поговорить, дружбанов покойных помянуть – тем более что Сафрона сегодня тянуло на сантименты…

Он пару раз погрелся в парной, сполоснулся в бассейне, сыграл партейку в бильярд, употребил пивка. Настроение клевое, кровь заиграла в жилах как молодое вино. Может, девочек организовать?

Сафрон задумался над этим чисто житейским вопросом. Но не успел дать на него ответ. Помешали. В трапезную вломился его телохранитель и сказал, что пожаловал гость.

Это был Гунявый, смотрящий по городу, недавно поставленный московскими ворами. Ничего пацан, еще тридцатника нет, а уже две ходки на зону. Жесткий, резкий, взрывной. Но при всех своих достоинствах отлично понимает, что без Сафрона он в этом городе никто и зовут его никак. А Сафрон с ворами ссориться не хочет, поэтому Гунявого привечает, по возможности помогает решать проблемы. Но и развернуться особо не дает. Угоны машин, кражи, кидалова – все чисто по строго установленному лимиту. Сафрон кровно заинтересован в том, чтобы в городе был порядок. Разгул преступности бьет и по спокойствию, и по карману. У него же здесь бизнес, да еще Круча со своими наездами… Хвала Гунявому, он все прекрасно понимает, поэтому держит своих в узде.

Гунявый вошел в трапезную уверенным шагом. Прикид у него нехилый – черные отутюженные брюки, белая водолазка, кремового цвета кожаный пиджак. Сытная жизнь уже отшлифовала покрытое лагерным налетом лицо. В общем, все цивильно. Еще бы зуб керамический на место золотой фиксы вставить, но Гунявый на это не идет – фикса для него что-то вроде талисмана, как и татуированные перстни, закрытые золотыми печатками.

– Какие проблемы, братан? – по-барски вальяжно спросил Сафрон.

– Да это у тебя, говорят, проблемы, – ухарски сверкнул фиксой Гунявый.

– Это ты о чем? – нахмурился он.

– Часики у тебя какие-то пропали, да?

– Какие часики? – не понял Сафрон.

– Ну эти!

Гунявый достал из кармана и выложил на стол золотые часики. Те самые «Шопард», которые были дарены Нике.

– Узнаешь?

– Где ты их взял? – спросил Сафрон.

– Счас…

Гунявый взял откупоренную бутылку холодного пива, припал к горлу. Смачно отрыгнул газы, закурил.

– Я же говорил тебе, что это не наши пацаны хату бомбанули.

– А выходит, что ваши, да?

– Да нет, не выходит… Короче, мы одну метелку с этими котлами накрыли. Эта воровайка их в ломбард заложить хотела. А я Гомера на это дело на всяк случай настропалил. Видишь, рыбка клюнула. Ну, Гомер мне и маякнул, а я там рядом с пацанами был…

– Что за метелка?

– Да левая какая-то. Короче, мы ее замели, к тебе привезли. Если хочешь, сам с ней побазарь. Хочешь, мы с ней побазлаем… Да, телка, скажу тебе, нехилая, есть на что посмотреть…

– Так чего ты тянешь кота за яйца? – осклабился Сафрон. – Давай сюда ее тащи, побазарим типа на досуге…

Гунявый дал отмашку, и два бойца из его свиты втащили в трапезную воровайку. И в самом деле телка была нехилая. Нерусская, типа, азиатка, но на мордашку более чем смазливая. Смуглая бархатистая кожа, аккуратный носик, обалденно красивые глаза – большие, миндалевидные. А фигурка… Под красным кожаным пиджачком угадывалась тонкая талия, ножки ровные, длинные, туго затянуты в джинсу, полусапожки на высоком каблуке.

– Откуда ты такая взялась? – вполне миролюбиво спросил Сафрон.

– Откуда привезли, оттуда и взялась, а что? – с вызовом спросила красотка.

Всем своим видом она давала понять, что не боится ни Сафрона, ни его громил.

– Часики где взяла?

– Купила.

Гунявый молча махнул в ее сторону рукой. Типа врет баба.

– У кого?

– В магазине. Может, еще товарный чек спросишь?

Как это ни странно, ее бравада нисколько не злила Сафрона, даже не раздражала. Скорее, заводила. Он чувствовал, как приливает кровь к клапану главного штуцера.

– Какой товарный чек? Это мои часики. Их у меня украли.

– Ах какая жалость…

– Жалость у меня между ног. Короче, ты бы не кочевряжилась, крошка, а то можешь плохо кончить…

– В каком смысле?

– А во всех смыслах. И во всех позах.

– Нашел чем пугать! – хмыкнула азиатка. – Может, я люблю кончать…

Говорила она бойко, на русском без всякого акцента. Даже московский говорок присутствовал.

– Я тоже, – осклабился Сафрон.

– Так в чем же дело. Банька у тебя отменная, как я погляжу. А я чистоту люблю, да и от пивка бы не отказалась…

– Смотри, какая шустрая… Ты от базара не уходи, поняла? Часики откуда, говори?

– А если не скажу, что сделаешь?

– Без горячего оставлю.

– Как страшно!.. Ладно, скажу. Со мной этими часиками расплатились.

– Кто?

– Да парень один.

– Кто такой, как зовут?

– Ну ты прям как следак ментовской! – развеселилась девчонка.

– Заткнись!.. Кто тебе котлы эти впарил?

– Да я не знаю… Ты вот трахнуть меня собираешься… или нет?

– Или да…

– Так вот, трахнуть хочешь, а как зовут, не говоришь. Так и он не сказал, кто он такой. Ну, Слава зовут, больше я про него ничего не знаю…

– Он тебя трахал?

– Нет, за красивые глазки часики подарил, – фыркнула азиатка. – Он у меня три дня жил. Часики, говорит, дорогие, так что я еще в долгу перед ним осталась. Сказал, что еще как-нибудь наведается…

– Ты проститутка?

– Ну зачем так грубо, фу! – жеманно поморщилась она. – Я в институте учусь, ну, и это, иногда, по возможности… В общем, могу и с тобой погулять. Если часики вернешь…

– Ага, держи карман шире! – ухмыльнулся Сафрон.

– И очко тоже! – хохотнул Хамчик.

Неспроста у него такая кликуха.

– Какие вы грубые, ужас! – Девчонка театрально закатила глазки.

– Ну зачем – грубые, мы можем и нежно…

Она завела Сафрона на все обороты. Ну чисто виагра, а не баба… Сил больше не было терпеть.

– Чистоту, говоришь, любишь. Пошли, я тебе спинку потру…

– Почему бы и нет? – Азиатка расплылась в дьявольски довольной улыбке.

И как ни в чем не бывало принялась раздеваться на глазах у толпы. Гунявый окатил ее презрительным взглядом. Типа шлюха она конченая, а не воровайка… Но Сафрону было плевать, кто и как о ней думает. Эта бестия раздраконила все чувства и все остальное. Он с похабным воодушевлением наблюдал, как та расстается с одеждой. А она умела это делать. Сначала скинула куртку, стащила топик, избавилась от лифчика. Тело у нее молодое, знойное, груди – супер. Затем она снова накинула куртку и тут же поспешила избавиться от полусапожек и джинсов. Движения плавные, но быстрые. И от одежды она избавлялась быстро, привычно. Шлюха. Но ведь Сафрон не собирался на ней жениться. Он даже не спрашивает, как ее зовут. А на фига?

Девчонка разделась, с блудливой улыбкой на губах закрыла ладошкой свой аккуратно подстриженный «пуховичок», другой рукой закрыла грудь. Типа стесняется. Хотя совсем не прочь отработать групповичок. Пацаны смотрят на нее, истекают слюной. Как бы не захлебнулись.

Сафрон поднялся с места, взял чистую простыню, протянул девчонке. Пусть закроется, чтобы затем оголиться вновь, но уже для него одного…

Азиатка взяла простыню, и в это время в трапезную влетела Ленусик. Это был самый настоящий гром средь ясного неба.

– Та-ак! – яростно протянула она, глядя на шлюху. Перевела взгляд на Сафрона, брови грозно сошлись на переносице. – И как это называется?

В этой жизни Сафрон боялся только двух людей. Подполковника Кручу и свою собственную жену. Но с ментом понятно. А Ленусик… Когда-то он замутил с ней, потому что нужно было с кем-то мутить. Девчонка она красивая, сексуальная. Но таких много – во всяком случае, так он думал пять лет назад. Одно время он даже хотел послать Ленусика туда же, куда до этого посылал всех своих подружек. Хотел, а потом перехотел. Она захватила его, с головой и всеми остальными частями тела втянула в свою сексуальную орбиту. Какой-то период времени он даже смотреть ни на кого не мог. Затем малость поостыл, перекинулся на других баб. Но Ленусик своим чертовским обаянием держала его за яйца. Он ей изменял, но всегда возвращался к ней, потому что прекрасно понимал: все остальные бабы лишь приправа к вкусному сочному блюду. Так и живет он с ней до сих пор…

– Это разврат, дорогая, – виновато развел руками Сафрон. – Самый обыкновенный разврат…

– А как будто я не знала, чем ты здесь занимаешься! – Ленусик высоко вскинула голову, уперла руки в бока, отставила в сторону ногу.

Когда она в такой позе, нужно держать ухо востро. Может и лягнуть – или ручкой промеж глаз, или ногой промеж яиц. Впрочем, волноваться не стоит. На людях Ленусик руки не распускает.

– А чем я занимаюсь? Я разврат предотвращаю, между прочим… Представляешь, ворвалась тут эта, голышом! С Хамчиком вот, говорит, перепихнуться хочу. Правда, Хамчик?

– Святая правда, Елена Павловна! – Хамчик поднялся со своего места, театрально приложил руку к груди, склонил к ней голову.

– А ты же сама знаешь: я разврат на рабочем месте не приветствую. Сам лично взял простыню, чтобы вручить этой… даже не знаю, как ее назвать…

– Пошла отсюда, шалава! – шикнула на азиатку Ленусик. – А ты со мной!

Она мотнула головой, увлекая Сафрона за собой. Пришлось идти.

Они зашли в комнату, откуда на лифте можно было подняться прямо к нему в кабинет. Сафрон набрал код, дверцы лифта раскрылись, и они с Ленусиком зашли в кабинку. Через семь-восемь секунд они входили в его кабинет. То, что он был в банной «тунике», его абсолютно не смущало. Здесь у него была целая гардеробная комната. Жить нужно с шиком. И в мире с любимой женщиной.

– Что, на свежую капустку козлика потянуло? – хищно сощурилась Ленусик.

Она догадывалась, что Сафрон собирался сделать с восточной красавицей. Ее не проведешь.

– Честное слово, это последний раз! – А он и не стал оправдываться.

– Честное китайское слово? – гневно усмехнулась она.

Ленусик была жуткой ревнивицей, на этой почве – скандал за скандалом. Но, как ни странно, эти скандалы лишь сильнее привязывали его к ней. Сафрон не считал себя мазохистом, но в случае с Ленусиком он готов был терпеть ее взрывы ревности. Наслаждаться ими он не наслаждался, но всякий раз после такого скандала в нем самом что-то взрывалось, и тогда он, как правило, налетал на нее как одержимый…

– Я не слышал про честное китайское слово. Я знаю, что у китайцев есть последнее китайское предупреждение…

– Так вот, я тебя предупреждаю!..

Вот это и было последнее китайское предупреждение. Но Сафрон не дал Ленусику договорить.

– А еще у китайцев есть палочки, – похотливо осклабился он. – Но я-то русский. И палочка у меня одна. Зато какая!

– Какая?

Ленусик вмиг забыла о несостоявшейся измене. Взгляд ее затуманился, губки затрепетали, руки потянулись к его «тунике», сбросили ее на пол. Сафрон тоже не зевал. Резким движением разорвал блузку, зубами сорвал ею же расстегнутый лифчик. Развернул ее к себе задом, животом уложил на стол, задрал юбку, под которой ничего – только жаркая тесная нирвана… Да, пожалуй, с азиаткой ему бы не было так хорошо, как с этой стервой…

Ленусик надрывно стонала под ним, виляла бедрами, ногтями царапала столешницу. А Сафрон гнал коня как одержимый. И готов был мчаться дальше сколько угодно… Но его «конь» натер «ногу», споткнулся и в затяжном полете рухнул на мину. Сафрон взорвался вместе со своей женой, после чего они долго приходили в себя.

– Легче стало? – с милой насмешкой спросила она.

– Легче. И хорошо. А что?

– Ничего.

– Тогда все!

Он отстранился от нее, поднял с пола простыню, завернулся в нее, упал в глубокое кресло. И в это время в дверь забарабанили.

– Оба-на! Что за чешуя! – встрепенулся он.

Уж не Круча ли это нагрянул?..

Но в кабинет к нему ломился не Круча. Это был насмерть перепуганный охранник из штатной обслуги. Сафрон сдуру подумал, что на пару с Ленусиком устроил землетрясение, отчего обвалилась половина здания. Но, к сожалению, все оказалось куда серьезней…

2

Степан выходил из своего кабинета, когда перед ним вырос Федот. Глаза блестят, на лице печать озадаченности.

– Степаныч, там только что звонили. Пальба в «Реверсе», вроде трупы есть…

– Так это же Сафрона контора, – нахмурился Степан.

– Так в том-то и дело.

«Реверс» находился минутах в десяти езды от здания ОВД, но это если соблюдать правила уличного движения. Степан же очень спешил, поэтому решил отбросить в сторону церемонии. Выставил на крышу мигалку, врубил ее на полную мощность и – вперед, на красный свет. До клуба он добрался всего за три минуты.

У парадного входа суета. И в вестибюле есть люди – живые и мертвые. Степан насчитал сразу три трупа. Два охранника в строгих костюмах и девушка с бейджиком на лацкане расстегнутого пиджака. На белой блузке пулевые пробоины, расплывшиеся пятна крови. Три ранения – две пули в грудь, одна – в брюшную полость. Охранники тоже были расстреляны автоматной очередью. Федот насчитал девять пулевых ранений на двоих. Но это был быстрый, поверхностный подсчет. Возможно, дырок было и больше. Впрочем, не так уж и важно, сколько пуль выпущено в охранников, ведь никакая операция их уже не спасет.

Но это было еще не все. Кровавый след тянулся до VIP-зала с бассейном. Там обнаружился труп еще одного охранника. Он плавал в воде лицом вниз, широко раскинув руки. Увы, но и это было далеко не все. Персональная сауна господина Сафронова под завязку была забита трупами. В маленьком, некогда уютном тамбуре-холле обнаружилось сразу четыре трупа. Два сафроновских телохранителя – этих перцев Степан знал в лицо. И еще два парня. Одного он узнал – боец из свиты местного смотрящего. И второй, видать, оттуда же.

Самого Гунявого он обнаружил в трапезной зале. Смотрящий лежал на спине с дыркой во лбу и злобно скалился на дощатый потолок. Его фикса тускло отбрасывала свет галогенной лампы. Там же, на полу, валялись еще два мэна, закутанные в дырявые и окровавленные простыни. Напарились мальчики…

Одиннадцать трупов и ни одного раненого. Профессионально работали киллеры, богатый урожай собрали.

Степан обошел всю сауну. Трупов больше нигде не наблюдалось. Похоже, при всем своем профессионализме киллеры облажались. Если они охотились за Сафроном, то цели своей не добились. Авторитета среди убитых не обнаружилось.

Степан распорядился выставить оцепление, экспертно-криминалистическая группа приступила к работе. Нашелся и Сафрон. Оказывается, он находился в своем кабинете под охраной вооруженных секьюриков. Мудрое решение с его стороны. Он уже понял, какую опасность представляет его враг, поэтому и заперся в своих служебных апартаментах. Но вместо киллеров к нему вломился Степан Круча. Сафрон обрадовался ему как родному. Показал на початую бутылку коньяка.

– Будешь? – чуть ли не просительно предложил он.

Степан отрицательно мотнул головой.

– Что, на службе не пьешь? – подавленно вздохнул Сафрон. – Или со мной западло выпить?

– А что это у тебя за радость такая, коньяк жрать?

– Да какая, на хрен, радость! – пьяно махнул рукой авторитет. – Там такое мочилово… Это я с горя пью…

– А может, это не горе, а паника?

– Может, и паника, – не стал хорохориться Сафрон. – Там же жмуров немерено, пацанов моих положили, Гунявого. Я как увидел, так волосы дыбом… Какая ж падла могла это сделать?

– А вот это я у тебя хотел спросить.

– Так если б я знал… Вот сижу, думаю, а в башку ничего не приходит. Ну есть у меня трения с одним человеком, но так он бы на мочилово ни в жизнь не пошел…

– Что за человек?

– Он у меня «Опал» хочет выкупить, а я ему болт по всей морде… Медведев фамилия, Яков Юрьевич. Фуфло, короче. Он и в страшном сне бы на меня лапу свою не поднял. Я бы сам его, если что, сожрал бы… Нет, не мог он на меня наехать, не тот он человек…

– Тогда кто?

– Да вот думаю, думаю… Слушай, Степаныч, а может, этим сукам Гунявый был нужен?

Степан внимательно смотрел на Сафрона. Не похоже, чтобы тот ваньку валял. Видимо, он в самом деле не понимает, кто мог наехать на него по такому беспределу. Шутка ли – одиннадцать трупов, давно Степан не сталкивался с такими масштабными убийствами.

– А сам ты как думаешь?

– Да вряд ли, – пожал плечами Сафрон. – Гунявый погоды никому не делает, так себе, король без королевства…

– Скорее всего, за тобой охотились, – предположил Степан.

– Так в том-то и дело, что за мной. А кто охотился, не знаю…

Сафрон нервно забарабанил пальцами по столу.

– Но тебя же не достали.

– Ха! Спасибо Ленусику!.. Прикинь: я на бабу хотел залезть, а тут Ленусик, ну, ты же знаешь, какая она у меня злюка. Ну все, думаю, хана мне. А вышло как раз наоборот. Ленусик меня на разборки дернула, ну, мы ко мне в кабинет поднялись, на столе вот мириться стали. Пока мирились, там все и случилось. Выходит, Ленусик меня спасла… Вот кто мой талисман, а не какая-то там Ника!.. А-а, да, ты знаешь, кого я поиметь собирался, а? Бабу, которая часики у Ники смыла, понял!..

– Так, не понял, – нахмурился Степан.

– А если понял, то не так… – осклабился Сафрон.

Похоже, присутствие ментов вселило в него уверенность, раздухарился битовский пахан. Или просто битый пахан…

– Короче, как все было. Я ж говорил тебе, что через Гунявого насчет часиков пробивал? Говорил. Так вот, нашлись часики. Баба одна их в ломбард сдавала – ну, который Гомер держит, ты его знаешь…

Прохиндей по кличке Гомер когда-то был барыгой по части скупки краденого товара. Но уже лет семь-восемь прошло, как он легализовался, сейчас держит ломбард. Но краденое к нему по-прежнему несут. У Степана на этой лавке «сторожок» стоял. Но, как оказалось, воры просекли фишку раньше, чем он.

– Короче, Гунявый бабу замел, ко мне свез, – продолжал Сафрон. – А я в это время с пацанами в сауне оттягивался. Ну, пиво там, раки, а баб, чтобы раком, не было, да. А тут эта азиатка…

– Какая азиатка?

– Ну, которую Гунявый приволок… А, я ж не сказал, что она не русская. Откуда-то из Средней Азии. Ну, в смысле, по национальности там. Но я тебе скажу: она не чурка. Типа, обрусевшая, да. Базарит ну чисто москвичка, а шустрая…

– Ты с ней разговаривал?

– Насчет часиков? Ну да, для этого ее и притащили. Мы думали, что это она часики смыла. Да в принципе так оно, может, и было. Но сама она сказала, что с ней какой-то чувак этими котлами расплатился. Да она конкретная марамойка, ну, в смысле, шлюха, да. Я ей говорю, давай, типа, раздевайся, так она без проблем штаны сняла. Осталось только загнуть, да тут Ленусик…

– А загнуть – это что, методы допроса? – жестко усмехнулся Степан.

– Ну а че, у меня такой крючок, что любую правду-матку вытащит, ну, в смысле, вместе с маткой… – похабно ощерился Сафрон.

– Ты за базаром следи, не с Ленусиком своим базаришь, – полыхнул взглядом Круча. – А то смотри, как бы сам на крючок не нарвался…

– Э-э, Степаныч, ты че? – напрягся авторитет. – Я ж не со зла, да… И вообще я же для тебя старался. Ты же часики ищешь, вот я их и нашел, ну, в смысле, мы с Гунявым их нашли…

– И где часики?

– Так это, не знаю. Я их на столе оставил. Может, и сейчас там лежат. Сам понимаешь, тут такое, что не до них…

– Не до них, это да, – согласился Степан. – Ты про азиатку говорил, а где она? Я видел одну убитую девушку, но она из персонала и русская к тому же. А никакой азиатки я не видел…

– Ну да, и я не видел. Я когда с Ленусиком уходил, она в сауне оставалась… Может, это, ноги сделала?

– Киллеры убивали всех, кого видели. Если б она попала под руку, ее бы тоже убили…

– Ну так она спрятаться могла.

– Никто не смог, а она смогла… Все слишком быстро произошло. Твои архаровцы даже волыны достать не успели…

– Ну, вообще-то да… Никто ж не думал, что такая засада будет… А, в натуре, куда эта коза делась? – почесал затылок Сафрон.

Ответ пришел в виде Сани Кулика, которому назначено было работать со свидетелями. Он сам поднялся в кабинет, чтобы известить Степана о первых результатах работы.

– Киллеров было четверо, – сообщил он. – Работали в масках… Нашелся мужик, который видел, как они подъехали к «Реверсу». Машина у них была, «десятка» темно-серого цвета…

– Номера? – спросил Степан.

– Да кто ж их запоминал? – развел руками Саня. – Мужик видел, как они выходили из машины, шли в клуб. Они уже тогда были в масках. В черных комбинезонах, автоматы с глушителями. Он еще подумал, что это спецназ какой-то, ну, мало ли какие проблемы у хозяина «Реверса» с законом… В общем, в милицию он звонить не стал. Но когда понял, какие это спецназовцы были, сам меня нашел…

– Что он еще видел?

– Да видел, как эти «спецназовцы» выходили. Зашли, минуты через три-четыре вышли…

– Быстро управились.

– Так в том-то и дело, у них там все по секундам было расписано. Профессионалы, мать их так… Только непонятно, зачем они бабу с собой тащили…

– Какую бабу?

– Так это, не знаю. В клуб они без бабы заходили, а обратно с ней в машину садились. Она еще в простыню была закутана, вещи в охапке тащила. Ей в машину помогли сесть, как будто она своя была…

– Ни фига себе! – возмутился Сафрон. – Это что ж получается, они за ней приехали? Из-за этой суки пацанов моих положили?..

Степан тоже был изумлен. Но это не мешало ему развивать пришедшую в голову мысль.

– А ты сам подумай, как эта баба к тебе попала? Гунявый ее приволок, да?

– Ну да, Гунявый.

– Зачем ее к тебе привезли – чтобы ты с нее за часики спросил? А ведь ты мог и пришибить ее ненароком…

– Да ты что, Степаныч, ни в жизнь! Разве что ненароком…

– Заткнись!.. Я так думаю, эта азиатка не одна была, а с дружками. Кто-то из них пас ее возле ломбарда, а может, они там всей толпой были. Когда ее к тебе повезли, эти ребята за ней поехали. Может, всей толпой, а может, толпа чуть позже подтянулась. Маски появились, автоматы с глушителями. Эти парни девчонку свою выручали, понял?

– Да уже понял, – растерянно кивнул Сафрон.

Он-то, может, и понял, но сам Степан ничего не понимал. Версия у него была, а разумных объяснений происходящему не хватало.

Кто такая эта азиатка? Допустим, это она со своими дружками ограбила Веронику Дробышеву. Значит, ее сообщники – всего лишь домушники. И для них слишком круто брать в руки автоматы, ехать к Сафрону, мочить его людей, Гунявого со свитой, чтобы спасти свою подружку. Нереально. Здесь действовали наемные убийцы очень высокого класса… Может быть, девчонка была проституткой, и часиками с ней расплатились за доступ к телу. Тогда из беды ее выручали сутенеры. Так они бы даже в кошмарном сне побоялись напасть на охраняемое логово криминального зверя… Тогда кто замочил Гунявого и сафроновских людей?..

Степан внимательно посмотрел на Кулика.

– Сколько, говоришь, киллеры были в клубе?

– Ну, минуты три-четыре.

– Значит, они знали, где искать свою подругу.

– Ну да, вряд ли они плутали по лабиринтам.

– Значит, они знали, где может быть девчонка. И они знали, где мог быть Сафрон… Как ее хоть зовут, черт возьми?

– Да я не знаю, – пожал плечами авторитет. – Трахнул бы, спросил, а так…

– А так тебя самого чуть не трахнули, – усмехнулся Степан.

А может, киллеры все-таки охотились на Сафрона. Они завалили его людей, но саму жертву не обнаружили. Тогда, вместо того чтобы замочить воровайку, они утащили ее с собой. Зачем? А для отвода глаз. Пусть братва думает, что убийцы приезжали чисто за ней… Если так, то преступников нужно искать из числа сафроновских врагов…

Но вскоре нашелся еще один свидетель, показания которого подтвердили самую неудобоваримую версию. Выяснилось, что к «Реверсу» преступники подъезжали дважды. В первый раз они похитили братка, который оставался в машине Гунявого, затащили его в свою «десятку», куда-то увезли. А минут через пять вернулись, чтобы ворваться в клуб, перестрелять всех, кто мог оказать им сопротивление, и забрать с собой восточную красавицу.

Похищенного братка нашли в тот же день. Но допросить его не удалось. Потому что он был мертв. Его труп нашли за мусорными баками во дворе соседнего с «Реверсом» дома. А вот убийцы его допросили, перед тем как вскрыть ему горло. Видимо, от него и узнали, куда делась их подруга и как ее найти. Браток и объяснил им, как попасть к Сафрону в сауну…

Уже темнело, когда Степан подъехал к мусорной площадке, где был обнаружен труп. Парень лежал на боку, руками держась за перерезанное горло.

– Профессионально сработано, – определил Федот, рассматривая рану. – От уха до уха, так чечены людей режут…

– Чечены?! – задумался Степан.

И принял решение.

– Давай снова в клуб!

Сафрон как был, так и оставался в своем кабинете. За время, пока отсутствовал подполковник Круча, он успел дожрать бутылку коньяка. Взгляд сфокусирован в трубочку, на губах дурацкая улыбка.

– Ты говоришь, девчонка азиаткой была. Может, она чеченка? – спросил Степан.

– Да хрен ее знает, – пьяно махнул рукой Сафрон. – Может, и чеченка… Вот если бы это мужик был, я бы тебе точно сказал, чечен это или нет. Я этих гадов за версту чую. А насчет баб, не знаю, я их мало видел. Может, и чеченка была, а может, и хрен ее знает…

– Завтра с ранья явишься ко мне в отдел, – решил Круча. – Будем составлять фоторобот этой красавицы…

Вообще-то этого борова нужно было сейчас тащить в лабораторию, но ведь он под газом – еще выйдет вместо девушки фоторобот «белой горячки».

Степан понимал, что этой ночью ему не спать. Преступление из ряда вон выходящее, вышестоящее начальство без внимания его не оставит. Да его и самого распирало от желания найти убийц.

В этот вечер в «Реверсе» «отдыхали» исключительно милиционеры. Один за другим подъезжали генералы из вышестоящих инстанций, подтягивались оперативно-следственные делегации из ГУВД, ОБР, МУРа. Не обошлось без жадных до сенсаций телерепортеров. Засветились представители ФСБ, которых очень заинтересовал «чеченский след». В отличие от Степана, они не стали церемониться с Сафроном, затолкали его в свою передвижную лабораторию, сначала допросили по полной программе, затем с его показаний составили субъективный портрет азиатской красавицы. А Степан тем временем «раскручивал» его жену. Нашел ее, доставил в отдел. Память на лица у Ленусика оказалась отменной, к тому же своих потенциальных соперниц она помнила особенно четко. Фоторобот удался на загляденье. Как уверяла Ленусик, точная копия восточной красавицы.

Довольный результатом, Степан вернулся в клуб, нашел Федота.

– Как обстановка? – спросил он.

– Как всегда в таких случаях, – недовольно качнул головой Комов. – Мы за все в ответе. Но нас как бы и нет…

Все правильно, столь громкое дело будет расследовать Генеральная прокуратура при поддержке РУБОПа, то есть ОБР. ФСБ также возьмет его на себя. Уголовный розыск ОВД «Битово» останется как бы не при делах. Но вниманием его не обойдут. Львиная часть работы ляжет на плечи местных «львов». А когда преступников найдут, лавры поделят между собой вышестоящие инстанции, Степану же и его подчиненным влепят выговор – за неудовлетворительную профилактическую работу. Дескать, преступников нужно воспитывать, дабы у них и в мыслях не было устраивать столь грандиозную резню, которая случилась в «Реверсе».

По поводу предстоящего выговора Степан размышлял скорее в шутку, чем всерьез. Зато в остальном все было очень серьезно. В ночь после убийства скучать ему не довелось. Мало того что ему пришлось держать на контроле операцию «Сирена» и «Перехват», им же введенную в Битовском районе, его тягали то к руоповцам, то к фээсбэшникам – объяснять им возможную причину, по которой преступники расстреляли столько людей.

С фээсбэшниками вышел небольшой курьез. Как и предполагал Степан, пьяный Сафрон помог им составить фоторобот существа, очень напоминающий «белую горячку». Пришлось выручать чекистов. Степан представил им свой портрет восточной красавицы.

– Не похожа на чеченку, – внимательно рассматривая фоторобот, покачал головой полковник ФСБ.

Это был невзрачный на вид мужчина стандартной комплекции. Из серии тех «серых» людей, которые не привлекают к себе внимания в толпе. Волевое лицо, мудрый взгляд.

– Не похожа, – кивнул Степан.

– И арабка…

– Вы думаете, эта девушка могла быть шахидкой? – усмехнулся Круча.

– Мы обязаны рассматривать все варианты. Возможно, у нас под носом действует хорошо вооруженная и оснащенная группа террористов.

– Я бы тоже не стал исключать такую возможность… Но вот краденые часики меня очень смущают. Зачем террористам понадобилось обворовывать чью-то квартиру, а затем сбывать украденные оттуда часики?

– Так в том-то и дело, – устало вздохнул полковник. – Террористы, как правило, не имеют проблем с финансами. Как правило… Но надо учесть автономный режим их действий. По какой-то причине у них могли закончиться деньги, и они решили разжиться на стороне. Надо учитывать и такой вариант…

– Насколько я знаю, шахидки носят хиджаб, – вспомнил Степан.

– Хиджаб они надевают перед тем, как взорвать себя. Для них это своеобразный ритуал, кроме того, под этими одеждами можно спрятать пояс со взрывчаткой…

– Пояса у нее точно никакого не было. Ее заставили раздеться догола…

– Да, мы допрашивали гражданина Сафронова. Как вы думаете, товарищ подполковник, ему можно верить? Вот он рассказывает, что девушка вела себя очень вольно, сама напрашивалась… э-э… на половой акт…

– Сафронов еще тот раздолбай, мог и соврать. Но жена его говорит, что не видела в глазах этой девушки ни капли стеснения. В принципе Елена Павловна соврет – не дорого возьмет…

– Все шахидки, как правило, исповедуют ислам, – в раздумье проговорил полковник. – Но это не значит, что они чисты перед Аллахом. Среди них встречаются настоящие оторвы, так что в принципе неважно, врет ваш Сафронов или нет… Та девушка могла быть шахидкой, могла. Боевики направили ее сбывать краденые часы, а когда она попала в беду, выручили ее. Как это ни странно, но у них есть свой кодекс чести…

– Если это все-таки террористы, то что они делают в Битове?

– Ларчик открывается очень просто. Перед тем как совершить теракт в Москве, боевики сосредотачиваются где-нибудь в Подмосковье. Территориально Битово является частью Москвы, но то, что город находится за пределами МКАД, делает его привлекательным для террористов…

– Насколько я понимаю, основной тактикой террористов является скрытность. А они позволили себе засветиться, когда освобождали свою сообщницу…

– Это вы правильно заметили, подполковник – террористы засветились. И хотя они пока что не обнаружены, возможность совершить теракт свелась для них к минимуму. И если все же мы имеем дело с террористами, надо полагать, что они уже покинули ваш город…

– И все-таки они совершили теракт – двенадцать трупов как-никак…

– Да, но кого они убили? Если не считать сотрудницы клуба, то под огонь попали криминальные личности…

– Ну почему же, штатные охранники клуба имеют весьма косвенное отношение к криминальному миру.

– Но тем не менее они охранники. И то, что они не смогли себя защитить, не делает их невинными жертвами. Это если смотреть на вещи глазами обывателя. А вы знаете, для чего террористы взрывают и убивают? Прежде всего для того, чтобы шокировать именно обывателя. Террористы сеют страх и панику среди населения. А средства массовой информации им в этом охотно помогают. Вы должны понимать, зачем я упомянул журналистов. Не уверен, что в данном случае действовали террористы, но вероятность исключать нельзя. А потому наши с вами предположения не должны стать достоянием прессы. Пусть все думают, что в Битове произошла самая обыкновенная криминальная разборка, вы меня понимаете?

Степан молча кивнул. Он в самом деле хорошо понимал чекиста. Террористы прежде всего работают на публику. И если пресса не будет откликаться на их «подвиги», то все теракты теряют всякий смысл…

Проверки на дорогах результата не принесли. Или преступники каким-то образом смогли обойти посты, или они успели покинуть город до того, как вступил в действие план перехвата.

Результаты принесли оперативно-розыскные мероприятия. В десяти километрах от Битова в направлении Санкт-Петербурга был обнаружен обгоревший остов автомобиля «ВАЗ» десятой модели. Судя по всему, это была та самая машина, на которой скрылись преступники. Розыск продолжался, и еще оставалась надежда, что убийцы будут обнаружены, схвачены или уничтожены.

Кроме того, в сауне среди трупов были найдены трусики и полусапожки «восточной красавицы» – так называл Степан азиатку, из-за которой начался кровавый сыр-бор. Обнаруженные вещи были отправлены на экспертизу, оставалось ждать результатов. Но Степан очень сомневался, что эта с первого взгляда ценная находка что-нибудь прояснит.

Зато кое-что прояснил другой факт. Оперативники битовской милиции пахали всю ночь и смогли найти человека, который видел девушку, очень похожую на разыскиваемую азиатку. Это был охранник казино «Роял-Фортуна», чью деятельность контролировал все тот же Сафрон. Парень смог припомнить, что неделю назад восточная красавица была в казино вместе с молодым человеком кавказской национальности. Выяснился один очень важный момент. Кавказец насел на рулетку и в течение часа выиграл несколько тысяч долларов. Ему бы оседлать удачу да на ее крыльях спорхнуть с насиженного места. Но, видимо, азарт и разум – понятия несовместимые, поэтому парень продолжал играть. Сначала он спустил весь свой выигрыш, а затем и все, с чем пришел, – около двадцати тысяч долларов.

Степан счел своим долгом сообщить об этом открытии полковнику из ФСБ.

– Охранник хорошо запомнил этого игрока? – разволновался чекист.

– Да, и сказал, что вполне может составить субъективный портрет. Я хотел спросить, вы сами будете заниматься или поручите мне?

Степану нравился этот спокойный рассудительный офицер, поэтому он готов был помогать ему по собственной инициативе.

– С вашего позволения, мы сами займемся этим делом, – с благодарностью посмотрел на него полковник.

Похоже, симпатия была взаимной. И каждый видел в этом залог плодотворного сотрудничества.

После разговора с полковником Степан отправился к себе в отдел. Надо было решить кое-какие проблемы местного, так сказать, значения. Федота он прихватил с собой.

– Фээсбэшники считают, что у нас под носом действовали террористы, – сказал он.

– Да не вопрос, – кивнул Комов. – Факты это подтверждают. То, что боевая подготовка у этих ребят на высоком уровне, факт неопровержимый. А гуняевского сокола как они подрезали, чисто чеченский вариант…

– Человек, которого видели в казино, имеет кавказскую внешность. Не исключено, что он чеченец по национальности…

– Я ж и говорю: все один к одному… Да, спустилась туча с Кавказских гор, – с мрачной усмешкой изрек Федот.

– И выпала на наш город в виде фекальных осадков… – подхватил Степан. – Как же мы этих нехристей просмотрели. Жили же они здесь где-то… Так, сейчас собираешь участковых, вставляешь им фитиля, даешь ориентировку на нашу красавицу, пусть землю носом роют, но найдут осиное гнездо, где она жила…

– Так они и без того уже на ногах. И ориентировка у них уже есть…

– Значит, фитиль слабо горит, если нет результата… Надо будет всех к этому делу подключить, даже паспортистов, пусть бегают, ищут, а то совсем зажирели… Но это ни к тебе, это к Хлебову…

– Так вроде ж этим делом руоповцы и фээсбэшники занимаются, – несмело напомнил Федот. – Нам-то зачем свои фитиля рвать?

– А тебя обида не мучает? Эти гниды у нас под носом куковали, а мы ни сном ни духом…

– Ну, ваабще-та, да, абидна! – на кавказский манер коверкая слова, согласился Федот. И без всякого ерничанья добавил: – А то, что мы ни сном ни духом… Вспомни, как вы с Ромой за какими-то кренделями гонялись…

– Гонялись, – кивнул Степан.

А ведь в ту ночь по всей Москве была объявлена «Гроза». Дыма без огня не бывает. И в тот раз тревога оказалась отнюдь не ложной. ФСБ получила правдивую информацию о том, что где-то в столице и на прилегающих территориях объявилась группа боевиков, но где именно, в каком месте, не знал никто, поэтому операция не принесла положительных результатов. А может, и принесла, если считать, что Степан и Рома гонялись не просто за какими-нибудь самовольщиками из близлежащей воинской части, а за самыми что ни на есть настоящими террористами.

– Слушай, Федот, а это мысль! – одобрительно посмотрел на друга Степан.

– Ну да, мысль. Может, эти перцы квартиру в том доме снимали, откуда ты их погнал…

– Но ведь ночь была.

– Ну, мало ли что – может, они воздухом подышать вышли. А может, ждали кого-то…

– Кого?

– Ну так, боевиков было четверо, это как минимум. А ты только двоих видел. Может, другие двое шлялись где-то. А может, какие-то дела прокручивали…

– Какие-то дела прокручивали? – внутренне встрепенулся Степан. – Там, возле этого дома, воинская часть стоит. А эти двое там себя как дома чувствовали. Знали, где через забор перелезть можно, как посты обойти…

– Ну а я о чем! Может, они там взорвать что-нибудь собирались. Там же склады…

– Склады. И техника… Надо будет Кольцову сообщить, – вспомнил Степан полковника ФСБ. – Пусть эту часть осмотрят – может, там фугас уже заложен…

Он не стал откладывать дело в долгий ящик и тут же позвонил чекисту. Скинул информацию и назревшие выводы. Полковник обещал немедленно заняться воинской частью и выслать своих людей к дому, возле которого были обнаружены предполагаемые боевики.

– Ну вот и все, кажется, мы нашли ключ к разгадке, – складывая трубку телефона, сказал Степан. – Воинская часть террористам была нужна…

– Кстати, это артиллерийский полк, если я не ошибаюсь.

– Артиллерийский, – подтвердил Степан.

– Представляешь, сколько там боеприпасов – если склады на воздух поднять, полгорода на фиг разнесет…

– Не угадал. Склады с боеприпасами у них в другом месте, за городом. Там охрана будь здоров. Хотя кто его знает… А здесь у них вещевые склады, продовольственные, артиллерийский парк… Понимаешь, в чем дело, часть в Чечне побывала, и если устроить здесь хотя бы маленький взрыв, сразу станет понятно, что чеченцы мстят и будут мстить русским солдатам.

– Логично, – не стал спорить Федот. Но перчику в разговор добавил: – Все это как-то фанфарно звучит. Чеченские боевики, русские солдаты, месть – святое дело, все такое. Сейчас про террористов только и разговоров. «Аль-Каида», международный сепаратизм, воины Аллаха, святая миссия, шахидки, тайные лагеря подготовки боевиков, миллионные финансирования… А на деле что? Эти боевики – самые обыкновенные уголовные отморозки. В казино бабки проигрывают, хату Дробышевой вон влет выставили, а эта дура шахидка как попалась – краденые часики в ломбард понесла, ну не идиотка? Восемьдесят пять тысяч долларов наличностью намыли, вот и тратили бы эти баксы, так нет, они еще и драгоценности на бабки меняют. На ширево, что ли, не хватало? Наркоши хреновы…

– Да я не знаю, наркоши они или нет, но сафроновских в капусту покрошили на раз.

– А не должны они были это делать! Они же себя под удар поставили, а значит, и всю операцию… Я это к чему говорю: не надо этих чертей «черными героями» делать. Никакие они, на хрен, не герои, самое обыкновенное уголовное быдло…

– Чего ты завелся? Никто же с тобой не спорит…

– И в напарницы себе шлюху местную подобрали, – не унимался Федот. – Шахидка, мать ее за ногу! Шлюха и воровайка!

– Почему воровайка?

– Да потому что глаз на богатые хаты наметан. Может, это она и навела чеченов на хату Дробышевой?

– Может, она, – задумался Степан. – А может, и не она… Кстати, ты подал отличную мысль. Надо будет сгонять к Дробышевой, показать фоторобот нашей азиатки… Хотя, вообще-то, она с другой чеченкой знакома…

– С какой чеченкой? – не понял Федот.

– Да есть одна журналистка, Аделаида зовут, про Чечню пишет. Надоело, говорит, по Чечне мотаться, в Москве решила осесть. Дробышева ей квартиру помогла снять…

– Кто она по национальности?

– Да вроде бы русская. Вроде бы из Твери. А там кто его знает…

– Прописка московская есть?

– Вряд ли.

– Надо бы пробить, где она квартиру снимает, наведаться к ней на предмет паспортного режима. Может, она и есть та самая азиатка. А что, кто-то ж дал наводку на квартиру Дробышевой…

– Наведаться надо, – поддержал Федота Степан. – Но сначала надо к Дробышевой съездить, показать ей фоторобот азиатки. Может, это и есть Аида, то есть Аделаида…

– Может, она, а может, и не она… Странно как-то: чеченский след в «Реверсе» и эта журналистка из Чечни. Везде Чечня… Что это, совпадение или закономерность?

– Кстати, насчет Чечни, – вспомнил Степан. – Надо будет проверить одного подполковника, которого мы остановили во время «Грозы». Фамилия, фамилия… Кабаржин его фамилия. Командир особого отряда ОМОН, тоже из Чечни. Мужик он, сразу видно, боевой. Но живет в том самом доме, откуда мы тех подозрительных типов гнали. Может, они заодно. А его удостоверение – чистой воды липа… Ладно, этим я сам займусь. А Веронику Дробышеву пусть Эдик на себя возьмет…

Что-то не хотелось Степану встречаться с Никой. Уж больно баба соблазнительная и к тому же доступная. А от таких соблазнов нужно держаться подальше.

– Да, кстати, когда будет составлен фоторобот дружка нашей восточной красавицы, пусть Эдик и его покажет Дробышевой. Может, она знает его, мало ли что, может, забаловала с ним. Или просто видела, как он крутился возле ее квартиры. Да чего тебе объяснять, сам все понимаешь…

После небольшого передыха оперативно-розыскная машина снова закрутилась на полных оборотах. Силами ОВД был обследован дом возле воинской части, опрошены соседи. Девушку-азиатку и ее друга никто не видел. В одной квартире были обнаружены лица армянской национальности без регистрации. Но оказалось, что это рабочие, ремонтировавшие квартиру «под ключ». Их просветили со всех сторон, выяснилось, что к событиям в «Реверсе» они не имеют никакого отношения. Других подозрительных жильцов в доме не было. Кроме человека, представившегося подполковником Кабаржиным. Кстати, поговорить с ним не удалось. Квартира, где он жил, пустовала. Соседи сказали, что он выехал куда-то вместе с семьей на собственной машине. И тещу вроде как с собой прихватил. А выехал вчера, как раз в тот день, когда прогремели выстрелы в сафроновском клубе. Подозрительный факт. Да и сама машина – «Жигули» двенадцатой модели – наводила на размышления. Сам-то подполковник вроде бы из Красноярска, далековато для автомобильного путешествия. Впрочем, Степан знал одного товарища, который каждый год ездил на Черноморское побережье Кавказа аж из Владивостока.

Подспудно Степан чувствовал, что этот Кабаржин ни в чем не замешан. Но все же капнул на него полковнику Кольцову, тот включил свои информационные мощности и вскоре выяснил, что да, есть такой подполковник Кабаржин, числился в Красноярском УВД, службу же проходит в Чечне, где безвылазно находится уже третий год подряд. В настоящее время в отпуске, продолжительностью два с половиной месяца. Отзывы командования самые положительные. Осенью прошлого года в результате решительных действий уничтожил крупную банду боевиков, за что был представлен к званию Героя России. Степану представили подлинную фотографию Кабаржину – да, это был тот самый человек, с которым он разговаривал во время «Грозы».

В какой-то момент у него даже мелькнула мысль, что чеченские боевики прибыли в Битово, чтобы свести счеты с героическим подполковником. Но мысль эта не получила развития. Откуда могли боевики знать, где омоновец будет проводить отпуск. Если бы они собирались ему мстить, отправились бы в его родной город, там бы его и вычисляли. К тому же Битово – это, считай, Москва, а в столице боевикам трудней развернуться. Реально, но трудней, чем в том же Красноярске.

Был еще один факт, который оттолкнул Степана от этой мысли. Дело в том, что на территории воинской части, которую облюбовали для себя боевики, был обнаружен заряд взрывчатки с детонатором. Бомбу нашли под досками, сложенными возле химсклада. Взрывоопасного и вредного для окружающей среды на этом складе ничего не было, только оборудование – дезактивация, дегазация, химическая разведка, комплекты химзащиты. Но факт есть факт – склад был заминирован. Детонатор был сообщен с приемником радиосигнала, достаточно было одного импульса со стороны, и прозвучал бы мощный взрыв…

Степан тоже не сидел сложа руки, по своей линии он проверил «чеченскую» журналистку. По национальности русская, лицо типично славянское. Красавица, спортсменка. В свое время закончила факультет журналистики. Спокойная, уравновешенная, язык подвешен. На Эдика Савельева она произвела приятное впечатление. По разговорам с ней он определил, что про Чечню она знает не понаслышке, читал ее статьи в газетах – профессиональный, насыщенный стиль, правда жизни, все такое. Живет одна, работает в газете «Вечерний звон», с документами полный порядок. Словом, никаких подозрений она не вызывала…

Глава четвертая

1

Борис Моисеевич Брайнин был по национальности евреем, что совершенно его не смущало. Мало того, он гордился своей принадлежностью к великому, богом избранному племени.

Да, его народ проклят миром, но это последствия грандиозной подставы, которую в свое время устроили римские поработители. Иисус Христос был евреем, его ученики тоже, но другие народы почему-то не любят афишировать этот неоспоримый факт. Зато с удовольствием смакуют то обстоятельство, что евреи распяли Христа, которого предал их соплеменник. А римляне, оказывается, здесь как бы и ни при чем. Как в Библии подан Понтий Пилат. Якобы он хотел помиловать Божьего Сына, а евреи не позволили ему этого сделать. Бедный, бедный Понтий Пилат, он так мучился, обрекая Иисуса на смерть. Даже руки умыл, чтобы кровь Христа осталась на евреях… Почему-то никто не хочет признавать, что смерть Иисуса прежде всего была выгодна Риму, что Евангелие писалось во времена Римской империи, которая правила умами человечества. Римляне владели словом, и Новый Завет писался под их влиянием. Они нагло распяли Христа, но всю вину за это обрушили на евреев, которые боготворили Божьего Посланника. Они убили Бога, что не помешало им взять на вооружение Его знамя. До сих пор над западными христианами властвует папа римский, до сих пор во всем мире евреев считают изгоями.

На протяжении двух тысячелетий евреи вынуждены жить под всемирным проклятием. Все это время их преследовали, об них вытирали ноги, наконец их убивали и убивают только за их принадлежность к иудейскому племени. Все это время евреи не живут, а выживают. Но все же они по-прежнему Богом избранный народ. Бог дает им силы оставаться на плаву истории, Бог дает их сыновьям талант, который делает их великими финансистами. И сейчас половина мира принадлежит евреям, нет, не территориально, а экономически. Это закономерно и справедливо. К сожалению, вековая борьба за выживание наложила свой не очень хороший отпечаток на менталитет еврейского народа. Сыновья этого великого племени вынуждены считать всех остальных людей своими врагами, а мировую среду – вражеской…

Борис обладал талантом финансиста. Но людей, среди которых жил, своими врагами не считал, во всяком случае, старался не думать о них в таком ключе.

Родился он в самой обыкновенной еврейской семье. Мама – школьная учительница, отец – часовых дел мастер. Он рос как самый обыкновенный русский мальчишка – школа, физико-математический институт, два года армейской службы в звании лейтенанта. На волне перестройки занялся торговлей, со временем на паях с друзьями основал свой коммерческий банк, сошелся с видными людьми из еврейской общины, с их помощью расширил свое дело. Во второй половине девяностых судьба свела его с исключительно талантливым аферистом и махинатором, который благодаря своему уму сумел сколотить многомиллионное состояние. При его финансовой и моральной поддержке Борис основал новый банк, который сам же и возглавил. Он сумел вывести это предприятие в лидеры отечественной экономики. К настоящему времени активы банка составляли около полутора миллиардов долларов. Уже одно это говорило о многом. Но… Так хотелось быть полновластным хозяином своего детища, но, увы, контрольный пакет акций принадлежал «духовному наставнику», человеку еврейской национальности с классической русской фамилией Сидоров. Мало того, Олег Андреевич не сошелся взглядами и характером с новым президентом, в результате чего попал в опалу и вынужден был скрываться за границей. Для настоящего еврея весь мир – среда обитания. Только вот Олега Андреевича тянуло в Россию, здесь его жизнь, его интересы, в частности банк «Альфа-Максимус».

Борис твердо стоял на ногах, личное состояние росло как на дрожжах. Но угнетал тот факт, что в случае нового, еще более крутого наезда на господина Сидорова его банк может попасть под мощный разрушительный удар. Этого не случится, если все акции будут принадлежать только ему одному. А он способен был выкупить чужой пай. Даже если это обойдется ему в две цены, он все равно готов был пойти на этот шаг. Но Олег Андреевич держался за свой пакет двумя руками. И Борису оставалось только уповать на судьбу.

Но, увы, судьба оказалась к нему крайне немилостива…

Как человек, вынужденный вращаться в обществе самых богатых и влиятельных людей России, он обязан был жить в самом престижном месте, в большом красивом доме, а именно – в трехэтажном особняке на Рублевском шоссе. Служба безопасности, охрана – это само собой: вопрос престижа вплотную накладывался на проблему личной безопасности.

Рабочий день у него заканчивался в восемь часов вечера. Час-два на дорогу – в зависимости от загруженности дороги – и он дома. Или у любовницы. Их у него было две. Одна постоянная: девушка-удача по имени Ника. Вторая переменная – сегодня Вера, завтра Надежда, послезавтра Любовь, их он менял как перчатки. Семьей он себя пока что не обременял. Борису было под сорок, но он все еще считал себя молодым. И надо сказать, имел на это право. Здоровый образ жизни, правильное питание, спорт, умение разгружать психику от стрессов не позволяли старости брать над ним верх. В свои годы он выглядел всего на тридцать лет. Стройный, подтянутый, энергичный… А семья… Семья подождет. Мама уже устала подбирать ему невест – честных еврейских девушек, но по-прежнему ведет работу в этом направлении. Так что с кандидатками на роль супруги миллионера проблем не будет. Борис решил, что женится, как только избавится от зависимости со стороны Олега Андреевича. Он мечтал об этом событии, как солдат-пехотинец в окопах под Москвой мог мечтать о Дне Победы. Отчаянно далеко, нереально, но шансы, хоть и призрачные, есть…

У Ники он был позавчера, а переменной любовницы, чтобы ехать к ней, у него на данный момент не было. Да и вообще, сегодня его не особо тянуло на секс. Поэтому он отправился к себе домой.

Дом охранялся снаружи и изнутри. И каково же было удивление, когда в своем кабинете он обнаружил хоть и знакомого, но, в сущности, постороннего человека. Это был «мистер „Х“ под вывеской „Игорь Михайлович Старыгин“. Борис всерьез подозревал, что имя и фамилия ненастоящие. Этот человек обладал уникальными возможностями, которые позволяли ему проходить в любые двери, проникать в любое общество. И при этом никто про него толком ничего не знал. Для Бориса он был Игорем Михайловичем, для кого-то Михаилом Игоревичем. Словом, человек-невидимка с огромными полномочиями. Одно Борис знал про него точно – Старыгин был поверенным в делах опального олигарха Сидорова, его устами говорил сам Олег Андреевич.

Игорь Михайлович и сейчас проявил свои уникальные возможности, если никто из охраны не знал о его появлении. А если кто и знал, то никогда в этом не признается… Сейчас как никогда остро Борис осознал свою уязвимость со стороны господина Сидорова. Этот человек имел влияние не только на него, но и на его людей, в частности на службу безопасности банка «Альфа-Максимус». Он запустил и держал свои щупальца в среде сотрудников как личной, так и экономической безопасности. Выходит, что когда дело касается Олега Андреевича, служба безопасности Брайнина превращается в пустой звук. Как ни горько было осознавать сей прискорбный факт, так оно, пожалуй, и было…

– Рад вас видеть, – сквозь зубы улыбнулся Борис.

– Что-то не похоже, – усмехнулся Старыгин. – А зря, зря. Я принес хорошие вести.

– Настолько хорошие, что для этого вы проникли ко мне как тот вый в ночи?

– Извините, Борис, но у меня такой стиль – мое появление всегда неожиданное…

– Хотелось бы знать, кто помогает вам сохранять этот стиль.

– Да, Борис, да, наши люди есть везде.

– Догадываюсь.

– Но у тебя будет возможность избавиться и от нашего влияния, и от наших людей.

– Как поживает ваш босс?

– Можешь называть его просто Олег Андреевич. Я позаботился о том, чтобы наш разговор не остался в истории…

– Я тоже об этом позабочусь, – кивнул Брайнин.

Он открыл сейф, достал оттуда пульт, нажал на кнопочку, которая привела в действие сложный механизм радиоэлектронного противодействия. Мощные невидимые волны ломали работу любого прослушивающего устройства в радиусе двадцати метров от источника излучения.

– Как же я могу избавиться от вашего влияния? – стараясь казаться невозмутимо спокойным, спросил Борис.

– Очень просто. Олег Андреевич готов продать вам весь свой пакет акций.

Банкир был безумно рад этой новости. Но ни одна черточка не дрогнула на его непроницаемом лице.

– На каких условиях?

– Один к одному, то есть по рыночной стоимости.

– С чего бы это? – насторожился Борис.

Он уже давно знал, что господин Сидоров глубоко презирает такое человеческое качество, как душевная доброта. Деловой расчет, замешанный на корысти, вот это для него.

– Есть один момент, который препятствует тому, чтобы мы тут же, прямо на месте, приступили к переговорам о продаже акций, – сообщил Старыгин.

– Небольшое, так сказать, препятствие.

– Небольшое и легко устранимое…

На губах Старыгина угадывалась улыбка данайца, дары приносящего.

– Короче, что я должен сделать?

– Организовать один небольшой теракт.

– Что?! – Борис почувствовал, как почва уходит из-под его ног.

Ему даже пришлось сесть в кресло, чтобы сохранить равновесие.

– Вы хоть соображаете, что вы говорите? Какой, к черту, теракт?

– Успокойтесь, Борис Моисеевич, успокойтесь. Поверьте, ничего сложного в этом нет. Вы находите группу людей, которые готовы провести террористический акт, договариваетесь с ними, бросаете им кость в виде, ну, думаю, миллиона долларов хватит, ставите им задачу, дожидаетесь исполнения, и наш уговор вступает в силу… Я думаю, миллион долларов для вас пустяк, тем более что эта потеря окупится для вас с лихвой. Вы же получите полный контроль над вашим банком, и обойдется это вам в реальную стоимость акций. В реальную, а не запредельную…

– Это называется реальный беспредел, вот как это называется…

– Ну что вы горячитесь! Все не так уж страшно. У вас есть люди, которые вполне способны справиться с технической стороной вопроса. Поверьте, в нашей стране с лихвой хватает всякой нечисти, которая с удовольствием возьмется за дело…

– Это не ваша, это наша страна, – уточнил Борис. – А нечисть – это вы… И я… Я тоже, если соглашусь с вами…

Полный контроль над банком и всеми предприятиями, которые он опутал своей паутиной, давали ему гарантию спокойного безмятежного существования, в ближайшей перспективе десятки и даже сотни миллионов долларов прибыли. И ради этого ему нужно было пережить пусть и мощную, но лишь одну бурю. Искушение было велико…

– Нас, евреев, всегда считали нечистью, – сказал Старыгин. – И кто так считает? Да те же люди, которые должны пострадать во имя высших интересов…

– Какие высшие интересы? – поморщился Борис. – Вашего Олега Андреевича интересуют только деньги и власть…

– Для нас, сыновей Давида, это и есть высший интерес, – не моргнув глазом, парировал Игорь Михайлович.

– А конкретно, какие цели преследует Олег Андреевич?

– Боюсь, что я не могу вам этого сказать, – сокрушенно развел руками Старыгин. – Но вы же человек умный, сами можете догадаться…

Борис догадывался, какую гадость задумал опальный олигарх. Он давно уже пытается выбить почву из-под ног президента, но пока что ему это не удается. Но, как известно, вода камень точит. Террористические акты, вернее шумиха вокруг них, серьезно расшатывают государственные устои. Одной такой акцией ничего не добьешься, но если их будет десять, двадцать… Авось правительство подаст в отставку, а президент сложит свои полномочия. Будут назначены новые выборы, к власти придет подотчетный олигарху человек, тогда он выйдет из подполья, развернется во всю мощь своего чудовищного таланта. Если столь масштабные цели и преследует господин Сидоров, то одним терактом не обойтись.

Возможно, олигарх преследует менее значимую, но весьма актуальную цель. Террористический акт вызывает шумиху, и это отвлекает внимание Генеральной прокуратуры от его персоны и тех афер, по которым и заведено уголовное дело…

Так или иначе, пакость он затеял великую, а исполнять ее Борису. Слишком велико искушение прибрать к рукам все акции собственного, по сути, банка.

– Хорошо, допустим, я соглашусь, допустим, произойдет то, чего добивается ваш босс. Где гарантия, что Олег Андреевич не потребует продолжения? Каковы гарантии, что он не откажется от своего обещания продать свои акции?

– Мы можем заключить предварительный договор.

– Вы с ума сошли? – вытаращился на Старыгина Борис. – Какой, к черту, договор?

Такой-то обещает сделать то-то и то-то в обмен на террористический акт… Нужно было быть полным идиотом, чтобы заключить такой договор на бумаге.

– Тогда вам придется рассчитывать на честное слово Олега Андреевича…

– Честное слово у него не в почете, – усмехнулся банкир.

– Если оно не подкреплено росписью и печатью, – продолжил посредник.

– А устный договор в таком деле не котируется… У меня есть встречное предложение. Продавая свои акции, Олег Андреевич ничем, по сути, не рискует. Он получает свои деньги, кладет их на счет в банке или пускает в дело – это его дело. Но внакладе он по-любому не остается. Зато я рискую очень сильно. Если меня обвинят в организации теракта, мне грозит пожизненное заключение. Обвинение очень серьезное, рассматриваться мое дело будет в самых верхах, так что при всех своих возможностях избежать наказания я не смогу…

– Возможно, – не стал спорить Старыгин.

– В общем, в случае неудачи я теряю все, а господин Сидоров ничего.

– Логично.

– Исходя из этого, условия буду ставить я. Мы заключаем с Олегом Андреевичем договор, я выкупаю его акции по рыночной цене и плюс к тому десять процентов сверх того. Естественно, при этом я даю устное обещание выполнить его требование…

– Олег Андреевич знал, что с вашей стороны последует именно такое предложение, – надменно усмехнулся Игорь Михайлович.

– И что?

– Боюсь, мы не можем его принять. Слишком высока вероятность того, что вы, попросту говоря, кинете нас. Акции заберете, а дело не сделаете…

– Во-первых, я не заберу акции, а куплю их с выгодой для Олега Андреевича…

– И тем не менее…

– Ну что ж, раз господину Сидорову мало моего честного слова, считайте, что мы не договорились.

– Ну, раз уж вы такой упрямый, тогда давайте изменим условие…

Выражаясь военным языком, Старыгин отступал на заранее подготовленные позиции.

– Попробуйте.

– Вы, Борис Моисеевич, организуете группу людей, способных выполнить вышеназванную задачу, снабжаете их необходимой для этого суммой и передаете мне. А я уже через своего человека ставлю им конкретную задачу…

– Ну что ж, это уже легче, – сказал Борис.

Хотя на самом деле легче ему не стало. Не так-то просто найти группу, способную осуществить террористический акт. Во всяком случае, сотрудники его службы безопасности на такое дело не пойдут да еще и сдадут своего босса. Слишком уж высока степень моральной и уголовной ответственности за такое деяние.

– Я еще не договорил, – качнул головой Старыгин. – Как только я убеждаюсь, что группа соответствует всем требованиям, я сообщаю об этом Олегу Андреевичу, и тогда вы уже заключаете с ним договор купли-продажи. Только вот условия будут несколько другие, акции вы купите у него по стоимости на тридцать процентов выше рыночной цены.

В принципе Борис готов был заплатить и большую цену, лишь бы целиком завладеть банком. Но каждый процент от суммы сделки – очень огромная сумма. Поэтому он принялся отчаянно торговаться. Это у него в крови, и никуда от этого не денешься.

Увлеченный торгом, он отодвинул на второй план все проблемы морального плана. Он радовался, когда сбил финансовый довесок до двадцати двух процентов. Был составлен предварительный договор купли-продажи акций. И только спустя какое-то время до Бориса во всей полноте своей дошло, что это договор заключал куплю-продажу его души…

2

Борис не привык решать дела без тщательной проработки всех деталей. Тем более такое дело… Он ломал голову всю ночь и весь день. Но так и не пришел к мудрому и, главное, безопасному решению. Обращаться за содействием к начальнику своей службы безопасности – глупо. Были у него знакомые среди авторитетов криминального мира. Но с ними лучше не связываться. Никто из бандитов не решится на столь грандиозную авантюру. А если кто-то и согласится, то лишь для того, чтобы повязать Бориса тайным сговором, а затем шантажировать, вымогая из него миллионы долларов…

Так за весь день он ничего и не придумал. Зато его осенила бредовая, но совершенно безопасная идея. Что, если ему отправиться к Нике, сделать ей дорогой подарок, который затем вернется к нему бумерангом удачи. Или он сможет организовать группу террористов, или господин Сидоров продаст ему свои акции без всяких дополнительных условий. Девяносто девять и девять десятых процента из ста, что ничего из этого не случится. Но по-любому к Нике ехать надо. Отрабатывая подарки, она в постели вытворяет такое, что минимум два-три дня после этого про секс даже думать не хочется…

После работы Борис сел в свой джип и велел водителю ехать в Битово, но по пути заехать в ювелирный магазин, где не так давно он присмотрел бриллиантовое колье стоимостью тридцать семь тысяч долларов. Ника наверняка обрадуется такому подарку. Бедную девчонку не так давно обворовали. Какая ж дрянь это сделала?..

Борис поймал себя на мысли, что чуть ли не с ненавистью думает о квартирных ворах. И это притом, что сам собирается осуществить несопоставимо большее злодеяние… Пожалуй, вчера он поступил опрометчиво, сговорившись со Старыгиным. Пока еще не поздно, он должен дать задний ход. Наверное, так и сделает… Успокоенный этой мыслью, он с легким сердцем считал со своей карточки тридцать семь тысяч взамен бриллиантового колье. «Жаба» в душе даже не шелохнулась…

– Для Ники подарок? – набравшись смелости, спросил водитель.

– Зачем спрашиваешь, если знаешь? – косо посмотрел на него Борис.

– Да тут я один разговор слышал, насчет фортуны.

– Что за разговор?

– Говорят, Ника с одним авторитетом любовь крутила…

– Мало ли что говорят! – нахмурился Борис.

Он и без того знал, что Ника не обременена моралью и крутит любовь налево и направо. Но как ее приструнить, если она птица вольная. И даже подарками ее в клетку не заманишь. К тому же найдутся охотники занять его место подле нее. Аура у Ники такая… Единственно, что может успокоить ее, это замужество. Но Борис не собирался на ней жениться. Его вполне устраивали сложившиеся отношения. Более того, он не раз уже останавливался на мысли, что свободной Ника будет более желанной, чем окольцованной…

– Да я не про то, что она любовь крутила, – не унимался водитель. – А про то, что ее любовь не принесла удачи этому авторитету…

– А если конкретно? – заинтересовался банкир.

– Так это, в Битове, где Ника живет, авторитетный, ну, в смысле, бизнесмен есть. Сафрон у него кликуха. Так вот он часики Нике подарил и сразу же после этого машину свою вдребезги разбил…

– Нечего за рулем пить.

– Ну, может, и выпил, я точно не знаю…

– А откуда ты это вообще знаешь?

– Так у меня же брат в милиции служит. Мы с ним вчера вечером пересеклись, он мне про Битово все рассказал. Вы же в курсе, что там заварушка была?

– Ну в курсе.

– А из-за чего, знаете, все началось? Из-за тех самых часиков, которые у Ники пропали. Воровка их в ломбард понесла, а братва местная ее на этом и поймала. Ну, ее к Сафрону повели. Не знаю, что там с ней делали, но стрельба из-за нее была. Те киллеры ее спасали…

– Ерунда какая-то, из-за одной бабы двенадцать трупов, так не бывает. Это обычная криминальная разборка…

– Ну, может быть. Только брат мой говорит, что это не просто киллеры были. Есть подозрение, что это террористы, а та баба – шахидка…

– Так если она с часиками попалась, значит, она Нику и обворовала. Зачем террористам квартиры обворовывать, у них что, с деньгами проблемы…

– Ну, получается, что да… В общем, там много белых пятен. А самих террористов нет. Говорят, смылись. А перед этим воинскую часть заминировали. Только взорвать не успели…

– Почему в прессе про это ничего нет? – скептически усмехнулся Борис.

– Так потому, что мина не взорвалась. Вот если бы взорвалась… Брат говорит, что наша пресса только о победах террористов пишет. А про то, что террористов ловят и обезвреживают, это типа никому не интересно…

– И много их ловят?

– Да ловят. Только не всегда об этом говорят. Это же свежак, а журналисты падалью больше интересуются…

– Что-то разговорился ты, – раздраженно бросил Борис.

Его злил не водитель, а возможность погореть на террористическом акте или на его организации… Впрочем, он и не погорит, потому что в самое ближайшее время свяжется со Старыгиным и сообщит, что забирает свои слова обратно. А то, что контрольный пакет акций останется за Олегом Андреевичем, ну и что? Жил же он как-то без этого пакета раньше и дальше жить будет… А если господин Сидоров обозлится? С контрольным пакетом он может прибрать банк к своим рукам, а Бориса сделать простым членом… совета директоров. Но ведь банк без него пропадет… Что же делать?

В думах и чаяниях Борис забыл позвонить Нике, предупредить о своем визите. Но она была дома. И не одна… Борис нисколько не возражал против ее гостьи. Это была высокая, спортивного сложения девушка. Каштанового цвета густые волосы в классическом каре, крупные, но отнюдь не отталкивающие черты лица, большие выразительные глаза, большой рот. Борис заметил в ней какую-то изюминку, которая ставила ее в один ряд с самыми выдающимися красавицами. И сексуальная аура у нее достаточно высокой энергетики. Звали ее Аида.

– Извините, я, наверное, некстати, – собираясь уходить, с плохо скрытым сожалением сказала она.

Борис понял, что завладел ее вниманием. Поэтому ей так не хотелось уходить, расставаться с ним. Но вежливость обязывала.

– Ну почему же некстати? Ника рассказывала мне про вас. Я, между прочим, давно хотел с вами познакомиться. Ничего, если мы перейдем на «ты»?

– А я ее и не отпущу! – заявила Ника.

Похоже, она была под градусом. Борис заглянул на кухню: так и есть, на барной стойке початая бутылка мартини, два пустых бокала с воткнутыми трубочками.

– А где третий бокал? – весело спросил Борис.

– А это без проблем! – Ника нежно провела рукой по его спине.

Но ему захотелось, чтобы это сделала Аида.

Похоже, он увлекся этой красоткой. Но подарок сделал Нике. Она чуть не уписалась от радости, примеривая колье. Надо сказать, что Аида смотрела на нее без всякой зависти. Борису это понравилось. Он не любил и даже боялся завидущих людей.

Борис мартини пить не стал. В принципе он соглашался с Никой, что этот напиток не дает похмелья, ну, если он подлинный, а не подделка. Но лично ему мартини не очень нравился. Тем более в таких случаях, когда хотелось напиться. Слишком легкий напиток, нужно много выпить, чтобы дойти до кондиции. Это женщины пьянеют от него на раз, а мужчинам нужен более крепкий напиток, например коньяк.

Застолье как-то не входило в планы Бориса, но Аида своим присутствием внесла коррективы – пришлось звонить в ресторан, заказывать в дом выпивку и разносолы. О том, чтобы отправиться в этот ресторан, мысли почему-то не возникло. Почему-то хотелось именно домашней обстановки, чтобы под боком были красавицы числом не менее двух. Впрочем, можно было обойтись и одной Аидой…

Девчонки налегали на свой мартини, Борис – на коньяк. «Реми Мартин» – отличная вещь, но в данном случае, судя по цене – сто баксов за бутылку, – это был не совсем настоящий коньяк. Но все равно качество напитка было очень даже неплохим. Спиртное шло мягко и легко, в голове ненавязчивым коленкором высвечивался лозунг: «Хорошо сидим!»

– Аида, а вы в самом деле бывали в Чечне? – за разговором спросил он.

– Ой, даже вспоминать об этом не хочется, – как-то отрешенно улыбнулась она.

Видимо, ей не очень хотелось разговаривать на эту тему. Но Борис наседал.

– Трудно, наверное, было?

– Да я бы не сказала, что трудно. Я девушка в принципе выносливая. Но все равно быт замучил. Блокпосты, палатки, никаких удобств, баня за счастье…

– С кем счастье? – сорвалось с языка.

Аида так посмотрела на него, что внутри что-то сжалось. Но взгляд ее тут же смягчился, просветлел. Но в нем блеснул вызов.

– А с кем повезет, с тем и счастье. Но чаще всего я одна парилась. Женщин в Чечне почти нет, а мужики… Я, конечно, не девственница, но привереда… Был у меня один майор, убили. Под Урус-Мартаном снайпер снял. С тех пор ни с кем и никогда…

Она сказала об этом с такой горечью, что у Бориса возник импульсивный порыв привлечь ее к себе, приласкать, утешить. Да и она сама как будто бы об этом просила. И, скорее всего, нуждалась она не в жалостливых утешениях, а в горячей мужской ласке.

– Да, Чечня, заварили кашу…

– Так вы же, олигархи, и заварили, – совершенно без всякой агрессии сказала она.

Борису было приятно, что его назвали олигархом. Хотя, по сути, он им не был. Олигархи – это не просто богатые люди, это лица, способные влиять на власть, вносить коррективы в правительственные планы. Он пока что такой возможности не имел… Но судьба-злодейка предоставляет ему такую возможность. Если он организует теракт, это будет самое что ни на есть мощное воздействие на власть. Но этот вариант абсолютно неприемлем. Даже при самом успешном исходе планируемой акции он останется за кадром и никоим образом не сможет диктовать свои условия. Это не влияние на власть, это кровавый беспредел в государственном масштабе. Погибнут десятки ни в чем не повинных людей, а может, и сотни… Да, пожалуй, вчера он перегнул палку. Но еще не поздно вернуть все на круги своя…

– Может быть, – не стал спорить с Аидой Борис. – Но лично я в этом не участвовал…

– На Чечне греют руки все, кому не лень. Неужели вы в стороне?

– Честно признаться, да, есть небольшие грехи. Часть наших денег проходит через «черную дыру», как мы называем Чечню. Но я вам этого не говорил…

– А я на Чечне зарабатываю деньги, но я вам этого тоже не говорила, – с каким-то мрачным задором сказала Аида.

– И много заработали?

– Не много. Даже на приданое не хватит.

– Ну, это смотря за кого замуж выходить.

– А мне смотреть нечего, я замуж не собираюсь… Но мужчин люблю!

Теперь в ее глазах светился натуральный веселый задор, и развратные бесята водили хоровод.

– Ба! Аида! Я же тоже их, противных, люблю! – пьяно засмеялась Ника.

Девчонки бросились обниматься. И целоваться – в губы, но не в засос. Пьяная карусель закружила их, выбросила в гостиную, где Ника на всю врубила музыку и залезла на стол. К ней присоединилась и Аида.

Борис частенько бывал в стриптиз-клубе. Там все профессионально, спору нет, но как-то без души, не по-русски. А он хоть и еврей, но душа у него русская, так хочется иногда, чтобы внутри все развернулось на всю ширину, а потом медленно свернулось, но так, чтобы затрепетала плоть и пробки в голове выкрутило…

Девчонки знали толк в современном танце. А зажигали – только держись. Борис не удержался. И когда они остались в одних трусиках, набросился на Нику, на руках отнес ее в спальню, повалил на кровать. Она отбивалась, но весело, со смехом и, разумеется, не всерьез. Он сорвал с нее последний клочок материи, забросил ноги на плечи и с превеликим удовольствием продемонстрировал свои мужские способности. Но в восторге была не только Ника… Борис не сразу поверил своим глазам, когда рядом с ней обнаружил и Аиду. Она провела рукой по ее груди, а другой рукой коснулась Бориса. И это было лишь начало, после чего карусель закрутилась с новой силой и на смазке тройной похоти…

Это была дьявольски веселая ночь. Безудержный секс чередовался выпивкой, дикарскими танцами, затем снова было разнузданное переплетение тел. Первой не выдержала Ника. Повернулась на бочок, выставила на обозрение красивую, но худосочную попку и погрузилась в глубокий пьяный сон. Зато Борис, к своему удовольствию, оставался на высоте. И Аида сдаваться не собиралась. Тело у нее пышное, но такое упругое – не только снаружи, но изнутри тоже. Ему нравилось мять ее роскошную тугую попку, срывать губами сочные ягодки с ее шикарного бюста. И для ее губ тоже находилась работа…

Борис был бизнесменом от головы до пят, считал себя рьяным трудоголиком. Что бы ни случилось ночью, утром он обязан был быть в банке, чтобы в поте мозгов своих решать финансовые проблемы. Но сегодня он откровенно похерил свой принцип. Содомская стихия измотала его, и к утру он едва нашел в себе силы, чтобы позвонить своему заму и навязать ему бразды правления.

Изможденный и обессиленный, но страшно довольный, он спал до обеда. А затем забрал с собой Аиду и поехал к себе.

Ника остановила его уже на пороге. Аида в это время была уже возле лифта.

– Когда тебя ждать? – буднично спокойно спросила она.

Казалось, ее совершенно не смущал тот факт, что Борис отдает предпочтение ее подруге.

– Я позвоню.

– Звони, буду ждать… А ты шалунишка! – Она с веселым укором погрозила ему пальчиком.

– Ты тоже, – не остался он в долгу.

– Но тебе же понравилось?

– Боюсь, что да.

– Зачем бояться, радоваться надо… Если у тебя есть желание, я еще что-нибудь в том же духе организую…

Ее бесстыдство не раздражало, напротив, заводило.

– Ну ты и развратница, – улыбнулся он.

– Все для тебя, дорогой, все для тебя…

Да, она готова была пьянить и веселить его всегда. Все к его услугам. Если не считать, что у Ники есть второй, такой же штатный любовник. При всем своем желании угодить Борису, она оставалась свободной женщиной. И это обстоятельство было тем самым магнитом, который каждый раз с новой силой тянул его к этой красивой распутнице. Любовницы уходят и приходят, а Ника остается. Она прекрасно понимает, что Аида всего лишь временное для него явление, поэтому ничуть не беспокоится. И, пожалуй, правильно делает… Но пока что Бориса вдохновляла Аида. Хотелось поскорее добрать до дома, закрыться с ней в сауне, отмыться от прежних грехов и тут же предаться новым…

Аида с восторгом осматривала его дом.

– Говорила мне Ника, что ты очень богат, но я не думала, что настолько…

– А ты не думай. Ты думай только обо мне…

– Ты, наверное, думаешь, что мне твои деньги нужны? – с укором посмотрела на него Аида.

– Как будто деньги тебя не волнуют?

Он постарался спрятать нарождающуюся усмешку, но, похоже, это не очень хорошо у него получилось.

Почти что все красавицы, которых он имел, мечтали выйти за него замуж, чтобы получить хотя бы часть прав на его состояние. Надо сказать, что с их стороны это выглядело как вполне естественное желание. Неестественными выглядели их попытки выдать себя за бессребрениц.

– Меня волнуют не деньги, – просто и безмятежно сказала она. – Меня волнует их отсутствие… Был бы ты нищим, я бы на тебя не запала. Но и твои миллионы не кружат мне голову.

– Почему? – все так же с плохо скрытой насмешкой спросил он.

– Мне достаточно мужчины со средним достатком. Так сказать, золотая серединка… Впрочем, не бери в голову, замуж я за тебя все равно не собираюсь…

Так он ей и поверил.

Из сауны Борис вышел как заново рожденный. Секс был, Аида смогла доставить ему удовольствие, но сделала это так, что силы не убыли, а наоборот, влились в него свежей струей.

Она понимала, что его состояние «после вчерашнего» оставляет желать лучшего. Поэтому окружила его мягкой, исцеляющей заботой. Весь вечер нежила его и лелеяла, натирала ароматными маслами, своими ласками закачивала в тело волнующую энергию. И в сексе она была такой же мягкой и ласковой, не позволяя ему перегреваться. Подводила его к финишу медленно и плавно. Финал не был таким бурным и взрывным, как вчера. Но все же Борис поднялся на самую вершину удовольствия, а спускался с нее на удивление медленно на пышном облаке блаженства. Но на землю он так и не спустился – плавно затухающий экстаз перешел в сладкий радужный сон…

Утром он проснулся полным сил и рабочей энергии. И – никакого желания прогонять Аиду, хотя, по идее, именно так он и должен был поступить. Она осталась у него. И вечером он спешил домой как на праздник.

Аида его не разочаровала. Взрывной секс, одуряющие ласки, нежные слова… И утром она снова осталась у него. Правда, вечером он уже не очень спешил домой. При всех своих достоинствах Аида все же обладала одним, присущим всем его женщинам, недостатком. Она начинала надоедать…

Она задержалась у него дома еще на один день. А затем произошел неприятный, но уже привычный для него разговор.

– Ты говорила, что работаешь в газете, – утром, собираясь на работу, напомнил ей Борис.

– Да, работаю, газета «Вечерний звон». А что?

– Если бы не ты, я бы и не знал о такой газете. Хочешь, я помогу тебе устроиться в более солидное издательство.

– В какое?

– Пока не знаю. У меня есть один хороший знакомый в Министерстве печати. Я ему позвоню, он что-нибудь придумает…

– Спасибо.

– Ты вечером будешь у себя?

Это был ключевой вопрос. Аиду он поставил в тупик. Но что делать?

– А разве не у тебя? – помрачнела она.

– Мне почему-то кажется, что тебе здесь скучно.

– Нет, мне у тебя нравится…

– Но ведь дома лучше?

– Да, в гостях хорошо, – непривычно жестко сверкнула она взглядом. – А дома лучше… Есть еще одна сентенция – пора и честь знать, да?.. Ну, раз от ворот поворот, тогда я пошла…

Она стала собираться, и все же в ее поведении ощущалась надежда, что Борис остановит ее, попросит остаться. Но, увы, решение уже принято.

– Ты можешь не торопиться, – сказал он и посмотрел на часы. – За тобой заедут… э-э… в половине одиннадцатого. Куда тебя отвезти: в Битово или в редакцию?

– Не волнуйся, я сама доберусь, – тускло улыбнулась она.

– Да я и не волнуюсь, – пожал он плечами.

– Когда мы встретимся? – чуть ли не в отчаянии посмотрела на него Аида.

– Видишь ли… – замялся он.

– Понятно, никогда…

– Ну почему же, ты же бываешь у Ники.

– А ты у нее будешь?

– Да, она просила…

– Она тебя просила. Как будто я тебя не прошу… А ведь говорил, что любишь меня.

– Аида, ты же взрослая девушка, ты должна понимать, что мужчина должен говорить то, что хочет слышать женщина.

– Да, я хотела, чтобы ты меня любил… Видно, не судьба…

– Не судьба…

– Ты не пожалеешь? – Взгляд ее наполнился какой-то пугающей хмарью.

– О чем?

– О том, что мы расстаемся…

– Жалеть я, конечно, буду. Ты даже не представляешь, как мне было с тобой хорошо…

– Он тоже так говорил.

– Кто он?

– Мужчина. Мой первый мужчина… Он тоже предал меня…

– Я тебя не предавал.

– Не знаю… Ну все, счастливо оставаться. Только не уверена, что будет тебе счастье…

Перед тем как уйти, Аида попросила его не утруждать себя звонком в Министерство печати. Что ж, такую просьбу он готов был удовлетворить. А саму Аиду он удовлетворять больше не хочет. Скучно читать уже прочитанную книгу, даже если она очень интересная.

Впрочем, есть одна «книга», которую хочется читать и читать. Это Ника. И, наверное, в ближайшее время он наведается к ней. А чтобы не напороться на Аиду, он встретится с ней где-нибудь в ночном клубе, благо что Битово славится по этой части. А потом уже можно будет отправиться в номера, то бишь к ней домой…

Глава пятая

1

Розыск предполагаемых террористов ничего не дал. Милиция и ФСБ перевернули весь город, но, увы, никакого результата. Да так оно и должно было быть. Чеченские боевики – народ жестокий, но не глупый. Если они ушли из Битова, то навсегда. К тому же миссию они свою исполнили. Вернее, сделали все для того, чтобы она осуществилась. А то, что бомба под химическим складом не взорвалась, так это просто невезение. Зато как лихо расправились они с представителями местного криминалитета.

По идее, после всего случившегося Сафрон должен был рвать и метать, включать все свои каналы, чтобы найти убийц. Но он только раздувал жабры и блестел чешуей, не более того. Реальных попыток найти и наказать чеченцев он не предпринимал. Во-первых, это бесполезно. А во-вторых, опасно. При всей своей отмороженности боевики представляли собой мощную силу. Боевой дух, кровожадность, беспощадность, реальный опыт войны, и, наконец, они были отлично вооружены. В «Реверсе» боевики стреляли из «АК-74У» с прибором бесшумной стрельбы вместо дульного тормоза-компенсатора. Не очень удачный автомат для «поля», но в ближнем бою – то, что надо. Возможно, в арсенале боевиков имелось и другое, более мощное оружие. Короче говоря, братва не имела никакого желания встречаться с ними на узкой дорожке.

Зато Степан был не прочь схлестнуться с ними, проверить себя и своих подчиненных. Но поскольку боевики покинули город, их розыском он больше не занимался. Своих дел хватало.

Сегодня он решал достаточно важную проблему. Не сложную, но важную. Позавчера в отдел прибыл на службу новый офицер на должность оперуполномоченного уголовного розыска. Сегодня он «вливался» в коллектив.

Ранее Давыд Шмелев служил в ОВД «Восточное Измайлово». Степан познакомился с ним год назад – было у них одно совместное дело. Парень ему понравился. Высокий, рослый, спортсмен, мастер спорта по самбо, пытливый ум, отличные характеристики. Словом, Степан выразил желание, чтобы Давыд служил под его началом. А тот совсем не возражал против того, чтобы перейти к нему: наслышан он был о Степане Круче, да и само Битово его привлекало. В общем, в результате кадровых перестановок Давыд Шмелев прибыл в распоряжение полковника Хлебова и, соответственно, подполковника Кручи.

Давыд проставлялся без всяких напоминаний. Понятное дело, парень уже пять лет служит в милиции, порядки знает не понаслышке. Стол накрыл в кафе недалеко от здания ОВД. Особо не шиковал, средства не позволяли. Но угодил всем – и Хлебову, и его замам, и всем офицерам отдела. Только напрасно он думал, что отделается только этим.

Первым, откушав, домой отправился Хлебов, за ним потянулись и остальные. Остались только Степан, Федот со своими операми, Рома Лозовой.

– Так, со стола уберут, – кивком головы показал на официантов Федот. – А мы с тобой, Давыд, отправляемся дальше.

– Куда?

– Да есть места. Где шумно и весело… – загадочно улыбнулся Рома.

– В «ночное» поедем, – пояснил Эдик.

– В ночной клуб, что ли? – озадачился Давыд. – Ну, как скажете…

Он всерьез размышлял, хватит ли ему наличности, чтобы оплатить еще и ночной клуб.

– А ты не напрягайся, – хлопнул его по плечу Саня. – Поляну ты уже накрыл, а все остальное – наши заботы…

Ночной клуб «Эдельвейс» встретил ментов угодливой улыбкой распорядителя и объемной, но не оглушающей кислотной музыкой. К столику в момент подскочил официант, но Федот лишь мельком глянул на него. Заказ он сделал распорядителю.

– Давай по среднему, Семеныч!.. Только смотри, чтобы никакого барахла в коктейль!

– Ну что вы, что вы! – фальшиво ужаснулся мужик.

– А что за барахло? – как бы невзначай спросил Давыд, когда распорядитель исчез.

– Да бывает, что для куража в пойло всякую дрянь мешают, – ответил Эдик. – И эта хрень так бабцов заводит, что они прямо на столах колбаситься начинают. Народ такие заморочки любит, вот халдеи и стараются… Да ты не боись, у нас с этим клубом ну очень дружественные отношения…

Иначе говоря, «Эдельвейс» был одной из коммерческих структур, хозяева которых всерьез рассчитывали в случае чего на поддержку Степана и его оперов. Ну, не безвозмездно, разумеется. Только Давыду пока что не обязательно знать всех тонкостей подобных отношений. Для того чтобы стать своим в команде Степана, нужно было выдержать проверку временем.

Впрочем, Давыд догадывался, что да как. Но догадки догадками, а факты фактами.

– Но ты не думай, мы этими отношениями не злоупотребляем, – продолжал Эдик. – Так, иногда заглядываем, в таких вот, как сейчас, случаях…

– А скоро еще один такой случай намечается, – сказал Степан. – Скоро еще один приказ будет. Эдик на повышение идет…

Вообще-то, начальником милиции общественной безопасности ОВД «Битово» должен был стать майор Комов, но Федот наотрез отказался уходить с должности начальника уголовного розыска, так что замом Хлебова будет майор Савельев. Степана такой вариант устраивал вполне.

– И тебя, Давыд Батькович, приказом отдадим. Если покажешь себя. Старшим опером будешь…

– Старшим опером, да под началом подполковника Кручи – класс! – довольно улыбнулся Шмелев.

– Во соловья заливает! – усмехнулся Федот.

– Себя показывает, – без всякого ехидства добавил Эдик. И дружески подмигнул Давыду. – Сечешь фишку, братан. Степаныч для всех нас – отец родной.

– Я ж на правах отца и всыпать могу, – в шутку пригрозил ему Степан. – А то раскудахтались тут…

– Не то место, – хмыкнул Лозовой. – Здесь не всыпают, здесь наливают…

Наливать не пришлось, потому что официант принес уже разлитый по бокалам фирменный коктейль «Эдельвейс». Степан очень надеялся, что после этого напитка у него не возникнет желания лезть высоко в горы за одноименным цветком…

В зале в мельтешении лазерных зарниц на круглой сцене извивалась красотка в блестящем купальнике и сапогах-ботфортах на высоченном каблуке. В принципе сексуальная заводная куколка исполняла стриптиз, но стаскивать с себя купальник она не будет – не та программа. Но, видно, кто-то из гостей мужского пола после фирменного коктейля возомнил себя офицером горной дивизии «Эдельвейс» и на правах оккупанта полез на сцену, чтобы сорвать с танцовщицы штандарт в виде лифчика. Правда, из этого у него ничего не получилось. Два амбала из службы охраны тут же взяли его под руки и вежливо возвратили на место.

– Мужика уже плющит, – прокомментировал ситуацию Рома. – Это еще только начало, вот когда бабы начнут втыкаться, тогда сливай воду. На сцену полезут, рвать на себе все будут…

Но его пророчество не сбылось, во всяком случае, в течение часа после первого взбрыка все было спокойно.

Зато появилась новая тема для разговора. Среди толпы Степан выхватил взглядом знакомое лицо. Это была Вероника Дробышева с каким-то мужчиной. Эдик Савельев тоже их заметил.

– Ника нарисовалась, – сказал он. – Со своим ненаглядным Борисом.

Про ее «женихов» Эдик знал больше всех, как-никак квартирная кража висела на нем.

Ника блистала красотой и элегантностью. Облегающее вечернее платье – глубокое декольте, обнаженные плечи, полностью открытая спина. На шее бриллиантовое колье, на запястьях тонкие изящные браслеты – явно не дешевая бижутерия. Роскошная прическа, косметики на лице как у дивы с обложки глянцевого журнала. Стильная красавица с повышенной сексуальной энергетикой.

Борис Брайнин одет был, казалось бы, без особого изыска. Джинсы, рубаха, летние туфли. Но эти вещи смотрелись на нем дорого и стильно. Даже небрежность в прическе была плодом фантазий толкового стилиста. Симпатичный малый. И пара красивая. Чуточку легкомысленная, но для раскованной атмосферы ночного клуба самое то.

– Я пробивал этого мэна, – продолжал Эдик. – Денег у него завались. Банк один из самых сильных в России…

– Так еврей потому что, – сказал Кулик. – У евреев по части финансов особый талант.

– Понятное дело, – усмехнулся Лозовой. – Евреи, евреи, везде одни евреи… У них даже мировая валюта своя есть…

– Шекели, что ли?

– А не угадал, евро у них валюта. Чисто еврейский вариант. Шутка, конечно. Но шутка, максимально приближенная к реальности…

– А я лично против евреев ничего не имею, – сказал Федот. – Безобидный в принципе народ.

– Ну, это смотря с какой стороны посмотреть, – покачал головой Рома. – Если на них по отдельности смотреть, нормальные люди, умные к тому же. А если в глобальном плане… Их масонские ложи по всему миру как те щупальца. Полмира, считай, под себя подмяли… Но я вам так скажу: «Бей жидов – спасай Россию!» – этот лозунг для даунов. А вот насчет чурок…

– Достали эти чурки, – кивнул Эдик. – Куда ни кинь – всюду они. У меня друг, Гена Любимов, ну, вы его знаете, он в ОМОНе служит. Так им во взвод чурку определили. Они куда-то ехали, а ему молиться приспичило, так он свой намаз прямо в автобусе мутить стал. Так мужики его чуть не прибили…

– Это все из-за чеченов и арабов, – авторитетно заявил Федот. – Религия-то у них в принципе правильная, добру учит, все такое. А из-за этих недобитков славяне всех чурок возненавидели. Если чечены дальше наших взрывать будут, скины совсем озвереют… Я лично как думаю: скинхедов ловить надо и сажать безо всякого. Потому что зверье. А с другой стороны, скажи, что они не правы…

Эдик тоже хотел что-то сказать на эту тему. Но в это время в его поле зрения попала высокая симпатичная девушка, которая возникла откуда-то из сияющей темноты и стремительно подошла к Нике. Степан тоже видел, как она без всяких слов протянула руки к тонким бретелькам, на которых держалось ее платье. Дернула за них. И платье упало к ногам Ники. Девчонка осталась в одних стрингах и туфлях на высоком каблуке.

Девушка тут же исчезла, как будто ее не было. Другая бы на месте Ники забилась в истерике, а этой хоть бы хны. Растерянность была секундной. Ника задорно улыбнулась, переступила через платье и устремилась на сцену. Как будто так и надо. Как будто ее раздели согласно заранее продуманному сценарию. Хотя на самом деле это было не так. Нику хотели оскорбить и унизить. Но ее потрясающая выдержка оставила ее на высоте положения.

Танцевала она не очень умело. И не долго. Но зал поставила на уши. Даже нашлись желающие повторить ее подвиг. Две мосластые молодухи залезли на сцену, стали скидывать с себя одежду. Только народ что-то не очень пялился на них. Зато Нику вызывали на бис. Но ее уже и след простыл. Забралась обратно в свое платье, и поминай как звали.

– Да, весело тут у вас, – усмехнулся Давыд.

– А у вас? – подмигнул ему Кулик.

– А у нас в квартире газ… Я вспомнил эту девку, которая смуту подняла. Аделаида, Аделаида… Фамилию забыл.

– Еловских, – подсказал Эдик.

Он тоже узнал в хулиганке Аделаиду, подругу Вероники Дробышевой. Что на нее нашло, зачем она сорвала платье с Ники? Коктейль мозги задурманил?

– Ты тоже ее знаешь? – спросил Давыд. – Она что, и у вас по какому-то делу проходит?

– Проходила. В качестве подозреваемой. Но подозрения уже отпали… Хотя… Что-то с этой Аидой не то, если она такие безобразия вытворяет… А ты ее откуда знаешь?

– Так она и у нас по одному делу проходила.

– Что за дело? – заинтересовался Степан.

– Да был один случай. Жена мужа зарезала, а затем отравилась…

– Было, было такое, Ника рассказывала… Так это по вашему отделу проходило?

– Ну да, мужик на Первомайской жил, а это наш район. Я этим делом занимался…

– А Еловских в качестве подозреваемой проходила?

– Ну, не то чтобы мы ее всерьез подозревали. Но мотив для убийства у нее был. Пока она в институте своем училась, этот Катышев мозги ей пудрил. Представьте себе, он позвоночник повредил, жена бросила, а Аида его выходила. Так он ее отблагодарил – на другой бабе женился. Говорят, Аида жить не хотела…

– На алиби проверяли?

– Да, проверяли. Она в тот вечер в гостях у одного парня была…

– Ну правильно, – усмехнулся Рома. – Если есть раздражитель, должен быть утешитель.

– Ну, я не знаю, утешал он ее или нет, но сам он сказал, что у них с Аидой ничего не было, ну, в плане секса. В смысле, он-то хотел, а она не в себе была, Петю своего забыть все не могла… А этот Петя, тьфу, сморчок недоделанный. Такая баба за него убивалась, а он, гад, куражился… Докуражился…

– Так кто же его все-таки убил? – спросил Степан.

– Ну, согласно официальной версии, жена это сделала. Но по-любому много неясностей. Жена у этого Пети слабая, тихая, домашняя. А удар ножом был достаточно сильный… А вот Аида спортом всерьез занималась. Ей бы силы для такого удара хватило. И еще. В квартире было натоптано, как будто в квартире помимо потерпевших еще кто-то был. Один или даже два человека. Но посторонних отпечатков пальцев мы не нашли. Или не было совсем или их просто-напросто стерли… Я справки наводил насчет Аделаиды. Все характеризовали ее как нормальную девчонку, характер мягкий, выдержанный, склонности к насилию никто не замечал, увлекалась спортом. Ну, еще этого Катышева очень любила. Типа тихая девичья любовь. А у меня, когда я с ней разговаривал, совсем другое мнение про нее сложилось. Такое впечатление, что она весь мир возненавидела. И всех мужиков в частности. На меня как Ленин на буржуазию смотрела. И при этом такая спокойная, как будто вымерзла изнутри. Ей бы нож в руки, так она бы меня в пять секунд порешила…

– А что за парень с ней был?

– Да я сейчас и не помню. Анатолием, кажется, звали. Он откуда-то из-под Смоленска. Квартиру в Подмосковье снимал, а где работал… Да я уже и не помню, где он работал, может, на рынке…

– Рэкетиром? – усмехнулся Рома.

– Да вроде нет. Ни в каких группировках не состоял. Но рожа у него бандитская… Кстати, после того случая он куда-то пропал. И Аида вместе с ним… Искать мы ее не искали. Зачем? Дело-то, может, и темное, но для прокуратуры ясное. Жена убила мужа, а сама затем отравилась. Эта версия всех устраивала, а искать черную кошку в темной комнате – какой в том резон?

– Черная кошка, говоришь, – задумался Степан. – Не нравится мне эта черная кошка… Эдик, ты же разговаривал с ней, как впечатление?

– Да нормальное впечатление. Про Чечню все знает, где, что, когда…

– Про Чечню знает. Чечня, Чечня… Журналистка из Чечни, квартиру Дробышевой обокрали чеченцы… Чеченцы скрылись, а журналистка осталась… Не нравится мне все это…

Интуиция для сыщика – вещь далеко не последняя. Но и ставить ее во главу угла тоже не стоит. Можно ошибиться в своих предчувствиях, и для кого-то эта ошибка закончится плохо… Степан нутром ощущал, что с этой Аидой не все гладко. Но интуиция интуицией, а факты важнее…

– Значит, так, Давыд, займешься Аидой… Э-э… Аделаидой Еловских. Она в самом деле числится в штате «Вечернего звона». И псевдоним у нее… э-э…

– Марина Живалова, – подсказал Савельев.

– Хорошо, что ты, Эдик, это знаешь. Еще узнай, может, это чужой псевдоним. И вообще нужно выяснить, чем точно занималась Аида с тех пор, как исчезла с этим, с Анатолием, да?

– Да, с Анатолием. Фамилия Кудряков, – вспомнил Давыд.

– А ты, Шмелев, и Анатолия этого заодно пробей… Завтра езжай в свой бывший отдел, просмотри еще раз материалы дела по убийству. Может, найдешь что-то серьезное против Аиды…

Напрасно журналистка показала сегодня свою дурь. Не надо было ей срывать платье с Ники да еще на глазах у Степана Кручи. Не надо было будить спящее следствие…

2

Борис возвращался домой в плохом расположении духа. Вчерашняя выходка Аиды показала, сколько в ней злобы и глупости. Но воспоминание о вчерашней ночи скорее вдохновляло его, чем расстраивало. Ника показала класс, когда, оставшись без платья, полезла на сцену. Какой ум, какое самообладание. Поистине для этой девчонки нет безвыходных ситуаций. Никто не считал ее опозоренной – ни он, ни она сама. Зато как распалил их вчерашний случай. Из клуба они прямым ходом отправились в «номера» и прямо с порога бросились друг на друга, как оголодавшие эротоманы. Вот это был секс!

Вспоминая о вчерашнем, Борис пытался приободриться. Но настроение только ухудшалось. Договор, который он заключил со Старыгиным, давил на сознание, как пар из дьявольского котла. Борис пытался внушить себе, что договор никакой силы не имеет. Но, увы, обязательство перед Олегом Андреевичем и острое желание полностью подчинить себе свой банк не позволяли этому внушению влезть глубоко в подкорку. Он должен найти людей, готовых на беспредельное злодейство. Но как он сможет это сделать, если не должен посвящать в свои планы даже начальника службы безопасности…

Борис хорошо помнил, каким образом Старыгин нанес ему визит. Как будто из воздуха материализовался. Но так не бывает. Он – человек из плоти и крови, он не может проходить сквозь стены. Кто-то из охраны попросту впустил его в дом… И сейчас Борису казалось, что дома его ждет сюрприз в виде незваного гостя. Охрану он сменил, но удержит ли она Старыгина?

Охрана была на месте, по заверению старшего, в доме посторонних не было и быть не могло. Но Борис интуитивно чувствовал чье-то нежелательное присутствие. Он с опаской вошел в свой кабинет. Нет, никого. И во всем доме тоже ни одной живой души, если не считать экономки и повара.

Желания ехать в Битово не наблюдалось и звать Нику к себе он тоже не хотел. Легкое перенасыщение. Так что сегодня можно отдыхать с газетой в руках или с компьютером в глазах. Да и телевизор тоже не последнее дело…

На ночь Борис принял душ, надел мягкую уютную пижаму. На дворе буйствует зеленью июнь, тепло. К тому же в комнате климат-контроль. Борис по определению не мог замерзнуть, даже если бы не накрывался простыней. Но он натянул на себя одеяло. Привычка с детства. Под одеялом он чувствовал себя защищенным – и раньше, и сейчас.

Он накрылся с головой, полежал немного, согреваясь и убаюкивая нервы перед сном. Он успокоился, но когда высунул голову «на улицу», внутри его все всколыхнулось как при сильном землетрясении. В свете ночника перед ним стояла Аида. Черные эластичные штаны в обтяжку, того же цвета кофта с длинными рукавами. На голове такая же черная повязка. И глаза, как два антрацитных уголька – пока что черные, но внутренний жар уже начинает раскалять их докрасна.

– Ты… Так как сюда попала? – потрясенно спросил Борис.

Душу наполнял суеверный страх. Аида казалась ему посланницей из преисподней.

Она ничего не сказала. Молча вытянула руку, а в ней – пистолет. Она спокойно целилась в него. Ни одна черточка не дрогнула на ее лице, когда палец надавил на спусковой крючок.

Пистолет небольшой, без цилиндра глушителя. Но выстрел был бесшумным. Пуля вспорола ткань подушки возле самого уха. От ужаса на голове вздыбились волосы.

– Страшно? – опуская пистолет, презрительно усмехнулась Аида.

– Что за дурацкие шутки? – пытаясь унять дрожь в теле и голосе, спросил Борис.

– Дурацкие шутки у тебя. Поигрался со мной, бросил и ничего? Так не бывает…

– Ты… Ты уходи… Сейчас охрана…

– Какая охрана? – презрительно усмехнулась Аида. – Охрану ты перестрелял. В пьяном угаре… Что пялишься на меня, не веришь? А ты выйди, посмотри, три трупа как с куста. Всех из одного пистолета…

Она вытащила из-за пояса еще один пистолет, крутанула его в левой руке. Ловко наставила на Бориса.

– Кто ты?

Он должен был молить о пощаде. Но подсознание хотело знать, с кем он имеет дело. Он уже понимал, что Аида не совсем та, за кого она себя выдает. Чудовище, засевшее глубоко в ней, вырвалось наружу… Как дьявольски умно придумала она – убить охранников, а всю вину свалить на него самого. Только отвечать ему перед законом не придется, ее же пуля избавит его от ответственности. Все будет выглядеть как самоубийство…

Ника рассказывала ему про мужика, который однажды надругался над чувствами Аиды. Его убила жена, а сама отравилась… Нет, это Аида его убила, а соперницу свою отравила…

– Тебе интересно знать, кто я? – удивилась она.

Теперь обе руки были опущены вниз. В каждой по пистолету. А стрелять она умеет с обеих рук. Наверное, быстро и метко… Ника говорила, что эта тварь в свое время занималась пулевой стрельбой.

– Интересно, – пытаясь проглотить колючий ком, кивнул Борис.

– Я чеченская журналистка, – ядовито улыбнулась Аида. – Пишу про Чечню. Только не с русской колокольни…

– Ты… Ты на стороне чеченцев?

– Да. И я не только пишу. Еще и стреляю. Между прочим, очень неплохо…

Борис испугался, что сейчас она захочет убедить его в этом на практике.

– Я верю! Верю!

– А в любовь ты веришь?

– Верю… То есть не знаю… А надо верить?

– Не знаю. Уже не знаю… Я Петра своего любила. Очень любила. А теперь не люблю… И тебя любила. Но и это уже в прошлом. Только смеяться над собой я не позволю…

– Я… Я не смеюсь…

– Пустое… Ты какой веры?

– Я… Я не знаю… По рождению еврей, но… ты же видела – я не обрезан. Я не иудей… И не христианин…

– Атеист, что ли?.. Тогда мы с тобой одной веры… Но это тебе не поможет.

– Не убивай! – взмолился Борис. – Хочешь… Хочешь, я заплачу тебе!

– Ну вот, а говоришь, что ты не иудей, – усмехнулась она. – Иуда ты…

– Иуде платили. А здесь плачу я… Хочешь, миллион долларов?

– Хочу. Но не от тебя… Ну все, прощай…

– Ну не убивай, ну не надо!

Борис догадывался, что он представляет собой жалкое зрелище. Но готов был унижаться, ползать перед Аидой на коленях, лишь бы сохранить жизнь. Зачем мертвому гордость?

– Я тебе заплачу… Но не за себя…

Он снова удивил ее. И снова рука с пистолетом опустилась вниз.

– А за кого ты заплатишь?

– У меня к тебе… У меня деловое предложение. Но это долгий разговор…

– Извини, но у меня нет времени!

– А я быстро… Быстро скажу!.. Мне… Меня… Меня заставляют взорвать дом…

Ассоциацию теракта со взрывом жилого дома навеял факт ужасной трагедии на Каширском шоссе. Самое страшное, что Борис должен был устроить нечто подобное. Но умирать еще страшней…

– Какой дом?

– Ну, не дом, это образно… Мне нужны люди, которые могли бы взорвать… Ну, я не знаю, что нужно взорвать. Нужен террористический акт…

– Кому нужен?

– Мне нужен…

– Ты бредишь. Это со страха…

– Нет! Это не бред! Это реальность!..

Бориса прорвало:

– Есть человек, мой покровитель, ему нужно взорвать обстановку в России, для этого он хочет устроить теракт…

– А при чем здесь ты?

– Он хочет все сделать моими руками…

– И ты не можешь найти подходящих людей?

– Не могу… Понимаешь, в чем дело – я никому не могу доверять…

– А мне можешь? – язвительно усмехнулась Аида.

– Ты поставила меня в безвыходное положение… Скажи, та бойня в Битове была из-за тебя?

Он вспомнил, что стрельба в «Реверсе» возникла из-за какой-то девушки-террористки.

– Из-за меня, – кивнула Аида.

– Но говорят, что выручали какую-то нерусскую…

– Хорошую девушку выручали. Мою подругу. А команду я дала…

– Так ты… Ты самая главная?

– Не самая, но главная… Все узнал, что хотел? Теперь прощай…

Она снова готова была выстрелить в него. Но Борис произнес два волшебных слова:

– Три миллиона!

И рука с пистолетом снова вернулась в исходное положение.

– Ты получишь три миллиона, если согласишься помочь мне…

– Это интересно…

Аида даже избавилась от пистолетов – засунула их за пояс. Но менее опасной от этого не стала. Она в любой момент могла выхватить их и выстрелить в Бориса. А помешать он ей не мог – в рукопашном бою он мог справиться только с боксерской грушей. И пистолета под подушкой нет. А если б и был, то как его достать – страх делал руки ватными и негнущимися.

– Сколько у тебя людей? – спросил он.

– А сколько тебе надо?

– Не знаю… Главное, чтобы вы смогли выполнить задачу…

– За три миллиона долларов мы взорвем хоть черта лысого!

– Значит, договорились?

– Не знаю, не знаю… Давай поговорим без соплей и с самого начала…

Борис еще раз, более спокойно, объяснил ей, какая задача перед ним стоит. На вопрос о человеке, на которого он работает, было названо имя Старыгина. Про господина Сидорова он умолчал. Аида внимательно выслушала его. Затем достала из кармана мобильный телефон с встроенным диктофоном, для убедительности прокрутила запись.

– Теперь вы у меня на крючке, господин Брайнин, – в демоническом оскале обнажила она свои зубы.

Борис недовольно покачал головой.

– А как ты хотел, дорогой! Взаимные обязательства должны строиться на взаимном доверии… А то, что ты нашел именно тех людей, которые тебе нужны, можешь не сомневаться… Итак, ты выделяешь нам пять миллионов долларов, и мы приступаем к работе…

– Как пять миллионов?! – опешил Борис.

– Ну где три, там и пять, чего мелочиться? – по-лисьи хитро блеснула она взглядом.

Он понял, что попал в полную зависимость от этой бестии. И она будет сосать из него деньги, пока ей это не надоест. А кому могут надоесть деньги?

– Да ты не волнуйся, – развеселилась Аида. – Мы тебя не разорим. Нам это невыгодно…

Так он ей и поверил… Но ведь не бывает безвыходных ситуаций. И он что-нибудь придумает, чтобы выбраться из жуткой ситуации, в которую попал по воле господина Сидорова, будь он проклят!

– Что конкретно мы должны сделать?

– Не знаю, – в душевном смятении мотнул головой Борис. – Задачу вам поставит Старыгин. Мое дело – найти подходящих людей…

– Тогда ты свое дело сделал. Мои люди – самые лучшие. Ты же сам знаешь, сколько мы оставили трупов в Битове…

– Знаю… Я слышал, твои люди ушли из Битова.

– Совершенно верно. Оставаться там было опасно…

– Но ты же осталась?

– Осталась. За что, кстати, ты должен сказать мне «спасибо»… Если бы я исчезла, то сразу бы попала под подозрение. Тогда подозрения упали бы и на твою ненаглядную Нику. Представляешь, что было бы, если бы ее обвинили в сотрудничестве с террористами…

– Она же ни в чем не виновна.

– Да, и ее бы оставили в покое. Но переключились бы на тебя. ФСБ могла решить, что наша группа действовала в твоих интересах. Тебя бы взяли в разработку… А ты… – Аида рассмеялась. – Ты как раз собирался создать террористическую группу. И как только ты бы ее создал, на тебя бы тут же надели наручники… Так что я, считай, спасла тебя. Что, может, еще один миллиончик с тебя взять за услугу?.. Да не парься ты, я же не гадюка. Я милая нежная змейка, и тебе так приятно было согревать меня на своей груди… Представляешь, я в тебя влюбилась. Но… Все это в прошлом. Чувства остыли, осталась только ненависть. Но поскольку теперь я работаю на тебя, ты можешь чувствовать себя в безопасности… Или я работаю исключительно на твоего дядю?..

– И… И на меня тоже… – в ужасе выдавил из себя Борис.

– Ну и отлично! Тогда давай договоримся так! Я сообщаю тебе наш счет, ты переводишь на него деньги, и как только они поступают, я лично связываюсь с тобой, и ты сводишь меня со своим боссом. Тебя такой вариант устраивает?

– Устраивает.

– Ну и отлично… С деньгами можешь не торопиться. Ситуация сейчас такая, что лезть в это дело не стоит. Надо дождаться, когда утихнет шторм в Битове. Да и тебе не стоит суетиться. Возможно, вокруг тебя начнут виться менты…

– Это почему? – напрягся банкир.

– А как ты объяснишь исчезновение трех своих охранников?

– А почему я должен что-то объяснять?.. Ах да, ты же их убила…

– Ну нет, их убил ты…

Аида по-кошачьи мягко приблизилась к нему, нежно обняла его за шею и вдруг с такой силой сжала ее, что у него свет померк перед глазами. Когда он пришел в себя, она уже заворачивала в носовой платок пистолет с отпечатками его пальцев.

– Да ты не бойся, это всего лишь подстраховка, – по-змеиному холодно заглянула ему в глаза она. – С трупами разберешься сам. Садись в машину, езжай к своему начальнику безопасности, объясни ему ситуацию…

– Я могу вызвать его к себе.

– Тогда тебе придется объяснять ему, куда делся пистолет. Ты же не станешь рассказывать ему про меня, про наш договор?

– Это лишнее.

– Вот видишь… А по пути к своему заму ты вполне мог бы сбросить пистолет в реку. Это разумный шаг с твоей стороны. И твой секьюрик не бросится его искать. Так что все шито-крыто… Но будет гораздо лучше, если ты не станешь никого ни во что посвящать. Закопай трупы во дворе. В общем, поступай как знаешь. Главное – не попадись ментам в лапы… А когда все успокоится, ты можешь связаться со мной по Интернету. Электронный адрес я тебе скажу. А ты мне дашь свой почтовый ящик, куда я сброшу банковские реквизиты. Перечислишь деньги, и начнем…

Гадючий взгляд Аиды не выражал никаких эмоций. Лютый арктический холод. Поистине эта бестия могла взорвать хоть атомную бомбу, и ей плевать, сколько погибнет людей. Беспощадная тварь… Борис даже почувствовал омерзение оттого, что ему пришлось спать с ней.

Она ушла, унося с собой компромат в памяти мобильника и пистолет – неопровержимое доказательство его несуществующей вины… Хотя нет, он виноват. И виноват в том, что согласился принять условия, которые навязал ему Старыгин…

Борис горько усмехнулся, оплакивая свою спокойную жизнь. Память выдала события недавнего прошлого. Он покупал бриллиантовое колье, чтобы подарить его Нике на удачу. Ему нужна была террористическая группа. И он ее обрел. И это Ника принесла ему такую удачу. Только слово это нужно брать в кавычки. Такая «удача» стоила ему всех его прежних жизненных неудач, взятых в квадрат или даже в куб…

Аида ушла, и он смог обследовать дом. Обнаружил трупы трех охранников. К счастью, еще до их убийства он успел отпустить домой повара и экономку, иначе бы трупов было на два больше.

Борис не стал доверять свою судьбу своему заму по безопасности. Даже если он не предатель, то может повернуть дело так, что Борис попадет от него в полную зависимость… Пришлось потрудиться самому: обмотал трупы полиэтиленовой пленкой, загрузил их в джип и вывез за город. Он затратил на это дело уйму моральных и физических сил, сжег миллионы нервных клеток, когда проезжал мимо контрольного поста милиции. И совсем выбился из сил, когда своими руками копал яму для братской могилы. К счастью, грунт оказался достаточно мягким, и он успел закончить работу до рассвета.

Утром он позвонил в милицию и сообщил, что его обворовали. Якобы проснувшись, он не нашел своих охранников, зато обнаружил пропажу – из сейфа в его кабинете исчезло сто сорок тысяч долларов наличностью…

Часть II

Глава шестая

Нет ничего печальнее на свете, чем загорать в бронежилете. Эту новомудрость из пекла кавказской войны Феликс вынес на собственном горбу. Чечня – это кровь, грязь, запах пороха и дерьма. Четыре года он варится в этом адовом котле. И еще неизвестно, сколько все это будет продолжаться.

Но бронежилет и все сопутствующие ему печали остались где-то там, в опаленных боями горах. Сегодня Феликс загорает как нормальный цивильный человек. Солнечное Черноморское побережье, вместо пулеметных очередей – морские брызги в лицо, вместо штурмовиков над головой – белые беззаботные чайки. Рядом на лежаке «окопался» друг Мишка. Зубами срывает чеку с гранаты… э-э… пробку с бутылки, жадно припадает к источнику.

– У-уф, кайф! – щурится он в приливе блаженства.

Феликс разделяет его восторг. Жаркое солнце, морской бриз, холодное пиво и безмятежный покой. Это куда лучше, чем беготня по враждебным горам, кровь, пот и теплая вода из фляжки.

Он тоже опустошил бутылочку «Баварского» и решил, что было бы неплохо поиграть в салки с акулами. Но акулы в Черном море не водятся, разве что только маленькие и безобидные. Зато сколько русалок. Красивые и не очень, молодые и в годах, связанные семейными узами и свободные. Но почти все заражены вирусом курортного безрассудства. Даже замужние нет-нет да и оглянутся окрест в поисках мужичка с большим… м-м… жизненным опытом. Возможно, Феликс ошибался. Может быть, далеко не у всех дамочек ветер в голове и солнечные зайчики в глазах. Но лично он поймал на себе несколько пылких взглядов.

Природа не обидела Феликса внешностью. Черты лица грубые, не совсем правильной симметрии, глаза близко посажены к носу. Но это нисколько не портило его, напротив, придавало его лицу дополнительную мужественность. Глаза глубокие, пронзительные, как у волка. Взгляд волевой и сильный, как у спартанца-гладиатора – мог вселять как животный страх, так и внушать теплые чувства к его обладателю. Рост выше среднего, природный и спортивный атлетизм фигуры, бицепсы что чугунные ядра, уверенность и мощный потенциал в каждом движении. И в плавках тесно… Словом, женщины жаловали его вниманием. Тем более на пляже.

Кстати, они с Мишкой уже второй день на курорте. Пора уже становиться полноценными морскими жителями. Тем более что никто не лишал их права на отдельно взятую русалку.

Феликс с головой ушел в воду, вынырнул метрах в пятидесяти от места погружения. С его дыхалкой и силовой мощью это не расстояние. Вода приятно остудила разгоряченное тело. Хотелось плавать, нырять, резвиться. А на морских нимф что-то не тянуло. Или просто не нашлось рядом мисс, достойной его внимания. Это в условиях, приближенных к боевым, любая женщина кажется красавицей, а здесь совсем иные измерения. Если есть выбор, то нужно выбирать…

Только подходящей кандидатки на должность курортно-пляжной подруги пока не наблюдалось. Просто симпатичные девушки были, но Феликс не хотел размениваться на мелочь. Как будто сам морской бриз навевал разухабистый лозунг «если воровать, то миллион, если спать, то с королевой». Была еще и другая формула, вбитая в голову с той давней поры, когда он впервые надел солдатские сапоги. Война войной, а обед по распорядку. Подругу Феликс не нашел, но ровно в час дня вместе с Мишкой отправился на обед.

Кормили в санатории на убой. Первое, второе, любой салат на выбор и сколько хочешь, кефир на ночь. Но до столовой они так и не дошли. Мишка потащил его на городскую набережную в пивной ресторан. Видно, мало ему показалось бутылочного пивка, на разливное потянуло. А Феликс был только рад составить ему компанию.

Они шли по набережной. Шорты, шлепки, пляжная рубаха нараспашку. Ни оружия, ни снаряжения. Красота! Тенистая аллея, игровые автоматы, аттракционы, шашлык по-карски. А это что такое?.. У стойки тира стояла стройная загорелая девушка в белом. Темно-русые густые волосы в классическом каре, лицо строгой холодной красоты, ровные и сильные, как у спортсменки, ноги. Короткая юбка-шорты обтягивает… Да, попа у нее класс. Из серии «вызьмешь в руки, маешь вещь». А вещь эта отнюдь не целлюлитная. Ядреная, упругая. И формы на загляденье, что в профиль, что по фасаду… Словом, картинка – дух захватывает. Феликс не сразу обратил внимание на духовое ружье, которое красотка держала в руках.

Она преломила ствол, вставила «кисточку». В глазах азарт, но на губах беспомощная улыбка. Прицелилась. Оружие держит неправильно, руки подрагивают, стоит нетвердо. «Пернатая» пулька вонзилась в круг. «Пятерка». Не так уж и плохо для маленькой мишени. Зато вторая пулька разбавила «молоко». Третья кисточка дотянулась до «четверки»…

Феликс не сразу понял, что стоит на месте и наблюдает за девушкой. Да, он стоит. И наблюдает. Ему интересно. Очень интересно.

Девушка волновалась. Да и стрелок из нее неважный. Так что четвертый и пятый выстрел не приблизили ее к призовой сумме очков. А ей так хотелось получить мягкую игрушку. Она даже грустно вздохнула, глядя на вислоухую собаку с забавными синими глазами.

Феликсу такая собака и даром не нужна. Другое дело – девушка… Он бросил тирщику сотенную купюру, взял пять «кисточек», быстро зарядил ружье. И, почти не целясь, выстрелил. «Десятка». После чего он поймал на себе взгляд девушки – смесь зависти и восхищения. Второй выстрел, третий… Он выбил пятьдесят очков. Стопроцентный результат.

Красавица опечаленно вздохнула, повернулась к нему спиной и пошла своей дорогой. Феликс показал на синеглазую собаку, не взял, а вырвал ее из рук тирщика. И бросился за незнакомкой. Разумеется, Мишка поспешил за ним.

– Девушка! – окликнул ее Феликс.

Она услышала его, остановилась. Медленно повернулась к нему.

– Девушка, вы ничего не забыли? – бодро спросил он.

– Ничего, – недоуменно нахмурила она брови.

– А мне кажется, забыли!

Он торжественно протянул ей свой приз.

– Это мне? – удивленно спросила она. – За что?

Пока Феликс искал обоснование своего поступка, Мишка влез в разговор.

– За то, что вы очень медленно ходите.

– Я медленно хожу? – как на полоумного посмотрела на него незнакомка.

– Видите ли, сегодня у нас по плану троеборье, – ничуть не смущаясь, с важным видом пояснил Мишка. – Сначала стрельба, теперь спортивная ходьба с преследованием… Вы очень медленно ходите, поэтому Феликс так быстро вас догнал… Кстати, разрешите представить вам мастера спорта по пляжному троеборью. Феликс Расколов! Прошу любить и жаловать!

Девушка поняла, что парень валяет ваньку. Развеселилась.

– А когда любить, прямо сейчас? – шутливо спросила она.

– Ну, всему свое время, – загадочно улыбнулся Мишка.

– Вы что-то говорили про пляжное троеборье. Разве есть такой вид спорта?

Она говорила с ним, а смотрела на Феликса.

– Ну, если это говорю вам я, то, значит, есть. Кстати, забыл представиться. Михаил Михайлов, личный тренер господина Расколова!

– Таисия, – назвалась девушка. И тут же уточнила. – Это для тренера. А для мастера можно просто Таис.

– Таис Афинская? – в шутку спросил Мишка.

– Нет, Римская, – серьезно сказала она. И обворожительно улыбнулась Феликсу. – А вы в самом деле мастер, если смогли меня догнать…

– Это тренер у него такой хороший, – снова встрял в разговор Мишка. И с надеждой посмотрел на нее. – А у вас, случайно, подруги нет?

– А если есть?

– Тогда я буду гоняться за ней. Пляжное многоборье – мой конек. Обожаю гонки с преследованием… Кстати, а вы очень спешите?

– Не очень, но спешу. А что?

– Да думали в пивной ресторан вас пригласить. Мы сейчас как раз туда идем.

– Что-то не похожи вы на любителей пива. – Таис многозначительно посмотрела на плоский, рельефный, отнюдь не пивной живот Феликса.

– Ну, чего себе в отпуске не позволишь!

Мишка демонстративно погладил себя по пузу. Мол, и у него нет пивного живота.

Да и откуда могут быть животы у боевых офицеров действующего спецназа. Не далее как пару недель назад они были в «поле», гоняли по горам свои боевые группы, стреляли, убивали… Это сейчас они нагуливают жирок. Да только что-то плохо получается – не хочет жирок пускать в них корни, видно, знает, что скоро растрясут его, развеют в пух и прах…

– Таис, может, составите нам компанию? – спросил Феликс.

Такое ощущение, будто она хотела отказаться, но в последний момент передумала и согласилась.

Все втроем они взяли курс на ресторан. Но не успели пройти и десяти метров, как встретили еще одну курортницу. Это была стройная очень симпатичная девушка в таком же откровенно-пляжном костюме, как у Таис. Стройная как стебелек, высокая, длинные изящные ножки в шлепках на каблуке, смуглая от природы кожа, восточные миндалевидные глаза, роскошные черные волосы. Плавно качающаяся походка от бедра, как у фотомодели, видно, как бултыхаются под тонкой тканью топика упругие мячики груди. Яркая белозубая улыбка на пухлых, четко очерченных и в меру накрашенных губах.

Таис увидела ее, приветливо помахала ей рукой.

– Это кто? – завороженно спросил Мишка.

– Ситора, моя подружка.

– Ух, ты!

Восточная красавица в самом деле впечатляла. Если бы не Таис, Феликс бы не отказался приударить за ней.

Она подошла к Таис, чмокнула ее в щечку, эффектно отставляя назад правую ножку. И ручками словно крылышками махнула. Грация и очарование. Мишка смотрел на нее потрясенно, с застывшей улыбкой на растянутых губах.

– А где Андрей? – спросила Таис.

– А ну его к черту! – совершенно беззлобно отмахнулась ее подружка. – Надоел… А это кто?

Она с интересом посмотрела на Мишку, перевела взгляд на Феликса.

– Спортсмены, – весело сказала Таис. – Ты что-нибудь слышала про пляжное троеборье?

– Нет…

– Это когда сначала стрельба, а затем гонка с преследованием… Знакомься, это Феликс. Стреляет отлично. Не знаю, как бегает, но меня догнал… А это Михаил. Мне кажется, он был бы не прочь побегать за тобой…

– Но я не умею бегать, – Ситора беззастенчиво приласкала Мишку теплым взглядом. – Тем более от таких мужчин…

Мишка заслуживал ее внимания. Девчонки считали его красавчиком. Темно-каштановые волосы «ежиком», выразительные глаза, мужественный профиль. Роста он был среднего, и в плечах умеренность. Но для настоящего спецназовца гренадерская комплекция скорее помеха, чем достоинство. Главное, чтобы сила духа была, крепкая жила и лошадиная выносливость. С этим у Мишки было все в порядке…

– А вы и не бегайте, – улыбнулся он. – Считайте, что я вас уже догнал…

– А почему на «вы»? – кокетливо удивилась Ситора. – Я что, такая старая?

Надо сказать, что и ее, и саму Таис к числу юных девушек можно было отнести только условно. И та и другая разменяли третий десяток года три-четыре тому назад. Но выглядели очень свежо. Было видно, что девушки заботятся о своей внешности, холят себя, лелеют. Чего не скажешь про Феликса. Палящее солнце, пыль и пороховая гарь не очень хороший стимул для кожи. Макияжем он пользовался, но только маскировочным и то во время боевых выходов. Ему двадцать шесть, но выглядит на все тридцать. Впрочем, для настоящего мужчины это не в ущерб.

– Да нет, просто мы с Феликсом ко всем несовершеннолетним на «вы» обращаемся, – нашелся Мишка. – И к Таис, и к тебе…

Комплимент пришелся девушкам по душе. И они обе попросили сделать для них исключение и обращаться к ним на «ты». Мишка согласился, но прежде поставил условие: обед в пивном ресторане. Разумеется, за их с Феликсом счет.

С деньгами у них проблем не было. Как-никак в Чечне они находились на острие событий, а потому регулярно получали «боевые». Жен и детей, которых требовалось содержать, у них не было, так что денежки спокойно накапливались на лицевых счетах, чтобы затем сгинуть без следа в питейно-увеселительных заведениях Черноморского побережья.

Летняя площадка пивного ресторана выходила за парапет белокаменной набережной – вид на море, как с носовой рубки корабля. Шум прибоя, легкий бриз, крики чаек. И две красивые девушки под боком. Морская кухня, холодный «Туборг». Словом, жизнь бьет ключом…

– Ситора, ты же из Таджикистана, я угадал? – как бы невзначай спросил Мишка.

– Из Таджикистана, – ничуть не смутилась она. – А как ты угадал?

– Да знаю, что среди восточных девушек таджички самые красивые…

– И откуда ты это знаешь? – с интересом посмотрела на него Таис.

– А я срочную в Таджикистане служил, в знаменитой двести первой дивизии, – соврал Мишка.

Ему действительно приходилось бывать в двести первой дивизии, но отнюдь не в качестве солдата-срочника. Но не говорить же девушкам, что его группа привлекалась для выполнения специальных боевых задач на территории Таджикистана и Афганистана. Настоящий офицер армейского спецназа не должен рассказывать о своем боевом прошлом и тем более настоящем. Во-первых, это бахвальство. А во-вторых, они недостаточно знают этих красоток, чтобы поверять им свои секреты.

– А знаешь, как мое имя с таджикского переводится? – весело спросила Ситора.

– Чего не знаю, того не знаю, – развел руками Мишка.

– Ситора по-таджикски – это звезда… Когда-то я звездой хотела стать, – мечтательно вздохнула она. – В Москву поехала, думала в театральный поступить…

– Не поступила.

– А кто ж меня туда без гражданства примет?.. Я ж нелегалкой была… Но я из Москвы не уехала… Что я в своем Кулябе забыла?

Ситора говорила по-русски совершенно без акцента. И вела себя как девушка, всю жизнь прожившая в России. Из восточного у нее была только внешность, и то зачесанная под европейскую гребенку.

– И как тебе в Москве? – спросил неугомонный Мишка.

– Отлично… Я, между прочим, фотомоделью была. Пока замуж не вышла…

Феликс невольно прошелся взглядом по ее рукам. Изящные, холеные, эффектный маникюр. На правой руке два красивых золотых перстня. Но нет обручального кольца…

Впрочем, это еще ничего не значило. Ведь Ситора – мусульманка. Коран разрешает молодым обмениваться обручальными кольцами. Но можно ли их носить?.. Мужчины могут носить только серебряные, но не обручальные кольца – на мизинце правой руки. Вроде Пророк сказал: «Кто из моей общины носил золото и умер с ним, того Аллах лишит золота в раю». Но, по его же словам, женщинам дозволяется то, чего нельзя мужчинам. Они могут носить и золотые украшения, и шелк. И все же не всякая мусульманка решится надеть обручальное кольцо… Но вряд ли Ситору можно назвать ревностной исламисткой. Увидел бы ее сейчас какой-нибудь мулла, точно бы проклял. И одежды более чем нескромные, и пиво с неверными пьет за милую душу…

Ситора заметила его взгляд. И правильно его поняла.

– Было кольцо, – насмешливо повела она бровью.

Насмешку она адресовала куда-то в свое прошлое.

– И муж был… Был да сплыл…

– Развелись?

– Смерть развела… Муж с десятого этажа выбросился. В милиции сказали, что это самоубийство. Но я-то знаю, что его убили… Я сначала плакала, свечи в церкви за его упокой ставила…

– В церкви?! – не без удивления посмотрел на нее Мишка.

– В церкви, – кивнула она. И для убедительности вытащила из ложбинки между грудей золотой крестик на цепочке. – Я же когда замуж выходила, веру сменила. Была правоверной, стала православной. Между прочим, нисколько не жалею… И о том, что мужа нет, тоже не жалею…

Ситора обволокла Мишку жарким истомленным взглядом. А тот взмыленным взглядом провожал крестик, исчезающий в знойной ложбине.

Похоже, он смело мог включать ее в свои интимные планы с расчетом на успешный результат. А восточные женщины – страстные, темпераментные. Да и курортная романтика отнюдь не самое лучшее средство от порока… Да, повезло Мишке… Но и Феликсу грех было жаловаться. Его Таис бросала на него такие же знойные взгляды. И с темпераментом у нее также должно быть все в порядке…

Таис тоже была из Москвы. На море приехала вместе с Ситорой. Это было все, что удалось узнать Феликсу. Да он ее и не пытал. Это на войне он разведчик, а сюда просто погулять вышел. И какая разница, с кем гулять? Лишь бы весело было…

Из ресторана Феликс выходил окрыленный. Легкость в теле, невесомость в голове. Такое ощущение, что надо только оттолкнуться от земли посильней и полетишь. Это все пиво. Хорошее пиво. В голове легкий хмель, в душе песня. Море казалось мелким, горы опустились до уровня плеча. На войне такая эйфория могла обернуться трагедией. Там-то расслабляться нельзя. А на курорте можно. Даже нужно…

– А полетели на пляж! – предложил он.

Так и сказал: полетели…

– Может, лучше пешком? – улыбнулась Таис.

И, видимо, для того чтобы он не улетел, нежно обхватила его руку, слегка прижалась к ней. Ее страстная энергия впиталась в кровь, блаженством разлилась по телу. Ситора тоже бросила якорь – зацепилась за Мишку. Но ей сейчас без якоря нельзя. Девчонку штормит, глаза – синус на косинус, на губах какая-то неродная улыбка. Видать, градус не рассчитала.

– А сейчас еще пива возьмем, и пойдем! – кивнул Мишка.

И он тоже тепленький. Щеки румяные, глаза косят, язык тяжелеет. Вроде бы не так уж много и выпили, по три кружки на человека… Ничего, это быстрый хмель, решил Феликс, в морской воде растворится.

– Без пива хорошо, – покачал он головой.

– Как скажешь, командир!

Феликс был старше его по возрасту – ровно на один год. И по званию – ровно на одну звездочку. Он – капитан, а Мишка – старший лейтенант. Должности у них, правда, равные, оба командовали боевыми группами…

– Не надо пива, – поддержала Феликса Таис. – Просто искупаемся, и все.

– И все? – удивленно посмотрел на нее Мишка. – Вот просто искупаемся и все, разойдемся?

– Я тебе разойдусь! – нахмурилась Ситора. – Со мной пойдешь… Все вместе пойдем…

Плавающим взглядом она обвела Феликса и Таис.

Они собрались идти на городской пляж. Там песок, водные аттракционы. Но Мишку потянуло в другую сторону.

– К нам на пляж пойдем, – решил он.

– Куда это к вам? – спросила Таис.

– Ну это, военного санатория пляж… Классно там. Народу мало. И вообще…

– А нас туда пустят?

– Да без вариантов! – кивнул Мишка. – Если вы с нами, то пустят…

– А без вас, значит, не пустят… Не знаю, как Ситора, но я в закрытую дверь ломиться не хочу…

– Ну так мы с вами!

– Если бы это был единственный пляж…

Феликс не стал переубеждать Таис. В принципе можно было уговорить охранников на КПП санатория, но затем нужно было пройти еще пляжный пост, а это снова переговоры, просьбы. Но зачем это нужно, если есть прекрасная альтернатива.

На городском пляже яблоку негде упасть. Зато в платном секторе – красота. И свободные шезлонги под зонтиками, и пирс до глубокой воды. Мороженое, фрукты. И пиво… Мишка положил глаз на бар, но Феликс потащил его в море. Девчонки остались на берегу, им нужно было еще надеть купальники.

Вода в море теплая, но на организм подействовала освежающе. Легкий хмель растворился в ней как соль. Снова потянуло на пиво. Но еще больше – на женщину.

А женщины не заставили себя долго ждать. Вот они уже идут по пирсу. От Таис глаз не оторвать. Стройная, грациозная. Сильные руки и широкие для девушки плечи нисколько не портили ее. Скорее, наоборот. В красивых глазах играют солнечные блики, шикарный бюст под тонкой полоской купальника зажигательно колыхается в такт движениям, узкая талия, плоский живот, роскошные бедра, ноги – само совершенство. Все соблазнительное… Мишка во все глаза смотрел на свою Ситору. Смуглая, изящная. От фотомодели сейчас только лицо и фигура. А походка самая обыкновенная, не от бедра. Не тот сейчас случай. Да и штормит ее малость, чтобы крутить «восьмерки».

– Знаешь, у меня однажды с таджичкой было, – не спуская глаз со своей Ситоры, сказал Мишка. – Красивая девчонка. Лицо, глаза, губы, фигура – ну все класс. Ну, косички там, понятное дело. Только вот запашок, скажу тебе. Или они моются раз в полгода, или по жизни так… А Ситора, скажу тебе, совсем другое дело. От нее розами пахнет. Вроде бы Азия, а шарм – чисто Европа… И твоя Таис – тоже супер. Повезло нам, братишка…

– Да, повезло. Только ты сильно не обольщайся. А то выкрасишь свою Ситору в розовое, а там ржавчина потом вдруг вылезет…

– Мог бы и не говорить. – Мишка с досадой посмотрел на Феликса. – Сам понимаю…

Ситора жила не абы где, а в Москве. Вроде везде преуспела. Только в качестве кого? Возможно, она профессиональная охотница за богатыми женихами. Может, проститутка. Или и то и другое… Да и Таис, возможно, из той же обоймы… Вряд ли Феликс и Мишка достойные кандидаты на соискание их милости. Не бизнесмены, деньги у них – явление временное. С офицером судьбу не свяжешь. Но интерес-то к ним есть. И какой!.. Но ведь девушки тоже могут отдыхать от своих праведных или неправедных трудов. Если так, то им сейчас нужен большой… нет, не кошелек. Каждая девушка мечтает в душе о большой любви…

Таис ласточкой нырнула в воду. Она была в стрингах, поэтому Феликс не только смог увидеть ее попку, но и дать волю сексуальным фантазиям.

Только вот воплотить их в жизнь не удалось. Во всяком случае, с первого захода… Вместе с Таис он подплыл к буйку, схватился за него. Затем за нее. Притянул девушку к себе. Руку положил на попку. Плоть жаркая, упругая, кожа чистая, гладкая. А какие формы…

– Нравится? – прямо спросила Таис.

Она смотрела на него с такой пронзительной насмешкой, что у него внутри все опустилось. И рука сползла с попки.

– Что, все-таки не нравится? – язвительно улыбнулась она.

– Я, может, умираю от любви, – сокрушенно вздохнул он. – А она…

Феликс набрал в легкие побольше воздуха и ушел под воду. Вынырнул он ровно через пять минут.

– Ну ты чокнутый! – крикнула ему Таис. И для убедительности покрутила пальцем у виска. – Я думала, что ты утонул! Уже спасателей звать собиралась!

– Значит, переживала, – сделал он вывод.

– Да, переживала! – успокаиваясь, но все еще на повышенных тонах сказала она.

– Я так и понял… Поэтому и ожил…

– Ожил он… Да ты и не умирал…

Таис уже нисколько не злилась. На Феликса смотрела чуть ли не с обожанием.

– Как я могу умереть, когда у меня такая девушка… – улыбнулся он.

– Пока что не твоя, – кокетливо повела глазками она. – Пока что я сама по себе… А там посмотрим… Ты так долго под водой был, как у тебя так получилось?

– А у меня жабры.

– Это которые в плавках, что ли? – съязвила она.

– А хотя бы и так!

Он готов был поддержать любую, даже самую скабрезную шутку.

– Врешь ты все!

– Вру, на самом деле жабры у меня не там!

На самом деле жабры у него отсутствовали вообще. Зато была специальная подготовка. В свое время он сдавал соответствующие нормативы боевого пловца. А это не только задержка дыхания, это еще изнуряющие марш-броски на воде и под водой со стрельбой и без.

Таис задорно подмигнула ему, показала язык и сама нырнула в воду. Над водой мелькнул ее загорелый «поплавок» из двух полушарий.

Феликс мог продержаться под водой без дыхания шесть минут четырнадцать секунд. Это его личный рекорд. До мирового рекорда не хватало двух минут с копейками. Но быть чемпионом мира он и не стремился. Любой вид спорта он рассматривал исключительно с практической точки зрения…

Таис вынырнула чуть больше чем через минуту. Глаза, как у рака, лицо красное, рот жадно хватает воздух.

– Уфф, не могу… Я сейчас умру… Нет, уже оживаю… Вот угораздило… Нет, я в такие игры не играю…

– А в какие игры ты играешь?

– В теннис играю.

– И как успехи?

– Да если честно, не очень. Первенство Москвы было, так я только девятое место заняла…

– Но все равно же результат. И не такой уж плохой. Заметный, я бы сказал. Первая десятка как-никак…

– Да ты меня не успокаивай, не надо. Мне в принципе все равно, каких успехов я добилась. Я же не профессиональная теннисистка. Это всего лишь хобби…

– А основное занятие?

– Ничего особенного, товаровед в супермаркете… Приземленно, да?.. Это Ситора у нас вся возвышенная. В душе актриса, по профессии фотомодель. Певицей пробовала стать…

– Это как?

– Да очень просто. Муж ее на сцену протолкнуть пытался. Песню они записали, клип сняли, на каком-то там канале прокрутили. На этом все и заглохло… Муж вовремя опомнился, понял, во что ему эта затея встанет. В общем, заднюю скорость включил. А затем и на тот свет отправился. Ну, Ситора уже рассказывала, как он из окна выпал…

– Уж не сама ли Ситора его столкнула? – в шутку предположил Феликс. – За то, что он заднюю включил…

– Ты что, спятил? – всерьез возмутилась Таис.

– Нет, просто пошутил…

– Ты так больше не шути, ладно? Для Ситоры это больной вопрос. Когда муж ее разбился, она пыталась доказать, что это убийство было, хотела, чтобы дело уголовное возбудили. Так ей в милиции сказали, что если будет дело, то первой подозреваемой она станет… Да ты сам посуди. После мужа у нее квартира шикарная осталась, «Мерседес», супермаркет – четыреста квадратов торговой площади…

– Супермаркет?!

Она проницательно посмотрела на него. Не очень весело улыбнулась.

– Ты, я смотрю, догадался. Да, Ситора владеет супермаркетом, а я у нее товароведом… Но ты не думай, я от нее не завишу. Ну, вернее, зависимость, конечно, есть. Но не здесь, не на курорте. Здесь мы равны… Мы же подруги…

Голос ее дрогнул, где-то в глубине глаз тускло засветились завистливые огоньки. Похоже, она просто выдает желаемое за действительное. Да и какое может быть равенство между хозяйкой супермаркета и наемным работником? Разве что лишь видимость…

– А вы с Мишей тоже друзья? – без особого интереса спросила Таис.

Судя по всему, она просто хотела сменить тему.

– Друзья.

– Боевые?.. Я так поняла, что вы офицеры.

– Ну, вообще-то, да… В одном батальоне служим. Про радиотехнические войска слышала?

– Только про них и слышу.

– Нет, я серьезно…

Феликс показал рукой на горы, на вершине одной из которых виделась маленькая белая полусфера.

– Во-он, видишь, купол наверху? Как думаешь, что это такое?

– Не думаю, а знаю. Это обсерватория, оттуда из космоса наблюдают…

– Не угадала. Под этими куполами радиолокационные станции стоят, за Турцией смотрят. Вот мы с Мишкой на одной такой станции служим…

– В горах?

– О нет, только не в горах!.. Наш батальон на ровной местности…

О радиотехнических войсках Феликс знал понаслышке. И этого вполне хватило, чтобы навешать Таис лапши на уши. Про спецназ ГРУ ей знать не нужно.

– Я так и думала, что ты где-то в тыловых частях служишь…

– Как же, в тыловых! Наш батальон постоянно в боевой готовности.

– Но вы же не воюете.

– А кто сейчас воюет? Только спецназ, да и то в Чечне…

– Да я вижу, что ты не из спецназа.

– А это что, где-то написано быть должно? – удивился Феликс.

– Ну да. У спецназовцев татуировки на плечах. А у тебя ничего нет…

– М-да, как-то не подумал, – озадаченно почесал голову Феликс.

Он и не думал убеждать Таис в том, что спецназовские татуировки – это вымысел или дешевые закидоны придурков, мечтавших стать, но так и не ставших настоящими спецназовцами. Татуировка по сути своей – клеймо. Ее не сотрешь и не замажешь. И если с таким клеймом угораздит попасть в плен к «чехам», то запросто можно остаться без головы – в самом буквальном смысле. Да и вообще, дешевая гусарская бравада не к лицу настоящему спецназовцу, тем более офицеру…

– А мне как-то все равно, в спецназе ты служишь или нет, – обволакивающе посмотрела на него Таис. – Главное, что ты мне нравишься…

– Ты мне тоже…

Он протянул к ней руку, обнял ее за талию, привлек к себе. Она и не пыталась вырваться. Разве что пальчиком шаловливо укорила.

– Какой ты быстрый!

– А это плохо?

– Тише едешь, дальше будешь…

Таис мягко отстранилась от него, повернулась к нему спиной и поплыла к берегу.

Глава седьмая

Это была Мишкина идея – взять пива. После морских и солнечных ванн холодный «Туборг» был в самый раз. Но почему-то пиво плавно переросло в сливочный ликер – откуда он только взялся. Затем было виски. К счастью, игра шла на повышение градуса, поэтому наизнанку от столь головокружительного смешения жанров никого не выворачивало. Но извилины в голове танцевали то лезгинку, то переплетались друг с другом в медленном негритянском блюзе. В конце концов извилины выровнялись и под музыку из фильма «Эммануэль» через пищевод потянулись в паховую область, щупальцами зацепили либидо и потащили его в голову, чтобы уже никто не мог ни о чем думать, кроме как о сексе…

Пиво пили на пляже. Ликер в какой-то кафешке по пути в частный пансионат, где отдыхали Таис и Ситора. А виски пили уже в номере у девчонок.

Феликс почему-то думал, что у них номер класса люкс – спальня и гостиная. Но комната была всего одна. Евростиль, в ванной – маленькая джакузи, в комнате, помимо кроватей, кожаный диван, больших размеров телевизор. Все здорово. Но комната-то одна. А сексом нормальные люди занимаются тет-а-тет.

Таис изо всех сил старалась держаться с Ситорой на равных. И это у нее неплохо получалось. Но когда дело коснулось интимного вопроса, таджичка показала, кто в доме хозяин. Сделано это было достаточно мягко.

– Подруга, на улице такая прекрасная погода, тебе не кажется? – с загадочной улыбкой спросила она.

И еще крепче обвилась вокруг Мишки.

– Да, мы, наверное, пойдем погуляем, – кивнула Таис.

И многозначительно посмотрела на Феликса. Можно подумать, он такой пьяный и не понял, что имеет в виду Ситора.

– Запросто, – кивнул, поднимаясь, он.

Его слегка качнуло, но это даже не признак надвигающегося шторма.

– Феликс, давай перекурим! – поднимаясь вслед за ним, предложил Мишка.

Курить можно было и в комнате. Но Мишка потащил его на балкон.

– Брат, ты только не обижайся, ладно! – виновато и в то же время торжествующе посмотрел он на Феликса. – Ситорка уже как та вишня созрела, соком истекает…

– Житейское дело, – задорно подмигнул ему Феликс. Он и не думал обижаться.

– Да и Тайка тоже вся течет, – решил Мишка. – Давай так: я у Ситорки остаюсь, а ты свою Тайку к нам в номер тащи. А что, кровати сдвинете, и нормально будет…

– А что, это вариант, – кивнул Феликс.

Номер у них с Мишкой был похуже, чем у девчонок. Но есть душ, палас на полу, обои на стенах свежие. Кушетки, правда, расшатаны, но не настолько, чтобы сломаться под тяжестью двух тел…

С Таис под ручку Феликс вышел на улицу.

– Куда пойдем? – останавливаясь, спросила она. Повернулась к нему лицом, вожделенно заглянула в глаза.

– А пошли ко мне! – решительно предложил он.

– Куда к тебе?

– Ну, в наш санаторий. Посмотришь, как живут боевые офицеры…

– А нас пустят? – слегка нахмурила она брови.

– Это уже мои заботы!

– Точно пустят?

– Да прорвемся, не переживай!

– Ладно, уговорил… Я сейчас!

Она нежно провела рукой по его спине и вернулась в свой пансионат. Минут через пять появилась с большой кожаной сумкой в руке, протянула его Феликсу.

– Что это? – спросил он.

И, не дожидаясь ответа, заглянул внутрь. Две бутылки шампанского, косметичка, какой-то сверток – наверное, женское белье.

– Шампанское зачем?

– Пригодится, – лукаво улыбнулась она.

– Да понятно, что пригодится. Но могли бы и по дороге взять. И то – виски надо брать. Такой же, как пили…

– Возьмем виски, – кивнула Таис. – А шампанское утром. Вместо пива…

Она собиралась остаться у него до утра. Был бы Феликс каким-нибудь салагой, он бы от радости сейчас подпрыгнул. Но он – солидный человек, и ему не к лицу столь бурно выражать свою радость.

По пути в санаторий он купил бутылку виски и две бутылки не очень дорогого коньяка.

– Это еще зачем? – недоуменно спросила Таис. – Я столько не осилю…

– Другие осилят, – залихватски подмигнул ей Феликс.

– Кто другие?

– Увидишь.

Дело в том, что санаторий охранялся как боевая воинская часть. Перед воротами гранитные надолбы – хочешь проехать, замедляй ход и маневрируй. Поверх бетонного забора пущена колючая проволока. На КПП два дюжих охранника-чоповца с цепкими глазами. Чтобы пройти мимо них, нужно предъявить санаторную визитку. У Феликса такая визитка была, у Таис, разумеется, нет. Зато у них есть две бутылки коньяка.

Феликс подошел к охраннику, с безобидной насмешкой заглянул ему в глаза. Он умел внушать уважение к себе – всем своим видом и особым воздействием на подсознание оппонента.

– Слышь, брат, разговор есть.

Парень проникся, суровые черты лица смягчились.

– Да, слушаю, – кивнул он.

– Тут такое дело, мы с другом девчонок сняли. Друг у одной остался, а мне с другой к себе в номер нужно…

Едва уловимым движением головы он показал на Таис, стоявшую в отдалении.

– Да-а, ничего девчонка… – одобрительно кивнул охранник. – Только нельзя без пропуска.

– Да я понимаю, что нельзя. Но я-то за нее ручаюсь…

– А откуда вы знаете, что она не террористка? – снисходительно усмехнулся охранник.

– Так я, брат, четыре года в Чечне безвылазно. Я этих террористов насквозь вижу… Да и не шахидка она, сам видишь…

– Да вижу, что русская. Но мне все равно может влететь…

– Если влетит, то не смертельно. К тому же будет чем стресс снять…

Бутылка коньяка окончательно сломила упорство охранника. А вторая отворила для Таис дверь в спальный корпус.

– А твой номер, случайно, не охраняется? – уже в лифте насмешливо спросила она.

– Надеюсь, что нет…

– А к чему такая строгость?

– Так сама же знаешь, какая обстановка в стране, террористы совсем оборзели…

– А что у вас здесь такого ценного, чтобы террористов бояться?

– Так санаторий-то военный. А военные объекты у террористов на особом счету. Поэтому и охраняются особо…

В санатории, помимо прочих, отдыхали офицеры, воевавшие в Чечне. К ним у бандитов особые претензии. «Чехи» и арабы – народ мстительный.

К числу этих офицеров Феликс относил и себя, и Мишку. Все-таки в Чечне они не последние люди. Но все это не так сложно, как в случае с подполковником Кабаржиным, командиром особой группы спецназа МВД. Не так давно его отряд почти что начисто разгромил целое бандформирование наемников. К сожалению, уцелел полевой командир Кабир, человек злой и мстительный. Говорят, он на Коране поклялся отомстить Кабаржину. В Чечне на него уже покушались. Сейчас он в отпуске, на своей земле. Но террористы могли достать его и здесь. Может быть, именно поэтому подполковник сейчас отдыхает в военном санатории, чтобы сбить с толку кабировских отморозков, которые, возможно, ищут его по санаториям Министерства внутренних дел. Если они вообще его ищут…

Но обо всем этом Таис знать не должна. Она хоть и не террористка, но гражданский человек, и ей не положено знать больше, чем положено…

Феликс чувствовал, что порядком пьян. Но тем не менее языку волю не давал. Говорил только о том, о чем можно было говорить…

Они поднялись на четвертый этаж, добрались до его номера.

– Нет охраны, – с подначкой заметила Таис.

– А напрасно, напрасно, – улыбнулся Феликс, распахивая дверь.

– Ты кого-то боишься?

– Боюсь, – важно кивнул он. – Самого себя боюсь…

– Так не о тебе же речь, а о террористах, – усаживаясь в затертое до черноты и к тому же продавленное кресло, напомнила она.

– А о них, родимых, и речь… Так, дверь я закрыл, ключ у меня в кармане. Через окно ты не убежишь: высоко без парашюта. Так что ты в моей власти. И я могу тебе признаться, что на самом деле я есть очень опасный террорист…

– Да что вы такое говорите! – весело ужаснулась она. – И много терактов на твоем счету?

– Ты будешь первая!

– Ты хочешь меня взорвать?

– Нет, я хочу тебя распять. Или, лучше, раз семь…

– Так ты половой террорист! – догадалась Таис.

– Угадала.

– А ты не угадал, что я тоже террористка. И тоже половая…

Она легко и по велению пьяной души вошла в образ ошалевшей от страсти нимфоманки. С пылающим взором поднялась с кресла, всем телом припала к Феликсу, губами коснулась мочки его уха, языком провела по щеке, по шее…

Шаловливые пальчики быстро распечатали рубашку, сбросили ее на пол. Феликс чуть не взорвался, когда ее язык стал массировать его затвердевший сосок. Но на этом Таис не остановилась. На груди остались только ее ладошки, а язык скользнул вниз, к пупку, но на нем не задержался.

Сначала она зубами расстегнула его поясной ремень и только затем пустила в ход руки. Вжикнула «молния», с шорохом к ногам упали шорты… Но на этом – все.

Таис встала на ноги, отошла на три-четыре шага назад. Восхищенно уставилась на него, как будто он был какой-то раритетной скульптурой. Или мумией египетского фараона.

– Какой красавец! – восторженно протянула она.

– Где?

– Везде. Как в матрешке. Два красавца в одном… Я бы тебя съела, да не знаю, с какого красавца начинать. Здесь без ста граммов не разберешься… Наливай!

Феликс хотел было вернуть шорты обратно, но Таис не позволила.

– Можешь и плавки снять, – сказала она и облизнула его похотливым взглядом.

– Только вместе с тобой…

Она кивнула, попросила у него простыню и скрылась в ванной. Вернулась в одной самодельной тунике, под которой только одни соблазны. Феликс сидел в кресле с полотенцем вокруг голых бедер. Кровати сдвинуты. Бутылка виски вскрыта, стаканы наполнены на два пальца. На столике в стеклянной вазе фрукты – яблоки, бананы, апельсины.

– Люблю бананы, – весело сказала она, обнажая зубы в развратной улыбке.

А глазки-то куда устремлены… Ну точно, распутница…

– И яблоки тоже люблю, – уже без намеков на толстые обстоятельства добавила она. – Но только если они мытые… Ты чем их моешь, с мылом или так?

– Эти вообще не мытые, – покачал головой Феликс.

– Ну что ж, я помою…

– Как бы не так! Ты у меня в гостях, а не наоборот…

Он встал с кресла, взял вазу с фруктами, направился в ванную, там все перемыл, вернулся. Таис поприветствовала его высоко поднятым стаканом.

– За тех, кто в море? – бравурно спросила она.

– Да, за тех, кто был сегодня в море, но вернулся на берег… – начал было Феликс.

– Чтобы затем уединиться в этом номере, – продолжила Таис. – За нас с тобой!

Виски пошло внутрь легко – прямо и без заворотов. Захотелось добавить. Но Таис уже у него на коленях, жаркие губы снова касаются мочки его уха. Одна рука нежно гладит спину, другой она сдергивает с себя тунику, подставляет ему свою грудь. Вряд ли это проявление материнского инстинкта. Да и Феликс не ребенок, чтобы сосать сиську. Сейчас от него требуется более тонкий подход. Он языком касается ее соска, легкое круговое движение, рука ложится на талию, опускается ниже. Таис откидывает голову назад, в страстном порыве выгибает спину. Призывный истомленный стон…

Тело у нее сильное, упругое, кожа гладкая как атлас. Хотелось просто гладить и ласкать ее выпуклости, округлости и впадины. Но еще больше хотелось «не просто». И Таис не могла долго терпеть. Изнемогая от страстного желания, она пальчиками нащупала «луку» его «седла» и, энергично двигая бедрами, оседлала своего жеребца. Скачки начались. Скорость, натиск и невообразимое удовольствие, всякий раз заканчивающееся взрывом. Это был самый настоящий половой терроризм.

«Поражающие факторы» плотских «взрывов» накрывали Феликса с головой, но только после четвертого у него не нашлось сил снова подняться в атаку. Впрочем, Таис к этому времени уже сдалась и пряталась от него, зарываясь головой в подушку.

– Спать, спать… – бормотала она.

Феликс и сам еле держался. В процессе страстного действа они опустошили бутылку виски. Порох в пороховницах иссяк, запал сгорел. Остались только пустота и усталость. Казалось, что на глаза навесили тяжелые свинцовые гирьки. И сознание гасло, вспыхивая расплывчатыми образами надвигающихся сновидений… Таис в море, плывет прочь от него, он за ней, догнать не может… Снова Таис. Но уже не плывет, а бежит. Голая, по горам. Он снова пытается ее догнать. Но за ним уже гонятся боевики. Феликс отстреливается. Видно, как из автоматного ствола выплескивается огонь, но самих выстрелов не слышно… Отбивался он долго, но успешно. Когда расправился с бандитами, снова побежал за Таис. Она уже далеко. Очень далеко. Песчаный берег, море, она бежит к нему, размахивая руками. Но вдруг ее поглощают взметнувшиеся к небу клубы огня и черного дыма. Это взрыв. Пока что бесшумный. Но вот в уши врывается грохот, сотрясает воздух, и бьет по перепонкам ударная волна. Феликс по привычке открывает рот, чтобы его не оглушило. То ли во сне это происходит, то ли наяву…

– Феликс, Феликс! – доносится откуда-то издалека.

Это голос Таис. Испуганный голос, срывающийся на крик… «Она жива!» – товарным составом проносится мысль…

Феликс с трудом разлепил свинцовые веки, распахнул глаза. Он в своем номере, над ним склонилась и трясет его Таис. В глазах ужас, лицо перекошено от страха.

– Да проснись же ты! – В голосе истерические нотки.

От нее тянуло перегаром. Неудивительно, столько выпили на пару… Но в этом амбре улавливается запах гари и дыма. Это не порох, не тротил. Какая-то другая взрывчатка… Взрывчатка?! А что это за шум в коридоре?..

Как ветром сдуло его с кровати. Феликс вскочил на ноги, потянулся за брюками. Тело как не свое, голова стянута похмельным обручем, во рту клоака. Но это не помешало Феликсу быстро влезть в брюки. Если он включился в режим «боевого робота», то остановить его способно только прямое попадание в голову бронебойной пулей…

– Что там такое? – сухо и жестко спросил он.

– Я не знаю… – ошалело мотнула головой Таис. – Что-то взорвалось… Ты что, не слышал?

– Да что-то снилось…

Он набросил на себя рубашку, впрыгнул в босоножки. Направился к выходу.

– Феликс, не уходи, я боюсь! – закрываясь простыней, вскочила она с постели.

– Пошли со мной, если боишься, – на ходу бросил он.

Сейчас не до телячьих нежностей. Стряслось что-то страшное. Возможно, теракт…

В коридоре освещение слабое, к тому же лампы заволокло дымом. Но настоящий хаос в глубине коридора. Клубы густого дыма вперемешку с копотью. А запах… Там уже не только взрывчатка, но и горелая человеческая плоть. Из дверей высовываются люди, но выходить из номеров никто не решается. И все же смельчаки находятся. Кто-то из них только подтягивается к эпицентру взрыва. Кто-то выныривает обратно из дымовой завесы. Кашель, слезы на глазах. Без респиратора туда лучше не соваться.

Но Феликс не первый год замужем, он знает, что делать. Бегом возвращается в номер, хватает в ванной полотенце, обильно смачивает под струей воды, слегка отжимает. Снова выбегает в коридор, но уже с прицелом на место события. Мокрое полотенце защищает верхние дыхательные пути. Но дым разъедает глаза. Хреново. Но некогда искать специальные очки, да и нет их нигде. Так что придется терпеть…

Взрывом раздолбило часть стены и в щепки разнесло двери второго к выходу на балкон номера. В самом номере пекло. Огонь, дым, жуткая вонь. Вышибло дверь в номер напротив. Там тоже не сахар. Перевернутый торшер, слетевшее со стены зеркало. Но люди, скорее всего, пострадали несильно. Кровати стояли за выступом ванной комнаты, ударная волна если и задела их, то вскользь.

Феликс попытался проникнуть в пылающий номер. Но безуспешно. Пожар разыгрался не на шутку. В тошнотворную смесь добавился резкий запах горящего пластика. Мокрое полотенце не помогает, а глаза – такое ощущение, что туда накапали нашатыря.

Жильцов этого номера спасать бессмысленно. Кирпичные стены ванной комнаты разворочены взрывом. Убойная воздушная волна, термический шквал плюс каменные обломки – такое покрывало делает из людей обугленные истерзанные трупы…

Зато, возможно, жильцы соседнего номера нуждаются в помощи. Феликс заскочил в комнату, на ходу протер полотенцем изъеденные глаза. Слегка полегчало. Визуальный обзор слабый, но есть. На одной кровати лежит человек, вторая – пустая.

Человек неподвижный. Или зацепило чем-то, или задохнулся… Феликс обхватил неподвижное тело руками, взвалил на плечо и – бегом на выход. Тяжело.

Если пострадавший жив, то свежий воздух ему просто необходим. Так что без марш-броска с полной выкладкой и с препятствиями не обойтись. Вот где пригодилась закалка спецназовца. Расталкивая людей, мечущихся по коридору, Феликс выбежал на лестницу, спустился вниз, пересек вестибюль, выскочил на улицу. Свежий воздух приласкал глаза, ворвался в легкие, очистил дыхание.

Потерпевшего он уложил на траву под горящим фонарем. Сел сам.

Туман перед глазами рассеялся. Теперь он мог видеть человека. Мужчина лет пятидесяти, землистого цвета лицо, на впалых щеках трехдневная щетина, нос в соплях. Рот приоткрыт, губы подрыгивают в такт дыханию… Жив мужик. Просто крепко спит. Ни взрыв, ни скачка на плечах Феликса не разбудили его. Пришлось отхлестать его ладонями по щекам. Бесполезно. Только храп усилился.

– Антипыч это, – послышался за спиной чей-то голос.

Феликс обернулся, увидел мужчину лет сорока. Спортивные брюки, тапочки, майка. На голом плече эмблема ВДВ. В руке непочатая банка пива. Глаза на мокром и к тому же красном месте. Похмельный синдром у мужика. Да еще и в едком дыму побывал.

– Вместе бухали? – догадался Феликс.

– Ну, не бухали, зачем так грубо? – обиделся мужик. – Просто сидели, выпивали…

– Ты с ним был, когда рвануло?

– Нет, я к себе в номер ушел. Только глаза закрываю, как рванет… Только на «ты» со мной не надо, парень. Я, между прочим, полковник…

– А-а, все равно! – поднимаясь, махнул рукой Феликс.

– Ну, сейчас-то да… – не стал спорить полковник. – И вообще, спасибо тебе за Антипыча. Я видел, как ты его тащил… Где служишь?

– Неважно… За другом своим присмотри. «Скорую» вызови…

Он, между прочим, тоже с перепоя. И ему также нужна помощь.

– Извините, товарищ полковник, – перешел Феликс на уставной тон. Что не помешало ему вырвать из рук мужика банку пива. Впрочем, тот этого даже и не заметил.

В другой бы ситуации можно было бы и похохмить. Такой мощный взрыв да еще под самым носом, а бухому Антипычу хоть бы хны. Спит себе, даже не почешется… Но сейчас было не до смеху. Феликс вспомнил, кто жил в номере, где взорвалась бомба. Подполковник Кабаржин. С женой и сыном. Все-таки достали его боевики… На душе стало тоскливо и пакостно. И чувство жгучей досады оттого, что «чехи» и арабские наемники чувствуют себя на русской земле как дома. Они как те тараканы – их не пускают в дверь, но они упорно лезут через маленькие щели. А все щели закупорить невозможно…

Санаторий охраняется. Пропускной режим, бдительность контролеров. Все есть. Нет только результата. Как-то смогли террористы проникнуть в спальный корпус, как-то смогли заминировать номер, установить бомбу, привести ее в действие. И безнаказанно смылись… Возможно, компетентные органы выйдут на их след, быть может, возьмут ублюдков за шкирку. Но ведь подполковника Кабаржина не вернешь. А еще журналисты разнесут на всю страну весть о могуществе боевиков. Люди и без того в страхе перед террористами. А эта весть будет всего лишь очередной порцией черного ужаса…

Вестибюль, лестничные шахты и коридоры спального корпуса заполнялись людьми. Кто-то в панике пытался бежать прочь от страшного места, кто-то, напротив, спешил к месту события. Скоро подтянутся спасатели, пожарники, милиция, фээсбэшники, будет «Скорая помощь». Пожар потушат, разбор полетов произведут, сделают выводы, начнут искать виновных, но опять же – боевого подполковника не вернуть. Его жену и сына тоже…

Феликс не паниковал. Страх не выдавливал душу в пятки. Была бы сейчас возможность сразиться с террористами, он бы рвал их на части голыми руками, зубами бы вгрызался им в глотку. Но где их искать… То, что мог сделать, он уже сделал. Все остальное – не его ума дело. При всем желании он вынужден бездействовать. Феликс чувствовал, как на него наваливается апатия. Но вовремя вспомнил про Таис. Она осталась в его номере. Ей страшно, она нуждается в его присутствии. Эта мысль взбодрила его, наполнила силой одеревенелые мышцы. Он резво поднялся на свой этаж, ворвался в номер.

Таис была на месте. Одевшись, она забилась в угол кровати. Ее трясло как в лихорадке. Окно нараспашку. Правильно, без свежего воздуха можно задохнуться.

– Ты где был? – истерично спросила она.

– Людей спасал.

– Людей… А про меня ты забыл? Я что, по-твоему, не человек?.. Зачем ты меня сюда притащил?..

– Ты же знаешь зачем?

– Знаю. И ни о чем не жалею… Но если ты меня к себе привел, будь добр заботиться обо мне…

В принципе она была права.

– Извини…

Феликс подошел к ее сумке, заглянул внутрь. Все, как и было: две бутылки шампанского, сверток, косметичка.

– Что ты делаешь? – удивленно спросила она.

– Шампанское достаю… Тебе нужно успокоиться…

– Я думала, ты бомбу ищешь.

– Бомбу? А у тебя что, бомба может быть? – усмехнулся он.

– А кто его знает, что у тебя на уме.

– У меня сейчас много чего на уме. Но главное – нужно освежиться…

Жаль, что у них в номере не было холодильника. Здорово было бы хлебнуть холодного шампанского…

Он откупорил бутылку, наполнил стакан, протянул его Таис.

– Думаешь, меня это успокоит? – спросила она.

И, не дожидаясь ответа, в один присест осушила стакан. Сам Феликс пить не стал. Ему хватило пива, которое он одолжил у полковника. Вот если бы холодненького шампанского хватануть. Но чего нет, того нет…

– Забери меня отсюда! – попросила Таис.

Феликс озадаченно посмотрел на нее. А ведь она права. Ей сейчас в санатории не место. Ни визитки у нее, ни пропуска. В любой момент появятся фээсбэшники, начнут задавать вопросы – кто она, откуда. Кому нужен этот геморрой?

Таис была уже собрана. Одной рукой он взял ее сумку, вторую протянул ей – она вцепилась в нее, как в спасательный круг.

Феликс открыл дверь, но, прежде чем выйти в коридор, вынужден был пропустить пожарников, которые на всех парах неслись к эпицентру взрыва. Шустрые ребята, спасибо и на этом.

На улице столпотворение. Пожарные и милицейские машины, кареты «Скорой помощи». Милиция только-только выставляет оцепление. Хоть и запоздалая мера, но она необходима. Еще есть люди, которые не покинули спальный корпус. Вдруг среди них террористы…

Милиционеры еще не были готовы просеивать толпу. Но кроме них были еще какие-то люди в штатском. Похоже, чекисты. И они уже начеку. Надо же было такому случиться, что Феликс первым угодил в их сети.

– Остановитесь! – потребовал худощавый мужчина с курчавой головой.

Он мог бы выглядеть забавно, если бы не строгий пронзительный взгляд.

Мужчина не стал спрашивать, куда направляется Феликс и его спутница. И так было понятно. Но попросил предъявить визитки. Получил только одну.

– А где ваша? – проницательно посмотрел он на Таис.

– Нету, – мотнула она головой.

Ей по-прежнему было страшно. Ее колотило так, что стучали зубы.

– Вы чего-то боитесь? – заметил фээсбэшник.

– Конечно, боится, – ответил за нее Феликс. – Шок у нее после случившегося…

– Шок, – робко подтвердила Таис.

– Вижу, что шок. А визитки не вижу… Ваши документы, гражданка! – потребовал курчавый.

Она полезла в сумку, достала свой паспорт.

– Так, Римская Таисия Викторовна… Место жительства Москва… Не замужем… Феликс Дмитриевич, может, вы объясните, почему гражданка Римская оказалась на охраняемой территории без разрешения?

– Почему без разрешения, – вяло пожал плечами Феликс. – Я ей разрешил… Она у меня в номере гостила…

– С какой целью?

– Ну, как бы вам это объяснить?.. Может, сами догадаетесь?

– Попробую… Гражданка Римская, что у вас в сумке? – спросил чекист.

– Взрывчатое вещество, – ответил за нее Феликс. И тут же пояснил. – Шампанское там, одна бутылка…

Курчавый полез в сумку. С одной стороны, это было наглостью. А с другой, сложившаяся ситуация оправдывала его действия. Шампанское он не тронул, зато порылся в косметичке, просмотрел содержимое свертка – трусики, гигиенические прокладки, презервативы. Таис смотрела на это безобразие молча, стиснув зубы.

Фээсбэшник вернул все на место.

– Еще вопросы? – не скрывая своего недовольства, спросил Феликс.

– А как вы сами думаете, есть у меня вопросы или нет? – так же недовольно глянул на него курчавый. – То, что я ничего не обнаружил, ни о чем еще не говорит. Взрывное устройство-то там осталось, – показал он взглядом на окно, откуда клубился дым.

– Мы-то здесь при чем?

– Вы-то, Феликс Дмитриевич, может, и ни при чем. А вот ваша гость, может, и при чем… В визитке записано, что вы военнослужащий. Звание, должность?

– Сначала покажите ваши документы, – нахмурился Феликс.

Курчавый упрямиться не стал. Предъявил свое удостоверение. Капитан Жуков, старший оперуполномоченный местного отдела ФСБ.

– Капитан Расколов, командир группы спецназа ГРУ, – негромко сказал Феликс.

– Почему так тихо говорите? – с интересом посмотрел на него Жуков.

– Чтобы дама не слышала, – глазами показал он на Таис.

– Вы скрываете от нее свою должность?

– Скажем так, я этим ни перед кем не козыряю. Все-таки я выполняю боевые задачи в Чечне. Так же, как это делал подполковник Кабаржин…

– Кто такой подполковник Кабаржин?

– Видимо, вы еще не владеете ситуацией, – понимающе кивнул Феликс. – Этот ночной взрыв – не просто теракт. Это целенаправленное покушение на подполковника Кабаржина. По всей видимости, удачное. Я был на месте взрыва. Там ничего не видно. Огонь, дым, копоть. Но я уловил запах горелой человеческой плоти…

– А я уловил запах перегара. – Жуков насмешливо заглянул Феликсу в глаза.

– Был грех, хлебнул лишку. Но я на отдыхе, мне не возбраняется… И с дамами грешить, между прочим, тоже…

– Ну, может быть, – не стал отрицать капитан. – Про этого Кабаржина откуда знаете?

– Чечня – одна большая деревня, там все друг про друга знают… Кстати, на Кабаржина уже однажды покушались…

Не вдаваясь в подробности, Феликс рассказал Жукову все, что знал про эмвэдэшного подполковника. Не успел закончить, как к ним подошел знакомый полковник. На этот раз он был уже в рубашке, которая скрывала татуировку на плече.

– Э-э, товарищ… – перебирая пальцами, протянул он руку к фээсбэшнику. – Не знаю, кто вы по званию… Но мне кажется, вы напрасно коситесь на этого молодого человека. Уж он точно не террорист…

– А кто в этом сомневается? – подозрительно глянул на него Жуков.

– Этот молодой человек – герой, он вытащил из огня моего товарища…

И собутыльника, мысленно добавил Феликс. И насчет огня – преувеличение. Да и геройство здесь ни при чем. Просто не мог он сидеть сложа руки…

– Ладно, герой, – обращаясь к Феликсу, сказал капитан. – Один вопрос, и отпускаю. Ты не заметил странностей в поведении своей… э-э… подруги?

– Заметил. Напугана она очень. Ей домой нужно.

– Куда, в Москву?

– Да какой там Москву! Она в пансионате отдыхает, тут недалеко…

– В пансионате, значит. А почему ты у нее на ночь не остался?

– Она с подругой в одном номере живет. А с ее подругой сейчас мой друг…

– Весело отдыхаете, – усмехнулся Жуков.

– Если есть возможность, почему не веселиться…

– И то верно… Ладно, иди, не буду вас задерживать…

Фээсбэшник вернул Таис ее паспорт и направился в корпус. Судя по всему, ему не терпелось поделиться информацией с начальством насчет подполковника Кабаржина.

Феликс понял, что ему повезло. Был бы на месте Жукова прожженный чекист вроде волкодавов из сталинского Смерша, они бы с Таис так просто от него не отделались. Но что есть, то есть. Путь свободен, и можно идти.

Оказавшись за воротами КПП, Таис облегченно вздохнула.

– Ну и дела!.. Ты как знаешь, но больше я к тебе ни ногой.

– Да ладно, можно пропуск на тебя оформить, – неуверенно сказал Феликс.

– Ну уж нет!.. Мало того что меня чуть не взорвали, так еще и за террористку приняли.

– Кто тебя за террористку принял, что ты несешь? Это была обычная проверка…

– Как будто я не видела, как этот жук на меня смотрел. Я уже думала, что он меня арестует… Я что, на террористку похожа?

– У них что, какие-то приметы есть? – вопросом на вопрос ответил Феликс.

– А то нет? Я что, по-твоему, телевизор не смотрю? Смотрю! И знаю, что все шахидки – чеченки по национальности.

– И не только. Есть еще арабские женщины. Мы их называем черными женами…

– Я, между прочим, белая. И не арабка, а самая что ни на есть русская…

– Веришь или нет, но и русские женщины тоже в Чечне воюют. Против нас. Там сейчас в бандах чеченцев мало осталось. В основном арабские наемники. Прибалты есть. Хохлы, молдаване. Ну и русские тоже встречаются. И мужики и бабы, такая вот петрушка. Кстати, между нами девочками говоря, есть даже негласное правило – славян в плен не брать…

Феликс мысленно одернул себя. Надо же было так разговориться…

– Как не брать? Вы что их, отпускаете?

– Да, конечно, отпускаем, – в ус усмехнулся он. – Они ж славяне, братья, так сказать…

– Так тебе и поверили… – с сомнением посмотрела на него Таис. – Слушай, а ты что, в Чечне был?

– Да, был, проездом…

– Угу, проездом… Я же вижу, что ты не просто военный. Спецназовец, наверное… Мог бы мне и про Чечню рассказать…

– Ничего интересного там нет, чтобы рассказывать, – покачал головой Феликс. – Да и зачем рассказывать, если ты и сама знаешь, что такое Чечня?

– Шутишь? – изумленно выставилась на него Таис.

– Нисколько. Разве не в Чечне мы с тобой сегодня побывали? Взрыв, смерть. И все рядом…

– Поверить не могу, что все так и было.

Действительно, трудно поверить в то, что терроризм может постучаться в твою дверь. Людей пугает опасность, но большинство из них уверены, что следующий взрыв или захват заложников коснется кого-то другого, но не их. Таис тоже так думала. И не верила, что бомба террориста может рвануть где-то рядом с ней… Может, она и сейчас не верит. А случившееся воспринимает как кошмарный сон, который можно и нужно забыть. И хорошо, если она его забудет…

Глава восьмая

Взрыв в санатории прозвучал в четвертом часу ночи. И только в шесть утра Феликс привел Таис домой. Он оставлял ее в пансионате, а взамен собирался забрать друга.

Ситора проснулась сразу. Видно, что девчонка тоже с хорошего бодуна. Но двигается довольно энергично, в глазах задор. Зато Мишку пришлось расталкивать.

– Чего так рано? – продирая глаза, спросил он.

Феликс объяснил, в чем дело. Известие о взрыве подействовало на Мишку как ушат ледяной воды. Он вскочил с кровати, бегом ринулся в ванную. Феликс опустился на диван.

Таис уже оправилась от испуга. И красочно расписывала перед Ситорой события сегодняшней ночи – как будто пересказывала содержание какого-то голливудского блокбастера.

– Какой ужас! Ужас-то какой! – закатывая глазки, трагически восклицала таджичка.

Но было видно, что ужас происходящего не проник в нее и на треть глубины. Она же не просыпалась посреди ночи от грохота взрыва, не лезла в пекло. И подполковника Кабаржина она тоже не знала… Да и ни к чему ей принимать все это близко к сердцу. И Таис пусть не зацикливается на происшедшем. Пусть эти девочки живут спокойной мирной жизнью, без крови и без стрессов. А Феликс и Мишка будут их охранять…

– Феликс! Ау, Фели-икс! – позвал его Мишка.

Оказывается, он уже вышел из ванной. И полностью одет. А Феликс заснул. Слушал, что рассказывает Таис, и заснул. Разморило.

– Чего?

– Идти надо.

– А, сейчас, подожди…

Он, кстати, тоже не должен принимать случившееся близко к сердцу. В конце концов, не так уж и хорошо он знал Кабаржина. А то, что взрыв был, так это дело житейское. В Чечне постоянно что-нибудь да взрывается… К тому же что изменится, если они с Мишкой попрутся сейчас в санаторий? Они простые отдыхающие, от них ничего не зависит. Словом, мир не рухнет, если Феликс немного покемарит…

Но Мишка снова достает его.

– Феликс, ты что, заснул? – врезается в сонную хмарь его голос.

– Да иди ты!

– Понял, товарищ капитан!

Проваливаясь в дрему, Феликс успел заметить, как Мишка опускается на кровать в объятия своей Ситоры. Он уже закрыл глаза, когда почувствовал, как рядом с ним кто-то ложится. Судя по запаху, Таис…

Феликс проснулся первым. Под боком Таис, на кровати в обнимку – Мишка и Ситора. Время на часах – половина первого. Время обедать. Но так неохота вставать. Да его никто и не торопит… К глазам снова прилипли свинцовые бляшки, сознание утонуло в медовой дреме…

А вечером Ситора и Таис не захотели их отпускать. Предложили отправиться в ночной клуб. Феликс и Мишка не возражали. Но сначала они должны были сходить в санаторий. Может, туда сам президент нагрянул, а они не в курсе. И вообще, нехорошо это, там боевые товарищи гибнут, а они с девушками прохлаждаются.

Как и ожидалось, в санатории наблюдался переполох. Правда, далеко не в самой острой форме, как было ночью сразу после взрыва. Пожар давно погасили, фрагменты тел отправили на опознание. Разумеется, пропускной режим ужесточен, охранение усилено милицейскими автоматчиками. В вестибюле спального корпуса наряд с собакой, натасканной на взрывчатку. Этаж, где произошел взрыв, блокирован двумя дюжими молодцами в камуфляже и с приказом «не пущать».

– Здрасьте, как это нельзя? – возмутился Мишка. – Мы здесь живем.

Оказывается, им выделен другой номер в соседнем корпусе.

– Но у нас вещи!

Вещи можно было забрать. Но с разрешения дежурного офицера.

Дежурным офицером оказался тот самый капитан Жуков.

– А-а, Расколов! – подозрительно обрадовался он.

– Собственной персоной, а что такое? – настороженно посмотрел на него Феликс.

– А это кто, ваш друг? – Курчавый взглядом показал на Мишку. – Если не ошибаюсь, старший лейтенант Михайлов.

– Ну, если правильно справки навели, то не ошибаетесь. Я не думаю, что это было трудно.

– С Михайловым не трудно. Боевой офицер, командир группы спецназа, кавалер ордена Мужества. У вас, капитан Расколов, два таких ордена… Заслуженные люди, одним словом…

– Да мы вообще-то про себя много чего знаем, – усмехнулся Феликс. – А можно заслуженным людям вещи свои забрать?

– Пусть ваш друг соберет вещи. А с вами, товарищ капитан, мне бы хотелось поговорить…

Феликс ломаться не стал. И вместе с Жуковым прошел в свободный номер.

– Феликс… Если позволите вас так называть… Ваша информация подтвердилась. Террористы охотились на подполковника Кабаржина. К нашему великому сожалению, покушение было удачным… – невесело вздохнул фээсбэшник. – Вы лично знали Кабаржина?

– Знал. Я со своей группой в отряде как-то гостил. Нормальный мужик. Водку я с ним, правда, не пил. Мы всего один день у него были, а рано утром у нас выход в «поле» был, задача нам ставилась очень серьезная. В общем, не до возлияний… Но так посидели, поговорили…

– Ну, если разговор за водку зашел… Здесь, в санатории, вы водку с ним не пили?

– Нет, мы же всего три дня здесь. Да и Кабаржин вместе с женой был. Тут не до мужских посиделок…

– Когда вы его вчера в последний раз видели?

– Вчера утром, на завтраке. Ну, поздоровались, спросили друг у друга, как дела… А чего вы спрашиваете? Подозреваете меня в чем-то?

– Я вас умоляю, Феликс! Вас-то я в чем могу подозревать… А вот ваша подруга настораживает… Когда вы с ней познакомились?

– Тоже вчера.

– Вы про Кабаржина ей что-нибудь говорили?

– Зачем?

– Ну, может, она сама спрашивала…

– Вы что, за идиота меня держите? – возмутился Феликс. – Если бы она о нем спрашивала, я бы ее первый за жабры взял. Как будто я не знаю, что среди террористов славяне бытуют. Я одну такую славянскую сучку лично…

– Ну что вы запнулись? Продолжайте.

Продолжать Феликс не стал. Этому чекисту совершенно незачем знать, что в одном бою его бойцы захватили снайпершу, которая до этого сократила численность группы на двух человек. Хохлушкой оказалась. На своей мове балакала, пока Феликс… Да ему и самому неприятно вспоминать, как его рука потянулась к пистолету, как палец нажал на спусковой крючок. И в бою это не нормально, но в экстремальной ситуации ты и сам ненормальный, поэтому убиваешь не задумываясь. А сейчас-то он нормальный человек, и убийства воспринимаются как нечто противоестественное…

– Короче, если бы я Таис в чем-то заподозрил, сам, лично, мехом внутрь вывернул…

– Выходит, вы ничего подозрительного в ней не находите?

– Нет… Обычная девчонка…

– Как с ней в постели, хорошо?

– А это уже не ваше дело! – напыжился Феликс.

– Видите ли, в чем дело, Феликс… Дело в том, что мы и насчет нее навели справки. У меня фотографическая память, поэтому я запомнил ее паспортные данные, передал в оперативно-аналитический центр. Короче говоря, гражданка Римская в самом деле проживает в Москве, прописана по адресу, указанному в паспорте. А занимается… Проституцией она занимается. Состоит на учете в Хорошевском отделе внутренних дел, так что информация самая что ни на есть точная…

– Вы думаете, что я в истерике буду биться? – мрачно усмехнулся Феликс. – Не дождетесь… А то, что она проститутка, ну и что? Я жениться на ней не собираюсь…

А ведь была у него мысль, что Таис представляет древнейшую профессию. И насчет Ситоры было такое же предположение…

– А она говорила вам, где работает? – спросил Жуков.

– Говорила. В супермаркете товароведом… Ну, наврала, ну и что? Она что, по-вашему, должна была сказать, что работает проституткой? Пока что это не самая почетная профессия…

– Наверное, вы правы… Денег с вас, я так понимаю, она не брала…

– Правильно понимаете. Проститутки, между прочим, имеют право на отдых…

– Логично. Скажите, Феликс, как по-вашему: можно предположить, что Таисия ночью покидала ваш номер?

– Зачем? Чтобы установить мину на дверь Кабаржинского номера?

– На дверь?! А откуда вы знаете, каким образом было установлено взрывное устройство? – насторожился Жуков.

– Так это и ежу понятно. Я же был на месте взрыва, видел все… Взрыв направленный, мощность… большая мощность, килограммов на три в тротиловом эквиваленте… Направленный был взрыв. Но и задний «лепесток» был достаточно мощный, номер, который напротив был, там тоже разруха, правда, никто не пострадал, но все же…

– Да, вы правильно сказали, взрыв был направленный. И мощность в тротиловом эквиваленте. В эквиваленте, но без тротила…

– Да я догадался, там пластит применялся…

– Да, пластит. И очень высокого качества… Впрочем, это не так важно… Да, кстати, хотел спросить: вам и вашему другу в Чечне не угрожали?

– Кто, боевики? Ну вообще-то они нас не жалуют…

Со стороны боевиков к Феликсу могли быть только претензии. И угрозы, но безадресные. Он и его группа как бы и не существовали в природе. Теоретически они подчинялись командиру особой бригады, но при этом даже не числились в списках части. Не было и постоянного места дислокации. Даже в удостоверении личности указан Дальневосточный мотострелковый полк, должность – командир роты. И с Мишкой такая же примерно история. Вычислить их в принципе можно, но только через главный штаб военной разведки, да и сделать это мог далеко не каждый и не в полной мере. Капитан Жуков кое-что смог. Потому что, по всей видимости, он представляет контртеррористическую структуру ФСБ, а у этой конторы очень большие возможности и доступ к самой секретной информации. Да и видно, что ребята не даром едят свой хлеб. Выискивают, вынюхивают…

– Прямые угрозы были?

– Нет. Это Кабаржин, царствие ему небесное, на виду. А мы – люди-невидимки. Сегодня здесь, завтра там. Вместо имен – позывные…

– Какой у вас позывной, спрашивать не буду, – уважительно улыбнулся Жуков.

– И правильно делаете. Все равно не скажу… Да и через главный штаб не узнаете, это я вам обещаю…

Даже ФСБ не имеет доступ к особым секретам военной разведки. Предатели могут найтись в любой структуре.

– Таисия точно не знала, где вы служите?

– Нет. А если бы знала, то могла бы взорвать и меня, вы это хотите сказать? – саркастически усмехнулся Феликс.

– Вряд ли. Она же русская. И если она принадлежит к террористической группировке, то работает исключительно за деньги. Идеи за ней нет, а значит, самостоятельно принимать решения она не станет. Если она должна была устранить Кабаржина, то вас она трогать бы не стала… Как вы с ней познакомились?

– Она в тире стреляла. Я к ней подошел. Вам нужно знать, от кого инициатива исходила? От меня исходила…

– В тире, говорите, стреляла… И как хорошо стреляла?

– Я бы сказал, неважно. Даже на уровень начальной военной подготовки не тянет. Никаких навыков, это я вам как специалист говорю. Да и волнуется она при стрельбе. И не только при стрельбе. Когда взрыв был, она извелась вся, так ей было страшно…

– Может, притворялась, что страшно?

– Нет, у меня собачий нюх на это дело. Я нутром страх чую. Эти, как их, флюиды улавливаю… Нет, она натурально боялась…

– Да, еще вопрос. Вы в сумку к ней заглядывали?

– До взрыва? Да, заглядывал. С чем пришла, с тем и ушла. Только бутылка шампанского в номере осталась, пустая… Вы что, серьезно, на нее грешите?

– Честно сказать? Если бы мы на нее серьезно думали, я бы с вами так не разговаривал. И Таисию вашу мы бы в управление уже доставили… Дело в том, что террорист проник в гостиницу извне.

– То есть?

– Очень просто. Забросил «кошку» на балкон, залез по веревке, через открытую дверь проник в коридор, установил мину – и обратно… Санаторий, скажу вам, охранялся неважно. Да вы и сами это поняли, когда подругу свою в номер к себе приводили…

– Понял, – кивнул Феликс.

Охранники из частного охранного предприятия дело свое в принципе знали. Постоянно на месте, бдительность вроде бы на высоте. Но на коньяк купились. Вся страна сейчас охраняется. Контрольные пункты милиции на всех дорогах, таможенные досмотры, патрульно-постовые службы на каждом шагу. Но за взятку по-прежнему можно провезти в грузовике хоть атомную бомбу. И от патруля тоже можно откупиться. Правда, такой номер проходит не всегда и не со всеми, но вероятность есть, к тому же довольно высокая. И террористы вовсю пользуются продажностью оборотней в погонах. Потому и чувствуют себя на чужой территории как в родных горах…

Только в данном случае террорист никого не подкупал. Территория санатория огорожена забором с колючей проволокой поверх. Но для настоящего спеца такая преграда не составит проблемы. К тому же в расположение военного санатория можно проникнуть через море. Это даже проще. И «кошку» забросить на четвертый этаж не так уж сложно – есть такое устройство, «арбалет» называется. Он и крюк забросит, и человека на своей механике наверх доставит. А балконная дверь всегда открыта. Жарко по ночам, а кондиционеров в корпусе нет. Так-то вот…

– Я так понял, Таисия вне подозрений? – спросил Феликс.

Ей-то не нужно было бы пробираться в спальный корпус через балкон. Достаточно было просто выйти в коридор из его номера.

– Можно сказать, что да, – кивнул Жуков.

Как будто камень с души свалился. Но остались кое-какие претензии к чекисту.

– Тогда зачем вы мне голову морочили?

– Принцип у нас такой, – улыбнулся капитан. – Доверяй и проверяй…

– Зачем сказали, кем она работает…

– А ты считай, что это в целях профилактики и предупреждения… Презервативом, наверное, не пользовался?

– Так я цветы в противогазе не нюхаю…

Феликс хотел, чтобы его слова прозвучали бравурным гусарским маршем. Но вышел какой-то похоронный стон… Ведь они с Таис действительно не предохранялись. Вдруг он какую-то заразу от нее подцепил? Будет потом капать, а то и нос провалится… А есть еще и СПИД без ИНФО… Может, анализы сдать на всякий случай?..

– Все, Феликс, вопросов у меня к вам больше нет, – поднимаясь, сказал Жуков. – Можете заниматься своими делами…

– Да какие там дела, – отмахнулся Феликс. – Я привык к переездам…

– А свидание с Таисией? Или вы решили больше с ней не встречаться?

– Кто-то говорил, что вопросов ко мне больше нет… Так уж и быть, скажу. Встречаемся мы с ней, сегодня в ночной клуб собрались идти…

– Что ж, желаю удачи…

На этом разговор закончился, и Феликс отправился в свой номер. Мишка уже собрал вещи, осталось только перенести их на новое место.

Друзья были приятно удивлены, когда узнали, где им теперь предстоит жить. Им выделили номер в генеральском коттедже. Евростилем здесь, правда, не пахло. Зато две комнаты – спальня и гостиная с диваном и телевизором. Кондиционер, холодильник, санузел с душевой кабинкой и биде.

– Девчонок сюда можно водить, – решил Мишка. – Чтобы потом не разбегаться. Ты со своей в одной комнате, я со своей в другой…

– Это ты про каких девчонок?

– Как про каких? Про наших… А чего ты спрашиваешь? На новенькое потянуло?

– И на новенькое и на свеженькое… Тут, понимаешь, в чем дело, брат. Кажись, нас лапшой кормят. Ситора – владелец супермаркета, Таис – товаровед…

– А разве нет?

– Не знаю, не знаю… Этот, Жуков который, пробил Таис по своим каналам. Если она товаровед, то на панели, а не в супермаркете. Свой собственный товар лицом выставляет…

– Да? – Мишка озадаченно почесал затылок. – Мне сразу показалось, что она какая-то не такая. Ты не обижайся, но что-то есть в ней блудское…

– Обижаться я буду, когда с конца закапает.

– Да, обидно будет, не спорю… Да ты не бойся. Проститутки, они ж предохраняются. Они ж тоже люди и тоже боятся заразы…

– Что-то Таис не очень боялась, когда мы с ней… Хоть бы предложила предохранитель… А Ситора тебе не предлагала?

– Нашел о чем спросить. То Ситора, а то Таис…

– Стоп! А разве в ней нет ничего…э-э… блудского?

– Что?! – взвился Мишка. – Какая она тебе блудь? Ты хоть думай, что говоришь!

– Слушай, а ты не влюбился? – подозрительно глянул на него Феликс.

Если честно, Ситора казалась более распутной, чем Таис. Но, похоже, Мишка не хочет этого замечать.

– А если влюбился?

– Тогда я молчу. Когда говорят музы, пушки должны молчать…

– Да какие там музы… – угнетенно вздохнул Мишка. – Думаешь, я не понимаю, какого она поля ягода… Вертихвостка она… Вчера у нее какой-то Андрей был, потом вот я…

– Завтра будет кто-то другой, – подсказал Феликс.

– Никого у нее не будет… – Мишка ожесточенно стиснул зубы и сжал кулаки. – Я ее никому не отдам…

Феликсу осталось только развести руками. Так делают врачи, когда понимают, что не в состоянии спасти больного… Впрочем, спасать Мишку и не обязательно. Пусть любит свою таджичку. Полюбит, полюбит и перелюбит. А начнешь его отговаривать – озлобится, будет любить Ситору, назло всем еще и женится на ней… В принципе Феликс не против – пусть женится. Его женилка, что хочет с ней, то пусть и делает…

Всю дорогу к частному пансионату Мишка рассказывал, какая Ситора хорошая, ласковая, добрая, заботливая. Феликс соглашался с ним, подбадривал. И даже не пытался озвучить свои догадки. А они были. Если Таис – «товаровед» на панели, то Ситора – хозяйка. Может, она притон какой-нибудь содержит. А что, баба она деловая, хваткая. А то, что ласковая, так, поди, она и сама под клиента подкладывается. Добрая она, а чего добру-то пропадать?..

Если вчера они свободно прошли в пансионат, то сегодня их встретил охранник. Вежливо попросил предъявить визитки. На что получил вежливый отказ.

– Да нам к девчонкам надо, из пятого номера… Мы вчера у них были…

– Вчера было вчера, – развел руками парень. – А сегодня сами знаете, что было. Вдруг вы террористы…

– Да нет, какие ж мы террористы, мы военные. Кстати, из того санатория, где рвануло…

Мишка показал свое удостоверение. Но парень снова развел руками.

– Извините, господа офицеры, но пропустить я вас все равно не могу…

Зато он согласился вызвать Таис и Ситору. Правда, даже в номер позвонить им не успел, как они появились сами.

Таис и Ситора спускались по лестнице. Яркие, эффектные, нарядные. Обе в коротких облегающих платьях, модные, видно, что дорогие сумочки под обувь. Ситора смотрелась лучше всех. Настоящая звезда Востока – красивая, грациозная, в ореоле жаркого обаяния. Мишка завороженно смотрел на нее. И только на нее. Поэтому он не увидел двух парней в светлых летних брюках и фирменных футболках, обтягивающих крепкие мускулистые торсы. Короткие стрижки, непроницаемые очки. Один русак, другой, похоже, кавказец. То ли осетин, то ли кабардинец, то ли еще кто-то. Но не армянин и не грузин. И не чеченец – на этих товарищей у Феликса особый нюх.

Они шли сразу за девушками. Возможно, им просто с ними по пути. Но Феликс почему-то решил, что эти парни сопровождают их. И, как выяснилось, не ошибся.

– Ситора! – помахал рукой Мишка.

Таджичка заметила его и растерянно захлопала глазами. Похоже, она не ожидала его здесь увидеть. И Таис не очень обрадовалась Феликсу.

Девушки остановились. Парни тоже.

– Это кто такие? – спросил у Ситоры русак.

– Миша… Феликс… Мы с ними вчера познакомились…

– А чего они хотят? – перемалывая зубами жвачку, с наглой ухмылкой спросил кавказец.

Говорил он чисто, совершенно без акцента.

– Ну, мы в ночной клуб собирались… – виновато посмотрела на него Таис.

Так может смотреть оплошавшая проститутка на своего покровителя. Может, эти парни и есть их сутенеры?.. Вполне возможно…

Кавказец ничего не сказал, переглянулся с русаком, и они оба подошли к Феликсу с Мишкой. Движения резкие, напористые. Так подходят к людям, на которых собираются жестко наехать. У людей слабонервных сразу рождается предательская мысль, что их сейчас будут бить. Но у Феликса нервы крепкие. У Мишки тоже. Ни одна черточка не дрогнула на их лицах.

– Что, пацаны, девок захотелось? – спросил русак.

Он нарочно слегка дернул плечом, чтобы вызвать у Мишки иллюзию грядущего удара. Идиот. Если бы Мишка купился на этот дешевый трюк, лежать бы сейчас качку на полу – голова в одной стороне, челюсть в другой. И это бы еще считалось везением. Потому что Мишка может и насмерть зашибить. С ним в такие игры ох как опасно играть. Но парни этого, видимо, не понимают.

– Будут вам девки, – хищно усмехнулся кавказец. И показал на выход. – Пошли, поговорим…

Девушкам он велел ждать его в холле. Феликса и Мишку вывел во двор. Или, вернее, они его вывели, вместе с его дружком. За спальным корпусом нашлось тихое спокойное место. Тротуарная дорожка, газон. Мять цветы и травку нехорошо. Поэтому борзым паренькам придется приземляться на твердую плитку, решил Феликс.

– Ну, пришли, теперь говори. – Мишка в упор буравил русака победитовым взглядом. – Что тебе надо?

– Э-э, пацан, ты не быкуй, да? – уже без прежнего нахрапа протянул кавказец. Кажется, он уже понял, что не на тех нарвался. Что ж, тем лучше для него.

– А то что? – полыхнул взглядом Феликс.

– Не, ты слышал, Асад, мы с ними по-хорошему, – презрительно ухмыльнулся русак. – А они еще и наезжают…

– Зачем по-хорошему? Давай по-плохому, – с еще большим презрением посмотрел на него Мишка.

– Зачем по-плохому? – покачал головой Асад. – Давай по-хорошему… Короче, девчонок мы забираем. Это наши девчонки…

– Это ты в своем ауле дели женщин на ваших и ненаших. А пока ты на русской земле, тут сами женщины решать будут, с кем они: с вами или с нами, понял?

– Какой аул, о чем ты говоришь? – напряженно улыбнулся кавказец. – Я в ауле никогда не жил. Я в Москве всю жизнь прожил. А то, кого девчонки выберут: вас или нас, так это не вопрос. Нас они выберут. Потому что за нами они как за каменной стеной… Вы что, пацаны, не поняли, что это за бабы? Телки это, проститутки, сто баксов за час…

Феликс видел, с каким трудом Мишка сдерживает себя. С каким бы удовольствием вломил бы он этому джигиту промеж глаз.

– Ты – сутенер? – с омерзением посмотрел на него Феликс.

– Ну зачем так говоришь? – обиженно протянул кавказец. – Мы просто помогаем им. Чтобы работа всегда была, чтобы никто не обидел…

– Чтобы девочки лишнего чего себе не взяли, да?

– Правильно понимаешь, – осклабился Асад. – Человек человеку брат, а с братьями делиться надо… Короче, пацаны, дело такое. Сегодня мы просто отдыхаем, а завтра в Москву едем. Сегодня можете забирать девчонок. Сегодня забираете, а завтра отдаете. Но учтите: бабки вперед!

– Какие бабки?!

Мишка был на грани срыва. Если джигит этого не поймет, пусть пеняет на себя.

– Бабки – это мани, а мани – это деньги, – с издевкой во взгляде осклабился он. – Много не возьмем. Чисто московские расценки. Таис – триста баксов за ночь, Ситора – четыре сотни… Бабки у вас есть?

– Есть, – кивнул Феликс.

– Так в чем проблема?

– Проблема в том, что ты их не унесешь!

Мишка ударил без размаха. Даже бедром не повел. Рука неуловимо быстро распрямилась и тут же вернулась в исходное положение. Джигит как стоял на месте, так на это место и опустился. Сознание он потерял где-то по дороге…

– Эй, ты чего? – растерянно посмотрел на Мишку русак.

– Тебе тоже бабок дать? Или тебе хватит своих? – ухмыльнулся Феликс.

– Э-э, пацаны, вы хоть соображаете, что наделали? Да вас же уроют!

– Кто уроет? Ты, что ли? Ну давай, начинай!

Феликс развел руки в стороны, сделал шаг вперед. Парень понял, что деваться ему некуда. Размахнулся, чтобы ударить, но Феликс молниеносно ткнул его в переносицу согнутыми пальцами. Этого хватило, чтобы отправить его в глубокий нокаут.

– Козлы, – зло сквозь зубы процедил Мишка.

– Они козлы, а твоя Ситора – капуста… – невесело заметил Феликс.

– Была капустой… Эти козлы заставляли ее… Думаешь, она хочет быть проституткой?

– А ты это у нее спроси.

– И спрошу!

Мишка стремительно повернулся к нему спиной и резвым шагом направился в холл пансионата, где должны были находиться девчонки. Там они и были.

– Ситора! Нам нужно поговорить! – Мишка решительно взял свою подругу за руку и потащил на улицу.

Она покорно поплелась за ним. И Таис тоже пошла, хотя Феликс и не собирался брать ее на буксир. Но и прочь от себя не гнал. Она же не прокаженная, она всего лишь проститутка…

– А где Асад и Толик? – спросила она.

– Цветы на газоне нюхают, – усмехнулся Феликс.

– Я серьезно.

– Да я вижу, вы здесь все серьезные… Кстати, почему Ситора на сто баксов дороже стоит?

– С чего ты взял?

От удивления Таис даже забыла, что ей нужно идти. И остановилась.

– Так мы вас на ночь купили. За тебя триста баксов просили. За Ситору четыреста…

– Вот уроды!

– Это ты про кого, про нас?

– Про них… И про вас тоже… Зачем вы им деньги дали?

– Спасибо, что с нас двойной тариф не содрали. Могли бы и прошлую ночь в счет включить… Ты-то сама почему денег с меня не взяла?

– Слушай, может, ты заткнешься? – сверкнула взглядом Таис.

Феликс слегка опешил от такой наглости.

– Ты и со своими сутиками так разговариваешь?

– Может, хватит меня донимать? Ну путана я, ну и что? Чем хочу, тем и занимаюсь…

– Логично.

– Вот и отстань от меня!

– А если не отстану?

– Тем лучше, – задорно подмигнула ему Таис. – Расслабься, милый и получай удовольствие!

Она забавно улыбнулась, взяла его под руку, и они вместе пошли догонять Мишку с его порочной любовью.

– Скажи, ведь правда, лучше быть путаной, чем террористкой? – на веселой ноте выдала она.

– Не спорю. А почему ты спросила?

– Потому что ты меня в террористки записал.

– Чушь какая-то. Не записывал я тебя в террористки…

– А тот мужчина, который в сумку мою лез, уж он точно меня подозревал…

– Работа у него такая.

– Вот я и говорю, у каждого своя работа. Террористы взрывают, милиция их ищет, а мы, вольные труженицы сексуального фронта, ублажаем мужчин…

– Я бы сказал, подневольные труженицы, – уточнил Феликс.

– Зато ублажаем – клиентов за деньги, а тех, кто нам нравится, по любви… Вот ты мне, например, нравишься… Только не говори, что я тебе не нравлюсь, потому что ты во мне разочаровался…

– Не говорю, – пожал плечами Феликс.

– А Миша в Ситоре разочаровался?

– А ты потом у нее самой спроси. У них сейчас серьезный разговор…

Серьезный разговор закончился примирением. Мишка хоть и тускло, но сиял. Ситора смотрела на него с обожанием и покорностью во взгляде.

Вечер продолжался. О сутенерах все забыли. Зато дружно вспомнили, что по плану сегодня культпоход в ночной клуб.

Все было просто замечательно. Убойные ритмы, улетный драйв, толпы безбашенных курортников. Мишка не скупился, заказал литровую бутылку коньяка, который встал ему в сто пятьдесят баксов. Спиртное добавило градусов в и без того горячую кровь. Таис развеселилась, а вот Ситора, напротив, закручинилась. Мишка пытался ее расшевелить, впаривал ей что-то доброе, нежное. На какое-то время она расцветала, а затем снова уходила в себя.

– Переживает она, – поделилась своими соображениями Таис. – Боится…

– Мишку-то чего бояться? – удивился Феликс. – Он парень что надо…

– Никто не спорит. Только она не его боится. Асада и Толика она боится… Они же крутые. Могут наказать…

– Это они с девчонками крутые. А с нами пусть лучше не связываются. Не бойтесь, мы вас в обиду не дадим…

– Сейчас-то мы не боимся. А что потом будет? Асад нас из-под земли достанет…

– Сам в землю и уйдет. Кстати, он кто по национальности?

– Сутенер у него национальность. А если серьезно… Черт его знает – то ли адыг, то ли черкес. Он всю жизнь в Москве прожил…

– А ума не нажил. Сутенер хренов… Выбрось его из головы!

– Попробую, – пожала плечами Таис.

Пробовала она или нет, но Асада она из головы не выбросила. И Ситора тоже. Страх в их душах оказался сильнее рассудка. Где-то в двенадцатом часу ночи Таис и Ситора вышли в туалет. А вот обратно не возвратились. Хоть и не сразу, но все же до Феликса дошло, куда они делись. Сбежали девчонки. А у него не было никакого желания бегать за ними. Чего нельзя было сказать про Мишку.

– Вернуть их нужно, понимаешь, вернуть! – заявил он.

Совсем парень голову потерял.

– Так в чем же дело! – не стал отговаривать его Феликс.

Но, увы, Ситору Мишка найти не смог. Судя по всему, вместе с Таис и двумя сутенерами она покинула город.

Глава девятая

«Тихо в лесу, только не спит чечен, знает чечен – не возьмут его в плен, вот и не спит чечен…» Это была самая мягкая версия знаменитого музыкального слогана из тех, которые крутились в голове у Феликса. Нравилась ему эта песенка про «лес». И он с удовольствием вставлял в нее рифмы про чеченцев, арабов, материл их образно и от души.

«Тихо в лесу, только не спит араб, ставят араба спецы в позу краба, вот и не спит араб». И этот слоган тоже из мягких. К тому же он пока что не соответствует действительности. Спецы уже вышли на тропу войны, но пока что находятся в засаде. И ждут араба, чтоб загнуть его крабом. А с ним и чечен – не возьмут его в плен. На месте грохнут…

Тихо в зеленом буковом лесу, и не видать спецов. Засада на то и засада, чтобы сидеть в ней тихо, не привлекая к себе внимания. Феликс мог сутками находиться в неподвижном положении. Опыт, навыки, закалка. Плюс большое желание, замешанное на необходимости, выполнить боевое задание.

Селение Харсеной Шатойского района – особое место. Сюда с гор спускаются боевики, отсюда в предгорья и на равнину ведут десятки троп. Сюда из Грузии поступает оружие. Здесь обучается чеченская молодежь, завербованная эмиссарами Масхадова и Басаева. Места боевой чеченской «славы». Здесь зверствовали Гелаев, палач Темирбулатов, он же Тракторист. Боевикам помогали «мирные» жители Харсеноя. Так, в одном бою здесь погиб отряд армейской разведки. Двадцать пять псковских разведчиков уничтожили больше сотни боевиков Хаттаба, но и сами полегли в этом бою. Тяжелораненых спецназовцев добивали не только боевики, но и жители Харсеноя. Разведчикам отрезали головы, вспарывали животы, чтобы набить их гильзами. Есть видеоматериалы, подтверждающие эти ужасные факты…

«Тихо в лесу…» Чтобы занять себя чем-то, Феликс продолжал плести в уме матерные стишки. Утренний соловей подпевал ему вслух. Подпевал, а потом вдруг замолк. Кто-то вспугнул птичку. Похоже, начинается…

– Внимание! – едва слышно бросил в эфир Феликс.

Разведчики на местах готовятся к бою, но по-прежнему не видно никого и не слышно. Камуфляж подобран под цвет данной местности, маскировочный макияж скрывает лица, специальная аэрозоль убила запах пота и дыхания, человеческая воля подавила флюиды предбоевого азарта и напряжения. Тишь да гладь. Но это временно. Сейчас начнется…

Боевики шли тихо. Ни шороха листвы, ни треска сучьев. Оружие на изготовку, глаза настороженно шарят по сторонам, ноздри раздуваются в натужном, но тихом дыхании. Чечены, арабы, две славянские бородатые морды. Автоматы с подствольниками, пулеметы, гранатометы, разгрузочные жилеты российского же образца. Кто-то ведь снабжает этих собак…

Наемники вооружены неплохо. И боевая подготовка у них, судя по всему, на высоте. Но шансов у них нет. Потому что они не видят опасности, зато сами как на ладони. А в группе у Феликса настоящие мастера своего дела. Если они когда и промахиваются, то лишь во сне…

– У-ух! – как будто филин ухнул в эфире.

Это был голос Феликса, боевого офицера военной разведки с позывным Филин.

По его команде заговорили автоматы «ВАЛ» с мощными глушителями. Отличные машинки, убойность что надо. Одна беда – всего двадцать патронов в обойме. Но настоящему спецназовцу да еще при наличии эффекта внезапности, к тому же из удобного положения этого запаса хватит с лихвой.

Спецназ ГРУ должен выполнять задачи боевой глубинной разведки. В случае обнаружения разведчики не должны вступать в бой, в этом случае они обязаны включить форсаж и задать деру так, чтобы как можно скорее раствориться в пространстве. В таком бегстве ничего постыдного нет, это всего лишь необходимость. Молниеносность и скрытность – вот основная тактика армейского спецназа. Поэтому боевой комплект индивидуальной экипировки разведчика облегчен до предела. Мало патронов, мало гранат.

Но жизнь ставит свои задачи. Помимо разведки, приходится блокировать отряды боевиков, устраивать засады. Для этого усиливается боекомплект. В данном случае группа Феликса могла выдержать затяжной бой. Но скоротечный бой предпочтительней. Молниеносность хороша в любой ситуации, тем более в этой…

Рука у Феликса не дрогнула. Двумя выстрелами он уложил одного боевика, мгновенно перевел огонь на следующего. Снова два выстрела. Можно переключаться на следующую цель. Но стрелять больше не в кого. Его бойцы расхватали всех боевиков. Из них даже выстрелить никто не успел. Вот что значит высокий класс военного разведчика. Остается удивляться, что при таком качестве исполнения боевики до сих пор существуют как класс. Видимо, их разводят не только «садовники» мирового терроризма. У Феликса имелись серьезные основания считать, что существование чеченского экстремизма выгодно власть имущим из самой России…

Феликс быстро сменил ополовиненную обойму на новую, быстро, без суеты, вышел из укрытия. За ним потянулись его бойцы. Все начеку, пальцы на спусковых крючках.

Не напрасно сочинял он рифму про «плен» и «чечен». Никто из «чехов» не попал в плен. Все полегли. Да и вообще, муторное это дело – брать в плен боевиков. Кандидат в пленники мог поднять стрельбу, к тому же увеличивался риск потерять людей. Офицер вправе не щадить своей жизни, но своих подчиненных отдавать на заклание – последнее дело…

Не попали чечены в плен, и арабов поставили крабом. Лежат голубчики лапками кверху. Вряд ли их души сейчас отправляются в рай к Аллаху. По своей сути мусульманская религия достаточно мудрая и никак не приветствует насилия. Просто кое-кто подстраивает Коран под свои кровожадные планы. Джихад, воины Аллаха, смерть неверным… Нет в этом никакой святости. Заблудшим душам обещают рай, но наставляют их на дорогу в ад. И те идут туда с автоматами на изготовку. Вот и приходится их вразумлять. И зачастую оставлять без предсмертного покаяния…

В последнее время в экстремистских бандах арабов зачастую больше, чем самих чеченцев. И славянских оборотней с каждым разом становится все больше. В этом отряде их двое. И один из них был все еще жив. Он лежал на земле с простреленной грудью и смотрел исступленно на Феликса. В глазах боль и животный ужас.

Рядом с ним корчился в предсмертных муках араб. Сипел, хрипел, пускал кровавые пузыри, сучил ногами. Не хочет душа отрываться от бренного тела, не хочет в ад… К сожалению, Феликс не мулла, чтобы отпустить грехи этому несчастному. Но он может избавить его от телесных страданий. Он нажал на спусковой крючок, ударный механизм сжег капсюль, энергия пороха придала поступательное движение пуле, которая остановила алчное и кровожадное сердце…

– А ты как хочешь умереть? – спросил Феликс у оборотня в человеческой шкуре.

– Я не хочу умирать! – в панике захрипел тот.

– Как же ты докатился до такой жизни, хрен ты собачий?

– Я… Мне… Я не знаю…

– Да знаешь ты все, мразь отстойная. Денег на нашей крови заработать хотел… Откуда ты взялся такой хороший?

– Из Украины.

– Да мне плевать, из какой семьи ты, урод, взялся. Откуда ваша банда пришла?

– Из Панкисского ущелья, – обессиленно пробормотал хохол.

Рана серьезная, и крови боевик потерял много. Жить ему оставалось немного.

– Куда шли?

– В Харсеной…

– Зачем?

– Не знаю. Мне не говорили…

– Ты давай дураком не прикидывайся. Я спрашиваю: зачем в Харсеной шли?!

– Не знаю…

Феликс распорядился перевязать ему рану.

– Зачем? – устало спросил пленник. – Вы все равно меня застрелите…

– А вот и не угадал. Тебе перевяжут рану, сделают укол для поддержания сил. А потом оттащим тебя подальше в лес, там и бросим. Медленно будешь умирать, долго и мучительно. Будешь умирать и думать, какая же ты сволочь…

– Лучше застрелите, – мотнул головой хохол.

– Не застрелим, а расстреляем. Заметь: расстреляем. И это притом, что предателей вешают. Почетной смертью умрешь. Если скажешь, зачем вы в Харсеной шли.

– Кабир там.

– Кабир?! Зачем вы к нему шли?

– Нас направили, мы и шли. Ему люди нужны… Все, не могу больше. Сил нет. Застрелите…

Напрасно Феликс пытался расшевелить умирающего пленника. Силы его в самом деле таяли, как кусочек льда в горячем чае…

– Командир, уходить пора, – глядя на часы, сказал прапорщик Калюжный.

Феликс увлекся допросом, и он нужным счел его предупредить. Все правильно, так он и должен был поступить.

– Уходим, – кивнул Феликс.

И снова нажал на спусковой крючок… Какая разница, застрелил он предателя или расстрелял. По-любому собаке собачья смерть.

Группа уходила лесами в обход заклятого селения. По идее, было бы неплохо заглянуть туда, навестить полевого командира. Но армейский спецназ не занимается зачисткой населенных пунктов, не его компетенция. К тому же неизвестно, сколько у Кабира людей. Да и утро уже, а не ночь – скрытно к селению не подобраться. А подступы наверняка все пристреляны. Можно в такой переплет попасть, что костей потом не соберешь… Нет, соваться в Харсеной не стоит. Да и приказа не было.

А без приказа – желательно письменного – в Чечне ничего нельзя делать. Де-юре – это российская территория, здесь живут российские граждане, и обижать их нельзя, в суд могут подать, тогда проблем не оберешься. И вообще, в Чечне нет войны, чтобы здесь действовали законы военного времени. Солдаты и офицеры наводят здесь конституционный порядок и, разумеется, действовать должны в соответствии с Конституцией страны, которая без зазрения совести гонит их на убой. И зачастую выставляет на посмешище. А как еще можно назвать то положение, в котором находится та же военная разведка. Спецназовцам ставятся серьезные боевые задачи, их посылают уничтожать врага, но при этом требуют соблюдать какую-то законность. Если бы она соблюдалась, то в сегодняшней ситуации Феликс должен был бы действовать по следующей схеме. Сначала он должен был остановить боевиков окриком «Стой! Стрелять буду!», затем узнать – боевые патроны в их автоматах или нет, после чего проверить у них документы. И уничтожить их лишь в том случае, если в паспортах будет стоять отметка – «экстремист», «террорист», «наемник»… Бред сивой кобылы. Но некоторые отдельно взятые прокуроры считают, что должно быть так и никак иначе…

Феликс связался с начальством, доложил о выполнении задания, сообщил о полученной информации относительно Кабира. Пусть этим недобитком занимаются омоновцы или армейский спецназ. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы Феликс встретился с ним лично. Чтобы спросить с него за подполковника Кабаржина, за его жену, сына. И за всех, кого эта падла погубила.

На базу группа возвращалась в обход селения Харсеной. Скрытный стремительный маневр, все меры предосторожности, в общем, все как положено. Но, увы, без приключений не обошлось. В лесу из-за возвышенности неожиданно появилась группа вооруженных боевиков. Феликс не успел всмотреться в их лица, определить, сколько им лет. Достаточно было увидеть автомат в руках у одного из них, как мозг выдал команду «Огонь!». Он выстрелил первым, за ним тут же – его подчиненные. Боевики даже не успели открыть ответный огонь…

Их было шестеро. Все чеченцы. Два бородача в возрасте и четыре безусых юнца с робким пушком на щеках. Бородачи в натовском камуфляже, разгрузочные жилеты, боезапас, портативные радиостанции. Юнцы тоже в камуфляже, но это обычная форма российского солдата. Все в непромокаемых кроссовках. У каждого «АКМ» с тремя запасными рожками в обычном подсумке.

– Матерые волки и молодые волчата, – без тени жалости во взгляде, но и без насмешки сказал Калюжный.

– Уж не к Кабиру ли подтягиваются? – сам у себя спросил Феликс.

Похоже, Кабир всерьез собирает новую банду. За свое поражение он отомстил, чем выправил свой пошатнувшийся авторитет, теперь можно и за новые дела браться – отрабатывать деньги своих заграничных покровителей. Снова начнутся вылазки, засады, диверсии. Если, конечно, этот недобиток все-таки сможет сплотить вокруг себя новых отморозков. Только сегодня Феликс и его группа в общей сложности уничтожили без малого два десятка новобранцев из внешних и внутренних резервов. А это, считай, целая банда…

На базу Феликс возвращался с чувством исполненного долга. И с усталостью. Три дня и ночи в засаде – это не так уж и много. И на базе не очень-то отдохнешь. Палаточный лагерь, полевые ограждения по периметру, пулеметные и минометные гнезда, снайперские секреты. Зато здесь спокойно. Боевики не настолько глупые, чтобы напасть на автономный отряд спецназа ГРУ. Да и вряд ли они знают местоположение базы. Лагерь-то кочевой, сегодня здесь, завтра там… И еще в лагере Феликса ждал верный друг Мишка. Его группа еще вчера вернулась с задания.

В штабе Феликс подробно отчитался о проделанной работе, высказал свои предположения о банде Кабира.

– Не забивай голову, Феликс, – посоветовал ему командир отряда.

Подполковник Маслик был чем-то похож на покойного Кабаржина. Крепкий, основательный, взгляд жесткий и холодный только на поверхности, а в глубине – добродушие и вековая мудрость. Строгий командир, но справедливый. И в бою всегда первый. За такими офицерами солдаты и в огонь, и в воду…

– Информацию ты добыл ценную, наверх я уже доложил. Пусть разбираются. А ты дело свое сделал, так что отдыхай, пока есть возможность. Может, нам этого Кабира придется брать. Но я так думаю, лучше пусть им займется отряд, которым Кабаржин командовал. Так будет справедливо…

Трудно было с этим не согласиться. Но все же было бы лучше, если бы Маслик сам принял смелое решение и немедленно бросил свой отряд на зачистку Харсеноя. Пока его донесение рассмотрят наверху, примут решение, спустят приказ, пройдет немало времени. Исполнители будут уяснять задачу, производить расчет сил и средств, выдвигаться на исходные позиции – а это временные затраты. Словом, пока суд да дело, Кабир соберет своих недобитков и смоется, ищи потом ветра в горах… Но Феликсу сейчас легко рассуждать. Если Маслик отдаст приказ на зачистку, вся ответственность ляжет на него. Сам же он такую ответственность на себя взять не решился, когда шел мимо вражеского селения…

К тому же не так-то просто зачистить целое чеченское селение. Если боевики не решатся вступить в бой, то обнаружить их будет крайне сложно. На этот случай у них особая тактика. Федералы зачищают одну половину селения, но пока работают во второй, боевики просачиваются в первую и спокойно ждут, когда уедут русские. Так что для качественной зачистки нужно много сил. Иногда и двух тысяч бойцов бывает мало…

У штабной палатки Феликса ждал Мишка.

– Жив, курилка! – радостно распахнул он дружеские объятия.

Лицо светится. И взгляд сияет, но только поверхностно. В глубине глаз грусть и печаль. И все из-за Ситоры…

После того как девчонки уехали в Москву со своими сутенерами, Мишка не на шутку затосковал. Даже порывался ехать за ними. Потом, правда, передумал: гордость взяла верх над чувствами. В отличие от него Феликс и не думал расстраиваться. На следующий день снял на пляже двух симпатичных подружек, с одной закрутил курортный роман, другую сосватал Мишке. Надо сказать, что Мишка не воротил нос от своей Нины, даже спал с ней. Но думал-то он все время о своей Ситоре. Даже в пансионат, где она жила, наведывался – узнавал, не вернулась ли она. Не вернулась…

После отпуска они разъехались по домам. Феликс к родителям в подмосковный город, Мишка к бабушке в деревню где-то под Саратовом. Встретились они уже в Чечне.

– Я Калюжного видел, – сообщил Мишка. – Он говорил, что вы много «духов» положили…

– Да, можно сказать, что не мало, – кивнул Феликс.

– Это, ко мне в палатку пошли, посидим, поговорим. У меня бутылочка коньяка есть.

– «Реми Мартин»?

– «Реми Мартин» на Черном море остался. А у меня «Река Мартан». Самопальный коньячок, из Урус-Мартана привезли. Хорошая вещь, скажу тебе…

– Не отравимся?

– Не переживай, лично вчера опробовал.

– Ну, если лично…

У себя в палатке Мишка распечатал упаковку сухого пайка. Говядина в собственном соку, фарш сосисочный, паштет, рагу с мясом, крекеры, сахар, сухое молоко, кофе растворимый, карамель, каша гречневая с мясом, сухофрукты, хлебцы хрустящие, сельдь в масле, джем, чай, прессованное гороховое пюре, кетчуп… Ну чем не закуска?.. Еще у Мишки был шмат свежего слабосоленого сала.

– Из собственных домашних запасов. Последнее, что осталось… – весело пояснил он и тут же опечаленно вздохнул. – Еще воспоминания остались…

– Опять про Ситору свою вспомнил? – недовольно повел бровью Феликс.

– Не опять, а снова… Все думаю, как она там…

– Как-как, помнишь, как в песне, «меня в Афган, ее в валютный бар…»

– «Путана, путана, путана…» – с отрешенным взглядом, плохо попадая в ноты, протянул Мишка.

– С Таис такая же песня…

– Тебе-то что до нее?

– Я, кстати, про нее сегодня думал.

– С чего бы это?

– Да с того… Я же с ней был, когда у нас под боком Кабаржина взорвали. Кабир это сделал…

– Жаль мужика, – удрученно кивнул Мишка. – Давай помянем, что ли?

Он откупорил бутылку с темно-коричневой жидкостью, зубами сорвал пластмассовую пробку, ловко и быстро наполнил на два пальца стаканы.

– Помянуть-то помянем… Только я не об этом. Мы сегодня «духов» постреляли, думаешь, куда они шли? К Кабиру они шли, в Харсеной…

– Значит, эта сука уже здесь, в Чечне, – заключил Мишка.

– А где он, по-твоему, раньше был?

– А Кабаржина кто взорвал? Я так думаю, он лично руководил процессом.

– Может быть, – не стал отрицать Феликс. – Но сейчас он в Чечне. Харсеной для себя выбрал. Если он еще там… Уйдет, гад, в горы, попробуй потом, достань…

– А для чего, по-твоему, существует армейская разведка? Мы его, гада, из-под земли достанем. И это, к Кабаржину на тот свет отправим. Пусть он с ним там сам разбирается…

Друзья выпили, не чокаясь, за Кабаржина. По второй – за других своих павших товарищей. Коньяк в самом деле оказался неплохим. Густой, ароматный. И крепкий. Феликс почувствовал, что захмелел. Поэтому на третий заход не пошел. И Мишку предостерег. Они же все-таки на службе, а не на курорте. Тем более в любой момент мог последовать приказ на марш. Вдруг право взять Кабира поручат их отряду?

Но надежды Феликса не оправдались. Приказа не было. Поступил он только утром. Но получил его не подполковник Маслик, а командир… чеченского ОМОНа.

Чеченская милиция насчитывала порядка четырнадцати тысяч сотрудников. Достаточно большая цифра, особенно если учесть, что боевиков на порядок меньше. Эти ребята отлично знают тактику боевиков, хорошо ориентируются в горах, им гораздо легче, чем русским, наладить агентурную работу на местах. И при всем при этом столь многочисленный контингент не в состоянии справиться с бандформированиями, которые насчитывают не более двух тысяч штыков. Возникает вопрос, почему? Ответ дает статистика – почти семьдесят процентов чеченских милиционеров в прошлом сами были боевиками. Не горят эти горячие парни желанием противостоять бойцам Масхадова и Басаева. Да если бы только бездействие, а то они еще и помогают боевикам. В частности, отслеживают перемещение групп войскового спецназа, передают информацию экстремистам, да и сами постреливают. Не так давно со стороны чеченской милиции был открыт огонь по группе армейской разведки, возвращающейся с задания. Менты наврали потом с три короба, что якобы приняли разведчиков за боевиков. Конечно же, им поверили, никого не привлекли. А у спецназовцев двое раненых. Ну и что, кого это чешет? А никого…

Справедливости ради надо сказать, что на этом темном фоне чеченский ОМОН выглядел светлым пятном. Бывших боевиков в этой структуре нет. Ребята здесь служат крутые. И с экстремистами воюют не по-детски. Среди них есть даже Герои России, и не бутафорские, а самые настоящие… Но при всем при этом в чеченском ОМОНе служат в основном чеченцы, и воюют они не за Россию, а за свою землю, за свой народ.

Рота чеченского ОМОНа прочесала селение вдоль и поперек. О результатах их работы Феликс узнал от своего командира.

Маслик вызвал его к себе в штабную палатку. Брови сведены к переносице, взгляд тусклый, подбородок нервно подрагивает.

– Из ФСБ звонили, – мрачно изрек он. – Спрашивали, кто позавчера из наших действовал в районе Харсеноя.

– Известно кто – моя группа. – У Феликса неприятно засосало под ложечкой.

По идее, за ликвидацию вооруженной группы боевиков его могли представить к ордену. Но, судя по всему, тут пахнет какой-то другой наградой.

– Это мне известно. И в ФСБ знают, что наш отряд боевиков уработал. А кто конкретно, им неизвестно. Да и не зла они нам желают. Просто предупреждают…

– О чем предупреждают? Что случилось?

– Русский «эскадрон смерти» уничтожил четырех мирных чеченцев. Увидишь, скоро такой заголовок появится в газетах… Короче, вчера чеченский ОМОН зачищал Харсеной. Кабира не нашли. Зато нашли четыре трупа в окрестностях селения. Четыре молодых парня, без оружия… Кто-то капнул омоновцам, что их застрелили русские спецназовцы, возвращавшиеся с задания…

– А при чем здесь я?

– Ты же докладывал, что на марше встретил и уничтожил группу чеченских боевиков…

– Говорил, – кивнул Феликс. И уточнил: – Это была вооруженная группа, численностью шесть человек. Два бывалых боевика и четыре сопляка…

– А теперь давай произведем простое арифметическое действие. Из шести вычитаем трупы двух боевиков, минус шесть автоматов. Остаются – четыре безоружных юных жмурика. Жители селения Харсеной, у которых есть отцы, матери, братья и так далее и тому подобное. Разумеется, это мирные чеченцы, уставшие от произвола боевиков и мечтающих о дружбе с Россией. А тут русские садисты-спецназовцы, убивающие всех подряд…

Маслик иронизировал. Но это был злой нервный юмор. И не смеяться хотелось, а плакать.

В Чечне, как, в сущности, и во всей стране, все поставлено с ног на голову. Боевики есть, они стреляют, взрывают, убивают. Но при этом они как бы граждане России. Война есть, но ее как бы и нет. То есть она есть, но спецназ выполняет боевые задачи вне рамок правового поля – на свой страх и риск. Спецназ ГРУ изначально создавался для глубинной разведки в тылу, где все вокруг чужие, где все вокруг враги. А в Чечне все свои, все родные. Араб с базукой – свой, чечен с кинжалом – родной, снайперша из «белых колготок» – так это вообще любимая девушка. Убивать их можно, но так, чтобы никто не видел, не знал. Потому что нет закона, который может тебя защитить, не позаботилось родное государство об этом. Некому оградить русского солдата от продажных прокуроров и журналистов. Ты воюешь во славу родины, ты убиваешь, чтобы не убили тебя, но ты должен помнить, что все твои деяния уголовно наказуемые. А вот Феликс об этом почему-то забыл. Надо было зарыть тела погибших боевиков в землю, избавиться от оружия, из которого в них стреляли. Короче говоря, нужно было действовать так, как будто он – киллер, а его группа – преступное сообщество, за которым охотится милиция. Тогда было бы все в порядке. А Феликс почему-то решил, что он не бандит, а российский офицер, честно исполняющий свой долг. Поэтому и не избавился от оружия и трупов «мирных жителей». Теперь вот доказывай, что ты не верблюд.

– Ты даже не спрашиваешь, кто тебя подставил, – заметил Маслик.

– А чего спрашивать – мирные, гм, жители из Харсеноя меня подставили, – мрачно усмехнулся Феликс.

– А может, и сам Кабир, – подсказал командир.

– Может, и Кабир… Мне в принципе все равно, кто дерьма в мою бочку навалил. Меня больше волнует, как это дерьмо расхлебать…

– А ты не волнуйся. Никто и не узнает, что именно ты со своими ребятами боевиков оприходовал. Свидетелей же нет.

– Нет, – хмыкнул Феликс. – Дожили, бляха, как те бандиты, следы заметаем…

– А ты не кочевряжься, все на самом деле очень серьезно. За это дело со всей основательностью взялись. Грозненская прокуратура, криминальная милиция оттуда же. Наша военная прокуратура подтягивается. Даже журналисты подключились…

– Ну так там, где падаль, там и падальщики, – зло усмехнулся Феликс. – Закон природы. И закон нашей дерьмовой войны…

– Какая-никакая война, а наша. И с нас за выполнение боевых задач спрашивают. Ты свою задачу выполнил, группу боевиков уничтожил. К награде тебя представлять надо. Но ты сам понимаешь: светить тебя сейчас нельзя. Я так думаю, лучше без награды, но на свободе…

– Я тоже так думаю, – кивнул Феликс. – И много чего другого думаю. Только озвучивать не буду. Слишком много матерных слов…

– Тогда молчи, капитан. А чтобы в голову мысли дурные не лезли, думай, как выполнить боевую задачу…

Подполковник Маслик посуровел. Губы выровнялись в строгой линии, взгляд затвердел, на скулах вспучились желваки. Он всегда становился таким, когда ставил боевую задачу.

Оказывается, весть о «преступлении», которое совершил Феликс, было лишь предисловием перед важным разговором. Маслик получил задачу на поиск полевого командира Кабира. Теперь распределял силы и средства, сам ставил задачи подчиненным.

Никто не знал точно, куда ушел Кабир со своими огрызками. Но начальство считало, что искать его следует в Аргунском ущелье. Логично, если учитывать, что это ущелье самое настоящее осиное гнездо. Боевиков там всегда хватает. Что ни день, то бой, что ни бой, то трупы. Жарко там.

Поисковый рейд в Аргунское ущелье – событие неординарное. Даже если Кабира там нет, то обнаружится какая-нибудь другая банда. И, скорее всего, не одна. Их тоже нужно вычислять и ставить под удар. Предполагаемый район поиска Маслик разбил на сектора. И в каждый направлял отряд из двух групп – для большей безопасности. Группу капитана Расколова он объединил с группой старшего лейтенанта Михайлова…

В тот же день на двух боевых «вертушках» объединенная группа во главе с Феликсом вылетела в Аргунское ущелье.

Глава десятая

Вздымая клубы дыма, крылатые машины одна за другой седлали плохо оборудованную площадку армейского блокпоста. Сбросили десант, груз и, лениво покачивая боками, взмыли в высоту. Феликс, Мишка, их подчиненные остались на вершине горы у развилки дорог на горные чеченские аулы.

Вид сказочный. Горы, покрытые зеленью, ватные облака, в низине шумит река. Недалеко от места на каменистом утесе в теснинах ущелья стоит старинное, ныне безлюдное башенное поселение. Красиво, величественно. Унылые, но в то же время магически притягательные домики, сложенные из плитняка двести, триста, пятьсот, а может, и тысячу лет назад. Гордо возвышающаяся боевая башня с узкими бойницами.

Таких башен в Аргунском ущелье было много. Два таких строения стояли у въезда в ущелье, и более сотни башен тянулись по периметру до самой границы с Грузией. Башни стояли так, что с парапета одной можно было увидеть костер в окне другой. Так вот древние чеченцы передавали сигнал об опасности, сообщая о приближении врага. Сами же башенные поселения представляли собой нечто вроде блокпостов, поскольку перекрывали горные тропы.

По идее, армейский блокпост мог бы разместиться в горском поселении. Заброшенные дома запросто можно было бы обжить, башню приспособить под наблюдение. Проходы между домами забить мешками с песком – считай, крепость готова. Можно, но не нельзя. Это древнее селение – памятник истории и архитектуры. Его нужно беречь. В принципе это правильно. И без того в пекле войны сгорел не один десяток таких вот памятников. Артиллерийские обстрелы, ракетно-бомбовые удары…

К тому же башенное поселение – не самое лучшее место для жилья. Вряд ли кому понравилось бы соседство с могильными склепами или даже целым некрополем. У горцев и при жизни мятежные души, кто знает, может, после смерти они становятся демонами, чтобы душить и убивать русских солдат.

Да и зачем лезть в это селение, если есть современный стационарный пост с оборонительными укреплениями и вполне пригодными для жилья помещениями. Местность горная – большие трудности с доставкой стройматериалов. Но проблему эту решили достойно. Видимо, не зажилило начальство выделенные на строительство денежки. И военные инженеры дурака не валяли. Короче говоря, блокпост получился образцово-показательным. И это в глухих-то местах. Бывают же чудеса.

Впрочем, Феликс не зря выбрал этот блокпост. Однажды он уже выходил отсюда в поиск. Сюда же и возвратился после рейда. И с командиром отношения устаканены.

Капитан Глебов знал об их прибытии. Сам лично вышел встречать. Хороший мужик, из тех, кто свои капитанские погоны выслужил сполна. Среднего роста, кряжистый, молодцевато-разухабистая улыбка.

– Здоров, капитан! – крепко пожимая руку Феликсу, пробасил он. – Многовато вас что-то.

– Пятнадцать душ. Да ты не волнуйся, мы и под открытым небом если что. Погода хорошая, спальники теплые. А завтра на рассвете нас уже не будет…

– Не надо под открытым небом, потеснимся уж как-нибудь…

Даже если сейчас в пяти шагах от Глебова рванула бы граната, пожалуй, и тогда бы раздолбайская улыбка не сползла бы с его лица.

– Горючки прихватили? – с загадочным видом спросил он.

– А как ты думал! – задорно подмигнул ему Мишка. – В гости с пустыми руками не ходим.

Выпить ему сегодня вряд ли придется. Разве что пять капель, для приличия. В поисковый рейд с тяжелой головой лучше не соваться.

– Скучно тут у нас, – сказал Глебов. – За три месяца ни одного выстрела…

– Радоваться надо.

– Так радуемся. Только все равно скучно…

– Такие красоты, а им скучно, – кивком головы показывая на башню, усмехнулся Мишка. – Вон, краеведческую экскурсию организуй…

– А как же, была экскурсия, – хмыкнул капитан. – Когда мины ставили…

– Мины – это правильно. Место для снайпера здесь хорошее. Снести бы это чудо к едрене фене от греха подальше…

– Низзя. Памятник архитектуры, этио мать… Ничего, если вдруг какая сука объявится, я эту бандуру в пять секунд снесу. Минами забросаю, и все дела. Пусть попробуют мне потом предъявить… Хотя вряд ли что будет. Башня вся на растяжках, да и спокойно у меня на участке. Пограничников не трогают, меня тем более…

Ближе к границе с Грузией на той же дороге стоял еще одни блокпост, вернее, пограничная застава. Там в самом деле спокойно. И сейчас. И почти всегда. Боевики предпочитают просачиваться через границу мелкими группами по пять-шесть человек, без боя и стрельбы. Это уже потом они собираются в горных теснинах, сосредотачиваются для проникновения в глубь Чечни. Пограничников и армейцев на блокпостах они стараются не трогать. Чтобы не злить. Да и сами постовики не очень-то стремятся лезть в затяжные конфликты, дабы не обострять отношения с коренным населением. Начальство их понимает, поэтому на зачистку территорий не дергает. Для этого привлекаются специальные «обезличенные» подразделения. И разведкой занимаются другие люди, в частности, Феликс и его подчиненные. Капитан Глебов имеет к ним косвенное отношение. Приютить, обогреть, накормить горячим и отпустить в свободное плавание… Спецы приходят и уходят, а Глебову с его солдатами-срочниками здесь жить и выживать.

Глебовский блокпост был укреплен вполне. Бетонные блоки по периметру, минометные и пулеметные гнезда, солидный запас боеприпасов, провианта, воды. И в жилых помещениях более или менее. Спецназовцам выделили солдатскую «берлогу». Феликса и Мишку командир забрал к себе, для дегустации привезенного коньяка. Впрочем, посиделки надолго не затянулись. Чуть-чуть выпили, немного поговорили за жизнь, а потом на боковую. На рассвете подъем, полчаса на сборы, и вперед по горным тропам.

Феликс пожелал Мишке спокойной ночи, повернулся на бок и заснул. Но спокойной ночи не вышло. За полночь его разбудила автоматная очередь. Хватая автомат, Феликс вскочил на ноги. Его бойцы поднимались с мест тихо, без суеты, но быстро. Один за другим выскакивали из бункера и, как можно ниже прижимаясь к земле, занимали позиции для боя. Четко, стремительно. И это притом, что Феликс не производил боевой расчет для подобной ситуации…

Не было боевого расчета. И, как оказалось, не было и самой ситуации как таковой. А был дембель-сержант, который после отбоя принял на грудь, да не рассчитал нагрузку. То ли самогон оказался слишком крепким, то ли он сам был слабаком, но так или иначе, крыша у парня не выдержала, и он самовольно открыл стрельбу по башне.

Феликс подскочил к нему одновременно с Глебовым. Сержант уже не стрелял. Он стоял, опираясь на автомат. И все равно его качало, как на ветру. Глаза сикось-накось, нижняя челюсть на груди, с губы тянется к земле клейкая слюна.

– Митяев, мать твою! – заорал на него капитан. – Что ж ты делаешь, гад?

Сержант пьяно мотнул головой, показывая на башню.

– Там…

– Что там?

– Духи там!

– Духи?! – встрепенулся Глебов.

– Да, привидения…

Духами, на афганский манер, называли боевиков. Но, оказывается, сержанту привиделись спьяну совсем другие духи.

– Тьфу ты, придурок! – облегченно вздохнул Глебов.

– А может, в самом деле он кого-то видел? – осторожно предположил Мишка.

– Белую горячку он видел, вот что! – фыркнул капитан.

И снова набросился на сержанта. И в хвост его, и в гриву, отнюдь не добрым словом. Феликс понял, что делать ему здесь нечего. Глебова подчиненный, пусть он воспитательным процессом и занимается.

Феликс хлопнул Мишку по плечу, взглядом показал на бункер.

– Ложная тревога, пошли досыпать…

– А если не ложная? – озадаченно покачал головой Мишка.

– Ты же видишь, этот недоумок на ногах еле держится. Кого он мог увидеть, кроме белой горячки?

– Да хрен его знает… Знаешь что, дай-ка я «винторез» возьму, гляну, что там да как…

До башни метров двести – двести пятьдесят. Не такое уж большое расстояние. Прицельная дальность стрельбы винтовки «ВСС» четыреста метров, с ночным прицелом – триста. Должно хватить. Для обзора… А может, и для стрельбы… Было у Мишки какое-то предчувствие. Флюиды его тихого беспокойства передались и Феликсу.

И тут ночную тишину разорвал чей-то вскрик. Короткая тишина. Пара матерных слов Глебова. И громкая команда:

– К бою!

Оказалось, что со стороны башни прилетела снайперская пуля. И поразила она не кого-то, а именно пьяного сержанта. Вот тебе и белая горячка…

Глебов не сильно преувеличивал, когда говорил, что сможет снести башню в пять секунд. Два тяжелых армейских миномета гавкнули практически одномоментно. Первые мины легли у основания башни и разворотили каменный дом. Вторая серия была более успешной. Одна мина снесла верхушку башни, вслед за разрывом громыхнули гранаты, сбитые с растяжек… Судя по всему, по пути на верхотуру снайпер не стал разминировать башню. Видимо, он просто обошел растяжки. Это выдавало его практический склад ума. Зачем снимать гранаты с растяжек, если на них могут подорваться его преследователи. Только вот про минометы снайпер почему-то не подумал. На свою погибель.

То, что снайпер стрелял с башни, сомневаться не приходилось. Только оттуда он мог достать пьяного сержанта. А заодно пристрелить и его командира, если бы тот замешкался. Но башни больше нет. А значит, и снайпера тоже… Только Мишка так почему-то не думал. Он так и остался в укрытии со своим «винторезом». Высматривает что-то, выискивает. Феликс одергивать его не стал. Пусть работает. Мало ли что, вдруг снайпер в самом деле уцелел.

Феликс увидел, как Глебов склонился над павшим солдатом, подошел к нему.

– Колька Митяев, почти что земляк, – сдерживая слезы, сквозь зубы сказал ему капитан. – Я из Рязанской области, он из Тульской… Не уберег пацана, бляха-муха, не уберег…

Пуля попала парню в правый глаз. Почти что мгновенная смерть. К тому же сержант был под наркозом. Словом, не мучился бедняга. Но живым-то от этого не легче. Где-то не дождалась мама солдата домой…

– А говорил, что в Багдаде все спокойно, – покачал головой Феликс.

– И на старуху бывает проруха, – мрачно изрек Глебов.

– Надо бы глянуть, что осталось от старухи после твоей прорухи…

– От старухи? От нее?!. Думаешь, баба стреляла? – озадаченно посмотрел на Феликса капитан.

– Да нет, не думаю. Просто к слову пришлось…

– А место все равно посмотреть надо. Но не сейчас, утром…

– Завтра мы уходим.

– Так я бы тебя и не пустил на место. Там столько мин понатыкано, а схема только у меня…

– Снайпер и без твоей схемы обошелся.

– Везучим хрен оказался… Хорошо, хоть от мины не ушел…

– А если ушел?

– Ну, если он с башни спрыгнул, тогда мог уйти… Ладно, завтра посмотрим, достали мы его или нет. Если достали – хорошо, хоть за Кольку отомстили…

«Винторез» стрелял бесшумно. Но каким-то чутьем Феликс все же уловил момент выстрела. Метнулся к Мишке, в темноте наскочил на него. Внешне тот был спокоен, но изнутри его распирала радость.

– Я его снял, – сдержанно сообщил он. – Снайпер там был, между домами затаился. Думал, что мы в селение пойдем, стрелять собирался. А я его снял… Или ее… Кажется, женщина была. Прицел ночной, точно не разглядел, но, кажись, женщина… Слишком смелая баба. И шустрая… Надо идти смотреть.

– Опасно, – предостерег Феликс. – А если он там не один был. Или не одна…

– Так в том-то и дело, что там кто-то может быть. Утащат ведь…

– Да и хрен с ними, пусть тащат.

– Феликс, мы же разведка. Не мы бояться должны, а нас… Не хочешь, так я со своими пойду?

– Не забывай – ты в моем подчинении.

– Это временно.

– Тем не менее…

– Слушай, Феликс, мы когда с тобой на курорте были, ты был смелей. Ты когда за Кабаржиным в пекло лез, не думал, что после первого взрыва второй мог быть…

– Потому что с бодуна был. Осторожность потерял… И вообще, при чем здесь курорт?

– Не знаю, – пожал плечами Мишка. – Ситора мне сегодня ночью снилась… Плохой был сон. Представляешь, я в постели, а она голая ко мне под одеяло лезет. Ко мне подползает, а голова уже как у змеи – пасть разинула, жало, зуб…

– Это ты ее забывать стал, вот она и напомнила о себе, – предположил Феликс.

– Хотелось бы забыть, но… Ну так что, идем снайпера смотреть?

– Идем, – принял решение Феликс.

Время уже половина четвертого ночи. Скоро подъем. Спать лучше не ложиться – только разморит. А небольшая разминка в боевых условиях не помешает. Хотя, конечно, ну ее в пень…

К мертвому поселению подходили двумя группами. Бойцы у Феликса экипированы и вооружены как надо, у каждого прибор ночного видения, так что темнота – не помеха. Оружие на изготовке, шаг быстрый, плавный, бесшумный.

Ни впереди, ни вокруг – никакого движения. Только слышно, как шумит внизу река. И ветер неприятно задувает в уши.

К горскому, уже безбашенному поселению подошли тихо. И, как выяснилось, незаметно. Потому что некому было наблюдать за передвижением спецназовцев. Разве что только призракам давно умерших горцев.

Не сработавшие мины и растяжки ждали своего часа. Поэтому по селению пришлось передвигаться с максимальной осторожностью. Глебов придал группе сапера, но ведь, помимо русских, здесь вполне могли оказаться новые, уже чеченские заряды.

Впрочем, все обошлось. И до убитого снайпера бойцы добрались без потерь. Первым к нему подошел Мишка, за ним Феликс.

Снайпер валялся на земле в проходе между жилищами. До того как поймать пулю, он лежал на каменном возвышении – что-то вроде пристройки к дому. Но Мишка метким выстрелом сбил его на землю. И сейчас боевик лежал на животе, лицом вниз. Камуфляж, легкий бронежилет, черный берет, как у Хаттаба. Из-под берета выпирают черные волосы, настолько пышные, что они ретушируют дыру в затылке. Но кровь видна хорошо, ошметки мозга… Видать, Мишка засадил снайперу прямо в лоб. Или снайперши… Фигурка у этого боевика больно хорошая – длинные ноги, выпуклая попка, во всех линиях чисто женская аура, ничего мужского. И эти волосы…

Руки у боевика раскинуты в стороны, но не вытянуты – мешают стены. Но все же можно видеть, что от рук к животу никаких проводков не тянется. Может, он, вопреки всему, еще жив. Тогда может и подорвать себя во имя своего Аллаха… Возможно, с этим смельчаком была подстраховка. Верные «товарищи» перед уходом запросто могли нашпиговать труп взрывчаткой. Опять же во имя Аллаха… Словом, Феликс семь раз отмерил и только один раз перевернул тело снайпера. Направил луч фонарика ему в лицо…

– Мама мия! – ошарашенно протянул он.

Это была женщина. Красивая девушка, во лбу которой зияла звезда в виде пулевого отверстия…

– Ситора?! – потрясенно навзрыд протянул Мишка. – Это же Ситора…

Даже в темноте было видно, как сошла краска с его лица, в глазах гремучая смесь из ужаса и удивления, подбородок трясется так, что в самую пору поддерживать его рукой…

Мишке не померещилось. Эта девушка в самом деле была очень похожа на его таджичку Ситору. Похожа?..

– Я… Я ее… Собственными руками… Я ее застрелил… – потерянно бормотал Мишка.

Он загипнотизированно смотрел в распахнутые настежь глаза покойницы. Даже когда Феликс закрыл их, он все равно стоял как завороженный.

Наконец Мишка очнулся, встряхнулся, присел на колено, потянулся к девушке, расстегнул ворот камуфляжной куртки, сорвал с груди золотую цепочку с кулоном в виде электронных часиков. Практическая штучка. Но для Мишки этот кулон представлял духовную ценность.

– Это я… Это я ей подарил… – с трудом выдавливая из себя слова, сказал он. – Это Ситора… Ситора…

Феликс и сам был потрясен до самых до глубин. Как же так могло случиться, что эта таджичка с европейским лоском оказалась на чертовой войне, да еще по другую сторону баррикад? Могло. Случилось… Как же так…

Ситора была проституткой. Мишка мог ей это простить. И простил. Но проститутка – это оказалось лишь ширмой, за которой прятался хладнокровный снайпер-убийца. Сможет ли Мишка простить ей это?.. Впрочем, это уже не имело значения. Ситоре воздалось по заслугам. И высшая справедливость заключалась в том, что ее сработал именно Мишка, а не кто-то другой. Только в этой справедливости заключена трагедия. Ведь Мишка любил эту гадюку. Любил. И все еще любит…

Бойцы с покойной не церемонились. Из мертвого поселения ее вытащили на руках, затем швырнули на землю, привязали веревкой за ногу и волоком потащили за собой. Мишка этого не видел, потому что шел впереди. И хорошо, иначе могла бы хрустнуть чья-то челюсть.

Ситора оказалась врагом, заклятым врагом. Таких пристреливают на месте как бешеных собак. Но суровая реальность пока что с большим трудом стягивала с Мишкиных глаз розовую пелену. Его по-настоящему терзала боль утраты, и он мало думал о том, что его возлюбленная совсем недавно убила русского солдата. Феликс его понимал. Потому что знал, как он любил свою Ситору.

Они вернулись на блокпост. Феликс завел Мишку в бункер, закрыл изнутри дверь. Достал фляжку со спиртом, до половины наполнил мятую алюминиевую кружку, протянул другу.

– Пей!

Мишка кивнул, жадно обхватил кружку двумя руками, припал к ней губами и не остановился, пока не осушил до дна.

– А теперь, брат, слушай сюда! – Феликс обхватил его руками за плечи, встряхнул. – Не было никакой Ситоры, слышишь? Не было!

– Не было, – автоматически кивнул Мишка.

– Была только змея подколодная, которая тебе сегодня снилась и которую ты сегодня убил. Ты ее убил. Потому что ты должен был ее убить!

– Я убил… – снова, но уже более осмысленно, кивнул он. – Я убил свою любовь…

– Да, ты ее убил. Нет больше никакой любви, ты ее убил.

– Убил…

Какое-то время Мишка молчал, массируя пальцами свою голову – как будто мысли из нее выковыривал. В конце концов выдавил:

– Ситора – сука!.. Я должен о ней забыть…

– Совершенно верно.

– Думаешь, это легко?

– Не знаю, – покачал головой Феликс.

– А ты свою Таис можешь забыть? – пристально посмотрел на него Мишка.

– Зачем ее забывать? – пожал он плечами.

– Ну, если бы она вместо Ситоры оказалась?

– Разве ж я ее любил, чтобы по ней убиваться? Так, приятные воспоминания об отпуске, не более того. Да и с чего ей быть вместо… Погоди-ка!

Как будто кто-то кингстоны в голове открыл. Феликса захлестнуло горячей волной из закипающих мыслей… Он потрясенно уставился на друга, не в силах произнести ни слова.

– Что, дошло наконец-то? – криво усмехнулся Мишка.

Теперь все было наоборот. Феликс ошарашенно хлопал глазами. А Мишка в роли наставника… Хотя чего там наставлять, Феликс и без него все уже понял…

Ошпаренные мысли остыли, выстроились в одну логическую цепочку, потянулась страшная, вполне реальная версия.

Феликс и Мишка отдыхали на море в военном санатории. Они отдыхали ради того, чтобы отдохнуть. Таис и Ситора тоже отдыхали, но ради того, чтобы поднять на воздух Кабаржина…

В тот день Феликс и Мишка шли в пивной ресторан. Все хорошо, все просто замечательно. Встретили спортивную девушку с ружьем, Феликс показал ей, как нужно стрелять. Познакомились. Что здесь такого?.. Но в свете открывшихся обстоятельств уже сейчас можно было предположить, что Таис неспроста попалась на их пути. Или она уже знала про них с Мишкой, или ей все равно было с кем знакомиться, лишь бы это были отдыхающие офицеры из военного санатория. Так или иначе, она познакомилась с Феликсом, Мишка сошелся с Ситорой. Затем Таис оказалась у них в номере. Бурные возлияния, бурный секс. А потом Феликс заснул. Чем подлая гидра и воспользовалась.

Да, Феликс не нашел бомбу, когда осматривал ее сумку. Но ведь и не ставил себе цели обнаружить взрывное устройство. Знал бы он тогда, кто такая Таис, то с пристрастием изучил бы ее сумку и наверняка бы обнаружил секретное второе дно, где и находилась «адская машина»…

У него в номере они с Таис выпивали, затем был секс, после чего Феликса как отключило. Он не видел и не слышал, как сучка-террористка вышла от него, заминировала дверь кабаржинского номера. А когда грянул взрыв, искусно изображала из себя невинную овцу. Страшно ей было…

Что ни говори, а фээсбэшники знают свое дело. Капитан Жуков правильно заподозрил Таис в ее причастности к теракту. Но… Потом сам же убедил Феликса в том, что террорист пробрался в санаторий с помощью «кошки» и веревки. Типа, ниндзя из Чечни…

Но зачем Таис понадобилось изображать из себя ниндзя, если она могла заминировать Кабаржина без всяких проблем из номера Феликса? «Кошка», веревка… Может, кто-то еще помогал ей? Нелогично. Зачем тогда Таис знакомилась с Феликсом?.. А может, она нарочно сбросила с балкона веревку, спустилась по ней вниз и обратно. Зачем? Для отвода глаз? Может, она предполагала, как будут развиваться события, поэтому и подстелила себе соломки. Ведь в конце концов ее уловка сработала, и Жуков снял с нее подозрения… Но где она взяла «кошку» и веревку? Неужели протащила в номер в своей сумке? И это помимо взрывного устройства… Слишком все сложно. И непонятно…

Да и зачем ломать голову, что было да как, если все сводится к одному: Кабаржина взорвала Таис. С подачи Ситоры…

Смерти Кабаржина искал Кабир. И, судя по всему, Ситора из его банды. Она не чеченка, не арабка, но она таджичка и наверняка мусульманка… А европейский лоск, православие, богатый муж, супермаркет – все это сказки для лохов на заклании…

А ведь хитрые эти бестии, Таис и Ситора. Ловко провели они Феликса и Мишку. И эти сутенеры ихние, Толик и Асад… Нет, не сутенеры то, а боевики Кабира, приехали к своим сообщницам, чтобы проверить работу и забрать с собой. И ведь ловко запудрили Феликсу и Мишке мозги. И Жукову, кстати, тоже. Ведь он наводил справки про Таис. Оказывается, она состояла на учете в московской милиции как проститутка. Может, она и была ею? Может, от проститутки до террористки один шаг?..

– Твоя Таис тоже под Кабиром, – сказал Мишка.

– Спорить не буду, – кивнул Феликс.

Таис – девушка спортивная. Теннисистка, хрен ей под юбку… Только сейчас Феликс понял, что и теннис – очередная брехня. Ноги у нее сильнее развиты, чем руки. И это при том, что руки достаточно мощные. Биатлоном она, скорее всего, занималась… Да, в тире она стреляла плохо. Но ведь это могла быть чистой воды фикция. Отличный стрелок запросто может изобразить из себя безнадежного мазилу. А вот дилетант снайперскую стрельбу не покажет, как ни старайся… Таис тоже снайпер, такой же, как и Ситора…

– И эти Асад и Толик, – вспомнил Мишка. – Тоже из этой кодлы…

Асад и Ситора – мусульмане, исламисты. С ними все понятно. А Таис и Толик – славяне. Но и здесь нет ничего удивительного. Для кого-то война – святое дело, а кое-кто не прочь на этом подзаработать. Таис и Толик – из числа таких вот продажных тварей. Чем меньше в басаевских бандах остается чеченцев, тем больше присутствие арабов и прочего разноплеменного сброда. Черный интернационал какой-то…

– Выходит, что из той же… – кивнул Феликс.

– Искать этих выродков надо, – сказал Мишка и так сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. – Я с них за Ситору спрошу…

Он поймал на себе недоуменный взгляд Феликса, виновато потупил глаза.

– Да я понимаю, за наших русских пацанов нужно спрашивать, которых эти гады завалили, за Кабаржина опять же… И с самой Ситоры надо спрашивать. Но ведь она же ответила за все. Теперь пусть ответит тот, кто с толку ее сбил…

Феликс лишь пожал плечами. Блаженное у Мишки желание, если не сказать, глупое. Но и отговаривать его не стоит. Пусть ищет вчерашний день, если ему от этого легче…

Кабаржину мстил Кабир. Руками Таис и Ситоры. Если так рассуждать, то выходило, что Ситора из его банды, которая как раз и должна была сейчас хорониться в этих местах. Получалось, что Кабир где-то близко. Но Феликс должен был знать конкретно, где у него лагерь, чтобы навести на него авиацию или роту спецназа для зачистки. Поэтому по-любому нужно было выходить в поисковый рейд.

Ситуация осложнялась невыясненным фактором. Почему кабировский снайпер оказался на горской башне именно в эту ночь, когда на блокпосте находилась группа армейской разведки? Что это, случайность? Или Кабир держит блокпост под постоянным наблюдением? Увидел, что пожаловали гости, решил преподнести сюрприз – потому и выставил снайпера. А тот, кстати сказать, легко просочился сквозь заминированные сектора. Как будто знал, что там да как…

И еще одно, менее логичное и более фантастическое предположение. Вдруг Кабир знал, что на данный блокпост прибыл именно капитан Расколов, с которым у него с недавних пор особые счеты. А Кабир натура мстительная, он запросто мог отрядить снайпера по его душу. Ситора застрелила сержанта Митяева. Затем быстренько сменила позицию. Винтовка у нее отменная, ночной прицел по классу супер – с четырехсот метров даже в кромешной темноте человек как на ладони, разве что в зеленом свете – но лицо-то все равно видно. Вполне возможно, что Ситора ждала, когда Феликс во главе своей группы выдвинется с блокпоста, чтобы зачистить мертвое поселение. Тогда бы она его и сняла. И быстренько под покровом темноты наутек. Ноги у нее быстрые… Так да не так, если бы да кабы… В таком ключе можно ломать голову до самого утра. А в рейд идти надо. Тем более что утро уже на носу…

– Как думаешь, Ситора была одна? – спросил Мишка.

– Трудно сказать. Может, они вместе с Таис сюда пришли, – пожал плечами Феликс. – Что, если их в самом деле двое было? Таис на башне засела, а Ситора между хибарами…

– Вот я и говорю. – Мишка попытался улыбнуться, но вышла какая-то несуразная гримаса. – Этого, как его, Митяева, вот… Митяева Таис твоя убила. А потом ее из миномета вместе с башней… А Ситора ни в кого не стреляла…

– А это имеет значение, стреляла она или нет?

– Имеет. Для меня имеет…

– Ну, как знаешь…

Феликс принимал версию, что с башни могла стрелять Таис. Если так, то ее останки погребены сейчас под кучей камней. Достанут их не скоро. Да и кому нужна эта сука, чтобы с ней возиться?.. Но как-то с трудом верилось, что Ситора была всего лишь ученицей снайпера. Да и убивать вообще не хотела… Впрочем, уже без разницы. Если у Мишки есть желание заниматься ее посмертной реабилитацией, флаг ему в руки. Но не в ущерб основному заданию.

Мишка употребил граммов сто чистого спирту. Но на нем это никак не отразилось. Во всяком случае, он даже не захмелел. Но на душе у него неладно… Феликс предложил ему остаться на блокпосте, но Мишка даже и слышать ничего не хотел. Он рвался на поиски Кабира с его арабо-кавказско-славянскими отморозками…

Идти нужно было, отталкиваясь от мертвого поселения. Возможно, вместе с Ситорой были и ее «сутенеры», Асад и Толик. Феликс был о них невысокого мнения и мог предположить, что эти выродки запросто могли отступить в случае опасности – даже не пытаясь утащить с собой тело Ситоры… Если взять след этих отморозков, то можно добраться до самого логова зверя. Но по пути можно было нарваться и на засаду.

Феликс поступил разумно. Во главе своей группы тихой сапой пробрался к горскому поселению. Сознание, естество – все сосредоточено на выполнении боевого задания. Логика и рефлексы сплетены в одном мыслительном центре, инстинкты обострены. Иногда в таких случаях у него включался атавизм – закодированное наследство от животных предков. Нюх у него вдруг становился как у собаки. Он мог не просто различать человеческие запахи, но и определять, кому они принадлежат – женщине, мужчине или неполовозрелому подростку…

Так случилось с ним и сейчас. Свежие, но уже стремительно исчезающие человеческие запахи. Мужчины. Двое… Что-то знакомое в этих запахах. Уж не Асад ли с Толиком оставили после себя след. Было же предположение на этот счет… Но более всего различался запах женщины. Еще более знакомый. Таис!.. Все-таки она была здесь. Была и уцелела…

Вместе со своей группой Феликс двинулся по горной тропе, по которой не далее как час назад уходили кабировские отморозки. Он шел осторожно и очень медленно. Зато спешил Мишка со своей группой – он шел в том же направлении, но в обход тропы, по горам. Если вдруг Кабир устроил засаду, то его самого возьмут в клещи.

На войне предосторожности напрасными не бывают, даже если ничего не случилось. И Феликс нисколько не жалел, что убил целых два часа времени на участок дороги, по которому можно было пройти за двадцать минут. Никаких происшествий – ни засад, ни мин. В Аргунском все спокойно. Но это всего лишь видимость…

В «зеленке» группы объединились, снова разбились на два направления – шли параллельными курсами. В лесу тишина, только слышно, как листва шуршит под ногами, да птицы поют. Мирная идиллия. Но тем хуже для дела. Лучше бы не было никаких птичек. Они-то не только голосистые, но и глазастые. Замолкают птички, когда улавливают человеческий дух. По паузам в их разнобойной симфонии опытное ухо может считать информацию о приближении опасности…

Ходьба в полный рост – основной способ передвижения разведчика на марше. Двигаться следует в привычной для каждого манере, не допуская излишнего напряжения. Важно сохранять ритмичность и глубину дыхания. Дышать нужно равномерно, через нос, выдох полный. Изменять ритм движения следует плавно, постепенно набирая скорость в начале движения и так же сбавлять ее. Мышцы ног, туловища, рук должны быть по возможности расслаблены. Феликс четко следовал инструкциям и наработанным навыкам. Он не напрягался, чтобы не сковывать мышцы и мысли. Но и не расслаблялся, поэтому его обоняние оставалось все таким же острым, как у волкодава. Он продолжал улавливать запах и уверенно шел по следу…

Удача сопутствовала ему. Время близилось к полудню, когда его нос уловил запах костра. Он приказал группам перейти на бесшумную ходьбу – только таким способом можно обеспечить скрытный подход к объектам противника. «Бесшумно появляться и беззвучно исчезать» – один из главных законов разведчиков.

Первое требование к бесшумной ходьбе – не создавать шума, когда нога ставится на землю. Шум от задевания за ветки тоже не допускается. Шаг при такой ходьбе короче обычного, нога ставится на землю легко, осторожно. При передвижении на короткое расстояние лучше ставить на носок, медленно перенося массу тела на всю ступню. При долгой ходьбе одна нога выносится на пятку, другая – слегка сгибается так, чтобы можно было сразу же поднять ее, если она опустилась, ну, например, на хрустящий сучок. Ходить нужно так, чтобы усилия шли от бедра, а не от колена…

И уже не слышно, как шелестит листва под ногами, и треска сучьев нет. Даже птички не обрывают свои трели…

Группы медленно и плавно втянулись в ущелье в теснинах гор. Здесь шумел ручей. Это повышало шансы подобраться к лагерю незаметно.

Феликс первым увидел часового. Шепотом по рации приказал всем остановиться и залечь. Бородатый араб в черном берете с важным видом бродил вдоль реки, ногами сталкивая в нее камни. Он так был увлечен своим занятием, что даже не заметил, как буквально перед его носом в сторону лагеря проскользнули два разведчика. Это был Феликс, а с ним самый опытный боец из его группы.

К лагерю они подбирались бесшумно и, можно сказать, бесплотно. Ни одна живая душа по ту сторону баррикады не унюхала их появление. Да и душ было не так уж много. Возле костра сидели четыре боевика – чечены, арабы. Вряд ли они убивались по Ситоре. Но жизнью они были прибиты конкретно. На бородатых лицах выражение тупого безразличия ко всему – аки бараны. Зарплату им, что ли, не подвезли?..

Лагерь палаточный, передвижной. Автомашины хорошо замаскированы, палатки забросаны ветками. Да и зеленый лес сам по себе превосходный маскирующий фактор. Так что с воздуха лагерь не увидишь. Костер разведен правильно – под маскировочной сеткой. Дрова, похоже, ольховые – огонь есть, жару много, а дыма почти нет.

Кстати, не наблюдалось ни Таис, ни Асада, ни Толика. А ведь по их следу шел Феликс. Может, отсыпаются в своей берлоге.

Феликс насчитал семь палаток. Их могло быть и больше. А людей в лагере – раз-два и обчелся. Возможно, большая часть экстремистов слиняла куда-то по своим моджахедским делам. Но ведь рано или поздно бандиты вернутся. Вот тогда-то их и нужно мочить…

Феликсу снова пришлось обратиться в лесного призрака, чтобы вернуться к своим. Он и его напарник снова незаметно проскользнули мимо часового. По законам жанра его нужно было бы снять. Но рано или поздно его хватятся, поднимется шум. А шуметь в этих местах должен только спецназ, который должен будет прибыть на зачистку. Но, скорее всего, прибудет штурмовая авиация. Уж она-то поднимет такой шум…

В принципе разведчики сделали свое дело. Бесшумно появились, беззвучно отступили. Феликс связался с базой, передал координаты лагеря, но уточнил, что боевиков там на данный момент почти нет. Неудивительно, что ему тут же поставили задачу оставаться на месте и ожидать подхода основных сил боевиков. Как только они втянутся в свой лагерь, будет организованная массивная атака штурмовой авиации. На разведчиков возлагалась корректировка бомбовых ударов. Плюс ликвидация уцелевших боевиков.

Под началом Феликса полтора десятка отлично обученных бойцов. В принципе его отряд мог произвести зачистку и без посторонней помощи. Но в глубинном рейде разведчики, как правило, в бой не вступают. Вот если бы им поставили задачу на уничтожение. Но такого приказа не было. А без приказа боевые действия можно вести только в экстренных случаях…

Феликс не строил предположений, куда могли подеваться боевики из лагеря. Диверсионная вылазка у них или просто погулять вышли. Главное – дождаться их прибытия и махнуть флажком.

К лагерю вели три тропы. Пришлось разбивать отряд на три группы, рассредоточиться. Связь между группами есть, люди опытные, к «большим сидениям» привычные, сухпай в наличии, с водой без проблем.

Феликс готов был ждать банду сколько угодно – сутки, двое, неделю. Но боевики появились вечером того же дня. И как появились…

– Филин, внимание! – послышался в эфире голос старшего лейтенанта Михайлова. – Вижу духов!.. С горы спускаются. Мы их там не ждали… Три, четыре… Пять, шесть… Девять, десять… Филин, их много. Идут прямиком на меня. У них преимущество по высоте…

– Скиф, уходи, – приказал Феликс. – Слышишь меня? Уходи!

– Не могу, не успеваю. Они знают, что мы здесь. Знают!.. Командир, разреши открыть огонь!

Феликсу некогда было ломать голову над вопросом, как боевики смогли выйти на Мишку. Он был уверен в своем друге, знал, что тот не паникует. И если он дает понять, что положение крайне серьезное, Феликс должен ему верить.

Боевики спускаются с горы в ущелье. Пока они не пройдут мимо Мишки, преимущество по высоте будет за ними. Но они не собираются проходить мимо. А превосходство по высоте в условиях горного боя – фактор очень важный, а порой и решающий.

Выбора у Феликса не было, и он отдал приказ открыть огонь на поражение. Не у всех спецназовцев были бесшумные автоматы, поэтому тут же послышались выстрелы.

Бой завязался в отдалении, западнее от места, где находился со своей группой Феликс. Боевики также ответили автоматным огнем, послышались хлопки «подствольников», разрывы гранат.

Феликс не мог оставаться в стороне. Поэтому он снял свою группу с места и бросил ее на помощь Мишке. И группу прапорщика Калюжного бросил на то же направление.

Боевики оказались опытными бойцами. И едва только Мишка открыл по ним огонь, быстро и грамотно рассредоточились, залегли за деревьями. Пули спецназовцев выковыривали их из-за укрытий, но все же потери были не так велики, как того бы хотелось.

И все равно экстремисты обречены. Две группы разведчиков стремительно зашли к ним в тыл, высота за ними, так что спасения от них не будет. Но…

Увы, праздновать победу было рано. Едва только Феликс соединился с группой Калюжного, как появилась еще одна группа боевиков.

Духов было много, человек двадцать, а может, и в два раза больше. Получался страшный бутерброд. Снизу Мишка со своими разведчиками, чуть выше боевики, над ними десяток спецназовцев, а сверху орава озверелых и к тому же отлично обученных наемников. И бутерброд этот сложился отнюдь не случайно. «Чехи» все спланировали.

Значит, они предполагали, что на них выйдут разведчики. Загодя покинули лагерь. Дождались, когда спецназовцы рассредоточатся, грамотно провели разведку, просчитали действия Феликса и, когда он с основными силами зашел в тыл первой группе боевиков, спустили на него свою лавину.

Но ловушка не захлопнулась. Выход у Феликса был. Сейчас все решал человеческий фактор. Все решали мужество и качество боевой подготовки разведчиков. Превосходство по высоте за боевиками, но спецназовцы должны захватить моральную высоту. Если они с этим справятся, то удача от них не отвернется.

Феликс не стал ввязываться с бой с основными силами наемников. Они уже развернулись в боевой порядок, уже в атаке, но пока что еще в силу дальности расстояния огонь их недостаточно эффективен. Недолго думая, Феликс бросил все свои силы на уничтожение первой группы противника. Его отряд сам превратился в лавину и под аккомпанемент огненного смерча обрушился на экстремистов.

По всей видимости, боевики предвидели такой поворот событий. И готовы были к четко продуманному отступлению. Но стремительный натиск русских разведчиков смешал их планы. Планомерного отступления не получилось. Спецназовцы быстро надвигались на них сплошной стеной под прикрытием плотного огня. Боевики поднимались, чтобы дать задний ход, но тут же падали замертво. Пули и гранаты косили их, как сорную траву…

Этот маневр стоил разведчикам сил. Тяжелые рейдовые рюкзаки, бронежилеты, разгрузки – все приходилось тащить на себе. Но боевая выкладка прикрывала спецназовцев с тылу, откуда летели чечено-арабские пули.

И все же разведчики понесли потери. Один убитый и один тяжело раненный. Сержанту Гальскому пуля угодила точно в переносицу. Феликс да и все остальные были в движении, когда это случилось. Но краем глаза он видел, как падает боец, и пулевую пробоину тоже заметил. У прапорщика Вадимова под ногами рванула граната. Но каким чудом он остался на ходу, знал только бог. Сознание он потерял только тогда, когда все три группы соединились в одно целое.

Гальский же остался на поле боя. Вытащить его оттуда не было никакой возможности. Послать за ним людей означало обречь их на верную смерть. А у Феликса не было никакого желания плодить трупы.

Сверху на спецназовцев надвигалась живая смертоносная лавина. Но у разведчиков на руках неоспоримый козырь – преимущество в скорости. Они умели уходить в отрыв. И даже раненый боец на руках не помеха.

Некогда было разворачивать плащ-палатку, чтобы укладывать в нее Вадимова. Амбал Коротков лихо перебросил его через плечо и ринулся к реке вместе с остальными. Темп движения бешеный, Коротков скоро смертельно устанет. Но тогда его сменит кто-то другой. Вадимова будут передавать по эстафете до тех пор, пока группа не уйдет в отрыв…

Группа отрывалась от боевиков в стремительном темпе. И ушла бы от них. Но, видимо, наемники не просто просчитали все возможные варианты действия разведчиков, они еще и приняли меры противодействия. Говоря проще, на пути отступления спецназовцы напоролись на засаду.

Возможно, духов было не так уж и много. Но все они были хорошо замаскированы в укрытиях. Плюс эффект внезапности и огневая мощь. Первый залп из подствольных гранатометов, вдогон – автоматные очереди. Но и это еще не все. У боевиков был станковый гранатомет, который к тому же бил, можно сказать, в упор. Это уже писец всему…

Если бы спецназовцы замешкались, запаниковали, их бы и накрыло этим писцом. Но разведчики не растерялись. И тут же открыли ответный огонь – не бестолковый, а точно по открывшимся целям.

Станковый гранатомет замолчал после пятого или шестого выстрела. Ослабла плотность автоматного огня. Но всех боевиков перебить не удалось. Они продолжали стрелять, втягивая разведчиков в перестрелку.

Стрелять наемники умели. Феликс с ужасом обозрел место вдоль тропинки, где его бойцов накрыл внезапный огневой залп. Целых четыре трупа. Кто-то погиб сразу, кого-то добили из своих укрытий боевики. Были и легко раненные. Но эти рассредоточились, вышли из простреливаемой зоны…

– Филин, что ж это такое! – злился в эфире Мишка.

– Как кур в ощип попали, вот что это такое!

Никак не думал Феликс, что Кабир способен устроить спецназовцам такую баню. Вроде бы вырвались они из ловушки, а тут раз – и снова промеж глаз.

– Уходить надо, – сказал Мишка.

– Нельзя, – не согласился Феликс. – Раненых много, не уйдем…

– Надо поднапрячься. Хотя бы сто метров вверх по горе…

Предложение было более чем разумным. Гора, под которой они находились, имела выступ. Если подняться вверх по нему, то можно возвыситься над надвигающейся лавиной боевиков. Подниматься за спецназовцами наемники смогут только под прицельным огнем. И горные складки, по которым можно подняться, тоже простреливаются. Так что духам придется обойти гору, подняться на нее с другой стороны, чтобы снова обрушиться на разведчиков. Но на это они не пойдут. Слишком много времени уйдет на этот маневр. Пока боевики будут обходить гору, спецназовцы ее оседлают окончательно. А там и авиация подоспеет…

Феликс рискнул. Поднял людей и направил их вверх в гору. Это был невероятно тяжелый марш-бросок. Из-за раненых бойцов группа существенно теряла в скорости, к тому же передвигаться приходилось под огнем противника. Но все же овчинка стоила выделки. Феликс потерял еще одного разведчика, зато приобрел отличное место, откуда под прикрытием каменных валунов можно было держать боевиков на коротком поводке.

Их оставалось совсем немного. Девять живых бойцов, один из которых без сознания на пути к тому свету, двое еще могут кое-как стрелять, но уже дышат на ладан. И еще одна беда. Острая нехватка боеприпасов. Опять же из-за специфики спецназа военной разведки…

Зато была возможность связаться с базой, что Феликс первым делом и сделал. Доложил обстановку, сообщил свои координаты, запросил помощь. Оставалось только ждать, когда подтянется авиация или штурмовой десант.

Он очень надеялся, что боевики не полезут на рожон. Спецназовцы заняли высотку, откуда отлично простреливается местность, боевая подготовка на высоком уровне. Словом, духов поляжет немерено.

Но, увы, «чехи» не вняли здравому смыслу. Сосредоточились в низине, нацелились на высотку и с боевым кличем «Аллах Акбар!» ринулись в атаку.

Было видно, что курс горной подготовки они освоили неплохо. Шли быстро, двумя волнами. Одна передвигалась перебежками от камня к камню, другая поддерживала наступающих огнем. Затем наоборот – вторая залегает, первая накатывает вперед. И так по восходящей… Но при всем при этом «чехи» все равно несли потери. А еще они несли сюрприз для спецназовцев.

Первым опасность заметил Мишка.

– Филин, у них огнеметы! – закричал он.

Феликс тоже увидел, как сразу несколько боевиков целят в них зеленые трубы. Нужно было обладать тренированным зрением, чтобы определить в них реактивные огнеметы «шмель», а не обычные гранатометы. И нужно было знать, какова эффективность боезаряда этой «шайтан-трубы», чтобы не на шутку испугаться.

– Это же наши «шмели», наши! – орал в эфир Мишка. – Какая же падла их духам продала!

Феликс только вздохнул. Сейчас не время гадать, каким образом в руки боевиков попало столь грозное оружие. Нужно было срочно менять позицию. Особенность термобарического боеприпаса заключалась в том, что ударная волна «затекала» в окопы, укрытия. К тому же сама по себе взрывная мощь у этой штуки такая, что горящие клочки по закоулочкам…

Боевики стреляли с двухсот метров. Пока снаряд выходил на цель, Феликс и самые ловкие из его бойцов успели выскочить из своих укрытий. Разведчикам повезло, что наемники стреляли отлично – боевые капсулы накрыли только старые позиции. Огненные смерчи взметнулись по направлению выстрела. Бешеная температура, пламя, ударная волна, осколки камней – ужас на крыльях «шмеля». Те, кто не успел покинуть сектор обстрела, хлебнул этого лиха сполна. Вряд ли кто уцелел.

Феликс и Мишка успели. Но им тоже досталось. Феликса сильно ударило камнем по голове, Мишку достал ошметок огненной струи – к счастью, его быстро потушили.

У противопехотного огнемета много преимуществ. Но есть и недостатки. Прежде всего он одноразовый. А у боевиков «шайтан-труб» больше не было. Зато спецназовцы могли продолжать бой.

Притаившиеся было «чехи» снова ринулись на штурм высотки. Феликс стрелял и одновременно управлял боем. Разведчики экономили боеприпасы. И при минимальной плотности огня умудрялись достигать максимального эффекта. Их пули срезали поднимавшихся бандитов, залегших выбивали из укрытий. Спецназ есть спецназ, и напрасно боевики решили играть с этим огнем. Пока что Кабир только обжигается, а ведь может и сгореть.

Феликс знал кое-что про Кабира. Выходец из Йемена, считает себя арабом, видимо, по отцу, но мать у него чеченка. Одно время состоял в банде Хаттаба, но от черного араба отпочковался еще до его ликвидации. Имеет неслабые связи в исламском мире, что помогло ему сколотить свое собственное бандформирование и решить вопросы финансирования. Человек решительный и крайне мстительный. Случай с подполковником Кабаржиным тому подтверждение… Феликс видел его бородатую рожу на фотографии. И мог бы сейчас узнать его в толпе наступающих. Но пока что знакомой морды среди боевиков не наблюдалось. И Асада он тоже не видел, и оборотня Толика. Таис тоже нигде нет… А может, он вообще нарвался на какую-то другую банду…

Чем больше «чехи» теряли своих, тем злее становился их натиск. Отступать они не собирались и упорно рвались вперед.

– Обкуренные они, что ли! – перезаряжая автомат, крикнул Мишка.

«Опьяненные победой», – мысленно ответил Феликс. Разведчиков оставалось совсем мало. Как это ни горько было осознавать, группа, считай, разгромлена. И даже если боевики откатятся назад, они все равно будут праздновать победу… Но не хотят они откатываться. Все ближе «чехи», все ближе. Меткие пули, сокрушительные взрывы гранат – всем им нипочем…

Прапорщик Калюжный сменил позицию, упал рядом с Феликсом и тут же открыл стрельбу. Но успел дать всего две короткие очереди. Чеченская пуля клюнула его в лоб и навеки пригвоздила к земле. Не прошло и минуты, как погиб еще один боец… Это работал снайпер.

В рядах наступающих были снайперы, но разведчики быстро вычисляли их, не давали развернуться. Один Мишка в этом плане чего стоил… Но сейчас стрелял снайпер высочайшего класса. Непонятно, откуда он бил. Но как бил…

– Скиф, ищи кукушку! – Феликс обращался к Мишке через его позывной.

– Ищу, ищу. Ничего не вижу… А-а, е-е!..

Мишка находился в зоне его видимости, и Феликс мог видеть, как он хватается за правое ухо, опускаясь за камень.

Феликс метнулся к другу, осмотрел рану. Снайперская пуля по касательной задела височную кость, срезала ушную раковину. Кровищи – жуть, но Мишка при всем желании не мог ее остановить. К тому моменту, как Феликс подобрался к нему, он был уже без сознания. Пришлось самому оказывать помощь.

Пока Феликс возился с Мишкой, духи совсем близко подошли к позициям. Когда он взялся за автомат, было уже поздно. Феликс не успел отреагировать на действия боевика, который швырнул в его сторону гранату. Единственное, что он успел сделать, – пригнулся. А ударная волна припечатала его к земле. Такое ощущение, как будто голову резко сдавило огромными тисками. Такая боль, что Феликс даже не почувствовал, как по ногам чиркнули осколки…

Сознание втянулось в какой-то сумасшедший водоворот, мышцы тела отказались повиноваться, внутренности выворачивало наизнанку. Но Феликс все же нашел в себе силы оторваться от земли. Только вот взять автомат на изготовку не смог. Не было автомата. Вместо него он обнаружил чей-то спортивный полуботинок на утолщенной резиновой подошве. И тут же на затылок опустился приклад чужого автомата…

Глава одиннадцатая

Сознание тонуло в пучине забвения, на какое-то время всплывало на поверхность бытия, но, даже не успев раскинуть щупальца мировосприятия, снова погружалось на дно… Феликс очень смутно помнил, как после боя его куда-то тащили волоком. Тело, голова бились о камни, но боли он не чувствовал, как не мог чувствовать ее в кошмарном сне. Более ясно он помнил, как его швырнули в какой-то каменный мешок, рядом бросили еще чье-то тело. Кто такой этот товарищ по несчастью, Феликс не выяснял – сознание теряло последние остатки энергии и стремительно затухало.

Долгое время он находился без памяти, умирал. Но его организм боролся со смертельным недугом, огонь жизни постепенно разгорался – наполнял теплом остывшее сознание. В конце концов он снова пришел в себя. Медленно, но уверенно в нем пробуждался интерес к жизни. Он даже нашел в себе силы, чтобы осмотреться, соизмерить свое истерзанное естество с окружающей реальностью.

Вскоре до него дошло, что каменный мешок, в котором он оказался, представляет собой не что иное, как небольшую пещеру, вырубленную в скальном грунте. Запах застоявшихся нечистот, аура физических и нравственных страданий. Видимо, в этой норе и до Феликса томились пленники.

Глаза привыкли к темноте, и он смог разглядеть человека, лежащего рядом. Это был его друг Мишка. Живой, но в том же состоянии анабиоза, из которого он и сам еще не совсем вышел. На голове бинтовая повязка, уже другая, не та, которую наложил Феликс. Видно, «чехи» постарались.

Бинты туго перетягивали рану, и все же кровь хоть и медленно, но сочилась – насквозь пропитала повязку. Феликс прислушался к себе. И напрасно. В сознание тут же впились колючки болевых ощущений, голова загудела, как трансформатор под высоким напряжением.

Его контузило взрывом гранаты, осколками нашпиговало ноги. Раны, судя по всему, глубокие, но мышцы и кости пострадали не так чтобы уж очень. Хорошо, что в момент взрыва он лежал – осколки вспахали плоть по вектору от пятки к бедрам. Плохо, что они остались в теле. Боевики даже не думали их вынимать. Просто перетянули раны бинтами. Вряд ли они удосужились обработать их раствором хлорида натрия или хотя бы просто спиртом… Впрочем, жаловаться на дурное обращение было бы просто глупо. Кавказская война начисто лишена сентиментальности. Если ты враг, то сочувствия к себе не жди. Если бы Феликс захватывал позицию, окажись на его месте раненый боевик, он бы просто его пристрелил. Брать духа в плен дело неблагодарное – какая-нибудь тыловая мразь может организовать ему побег из-под стражи. А еще его могут спасти «цивилизованным» образом – выставить на суде жертвой обстоятельств и просто-напросто оправдать. И плевать, что на его счету не одна жизнь русского солдата…

Бандиты же взяли его в плен. Но для чего? Для потехи. Среди тех же чеченов есть немало охотников вдоволь поиздеваться над пленным. Но если среди «чехов» встречаются более или менее порядочные люди, воюющие за идею свободной Ичкерии, то арабы на их земле – в подавляющем своем большинстве кровожадные отморозки. Война – смысл их существования. Насилие – образ жизни. А Феликс и Мишка ко всему прочему не просто пленники, они еще и спецназовцы. К ним у наемников особая «любовь».

Мишку всю ночь шатало вдоль границы между небытием и реальностью. Он то приходил в себя, то отключался. Феликса он узнавал, но так, как будто видел его во сне. Но к утру он все же выкарабкался на более-менее твердую почву. Во взгляде, сквозь темный туман физических страданий, проступила осмысленность.

– Воды, – пошевелил он пересохшими губами.

Феликс в ответ лишь тяжко вздохнул. Ему и самому хотелось пить. Но в этом склепе не было ни капли воды.

Вода появилась только утром. Но прежде была «утренняя разминка». В скальную нору один за другим втиснулись три чеченских молодчика, выволокли Феликса на улицу и давай молотить его ногами. Били в лицо, по ребрам, но больше норовили ударить по раненым ногам. И при этом материли его на чем свет стоит, проклинали как могли. Феликсу мстили за то, что из-за него банда Кабира потеряла около шестидесяти боевиков, не считая раненых. Но били его не для того, чтобы убить. Ему прочили смерть от рук самого Кабира.

Сознание не выдержало такого «футбола» и отключилось. В себя Феликс пришел, когда в пещеру втаскивали «размятого» в кровь Мишку. Он был в сознании и еле слышно стонал сквозь зубы.

На завтрак была только вода. Ее подали в мятой армейской фляжке без чехла и пробки. Вернее, швырнули в глубь пещеры. Пока Феликс тянулся за ней, половина воды вытекла. Да и какая это была вода – грязная, тухлая. Но пришлось довольствоваться этим.

Ближе к обеду в пещере снова появились боевики. Феликсу связали за спиной руки, схватили за ноги и поволокли в центр горского селения, где духи разбили свой лагерь. Несколько жилищ из плитняка вперемешку с глиной. Нищета, убогость. Жители – старики, женщины и дети – со злостью смотрели, как их «освободители» тащат волоком русского офицера. Если б только это. Чеченские ребятишки решили посостязаться между собой в метании камней. Один голыш угодил Феликсу в лицо и рассек бровь. Чуть-чуть бы ниже, и можно было бы остаться без глаза.

Феликса бросили у порога самого большого дома, где, по всей видимости, обитал вожак шакальей стаи. Спустя минуту возле него приземлился и Мишка. Он имел плачевный вид. Разбитое в кровь лицо, рассеченные опухлости под глазами, грязный изорванный камуфляж, босые ноги. Как это ни печально, но Мишка представлял собой зеркальное отражение самого Феликса.

Из дома вышел невысокий плотного сложения мужик. Черный берет, камуфляж заморского образца, «неуставные», но очень удобные боты темно-коричневого цвета. Ни бронежилета, ни разгрузки. Только портупея, прилепившая к правому боку пистолет в открытой кобуре. Лицо сытое, холеное, ухоженная борода. Из-под берета выбиваются курчавые волосы. Широкий нос, близко посаженные глаза, черные как смоль брови и ресницы. Он качался на широко расставленных ногах, руки за спиной. Глаза-буравчики устремлены на Феликса.

Это был Кабир собственной персоной. Чечено-араб, главарь банды. Все бы ничего, но вслед за ним из дома вышли еще более знакомые рыла. Асад и Толик.

Там, на курорте, эти пареньки имели вполне приличный вид. Чистые, гладко выбритые и опрятные. Месяца два прошло с тех пор. Сейчас Феликс видел перед собой грязных и мятых типов. И один и другой отращивали бороды, но еще нужно время, чтобы довести их до кондиции. А пока что их морды напоминали какие-то плешивые мочалки. Оба в камуфляже, но если у Кабира форма вычищена и наглажена, то у них как из одного места вытащили. Да и сами они оттуда же…

Асад зло смотрел на Феликса. Но при этом обезличенно. И вот в его взгляде появилось осмысление.

– Мама мия! – на чистом русском протянул он. – Мустафа, ты узнаешь эту рожу?

Оказывается, Толик таковым не являлся. Русский он или хохол, но звали его на мусульманский лад – Мустафа. Видимо, этот гад принял ислам. Но вряд ли ради этого он отказался от своей веры. По причине того, что не от чего было отказываться. У таких подонков не бывает веры, разве что только в дьявола…

– Вах-вах! – осклабился Толик-Мустафа. – Так это же наш вояка… И этот… А ну-ка…

Он подошел к Мишке, который обессиленно сидел на земле, качаясь как на ветру. Взгляд потухший, отсутствующий, голова низко опущена вниз. Мустафа взял его за подбородок, задрал голову, впился в глаза.

– И это знакомая рожа… Какая встреча!..

– Какая встреча? – полюбопытствовал Кабир. Он говорил по-русски с легким акцентом.

– Так это ж те самые русаки, с этим, – кивнул Мустафа на Мишку, – Зарина крутила. А с этим, – показал он на Феликса, – была Аида…

Выходило, что Таис и Ситора – имена вымышленные, но закрепленные в липовом паспорте, один из которых смотрел чекист. Смотрел, но подвоха не обнаружил. Паспорт у Таис-Аиды был фальшивый, но, видимо, подделка очень высокого качества. Если так, то у Кабира есть специалисты по подделке документов. Возможно, документы эти поступают к нему из-за рубежа вместе с боевиками и оружием. А может быть, он просто имел выход на какого-нибудь оборотня из российской паспортно-визовой службы – тот и сварганил Аиде паспорт на реальное имя реальной проститутки Таис Римской. Так или иначе, ясно, что у этих шакалов большие возможности, если они смогли провернуть такое дело, как ликвидация подполковника Кабаржина. Эти ублюдки спокойно перемещаются по мирным российским территориям – взрывают, убивают. А потом преспокойно возвращаются в Чечню. Так просто ничего не делается. Возможно, есть у Кабира покровитель из числа сильных российского мира…

Но вряд ли на него работает предатель из военной разведки. Так бы он знал, что на поиск его банды отправились Феликс Расколов и Михаил Михайлов. И встреча с ними не была бы сюрпризом для того же Мустафы.

– Как это у русских говорят, – ядовито усмехнулся Кабир. – Пути господни неисповедимы, да?.. А я скажу по-другому: это Аллах привел ко мне этих подлых гяуров!

В глазах араба разгорался свирепый демонический огонь. Это распирала его изнутри жажда мести.

Кабир подошел к Феликсу. Какое-то время жег его испепеляющим взглядом, затем резко и сильно ударил его ногой в лицо. Феликс успел повернуть голову так, что ботинок прошел вскользь по щеке – сокрушительный удар смазался, но все равно было больно. Унизительно больно.

– Собака неверная! – В довершение Кабир плюнул на него.

Асад занялся Мишкой. У него к нему личные счеты. Тогда, на курорте, на задворках частного пансионата Мишка играючи вырубил этого ублюдка. Теперь все было наоборот, только с той лишь разницей, что Асаду пришлось изрядно попотеть, прежде чем Мишка затих под градом его ударов.

Мустафа же горел желанием поквитаться с Феликсом. За тот удар, который тогда же в том же месте уложил его рядом с Асадом. Ударами ног Мустафа опрокинул пленника на землю и стал бить в лицо.

Феликс уже терял сознание, когда откуда-то издалека глухо донесся женский голос:

– Хватит!

От глаз у Феликса остались только узкие щелочки, которые к тому же заливало кровью. Он не мог видеть женщину. Но нутром догадался, кто осадил изверга. Это была Таис, или, вернее, Аида.

Он слышал, как она подошла к нему. Шаги легкие, но походка твердая, уверенная. Она опустилась к нему. Феликс уловил запах ее волос, кожи. Знакомый запах, но уже чужой.

Таис-Аида провела мокрым платком по его лицу, стерла кровь. Феликс мог открыть глаза. Но не хотел делать этого. Противно было на нее смотреть.

– Зачем заботишься об этом гяуре? – спросил Кабир. В его голосе улавливалась плохо скрытая ревность.

– Я и сама неверная, не забывай, – сказала она.

– Ты с нами, а он против нас.

– С вами. Но не с ним.

– Зачем тогда заботишься о нем?

– Он связан и без оружия. Не люблю, когда бьют лежачих… Хочешь, отрежь ему голову, а бить не надо.

Ее голос звучал жестко, уверенно. Ни капли жалости в нем. У Феликса возникло чувство, что Таис без колебаний самолично вскроет ему горло, если Кабир прикажет.

– Может, лучше член ему отрезать? – развеселился араб.

– Ты на что-то намекаешь? – с вызовом спросила она.

Феликсу тоже показалось, что в голосе Кабира звучал упрек. Видимо, ему не нравилось, что Таис в свое время занималась с ним сексом.

– Что было, то было, – пошел на попятную араб.

Судя по всему, Аида имела на него влияние. И ссориться с ней он не хотел. Скорее всего, она была его любовницей. Женщина красивая, знойная. И к тому же норовистая. Исламские законы писаны не для нее – Кораном себе эту бестию не подчинишь. Вся любовь строится на ее доброй воле. Классический случай – мусульманин и русская девушка с характером. Перед своими соплеменниками он крут до невозможности, а дома, наедине, она вьет из него веревки… Да и Кабиру не очень-то хотелось афишировать перед своим отродьем тот факт, что Аида крутила роман с русским офицером. Поэтому он и оставил этот разговор без продолжения.

Он подошел к Феликсу, сильными руками оторвал его от земли. Хотел поставить на колени, но тот перенес тяжесть на правое бедро и просто сел перед своим мучителем. Открыл глаза. Настоящий воин должен уметь смотреть своей смерти в лицо.

Бородатая арабская рожа плыла перед глазами в мареве кровавого тумана. Но Феликс все же сфокусировал свой взгляд на глазах Кабира.

– Я буду убивать тебя медленно, – зло прошипел тот. – Сегодня тебе сломают одну руку, завтра – другую. Затем тебе переломают ноги. Затем тебя будут резать. Сначала руки, потом ноги. А уже потом тебе отрежут голову и выбросят ее собакам… Или нет. Твою голову мы насадим на кол. И будем носить с собой. И знаешь, почему? Потому что ты хороший воин. Ты очень хороший воин… Я знал твой позывной. Ты – Филин. Это ты уничтожил моих людей под Харсеноем…

Предателя в стане разведчиков не было. Но в штабе объединенных сил такая гнида все-таки имелась. Она и сдала Кабиру позывной человека, чья группа ликвидировала отряд наемников из Панкисского ущелья.

– Теперь я знаю, что Филин – это тот самый Феликс, который… – араб запнулся. Видимо, чуть не ляпнул, что Феликс трахал Таис-Аиду. – Это ты помог мне покончить с проклятым ментом… Да, ты помог мне отомстить этому псу. Но ты же и помешал мне собрать большую армию для джихада…

– Какая армия? – скривился Феликс. – Какой джихад?

Он говорил, не рассчитывая, что Кабир его поймет. Губы распухшие, от передних зубов только обломки – речь его невнятна. Но араб услышал его.

– Джихад – это священная война против неверных! – пафосно выкрикнул он. – Я посланник Пророка!

– Священные войны за грязные деньги не ведут… И не армия у тебя, а банда. И сам ты посланник дьявола…

Феликсу понадобилось время, чтобы озвучить свои мысли. Трудно было понять, о чем он говорит. Но и в этот раз Кабир его услышал. Подтверждением чему был град ударов, обрушившихся на него.

Когда Феликс пришел в себя, он понял, что правая рука у него сломана. Значит, араб начал выполнять свое обещание.

– Кто из твоих шакалов убил Зарину? – заорал на него Асад. От злости он брызгал слюной.

– Зарина – это Ситора? – спросил доселе молчавший Мишка.

Ответа он не получил. Всем своим видом Асад давал понять, что Мишка для него грязь под ногами и отвечать ему ниже своего достоинства.

– Ситору я убил!

Асад вперил в него полный лютой ненависти взгляд. Но ничего не сказал. Зато ударил ногой в лицо. Раз, другой…

– Хватит! – осадила его Таис-Аида.

Асад остановился, зло посмотрел на нее.

– Почему хватит?

– Я уже говорила, почему. Он – лежачий.

– Лежачий, насмешила! А сколько наших он положил!

– Ты тоже можешь его положить. Возьми автомат и убей его. А бить не надо. Не по-людски это…

А убивать, значит, по-людски, подумал Феликс. И мысленно согласился с Аидой. Лучше смерть от пули, чем издевательства… И все же ее слова покоробили его.

– А Зарину он убил, это по-людски? – шипел Асад.

– Зарина – твоя подруга. Отомстить за нее – твое право…

Как и все боевики, Аида была в камуфляже. Красивая, ухоженная, опрятная – как будто и не было вчера никакого боя. Видно, в полевых условиях она чувствует себя как рыба в воде. Так же, как и Кабир, которому она составляла пару.

Там, на курорте, когда она изображала из себя проститутку, Асад держался с ней по-хозяйски. Здесь же он был заметно ниже рангом. Видимо, Кабир очень ценил свою боевую подругу. И, судя по всему, не только из-за ее красоты. На плече у нее висела снайперская винтовка. Теперь Феликс точно знал, что за снайпер убивал его бойцов.

Это была австрийская винтовка «штейр». Чуть полегче и покороче «СВД», и вид у нее не такой грозный. Прицельная дальность чуть поменьше. Но многие специалисты считают ее лучшей снайперской винтовкой в мире. Видимо, Аида придерживалась такого же мнения. А она, судя по вчерашним событиям, специалист довольно высокой квалификации. За что Кабир должен был на руках ее носить.

Еще у Аиды был пистолет, который она протянула Асаду. Это был недавно принятый на вооружение семнадцатизарядный «грач». Очень неплохая «пушка».

Асад пистолет не взял, хлопнул по своему автомату:

– У меня свой «ствол» есть.

– Тогда стреляй. Если хочешь.

– А если не хочу? – упрямства ради спросил Асад.

– Тогда я это сделаю, – спокойно сказала Аида.

Ни одна черточка не дрогнула на ее лице, когда она досылала патрон в патронник. Ни волнения во взгляде, ни сомнения. Она наставила ствол на Мишку и преспокойно нажала на спусковой крючок…

Феликс не мог поверить своим глазам. Его лучший друг Мишка валялся в пыли с дыркой во лбу. Он понимал, что Кабир не оставит их в живых. По-любому Мишка должен был умереть. Но все же Феликс воспринял его смерть как гром среди ясного неба. Может быть, потому, что его убил не сам Кабир или тот же Асад. Его убила Таис, та самая Таис, с которой Мишка пил пиво в курортном ресторане, смеялся, балагурил. Феликс понимал, что нет никакой Таис, есть только арабо-чеченская подстилка по имени Аида. И все же не должна была она убивать Мишку, не должна. Но ведь убила…

– Теперь давай в меня! – с трудом выталкивая слова, прохрипел Феликс. Он вспомнил, с чем ассоциировалось ее имя. У древних греков Аид был богом царства мертвых. Выходит, Аида его родная сестра…

– А тебя за что? – холодно удивилась она.

– А его за что?

– За Зарину. Он же убил мою подругу.

– А он знал, что это была она?.. Он ее любил…

– А это никого не волнует, любил он ее или не любил. Он ее убил, он за нее и ответил…

– Это я приказал ее убить.

– Смерти ищешь? – нехорошо улыбнулся Кабир.

– Ищу, – кивнул Феликс.

– Она уже рядом. Но умирать ты будешь медленно…

– Зачем ему умирать? – хищно усмехнулась Аида. Ее нисколько не смутил резкий недовольный взгляд, который метнул в нее араб. – Можно сохранить ему жизнь. В обмен на признание наших заслуг перед Россией.

Недовольство Кабира смешалось с изумлением.

– Какие заслуги? О чем ты говоришь? – грозно нахмурился он.

– Я говорю о тех четырех… мм… гражданах России, которых уничтожил этот… – небрежно кивнула она в сторону Феликса. – Убийца у нас, и мы можем выдать его русскому правосудию…

– А-а, вот ты о чем!

Кабир сменил гнев на милость. Потому что понял, о чем говорит Аида. Не мог не понять. Ведь это его выродки произвели арифметическое действие на подлое вычитание. Шесть боевиков минус два бородача и минус шесть автоматов – в остатке четыре «мирных» чеченца, а в уме – Феликс, беспощадный монстр-убийца, от которого житья нет безобидным и полноправным российским гражданам из Чечни. Управа на таких нужна. И ваххабиты с готовностью послужат интересам великой России, дабы обуздать зарвавшегося капитана. И, как это ни смешно, если Феликса сдадут военному прокурору, он тут же окажется за решеткой. Это не совсем верно, когда говорят, что в России власти предержащие действуют по принципу – бей своих, чтобы чужие боялись. У них нет своих, все – чужие…

– Можно в Грозный его отдать, – предложила Аида. – Пусть им чеченские менты займутся. Они же тоже как бы Россия…

Предлагаемый вариант был еще страшней. Официально чеченское правосудие находится под российской юрисдикцией, и чеченские менты по закону имеют право арестовать Феликса. По идее, его должны будут передать военной прокуратуре, но пока это случится, чеченцы вытянут все жилы, могут и убить – легко…

Но при всем при этом Феликс прекрасно понимал, что Аида не более чем куражится над ним. А Кабир ей всего лишь подыгрывает. Будь он вне их власти, тогда бы они точно накатали на него телегу в прокуратуру. Так, мол, и так, настоящим сообщаю, что четырех мирных жителей села Харсеной убил российский капитан Расколов, он же военный разведчик, позывной Филин, службу проходит в такой-то части… Но Феликс находится в руках у Кабира. И он его не отпустит ни за что. Нет смысла тешить себя надеждой, что в будущем его враг погибнет под прессом чеченских ментов, если он твердо знает – Феликс погибнет от его руки в настоящем… Скорей бы уже это случилось, сил нет смотреть и слушать этих извергов…

– Может, будет лучше, если мы им займемся? – спросил Кабир.

– Как скажешь, командир, – пожала она плечами. – Мне все равно… И ему все равно…

Аида метнула взгляд на Феликса, язвительно усмехнулась. Подошла к нему, присела, опираясь на винтовку. Долго и внимательно на него смотрела. Затем тихо с упреком спросила:

– Тебе же все равно, что это я убила твоего друга? Я же никто для тебя, никто?

– Никто, – пробормотал он.

– Твой друг любил свою Ситору. А ты свою Таис никогда не любил…

Это да, Таис Феликсу всего лишь нравилась. Любви не было. Только секс… Но разве она имеет право упрекать в этом, тем более после всего, что произошло.

– Не любил, – мотнул он головой.

– Так вот, я тебя тоже не любила. Ты не в моем вкусе… Был бы ты в моем вкусе, я бы тебя сожрала…

– Да пошла ты!.. – сплюнул кровью Феликс.

– Да нет, дорогой, я там уже была, теперь твоя очередь… Кстати, я неплохо стреляю. Да ты, наверное, это уже понял. Раньше не понимал, а сейчас понял… Да, и еще, я не только стрелять могу, но и в рукопашную могу. Не веришь?..

Таис-Аида поднималась медленно. Ноги уже наполовину разогнулись в коленях, когда движения ее стремительно ускорились. Нога резко пошла вперед, в направлении Феликса. Рельефная ступня кроссовки на бешеной скорости состыковалась с его лицом… Кажется, Аида говорила, что не бьет лежачих. Типа не по-людски это. Ха!.. Феликсу было бы смешно, если б не было так больно…

Удар у Аиды оказался очень мощным. Феликсу показалось, что по голове ударил бронебойный снаряд. Но сознание из «башни» не выскочило. После нескольких секунд пребывания в нокдауне он стал подниматься с земли.

Лучше бы он этого не делал. Его гордый порыв послужил головорезам сигналом к действию. Они обрушились на него со всех сторон. И продолжали его бить даже после того, как он выключился…

И опять было долгое шатание вдоль границы между кошмаром и реальностью. И жуткая разрывающая боль. Она не давала покоя Феликсу, даже когда он уходил в забытье…

Более или менее сфокусированное осознание вернулось к нему только утром следующего дня. Он понял, что у него сломаны рука, нога и несколько ребер. Помощи ему никто не оказал. Хоть бы кто шину наложил – ничего… Сбывалось пророчество Кабира. Сначала Феликсу переломают все кости, а затем отрежут голову…

В пещеру вломились боевики – вытащили Феликса из пещеры и скопом набросились на него. Сначала его просто били. Затем хотели сломать руку и ногу. Но кто-то умный предложил просверлить дрелью ступни его ног. Делалось это медленно, с садистским наслаждением. И, как это ни обидно было осознавать, Феликс воспринял эту пытку с радостью. Это была не мазохистская и даже не мученическая радость. Просто ему пришло на ум, что скоро из него вытечет вся кровь, и он умрет, избавляясь от душевных и физических мук.

Но, увы, мучители не хотели, чтобы он умирал так быстро. Наложили на раны кровоостанавливающие повязки. А вместо обезболивающего кто-то ударил его автоматным прикладом по голове.

Чечены думали, что Феликс без чувств, когда тащили его обратно в нору. Но нет, он был в сознании и даже умудрился подобрать с земли кусок бутылочного стекла.

Его швырнули в пещеру, закрыли за ним дверь из тяжелого прочного дерева. Феликс остался в одиночестве, но вены вскрыть себе не смог – потерял сознание.

В себя он пришел уже ночью. Изматывающая боль мутила сознание, тело – один сплошной комок израненных нервов. Собственная смерть воспринималась как высшее благо. Феликс сумел поднести стекло к венам сломанной руки, но не смог полоснуть себя… Ведь он не просто человек, он офицер, боец. Поэтому не должен падать духом, он обязан бороться за свою жизнь до конца. А если шансов на победу нет, должен умереть, но при этом постараться утащить с собой на тот свет хотя бы одного врага. Да, он истерзан и растоптан. У него нет сил для борьбы. Но если ему не по силам убить врага, он должен хотя бы постараться сделать это…

Воспаленные мысли, воспаленное воображение. Но никаких других мыслей и образов у Феликса не было. Зато имелась недюжинная воля, которую он смог наскрести по сусекам своей души, преобразовав в сгусток яростной энергии.

Одна нога у него сломана, обе ступни просверлены – как в таком состоянии подняться? Но подниматься надо. И помочь в этом Феликсу могла только сила самовнушения. Раненный в ногу человек падает. Почему? Потому что на землю его бросает внушенная реакция на происходящее – если ты ранен, значит, выбит из колеи, и уже одна эта мысль делает тебя беспомощным. А ведь та же нога при ранении далеко не всегда выходит из строя. И боль не всегда замечаешь, и кость цела, и мышцы целые. Сломай стереотип, внуши себе, что ранение – это пустяк, на который не стоит обращать внимание, и тогда ты останешься в строю, будешь воевать дальше как ни в чем не бывало. А когда бой закончится – пожалуйста, ложись на больничную койку, приводи себя в порядок…

Усилием воли Феликс смог собрать в кулак все свои внутренние резервы, настроил сознание на борьбу. Он сумел внушить себе, что сломанная нога не может стать ему помехой, отключил нервные центры, реагирующие на боль. И смог подняться на ноги. Медленно, хватаясь за стены, он все же подобрался к двери.

В голове сложился не очень удачный, но план, который он, за неимением лучшего, принял на вооружение. Он будет трясти дверь, пока к ней не подойдет охранник. «Чех» знает, что пленник беспомощный, поэтому не станет звать подмогу – потом еще чего доброго засмеют. Он откроет замок, зайдет в каменную нору, чтобы узнать, какая сила расшатывает дверь. И тут Феликс на него набросится. Хватит у него сил убить врага или нет, но попытка будет. Надо бороться до конца…

Феликс толкнул дверь. И надо же, она поддалась его усилиям – медленно, со скрежетом загребая землю и камушки, приоткрылась. И никакой реакции с той стороны. Ни грозных окриков, ни автоматной очереди.

Он все понял. Оказывается, бандиты всерьез решили, что пленник не в силах выбраться из своей норы. И даже не стали запирать дверь на замок. Возможно, даже не выставили часового…

Но насчет часового Феликс ошибался. Стараясь не шуметь, он выбрался из пещеры и наткнулся на боевика. Тот сидел на камне, обнимая автомат: голова – на плече. Неважно, какой сон он сейчас досматривает, первый или седьмой. Сейчас важно, чтобы этот сон стал для него последним…

Чеченец проснулся как раз в тот момент, когда Феликс был готов наброситься на него. Видимо, дремлющее чутье все же подало сигнал об опасности, выдернуло сознание из омута сновидений.

Боевик был крепким на вид малым. И резким. Мощный всплеск энергии, когда он вскакивал на ноги. Эта же энергия бросила его на Феликса. Она же смягчила силу удара, с которой ему в живот врезался кусок стекла.

Да и не могло стекло причинить бандиту никакого вреда. Не хватало длины, прочности, да и Феликс не мог держать его крепко. К тому же боевик был в теплой куртке, поверх которой был наброшен достаточно прочный разгрузочный жилет. Но против чеченца сработал моральный фактор. Спросонья он решил, что Феликс пырнул его ножом. Понадобилась целая секунда, чтобы мыслительный центр очистился от этой информации. Но этой секунды хватило Феликсу, чтобы сбить чеченца с ног и в падении вцепиться ему в глотку зубами…

Видел бы Феликс себя со стороны. Сейчас он не принадлежал себе, природные инстинкты, заряженные на смертельную борьбу, вытолкнули его из человеческого обличья. Сейчас Феликс был самым настоящим зверем – загнанным, но не затравленным волком.

От передних зубов у него оставались только обломки. Маленькие, болезненные, но местами острыми. Но челюсти сильные, как у бульдога. Он мертвой хваткой вцепился врагу в горло. И продолжал сдавливать челюсти, пока не раскусил и не вырвал у бандита кадык…

Боевик был еще жив, когда Феликс скатился с него. Хрипел, брызгал кровью, сучил ногами. Но это была смертельная агония. Так что опасности часовой больше не представлял.

Феликс выполнил поставленную перед собой задачу. Он смог уничтожить одного врага. Сейчас он обессиленно лежал перед умирающим чеченцем и в болезненном бреду докладывал себе о достигнутой победе. До него не сразу дошло, что его больше никто не охраняет, селение спит, и он, если найдет в себе силы подняться, сможет улизнуть из вражеского лагеря.

Силы нашлись. Запах свободы всколыхнул Феликса изнутри, и снова в душе вспыхнул огонь борьбы, рождая новый сгусток энергии…

Он забрал у часового автомат, стянул с него разгрузку вместе со всеми боеприпасами. Бесшумно ползком обогнул окраинный дом селения. Даже когда лагерь остался позади, Феликс продолжал ползти. Руки как щупальца, глаза как сканер – нужно быть очень внимательным, чтобы не нарваться на растяжку или прыгающую мину…

Все обошлось. Феликс смог выбраться из лагеря, по горе спустился вниз к реке. Он испытывал острое желание упасть в воду так, чтобы его несло течением до самых предгорий. Пусть его будет жечь холодом, бить о камни. Зато не надо будет двигать изуродованными руками и ногами. Не чувствовал он в себе сил, чтобы продолжать движение без посторонней помощи. Но где-то должны были быть эти силы. И он должен был выжать их из себя. Реке не хватало напора, чтобы тащить его вниз по течению. Так что придется идти на своих двоих…

И он шел. Падал, снова поднимался. И шел, шел, придерживаясь направления реки.

Рассвет застал его в пути. Казалось бы, исчерпаны все внутренние резервы, не было уже сил поддерживать самовнушение, которое позволяло ему оставаться на ногах. А он все шел, как будто кто-то помогал ему свыше…

Бандиты застали его в пути. Они быстро и стремительно переправились через реку, устремились к нему. Как это ни странно, Феликс испытал радость от этой встречи. Ведь нет уже смысла идти дальше, а повернуть назад и уйти от преследования он уже не сможет – ни сил нет, ни даже желания. Наконец он может остановиться, перевести дух.

Так Феликс и сделал. Остановился, залег за каменным валуном. Изувеченные и до предела натруженные ноги вмиг онемели. Жалкие остатки внутренней энергии переместились в руки.

Правая рука у него сломана. Но он умел стрелять с левой руки. А правой – худо-бедно мог придерживать автомат.

Сдаваться он не собирался. И уйти от преследователей также не может. Так что выбора у него нет – хочешь не хочешь, а надо принимать бой.

Феликс находился в крайне невыгодном положении. Укрытие – более или менее надежное, но он – один, а бандитов много, человек семь-восемь. Они быстрые, сильные, хорошо обученные. А он не в состоянии даже сменить позицию. И как только боевики пристреляются, ему хана… Но прежде чем погибнуть, он все же заберет на тот свет двух-трех врагов…

Короткой очередью Феликс срезал одного боевика. Противник тут же сбавил темп, рассредоточился. Медленно, под прикрытием рельефа местности бандиты шли вперед. И стреляли на ходу. Пулеметно-автоматный огонь, взрывы гранат должны были прижать Феликса к земле, не давая поднять головы. Но это был его смертный бой. Он знал, что не выживет. Так что какая разница, когда умереть: сейчас или секундой-другой позже… Он продолжал стрелять. Осколком гранаты его ранило в спину, но это не выбило из колеи. Пули крошили камень, за которым он прятался, крошкой иссекло все лицо. Но Феликс продолжал стрелять. И смог уложить еще двух бандитов.

В любой момент в него должна была угодить пуля. Но такое ощущение, что кто-то отводил от него зло. Только все равно так долго продолжаться не может. Бандиты все ближе, огонь все более плотный и кучный…

Феликс видел, как боевик жмет на спусковой крючок подствольного гранатомета. Похоже, это уже все… Но граната почему-то летит высоко, разрывается далеко за его спиной. И сам боевик почему-то резко разворачивается на сто восемьдесят градусов, и все остальные поворачивают за ним. Но уйти далеко не успевают. Какая-то сила косит их шквальным огнем. Феликс своими глазами видел, как пуля размозжила затылок одному бандиту. И это была чья-то чужая пуля…

Из последних непонятно откуда берущихся сил он обернулся. Изможденное сердце радостно екнуло. К нему приближались разведчики в боевой раскраске и с бесшумными автоматами на изготовку…

Один разведчик опустился возле него. Феликс с трудом узнал в нем капитана Груздева, командира группы спецназа.

– Свои… – закрывая глаза, облегченно вздохнул. – Там, вверх по реке…

Он не знал, в каких координатах находится лагерь. Зато твердо знал, что нужно идти вверх по реке. Как долго – вопрос, на который он не знал ответа, потому что смутно помнил, как преодолел пройденный участок пути…

Пока его подчиненные преследовали убегавших боевиков, капитан Груздев оказал Феликсу первую помощь, вызвал «вертушку» для раненого. Вертолет появился через полчаса, Феликса загрузили на борт, прямым ходом отправили в госпиталь, где ему сделали операцию. Но как это происходило, Феликс не помнил. Он так глубоко ушел в небытие, что операцию можно было делать ему даже без наркоза…

Часть III

Глава двенадцатая

Петр прекрасно понимал, что виноват перед ней с ног до головы. Но даже глаз не прятал. Смотрел на нее нагло, вызывающе. Как будто перед ним стояла та самая дурочка Аделаида, о которую можно было вытирать ноги. Нет, она уже другая. Любовь и все сопутствующие ей чувства сгорели дотла, а на пепелище поселилась ненависть – холодная, бесстрастная…

«Ты поступил подло», – сказала она.

«Как поступил, так и поступил», – усмехнулся он.

Он поступил не просто подло, он поступил омерзительно. Она кормила его с ложечки, выносила из-под него дерьмо, мыла его, массировала ноги, спину, принуждала к специальным физическим упражнениям. Никто, кроме нее, не верил в его исцеление. Она спасла его своей верой, а он в благодарность за это женился на какой-то корявой суке, с которой у него когда-то был роман.

«Ты должен был жениться на мне», – в упор посмотрела на него Аида.

«Ничего я тебе не должен… Думаешь, это ты меня на ноги поставила? Между прочим, врачи сказали, что я и без твоей помощи выздоровел бы…»

«Почему они раньше тебе этого не говорили?» – саркастически усмехнулась она.

«Потому что они не знали, какой у меня сильный организм… А организм у меня сильный. И оргазм тоже… И вообще, я не понимаю, чего ты колотишься? Я ж тебя не бросаю. Будем встречаться как раньше…»

«От случая к случаю?»

«А тебе не нравится?»

«Мне все нравится…»

«Так в чем же дело?»

«Ни в чем…»

Разговаривать с этой скотиной было бесполезно. Он бросил ее, растоптал, унизил. К тому ж его женитьба – факт свершившийся. Он предал ее. А предатель должен быть наказан…

«Аида, ты не злись, ладно? – Петр решил, что конфликт исчерпан и он может дальше втаптывать ее в грязь. – Хочешь, я тебя утешу?»

«А твоя жена?»

«Так Тонька только через час вернется. А если и застукает, что здесь такого? Она же знает, что я перед тобой в долгу. А долги я всегда отдаю…»

Он стянул с нее курточку, стал расстегивать пуговицы на блузке.

«Я хочу есть…» – сказала она.

«Так это всегда пожалуйста. Но сначала я тебя собой накормлю…»

«Это как?» – удивленно повела она бровью.

«А сама знаешь, как!» – похабно осклабился он и взглядом провел по низу своего живота.

«Нет, сначала бутерброд».

«Колбаса в холодильнике, хлеб сама знаешь где…»

Где и что в этой квартире находится, Аида знала отлично. Она хозяйствовала здесь, пока Петр был никому не нужен. Теперь здесь другая хозяйка. Но ей не долго осталось…

Аида вытащила из ящика стола нож. Хороший нож, с острым стальным лезвием. Ручка удобная. При ударе он не согнется, не выскочит из руки. Она нарезала хлеб, когда появился Петр. Она посмотрела на него и презрительно усмехнулась. И что она нашла в этом недомерке. Маленький, худенький, семейные трусы, майка. Он даже не счел нужным приодеться…

«Что ты на меня так смотришь? – удивился он. – Не нравлюсь?»

«Нравишься, – кивнула она. – Так нравишься, что я хочу тебя съесть…»

«Так это всегда пожалуйста!»

С гнусной улыбкой он стащил с себя трусы и выставил на обозрение свой хренов отросток.

«Не знаю, как Тоня твоя с тобой живет. Не нравишься ты ей…»

«Кто тебе такое сказал?» – возмутился он.

«Я тебе это сказала. Но мне-то ты нравишься. Потому что я умею тебя готовить. Из тебя выйдет превосходное блюдо…»

Он так и не понял, что имеет в виду Аида. А она имела в руках нож. И ввела его по самую рукоятку… Чтобы приготовить кабанчика, сперва нужно его зарезать…

Клинок скользнул под ребро и вошел точно в сердце. Петр умер мгновенно. А жаль, Аида хотела, чтобы он хоть чуть-чуть помучился, прежде чем отойти в мир иной. И еще он должен был понять, что наступила расплата за его грехи…

Петр лежал на полу с широко раскрытыми остекленелыми глазами и смотрел в потолок. Из груди торчит рукоятка ножа, майка в крови… Была бы Аида художницей, она бы с удовольствием нарисовала картину, чтобы наслаждаться этим видом спустя годы. Впрочем, мертвый Петр никогда не исчезнет из ее памяти. Это был первый в ее жизни собственноручно изготовленный покойник. С него все началось…

Она впустила в квартиру Толика. Это он надоумил ее, что Петра нужно наказать, он же и подсказал, как снять с себя подозрения… Тонька пришла домой спустя полтора часа после гибели мужа. Аида набросилась на нее сзади, крепко схватила за шею, а Толик вливал ей в рот воду с растворенной в ней лошадиной дозой снотворного. Ее уложили на постель, дождались, когда остановится сердце. Толик объяснил, что нужно делать, чтобы очистить квартиру от следов своего пребывания…

Тогда Аида думала, что он уголовник. Но чуть позже узнала, что Толик – русский мусульманин, которого в свою веру обратили чеченцы. Это было еще в девяносто шестом году. Толик воевал в Чечне на стороне федералов, затем попал в плен, там из него и сделали оборотня… И сама Аида стала оборотнем. Сразу же после убийства Толик объявил ей, что она целиком находится в его власти и у нее нет другого выхода, как ехать вместе с ним в Чечню. И она согласилась…

Там из нее попытались сделать шахидку. Но Аида не хотела умирать. Да, она порвала с прежним миром, да, она ненавидит всех и вся, но ей хочется жить. И она доказала, что ее можно использовать на ином поприще, нежели взрывать на себе «пояс шахида». Во-первых, она превосходно стреляла. Во-вторых, владела пером, что позволило ей внести свой вклад в информационную войну в Чечне…

Она попала в бригаду Кабира. Арабский полевой командир сразу же положил на нее глаз. И она ответила ему взаимностью. Не сразу, но ответила. О чем не очень-то и жалела.

Кабир не бил ее, не унижал, напротив, относился к ней с подчеркнутым уважением. И не потому, что он такой хороший. Просто она уже была не той Аидой, которую можно безответно втаптывать в грязь. Она уже умела постоять за себя… Положение военно-полевой жены самого Кабира давало Аиде определенные преимущества. Никто из его подчиненных не мог позариться на нее. И деньги на ее секретный банковский счет ложились исправно. Ей щедро платили за каждого убитого русского, и еще больше – за каждую написанную статью, которые выходили в российских газетах под псевдонимом Марии Живаловой.

Она не ругала президента, не критиковала его политику, не призывала в открытую прекратить войну. Потому что если бы она писала в таком ключе, издатели быстро бы поняли, на кого она работает, перестали бы ее печатать даже за щедрое вознаграждение. Она писала о том, что происходит на самом деле, но ее данные о потерях федералов были многократно преувеличены. И с особым смакованием она раздувала факты, когда русские солдаты и офицеры ни за что ни про что убивали мирных жителей, мародерствовали. Коррупцию как таковую она не трогала, потому что существование продажных военных чиновников играло на руку ее чечено-арабским покровителям…

Аида убивала федералов, ненавязчиво чернила их в глазах российской общественности. И продолжала воевать под началом Кабира. Пока однажды его бригада не схлестнулась в жестоком бою с русскими спецназовцами. Командир русского ОМОНа подполковник Кабаржин, считай, полностью разгромил отряд, и Кабиру пришлось убираться за кордон, куда Аида отправилась вместе с ним.

Заморские покровители Кабира были недовольны им настолько, что на его карьере можно было ставить крест. Но Кабир сделал ход конем. Это по его просьбе Аида собрала группу из самых надежных боевиков и отправилась на охоту за подполковником Кабаржиным. Кабир должен был отомстить ее руками за свое поражение. Только в этом случае он мог вернуть милость своих хозяев.

Кабаржин отправился в отпуск, и вслед за ним в Битово, где жила его теща, отправилась Аида. Ей удалось провести группу через все заслоны, разместить людей, провести разведку на местности. Оставалось только подкараулить приговоренного подполковника и нанести сокрушительный удар. Но первая осечка случилась из-за Максуда. Вместе с Зариной он отправился в казино и спустил все деньги, которые доверила ему Аида.

Кабир фактически находился в опале у своих арабских боссов – с финансами у него было туго, поэтому надеяться на его помощь было бессмысленно. Да пока деньги дойдут… В общем, Аида вышла из положения – она обворовала свою бывшую подругу Нику. Максуд, Толик-Мустафа и Усман блестяще справились с заданием и раздобыли необходимые деньги. Но Аида и не думала их за это хвалить. Дело в том, что еще до этого Мустафа и Усман не смогли справиться с другим заданием.

Они поджидали Кабаржина возле подъезда его дома, собираясь пристрелить подполковника, а затем заминировать его по всем правилам военного искусства. С появлением ментов Мустафа должен был привести взрывной механизм в действие. Это был бы самый настоящий теракт с привлечением внимания прессы. А чем больше бы шуму наделала смерть Кабаржина, тем лучше для Кабира. Но, увы, Мустафа и Усман нарвались на местных ментов, которые в ту ночь словно взбесились. Да, ребята поступили мудро, задав стрекача. Но и менты оказались не лыком шиты. Мустафа и Усман с трудом смогли оторваться от преследования. И то потому, что смогли попасть на территорию воинской части, где за них, сам того не ведая, заступился русский часовой. Правда, когда прозвучала автоматная очередь, Мустафа не сразу понял, что произошло. И опрометчиво сунул взрывное устройство под какие-то доски. Возвращаться за бомбой обратно никто не рискнул…

Первая попытка ликвидировать омоновца не удалась. Но Аида не унывала. Все было готово к тому, чтобы исполнить приговор. Но снова подвел Максуд. Он отправил Зарину в ломбард, чтобы та обратила краденые часики в деньги. Но Зарину повязала местная братва, и Максуд не нашел ничего лучшего, как подбить Мустафу и всех остальных на мокрое дело. Они вчетвером в масках ворвались в казино «Реверс» и положили всех, кто мог оказать им сопротивление. Зарина была спасена, но Аида вынуждена была спасать свою группу. Она дала команду срочно убраться из города и затаиться где-нибудь в средней полосе России. Сама же осталась в Битове. Она жила здесь обособленно от группы. Документы в порядке, легенда – тоже. К тому же она в самом деле устроилась на работу в московскую газету. И в Чечне не засветилась, чтобы попасть на учет в ФСБ. Так что не было смысла прятаться от ментов.

И потом, если бы она убралась из Битова, менты бы точно заподозрили неладное, тогда бы ее подали в розыск – а ей этого не хотелось, так как она должна была довести свою миссию до логического завершения. Она и в одиночку могла справиться с приговоренным подполковником. Но… Не думала, что снова влюбится. И в кого – в банкира еврейской национальности. Но ведь влюбилась. И надо же, ее закоченевшее сердце стало оттаивать. В какой-то момент она вдруг поняла, что хочет отречься от прошлого и начать новую жизнь. Так бы она и поступила, если бы Борис позвал ее за собой. Но, увы, этого не случилось. Он прогнал ее как надоевшую беспородную собачонку, так же как это в свое время сделал Петр…

А как здорово было жить в роскошном доме, ласкать любимого. Она быстро успела привыкнуть к нормальной человеческой жизни. И когда Борис дал ей отставку, не сразу вспомнила, кто она такая и как жестоко умеет наказывать. Надо было убить Нику, виновницу ее бед. Но Аида поступила как та взбалмошная девчонка – взяла и опозорила соперницу на глазах у честного народа. Глупо было надеяться, что после этого Борис позовет ее к себе. Не позвал. Тогда она сама явилась к нему, в прежнем образе беспощадной убийцы. Не зря же она несколько дней жила в его доме. Ей было известно, как незаметно проникнуть внутрь с улицы, как спрятаться. А пока Борис перед сном принимал душ, она расправилась с его охраной. И свалилась на него как черный демон с расплавленных небес. Она бы его убила. Если бы не предложение, от которого невозможно было отказаться. Предложение это тянуло на целых пять миллионов долларов. И всего-то нужно сделать – провести теракт…

Аида договорилась с Борисом, вернулась в Битово, где ее ждала обозленная Ника. От лица своей родственницы она потребовала, чтобы Аида съехала с квартиры. Противиться Аида не стала. Во-первых, подполковник Кабаржин отправился отдыхать на черноморский курорт. Во-вторых, ею снова заинтересовались менты.

Они пожаловали к ней, когда она была дома. Их было двое. Знакомый уже майор Савельев из местного ОВД, а с ним измайловский опер, который когда-то крутил ее по убийству Петра. Неужели всплыли новые обстоятельства по уже забытому, казалось бы, делу?.. Аида дверь открывать им не стала, а ордера у них не было, чтобы ломиться в дверь. И засаду менты устраивать не стали. Поэтому ночью она без помех выскользнула из дома и покинула город. Вскоре она воссоединилась со своей группой и отправилась в приморский город, куда еще раньше укатил Кабаржин. Миссия возмездия продолжалась…

Кабир не мог профинансировать группу в достаточном объеме. Зато он смог снабдить всех участников акции высококачественными поддельными документами – по два комплекта на брата. В Битове Аида жила под своей подлинной фамилией. Но местные менты все же заинтересовались ею, и она не исключала возможности попасть в федеральный розыск. А может, и ФСБ взяла ее след. Словом, из Аиды Еловских она превратилась в Таис Римскую, перекрасила волосы, слегка подкорректировала внешность. Что примечательно, Таис Римская существовала в реальной жизни. Еще в пору своей студенческой юности она знавала одну проститутку под этим именем. Как будто предчувствовала Аида, что ей придется косить под проститутку…

Несколько дней понадобилось ей, чтобы вычислить Кабаржина. Как только это произошло, сразу же закрутилась карательная машина. Изощренный ум находил и воплощал в жизнь правильные идеи. Для начала Таис познакомилась с отдыхающими офицерами, с одним из них свела свою подругу. На плечах Феликса пробралась в спальный корпус санатория, отдалась ему в его номере. Небольшая доза снотворного плюс изрядная доза алкоголя обеспечили офицеру крепкий сон. Он не слышал, как в час «Х» она поднялась с постели, вытащила из сумки с двойным дном нитяные перчатки, кусок веревки с крючком. Вышла в коридор, оттуда – на балкон, зацепилась крючком за перила и ловко перебралась через них, натягивая веревку. Затем вернулась обратно. На первый взгляд – лишняя предосторожность. Но вдруг этот нехитрый финт запутает следствие…

Она снова прошла в номер к Феликсу, крючок и веревку вернула на место, вытащила из сумки взрывное устройство и снова выскользнула в коридор. Кабаржина выследил Толик-Мустафа. Еще два дня назад он тайком через забор проник на территорию санатория, прицепился к подполковнику, на хвосте у него дошел до самого его номера. Так что теперь Аида знала, куда цеплять мину…

Сокрушительный взрыв разбудил весь санаторий. И только Феликс спал как убитый. Пришлось его расталкивать, демонстрировать свой страх… Все вышло в точном соответствии с планом. Аида смогла взорвать Кабаржина и без катастрофических последствий выскользнуть из санатория. Даже ушлый чекист не смог поставить ей заслон.

Феликс в принципе ей нравился, и она не без удовольствия для себя провела бы с ним еще одну ночь. Но ей нужно было срочно уезжать. А Феликс со своим другом возник перед ними в тот момент, когда она уже навсегда покидала номер частного пансионата. Мустафа и Максуд прикинулись сутенерами. Правда, им за это досталось на орехи. Зато Аида и Зарина остались в памяти русских как две проститутки. Этот светлый образ затмевал возможные подозрения насчет их причастности к гибели Кабаржина.

Мишка расстроился, когда узнал, чем зарабатывает на жизнь Зарина. Но простил ее. Потому что любил. И Феликс тоже простил Аиду. Потому что ему было все равно, чем она занимается в этой жизни. Он воспринимал ее как интересную курортную забаву… Он ее не любил. И Аида могла бы его за это убить. Но не убила. Потому что сама не любила его. Любовь и симпатия – разные вещи…

Оказывается, ее Феликс был не кем иным, как тем проклятым Филином, чья группа уничтожила отряд подкрепления, шедший на воссоединение с Кабиром. А Мишка…

Кабир имел своего человека в стане русских. Он и сообщил Кабиру, что по его душу отправляется объединенная группа русских спецназовцев. Они прибывают вечером, ночуют на блокпосту, а утром отправляются в поисковый рейд. Кабир принял решение показать русским, кто в горах хозяин. И выслал свою группу – обстрелять блокпост. Группу возглавила Аида.

Зарина не была профессиональным снайпером, но очень хотела им стать. Тренировалась. И в тот раз у нее была возможность закрепить свое умение на практике. Она заняла место между двумя хижинами.

Русские заминировали селение, башню. Но у Аиды особое чутье на мины. Поэтому она смогла забраться на башню. Выстрелила. Убила. И проторенным путем легко спорхнула вниз, успев покинуть селение до того, как русские запустили свои минометы. А вот Зарина осталась…

Минами разворотило башню, снесло несколько строений. Но Зарину даже камушком не зацепило. Правда, выстрелить она так и не успела. Ее снял русский снайпер.

Аида хотела забрать с собой ее тело. Но решила немного обождать: русские в любой момент могли возобновить артобстрел. Но минометы и безоткатные орудия молчали. Зато появились русские спецназовцы. Аида решила, что нужно делать ноги…

Кабир всегда говорил, что русские разведчики – сильные и отважные воины. Но при этом он всегда добавлял, что его бойцы превосходят их. И в тот день у него появилась возможность доказать это. Кабир и в самом деле оказался на высоте положения. Смог правильно расставить ловушки, загнать спецназовцев в капкан. Русские были разбиты наголову. Но победа Кабиру далась страшной ценой. Его бригада фактически прекратила свое существование, жалкие остатки – не в счет.

Надо сказать, что Кабир уважал смелого врага. Аида же не уважала никого. И безжалостно расправилась с офицером, убившим Зарину. Плевать, что это был знакомый ей Мишка. Плевать на то, что он любил Зарину… И Феликса бы она убила – просто так, из спортивного интереса. Но Кабир решил оставить Феликса на закуску. При всем своем уважении к нему он уготовил ему медленную мучительную смерть. Но…

Не все лучшие воины Кабира пали в бою. Но уцелели недоноски. Один из них и охранял Феликса. Только вот удержать его не смог. Феликс зубами перегрыз часовому глотку, вырвался на свободу. Живого места на нем не было – уйти он не мог по определению. Но ушел. И даже принял бой, когда его настигла погоня. Видно, он по жизни везучий, поэтому и уцелел в том бою. Зато погибли еще несколько воинов Кабира. Их уничтожил Феликс и подоспевший ему на подмогу отряд русского спецназа…

На следующий день после этого события базу Кабира накрыл ураганный огонь русской авиации. Но к этому времени там уже никого не было. Во главе остатков своего отряда Кабир ушел высоко в горы, в глухие места, где спрятался в пещере – здесь мог чувствовать себя в относительной безопасности. Что-то разошлись русские, не на шутку разыгрались. А может, Кабиру просто по жизни не везет. Вторая бригада у него и фактически второе поражение подряд. Вряд ли заморских боссов устроит его победа над группой русского спецназа. Вот если бы он победил и отряд свой сохранил…

Все эти дни Кабир был мрачнее тучи. Но Аида нисколько не боялась. Он мог метать молнии, но в них уже не было прежней разрушительной силы. К тому же она уже давно не была прежней затюканной Аделаидой. Сейчас она Аида-воин, сильная, умная и уверенная в себе женщина. Уж кому-кому, а ей стыдно бояться какого-то неудачника. А как еще можно было назвать Кабира после того, что случилось с его отрядом? Кроме того, она усомнилась в нем еще после первого поражения…

С тех пор как от него сбежал Феликс, Аида не позволяла Кабиру прикасаться к своему телу. И он, похоже, понимал причину ее внутренней неприязни. Но продолжал хорохориться, правда, взгляд у него при этом был каким-то потухшим…

В пещере было темно и холодно. И без того ощущалась нехватка кислорода, а тут еще боевики пускают газы. А как воняет от них – сколько времени не мылись они, не стирали одежду. Только вот трусы у них не воняют. За отсутствием таковых. Да, такие вот пироги – настоящие ваххабиты трусов не носят. Этот факт заставлял Аиду ломать голову над пустым, в сущности, вопросом – неужели трусы не пускают мусульманина в рай? Вопрос в самом деле пустой, но забавный. И мысли забавные рождаются. Может, ваххабиты не носят трусы, потому что их яйца подобны горным орлам. Не то чтобы крепкие и большие. Просто свободу любят…

Аида проснулась недавно. Но так неохота выбираться из спального мешка. Во сне ей привиделся Петр, она снова убивала его. Но это не кошмар. Кошмаром можно было назвать ту реальность, в которой она сейчас пребывала. Сырая смрадная пещера, санитарно-гигиенические условия нулевые, с провизией проблема, с водой тоже. Медикаментов почти не осталось. А у них раненые… Капкан, в общем. Одна радость – русских спецназовцев поблизости нет и не ожидается. Условия ужасные, но можно перевести дух…

Аида – единственная «неверная» среди всех. Все уже привыкли к тому, что она не принимает участия в общей молитве. Сейчас утро, утренний намаз. На коленях все, кроме тяжело раненных. И кроме нее. Она – единственная, кто может лежать. Ее ценят и уважают. Но все равно – и чеченцы, и арабы, и даже русский Мустафа – все косятся на нее. Но ей плевать… Верующие нашлись. Вся их вера показная. В автомат и гранату они верят больше, чем в своего Аллаха…

– Ва хува хаййюн ля ямуту биядихиль хайру ва хува аля кулли шайин кадир… – бормочет Кабир.

Руки соединены и приподняты, кончики пальцев – на уровне плеч. Ладони раскрыты вверх и к лицу…

Аида достаточно долго жила среди мусульман, чтобы не знать, что на устах у Кабира. «Аллах превыше всего. Нет божества, кроме Аллаха Единого, не имеющего сотоварища, власть принадлежит Ему, хвала только Ему»… Кабир не только хвалит своего Аллаха, он молит его о помощи. Хотя прекрасно знает, что помочь ему может только сам. Или очередной отчаянный шаг с его стороны, или пулю в висок…

Молитва закончилась, какое-то время Кабир выходил из показного экстаза. Затем подошел к Аиде.

– Лежишь? – недовольно посмотрел на нее.

Дерзить Аида не стала, хотя так и подмывало сказать пару ласковых слов.

– Лежу, – с напускной безмятежностью кивнула она. – Думу думаю…

– О чем думы?

– О нашей хреновой жизни…

– Чем тебе наша жизнь не нравится?

– А тебе нравится?..

– На все воля Аллаха!

– Что сказал посланник Аллаха, когда увидел человека в грязной одежде? – насмешливо спросила Аида. – Он что, этот человек, не нашел воды, чтобы постирать свою одежду?

– Не тронь Аллаха, – нахмурился Кабир.

– А ты не тронь меня! – блеснула взглядом Аида.

Ислам ее совершенно не волнует. Как и православие. Но ей не нравилось, когда ее одергивают. Дескать, не касайся Корана своими грязными устами… Сами такие чистые, ха-ха! У них даже мисвака нет, чтобы чистить по утрам зубы. А надо бы. Ислам учит соблюдать чистоту и чистить зубы мисваком, желательно при каждом намазе…

– Будет тебе вода, – пошел на мировую Кабир. – Джума и Гафур сходят к реке…

– А если на спецов нарвутся?

– Как там у вас, у русских? Волков бояться – в лес не ходить… – в ус усмехнулся Кабир. – Только мы сами – волки, нас бояться должны…

– Должны-то должны… Сосунки-срочники нас боятся, а такие, как Феликс, – нет…

– Зачем ты мне о нем сказала? – помрачнел Кабир.

– А затем, что Феликс на свободе…

– Долго не протянет – от ран сдохнет…

– Давай, давай, тешь себя надеждой…

– Не трави душу, Аида.

– А что делать? Не подожжешь дров, огня не получишь… Где твой огонь, Кабир? Сидишь здесь, как мышь в норе…

– Помощь подойти должна, – неуверенно сказал он.

– Долго же тебе придется ждать. Твой Абдульфарим крест на тебе поставил…

Кабир хотел сказать что-то гневное, резкое, но промолчал. Потому что и сам прекрасно понимал, в каком положении находится.

– Мы уже провернули одну акцию в России, – сказала Аида. – Почему бы не пойти на второй заход?

– Это как раз то, о чем я думаю, – кивнул он.

– И о чем ты думаешь?

– Надо найти Филина и наказать…

В мудрости Кабиру не откажешь. Только беда в том, что мыслит он в одной плоскости.

– Мы знаем только имя его и фамилию, – покачала головой Аида. – Но мы не знаем, где он живет, в смысле, прописан. И где дислоцируется его отряд, нам тоже неизвестно. Это ГРУ, дорогой мой, а не ментовка. Это Кабаржина мы легко вычислили, потому что было кому помочь. А военная разведка для тебя темный лес…

– Ну, не совсем темный, если я смог получить информацию…

– Твой человек про них случайно узнал.

– Это не случайность, это закономерность.

– Я бы, дорогой, на твоем месте хвост не распускала. Филина нужно наказать, с этим никто не спорит. Но даже если мы его найдем и уничтожим, нам это мало что даст. Что такое один русский офицер по сравнению с мировой революцией? А тебе сейчас только мировая революция может помочь… Помнишь, я говорила тебе про русского банкира, которому нужен теракт в России?

– Ты сильная женщина, – недовольно покосился на нее Кабир. – Но почему тогда была слабой? Надо было убить его. А ты его не убила…

Кабир не без основания считал, что Аида спала с Борисом. Ревновать он, может, и не ревновал, во всяком случае, не похоже на то. Но смерти его желал…

– Как я могла его убить, если он нам нужен?

– Зачем нужен?.. Почему ты веришь этой грязной собаке? Разве ты не поняла, что этот пес тебе врал, чтобы сохранить свою поганую шкуру? Не нужен ему был теракт…

– Даже если он мне наврал, ты забываешь, что у меня есть достаточно крепкая веревка, чтобы затянуть узел на его шее…

В тайнике под Битовом у нее находился пистолет – орудие убийства. А также диктофонная кассета с компроматом на Бориса.

– Так давай затянем! – взбодрился Кабир.

– Давай… Даже если Брайнин соврал, даже если нет никакого Старыгина, мы все равно заставим его подать нам на блюдечке три миллиона долларов, которые он нам обещал…

Вообще-то, речь шла о пяти миллионах. Но Кабиру незачем об этом знать. Два миллиона Аида собиралась присвоить себе.

Врет Кабир, не за торжество ислама он воюет, а чисто за деньги. Но раз уж он пускает пыль в глаза своим джихадом, то пусть и дальше воюет якобы за свою идею. На урезанном ею же финансовом пайке. Аида же и не скрывает, что ее волнуют исключительно деньги. А раз так, то она имеет полное право присвоить себе два миллиона. Тем более что оставшиеся три – сумма колоссальная.

– А теракт, о котором он говорил? – озадаченно смотрел на нее Кабир. – Мы заставим его заказать этот теракт!

– А триста лет нам сдался его заказ. У нас что, у самих мозгов нет? Да за три миллиона мы всю Россию взорвем!

– Да, да! – подхватил Кабир. – Мы взорвем всю Россию! Это будет священная война против неверных!

Снова громкие слова. Впрочем, Аида уже давно привыкла к ним, и ее уже не коробило.

– Я не знаю, послушаешь ты меня или нет, но я предлагаю тебе такой вариант, – вкрадчиво заглянула она ему в глаза. – Мы сейчас же собираемся в путь, уходим за кордон в Панкисское ущелье. Там чистим свои перышки, а затем ты отправляешься к своему Абдульфариму. Вряд ли он примет тебя с распростертыми объятиями, но тебя это не должно смущать. Веди себя как ни в чем не бывало. Расскажи о своей победе над русским спецназом. Расскажи, как подставил русского Филина. Скажи, что не он сбежал от тебя, а ты его отпустил. Зачем? А затем, чтобы он попал под свое же русское следствие. Нет, скажи лучше, что его в оборот возьмет грозненская прокуратура. Скажи, что живым он оттуда не выйдет. Но не это главное. Это всего лишь предисловие. Ты должен заявить, что готов и дальше исполнять волю Аллаха. И на данный момент у тебя появилась грандиозная идея взорвать Россию. Так и говори – взорвать Россию. Скажи, что ты готов своими силами осуществить эту затею…

Аида задумалась. От общих фраз пора было переходить к конкретным идеям. Что же им такое замутить?.. Ей хватило нескольких секунд, чтобы придумать стоящий вариант.

– Скажи своему Абдульфариму, что ты проведешь целую серию устрашающих акций на территории Москвы. Ты произведешь несколько взрывов в поездах Московского метрополитена. Абдульфариму это понравится. Мало того, что будет много жертв, мало того, что поднимется вселенский шум, так ты еще и парализуешь транспортную систему Москвы. Ты только представь, что будет, если люди откажутся ездить в метро?

– Представляю!

Кабир светился от восторга, в глазах пылал дьявольский огонь. Аида вдохновила его своей идеей, и он прямо сейчас готов был ехать в Москву, чтобы взрывать там поезда. Но делать этого ни в коем случае нельзя. Необходимо тщательно подготовиться к операции, грамотно и безукоризненно все спланировать, заручиться моральной и финансовой поддержкой «отцов» «Аль-Каиды». На все про все уйдет не один месяц…

– Скажи, что нуждаешься в финансах, – продолжала Аида. – Но денег не проси. Скажи, что в Москве у тебя есть свой собственный источник финансирования. Но намекни, что тебе до него еще надо добраться. Абдульфарим сам сообразит, что нужно профинансировать подготовку к операции и первый ее этап. Для приличия можешь немного поломаться, но деньги все равно возьми – как бы из уважения к своему покровителю…

– Да, да, ты права, – довольный, как сытая мартышка, закивал Кабир. – Пусть Абдульфарим не думает, что я пришел к нему с протянутой рукой…

– Пусть видит в тебе самостоятельную и самодостаточную личность…

– Да, да…

– А когда мы осуществим свой план, Абдульфарим вознесет тебя к небесам. Как думаешь, он включит тебя и твою бригаду в статью бюджета? Я уверена, что летом ты получишь много денег, у тебя будет много людей, ты вернешься сюда и будешь нести знамя своего Аллаха…

– Нашего Аллаха! – в священном экстазе поправил Кабир.

В ответ на это Аида лишь пожала плечами. Зачем ей Аллах, если у нее есть деньги? А скоро их станет еще больше. Сначала она присвоит себе «лишних» два миллиона долларов. Затем соберет под себя самых отмороженных боевиков и вместе с ними снова отправится в Москву. Там она присосется к мошне Бориса и будет высасывать из нее деньги. Надуваться, как комар от крови, она не станет. А то не сможет взлететь, когда над ней занесут мухобойку. Она разбогатеет еще на несколько миллионов и с легкой душой отчалит за границу. Хватит шататься по горам как неприкаянная. Надоело все. Хочется жить в роскоши и комфорте. Чем она хуже какой-то Ники?..

Глава тринадцатая

1

Степан Круча составлял докладную записку начальнику ОВД о количестве совершенных и раскрытых преступлений за последнюю неделю. За этими цифрами скрывались реальные события, реальные люди. Но сами цифры, кроме сухости в печенках, ничего не вызывали. Рутина. Но без нее никуда, успешная отчетность по-прежнему составляла главный критерий работы подразделений криминальной милиции. Приходилось «надувать» показатели, а куда деваться?

Он уже заканчивал работу, когда в кабинет постучали. И тут же открылась дверь. В кабинет вошел полковник ФСБ Кольцов.

– Владимир Михайлович, какими судьбами! – поднимаясь с места, как старому знакомому, улыбнулся Степан. – Неужто снова что-то стряслось?

– Тьфу-тьфу!

Кольцов бодро подал ему руку, крепко пожал. Степан показал ему на свободное кресло.

– Я думал тебя к нам в управление вызвать, – сказал он. – Да от дела не хотелось отрывать…

– Все-таки что-то стряслось.

– Ну в принципе стряслось, но не у нас… В общем, я сейчас в артиллерийском полку был. К тебе вот по пути заехал. Разговор есть…

– Насчет того случая? – нахмурился Степан.

Почти четыре месяца прошло с тех пор, как в клубе «Реверс» произошла бойня. А преступники до сих пор не найдены.

– В общем-то, да… Вопрос у меня к тебе. Ты вроде бы одной девушкой занимался, зовут Аделаида, фамилия – Еловских…

– Была такая, а что?

– Да большой интерес у нас к ней появился. Очень большой…

– Что-то натворила?

– Бед она натворила, очень больших бед…

– Чувствовал, что нечисто с ней что-то.

– Нечисто, – кивнул Кольцов. – Что ты про нее знаешь?

– Кое-что знаю… Э-э, с чего бы начать… В общем, тут в самом начале лета случай один произошел. Мы в клубе одном отдыхали, ну, только по пивку, мы ж не злоупотребляем. Ну, смотрим, подруга Аиды этой появилась, Ника ее зовут. Короче говоря, Аида подскочила к своей подружке, сорвала с нее платье. В общем, акт возмездия, непонятно за что… Потом-то мы поняли, что к чему. Аида у своей подруги банкира одного отбила. Хотя это она так думала – Ника-то с самого начала знала, что банкир ее ни на кого не променяет. Так оно и вышло, банкир этот Аиду завернул, а сам снова к Нике подался. Ну, Аида решила отомстить…

– Платье сорвала, только и всего? – удивленно повел бровью полковник.

– Ну да… А мне интересно стало – что за штучка эта Аида. Выяснилось, что где-то два года назад погиб один товарищ, за которого Аида собиралась замуж, но так и не вышла. Вместе с ним погибла и его молодая жена. По версии следствия, Антонина Катышева зарезала своего мужа, а затем покончила жизнь самоубийством. А у меня опер служит, который когда-то, в своем отделе, этим делом занимался. Аида тогда в качестве подозреваемой проходила, правда, недолго. Но у нее алиби, все такое. Короче, убийство списали на жену Катышева, а дело закрыли. Я поставил Шмелеву задачу, он поднял это дело. Но там комар носу не подточит, чисто все. В общем, зацепиться не за что, и Еловских ничего не предъявишь…

– А хотелось зацепиться?

– Хотелось. Подозрение у меня возникло, что эта Аида обокрала свою подругу, Веронику Дробышеву, ту самую Нику, о которой мы говорим. Но фактов-то у нас не было, чтобы ее привлечь…

– Где она жила?

– На квартире, здесь, в Битове. Кстати, Ника и помогла ей снять эту квартиру.

– Надо было обыск в квартире произвести.

– Так проводили…

– И что?

– Ничего. Никаких улик, подтверждающих ее причастность к краже.

– А что сама Еловских говорила?

– Говорила, что у нее и в мыслях не могло возникнуть такое – обворовать свою лучшую подругу. Ну, это было, когда майор Савельев первый раз к ней приходил. А когда он во второй раз к ней пришел, она вообще дверь не открыла. Он решил в следующий раз зайти. Но когда зашел, то самой Аиды не было. Собрала вещички, и тю-тю…

– Да, прошляпили девку, – сделал вывод полковник.

– Прошляпили, – не стал спорить Степан. – В федеральный розыск подавать ее не стали. Не за что…

– Так в том-то и дело, что было за что…

– Владимир Михайлович, я тебе все как на духу рассказал. Теперь ты мне расскажи, что знаешь про Еловских, не трави душу…

– Чеченская террористка твоя Еловских, вот какой, братец, пасьянс.

– Здравствуй, тетя, Новый год… Так что же это, получается, она с теми чеченскими выродками заодно была?

– Выходит, что так.

– Тогда почему она вместе с ними не ушла?

– Видимо, потому, что в Битове под своей подлинной фамилией жила…

– Даже на работу устроилась, – кивнул Степан. – Мы проверяли. Газета «Вечерний звон»…

– Этого я не знал. Нужно будет поработать в этом направлении. Но это уже наши заботы…

– Кстати, псевдоним у нее Марина Живалова… Наверное, чужой псевдоним, если она террористка… Хотя институт журналистики она в самом деле заканчивала… Я смотрел одну статью. Вроде бы правда написана. А если разобраться, то эта правда чеченцам выгодна, а не нам… Может, она для чеченцев писала?

– Может, и писала. Но больше убивала. Снайпер она. На стороне чеченцев воевала…

– Да, дела… Как же мы ее проморгали?

– Так же, как и мы… Надо было крепко за нее цепляться… Ладно, чего уж после драки кулаками махать?

– А драка была… Была… Но цели-то своей террористы не добились, так же?

– А ты про подполковника Кабаржина ничего не слышал?

– В смысле?

– Убили Кабаржина.

– Вот так так, не знал, – помрачнел Степан. – Хороший мужик был.

– Хороший, даже более того. Боевой офицер, Герой России… Кстати, Героя он получил за разгром крупной чеченской банды…

– Да, знаю.

– Знаешь. А не знаешь, что главарь этой банды уцелел. И Аида уцелела. И еще кое-кто…

– Так Аида что, в этой банде была?

– В том-то и дело… Соображай, подполковник, зачем она к вам в Битово приехала и бандитов своих за собой привезла?

– Неужели из-за Кабаржина?

– Ужели… Аида мстила Кабаржину за унижение своего любовника, полевого командира Кабира…

– Ясно, ясно… Хотя в голове не укладывается… Кажется, теперь я понимаю, кого мы возле его дома вспугнули.

– Да, вы вспугнули чеченских недобитков. Они за Кабаржиным охотились, а воинская часть им до фонаря. Потому они и не привели в действие взрывной механизм…

– Почему же они тогда в части скрылись?

– А куда ноги привели, там они и скрылись… Видать, взрывное устройство руки им тянуло, вот они и сбросили его по пути…

– Может, еще что-то сбросили?

– Так это мы и выясняли. Думаешь, чего я в полку сегодня делал?

– Значит, эти подонки за Кабаржиным охотились… А взрывное устройство им зачем? Дом взорвать хотели?

– Вряд ли. Есть несколько версий на этот счет. Но все сводятся к одному. Кабаржина хотели убить, а затем заминировать. Чтобы жертв было больше. Ты бы, Степан Степаныч, первым бы и пострадал. И людей твоих могло убить…

Действительно, у «чехов» была отличная возможность ликвидировать Кабаржина. Он возвращался откуда-то с вечеринки, пьяный, реакция замедленная. Убийцы на скамейке возле подъезда, ночь, тишина, вокруг никого. Омоновец бы и глазом не успел моргнуть, как получил бы пулю в лоб… Это ему повезло, что по счастливой случайности на пути у него встали Степан и Рома. Взбрело же им в голову проверить документы у поджидавших его убийц… Если б не это, чеченцы бы убили Кабаржина, а утром на место преступления выехала бы следственно-оперативная группа. Грянул бы взрыв… Но по воле случая ничего не случилось.

– Да я-то, как видишь, уцелел. А Кабаржина где убили, уже в Чечне?

– Если бы… Добила его Аида. Он в санаторий на Черное море поехал, а она за ним, и вся ее кодла с ней. И девушка, таджичка, Зарина ее зовут, тоже с нею. Они там на море с двумя офицерами познакомились, которые в том же санатории, что и Кабаржин, отдыхали. Санаторий режимный, так Аида со своим офицером туда проникла, номер Кабаржина заминировала… В общем, погиб Кабаржин…

– Что за офицеры?

– Нормальные офицеры, боевые, награды за боевые действия в Чечне имеют. Спецназ военной разведки…

– Разведка?

– В том-то и дело, что разведка. А вот Аиду с Зариной разведать не могли… Я тебе вот что скажу: банда эта чеченская – очень сильная. Огневая мощь – это пустяки по сравнению с женщинами. Красивые, изощренные, изворотливые. Так охмурили спецназовцев, что те ничего не поняли. Да что там спецназовцы, наши сотрудники дали маху. Аида всех вокруг пальца обвела. Можно было задержать, но не задержали. Мало того, даже в круг подозреваемых не взяли. Жаль, не смогли совместить два события – здесь, в Битове, и в санатории, – а так бы раньше нашли общий знаменатель. Хотя тогда у Аиды имя другое было и фамилия. Кстати, документы у нее были фальшивые, но достаточно высокой степени достоверности… Ну да ладно, это все детали…

Степан понял, что полковник собирается свернуть разговор. А ему было интересна каждая деталь. Он быстренько организовал кофе – для поддержания разговора.

– Так Аида сейчас где? – спросил он.

– В Чечне… Тут, понимаешь, целая история была. Один из офицеров, ну, про которых я говорил, в таджичку влюбился. Бывает же такое, в своего заклятого врага влюбился. Она же снайпером была в Чечне, так же, как и Аида. А спецназовец в нее влюбился…

– Наверное, не знал, кто она такая.

– Так в том-то и дело, что не знал. А узнал знаешь когда?.. Удивительная история, если говорить на нашем новоязе – эксклюзивная. Если коротко, то Зарина эта на русских охотилась, ночью дело было, а Михайлов, ну, офицер этот, по снайперскому делу мастер. В общем, думал, что просто в чеченского снайпера стреляет, а это Зарина была. Он ее любил, он же ее и убил… А потом вместе с Феликсом Расколовым, это второй офицер, вместе со своими группами в рейд вышли. Командиры они бывалые, мастера своего дела. Как так получилось, не знаю, но боевики их в ловушку загнали. Бой был. Расколов всех людей своих потерял, всех до единого. Только друг один его остался, старший лейтенант Михайлов. Но и того потом застрелили. Аида застрелила, собственной рукой. Якобы за Зарину. А Расколов говорит, что убивала она, потому что ей нравится убивать. Змея, говорит, подколодная…

– Если он говорит, значит, жив.

– Жив. Чудом из плена вырвался. Кабир из-за него без банды, считай, остался. Около сотни человек потерял. Большие потери. Потому его и не застрелил сразу. Кабир хотел, чтобы Феликс умирал медленно, в мучениях. Руки ему переломали, ноги, ступни просверлили. Думали, что все, хана парню, даже сарай на ночь не стали закрывать – дескать, все равно даже ползти не сможет. А он на ноги поднялся. Зубами глотку часовому перегрыз. И вырвался. Бандиты его, правда, догнали, но там спецназ наш появился. В общем, спасли парня. Он сейчас в Ростовском госпитале. Показания дал. Если б не он, мы бы и не узнали про Аиду…

– Как его зовут, Феликс? – спросил Степан.

– Феликс, – кивнул Кольцов.

– Из вашего ведомства?

– Я же говорю, военная разведка. Министерство обороны…

– А я думал, он из ваших, из чекистов. Второй Дзержинский.

– При чем здесь Дзержинский? – не сразу понял полковник.

– А потому что Железный Феликс…

– Ну да, ты прав. Железный Феликс, по-другому не скажешь. Было бы у нас побольше таких Феликсов, мы бы уже с чеченцами давно покончили…

– Не покончите вы с ними, – покачал головой Степан. – Знаешь почему? Потому что их в сортирах мочить велено. А какие сортиры в горах?

Он говорил в шутку, но получилось всерьез. И Кольцов, и он сам понимали, что чеченская война – это навсегда. Потому что существование этого очага напряженности выгодно власть имущим. И пока не изменятся тайные приоритеты, войне быть. В Чечне будут гибнуть русские солдаты, в России – мирные граждане. Победы можно добиться только на отдельных направлениях. А раз так, надо стремиться хотя бы к этому. И без «железных Феликсов» в этом деле не обойтись.

2

Боец спецназа в экстремальных условиях должен быть дикарем – в самом лучшем смысле этого слова. Он должен уметь сливаться с дикой природой, у него должны быть волчья хватка, бросок удава, львиная ярость и напор, собачий нюх. Ранение и все, что с ним связано, – тоже, по сути, экстремальные условия. И чтобы выжить, боевые, взятые из дикой природы качества уже не нужны. Но сама природа нужна как никогда. Ты должен обладать кошачьей живучестью, раны должны заживать, как на собаке. Тогда все будет в порядке, тогда ты быстро встанешь на ноги…

Феликс обладал могучим организмом. Но чеченский экстрим выкачал из него все силы и всю энергию. Понадобилось время, чтобы в его тело влились свежие живительные струи. И как только это произошло, он стал стремительно выздоравливать. Раны быстро заживали, кости срастались, как склеивались. Энергия жизни била ключом. И все потому, что перед ним стояла большая цель. Он должен был поскорее вернуться в горы, найти Кабира и Аиду, чтобы отомстить им за Мишку. Он не злопамятный – отомстит и быстро все забудет…

Про Аиду, про все, что он знал о ней, Феликс рассказал сразу, как только к нему вернулась возможность говорить. Представители ФСБ вытянули из него всю информацию и о ней, и о Кабире, пожелали скорейшего выздоровления, и больше он их не видел. Только друзья приезжали, боевые товарищи. Отец с матерью были, сестра. Мать слезно просила, чтобы он оставил свою службу. И аргументы приводила, мол, четыре года безвылазно на войне, это слишком много. Свой долг, дескать, исполнил, теперь пусть другие воюют. Да, войны он хватил через край. Но долг свой не исполнил. Когда отомстит за Мишку, тогда можно будет со спокойной душой подавать рапорт с просьбой об увольнении.

Но Феликс знал, что никогда не напишет рапорт. Что бы ни случилось, как бы ни было ему трудно, он все равно вернется на передовую. Долг перед Родиной, присяга, офицерская честь – для него это не пустой звук. Но главное не это. У каждого человека есть свое жизненное предназначение. Кому-то быть учителем, кому-то врачом, кому-то банкиром, а кому-то военным. Даже физиология определяет жизненный путь. Здесь, в госпитале, один врач объяснил Феликсу интересную вещь, о которой он раньше даже не задумывался. Откуда берутся доноры, которые по своей воле сдают кровь? Милосердие? Может быть. Но существует и другое объяснение. Есть особый вид людей, которые готовы сдавать свою кровь от ее переизбытка. Таким людям по жизни нужно избавляться от лишней крови, иначе у них просто начнет ехать крыша. Многие из таких людей даже не понимают, что им нужно искать пункты переливания. Зато они с удовольствием лезут в самое пекло всяких войн и конфликтов в интуитивном желании проливать свою кровь. Такие люди были везде и во все времена. Из них и получались профессиональные воины, которым, кроме войны, ничего не нужно. И кровожадность здесь ни при чем. Скорее, наоборот…

Феликс выздоравливал ускоренными темпами. Он рвался обратно в Чечню. И даже думать забыл о том случае, когда его группа уничтожила шестерых боевиков, четверо из которых впоследствии оказались «мирными жителями».

Но военная прокуратура об этом не забыла. Просто следствие, если так можно сказать, проявило милосердие. Следователь военной прокуратуры появился тогда, когда Феликс достаточно окреп и мог без посторонней помощи на своих двоих передвигаться по палате и госпитальному коридору.

Для разговора его вызвали в кабинет главного врача. Следователь, средних лет мужчина с тусклым взглядом, предложил ему сигарету. Как будто Феликс пришел к нему из камеры следственного изолятора без собственных сигарет.

Следователь начал издалека. Попросил рассказать ему о событиях, случившихся с момента его выхода в рейд на поиск банды Кабира. Феликс понимал, что крамолы в этих событиях нет. Да, он попал в засаду, да, он потерял свою группу, попал в плен. Но на войне это бывает. А сейчас не Великая Отечественная, когда за один только факт пребывания в плену могли дать срок или отправить в штрафбат. Так что рассказал он все без утайки.

Феликс думал, что следователь предложит рассказать ему, как он прошляпил Аиду в военном санатории. Ведь, если разобраться, он являлся косвенным виновником гибели Кабаржина. Но следователь завернул за другой угол. Он попросил Феликса рассказать, как он со своей группой уничтожил тех самых шестерых боевиков, из которых потом по воле злой силы осталось только четверо юнцов. Назвал место, время и дату.

И Феликс повелся на этот разговор.

– Да, в это время я со своим подразделением находился под Харсеноем. В результате скрытных тактических действий уничтожили группу чеченских и арабских боевиков. Это плохо?

– Нет, это хорошо… А потом была вторая группа боевиков, которую вы встретили совершенно случайно, – следователь стремительно подводил его к важному признанию.

– Да, была группа, – кивнул Феликс.

Он видел, сколько напряженного ожидания в глазах у следователя. Мало того, каким-то неведомым ему чутьем он улавливал электромагнитное излучение, которое исходило от его включенного диктофона. Это интуиция подсказывала ему, что разговор записывается на пленку. Отсюда и нужно плясать.

– Мы шли в квадрат, откуда нас должна была забрать вертушка. И навстречу нам попался отряд боевиков…

– Они были вооружены?

– Да, вооружение, снаряжение, боеприпасы – все было…

– Сколько их было?

– Точно не скажу, но человек минимум семь-восемь.

– Вы открыли по ним огонь?

– Каюсь… – сокрушенно вздохнул Феликс.

– Значит, открыли! – предвосхитил события следователь.

– Если бы открыл, то не каялся бы. Боевиков уничтожать нужно, чтобы они потом наших солдат не уничтожали. Но, к сожалению, мы не имели права вступать в бой. Не было такого приказа. Да и тактика у нас такая – в случае появления противника стремительно скрыться, не давая себя обнаружить. Да, мы сбежали. И они нас даже не увидели. Вот в этом и каюсь. Уничтожить их надо было…

Следователь закусил губу, взял со стола карандаш, нервно покрутил его в пальцах.

– Преследование со стороны боевиков было? – спросил он, понимая, что Феликс уходит от признания.

– Я же вам говорил, они нас даже не увидели.

– А может, вы успели уничтожить их до того, как они вас увидели?

– Как же я мог их уничтожить, если… Хотя да, мы их уничтожили…

Следователь облегченно вздохнул.

– Всех до одного уничтожили, – продолжал Феликс. – Всех до одного и не один раз…

– Как это не один раз?

– Да так – этот бой в моем сне был. Одно время этот сон снился мне каждую ночь… А в реальности мы точно не убивали этих боевиков…

– Вы издеваетесь надо мной, товарищ капитан? – не зло, но сквозь зубы спросил следователь.

– Я?! Издеваюсь?! Нет, я не издеваюсь. Меня этому в училище не учили. Меня убивать учили…

– Вот вы и убивали!.. Сначала вы уничтожили согласно приказу группу арабских наемников, а затем, на обратном пути, уничтожили группу людей, состоявшую из четырех чеченцев…

– Не было приказа их уничтожать.

– В том-то и дело, что не было!

– Так я их и не уничтожал…

– А кто же их тогда уничтожил?

– Вы о ком говорите? – Феликс откровенно валял дурака. Хотя бы потому, что имел на это право.

– Я говорю о четырех чеченских юношах, которых вы уничтожили по возвращении на базу…

– Они могут это подтвердить?

– Кто они?

– Ну, эти чеченские юноши.

– Как они могут это подтвердить, если они мертвы!

– Тогда кто же может подтвердить, что мы стреляли в этих чеченцев?

По простоте своей душевной Феликс отразил этот бой в рапорте, составленном сразу же по возвращении на базу. Но сейчас он точно знал, что Маслик уничтожил этот рапорт.

– Есть оперативная информация, что вы, товарищ капитан, и ваши подчиненные уничтожили группу, состоящую из четырех мирных жителей селения Харсеной…

– А что, мирные жители состоят в боевых группах? – усмехнулся Феликс.

– Значит, вы утверждаете, что это была боевая группа? – моментально среагировал следователь.

Так же моментально Феликс сообразил, что его пытаются подловить на слове.

– Я ничего не утверждаю… Я вам говорил, что по возвращении с задания моя группа обнаружила группу вооруженных боевиков, численностью до десяти человек. А про четырех мирных жителей селения Харсеной я ничего не знаю…

– Вообще ничего не знаете? – в упор, угрожающе, смотрел на него следователь. Его раздраженность выдавала его беспомощность.

– Ну, что-то слышал. Но я к этим трупам не имею никакого отношения…

– Но как же не имеете? В момент гибели этих людей вы находились с ними в одном с ними квадрате. Это подтверждено документально и не вызывает никаких сомнений…

– Да я и не отрицаю. Но я мирных чеченцев не убивал.

– Значит, вы приняли их за боевиков!

– Мне кажется, мы разговариваем с вами на разных языках, – усмехнулся Феликс. – Я говорю вам про вооруженных боевиков, с которыми я в бой не вступал. А вы пытаетесь доказать мне, что я убил каких-то четырех мирных чеченцев…

– А мне кажется, что вы просто-напросто валяете ваньку!

– Так я и есть тот самый ванька. Русский Ванька, который воюет, в то время как многие другие отсиживаются в тылу. Я тот самый русский Ванька, который воюет с вооруженными чеченцами, а какие-то хитровышитые умники пытаются доказать ему, что эти чеченцы мирные… А знаете, товарищ следователь, давайте так: вы предъявляете мне обвинение, и мы разговариваем с вами без всяких ваших хитромудрых закидонов.

– Что ж, раз вы на этом настаиваете, мы будем разговаривать с вами на официальном языке!

Следователь с торжественным видом зачитал обвинительное постановление, заполнил бланк протокола. Но разговора все равно не получилось. Камень преткновения «стрелял или не стрелял» по-прежнему стоял ребром…

– Я не силен в юрисдикции, гражданин следователь, – усмехнулся Феликс. – Но сдается мне, что все ваши обвинения не стоят и ломаного гроша. Вот вы лично видели, как я убивал мирных жителей, о которых вы говорите?

– Лично я не видел.

– А кто видел?

– Я еще раз объясняю вам, что есть подтвержденная информация о том, что в определенное время вы находились в определенном квадрате…

– Ну и что? Мало ли я где находился… Может, вы хотите снять показания с моих подчиненных, которые якобы участвовали в уничтожении «мирных жителей»? Так нет больше моих ребят, нет. Эти «мирные жители», которых вы так защищаете, сами уничтожили моих бойцов, мою группу. Кстати, в том бою мы уничтожили больше полусотни этих «мирных жителей». Я вижу, у вас есть желание обвинить меня в их гибели. Что ж, давайте, заводите дело, составляйте протокол, я выложу все как на духу… А вину за тех четырех чеченцев я брать на себя не буду. Потому что я их не убивал…

Следователь набрал в легкие воздуха, задержал дыхание, закрыл глаза. Медитирует, что ли, крыса тыловая? Врезать бы кулаком по его медитатору, чтобы аж искры из глаз.

– Поймите, Феликс Дмитриевич, положение очень серьезное, – после продолжительной паузы псевдоотеческим тоном изрек он. – Мы в состоянии доказать вашу вину. И мы это сделаем, не сомневайтесь.

– Доказывайте, а я посмотрю.

– Да поймите же вы, наконец, ваше чистосердечное признание…

– Вы еще про явку с повинной скажите, – с язвительной усмешкой на губах перебил его Феликс. – Осознал, что это неправедно – убивать чеченских боевиков, – и явился к вам с повинной головой…

– К сожалению, речь идет не о вооруженных боевиках, а о безоружных жителях чеченского селения. Поймите, мы не имеем права убивать мирных жителей, мы, в конце концов, не варвары, а цивилизованные люди…

– Извините, а вы с кем сейчас разговариваете?

– С вами, а что?

– Извините, не понял… Я почему-то думал, что цивилизованные люди у нас только в правительстве. Бросили нас, неразумных, в пекло настоящей войны и хотят, чтобы мы чеченцев в жопу целовали. Извините за мой варварский язык… Знаете, а ведь я не совсем варвар, иногда я даже книжки почитываю. А сейчас меня даже мысль цивилизованная посетила. Вот я думаю: зачем нам с вами ломать копья? У следствия есть великолепная возможность доказать мою виновность. Ну, или невиновность. Надо всего лишь экспертизу провести…

– Какую экспертизу? – повелся следователь.

– Ну, я забыл, как она называется. Что-то там с баллистикой связано…

– Вы имеете в виду баллистическую экспертизу?

– Ну да… Так вот, надо взять мой автомат и проверить, из него ли стреляли в мирных чеченцев…

– Логично, – ляпнул, не подумав, следователь.

– Логично и довольно просто. Вы едете сейчас в свою прокуратуру, создаете боевую группу из следователей, ставите прокурора во главе, седлаете коней и скачете к господину Кабиру аль-Хрен Батьковичу. Возможно, вам придется немного пострелять, чтобы отбить у него наши автоматы, которые он захватил в качестве трофеев. Но, скорее всего, он встретит вас хлебом-солью, он же как-никак мирный чеченец, нет, мирный араб. Он вообще зла русским не желает, так что прогулка в горы станет для вас увлекательным путешествием. И автомат мой для экспертизы привезете…

Следователь аж побагровел от злобы. Или от страха. Но, скорее всего, от своей беспомощности.

– Вы все сказали? – резко спросил он.

– Нет, еще не все. Возможно, кто-то из жителей Харсеноя видел, как я и мои бойцы убивали ваших мирных чеченцев. Можете найти свидетеля, назначьте опознание. Только мне придется надеть маску…

– Какую маску?

– Ну, шапочка есть такая, «ночь» называется, в ней еще обычно прорезь для глаз делают. Шапочка раскатывается до подбородка, и маска готова…

Никакой маски на Феликсе не было. Но кто сможет это доказать? Прокурор и его прокурята в том буковом лесу в тот момент грибов поблизости не собирали. Из всех участников событий на данный момент остался только Феликс. А он свидетельствовать против себя не собирается. Он, может, и варвар, но не дурак.

– Вы точно издеваетесь! – зло сквозь зубы процедил следователь. Впрочем, он тут же поспешил взять себя в руки. Снова прикинулся добреньким.

– Поймите, Феликс Дмитриевич, вы напрасно хорохоритесь. Что бы вы ни говорили, мы в состоянии доказать вашу вину. И мы это сделаем, уверяю вас.

– Я это уже слышал. Что еще?

– А то, что мне очень не нравится наш разговор. Вы делаете из меня врага, в то время как я желаю вам только добра…

– Кто еще мне добра желает? Головорез Кабир?

– Он-то здесь при чем?

– Да при том. Он убил тех чеченцев, о которых мы с вами говорим, а всю вину за это свалил на меня.

– Это бездоказательное утверждение.

– Как бездоказательно то обвинение, которое вы мне предъявляете. К счастью, сейчас не тридцать седьмой год, есть законы, за которые вы так радеете. Или они только на чеченцев распространяются?

– И на чеченцев тоже. Кстати, существует чеченская прокуратура и чеченская милиция. Скрывать не буду, грозненский прокурор очень бы хотел видеть вас у себя в кабинете…

– И что?

– Неужели вы не понимаете, чем для вас может обернуться общение с чеченскими следователями.

– Варварские методы допроса?

– Вот видите, вы все прекрасно понимаете.

– Вы хотите сказать, что мое дело могут передать грозненской прокуратуре? – нахмурился Феликс.

Его брови сошлись на переносице, слились в одну линию, похожую на грозовую молнию.

– Нет, я хочу сказать, что мы приложили все усилия к тому, чтобы ваше дело попало под юрисдикцию военной прокуратуры…

– И в знак благодарности я должен взять на себя чью-то вину?.. Знаешь, что я хочу тебе сказать? – перешел на «ты» Феликс. – Плевать мне на ваши усилия. Пытками меня не сломаешь, проверено. Это во-первых. А во-вторых, пошел ты на х…!

В силу своей принадлежности к варварскому племени воинов-профессионалов Феликс нисколько не жалел о той точке, которую поставил в конце этого разговора. А последнее слово, которое он произнес, как нельзя лучше подходило для того, чтобы его поставить вместо подписи под протокол.

Только вот сам следователь считал себя цивилизованным человеком, поэтому совершенно не разделял его точку зрения. Он не смог простить Феликсу его выходку. Видимо, и прокуратура восприняла это как личное оскорбление. Мотор следственной машины был запущен на полную мощность. Но вот маховик этой же машины крутился на слабых оборотах. Потому что желание прокуратуры отдать Феликса под суд не совпадало с возможностями. Не было у следствия серьезных доказательств его вины. А косвенных улик не хватило даже для того, чтобы Феликса взять под стражу. Проскальзывали шестеренки следствия…

И все же прокуратура сдаваться не собиралась. Следствию хватило аргументов, чтобы отправить Феликса на судебно-психиатрическую экспертизу. И он бы отправился в «психушку», если бы в дело не вмешалось его начальство.

В госпиталь прибыл подполковник Маслик. Взаимные приветствия, фрукты-кефиры, общие разговоры. Но Феликс прекрасно понимал, что командир приехал к нему не только для того, чтобы передать приветы от боевых друзей-товарищей.

Наконец разговор коснулся главной и болезненной для них обоих темы.

– Да, Феликс, наломал ты дров, – с упреком посмотрел на него Маслик. – Зачем следователя послал?

– Да не сдержался. Нервы ни к черту…

– Вот-вот, поэтому и отправят тебя в дурку. Угадай, с каким диагнозом выйдешь оттуда?

– Да мне как-то все равно, – соврал Феликс.

Он мог согласиться с тем, что война сделала его ненормальным. Но ему вовсе не хотелось получить официальный ярлык шизофреника. Это же крест на всю жизнь…

– А прокурору не все равно. Не смог он тебя съесть. Зато надкусить сможет. Жизнь он тебе подгадить хочет…

– Да пошел он!..

– Да он-то на месте останется. А пойдешь ты… В общем, дела такие. Генерал наш лично с прокурором разговаривал. Сам понимаешь, ГРУ и без того обвиняют в существовании эскадронов смерти. А тут еще твой случай. Да еще это, следователя послал. Злой на тебя прокурор, крови твоей жаждет. Но генерал его уговорил закрыть дело и отменить направление на экспертизу. В общем, ситуация такая. – Маслик отвел в сторону глаза. – Подашь рапорт на увольнение…

– Не понял? – возмущенно протянул Феликс.

– На увольнение, говорю, подашь рапорт. По собственному желанию. Годик на гражданке погуляешь, отдохнешь, нервы в порядок приведешь. А через год, когда вся эта суета уляжется, мы тебя обратно восстановим. Такой вот вариант…

– А если меня этот вариант не устраивает?

– Тогда генерал сам приедет тебя уговаривать. А если не уговорит… Если не уговорит, тогда на дурку пойдешь, а там тебя по состоянию здоровья уволят. Кто тебя потом с белым билетом обратно возьмет? Даже в милицию не устроишься…

– При чем здесь милиция? Я человек военный, милиция мне не нужна…

– Вот в армию и восстановишься. Через год… Ты пойми, надо просто пережить момент, а потом все образуется…

– Точно образуется? – Феликс с надеждой посмотрел на Маслика.

– А когда мы тебя подводили?

– Никогда.

– Так в чем тогда проблема? Все нормально будет, вот увидишь. Кстати, тебя уже выписывать собираются. Поедешь в санаторий, это как раз то, что тебе нужно. Потом домой. Отдохнешь, посмотришь, как люди на гражданке живут… Только смотри, особо не засматривайся, а то еще понравится гражданская жизнь, обратно возвращаться не захочешь…

– Не устроит меня гражданская жизнь, – покачал головой Феликс. – Не тот характер… Ладно, так уж и быть, будет вам рапорт…

В конце концов, не так уж все и страшно. В тюрьму его не сажают, на принудительное лечение не отправляют, а гражданка – это вовсе не ад. В самом деле, почему бы не отдохнуть годик?

Глава четырнадцатая

1

Борис Брайнин задумчиво смотрел в окно. Снег на крышах домов и машин, снег на деревьях и на фонарях. Это первый снег. Он свалился на голову точно по расписанию.

А вот господин Старыгин точно свалился как снег на голову. Он позвонил сегодня утром, назначил встречу в ресторане. Уже пора ехать, а так неохота…

Дабы избежать неприятных сюрпризов, Борис прихватил с собой начальника технического отдела службы безопасности. Разговор предстоит важный, и необходимо исключить любую вероятность прослушивания.

Старыгин легко разгадал природу его опасений. И предложил ему самому выбрать любой кабинет ресторана. Борис так и поступил. Но все равно его человек осмотрел помещение на предмет подслушивающих устройств. Ничего. И все же радиоглушители были приведены в действие. Старыгин не возражал. Тем более что с его стороны также были приняты меры предосторожности.

Они закрылись в кабинете, дождались, когда официант разнесет салаты, холодные закуски и первые блюда. Больше он не появится, пока разговор не будет исчерпан. А вторые блюда подождут…

– Сколько времени прошло с того памятного разговора? – спокойно спросил Старыгин.

– Считай, полгода, – невесело отозвался Брайнин.

– И что сделано?

– Ничего…

Помимо того разговора, когда они заключили между собой дьявольскую сделку, была еще одна памятная встреча. Борис вырвал право на жизнь в обмен на деньги, которые он должен был заплатить террористам. Но сколько времени прошло, а от Аиды ни слуху ни духу. А другую группу, способную осуществить чудовищное злодеяние, Борис искать не решался. И упорно тянул время…

– Почему? – строго посмотрел на него Старыгин.

– Боюсь, – честно признался Борис.

– Ясно… Почему же тогда соглашался, если боялся?

– Когда соглашался, не боялся. А если боялся, то не очень. Потом испугался… К тому же я бизнесмен, а не уголовник…

– От бизнесмена до уголовника один шаг, – блеснул остроумием Старыгин.

– Если судить по господину Сидорову? – ляпнул Борис.

– Он не уголовник, – обиделся за своего босса Игорь Михайлович.

– Но тем не менее ему приходится скрываться.

– Это другое. Происки конкурентов и недоброжелателей. Да и не о том сейчас разговор… Значит, ты отказываешься от нашего договора?

– Считайте, что да.

– Что ж, тогда придется оставить тебя без сладкого, – сожалеюще покачал головой Старыгин.

Но не смог обескуражить Бориса.

– Я решил поменять пасеку, – усмехнулся он.

– То есть?

– Выведу свои активы из «Альфа-Максимус», создам новый, полностью подотчетный мне банк. Важных клиентов и все свои проекты оставлю за собой. Связи, механизмы, наработки у меня есть. В общем, со временем новый банк выйдет на тот уровень, который мы имеем на сегодняшний день…

«Альфа-Максимус» целиком и полностью держался на Борисе. Без его деятельного участия банк опустится до уровня канализации, вместе со всеми активами господина Сидорова… Об этом говорить он не стал. Старыгин это и сам понял.

– Боюсь, что вы ставите Олега Андреевича в неловкое положение, – нахмурился он.

– А в какое положение он меня поставил? Простить себе не могу, что согласился на его идиотское предложение.

– Да, вы правы, предложение в самом деле идиотское, – согласился Старыгин. – Более того, Олег Андреевич вовремя осознал, что ни к чему хорошему его затея не приведет… Это даже хорошо, что вы не пошли у него на поводу. В общем, наш договор разрывается. Я так понимаю, по нашему обоюдному согласию…

– Вы думаете, что я должен вас за это благодарить? – поморщился Борис.

Если бы не дурацкая затея Олега Андреевича, он бы просто откупился от Аиды. Отстегнул бы ей миллион, и гуляй. А тысяч за сто долларов он бы выкупил у нее тот проклятый пистолет, из которого были убиты его охранники… Но нет, он все-таки ввязался в авантюру. И уже, получается, попадает под статью за организацию террористической группы…

Впрочем, все не так уж и страшно. Дела у него идут отлично, есть деньги, есть нужные люди, которые в случае чего заступятся за него. Если Аида вдруг попадет в лапы к чекистам и сдаст Бориса с потрохами, он скажет, что вынужден был предложить ей сотрудничество с целью сохранить себе жизнь. Ведь она пыталась убить его. Разумеется, их устный договор изначально не имел никакой силы… Словом, он выкрутится и останется на плаву. Выкрутился же он в случае с теми тремя охранниками, которых убила Аида. Менты до сих пор разыскивают их по подозрению в краже. Борис же вне всяких подозрений…

– Нет, благодарностей я от вас не жду. И даже от имени Олега Андреевича прошу нас извинить за ту авантюру, в которую он вас едва не втянул. Мало того, Олег Андреевич готов заплатить неустойку за сорванный договор…

– Насколько я помню, с моей стороны также был отказ от взаимных обязательств.

– И тем не менее… Короче, Олег Андреевич согласен уступить вам двадцать процентов от своих акций банка «Альфа-Максимус»…

Борис глянул на Старыгина в крайнем изумлении. Тот понял причину его удивления.

– Вы, наверное, думаете, что эту неустойку я придумал на ходу? – обескураживающе улыбнулся он. – Нет, все было оговорено заранее. И отказ от договора, и неустойка. А то, что вы собираетесь создать свой банк… Признаться, это довольно-таки смелый ход с вашей стороны. Но поверьте, это мальчишество, не более того. Нам вы сделаете хуже, это да, но себе лучше не сделаете. Так что выбросьте эти глупости из головы и давайте заниматься общим делом. Тем более что после заключения сделки вы будете владеть контрольным пакетом акций вашего банка…

Контрольный пакет акций давал Борису неоспоримые преимущества, ради которых он готов был забыть все недоразумения, возникшие между ним и Олегом Андреевичем. Готов и забудет…

Сделка состоялась ровно через неделю. Для этого Борису потребовалось тайно вылететь за границу. Поездка удалась. До Швейцарии он добрался без проблем, и обратный путь не принес никаких сюрпризов. Приятно было осознавать себя свободным человеком. А вряд ли бы он чувствовал себя так вольготно, если бы Аида смогла воплотить в жизнь им же поданную идею…

Теперь Борис владел контрольным пакетом банка. Фактически он был полновластным хозяином всех своих проектов и предприятий. Это событие нужно было обмыть.

Корпоративный банкет, это само собой. Но там приходилось держать марку собственного имиджа, там не расслабишься. А вот в кругу друзей-приятелей он мог оттянуться как следует.

Генка, Витек, Савва. Друзья детства. Генка известный футболист, у Витька целых три автосалона, Савва тоже бизнесмен – своя рекламная компания. Все чего-то в этой жизни добились. Все женатики. Но сегодня у них был мальчишник. С ними легко и непринужденно.

Сначала они просто ужинали в ресторане, затем их понесло в стриптиз-клуб. Сексуально-музыкальный драйв, кипящая кровь, планка мужских страстей зашкаливает под потолок. В конце концов Борис не выдержал. Он уже давно нацелился взглядом на белокурую красотку с шикарными ногами от роскошного бюста. Как она зажигала… Когда красотка выскочила на сцену в третий раз, а это случилось в первом часу ночи, Борис подозвал ее к себе, усадил на колени и сунул под каждую грудь по стодолларовой купюре. Обе бумажки удержались. Какая грудь!.. Он предложил ей приватный танец с выездом к нему домой. Клуб дорогой, элитный, танцовщица – экстра-класс. И чтобы эта красотка из стриптизерши опустилась до проститутки, а именно это сейчас и требовалось, нужно было раскошелиться. Две штуки баксов – немалая сумма. Но Борис был так распален, что готов был расстаться с деньгами без сожаления. Танцовщица обещала подумать над его предложением. Она спорхнула с его колен, снова накрутилась на свой шест. А спустя какое-то время к Борису подошел паренек с пластилиновой улыбкой до ушей, спросил, удобно ли ему будет, если девушка прибудет к нему в половине четвертого утра. Получив положительный ответ, попросил адрес.

Танцовщица к этому времени чертовски устанет, ей захочется спать, но это никого не волновало. Она должна будет отработать свои деньги, и она их отработает по высшему классу. В предвкушении веселенького события Борис продолжал выпивать и болтать с друзьями. Ровно в три часа покинул компанию, отправился к себе домой.

Красотка еще не прибыла, но он уже определил ей место для танца – огромный каминный зал. Она оголится перед ним, он возбудится до неприличия – повалит на шкуру белого медведя и… Да, это будет просто здорово.

Он принял душ, набросил поверх голого тела дорогой халат а-ля турецкий султан, бухнулся в глубокое кресло в ожидании волнующего момента.

Но девушка все не появлялась, зато стали слипаться глаза, сознание заволакивало сонным туманом. Но Борис и не думал сдаваться. Он продолжал ждать свою красотку, мечтая о сексуальных подвигах. Чтобы держать себя в форме, он вытащил из бара бутылку коньяка, набросал в бокал полста капель, взял ноутбук, поставил его на стойку бара, устроился за ним поудобней, подключился к Интернету. Открыл сайт с проститутками, стал листать их фотографии и сравнивать с ожидаемой красоткой. Были проститутки ну очень красивые. Но его-то не обмануть. Он прекрасно знал, что все эти фотки скачаны с платных порносайтов и за чудными прелестными личиками скрываются обыкновенные рязанские рожи. Хотя, конечно, бывают исключения. Вот, например, красивая блондинка с ногами от ушей. Качество фотографии не очень, нет в них западного лоска. Но это лишь подтверждало то, что девка настоящая…

Борис просматривал фотографии интернетовской блондинки, когда в сопровождении охранника в комнату вплыла стриптизерша. Свежая косметика, ореол эротического блеска, норковая шубка, походка от бедра. А какая обаятельная улыбка. Фальшивая, принужденная, но как сыграно!

Он не стал отключаться от Интернета. Пьяная мысль подсказала ему, что надо бы сравнить виртуальную красотку с реальной.

Стриптизерша бодрилась, всеми порами души излучала страстную энергию. Но, как бы она ни пыталась скрыть свою усталость, все равно было ясно, что ей нужен отдых. Поэтому она не стала тянуть резину и после глотка коньяка приступила к делу. Под музыку повела плечами, отчего шуба волной стекла ей под ноги, а роскошные волосы рассыпались по голым плечам.

Она была в одном купальнике – чисто символическое прикрытие для сочных аппетитных прелестей. Лаская своим языком свои же губы, она змеей вилась вокруг Бориса. Страсти накалились до предела. И когда ее лифчик улетел под люстру, он готов был обрушить на нее всю мощь своего желания. Но еще остались трусики, и он должен был дождаться, когда красотка останется без них. И вообще, не стоит спешить, надо наслаждаться моментом. Ведь главное в романтических встречах не секс, а сам процесс… Чтобы хоть как-то отвлечься и сбить внутреннее напряжение, он отреагировал на звонок электронной почты. Быстро вскрыл почтовый ящик, скользнул взглядом по сообщению…

Знамя его страстей трепеталось на самой высоте его мощного, до боли затвердевшего флагштока… И надо было ему читать послание…

Казалось бы, ничего особенного – банковские реквизиты, номера счетов. Но напротив каждого счета стояли цифры. Напротив одного – «2», напротив второго – «3». И Борис понял, от кого исходит это сообщение. Аида! Она требует перечислить на свои счета сумму, в общей сложности равную пяти миллионам долларов. Она готова исполнить уже отмененное свыше задание. Она жива. И, возможно, находится где-то рядом…

Стриптизерша не понимала, что происходит. И по-прежнему изображала высокий градус сексуального энтузиазма. Под этим градусом она полезла к Борису, в манерном экстазе раздвинула ему ноги, распахнула полы халата. Она элитная профессионалка, а не какая-то вокзальная шлюха, ей предложили солидный гонорар, словом, она обязана была излучать лишь положительные эмоции. Но, как она ни пыталась удержать себя в руках, ее лицо скривила гримаса разочарования. И обиды. Только что Бориса распирало от высоковольтного напряжения, но послание Аиды обнулило желание. И взору разгоряченной красотки предстал обвисший скукожившийся корешок, напоминавший замерзшую детскую сосиску…

2

В Новороссийске есть порт, есть морвокзал, но нет аэропорта. Впрочем, Сергей Будякин не считал это проблемой. В Москву можно улететь из Анапы, но лучше – из Краснодарского аэропорта. Правда, ехать до Краснодара примерно столько же, сколько лететь в Москву. Ну да ладно, ему не привыкать…

Ноябрь месяц, но на побережье теплынь, пятнадцать градусов выше нуля. Солнце, море, лебеди, для которых Новороссийск и есть те «теплые страны», куда должны улетать птицы на зимовку. И в Краснодаре тоже солнышко. Погода летная, билет на самолет в кармане, пора ехать.

Он отдавал последнее распоряжение своему заму, когда в кабинет вошел начальник службы безопасности, бывший фээсбэшник с настоящими связями в органах.

– Сергей Васильевич, ты уже? – Отставной полковник неосторожно вознес глаза к небу.

– Иваныч, ты чего! – весело возмутился Сергей. – Я на небеса не собираюсь, рано еще, мне всего лишь тридцать четыре…

– Да я не в том смысле… Хотя… Сергей Васильевич, тут одна информация прошла, мне друг звонил. В общем, есть сведения, что из Чечни в наши края выдвинулись чеченские террористы…

– Ну что ж, раз так, распорядись усилить охрану. С начальником РОВД свяжись, пусть своих ребят добавит. Все-таки нефтяные терминалы, если рванет, мало не покажется…

Сергей Будякин допускал факт проникновения террористов к нефтяным терминалам. Но это предположение казалось больше гипотетическим, чем реальным. Новороссийск не тот город, где террористам раздолье. В город ведут всего две дороги, со стороны Анапы и Краснодара, со стороны Геленджика, а там контрольные пункты милиции, проверка документов, все такое. Словом, вероятность засветиться достаточно высокая. Есть, правда, дорога через Грушевую Балку, но это еще сложнее. Во-первых, высокогорная дорога, крутой спуск-подъем. Во-вторых, требуется особый пропуск. Но в принципе в город попасть можно, только вот как из него выбраться? Если что случится, дороги будут в момент перекрыты наглухо, в море выйдут пограничники на своих катерах, горные тропы перекроют десантники и вертушки. Будет капкан для террористов. Хотя, конечно, если очень постараться, и в этом мешке можно прогрызть дырку. Но зачем напрягаться, если в России полно других городов, откуда выскользнуть легче простого.

– Да охрану-то усилить – это само собой, – сказал полковник. – Я не про то. Возможно, террористы готовятся взорвать самолет…

– Какой самолет? – нахмурился Сергей.

– Какой именно, никто не знает. Но, скорее всего, взорвут тот, который вылетает в Москву. Сам знаешь, чеченцы больше москвичей любят терроризировать…

– Когда будет теракт?

– Помилуй, Сергей Васильевич, этого никто не знает! Информация скользкая, не проверенная, может, вообще «утка» какая-нибудь… Но сам понимаешь: береженого бог бережет. Может, ну его в пень, этот вылет, давай на поезд, а? Тише едешь, дальше будешь.

Сергей привык слушаться своего зама по безопасности. За три года совместной деятельности он его еще ни разу не подводил. И сейчас желает ему только добра… К тому же и самому что-то расхотелось лететь на самолете. На поезде будет спокойней…

– А поезд когда? – спросил он.

– Сегодня вечером. Фирменный, «Кубань», возьмешь люкс с телевизором и балдей всю дорогу. В пути всего сутки…

– С телевизором, говоришь. Люкс…

– Ну да, двухместный люкс. Можно сразу два места выкупить, будешь один ехать…

– Да, наверное…

Он хотел уже вызвать секретаршу, чтобы озадачить ее. Но передумал. В голову пришла авантюрная мысль.

– Иваныч, не в службу, а в дружбу – сгоняй сам на вокзал, – загадочно улыбнулся Сергей.

– Зачем на вокзал, позвоню – привезут…

– Ты не понял. Ты сам лично с кассиршей поговори, пусть организует купе с женщиной, у них там есть данные, я знаю. Сунешь ей на лапу, она все сделает… Сам понимаешь, никого другого просить не могу. Ты как могила, никому ничего. А другие…

Сергею не хотелось разрушать свой имидж примерного семьянина, каким, в сущности, он и являлся. Здесь, в Новороссийске, у него жена, здесь он ей не изменяет. А в Москве у него есть Ника. И там он ей ни с кем не изменяет. Получается, он вообще не изменяет… Он-то православный по зову души и предков. Но при этом не отказался бы позаимствовать у мусульман их закон, по которому мужчине позволяется иметь много жен. В принципе он и без того живет по этому закону. Ведь у него фактически две жены… А где две, там и три. Почему бы не гульнуть со случайной попутчицей, если она не корова какая-нибудь. Может, классная телка попадется…

Вечером он садился в поезд. Чистенький спальный вагон, симпатичные проводницы, в купе все начищено, накрахмалено, заправленная постель, маленький телевизор под потолком. Он хотел бы сразу посмотреть на свою попутчицу, но, увы, до самого Краснодара ехал один. И томился вопросом – какую красотку подсунул ему Иваныч.

Поезд прибыл на станцию, остановился, спустя минуту из тамбура донесся шум – это врывалась в вагон толпа пассажиров. Еще через четверть минуты с грохотом отодвинулась в сторону дверь, и в купе вломилась толстенная баба. Лет сорок пять, но отнюдь не ягодка.

– Какой симпатичный мужчинка!.. – басовито и восторженно протянула она. – Здрасьте, здрасьте! – И залихватски подмигнула Сергею.

От ее призывного взгляда ему стало жарко. Подсознание невольно выдало проклятье в адрес Иваныча. Ему бы эту корову в дорогу…

Бабища ловко поддела одним пальцем свою полку, легко подняла ее, швырнула в открывшуюся нишу большую сумку. Ту, что поменьше, засунула под стол. И с ходу достала оттуда литровую бутылку из-под какой-то дешевой водки, закупоренную самодельной пробкой.

– Как зовут тебя? – ухарски спросила она.

Похоже, она усиленно косила под Надежду Бабкину, но выходил какой-то колхоз с примесью дешевого борделя.

– Фома, – прикола ради соврал Сергей.

– А я Алевтина. Фома и Алевтина, звучит-то как, а!.. А это! – показала она на бутылку. – Это же божественный нектар!.. Вино. Из собственного винограда! Не химия там какая-то! Вкуснятина!!!

Сергей почувствовал, как к горлу подступил тошнотный ком.

– Выпьем с тобой, Фома, за знакомство! За жизнь поговорим! Песни петь будем!.. А там посмотрим. Я, признаться, большая привереда, себе цену знаю. Но ты такой красавчик!

Неужели эта наглая корова всерьез считает, что он будет пить это самодельное пойло и лезть в ее жировые складки?.. Может, сойти с поезда, пока не поздно? Пусть Иваныч подгоняет джип. Уж лучше на машине в Москву ехать, чем в одном купе с этой самодовольной свиноматкой…

Пожалуй, Сергей так бы и поступил, если бы на пороге не возникла не совсем юная, но свежая и к тому же красивая девушка. На голове меховая шапочка-ободок, нисколько не скрывающая роскошных, белых, как снег, волос, большие выразительные глаза, ресницы, как стрелы амура, чуть широковатый, но ничуть не отталкивающий нос, пухлые, густо накрашенные губы – сочные и, вероятно, сладкие на вкус. Изящная дубленка до пояса, короткая кожаная юбка, сильные стройные ноги, стильные полусапожки на высоком каблуке. Из вещей – небольшой модный чемодан на колесиках, оригинальная сумочка в приложение к обуви. От нее пахло свободой и нежными французскими духами.

Она с легким недоумением посмотрела на тетку, перевела взгляд на свой билет, снова глянула на нее.

– Извините, но вы заняли мое место. – Голос мягкий, воркующий.

Она сама по себе была великолепна, но по сравнению с Алевтиной-колхозницей казалась богиней красоты. Вот о какой попутчице мечтал Сергей.

– Да ничего страшного, деточка! – с идиотским презрением окатила ее взглядом бабища. – Ну перепутала место, с кем не бывает. Давай оставим все как есть – я заняла твое место, а ты займешь мое. Договорились?

– Но так нельзя, – покачала головой девушка.

– Нельзя, нельзя! – чуть ли не вскричал Сергей.

И силой вытолкал из купе противную тетку. Она возмущалась, пыталась сопротивляться, но Сергей был неумолим. И даже лично затащил в ее купе тяжелую сумку.

– У каждого свое место в этой жизни! – вкладывая в эту фразу глубокий смысл, сказал он на прощание.

Надо ли говорить, с каким удовольствием он вернулся в свое купе, к своей прекрасной попутчице. Он посмотрел на нее с тайным любованием и решил, что выплатит Иванычу щедрые премиальные. Заслужил…

Он помог девушке уложить вещи, вышел из купе, чтобы она переоделась. Когда вернулся, она уже возлежала на своем месте с глянцевым журналом в руках. На обложке журнала была редкостной красоты фотомодель, но Сергей на нее глянул мельком. Все внимание – на прекрасную незнакомку, а если точнее, на открытые почти что по всей длине ноги. К его вящей радости, она не стала облачаться в какой-нибудь бесформенный спортивный костюм. На ней были легкий топик и короткие, расширяющиеся книзу шорты.

Она лежала, согнув ноги в коленях. Кожа гладкая, чистая, загорелая, как будто она села на поезд прямиком из солярия. Под шортиками… Девушка, похоже, догадалась, сколь бурные фантазии пучат сознание Сергея – опустила ноги на пол, села, накрыла их журналом.

– Меня, надеюсь, не прогоните? – задорно улыбнулась она.

– Прогоню, – в том же тоне ответил ей Сергей. – Если немедленно не скажете, как вас зовут.

– Виктория Александровна. А если не прогоните, то можно просто Вика…

– Сергей Васильевич. Можно просто Сергей. Но в том случае, если не откажете мне в удовольствии угостить вас коньяком.

– Вот так сразу? – удивленно и чуточку недовольно повела она бровью. – Не успели познакомиться, и сразу коньяк?

– А почему нет?

Он вытащил из своей сумки коробку дорогих шоколадных конфет с коньячной начинкой, раскрыл, предложил Вике.

– Ну если так! – милостиво улыбнулась она. – От конфет я не откажусь. Если с чайком…

Сергей сходил к проводнице, заказал чай и, чтобы все было красиво, сунул ей в карман пятисотенную купюру. Вернулся к Вике. Взглядом показал на коробку.

– Начинка коньячная, – сказал он. – Но на самом деле это вранье. Коньяк сам по себе большая редкость, а все, что продается под этой вывеской, в действительности всего лишь бренди. Настоящий коньяк делают только во Франции, провинция, кстати, так и называется – Коньяк. Это коньячный спирт, который выдерживают в дубовых бочках, сбитых гвоздями из акации…

– Непременно из акации? – выразила удивление Вика.

– Фирменный стиль, ничего не поделаешь… Кстати, у меня есть бутылочка. «Наполеон».

– «Наполеон»? – как-то без восторга переспросила она.

– Вас не вдохновляет «Наполеон»? Напрасно, напрасно. Настоящий «Наполеон» – это не марка коньяка, как вы думаете. Это всего лишь срок выдержки…

Сергей достал из сумки и поставил бутылку подлинного коньяка «Реми Мартин».

– Так вот, в дубовые бочки заливают виноградный спирт, – продолжал он. – Крепость – семьдесят градусов, емкость – триста пятьдесят литров. Только через пятьдесят лет выдержки крепость опускается до сорока градусов. А из трехсот пятидесяти литров остается только сто. Французы шутят, что остальные двести пятьдесят литров выпивают ангелы…

– Красиво шутят.

– На то они и французы… Да, насчет выдержки. Семь-восемь лет, и получается коньяк «V.S.O.P.», после десяти – «Наполеон», пятнадцать-семнадцать – «Х.О.», ну а через пятьдесят лет томления получается знаменитый коньяк «Луис XIII»… К сожалению, «Его Величество» я оставил дома…

– Луис ХIII был всего лишь королем, а Наполеон – императором. Так что уж лучше «Наполеон»…

– Логично!

Сергей остался доволен ее ответом.

– Интересно, сколько такая прелесть стоит?

– Вы поверите, если я скажу вам, что эта бутылка стоит тысячу долларов? – спросил он.

– Нет, не поверю, – сразу же ответила она. – Дело в том, что у меня есть друг. Так вот, он покупал точно такую же бутылку, и она стоила чуть больше ста долларов…

– Уверяю вас, Вика, вас подло обманули. Это был не настоящий «Наполеон»…

Сергей говорил правду, поэтому вид у него был достаточно убедительный.

– Ну, может быть, – не стала спорить Вика.

– А друг у вас где, в Краснодаре?

– Сама я из Краснодара, а Вадим из Москвы. Он у меня бизнесмен, компьютеры там, программы…

– Вы к нему едете?

– К нему. Больше меня в Москве никто не ждет… Между прочим, он жениться на мне обещал…

Сергей поймал себя на мысли, что и сам бы верхом на этой Вике много бы чего обещал. И, скорее всего, большую часть своих обещаний исполнил бы. Уж очень заводила его девчонка… Жаль, что у нее есть друг. А то бы он прихватил ее с собой на свою московскую квартиру. Но сейчас-то друга нет, а впереди целая ночь. Надо пользоваться моментом…

– Счастливый у вас друг, – откупоривая бутылку, вполне искренне заметил он.

– Я тоже так думаю, – счастливо улыбнулась Вика.

– Ну что, промочим горло?

– А если я скажу вам, что после коньяка меня клонит в сон? – насмешливо спросила она.

– Главное, чтобы сон был ярким, так чтобы на всю жизнь запомнился.

– На что вы намекаете?

– Я не намекаю. Я предлагаю выпить за здоровье вашего друга…

– Ну, если так!

Вика не строила из себя девушку строгих нравов. После первой рюмки была вторая, третья. Она смеялась, шутила, легко и с удовольствием поддерживала любой, даже скабрезный разговор. Сергей очень надеялся, что у него с ней срастется. Но, увы, когда бутылка опустела, она легла, накрылась одеялом, пожелала ему спокойной ночи и повернулась на бочок. И напрасно он пытался расшевелить ее. Вика никак не реагировала на его намеки. Но достаточно сильно лягнула его ногой, когда он подсел к ней, вплотную соприкоснувшись бедром с ее попой… Неужели Иваныч останется без премии?

В конце концов до Сергея дошло, что все его попытки достичь успеха на любовно-эротическом фронте результата не принесут. Тогда он представил, как завтра к нему в его московскую квартиру приедет Ника – красивая, желанная. Он подарит ей дорогое жемчужное ожерелье, и они займутся любовью. Может, он не получит той новизны и остроты ощущений, которых мог бы достигнуть с Викой, но все равно будет здорово…

Он тоже лег, укрылся одеялом. Но коньяк разыгрался в крови и не давал ему покоя. Хотелось разрядки. Как будто бес в ребро забрался. Он снова поднялся, оделся, взял свою барсетку и отправился в вагон-ресторан. Но там, увы, никого не было. Только пьяная компания подозрительных типов – уж не зэки ли после отсидки домой возвращаются?

Недолго думая, Сергей купил бутылку дешевого коньяка, коробку конфет и направился к проводнице. Та обрадовалась его появлению. Он думал, что искренне, а оказалось – по долгу службы обязана была встречать его приветливой улыбкой. От коньяка она отказалась, как отказалась будить свою сменщицу. Но согласилась немного поговорить с ним. А когда он достал ее своей болтовней, вежливо попросила его из служебного купе. Сергей понял, что ловить здесь нечего, оставил ей коньяк и конфеты, а сам направился к себе.

Вика по-прежнему спала. Но как! Сгребла одеяло под себя, обняла его ногой. В купе было жарко, видимо, это и заставило ее оголить свою попку. Шортиков на ней нет, только белые стринги. А поскольку она лежала на боку, спиной к Сергею, вид открывался захватывающий.

Какое-то время он держался за ее попу глазами, затем взялся за нее рукой – нежно провел по ягодице, медленно спустился к щиколотке. Так же медленно, но уверенно сознание переместилось из головы в паховую область, мозговые извилины изогнулись в форме детородного органа. А со стороны Вики никакой реакции. Она говорила, что после коньяка ее клонит в сон, но не сказала, что спит как убитая…

Уже не отдавая себе отчета, Сергей лег на бок, крепко прижавшись к ней. Сначала он просто ласкал ее, затем стащил с себя штаны, с нее снял трусики. Вика продолжала спать мертвым сном и даже не шелохнулась, когда он вошел в нее. Зато сладко застонала, когда он сделал первое возвратно-поступательное движение. Ей было приятно, но кайф она ловила во сне. Видимо, ей снится, что она занимается сексом со своим другом. Что ж, сон у нее будет ярким и запоминающимся, как он и обещал…

Проснулась она утром, ближе к полудню, как ни в чем не бывало поздоровалась с ним, взяла косметичку и полотенце, вышла из купе. Вернулась через полчаса. Свежий макияж, пьянящий запах французских духов. В глазах упрек.

– Сергей, я думала, вы порядочный мужчина…

Ее слова обожгли сознание, щеки запылали.

– Что, стыдно? – усмехнулась она. – Или страшно?.. Не бойтесь, заявление в милицию я писать не буду…

Да, она догадалась, что этой ночью была с мужчиной. Разумеется, кроме него, больше некому…

– Я не хотел… – потерянно пробормотал он.

– Да нет, наверное, тебя стоит наказать… – На губах у нее играла издевательская улыбка. – Если бы ты хотел, я бы еще могла тебя понять. Но ты не хотел, как же так!

– То есть я хотел… Ну, в смысле, я не должен был так делать… Сам не знаю, что на меня нашло…

– Пить меньше надо.

– Согласен.

– Я так поняла, что про презерватив ты не забыл?

– Нет…

– Тогда живи, – необычно легко сменила она гнев на милость. – Спишем на дорожное приключение… Со мной такое впервые, поэтому интересно. А так бы я тебя по стенке размазала… Чай закажешь?

С этого момента она стала вести себя так, как будто между ними ничего не было. Но на предложение освежиться пивком отказалась. Зато он выпил зараз три банки. Потом взял еще четыре бутылки… К Москве он подъезжал изрядно подшофе. Но в голове спокойно, ноги твердо стоят на земле.

Поезд причаливал к перрону Казанского вокзала. Еще минута, и они оба покинут вагон, разойдутся как в море корабли.

– Вика, мне очень жаль, что так получилось, – повинился он.

– Неужели ты об этом жалеешь? – недоверчиво усмехнулась она.

– То есть я хотел сказать, что это было самое лучшее приключение в моей жизни… – осмелел он. – Но все равно, как-то не по-человечески все было… Жаль, что у тебя есть друг, а то бы я… Ну, в смысле, у меня здесь квартира… В общем, если вдруг какие-то проблемы, звони…

Он вытащил из барсетки свою визитку, на обратной стороне написал номер своего мобильного телефона, протянул ей. Визитку она взяла, даже не глянув на нее. Благодарно улыбнулась, но в глазах стоял отказ – нет, не воспользуется она его помощью, мол, и без него есть кому помогать.

Сергей хотел помочь ей с вещами, но она отказалась. Ее будет встречать друг, и он может заподозрить неладное, если увидит постороннего мужчину с ее вещами. Это Сергей-то посторонний… Хотя да, в сущности, так оно и было.

Вику никто не встречал. Надо было видеть, сколько горечи было в ее взгляде, которым она лихорадочно сканировала пространство вдоль перрона в поиске своего друга. Сергей не удержался, подошел к ней. Спросил, может ли он чем-нибудь ей помочь?

Глава пятнадцатая

1

– Нет, Сергей, мне ваша помощь не нужна…

Аида сразу поняла, что сосед попался ей очень солидный. И страждущий. Здоровый цвет лица, холеный. От него пахло только что напечатанными купюрами. Да и внешне он был симпатичный. Ей нравились такие мужчины, но увлекаться она не собиралась. Хватит с нее. Любовь выводит из душевного равновесия, мешает сосредоточиться. А в данный момент она была нацелена на выполнение очень серьезной задачи и расслабляться ей никак нельзя…

Она отшила Сергея. Но ему было невтерпеж, и ночью он пришился к ней сам. Надо сказать, ей понравилось. Во всяком случае у нее не возникло желания свернуть ему башку. И утром претензий по минимуму. Ну захотелось мужику, ну и что? И себе доставил удовольствие, и ей. А то, что фактически это был акт насилия, так за это с него можно было спросить чисто по закону. Но Аида чувствовала, что этот Сергей ей пригодится, поэтому не стала тиранить его угрозами подвести под статью за изнасилование. К тому же это бесполезно. Сергей очень крепко стоял на ногах в этой жизни – мог откупиться и от прокурора, и от судьи. Да и не могла Аида заниматься шантажом. Она не сомневалась, что уже находится во всероссийском розыске, и светиться перед ментами никак нельзя.

Никаких пластических операций она не делала. Лишь слегка подкорректировала внешность. С помощью силикона ей слегка расширили нос, увеличили губы. Она думала, что это негативно отразится на ее красоте. Но вышло как раз наоборот – стала более симпатичной и сексуальной. Вдобавок ко всему она изменила цвет волос, линию бровей… Она изменилась, но не настолько, чтобы в ней невозможно было узнать прежнюю Аиду. Нет, человек, хорошо ее знающий, мог бы узнать ее при встрече. Но мент с ориентировкой в кармане вряд ли заметит ее сходство с фотороботом. К тому же она знает, как вести себя с постовыми ментами. Главное – смотреть на них как на пустое место. Ни в коем случае нельзя давать слабину взглядом. Менты сейчас натасканы как те сторожевые псы – заметит страх или растерянность в твоих глазах, сразу же даст себе команду «фас»…

– Вика, может, твоего друга не будет? – продолжал допытываться Сергей.

Натуральный прилипала. Но Аиду это не раздражало. Как раз напротив, она радовалась, что в случае чего она может обратиться к этому человеку за помощью и он ей не откажет. Есть его визитка с номером сотового телефона – это мост для встречи с ним, и, когда будет надо, она с ним свяжется. Но на данный момент он ей не нужен.

– Я не знаю, – удачно изобразила она душевное смятение.

– Ты знаешь его адрес? Я подвезу тебя.

– Не надо, – покачала она головой. – Вадим обязательно появится…

– А если нет?

– Тогда… Тогда я позвоню тебе…

– Да, конечно, звони в любое время…

– Только это вряд ли. Вадим обязательно будет…

Чтобы отвязаться от Сергея, ей пришлось достать свой мобильник, набрать несуществующий номер, связаться с мифическим Вадимом и спрашивать его, где он и когда будет. Потом она объяснила Сергею, что Вадим уже подъезжает к вокзалу. Отвязался…

Аида дождалась, когда Сергей скроется в толпе, немного постояла возле вагона и тоже направилась к зданию вокзала. Она шла с независимым видом, взгляд прямой, уверенный, но вызова в нем или просто бравады ни на грамм. На пути ей попались два патрульных мента. Молодые волчата, но взгляды у них проницательные, цепкие. Но на Аиду они не обратили никакого внимания. Может быть, кто-то и отметил про себя, что баба она красивая, но виду не показал. Их сейчас волновали террористы, а не красотки. А может, им и невдомек, что красотка может быть совмещена в одном лице с террористкой…

Она проскочила ментовской заслон, пешком добралась до гостиницы «Ленинградская». С документами у нее все в порядке, но в отель лучше не заходить. Там особый контроль, можно нарваться на большие неприятности. А приятности вот они, у входа. Женщина с картонкой – «Сдам квартиру».

Аида спросила цену. Сто пятьдесят долларов. В сутки. Дорого. Зато квартира, а не гостиничный номер. Есть где переночевать, откуда начать наступление на столицу.

Квартирка оказалась ничего. Одна комната, внутри чисто, уютно. Аида рассчиталась с хозяйкой, приняла с дороги душ, с удовольствием забралась под одеяло. Проснулась утром и сразу – на телефон. Нужно было искать другую квартиру. Здесь дорого, да еще неизвестно, не висит ли хозяйка на крючке у ФСБ. Как бы к ней с проверкой не нагрянули…

Пока что все складывалось хорошо. Кабир с остатками своей бригады успешно переместился из Чечни в Грузию. Связался со своим покровителем, встретился с ним. Рассказал все, как было и как должно быть в будущем. Идея взорвать Москву понравилась Абдульфариму, особенно его заинтересовал источник финансирования операции. Кабир у него денег не просил, но тот все равно выделил сто тысяч долларов, оружие, а также задействовал своих специалистов, которые снабдили уже подобранных исполнителей надежными документами – паспорта и водительские удостоверения, качество подделки великолепное.

Группу возглавила Аида. И первой же выехала в Москву. Добралась до Краснодара, немного отдохнула, села в поезд, и вот она уже здесь. Аида владела искусством перевоплощения, поэтому федеральный розыск ее не пугал. Другое дело – Толик-Мустафа. Он тоже славянин, но его фейс, скорее всего, также пропечатан в ментовских ориентировках. Спасибо Феликсу, чтобы он сдох!.. Аида всерьез опасалась за Мустафу. Из-за своей примитивности он мог попасть в лапы к ментам и тем самым сорвать операцию. Поэтому она даже в группу его не взяла. Аида задействовала молдаванина и двух чеченцев. В предыдущей миссии они участия не принимали, менты и чекисты про них ничего не знают. Плохо, что у молдаванина туго с интеллектом, а чеченцы – лица кавказской национальности, одна только их внешность может привлечь внимание ментов. Но с документами у них полный порядок, а то, что менты начнут их терзать, – ничего страшного. У них же не написано, что они боевики. По закону, чеченцы такие же граждане России, как и москвичи. А то, что есть другие надписи – синяки на плече от ношения автомата, мозоли на указательном пальце правой руки от спускового крючка, так Аида позаботилась о том, чтобы от всего этого безобразия не осталось и следа…

Не так давно Аида всерьез считала, что в ней умерла великая разведчица-диверсантка. Сейчас она так не считает. Потому что разведчица и диверсантка жива. И действует. Только против России… Да и какая разница – против кого воевать, лишь бы деньги платили?

Деньги у нее есть. Тридцать тысяч долларов наличностью. Нужно снять две обыкновенные, а не гостевые квартиры – для себя любимой и для боевой группы. Затем необходимо обзавестись транспортом. Аида не видела в этом никаких трудностей. Присмотрит какую-нибудь подержанную «девяточку», рассчитается с хозяином, тот передаст ей все документы и выпишет доверенность. Все, на этом процедура оформления в собственность закончится… Доверенность, написанная от руки. Это звучит примерно как «негр-альбинос», такая же несуразица. Но у русских всегда так, все через ж… женский сортир. Как будто нарочно создают все условия для террористов. Что ж, если так, сами во всем виноваты…

Аида созвонилась с каким-то доморощенным риелтором, который сдал ей однокомнатную квартиру на северной окраине города. Цена – четыреста долларов в месяц плюс пятьдесят процентов от стоимости – посреднику. Но Аиду этот вариант устроил. И она с удовольствием перебралась в новые апартаменты. Вторую квартиру она могла найти через того же риелтора, но решила подстраховаться и вышла на другого посредника. К исходу следующего дня сняла вторую квартиру – для своих бойцов. В самое ближайшее время они прибудут в Москву. Осталось решить проблему с транспортом. Как она и ожидала, особых сложностей с этим не возникло. Она выбрала перламутровый «ВАЗ» девяносто девятой модели. Машине семь лет, но движок и ходовая в отличном состоянии. Московские номера. Покладистый хозяин, который без долгих колебаний согласился передать ей товар по доверенности. Прямо на месте она расплатилась, получила ключи и отправилась домой. Все очень просто… Хотелось бы, чтобы и дальше не было никаких проблем.

В Москве у нее жили родственники. Дядя с тетей. Но Аида даже про родителей своих и думать забыла, так что даже желания навестить родню не возникло. Да и опасно это. Можно было съездить в гости к Нике, угостить ее мартини с ядом – она же злится на нее, так пусть успокоится навеки. Но, во-первых, это ни к чему. А во-вторых, она должна стороной обходить Битово. Скорее всего, там уже знают, что это ее люди постреляли местную братву. И если она там вдруг объявится и попадет в лапы к ментам, живой оттуда не уйдет. Уж очень там злы на нее – и менты, и братва…

А вот с Борисом Брайниным она очень хотела встретиться. Любовь у нее. К его деньгам. Жить без него… без них не может…

Еще из Грузии она послала ему «любовное» послание. Но Борис ее разочаровал – ни ответа, ни привета в виде пяти миллионов долларов. Видать, передумал жиденок. Решил, что Аида не стоит того, чтобы выполнять взятые перед ней обязательства. Ну почему люди бывают такими тупыми?.. Что ж, придется вправлять ему мозги.

Аида чувствовала себя в Москве как рыба в воде. Главное – высоко держать голову, быть уверенной в себе и независимой, но так, чтобы это выглядело естественно и не бросалось в глаза. Тогда никто не станет присматриваться к тебе, принюхиваться. И участковый не обратит на тебя внимания.

И на дороге не стоит нервничать. Соблюдай правила дорожного движения, не превышай скорость, проезжая мимо поста милиции, выводи машину в крайний левый ряд, смотри вперед гордо, но не вызывающе – и ни один мент тебя не остановит… Но этот номер мог пройти только с ней. И с Юрой-молдаванином – он хоть и не русский, но не кавказец, его лицо не будет бросаться в глаза. Другое дело Джума и Гафур, эти – чистокровные чеченцы. Но в принципе они больше похожи на русских, чем те же грузины и армяне. Аида уже работала с ними – не совсем, но хоть как-то вытравила из их взглядов волчью жестокость. Научила смотреть на людей открыто и добродушно. Осталось только проверить, как уяснили они этот урок. А оценку будет ставить жизнь…

Аида провела большую работу. Сняла и обустроила квартиры, подготовила транспорт, съездила по одному адресу – наметила план предстоящих действий, просчитала время, наметила маршруты. И наконец настал тот день, когда ей нужно было встретить своих бойцов.

В отличие от многих других чеченских полевых командиров Кабир не имел внутренней поддержки в Москве. Не было собственных источников финансирования, никто не мог «подогреть» его людей оружием. С одной стороны – это плохо: поддержка всегда нужна. А с другой стороны – хорошо. Где гарантия, что человека, способного помочь, не держит на крючке ФСБ? Сойдись с таким, и скоро на твоих руках защелкнутся наручники…

Аида очень надеялась, что решит проблему с деньгами. Но Борис вряд ли поможет ей с оружием и взрывчаткой. Даже для него это хлопотно, можно засветиться. И она не может рыскать по Москве в поисках торговцев оружием. Есть риск нарваться на отмороженных бандитов или на ментов. Поэтому оружие пришлось брать с собой. Но и это опасно…

Джума, Гафур и Юра ехали на обычном пассажирском поезде Адлер –Москва, в грязном плацкартном вагоне. Они сумели взять с собой оружие, в пути с ними ничего не приключилось. Но в Москве на вокзале могли возникнуть проблемы. Нарвутся ребята на ментов, и пиши пропало. Но Аида ждала их в Рязани.

Джума и Гафур вышли из поезда вдвоем. Аида их встречала, но они на нее даже не обратили внимания. Вернее, сделали вид. Одеты они неплохо – на одном дубленка, на другом теплое кожаное пальто. Меховые шапки. Лица гладко выбриты, глаза спокойные, на лицах – ноль напряжения. Вид цивильный, приближенный к европейскому. Но не успели они пройти и нескольких шагов, как нарвались на ментовской патруль. Началось…

Занятые Джумой и Гафуром, менты не обратили внимания на Аиду и Юру, который катил на колесиках большой чемодан. Они спокойно прошли мимо них, оставили позади здание вокзала, загрузили поклажу в багажник машины. А скоро показались Джума и Гафур. Менты проверили их документы – все в порядке. Спросили, зачем они приехали в Рязань. Ответ был прост – к родственникам в гости. Подозрения могли вызвать железнодорожные билеты, но и там порядок – Рязань была конечной станцией. Впрочем, менты даже не стали смотреть билеты. Отпустили террористов с миром…

У Аиды была мысль оставить оружие и взрывчатку где-нибудь в тайнике недалеко от Москвы. Схрон сделать нетрудно. А вот как быть, если вдруг срочно понадобится оружие?.. На свой страх и риск она решила везти стволы и взрывчатку в Москву.

Ментовской пост на въезде в область она обогнула по объездной. А другой пост, на выезде с МКАД, она незаметно прошла в густом потоке машин… Привет, Москва, встречай своих губителей!

2

Борис меланхолично строил планы на вечер. Шумные веселья его не вдохновляли, к родителям домой не тянуло – вчера был у них, а со своей младшей сестрой Лизой к тому же целых полдня катался на лыжах. Оставалось три варианта – ехать к Нике, что его напрягало: день сегодня был тяжелый, понедельник. Вызвонить к себе свою новую подружку Иру, так она еще не объезженная – чтобы затащить в постель, придется уламывать. Да еще вопрос, подъедет она к нему или нет. Как бы в ресторан с ней ехать не пришлось. Он в принципе не против, но только завтра, а сегодня – нет. Есть еще третий вариант – провести вечер в приятном одиночестве, пораньше завернуть на боковую, хорошо выспаться, чтобы завтра со свежими силами взяться за работу. Да, пожалуй, третий вариант самый приемлемый…

Он приехал домой, поужинал, расслабленно полежал на диване перед телевизором. Затем сел за компьютер, вскрыл свой почтовый ящик, а там… Снова послание от Аиды!.. Странное дело, она предлагала ему встретиться. Сегодня. В одиннадцать часов вечера. Ночной клуб «Эврика». Это не так далеко отсюда. Время еще только половина десятого. Так что он успевает, даже если не торопиться.

На лбу выступила испарина, коленки предательски онемели. Борис попытался унять внутреннюю дрожь, взять себя в руки… Нет, встречаться с Аидой он не хочет. Слишком много чести. Но если она в самом деле ждет его в клубе «Эврика», так уж и быть, он встретится с ней, но только для того, чтобы пригласить ее к себе домой. А по пути эту сучку возьмет в оборот его служба безопасности. Он уже заменил начальника, полностью обновил штат. Есть несколько человек, которые всецело преданы ему. Борис объяснит им, как эта гадина подставила его, как теперь шантажирует. Ребята его поймут и сделают все, как надо. В конце концов, он не толкает их на террористический акт, как раз напротив, они должны будут уничтожить террористку. Закопают ее где-нибудь за городом, и вся недолга…

К посланию прилагался номер ее мобильного телефона. Борис мог позвонить ей прямо сейчас. Да, пожалуй, он сделает это, скажет, чтобы она ждала его. Но сначала он позвонит своему заму по безопасности…

Он уже дотянулся до телефона, когда тот зазвонил. Борис снял трубку и услышал взволнованный голос матери.

– Борис, Лиза не у тебя? – спросила она.

– Нет. А что такое?

Ее волнение передалось ему, под ложечкой неприятно засосало.

– Лизы нет, вот что. Час назад должна была уже вернуться. А ее все нет. И сотовый не отвечает…

Лизе было уже шестнадцать. Тот самый возраст, когда девчонки становятся взрослыми, но остаются глупыми. В этом возрасте они влюбляются, но это глупая любовь. Глупая и потому опасная… Но Борис нутром чувствовал, что любовь здесь ни при чем.

– Мама, ты только не волнуйся. Я сейчас пришлю людей… И сам постараюсь подъехать… Все будет в порядке…

Борис положил трубку, набрал номер, указанный в виртуальном послании. Интуиция подсказывала, что прежде всего он должен поговорить с Аидой. Она – корень всех его бед…

– Аида, ты? – стараясь унять злость, спросил он.

– Борис, знал бы ты, как я рада тебя слышать! – В ее голосе звучал восторг, замешенный на глумлении. – Только мне кажется, что ты не разделяешь мою радость!

– Где Лиза?

– Лиза?! Какая Лиза?

Он явственно различил в ее голосе злорадные нотки.

– Лиза! Моя сестра!

– Ах, Лиза… Твоя сестра у меня.

Самые страшные предположения оказались правдой. Лиза в руках у Аиды. Эта сука ударила по самому больному и к тому же незащищенному месту…

– Зачем… Зачем ты это сделала? – от волнения заглатывая слова, спросил Борис.

– Есть по крайней мере две причины. Помнишь, как мы любили друг друга? – В голосе Аиды угадывалась зловещая насмешка. – Какая любовь была, дорогой! А со своей сестрой ты меня не познакомил, ай-яй-яй! Вот и приходится самой исправлять это упущение… А во-вторых, ты сменил все свои телефоны, и я не знала, как до тебя дозвониться…

– Ты же прислала мне сообщение.

– Но ты мог его похерить, не так ли? Или направить на встречу со мной своих мордоворотов. А у меня нет никакого желания их убивать…

– При чем здесь моя сестра?

– Ну ты же уже понял, куда она делась. Поэтому и мне позвонил… Чего только не сделаешь, чтобы приятно поговорить с любимым человеком…

– Хватит паясничать!

– А если мне хочется паясничать? Но не от слова «паяц». Знаешь, я бы не отказалась откушать паюсной икры. Можешь пригласить меня к себе. Можно найти какой-нибудь уютный ресторанчик…

– Ты назначила встречу в «Эврике», – напомнил Борис.

– Ну нет, этот вариант отпадает. Может быть, ты уже послал туда своих барбосов… Но в любом случае нам надо встретиться, поговорим о твоей сестре, если это тебе интересно…

– Обещай мне, что с ней ничего не случится! – потребовал Борис.

– Ну что ты! Конечно, с ней ничего не случится! Мы с нее пылинки сдувать будем. Еще бы, эта девочка шесть миллионов долларов стоит!

– Сколько? – опешил Борис.

– Шесть. Хотя в принципе цену можно поднять и до семи!

– Не надо! – потрясенно выдавил из себя Борис.

Он понимал, что Аида связала его по рукам и ногам. Он беспомощен перед ней. И положение может спасти только его добрая воля. Силовой вариант отпадает как таковой…

– Тогда не делай глупостей, мой дорогой! Прямо сейчас садись в машину и езжай куда я скажу. Учти, возьмешь хоть кого-нибудь из охранников, пеняй на себя. И про ментов забудь, они тебе не помогут, а сестру потеряешь…

– Я… Я сделаю все, что ты скажешь…

Он уже знал, на что способна Аида. В прошлый раз она смогла проникнуть к нему в дом, легко расправилась с охраной, могла пристрелить его. Она – безжалостная убийца. К тому же коварства и ума ей не занимать. Видимо, она догадалась, что Борису больше не нужны ее услуги. А три трупа и пистолет с отпечатками его пальцев – не самый крепкий крючок, он уже, считай, сорвался. Но… Аида сделала ход конем – выследила Лизу, похитила ее. Она смогла это сделать, и это лишний раз подтверждает, насколько опасно с ней связываться. К тому же, скорее всего, она не одна. Возможно, с ней те самые боевики, которые устроили резню в Битове. Если так, то даже в окружении своих телохранителей Борис не будет чувствовать себя в безопасности. А о том, чтобы обратиться в милицию, и речи быть не может. Аида запросто убьет Лизу…

Борис спустился в гараж, выбрал для поездки джип «БМВ» с пятилитровым движком, выехал на нем во двор, а затем на улицу, взял направление к указанному ресторану. Но не проехал и половины пути, когда с ним поравнялась какая-то «девятка». Через открытое стекло на него смотрела и улыбалась Аида. Это была хищная ядовитая улыбка. Борис почувствовал, как его душа сворачивается в трубочку и стремительно стекает в пятки.

Движением головы Аида показала на обочину, и Борис послушно остановил машину. На улице ночь, фонари светят не очень, милиции нигде не видно, водители попутных машин даже не понимают, что происходит, проносятся мимо. А если бы они и знали, какая опасность грозит Борису, все равно проехали бы мимо. Своя рубашка ближе к телу…

«Девятка» остановилась сзади. Борис видел ее через зеркало заднего вида. Ничего особенного, машина, каких много. Номера заляпаны грязью.

Но вот из машины выходит Аида. И видно, что она чувствует себя свободно, во всяком случае, внутреннее напряжение не угадывается. А ведь в джипе, помимо Бориса, могли оказаться до зубов вооруженные охранники или даже ментовские спецназовцы. Ну и выдержка у этой чертовой бабы.

Аида села к нему в машину с самым безмятежным видом. Она была мало похожа на ту девушку, которую он помнил. Другой цвет волос, несколько измененные черты лица, модные прямоугольные очки чуть ли не на пол-лица. Пожалуй, в толпе он бы ее не узнал. Аура смертельной опасности угнетающе действовала на психику. Борис чувствовал себя так, будто под сиденьем у него находилась бомба, которая вот-вот взорвется.

– Надеюсь, все чисто? – бросая взгляд за спинки передних кресел, спросила она.

– Где Лиза? – через силу выжал из себя Борис.

– Не бойся, ничего с ней не случится. Если, конечно, ты будешь умницей. А ты будешь умницей. Ты же готов морально расстаться со своими деньгами, разве нет?

Борис промолчал. В принципе да, одно время он готов был отдать ей пять миллионов долларов. И хотя он потом передумал, все равно допускал возможность расстаться с этими деньгами. К тому же за ним столько грехов. Плюс сестра, которую похитили. Похоже, Аида прекрасно понимает, что Борис выполнит ее требования. Он же в самом деле морально созрел для этого…

– Извини, но в ресторан я с тобой не пойду, – криво усмехнулась она. – Разговор у нас будет короткий, зачем тратить на него целый вечер?.. Давай сразу о деле? Ты сохранил мое первое послание?

– Нет.

– Хорошо. Завтра утром получишь новое, точно такое же. Три лимона на один счет, два – на другой. И один миллион ты передашь мне наличными… На все про все у тебя два дня. Как только я получу деньги, ты получишь свою сестру. Вопросы?

– А она точно у тебя? – неожиданно для себя опомнился Борис.

Ведь он сам первым позвонил Аиде и сразу же подал ей идею, что Лиза может быть у нее. Она могла просто воспользоваться моментом… Но, к его разочарованию, Аида раскрыла свой мобильник с встроенной видеокамерой, и на экране высветилось изображение Лизы. Она с ужасом смотрела в камеру. Голова задрана, в горло упирается нож…

– Учти, мои джигиты – очень отчаянные парни, – прокомментировала ситуацию Аида. – Они шутить не любят. Сделаешь что-то не так, твоей сестре перережут горло, от уха до уха. А потом и до тебя самого дойдет очередь…

Борис представил, как чеченский кинжал коснется его горла, а затем со всей силы врежется в него. Кровь, боль, страшная смерть… От страха у него заледенел язык, примерз к небу.

– Ну так что, договорились?

Аида видела, что ужас парализовал его. Поэтому окатила его презрительным взглядом.

Борис кивнул. Да, он готов на все, лишь бы спасти себя и свою сестру.

– Кстати, ты обещал свести меня с человеком, который нуждается в моих услугах, – небрежно напомнила ему Аида. – Или это все была брехня?

– Не брехня… – выдавил он. – Но уже ничего не надо…

– Чего так?

– Передумали.

– Что, страшно стало?.. А мне вот не страшно. Я не отступлю…

Не прощаясь, она выскользнула из машины и скрылась в своей «девятке». Если бы она исчезла навсегда. Но она появится, обязательно появится еще раз. Появится. Для того чтобы забрать у него деньги. Или прикончить его, если он попытается ее обмануть… Нет, уж лучше остаться без денег, чем без головы…

Глава шестнадцатая

Аида молча достала пистолет, наставила его на Мишку. Ни одна черточка не дрогнула на ее лице, когда палец надавил на спусковой крючок. Раздался выстрел. Пуля попала Мишке точно в лоб, прошла навылет. Феликс своими глазами видел, как разлетается в клочья задняя часть его головы – кровь, мозги, волосы вперемешку с осколками кости…

Мишка должен был умереть сразу. Но он все еще жив. Поворачивается к Феликсу. В глазах досада, злость и страдание.

«Убей эту суку!» – требует он.

Показывает на Аиду и только после этого замертво валится на землю.

Но Феликс не может убить эту тварь. Он безоружен, а у нее пистолет. И ствол смотрит прямо на него.

«Да, я сука, – говорит она. – Но ты меня не убьешь!»

Она снова жмет на спусковой крючок. И Феликс видит, как пуля выкручивается из жерла ствола, в завихрениях пороховых газов летит в него. Еще мгновение, и она будет у него в голове…

Как всякий человек, Феликс боялся смерти. Но еще больше он боялся выдать этот страх. Поэтому он намертво стиснул зубы. Но все же вскрик вырвался наружу. И… разбудил его…

Он распахнул глаза. Все в порядке, он жив и здоров. Только лоб взмок. И голова трещит – но это с похмелья. Вчера с друзьями сивушный самогон пили…

Да и какие друзья. Так, знакомые, дружки. Настоящий друг остался в Чечне. Мишка Михайлов. Не зря же он снится ему чуть ли не каждую ночь. Через сон взывает о мести. Но как Феликс может отомстить Аиде? Он в изгнании, в Чечню ему пока что путь закрыт…

Все-таки уволили его, по собственному желанию. Теперь он дома, в своем родном подмосковном поселке, у мамы с папой на шее. Скукота и тоска, но делать нечего. Годик придется перекантоваться здесь, а там, глядишь, Маслик выполнит свое обещание, и Феликса снова призовут на действительную военную службу…

Он медленно поднялся, осмотрелся по сторонам. Небольшая комнатка. Железная кровать, старый комод, половичок на дощатом полу, зеркало на стене, обрывки некогда красочных плакатов с рок-звездами – когда-то Феликс увлекался этим делом. Давно это было, в пору школьной юности. Потом армия, военное училище, офицерская служба… Теперь вот пьяные посиделки с дружками. А чем еще развеять грусть-тоску?

Феликс натянул старые треники, обулся, вышел во двор. На улице белым-бело от снега, морозец. А у него форма «номер два» – голый торс. Так это же здорово!.. Он сделал несколько отмашистых движений руками – маловато для разминки, ну да ладно. Теперь холодный душ. Феликс загреб руками снег, швырнул его себе на грудь и давай растираться. Брр… Бодрость с разгону врезалась в кровь, сотрясла мышцы, кости, загнала в глубь черепной коробки похмельную боль. В дом он вернулся свежий как огурчик. На столе завтрак… Вернее, должен был быть завтрак. Но ничего нет. Пустой стол. Не позаботилась маманя. Всегда заботилась, а тут как отрезало. И Феликс знал, в чем причина этой немилости. Ладно что на работу не устраивается, тут у него в принципе уважительная причина – он вроде как в академическом отпуске. Маманя пилила его за то, что каждый день у него пьянка-гулянка. Считай, второй месяц не просыхает… А что, если он друга своего Мишку оплакивает?..

Феликс открыл старенький холодильник, вытащил из него творог, сметану, смешал все, посыпал сахаром. На хлеб намазал масла, сделал чай. Но только собрался садиться за стол, как во дворе залаял пес. Похоже, гости нагрянули. Наверное, Гошка с Витькой… Маманя сказала, чтоб он на порог их не пускал. Да, пожалуй, надо бы их прогнать.

Он выглянул в окно, но Гошку с Витькой не увидел. За калиткой стоял Андрюха, дружок его школьный, в одном классе учились, вместе в училище поступать поехали – Феликс в одно, Андрюха в другое. Один офицером спецназа стал, другой в мотострелковых частях служил, чтобы затем уволиться в запас в звании старшего лейтенанта.

Андрюха деловой весь такой. Дубленка, шапка норковая, теплые полусапожки, на плече кожаная сумка-портфель. Феликс накинул фуфайку, вышел к нему.

– Ну здорово, друган! – обрадовался он гостю.

Они вместе зашли в дом Андрюха достал из сумки и поставил на стол бутылку красного вина.

– Выпьем? – лукаво посмотрел он на Феликса.

– Спрашиваешь…

Хряпнуть винца после вчерашнего – сейчас самое то!

– Похмелье мучает? – продолжал допытываться Андрюха.

Опохмелиться хотелось, не вопрос. Но Феликс нашел другой повод.

– Да нет, за встречу надо выпить…

– А мы что, давно с тобой не виделись?

– Виделись. Но за встречу-то не пили.

– Говорят, ты с Гошкой и с Витькой спутался? – в упор посмотрел на него Андрюха.

– Почему спутался? – насупился Феликс. – Путаются бабы с мужиками. А я тебе, брат, не баба…

– Да ладно тебе за слова-то цепляться… Поверь, Гошка с Витькой до добра тебя не доведут. Они уже спились, теперь что, твоя очередь?

– А ты что, морали пришел мне читать?

– Не знаю, не знаю… Матушку твою сегодня встретил, жаловалась на тебя. Хочет, чтобы я повлиял на тебя…

– Ну давай, влияй! – ехидно усмехнулся Феликс.

– Делать мне нечего, – хмыкнул Андрюха. – Ты же не маленький, чтобы я тебя учил…

– А чему ты меня можешь научить? Жизни?

– Ну, жизни ты без меня по самое горячо схавал. Ордена имеешь… Но то военная жизнь. А сейчас ты на гражданке.

– Временно! – уточнил Феликс.

– Нет в России ничего более постоянного, чем временное, – усмехнулся Андрюха.

– А ты не каркай! Меня обязательно на службу возьмут!

– Когда?

– А летом!

– Так до лета еще, как до Киева по-пластунски. Смотри, не сотрись. В смысле, не спейся…

– Да не сотрусь. Я крепкий…

– Все так говорят, а когда… Короче, делом тебе надо заняться. А то совсем одичаешь. В общем, работа есть…

– Какая работа? – заинтересовался Феликс.

Он и сам уже понял, что пьянки-гулянки не доведут его до добра… Но в их поселке нет работы, которая пришлась бы ему по душе. К тому же деньги у него есть, до лета хватит…

– А со мной работать будешь. У нас как раз вакансия открылась. Я начальнику своему звонил, так, мол, и так, говорю, есть боевой офицер, Чечня, спецназ, два боевых ордена, все такое. Нужен, спрашиваю? Начальник сказал, что нужен…

– Понятно, – кивнул Феликс. – Понятно, что ни черта не понятно. Что за работа?

– Охранником, в казино. Для начала четыреста долларов в месяц. А там – как пойдет. Я, например, уже шестьсот получаю…

Для деревни неплохо, мысленно отметил Феликс. И тут же подумал: какое может быть в деревне казино?

– Машину себе недавно купил, – продолжал Андрюха. – «Четверочка», восемь лет, но бегает здорово, и недорого… Теперь вот в Битово на машине добираюсь. Раньше на электричке, недалеко, но запаришься, пока доедешь. Зато сейчас без проблем…

– Так казино твое в Битове?

– Ну не в Кукуеве же!.. В Битове сейчас здорово. Казино, клубы, рестораны, аттракционы там всякие. Новые русские там развлекаются…

– Новые русские развлекаются, а мы из-за них в Чечне гробимся… – зло сквозь зубы процедил Феликс.

– О! Это ты брось! С таким настроением лучше дома сидеть…

– А разве я что-то не так сказал?

– Тебя же никто в твою Чечню за уши не тянет, нет же? Сам туда рвешься, так?

– Рвусь. Суке одной пулю задолжал. А я долги всегда отдаю…

– Круто у вас там, не спорю, – разливая вино по стаканам, сказал Андрюха. – Но у нас, между прочим, тоже не сахар. У нас в казино этим летом чечены побывали…

– И много денег выиграли? – недобро усмехнулся Феликс.

– Да нет, проиграли. И очень-очень обиделись. Ушли. Потом вернулись. С автоматами. Двенадцать трупов, понял?.. У меня дружок был, Венька, так из него решето сделали…

– Двенадцать трупов? – удивленно повел бровью Феликс. – И это в мирной-то жизни?

– Думаешь, война только там, в Чечне? Нет, брат, она и здесь, эта война. Дома взрываются, машины, автобусы, самолеты. Все те же чеченцы, сволочи…

– Да там не только чеченцы, там сейчас арабов хватает и всякого другого дерьма, даже русаки есть… Но ты прав, за все чеченец в ответе…

– Он-то в ответе, а спрашивают с нас, с русских…

– У меня тоже друга убили. Там, в Чечне. Кстати, русская сучка приговорила… Давай, Андрюха, за друзей за наших!

Они выпили не чокаясь. Феликс немного помолчал. Затем сказал:

– Если у вас здесь такая петрушка, что чечены людей убивают, тогда считай, что я согласен у вас работать…

Действительно, чего штаны дома протирать? Да и Гошка с Витькой достали уже до печенок. И мать с отцом нервничать не будут…

– Во! Давно бы так! А то лясы точим… – широко улыбнулся Андрюха. – В общем, так, работа у нас нелегкая, сутки через двое. У других через трое, а у нас через двое. Но вакансий все равно нет. Вернее, они появляются, но их быстро занимают. И то, что начальник согласился тебя взять, это, считай, повезло… Согласиться-то он согласился, но может и передумать. Так что резину тянуть не будем. Делаем так: ты давай себя в порядок приводи, а я сейчас домой, посплю немного. А часика в три-четыре я за тобой заеду. В Битово поедем, я тебя начальнику своему покажу…

Феликс тщательно побрился, вымыл голову, сходил в парикмахерскую. В позапрошлом году у него часть отпуска на зиму выпала, с деньгами тогда проблем не наблюдалось, так что он дубленкой фирменной обзавелся, костюм приличный справил, туфли итальянские. В общем, было в чем в казино появиться.

Рубашку с галстуком он отбросил в сторону. Бежевая водолазка, поверх – темно-серый пиджак – вроде бы неплохо смотрится. Костюм сидит классно – точь-в-точь по размеру, но в то же время чувствуется простор. Туфли начистил, навощил. Еще бы буденовку на голову, аксельбанты на грудь, да парашют за спину – вообще было бы здорово… Феликс улыбнулся. Хорошего настроения, вот чего ему по-настоящему сейчас не хватало.

Андрюха заехал за ним ровно в четыре вечера. Всего полчаса пути, и они уже в Битове. Казино «Реверс». Красивые стеклянные витражи, гранитные ступеньки, на постаменте в двух шагах от входа красный «Пежо», как подарок, перетянутый желтой ленточкой. Неужели кто-то клюет на эту дешевую уловку?

– В сентябре один крендель на «БМВ» уехал, – кивнул на «Пежо» Андрюха. – Входной билет – как лотерея, ну, он и выиграл…

– Быть такого не может, – скептически покривил губы Феликс.

– Да вот может… К нам же после того случая долго никто не ходил. Ну, после того погрома, который чечены учинили… А сейчас ничего, нормально все. Как «БМВ» разыграли, так толпа и повалила…

– Любит народ халяву.

– Еще как!.. Но ты-то на халяву не рассчитывай. Дмитрич нам расслабляться не дает. Особенно после того случая…

Дмитричем за глаза называли начальника службы безопасности казино «Реверс». Это был худощавый, среднего роста мужичок лет сорока пяти. Взгляд пронзительный, въедливый, на губах акулья улыбка. Феликса он принял в своем кабинете, которым называлась крохотная комнатенка с одним окном.

– Андрей говорил, что вы были в Чечне, это правда? – На Феликса он смотрел снисходительно, но его «вы» было произнесено уважительно.

Феликс рассказал про себя многое, но не все. Сказал, что служил в спецназе, но в каком конкретно, утаил.

– Могли бы и сказать, – усмехнулся Дмитрич. – Все равно ведь буду справки наводить. А как вы думали, у нас без проверки нельзя… Андрей вам, наверное, рассказывал про трагедию, которая у нас произошла.

– Рассказывал, – кивнул Феликс.

– По официальной версии, у нас была криминальная разборка. А на самом деле это были чеченские террористы. Они собирались взорвать химические склады, но так вышло, что напали на нас… История может повториться. Не боитесь?

– А оружие будет?

– Да. Пистолеты «иж», аналог боевого «макарова»…

– Тогда не боюсь, – улыбнулся Феликс.

– Да вижу, что не боитесь. Я по глазам человека вижу. Вы, Феликс, внушаете доверие. Позвоните мне завтра, я вам скажу, берем мы вас или нет… А сейчас отдыхайте. Если хотите, у нас останьтесь – казино, ночной клуб, все к вашим услугам…

Феликс не знал, оставаться ему в «Реверсе» или нет. С одной стороны, здесь здорово. Цивилизация, яркие краски жизни, красивые женщины. А с другой – он здесь чужой… Но Андрюха решил остаться здесь и его уговорил.

– Здесь все свои! – сказал он и в подтверждение своих слов поднятием руки поприветствовал дюжего парня в строгом костюме и с рацией в руке. – Это Олег, мы с ним вместе начинали. Хороший парень… Ну что, остаемся? Прикид у тебя цивильный, смотришься нехило. Или лучше с Гошкой и Витькой заливать?

– Да ну их в пень! – мотнул головой Феликс.

Здесь такая жизнь, а он будет с какими-то алкашами сивуху квасить… И вообще, как его угораздило попасть в компашку к этим пропойцам?..

Андрюха потащил его в казино. Рулетку и карточные столы они обошли стороной. Зато на целых два часа застряли возле игральных автоматов. Игра шла с переменным успехом. Но в конечном итоге Феликс проиграл тысячу рублей. Для новых русских – это пустяк. Но он-то живет в другом измерении… Он решил остановиться. Андрюха одобрил его решение, и они отправились в ночной клуб.

Огромный зал в новомодном стиле хайтэк. Круглая сцена посредине – никелированный шест под потолок. В каждом углу зала бар. Вдоль стен столики. По центру, вокруг сцены, танцпол. Музыка в адреналиновой упаковке. Феликса сразу потянуло к бару. Время вечернее, зал еще только наполнялся, так что еще были свободные места за барной стойкой.

На правах хозяина Андрюха заказал фирменный коктейль, фисташки, чипсы.

– Ну как, нравится? – спросил он.

– Нормально, – кивнул Феликс.

Зал продолжал заполняться людьми. Крепкие парни в клубных пиджаках, мальчики-мажоры на понтах, ядреные девчонки в стильном прикиде, семейные пары…

Коктейль был слабым, но атмосфера стихийного праздника, музыкальный драйв добавляли градуса. Феликс пил – не пьянел, но настроение поднималось. Время летело на парах танцевального ритма. Три часа пролетели как один миг… И сидел бы он сейчас в грязной лачуге у Витьки за расшатанным столом… Спасибо Андрюхе за глоток свежей жизни.

Феликс повернулся к другу, чтобы поблагодарить его, но на месте Андрюхи обнаружил какую-то диву. Красивое лицо, пышные волосы, кофточка из тонкой ткани обтягивает изящный торс, длинные стройные ноги также обтянуты белыми полупрозрачными брюками… Чтобы увидеть и оценить эти брюки, ему пришлось перевести взгляд на ноги. И девушка это заметила.

– Ну как ножки, ничего? – язвительно, но в то же время без всякого раздражения спросила она.

– И я у ваших ног… – первое, что пришло в голову, ляпнул Феликс.

– Лишь бы не между… – весело и с интересом посмотрела на него незнакомка.

Таким тоном женщины говорят «нет», когда хотят сказать «да». Или ему показалось?

– Жизнь – интересная штука, в ней всякое случается. Неизвестно, куда занесет…

– Ну ты хам! – окончательно развеселилась красотка.

Ее слова прозвучали как комплимент.

– Нет, просто из леса погулять вышел, – обезоруживающе улыбнулся Феликс.

– И как там в лесу?

– Все хорошо, только скучно. И прибиться не к кому.

– А здесь, значит, есть к кому прибиться?

– Ну да, к тебе, например…

– Смотри, моя гавань не спокойная, как бы волной не смыло…

– Шторм – моя стихия.

– А ты ничего, морячок, – с нескрываемым интересом рассматривала его незнакомка.

– Да? Тогда я бросаю якорь? – разухарился Феликс.

– Что, прямо здесь? – весело засмеялась она.

И вдруг изменилась в лице, глядя куда-то за его спину. Улыбка сошла с губ, в глазах появились недоумение и недовольство.

– А-а, Ника! – послышался чей-то мужской голос. – Привет! Опять снимаешься?

Феликс медленно обернулся и увидел крепко сбитого мужика лет тридцати. В глазах хмельной угар, на губах кривая улыбка, клубный пиджак нараспашку, верхние пуговицы рубахи расстегнуты, узел галстука где-то под правой ключицей. Все бы ничего, но за ним возвышались два здоровенных баклажана. Эти трезвые и не распоясанные, но в них угадывалась тупая бычья сила и слепое собачье повиновение. Наверняка это были телохранители приборзевшего мужика.

– Не-а, тебя жду! – Красотка обиженно выпятила нижнюю губу.

Еще она хотела показать мужику свое презрение, но это у нее плохо получилось. Страх помешал. Она явно побаивалась этого типа.

– Ну так вот он я! Так уж и быть, на часок я тебя заберу. Успеешь за час?

– Успевалка сломалась!

– А-а, ну да, ты же без подарков не даешь!.. Хрен тебе, а не подарок! Я из-за тебя тачку вдребезги разбил…

– Еще что-нибудь вспомни.

– И вспомню. Бойня у нас тут была. Сколько пацанов полегло, а! А что, если из-за тебя?

– Хорошо, когда есть на кого свалить?

Ника пыталась держаться независимо и с пренебрежением к собеседнику, но страх перед ним делал ее беспомощной и какой-то несуразной.

– На кого хочу, на того и валю!.. Часики чьи были, а? Твои часики были! Значит, из-за тебя все!

Мужик, похоже, разошелся не на шутку. Глаза налились кровью, рот перекосился.

– Сафрон, ты чего?

Ника также всерьез испугалась. Сползла с барного стула, инстинктивно отступила назад, как будто знала, что он может ее ударить.

Да, гавань у нее в самом деле неспокойная, шторма надвигаются. Но ведь Феликс уже бросил якорь. Да и вообще, это не дело, когда какой-то оборзевший кабан бьет копытом перед девушкой.

Феликс тоже соскочил со стула, встал между Никой и мужиком, которого она назвала Сафроном. Это имя ему ничего не говорило. Но если бы это был сам президент, он бы все равно не отступил.

– А это че за перец? – презрительно фыркнул Сафрон, с пренебрежением разглядывая Феликса.

– Я не знаю… Я не знаю, как его зовут, – в панике пробормотала Ника.

– Феликс меня зовут… Слышь, мужик, шел бы ты подобру-поздорову!

– Это кто мужик? – вспенился Сафрон. – Ты, чувак, ты хоть знаешь, какую косячину упорол?

Его мордовороты медленно выдвигались вперед. В глазах свирепая угроза, в телах взрывная энергия. В любой момент они могли получить команду «фас»…

– Нехорошо на девушек наезжать, – нахмурился Феликс.

Он тоже встал на боевой взвод. Пусть только кто попробует хоть пальцем его тронуть.

– А на таких козлов, как ты, наезжать можно? – злобно оскалился Сафрон.

Феликс почему-то думал, что первыми на него бросятся его гориллы. Но первым ударил его Сафрон. Удар мощный, резкий, хорошо поставленный. И если бы Феликс по-боксерски не отвел голову в сторону, тяжелый кулак снес бы ему челюсть.

Но Сафрон поразил пустоту. Попытался отвести свою руку назад, но Феликс перехватил ее и жестко зафиксировал на своем плече. Боевые рефлексы включились мгновенно. И теперь они диктовали правила боя. Но братку повезло, что Феликс все же оставил включенным сознание. Сафрон был раскрыт, и Феликс мог нанести ему один-единственный смертельный удар. Но он «всего лишь» сломал ему руку…

Громкий вопль врезался в гущу танцевальной музыки, разорвал ее напополам. Но Феликсу уже не было никакого дела до пришибленного Сафрона. На очереди были два разъяренных мордоворота. И они явно не желали придерживаться киношного правила и нападать, строго соблюдая очередность. Они ударили разом – один с левой стороны, другой с правой. Один с ноги, другой с руки. Феликс упал в ноги к первому, пропуская над собой мощный кулак второго. Мордовороты могли бы праздновать победу, если бы он просто упал. Но он в падении мертвой хваткой вцепился в опорную ногу первого громилы. И тут же резко встал, так же резко отрывая ногу от пола. Все произошло так стремительно, что, падая лицом вниз, здоровяк не успевал подстелить под себя руки. И если бы Феликс прибавил в рывке, его башка могла не выдержать удара о мраморный пол и расколоться, как высохшая тыква. Но в последний момент он притушил скорость, и громила всего лишь сильно ударился головой. Жить будет, но встанут ли мозги на место – это под вопросом…

Второй громила уже сообразил, с кем имеет дело. Но, видимо, свой страх он забыл дома или проиграл в карты. Он обрушил бы на Феликса град бронебойных ударов, если бы тот предоставил ему свободу действий. Но в данном случае это для него непозволительная роскошь. Он жестко блокировал одну руку, в тот же миг – вторую, вошел в клинч и боднул громилу головой в переносицу. Полный нокаут без права на конвульсии…

А теперь пора уносить ноги, решил Феликс. И оглянулся в поисках Ники. Он бы хотел уйти с ней. Но, похоже, она уже ушла, без него. Воспользовалась моментом и улизнула. Что ж, это ее право…

На выход он шел стремительно, в мощном напоре расталкивая толпу. Рядом болтался невесть откуда взявшийся Андрюха. Они вместе вышли на улицу, сели в его машину.

– Феликс, что ты наделал? – в ужасе вопрошал он. – Ты хоть знаешь, кого ты обидел?

– А мне по барабану!

– Это же Сафрон. Он в Битове самый крутой.

– Да и хрен с ним!

– Но так он же хозяин этого клуба!

– Ну и что?

– Как что? А как же работа?

– Извини, брат!

Феликсу хватило ума понять, что вместе с ним работу теряет и сам Андрюха. Ведь это он привел его сюда… Но что случилось, то случилось, пленка жизни мотается только в одну сторону – назад ее не перемотаешь.

– Что же мне теперь делать? – вопрошал Андрюха.

– Не волнуйся, что-нибудь придумаем!

Машина выехала из Битова, и все, на этом путешествие закончилось. На посту ГИБДД перед ними вырос инспектор, махнул жезлом, и Андрюха покорно свернул на обочину. К машине тут же подскочили бравые ребятки с автоматами наперевес и взяли Феликса под белы рученьки. Оперативно сработали менты, ничего не скажешь…

Глава семнадцатая

Степан Круча принимал доклад дежурного по ОВД. Рапорт, сводка происшествий за ночь. Сущие пустяки – два обормота сорвали шапку с прохожего, оба задержаны. Машину разули – оставили без колес. Надо будет разобраться. Кто-то по пьяни кого-то стукнул – чистой воды бытовуха. Жалобы соседей – кто-то кому-то спать не давал. С этим разберется участковый… А это что? Драка в ночном клубе. Снова «Реверс». Сломанная рука, черепно-мозговые травмы… Так-так…

– Кому руку сломали? Сафрону?! – не смог сдержать удивления Степан.

На губы невольно наползла веселая улыбка.

– И кто ж это отличился?

– Да объявился тут один, – дежурный повел взглядом в сторону «обезьянника». – Удрать хотел. Да разве ж от нас уйдешь…

– Кто такой?

– Да офицер. Его друг сказал, что он в Чечне четыре года служил. Капитан, спецназовец. Я так понял, они в «Реверсе» гуляли, а там Сафрон. Вроде бы бабу какую-то не поделили. Ну, Сафрон на него наехал. А тот ему руку сломал и двух его амбалов зашиб…

– Чеченец, говоришь, спецназовец… Так, я сейчас к себе иду, ты давай его минут через пятнадцать ко мне приведи…

Степану было интересно пообщаться с человеком, который запросто навалял Сафрону и его быкам…

Задержанного привели к нему в кабинет в наручниках. Мощный парень – рослый, в плечах дюжий размах. Смотрит хмуро, исподлобья. Злости во взгляде вроде бы нет, но и дружелюбия особого не ощущается.

– Это еще что такое? – попенял конвоиру Степан, взглядом показывая на наручники. – Сними сейчас же…

Сержант ловко стянул с задержанного браслеты, повесил их на пояс и был таков.

– Видишь, как тебя боятся, – усмехнулся Степан, глядя ему вслед. – Ну давай знакомиться. Подполковник Круча Степан Степанович, зам. начальника ОВД…

– Феликс, – мрачно изрек парень.

– Я слышал, что ты капитан по званию.

– Капитан. Но в запасе… В настоящее время гражданский человек…

– В Чечне, говорят, был.

– Ну был, а что?

Парень продолжал дичиться. Косо посматривал на Степана.

– Да ты расслабься, капитан, никто казнить тебя не собирается…

– А за что меня казнить? Меня ударили, я защищался, только и всего…

– Значит, сам факт драки не отрицаешь?

– Нет… Но утверждаю, что я всего лишь защищался.

– Да, но свидетели утверждают обратное.

– Какие свидетели? – криво усмехнулся Феликс. – Те, которые под дудочку этого бешеного Сафрона пляшут?

– Те самые, – не стал отрицать Степан. – Из-за чего сыр-бор был? Из-за женщины?

– Из-за нее. Ника ее зовут. Мы с ней только знакомиться начали, а тут Сафрон этот, наезжать на нее стал. Ну я и не стерпел…

Сафрон и Ника… Это еще интересней. Если это, конечно, та Ника – Вероника Дробышева.

– Он еще что-то говорил?

– Сказал, что машину из-за нее разбил. Про часики какие-то говорил. Мол, из-за них бойня какая-то была…

– Да не какая-то бойня. В том клубе, где ты был, чеченские боевики двенадцать человек убили. Сам Сафрон чудом уцелел…

– А часики при чем?

– Да при чем. Эти часики у Ники украли. Сафрон через них на воришку вышел, ее к нему в «Реверс» привезли. А она была сообщницей боевиков, ну а те отправились ее выручать. Как итог – двенадцать трупов… В общем, тут целая история. И Ника в ней замешана, но косвенно…

– Знаете, Степан Степаныч, я сегодня плохо спал. Холодно у вас в клетке и жестко, – усмехнулся Феликс. – Что-то я плохо соображаю. То вы говорите про какого-то воришку, то вдруг он оказывается женского рода…

– Так она и есть женского рода. Их вообще две женщины было. И одна из них боевиками руководила. Кстати, она их и на квартиру Ники навела. Они когда-то дружили… Но в принципе это к нашему делу не относится. Я просто объясняю, почему Сафрон такой злой на Нику…

– Да мне как-то все равно было, злой он или добрый. Он ударить Нику хотел, ну а я между ними встал. Он меня ударил…

– А ты ему руку сломал.

– Пусть скажет спасибо, что не убил…

– А мог бы?

– Но я же его не убил…

Феликс смотрел на него с какой-то ледяной насмешкой в глазах. У слабонервных такой взгляд мог бы вызвать мороз по коже. Степан даже не вздрогнул, но зато понял, что этот парень запросто мог убить Сафрона голыми руками… И еще он понял другое…

– В Чечне, говоришь, был… Капитан… Зовут Феликс… – задумчиво проговорил он.

– Ну Феликс, а что?

Степан полез в стол, достал ксерокопию с фотографии Аделаиды Еловских, фоторобот Зарины, выложил на стол перед Феликсом.

– Что скажешь? – наблюдая, как тот меняется в лице, спросил он.

– А что я должен сказать? – удивленно посмотрел на него задержанный.

– Вижу, что ты узнал этих дам…

– Узнал. Одна – Таис, она же Аида. Другая Ситора, она же Зарина…

– А ты – Феликс Расколов, он же капитан спецназа военной разведки.

– Откуда вы знаете? – еще больше удивился парень.

– Да слухами земля полнится, – улыбнулся Степан. – Рассказывали мне про одного капитана, который Аиду прошляпил, а потом в Чечне встретил…

– Неважные слухи, – огорчился Феликс.

– А ты не переживай, не один ты такой. Я вот тоже эту самую Аиду прошляпил. И в Чечне ее не встречал…

– Вы-то к ней какое отношение имеете?

– Имею. Это она резню в «Реверсе» устроила. Зарину свою спасала…

– А что она здесь делала?

– Разве она тебе ничего про Битово не рассказывала? – вопросом на вопрос ответил Степан.

– Где, в Чечне? – усмехнулся Феликс. – Не особо мы с ней разговаривали. Она Мишку, друга моего, застрелила. И сколько в бою ребят положила. Снайпер она. И сука по совместительству…

– Слышал я про твоего друга, – кивнул Степан. – И про то, как он Зарину свою застрелил, тоже слышал…

– И что с того? – хмуро исподлобья посмотрел на него Феликс.

Но во взгляде уже угадывалась если не дружеская, то близкая к тому предрасположенность.

– Да вот, думаю, интересно как получается – все дороги к нам, в Битово, ведут. Кабаржин здесь у тещи гостил, за ним Аида со своей бандой. Теперь вот ты здесь объявился. Аиды здесь нет, но ты нашел Нику, с которой она когда-то дружила. Все напутано, но все тянется к единому центру тяготения…

– Ну да, Битово – центр вселенной? – хмыкнул Феликс.

– За всю вселенную я не скажу, но то, что круг замкнулся, – это очевидно. Осталось только Аиду в центр этого круга поставить… Хотелось бы с ней повстречаться, счет предъявить…

– У вас с ней счеты? Что ж про меня тогда говорить… Не будет ее здесь, в Битове, не будет. Вот, у вас ориентировка на нее, значит, она в розыске. Не сунется она сюда, слишком опасно, да и что она здесь забыла?

– В принципе да, – согласился Степан. – Делать ей здесь нечего. Но так охота повстречаться…

– В Чечне ее искать надо. Хотя… – Феликс вдруг сильно озадачился, крепко задумался.

– Что – хотя? – подстегнул его Круча.

– Кабир Кабаржину мстил. За что? За то, что Кабаржин банду его разгромил. Кабир и мне мстил. За то же самое. Мстил, но не отомстил. Как бы по мою душу Аиду не прислал…

– Ну вот, а ты говоришь, смысла ей нет здесь появляться… Предчувствие у меня, брат, что Аида где-то рядом…

– Предчувствие хорошо, – пристально посмотрел на него Феликс. – А факты лучше. Может, у вас и факты есть?

– Да особенно-то нет. Просто информация одна пришла. Не так давно из Грузии группа чеченских террористов к нам выдвинулась. Источник сообщил, что боевики готовят теракт в Краснодарском крае, вроде как самолет взорвать собирались. Но потом тот же источник сообщил, что террористы пошли на Москву… Состав и принадлежность группы неизвестны. Да и вообще, неважный источник – слышит звон, да не знает, где он…

– Эти суки еще не отзвонились, – мрачно усмехнулся Феликс. – Когда рванет где-нибудь, тогда и будет звон… Есть еще одна информация, такая же мутная, но все же. Кабир в Грузию ушел. После второго поражения. Будет новую банду собирать. Но без своих покровителей он – ничто. А кредит доверия у него исчерпан. Ему сейчас теракт нужен, чтобы на белого коня забраться. Может, это его ходоки на Москву двинули?

– Очень может быть.

Надо будет связаться с полковником Кольцовым, мысленно озадачил себя Степан. Спросить у него, что он думает на этот счет. Аида и ее выродки этим летом наделали много шуму. Но это не значит, что в Битово они больше не сунутся. Вроде бы бомба дважды в одно и то же место не падает. Но Аида – умная, коварная бестия. Она может появиться именно там, где ее меньше всего ждут.

– Если это все-таки Кабир направил своих людей в Москву, то Аида будет в первых рядах, – развивал свою мысль Феликс. – То, что у нее семь пядей во лбу, это понятно. Но у нее европейский склад лица, а это дорогого стоит…

– Согласен, – кивнул Степан. – Но на нее ориентировка есть.

– Она женщина, ей нетрудно будет изменить свою внешность. Парик, очки, вкладки, все такое…

– Не спорю… Нравишься ты мне, Феликс. Парень ты крутой, и голова у тебя ясная… Ты сейчас в запасе, так?

– Это не надолго…

Феликс вкратце поведал ему историю о том, как его обвинили в убийстве «мирных чеченцев» и что за этим последовало… Действительно, парень в самом деле очень сильный – и телом, и духом. И героический. Кольцов о нем рассказывал, да и факты свидетельствовали о том, что «чехов» он давил нещадно. Солдат с большой буквы, на каких вся Россия держится… И голова у него хорошо варит. Феликс и Степану не признавался в том, что это он уничтожил группу чеченцев, которые потом вдруг оказались мирными жителями. Но не так уж и трудно было понять, что это его рук дело. И признайся он военному следователю в содеянном, сидеть бы ему сейчас в казенном доме и щи-баланду лаптем хлебать. Но ведь не признался он. Потому что не дурак. Понимал, что из всех свидетелей происшедшего в живых остался только он один. Даже баллистическую экспертизу стороной не обошел. Действительно, было бы забавно собрать из следователей боевую группу и отправить их к Кабиру за оружием, из которого были убиты «мирные чеченцы»… Да, «Железный Феликс» достойно воевал и с достоинством вышел из опасной для него ситуации.

– Летом я снова буду в Чечне, – заключил он.

– Ты же четыре года там оттрубил. Зачем тебе это? Ты свой долг выполнил…

– Я еще Аиде долг не возвратил, – хищно усмехнулся Феликс. – Как рассчитаюсь с ней, так и успокоюсь…

– А если она сейчас здесь, в Битове или в Москве? – озадачил его Степан.

– Все может быть.

– А добраться до нее хочется?

– Не то слово.

– А возможностей у тебя нет.

– Нет, – уныло кивнул Феликс. – В Чечне тяжело было, но там все проще. Есть «поле», есть боевики, есть боевая группа, которую ты нацеливаешь на уничтожение… А здесь я сам по себе. И вокруг такая суета…

– И еще Сафрон в затылок дышит… – подсказал Степан. – Я почему-то уверен, что не ты первым драку начинал. И обещаю, что разберусь с твоим делом. Если ты был прав, то выпущу тебя… А что дальше? Сафрон – человек серьезный, а ты ему руку сломал. Как думаешь, он тебя простит?

– А мне плевать на его прощения!

– Это понятно, что плевать. Но прецедент создан, могут возникнуть негативные последствия. Или ты его убьешь, или он тебя. А мне на моей земле беспорядки не нужны…

– Что же мне делать?

– Да ты, Феликс, насчет Сафрона не беспокойся. Я с ним лично поговорю. Он хоть и резкий дядя, но здравого смысла не лишен… Но все равно, было бы спокойней, если бы ты с нами был, тогда он точно в твою сторону даже не рыпнется…

– Я что-то не очень понял, как это я с вами могу быть?

– Очень просто. Ты по какой статье уволен?

– По собственному желанию.

– Отлично. Уголовное дело в отношении тебя закрыто?

– Закрыто.

– Высшее образование, воинское звание – капитан.

– Ну да.

– Тогда какие проблемы, Феликс? Пишешь заявление с просьбой принять на службу в ОВД «Битово»… У меня в уголовном розыске вакансия появилась. Я бы с удовольствием взял тебя к себе на должность оперуполномоченного…

Степан нисколько не кривил душой. Он в самом деле положил глаз на этого парня. Судя по всему, он один из тех, с кем он бы мог отправиться в разведку. Такие люди нужны ему позарез. Тем более что вакансия в самом деле есть. Савельев и новый опер Шмелев пошли на повышение – освободилась должность оперуполномоченного уголовного розыска. То, что в сыскном деле Феликс ничего не смыслит, так это не страшно. Степан лично натаскает его, сделает из него первоклассного сыскаря…

– Вы шутите? – опешил от такого предложения Феликс.

– Нисколько. Все очень серьезно.

– Но я же не имею никакого отношения к милиции.

– Это не имеет значения.

– Но я же собираюсь восстановиться в армии. Мне в Чечню нужно…

– Святое дело. Отговаривать тебя не собираюсь… В общем, давай так, Феликс, ты хорошенько подумай над моим предложением. А через недельку скажешь, хочешь ты быть с нами или нет…

– Ладно, подумаю, – смущенно пожал плечами Феликс.

– Думай, думай… Под замок я тебя сажать не буду, это слишком. Но и отпустить не могу, пока с Сафроном не разберусь…

Степан оставил его в своем кабинете, заглянул к Федоту, рассказал про Феликса, дал свою оценку и спросил, правильное он принял решение или нет.

– Да боевые офицеры нам не помешают, – сказал Федот. – Если ты, Степаныч, считаешь нужным его взять, то какой вопрос. Но мне бы на него посмотреть…

– Само собой… В общем, так: я сейчас к Сафрону съезжу, а Феликса к тебе отправлю, поговори с ним, пообщайся. Потом скажешь свое мнение…

Степан отправил Феликса к Федоту, сам сел за телефон, вышел на Сафрона, договорился с ним о встрече. И вместе с Саней Куликом отправился к нему домой.

Сафрон жил в красивом трехэтажном особняке на берегу Глубокого озера за чертой охраняемого поселка. У него была своя охрана, что Степана нисколько не смущало. Сафрон хоть и зверь, но в принципе ручной. А Степан, как тот дрессировщик, знал все подходы к нему. И сейчас смело совал голову в пасть этого циркового льва…

Сафрон встретил его в холле. С появлением Степана он медленно поднялся с белоснежного дивана. На лице кислая мина, загипсованная рука на подвязке.

– Болит? – спросил Степан.

– Да ноет…

– Это потому, что гипс тебе наложили. Ты же крутой, Сафрон, надо было в мрамор руку класть…

– Зачем шутишь, Степан Степаныч? И так на душе хреново, а он шутит… Между прочим, увечье средней тяжести…

– Ага, с утратой трудоспособности… – с насмешкой на губах продолжил за него Кулик.

– Ох, и не говори, Саша, – посетовал изувеченный авторитет. – Видишь, даже никуда не поехал сегодня. И завтра весь день на больничном… Что с тем паразитом сделали? Он уже у вас, да?

– У нас… Разбираемся вот…

– А что тут разбираться? Натворил бед, пусть отвечает…

– Отвечать будет тот, кто первый начал.

– А кто начал? Этот хмырь и начал! Да любой подтвердит, что он на меня первым наехал!

– Мне твои «любые» не нужны. Мне правда нужна… – Степан грузно опустился в широкое, мягкое, как вата, кресло.

– Да ты же знаешь, Степаныч, я всегда за правду! Если натворил дел, значит, надо отвечать…

– Что ж ты тогда с тех отморозков не спросил, которые людей твоих этим летом постреляли?

– Так это ж, как их спросишь? – смутился Сафрон. – Это ж, говорят, чечены были, типа, террористы. Они же ноги сделали, да…

– Тебя испугались, поэтому и сделали…

– Снова прикалываешься, да? – обиженно поджал губы авторитет. – Да если бы они мне попались, я бы их, гадов, собственными руками…

– Так собрал бы братву да в Чечню рванул. Там в Аргунском ущелье банда Кабира, а в ней те отморозки. Нашел бы их да спросил по всей строгости понятий…

– Не, ну ты в натуре точно прикалываешься, – скривился Сафрон.

– Да ты не парься, нет больше этой банды. И отморозков больше нет. Завалили их…

– Кто?

– Спецназ армейский. А ты что, думал, братва постаралась?

– Да нет, не думал я… А то, что спецназ, так это их дело, «чехов» гонять…

– Вот они их и гоняют.

– Так большое дело делают, да, я ж не спорю.

– И я о том же… Капитан есть один, спецназовец. Он боевой группой командовал, которая на Кабира вышла. Сильный бой был. Кабир уцелел, зато тех отморозков, которые тебе навредили, всех положили. Выходит, тот капитан за тебя отомстил.

– Ну выходит, – пожал плечами Сафрон. – Я бы этому капитану руку пожал… Только не пойму, зачем ты мне это все говоришь?

– А затем, что капитан этот сам чуть не погиб. «Чехи» всю его группу уничтожили, а сам он еле уцелел. Самим «чехам» тоже досталось – от их банды ничего почти не осталось. А капитан в госпитале долго лежал, затем домой поехал, отдохнуть малость. К тебе в «Реверс» заглянул, ну, отдохнуть человеку захотелось. А ты не дал ему отдохнуть. Видимо, руку пожать ему хотел, да? Только ты не с того начал, Сафрон. Скажи спасибо, что этот капитан всего лишь руку тебе сломал. А ведь убить мог. Вот так взял бы и башку тебе открутил…

– Так я не понял, так это что, тот самый капитан был? – изумленно повел бровью Сафрон.

– Да, капитан Расколов, командир группы спецназа.

– Ну то, что спецназ, это понятно… – невольно потер руку авторитет. – А то, что он тех отморозков чеченских положил…

– Что, с трудом верится?..

– Ну, вообще-то, нереально.

– Все реально, Сафрон, я за свои слова отвечаю…

– Ну, если ты отвечаешь… Так что, мне задницу ему за это целовать?

– Нет, просто отстань от него. Забудь про него, и все. Как будто не было никакой драки…

Сафрон думал долго. Но в конце концов решил, что будет справедливо с его стороны оставить своего обидчика в покое. Этого Степан и добивался. Бандитско-спецназовское дерби в Битове ему не нужно…

Глава восемнадцатая

Совещание закончилось. Степан попросил Федота задержаться.

– Ну, как тебе Феликс? – спросил он.

– Да ничего, нормальный парень. Думаю, нам он подойдет. Только что-то не очень он горит желанием…

– Ну, не хочет, не надо, силком тащить его никто не будет.

– Он обещал подумать…

Зазвонил телефон. Степан снял трубку. Услышал голос дежурного:

– Товарищ подполковник, тут к вам какой-то Расколов просится.

– Сюда его давай…

Он положил трубку, насмешливо посмотрел на Федота.

– Расколов. Легок на помине…

Степан ожидал увидеть бравого подтянутого офицера, гладко выбритого, наутюженного. Но Феликс не оправдал его ожиданий. Военная выправка осталась, но все остальное… На щеках двухдневная щетина, под глазами синева, весь помятый, брюки грязные. Впрочем, это не помешало Степану подойти к нему и крепко пожать руку. Но каверзный вопрос сам слетел с губ:

– И где ж тебя черти носили?

– Везет мне, товарищ подполковник, – не очень весело улыбнулся Феликс. – Первую ночь у вас в КПЗ провел, эту – в другом ОВД…

– Это за какие такие грехи?

– За самодеятельность…

– А конкретно?

– Да мысль вы мне вчера подали. Что, если Аида в самом деле в Москву подалась?

– Так.

– Ну а мысль эта не только в голову засела, ну и это, как шило в заднице… В общем, сразу от вас я на Казанский вокзал отправился…

– Зачем?

– Я когда домой возвращался, поезд меня до Казанского вокзала довез. Ну я подумал, что и Аида могла на Казанском вокзале сойти, если она вообще в Москву приезжала…

– Почему именно на Казанский? Она могла и на Павелецкий приехать. Или на самолете прилететь. Или вообще на машине…

– Да могла, конечно. Но я почему-то про Казанский вокзал подумал. А еще я подумал, что Аида могла в гостинице остановиться. Ну, там гостиница рядом, «Ленинградская»…

– Есть такая. Только вряд ли бы она в гостиницу сунулась.

– Да я так и подумал. Поэтому в гостиницу даже заходить не стал. А тут тетка какая-то ко мне подходит, так, мол, и так, может, спрашивает, мне квартира нужна. Ну я, недолго думая, про Аиду ее спросил… Вы меня, извините, товарищ подполковник, но я у вас вчера ориентировку с ее фотографией взял, сама к рукам прилипла…

Степан не придал значения этому факту. Ну взял и взял. Тем более что, по всей видимости, не зря. Похоже, что Феликс принес в зубах какую-то очень любопытную информацию.

– Так, спросил ты про Аиду, что дальше? – заинтересованно спросил Федот.

Он тоже проникся этой темой.

– А дальше – эта тетка ее опознала. Но не совсем. Говорит, что та блондинка была, и лицо немного другое. Но что-то общее есть… И еще она квартиру этой блондинке сдала…

– Адрес? – одновременно с Федотом потребовал Степан.

– Так она и сказала, – мрачно усмехнулся Феликс. – Кто ты, говорит, такой, чтобы я тебе отвечала. А кто я такой? Были бы красные корочки, как у вас, я бы поговорил. А так… Я, конечно, настаивал. Ну, она хай подняла. А тут менты мимо проходили. В общем, в отдел меня забрали и под замок до выяснения личности. Я им паспорт свой показывал, а все равно до выяснения… Объяснять я им ничего не стал. Думаю, как только выйду, так сразу к вам. Вы-то меня поймете. И поддержите…

– А это даже без вопросов, – кивнул Степан.

– Надо бы с этой теткой поговорить, – решил Федот. – Это хоть и не наше дело…

– Как это не наше? – оборвал его Круча. – Пусть террористами ФСБ занимается, а мы будем заниматься своими делами. Аида у нас по какому делу проходит?

– Квартирная кража.

– Так в чем же дело?

Разве мог Степан упустить такую возможность добраться до Аиды? Нет! У него к этой сучке особые счеты. И он готов был забросить все свои дела, чтобы вплотную заняться ею. Так он и поступил.

Минут через десять после этого разговора он уже сидел в своей машине и держал путь на Москву. Феликса и Федота он взял с собой.

– Там, возле гостиницы, кроме этой тетки кто-нибудь был? – спросил он.

– Да, еще одна женщина.

– Ты ее запомнил?

– Да.

Вопрос был задан неспроста. Было у Степана предчувствие, что женщину, предположительно сдавшую Аиде квартиру, застать на месте не удастся. Так оно и оказалось. Зато была дама, которую Феликс видел здесь вчера вечером. И Степан тут же взял ее в оборот.

Это была упитанная молодящаяся мадам лет сорока пяти. Старое каракулевое пальто, новая, в современном стиле шапочка. В пальцах изящно дымится сигарета. На лице растерянность и даже страх. Она тоже узнала Феликса и уже понимала, что Степан подошел к ней вовсе не для того, чтобы снять квартиру.

На женщину он смотрел тяжелым парализующим взглядом, под которым она должна была чувствовать себя беспомощным кроликом перед пастью всемогущего удава. Предъявил служебное удостоверение. Поворотом головы показал на Феликса.

– Вы узнаете этого молодого человека? – строго спросил он.

– Да.

– С кем он вчера разговаривал?

– С Татьяной… С Татьяной Михайловной…

– Где она сейчас?

– Дома. Заболела…

– Адрес? Номер телефона?

Женщина безоговорочно назвала и адрес, и номер мобильника, по которому можно было связаться с Татьяной Михайловной. Сама же позвонила ей, выяснила, что она дома.

Жила Татьяна Михайловна в Сокольниках. Заторов на дорогах не наблюдалось, поэтому через четверть часа Степан останавливал машину во дворе ее дома. Он спешил, как может спешить сыщик, напавший на след преступника.

Татьяна Михайловна ничуть не обрадовалась его визиту. Но спасибо и на том, что дверь открыла, впустила в квартиру. На вид ей лет сорок – сухая, поджарая. Возможно, в обыденной жизни бодрая, энергичная. Но сегодня – блеклая и вялая. Шея обмотана теплым платком, глаза слезятся, дыхание тяжелое. Возможно, у нее был грипп. Но Степан заразиться не боялся. В том взвинченном состоянии, в котором он сейчас находился, к нему не могла пристать ни одна зараза. Разве что только Аида…

– Татьяна Михайловна, скрывать не буду, – проникновенно начал Степан. – Мы разыскиваем особо опасную преступницу.

Он показал ей фотографию Аиды.

– А, вчера я это уже видела, – вспомнила она. – Какой-то мужчина мне показывал. Я сначала думала, что он из милиции…

Степан позволил ей выговориться. Когда поток слов иссяк, спросил:

– Вы сдавали этой девушке квартиру? – взглядом показывая на ориентировку, спросил он.

– Вроде бы сдавала.

– Почему вроде бы?

– Да потому, что та девушка, которой я сдавала квартиру, была милой и веселой. А здесь на фотографии какая-то злюка… А Вика не такая…

– Значит, ее Вика зовут.

Степан ничуть не удивился. Аида наверняка приехала в Москву под чужим именем.

– Вика.

– Фамилия?

– Петрова, кажется… Да, Петрова… У меня все ее паспортные данные записаны…

Можно было не сомневаться, что паспортные данные, которые предъявила Аида, сплошная липа. Но все же Степан переписал их к себе в блокнот. Виктория Александровна Петрова, одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения, место регистрации – город Орехово-Зуево Московской области. C такой пропиской Аида могла жить в Москве без регистрации. Умно задумано. И фамилия чисто русская.

– Итак, вы сдали этой Вике квартиру? Где? Когда?

Женщина сначала вспомнила дату. Выходило, что квартиру она сдала одиннадцать дней назад. Назвала она и адрес квартиры.

– Только Вика там не живет, – огорчила она Степана. – Ночь переночевала, нашла себе другую квартиру и съехала. У меня же гостиничный вариант, а это дорого. Дешевле обычную квартиру снять…

Об этом он как-то не подумал. А зря…

– А вы не знаете, где она сняла новую квартиру?

– Чего не знаю, того не знаю… Хотя нет, Вика говорила, что сняла квартиру где-то в Хамовниках…

Степан криво усмехнулся. С таким бы успехом Аида могла сказать, что ей выделили апартаменты в самом Кремле. Нет ее ни в каких Хамовниках… Но где-то ж она есть?

– Вика была одна? – спросил он.

– Одна.

– Вы никого рядом с ней не заметили?

– Нет, никого.

– А после того, как она съехала, вы в квартире убирали?

– Да, а как же!

– Ничего такого не обнаружили, ну, билет там какой-нибудь, листки с записями…

– Нет, ничего. Она ничего не оставила.

– А вы точно знаете, что она одна в вашей квартире жила? Может, все-таки был с ней кто-то?

– Нет, нет. Она была одна…

– Может, она газету оставила, ну, по недвижимости, она же квартиру искала, должна же была как-то ориентироваться…

– Не было никакой газеты. Говорю же, ничего не было… А если не секрет, что Вика такого натворила?

– Убийца она. Киллер, – не стал вдаваться в подробности Степан.

Но и этого хватило, чтобы женщина заохала и заахала, хватаясь за голову. Лучше бы что-нибудь умное сказала. Степану срочно нужно было найти какую-нибудь зацепку, чтобы дальше потянуть ниточку розыска. И он ее нашел.

– Татьяна Михайловна, а в квартире, где жила… э-э… Вика, телефон там есть?

– Есть.

– Вы распечатку разговоров случайно не брали?

– Случайно брала… У Вики, кажется, всего один звонок был. По Москве…

Распечатка сохранилась. И Степан смог узнать, кому звонила Аида. Звонила она парню, который занимался посредничеством в решении квартирных вопросов. Степан немедленно договорился с ним о встрече. Мол, квартиру собирается снять. Попрощался с Татьяной Михайловной и вернулся в машину, где его ждали Феликс и Федот.

– Феликс, считай, что это твое первое боевое крещение! – усаживаясь за руль, пафосно бросил он. – Сдается мне, что ты нашел след нашей дражайшей Аиды и…

– Степаныч, ты очень возбужден, – заметил Федот.

– А это потому, что я хочу. Я очень хочу эту чертову суку!

– Феликс, а ты ее хочешь?

– Хочу… Думаю, одной пули хватит…

Степан почему-то не сомневался, что Расколов при первой же возможности всадит в Аиду пулю. И даже рука не дрогнет… Она чеченский снайпер, она убила его друга, она убивала его боевых товарищей. Нет, он даже не посмотрит, что она женщина… Да, пожалуй, он будет прав… Но сначала до нее нужно добраться.

– Куда мы едем? – спросил Федот.

– Да есть тут один деляга. Если я правильно думаю, то Аида через него квартиру сняла. Возможно, не одну…

– А сколько?

– Как минимум две. В Битове она жила отдельно от своих головорезов. Думаю, история и сейчас повторится. Хотя кто его знает… Кстати, хозяйка утверждает, что Аида была одна. Никого из мужчин с ней не было…

– Сначала не было, потом появились…

– Вот и я о том же…

С квартирным посредником Степан встретился возле станции метро «Добрынинская». Это был тщедушного вида молодой человек. Длинное, до пят, черное пальто, красный шарф поверх высоко поднятого ворота. Глазки маленькие, быстрые, так и шныряют туда-сюда.

– Не замерзнешь? – в упор глядя на него, спросил Степан. Пальтишко у него больно тонкое.

– Да нет, – мотнул головой парнишка. И это притом, что у него зуб на зуб не попадал.

– Пошли в машину, у меня тепло…

Он что-то хотел сказать, но Степан дал ему понять, что не собирается его слушать. Взял под руку и затащил его в свою «Волгу». А там Федот и Феликс. И они оба посмотрели на парня так, что у того затряслись поджилки. Похоже, он принял их за бандитов. Но Степан попытался его успокоить. Предъявил удостоверение, но, похоже, парень не очень-то поверил в его подлинность.

Степан показал ему фотографию Аиды.

– Нас интересует эта девушка. Мы знаем, что она тебе звонила по поводу квартиры…

– Да, да, было дело. Она мне звонила, мы с ней договорились… – затараторил парнишка. Он готов был признаться в чем угодно, лишь бы его поскорее отпустили.

– Адрес квартиры? – перебил его Степан. Он не хотел попусту тратить драгоценное время. Квартира находилась в Алтуфьеве, и, как только он узнал об этом, тут же завел машину.

– Как зовут эту девушку? – выжимая сцепление, спросил он.

– Вика… Да, Вика…

– Она была одна?

– Да, одна…

– Сколько квартир она сняла?

– Одну…

– Почему так неуверенно?

– Ну, мне показалось, что она еще одну квартиру снять хочет. Ну, спросила меня, есть ли еще свободные варианты. Я сказал, что есть. Но она сказала, что ей уже не нужно…

Осторожничает Аида, мысленно отметил Степан. Но тем не менее она все равно попалась на крючок. Если, конечно, Вика и Аида – это одно и то же лицо. Мало ли какие совпадения бывают… Но Степан почему-то был уверен, что идет по верному следу. И Феликс разволновался. Он, как тот охотник, тоже чувствовал запах зверя.

– Она не съехала с этой квартиры?

– А зачем ей съезжать? – пожал плечами парень. – Она ж совсем недавно поселилась…

– Если бы она съехала, ты бы знал?

– Ну, вообще-то, да, я с хозяйкой этой квартиры работаю, она через меня новых жильцов ищет…

– А хозяйка часто своих жильцов проверяет?

– Да нет, это как-то не принято. Они ж ей деньги платят, а она еще свой нос совать будет – кому это понравится?

Степан прибавил газу. Если Аида в Москве, если она в той самой квартире, куда они едут, то нужно мчаться как на пожар. Что, если она не просто готовит страшное злодеяние, а уже приступила к осуществлению своих планов? Что, если еще не поздно ее остановить?

Он мог бы связаться с полковником Кольцовым, доложить ему обстановку. Но решил этого не делать. Он понимал, что ему тут же дадут отбой, а в дело вступят чекисты. Но пока они развернутся, уйдет время. А перед глазами картинка – электронный секундомер, отсчитывающий время в обратном направлении. Интуитивный голос – «до взрыва осталось…».

Если Аида уже вышла на дело, то вряд ли ее можно застать дома. Но эта мысль нисколько не охладила пыл Степана. Он должен был как можно скорее добраться до осиного гнезда… Но у чеченских «ос» смертельный укус. Голыми руками их никак не взять. Степан и Федот вооружены – у каждого по «макару» с запасной обоймой. А у Феликса ствола нет, что совершенно не смущает парня. Он готов рвать боевиков на части зубами… Степан открыл бардачок, достал оттуда отменного качества охотничий нож, протянул его Феликсу.

– Держи! Лучше что-то, чем ничего…

– Согласен.

Расколов взял нож, взвесил на руке, положил поперек на палец, проверяя балансировку. Оценил остроту лезвия.

– Годится…

Степан свернул с Алтуфьевского шоссе на Череповецкую улицу, затем на Хотьковскую, сбавляя скорость, влетел во двор высотного дома. Ему нужен был третий подъезд, но он остановился возле первого. Как ни спешил он, а до нужного подъезда нужно было добираться пешком, и не скопом, а по одному, спокойным неспешным шагом.

Степан уже растолковал пареньку-риелтору, что ему нужно делать. Объяснил, зачем им так нужно проникнуть в квартиру. Тот все понял правильно, согласился помочь, но на клавишу звонка давил неуверенно, трясущейся рукой.

Дверь в квартиру была самая обыкновенная – дерево, аккуратно обитое дерматином, открывалась внутрь, два замка – «англичанин» и «француз». Стандартный глазок, в поле обозрения которого попадал только риелтор. Беднягу всего колотило. А как он вздрогнул, когда из-за двери донеслось:

– Че надо?

Голос мужской, с кавказским акцентом. Степан ощутил, как его кровь напиталась предбоевым азартом, сейчас каждая клеточка его тела будет жаждать смертельной схватки. Почувствовал он и естественный для данного случая страх. Это включился механизм самосохранения…

– А-а, здравствуйте… Это я, Максим… – пролепетал парень.

– Какой такой Максим?

Степан уловил настороженность в голосе человека, стоявшего по ту сторону дверей.

– Я… Я эту квартиру сдаю… Мне с Викой поговорить надо…

Или Степану в самом деле послышался щелчок взводимого курка, или это само провидение подало ему сигнал об опасности, так или иначе, он среагировал правильно – протянул к Максиму обе руки, схватил его за шиворот и рывком подтащил к себе. И в это время по двери, изнутри разрывая обшивку, забарабанили пули. Выстрелов не было слышно – видно, оружие с глушителем. Зато ухо резанул противный визг рикошета… Степан видел, как схватился за плечо Федот.

– Вот суки! – глянув на окровавленную ладонь, зло процедил он.

Его ранило рикошетом. Пуля лишь задела плечо. Рана несерьезная. Но Федота она разозлила всерьез.

Едва только стрелок за дверью затих, Федот выскочил на лестничную площадку и с разгона ударил в нее здоровым плечом. Стремительный рывок, ударная мощь могучего тела… Дверь не смогла выдержать этого поистине богатырского удара. Мало того, она сорвалась и с петель и с замков одновременно. И послужила Федоту щитом, под которым он пронесся по коридору до самой кухни. И если бы боевик не успел сойти с его пути, его бы размазало по стенке.

Но стрелок успел нырнуть в дверной проем комнаты. И когда Федот пронесся мимо, он снова выскочил в коридор, чтобы выстрелить ему в спину. Счет шел на мгновения. И если бы Степан продолжал оставаться в своем укрытии, он никак не смог бы помочь своему другу. Но он ворвался в квартиру вслед за Федотом и, когда показался боевик, не раздумывая, выстрелил в него. Пуля попала в шею – перебила шейные позвонки, разорвала кадык. Смерть была мгновенной…

Федот бросил дверь, быстро обследовал кухню, ванную. Никого. Степан осмотрел зал. Тоже пусто. И в шкафу никого. За портьерой тоже никто не прячется. Зато открыта балконная дверь… А ведь квартира находится на третьем этаже, это не так уж и высоко. При большом желании можно воспользоваться выходом через балкон.

– А где Феликс? – спросил Федот.

Но Феликса в квартире нет. Где он? Может, струсил?..

Степан выскочил на балкон и сразу же наткнулся взглядом на веревку, закрепленную на перекладине пожарной лестницы и переброшенную через балконные перила. Веревка была натянута. Но к тому моменту, как он дотянулся до нее, резко ослабла… Он перегнулся через балкон, глянул вниз. Так и есть, какой-то чернявый парень только что отклеился от веревки и бегом направляется в сторону сквера. И это не паническое бегство, а скорее всего, заранее спланированное отступление. Но, так или иначе, у беглеца есть шансы уйти от преследования. Если, конечно, не принять экстренные меры.

Степан схватился за веревку, перелез через перила балкона.

Но еще до того, как повиснуть на веревке, он увидел, что наперерез боевику несется Феликс. Движения резкие, стремительные. Он летел как стрела. И у беглеца, казалось бы, не было шансов уйти от него. Зато был пистолет, который он выхватил, едва заметил Феликса. А расстояние между ними приличное, метров десять, не меньше. И у боевика есть время, чтобы нашпиговать пулями своего преследователя. А Феликс не сбавляет ход. Несется на свою погибель. Зачем-то выбрасывает вперед руку… Боевик тоже тянет к нему руку – целится в него из пистолета. Но выстрелить не успевает. Ствол почему-то вываливается из рук, голова вскидывается вверх, ноги прогибаются в коленях, руки расходятся в стороны как крылья. Он падает, валится на бок. Ногами сучит по земле…

Степан по веревке спустился вниз, рванул к упавшему боевику. Но Феликс опередил его.

Боевик оказался чеченцем, Степан мог догадаться об этом и без подсказки Феликса. Молодой парень, самое большее – лет двадцать пять. Из груди, ближе к правой ключице, торчала рукоять ножа. Вот зачем Феликс протягивал к нему руку. Он метнул нож в чеченца – с потрясающей точностью. Если бы он промахнулся, лежать бы ему сейчас самому на снегу с дырявой грудью…

Чеченец был жив. В глазах боль, нижняя губа закушена.

– Аиду взяли? – спросил у Степана Феликс.

Парень правильно сообразил, что из квартиры можно улизнуть через балкон. Поэтому не стал врываться туда вслед за Степаном, а пошел в обход дома. И это принесло результат…

– Нет Аиды.

Феликс схватил чеченца за грудки, рывком подтянул к себе.

– Где Аида?

Но чеченец лишь смерил его презрительным взглядом. Ни слова в ответ.

– Я спрашиваю, где Аида? – продолжал допытываться Феликс.

И снова в ответ тишина.

– Оставь его, – невозмутимо спокойно сказал Степан. – Он ничего не скажет…

– Нет, скажет! – свирепо прорычал Феликс.

– Я тебе говорю, оставь этого труса в покое!

Слово «трус» подействовало на чеченца как удар бича. Он метнул на Степана изумленно-растерянный взгляд. «Какой же я трус?!» – спрашивал он.

– Аида делом занята, – продолжал Степан. – А этот в теплой квартирке отсиживался…

– Да, наверное, вы правы! – Феликс окатил чеченца уничтожающим взглядом и отшвырнул его от себя. – Трус, он и есть трус…

– Я не трус! – в панике пробормотал «чех».

– Ну, это ты так думаешь, – презрительно скривился Степан. – А твои родные будут думать, что ты трус… Аида взорвет автобус, – озвучил он первое пришедшее в голову предположение. – Мы объявим ее в розыск. А тебя… Про тебя скажем, что ты к этому не имеешь никакого отношения. И в газетах про тебя напишут, что ты струсил и поэтому остался в квартире, где тебя и повязали…

– Я не струсил! – в панике мотнул головой чеченец.

– Это ты сейчас так говоришь. А скоро вообще ничего сказать не сможешь. Рана у тебя смертельная, поверь на слово, долго не протянешь…

– Не протянет, – подтвердил Феликс. – И не оправдается…

– А его друг в бою погиб, – продолжал нагнетать обстановку Степан. – Как настоящий джигит. А этот… Ну как заяц, только пятки сверкают…

– Заяц-трусак! – оскорбительно засмеялся Расколов.

– Я не трус!!! – в бешенстве заорал чеченец.

Это стоило ему сил. Взгляд потускнел, мышцы лица ослабли – приоткрытый рот перекосился.

– Ладно, уговорил. Никто не узнает, что ты трус. Мы расскажем, как ты отчаянно дрался. Но с одним условием. Где Аида?

Чеченец понимал, что умирает. Было видно, что смерти он не боялся. Но его страшила мысль умереть с печатью позора на своем имени… И он принял условие Степана.

– Она должна… Она вернется… – закрывая глаза, пробормотал он.

– Где она сейчас?

– Метро… «Театральная»… Бомба… Мобильник…

На этом разговор закончился: «чех» отключился…

– Феликс, что это значит? – занервничал Степан.

Он и сам лихорадочно искал ответ на свой вопрос. А за помощью к Феликсу обратился на всякий случай.

– Вы про автобус сказали, – отозвался он. – А она метро взорвать хочет…

– Не хочет, а уже взрывает… Станция метро «Театральная», бомба… Он хотел сказать нам номер мобильника. Надо привести его в чувство!..

– А может, он хотел сказать, что детонатор бомбы замкнут на мобильник…

– В метро сотовые телефоны не действуют… Хотя…

Степан вспомнил, что совсем недавно одна из самых известных телефонных компаний перевела свою сотовую сеть на подземный режим. Успешное прохождение исходящих и входящих вызовов отмечалось на центральных пересадочных узлах – «Площадь Революции», «Охотный Ряд»… Станция «Театральная» из их числа. Выходит, Аида неспроста остановила свой выбор на этом объекте.

Он прекрасно понимал, что своими силами теракт остановить не сможет. Рука потянулась к сотовому телефону. Он набрал номер полковника Кольцова…

Глава девятнадцатая

1

Аида сожалела, что в ее распоряжении не было смертницы-шахидки. Зато она обладала изощренным умом, который позволял обойтись без живой бомбы. Ее природный дар перевоплощения позволял ей обходить ментовские заслоны. И она без помех проникла на станцию метро, по эскалатору спустилась под землю.

Одета она дорого, со вкусом, но не вызывающе: ей сейчас ни к чему привлекать к себе внимание. В руках у нее спортивная сумка, доверху набитая тряпьем, под которым скрывается взрывное устройство – три килограмма пластита в самодельной оболочке из двух слоев, пространство между которыми забито болтами, гайками, просто кусками железа…

Менты в Москве неглупые, но в расчете на душу населения их очень мало. Они просто не в состоянии за всем уследить. Зато само население проявляет бдительность. Люди уже приучены бояться брошенных сумок, кейсов, пакетов. Взрываться вместе со своей бомбой Аида не собиралась, а просто оставлять сумку в вагоне не решалась. Заметит кто, как она сбрасывает свою поклажу, схватит за руку, заставит забрать. А осечки ей не нужны. Поэтому она разработала оригинальный план, кодовое название «Бомж».

Бомжа нашел Юра. Прогнал его через баню, облагодетельствовал чистой одеждой из секонд-хенда. Все это заняло немало времени. Но, похоже, игра будет стоить свеч. Бомж уже под землей и вместе с Юрой подходит к Аиде.

Юра уже объяснил бродяге, что ему нужно будет провезти сумку до станции «Павелецкая». Разумеется, бомжа должно было заинтересовать, что находится в сумке. Так оно и случилось. И Юра «честно признался», что в сумке наркотики, а на вокзале бомжа будет ждать человек, который и заберет у него товар. А чтобы бродяга не мучил себя сомнениями, он сунул ему на лапу целых двести долларов и вдобавок угостил водкой. Судя по решительному виду бомжа, он готов был к выполнению поставленной задачи. Вряд ли он хотел отправиться на тот свет. Интересно, как бы он себя повел, если бы узнал, какая судьба ему уготована?

Аида села на скамейку, поставила сумку сбоку от себя. Спустя минуту рядом с ней опустился бомж. Посидел немного, поднялся, захватил с собой сумку и с ней направился к подъехавшему поезду – вместе с толпой обреченных на заклание людей всосался в вагон.

Поезд с шумом тронулся с места и, стремительно набирая ход, втянулся в шахту тоннеля. Кто бы знал, что этот ход ведет в царство мертвых…

Надо спешить: зона уверенного приема здесь небольшая, и если поезд успеет выскочить из нее, детонатор адской машины не сможет привести ее в действие. Аида спокойно вытащила мобильник… Она прекрасно знала, что в метро сотовый телефон превращается в бесполезную игрушку. Но также знала, что из этого правила есть исключение, которое она и взяла на вооружение…

Она сделала все как надо. Сама проникла в Москву, решила жилищную и транспортную проблемы, провезла своих людей, оружие и взрывчатку. Джума и Гафур изготовили бомбу. Аида пронесла ее в метро, передала исполнителю. Взрывное устройство уже в поезде, люди обречены. Еще несколько секунд, и грянет взрыв. Только всего и осталось, что набрать нужный номер. И она его набрала… Но почему телефон отказывается повиноваться? И это дурацкое сообщение – телефон временно заблокирован, за справками обращаться к оператору сотовой связи… Как же так, почему телефон заблокировался именно в тот момент, для которого он и был приобретен? Что это, случайность или закономерность?..

Усилием воли Аида подавила нарастающую нервозность, с видимым спокойствием поднялась со своего места, направилась к выходу. Краем глаза она увидела, что Юра направляется за ней. А еще она заметила, как он при этом волнуется.

Она смогла совладать с собой, поэтому не привлекла к себе внимания стоявших у эскалатора ментов. Зато они зацепились за Юру, остановили его, потребовали у него документы. Он занервничал еще сильней. Полез под куртку за паспортом, а вытащил пистолет. Идиот!

Он смог выстрелить и ранить одного милиционера. Но второй повис у него на руке, сбил с ног, повалил на землю… Аида все это видела. Но внутреннее волнение не вышло из-под контроля. Мысленно проклиная молдаванина за его тупость, она без помех покинула метро.

Усаживаясь в свою машину, она видела, как неподалеку от нее остановился микроавтобус, из которого один за другим стали выскакивать бравые парни в черной униформе спецназа ФСБ. Несколько человек остались контролировать подступы к станции, а все остальные устремились в глубь метро, цепко всматриваясь в лица выходящих оттуда людей.

Аида поняла, что это не случайная зачистка. Спецназовцы прибыли сюда по ее душу. И телефон заблокировался не случайно… Ее план раскрыт, замысел не удался. Обидно. Но сейчас не время заниматься самобичеванием. Нужно срочно спасать свою шкуру. И прежде всего она должна как можно быстрее убраться подальше от этого места…

Она не стала брать с собой на дело Гафура и Джуму. Боялась, что их внешность привлечет внимание. К тому же она вполне могла справиться с заданием сама при поддержке Юры. И не ее вина, что все пошло наперекосяк. Во всем виновны чеченцы, которых она оставила в своей квартире. Вряд ли они сами связались с ментами. Скорее всего, менты сами вышли на них. Как – это неважно. Важен сам факт: Джума и Гафур раскололись и сдали Аиду с потрохами. Менты срочно связались с ее оператором связи, потребовали заблокировать всю локальную сеть. А спецназовцы в срочном порядке отправились на зачистку. Сейчас они ломают молдаванина, требуют от него признаний…

Аида поняла, что засвечена не только она, но и ее машина. Ее вычислят по цвету и номерам. Так что оставаться в ней опасно. Нужно ловить такси… Но сможет ли она выехать за город? Наверняка менты перекроют все дороги, если уже не перекрыли. И ориентировка на нее у них есть… А если все-таки сможет выскочить из города, что дальше? Сможет ли она добраться до Чечни? Да и кто ее там ждет, неудачницу?..

Хотя какая же она неудачница?.. Аида вспомнила о тех деньгах, которые получила от Бориса. Этот жид выполнил все принятые на себя обязательства. Три миллиона он перевел на счет Кабира, два – на ее личный счет. И один миллион выплатил наличностью в обмен на свою драгоценную сестру. Это была целая операция, и прошла она без сучка и задоринки. Мало того, Аида умудрилась спрятать наличность в надежном месте, о котором не знал никто из ее помощников. Так что за сохранность этого миллиона можно не переживать.

Плюс ко всему есть еще два миллиона. Она уже перегнала их через целую цепочку банковских счетов. И если даже менты выйдут на Бориса и он расколется, деньги никуда не пропадут. Но чтобы их снять со счетов в виде наличности, нужно лететь за границу…

А что, если срыв сегодняшней операции – это знак свыше? Хватит, Аида, убивать, пора брать ноги в руки и убираться из этой чертовой страны. А Кабир пусть обходится без нее. У него есть деньги, пусть нанимает людей, везет их в Москву, пусть что хочет, то и делает. А она умывает руки…

Да, так она и поступит. Хватит Чечни, Россией она сыта по горло. Она дождется, когда уляжется ею же поднятая волна, заберет из тайника миллион и сделает ноги. Уж она-то найдет себе местечко, где до нее не докопается никакой Интерпол.

Но про Интерпол думать пока что рано. Нужно увернуться от российских ментов. И укромное местечко нужно искать не где-нибудь на Багамских островах, а в самой Москве. Залечь на дно, отсидеться – вот ее стратегия на ближайшее время.

Аида прекрасно понимала, что на съемные квартиры возвращаться нельзя. А там шмотки, оружие, взрывчатка. Но у нее при себе есть около десяти тысяч долларов. Этого вполне хватит, чтобы обеспечить себе сносное существование в подполье. Но где оно, это подполье? Где его искать?

Она недолго ломала голову над этим вопросом. На ум пришел Сергей, бизнесмен, с которым она ехала на поезде в Москву. У нее есть номер его телефона. Он говорил, что в своей московской квартире живет один. И он так хотел видеть ее у себя в гостях. Что ж, время пришло…

У нее было несколько мобильников, Сергею она позвонила с нейтрального, о существовании которого менты не знали и узнать не могли.

– Да, – услышала она его тусклый голос. Похоже, Сергей был чем-то расстроен.

Аида молчала.

– Я слушаю… – В его голосе отчетливо улавливалось раздражение.

– Это я, Вика… – изобразила она пугливую скромность.

– Вика?! А-а, Вика! – Теперь в его голосе звучал восторг.

И куда только все недовольство делось!.. Да, похоже, с ним проблем не будет.

– Я тебя… я вас не сильно отвлекла?

– Вика, что случилось? У тебя проблемы? Ты сейчас где?

– Сама не знаю. Брожу по Москве, как зомби… Вадим… У Вадима другая женщина…

Аида всхлипнула, как будто вот-вот расплачется.

– Да пошел он к черту! Езжай ко мне… Садись в такси и езжай ко мне. Записывай адрес…

Сергей жил на Тверском бульваре. Аида нашла его дом по карте. Оказывается, совсем близко от того места, где она сейчас находилась. Три-четыре минуты пешком. Но этот путь нужно проделать незаметно.

Прежде чем навсегда покинуть свою машину, она напялила на голову огненно-рыжий парик, надела черные непроницаемые очки. Всю дорогу она шла, приложив к щеке платок, как будто у нее болел зуб.

Ее очень смущало, что в подъезде дома могла находиться консьержка. Но элитность дома определяло только его местонахождение, а не комплекс дополнительных услуг. Самый обыкновенный московский дворик, заставленный машинами, – крутые «мерсы» вперемежку с раздолбанными «Москвичами». Старый дом из эпохи «сталинского ампира», дверь в парадную железная, с кодовым замком. Код Аида знала, поэтому без лишней суеты проникла в подъезд, никем не замеченная, поднялась на третий этаж. По пути сняла с себя парик, очки, поправила волосы.

Сергей обрадовался ее появлению. Помог снять дубленку, подал теплые домашние тапочки.

Квартира у него не то чтобы очень большая, но и маленькой ее не назовешь. Три просторные комнаты с высокими потолками, кухня, большая ванная с роскошной джакузи. Стены и потолок обклеены стодолларовыми купюрами, в том смысле, что в ремонт и обстановку была вложена огромная сумма. Одним словом, шик, блеск, красота. Но больше всего Аиду устраивало, что в квартире не было мебели в виде охранника.

В доме чистота и порядок. И едва уловимое присутствие женского духа. Видимо, до Аиды не так давно здесь побывала какая-то красотка. Но сейчас никого не было. Только она и Сергей.

– Вика, даже не представляешь, как я тебе рад! – искренне ликовал он.

Аида невесело улыбнулась ему в ответ. Да, мол, на душе тошно, но все равно приятно осознавать, что хоть кто-то тебе рад.

– Нет, честное слово! Представляешь, у меня завтра утром поезд. Но я никуда не поеду!.. Если, конечно, ты захочешь остаться у меня…

– А куда мне идти? – всхлипнула она.

Аида сумела подать себя так, что у Сергея возникло непреодолимое желание утешать ее, опекать, заботиться о ней. Он приготовил ей ванную и, пока она бултыхалась в джакузи, соорудил роскошный ужин.

Они снова пили дорогой коньяк. И Аида уже не строила из себя недотрогу. Сергей лез вон из кожи – старался угодить ей. Он явно хотел доказать, что ее Вадим и рядом с ним не стоит. Правда, он не рассчитал свои силы и наклюкался в зюзю. Но Аида к этому времени уже поверила в то, что он самый лучший. Поэтому отдалась ему без всякого зазрения совести. Она была весела, бесстыжа и вытворяла в постели такое…

Утром Аиду разбудил голос телевизионного комментатора. Речь шла о несостоявшемся теракте в Московском метрополитене. Аиду как током шарахнуло.

Сергей лежал рядом с ней и смотрел телевизор. Аида с трудом преодолела желание вырвать у него из рук пульт, переключиться на другой канал. Но переборола себя.

Больше всего она боялась, что по телевизору покажут ее фотографию, и тогда Сергей сможет ее опознать. И действительно, на экране появилось лицо Аделаиды Еловских. Но это была далеко не самая удачная ксерокопия с ее давнишнего фотоснимка. Аида и сама с трудом узнала себя, что ж тогда говорить про Сергея…

Но это только начало. Расследование идет полным ходом. Рано или поздно по телевизору покажут гораздо более качественный снимок… Надо что-то предпринять…

– А, ты уже проснулась, – заметил Сергей. – Представляешь, террористы поезд в метро чуть не взорвали…

– Ты тоже поездом ехать собираешься? – с видимым спокойствием спросила она.

– Я уже никуда не собираюсь ехать. Я с тобой остаюсь…

Он ласково посмотрел на нее, нежно провел рукой по волосам.

– Нехорошо мне что-то, – загадочно улыбнулась она. – Чуть-чуть бы освежиться…

– А что, это вариант, – оживился он. – Сейчас!

Он сходил на кухню, принес две бутылки холодного «Туборга».

– Пиво в постель? – засмеялась она. – Оригинально!

– Для тебя – любой каприз!

Он подал ей бутылку, откупорил свою, жадно припал к горлу. Блаженно выдохнул из легких застоявшийся воздух.

– Хорошо!.. И жить хорошо… Только опасно. Террористов развелось…

– Тебе-то что, ты же в метро не ездишь.

– Так они и самолет могут взорвать… А, кстати, хвала террористам!

– Ты что, очумел?

– Между прочим, если бы не они, я бы тогда в поезде в Москву не поехал. И мы бы с тобой не встретились…

Оказалось, Сергея вспугнула информация о возможном теракте в Краснодарском аэропорту… Знал бы он, что, пытаясь спастись от террористки, он попал прямо к ней в лапы…

Аида пустила в ход все свое обаяние и внушение, чтобы Сергей перешел с пива на коньяк. Она хотела, чтобы он ушел в запой, тогда не будет больше пялиться в телевизор. Кстати, выпуски новостей с успехом можно заменить порнушкой, тем более что в его личной фильмотеке имелся соответствующий отдел.

Она добилась своего – Сергей переключился на коньяк и разнузданный секс. Никакой связи с внешним миром, только Аида и только порно – как на экране телевизора, так и в постели…

Рано или поздно, но он придет в себя. Но к этому времени шумиха вокруг неудавшегося теракта немного уляжется, и она сможет спокойно сменить место своего пребывания…

2

Сегодня Феликс выглядел так, как должен выглядеть российский офицер. Свежая стрижка, лицо гладко выбрито, запах одеколона, брюки отутюжены, туфли начищены. Но если честно, Степана нисколько не волновал его внешний вид. Да, три дня тому назад он слегка огорчился, когда увидел его мятым и небритым. Но в тот же день Феликс блестяще проявил себя в деле. Каким-то, ему только ведомым чутьем вышел на Аиду, и хотя успех развивал сам Степан, это нисколько не умаляло заслуг Феликса. А как лихо разделался он с чеченцем… Словом, сейчас Степан очень хотел видеть этого парня в своей команде.

Феликс сам пришел к нему в кабинет. Разумеется, Степан принял его радушно, как родного брата.

– Ну что, капитан, созрел? – спросил он. – Будешь работать у меня?

– Что я могу сказать… – в раздумье пожал плечами Феликс. И с благодушной иронией посмотрел на Степана. – Весело здесь у вас.

– Весело. То за бандитами гоняемся, то за террористами. Поверь, скучать тебе не придется…

– Да я уже понял.

– Так в чем же дело? Пиши заявление, оформим тебя пока что в качестве стажера. Сразу же приступишь к работе. А там тебя в звании утвердят, на должность поставят…

– Да я-то в принципе согласен, – замялся Феликс.

– Что, хочется и колется? – усмехнулся Степан.

– Ну, что-то вроде того…

– Смотри, пока будешь думать, Аиду без тебя возьмут. Если вообще возьмут…

Благодаря Феликсу, а затем и полковнику Кольцову со всей его ФСБ, Степан сумел предотвратить террористический акт в Москве. Была заблокирована локальная сеть известного оператора сотовой связи, поэтому сигнал на подрыв не достиг «адской машины».

Аида вовремя сообразила, что ветер удачи изменил направление. Но удалось уйти только ей самой, ее помощник серьезно ранил постового милиционера и был схвачен. Ее ищут уже четвертый день, но пока безуспешно. Дерьмовую фотографию сменил очень качественный фоторобот, который составил захваченный Юрий Касапу. Эта молдавская гнида ответила на все вопросы, даже на те, на которые не знала ответа. А вот чеченцев допросить не удалось. Один погиб сразу, другой склеил ласты по пути в больницу.

Из всей группы уцелела только Аида. Но она как в воду канула.

– Она в Чечню сейчас уходит, – решил Феликс. – Там ее искать надо…

– Да вряд ли, – покачал головой Степан. – Тут такая петрушка вылезла… Аида еще с прошлого раза с одним банкиром познакомилась. Кстати, любовник той самой Ники, из-за которой ты с Сафроном сцепился…

Он заметил, как помрачнел Феликс. У него что, виды на эту Нику?.. А что, девка она гарная – красивая, страстная. А то, что шлюха… Пожалуй, Феликсу об этом говорить не стоит. Сам, если что, узнает…

– Так вот, любовник у нее был. Она ж не замужем, так что это нормально, да… В общем, Аида с банкиром этим мутила, – продолжал Степан. – Мутила, мутила и замутила…

Степан хорошо помнил тот момент, когда Аида сорвала с Ники платье. В отместку за то, что Борис Брайнин вернулся к ней… Так вот, оказывается, у этой истории было продолжение. Аида пробралась в дом к банкиру, хотела его застрелить. Вот тут, по словам захваченного Касапу, началось самое интересное. Брайнин предложил Аиде сотрудничество, сам подговорил ее организовать террористическую банду, сам же взял на себя финансирование. Но потом включил заднюю, и деньги из него пришлось выбивать с боем. Для этого Аиде пришлось похитить ее сестру.

Организация теракта – преступление очень серьезное, поэтому Брайнина арестовали сразу же, едва только Касапу показал на него. Сам генеральный прокурор позаботился о постановлении на арест. Сегодня утром Степан разговаривал с Кольцовым, узнал от него, что Брайнин признался в убийстве трех своих охранников. Правда, всю вину возложил на Аиду. И это, скорее всего, соответствовало действительности, поскольку она не могла проникнуть к нему беспрепятственно. Рассказал, как она забрала с собой пистолет с отпечатками его пальцев, как шантажировала. Также он объяснил, почему вынужден был предложить Аиде деньги. Он понимал, что имеет дело с профессиональной террористкой, поэтому предложил ей совместное предприятие, дабы заинтересовать ее и тем самым сохранить себе жизнь. Для убедительности ему даже пришлось придумать некоего, на самом деле не существующего господина Старыгина…

Кто его знает, возможно, Старыгин существует в действительности и теракт Брайнину был заказан реально. Тем более что, по некоторым сведениям, за спиной Брайнина стоит очень известный одиозный олигарх, который спит и видит, как взорвать обстановку в России… Но пока что нет никакой возможности доказать реальную подготовку к теракту со стороны банкира и его покровителя. А то, что он дал денег Аиде, так это выглядело как выкуп за свою сестру… Скорее всего, рано или поздно господин Брайнин выйдет на свободу. Даже если у него в самом деле рыло в пушку. Такова страна Россия – если от Закона нельзя откупиться деньгами, то сделать это можно только большими деньгами. А с этим у Брайнина все в порядке…

Впрочем, разговор сейчас не о нем, а об Аиде.

– Так вот, банкир, о котором я сейчас говорю, – продолжал Степан, – перевел на счет Кабира три миллиона долларов…

– Не слабо, – криво усмехнулся Феликс. – Если Аида уйдет в Чечню, то скоро снова сюда вернется. Если она что-то задумала, то не успокоится, пока не добьется своего. Кабаржин, царствие ему небесное, тому подтверждение. Здесь его не достала, так до самого моря добралась…

– Сейчас несколько другая ситуация… – не согласился с ним Круча. – Короче говоря, захваченный Касапу говорит, что банкир Брайнин перевел на счет Кабира три миллиона. И один миллион получила сама Аида. Где находится этот миллион, Касапу не знает. Он и рад бы сказать, но, увы… Так вот Аида уже располагает этим миллионом. Казалось бы, и все, ан нет, банкир Брайнин утверждает, что, помимо четырех миллионов, перевел на другой счет еще два «лимона». Касапу про эти миллионы не знает. И Кабир тоже. Улавливаешь?

– Про них знает только Аида.

– Вот! Вот в чем корень зла!.. У Аиды на заграничных счетах два миллиона долларов. Плюс один миллион здесь, в России. На хрена ей сдался Кабир, когда у нее есть такие деньги, сечешь?

– Так надо перекрыть все аэропорты, чтобы она не улизнула за границу.

– За это не переживай, работа идет по всем направлениям. Правда, результата пока нет… Надеюсь, что будет. Хотя кто его знает… Чутье мне подсказывает, что Аида где-то здесь, в Москве. Залегла на дно и ждет, когда море успокоится…

– А где это дно?

– Вот этого пока никто не знает.

– Вы говорите, что Ника – ее подруга.

– Это уже в прошлом. Они поссорились, из-за банкира…

– А если уже помирились?

– Ты думаешь, Аида у Ники скрывается?

– Чем черт не шутит?

– Да нет, Аида не такая дура, чтобы на засвеченных адресах прятаться… Впрочем… – Степан взял паузу.

Вчера у него и у самого возникла подобная мысль. Но когда он отправил к Веронике Дробышевой Давыда Шмелева, тот ничего подозрительного не обнаружил… Но стоит ли говорить об этом Феликсу. Может, есть смысл поставить ему задачу, которую он выполнит с удовольствием. Глядишь, и к делу приобщится, и утвердится в желании служить под началом Степана.

– Давай так, капитан, поручаю тебе разработать Веронику Дробышеву, твою Нику… Какие у вас с ней отношения?

– Никаких, – смущенно пожал плечами Феликс.

– Ну как же, ты ж ее от Сафрона спас. Она что, тебя не отблагодарила?

– Если отблагодарила, то мысленно. Я когда с этим Сафроном схлестнулся, она раз-раз и в сторону. Я после этого ее больше не видел…

– Надо было найти ее, поговорить.

– Да я-то хотел. Но как ее найти?

– А ты хочешь ее найти?

– Какая разница, хочу или не хочу. Вы поставили мне задачу, и я должен ее выполнить, – сказал он вроде бы с юморком, но в то же время с полным пониманием всей серьезности порученного дела.

– Ты же мне не подчиняешься. Или уже подчиняешься?

– Нравитесь вы мне, товарищ подполковник. Моего командира чем-то напоминаете… Не знаю, останусь я у вас или нет, но дело сделаю…

– И не просто дело, а интересное дело, – весело подмигнул ему Степан. – И сама Ника – девушка очень интересная. Сам в этом убедишься…

– Да я как-то и сам это понимаю.

– Если понимаешь, тогда действуй… С деньгами у тебя как?

– В каком смысле?

– Да в самом прямом. Ника – девушка избалованная, к ней с пустыми руками подъезжать не советую…

– Понял, не дурак. С деньгами пока порядок, «боевые» еще не закончились…

– Ну что ж, тогда флаг тебе в руки!..

Прежде чем отправить Феликса к Нике, он все же объяснил ему, кто она такая и с чем ее едят. Единственно, он не стал сгущать краски на счет ее морального облика. Да, похоже, Феликс и сам догадывался, что скромность и половая добродетель у нее не в чести. Но это его не останавливало. В конце концов, он же не жениться на ней собирается…

Глава двадцатая

Что ни говори, а отличия между службой в Чечне и ментовской работой в том же Битове имеются, и весьма существенные. Прежде Феликсу приходилось ставить засады на горных тропах, в холоде и в сырости дожидаясь озверелых боевиков. А сейчас у него условия куда более комфортные. Почти что новая иномарка, кожаный салон, приятная музыка. И разухабистый майор Лозовой. А дичь, на которую они охотятся, вызывает приятное волнение…

Это подполковник Круча предложил Феликсу «внезапно» встретиться с Никой. И попросил своего друга и подчиненного в этом ему посодействовать. Рома Лозовой даже не стал возражать. Дружба дружбой, а просьба начальника – закон для подчиненного. К тому же напрягаться ему не приходилось. Он подвез Феликса к супермаркету, где отоваривалась Ника. И теперь вместе с ним ждал, когда она появится…

Майор рассказывал о том, как здорово служить под началом подполковника Кручи. И Феликс почему-то нисколько в этом не сомневался. Степан Степаныч – натуральный волкодав, и его подчиненные ему под стать. Один Федот Комов чего стоил… И Феликс не лыком шит. Многое умеет, многое пережил. Скорее всего, поэтому Круча так упорно сватает его к себе в отдел. Надо сказать, это упорство Феликсу льстило… Может, в самом деле забыть про спецназ да пойти на службу в милицию? Тем более что здесь в самом деле бывает горячо, есть где найти применение своим силам…

Не понимал Феликс только одного, почему тот же майор Комов ездит на приличной иномарке, у Ромы Лозового трехлетней давности «Фольксваген Пассат». Неужели в милиции так много зарабатывают? Может, у офицеров из команды Кручи есть какой-то левый доход?.. Только вряд ли он занимается чем-то из ряда вон выходящим. Степан Степаныч – мужик волевой, сильный, временами жесткий. Но справедливый. И ничего, кроме симпатии, у Феликса не вызывает. А уж он в людях разбираться умеет, во всяком случае, может отличить настоящего мужика от какой-нибудь гнилой крысы… Вряд ли подполковник Круча занимается какими-нибудь мерзостями…

– Оп-ля! Кажись, наша красавица появилась! – обрадовался Лозовой.

К супермаркету подкатил роскошный «Мерседес» серебристого цвета. Из него вышла высокая стройная девушка. Белая норковая курточка, модные брюки с накладками, изящно заправленные в сапоги на высоком каблуке. Красивое лицо, пышные, ниспадающие на плечи волосы… Это была Ника. И она казалась такой недоступной, что Феликсу стало немного не по себе.

– Главное – не робеть! – Похоже, Рома заметил его смятение. – Ника понты любит, это факт. Но по своей сути она девчонка простая, в смысле – без комплексов…

– Ты-то откуда знаешь?

Феликс с самого начала был с ним на «ты». Он же ему не начальник, а по возрасту они примерно равные. К тому же Рома и не пытался задирать перед ним нос. Парень он непростой, но душа нараспашку…

– Да был один случай, – усмехнулся Лозовой. – Я не знаю, рассказывал тебе Степан Степаныч, как Аида Нику наказала… Прикинь, мы в ночном клубе сидели, назначение Шмелева обмывали, да, а тут Аида. Подходит к Нике, срывает с нее платье. Ника – в одних трусиках. Картинка, короче, дух захватывает. Думаешь, Ника в истерике биться стала? Не-а! Залезла на сцену и давай стриптиз крутить! Как будто так и надо… А потом со своим банкиром ушла…

Про банкира Феликс уже слышал. Этот жук был и с Никой, и с Аидой. А он только с Аидой. И тоже чуть было не погиб от ее руки. Но в отличие от ушлого Бори он не вымаливал себе пощаду, и если готов был что-то обещать Аиде, так только горячий прием на том свете… Сейчас банкир под следствием, и Ника, по всей видимости, предоставлена сама себе. Но, пожалуй, она и без того свободна от каких-либо перед ним обязательств. Чем и пользуется. И Сафрон обидные слова говорил. Мол, снимается она, не могла бы к нему на часок заглянуть… Но в то же время она отшила Сафрона. Значит, не такая она и развратная… Впрочем, Феликс по-любому должен принимать ее такой, какая она есть. Во-первых, эта красотка нравится ему, она его заводит. А во-вторых, он должен узнать, что ей известно про Аиду… Что ни говори, а здорово совмещать приятное с полезным…

– А сегодня, Феликс, она с тобой должна уйти, – заключил майор. – Ты давай старайся, не разочаруй девчонку. А то пятно на весь отдел ляжет. Скажут, что подчиненные подполковника Кручи ничего не стоят…

– Насколько я знаю, я ему не подчиняюсь.

– Ну вот, доказывай, что имеешь на это право!

Подхлестнул, что называется.

Феликс внутренне взбодрился, впрыснул в кровь молодецкого задора. Вышел из машины, направился в супермаркет, где между рядов обнаружил Нику. Она внимательно рассматривала флакончик с шампунем или гелем для душа.

– Она, думаю, или не она, – глядя на нее, ухарски улыбнулся Феликс.

Ника едва заметно вздрогнула, слегка ошеломленно посмотрела на него. Узнала. Сначала улыбнулась ему растерянно, даже принужденно. Но вот в ее глазах уже запрыгали веселые бесята.

– А-а, мой бравый защитник объявился. Ну наконец-то! – Голос у нее мягкий, журчащий, зовущий…

– А ты никак заждалась?

– Ну, не то чтобы сплю и вижу, но ждала. Помнишь, я говорила, что гавань у меня неспокойная. Да ты и сам убедился, что штормит… Думаю, захочет он причалить или нет… Ты хочешь?

Видать, это был ее фирменный конек – балансировать на грани между тонким юмором и банальной вульгарностью. Наверное, ей нравится возбуждать в мужчинах вулкан желания… Хочет ли он Нику? Ну, конечно, хочет! Но сказать об этом напрямую он не рискнул. Не хотелось казаться пошляком… Зато в голову впрыгнул стишок из школьной программы.

– А он, мятежный, ищет бури, как будто в буре есть покой… Это я про себя.

– М-м, неплохо… – одобрительно повела бровью Ника. – Я не знаю, есть ли в буре покой, но то, что упокоиться можно, – это на раз-два… Знаешь, я за тебя боялась. Все-таки с самим Сафроном сцепился. Ловко ты его закрутил…

– Не люблю, когда девочек обижают, – хитромудро улыбнулся Феликс.

Ника не удержалась – снова взнуздала своего конька.

– Боюсь тебя разочаровать, но я не девочка…

Если это и была вульгарность, то милая и забавная.

– Не знаю, не знаю…

– Проверить хочешь? Ну, ты точно хам! – весело улыбнулась она.

– Хочешь, прогони.

– Может, и хочу… Поэтому и не гоню…

– У тебя есть планы на вечер?

– Планов у меня громадье…

– Для меня в них места не найдется?

– А ты попробуй, угадай! – Ее глаза светились лукавыми огоньками.

И еще в них угадывалось страстное томление. Да, судя по всему, Феликс уже на пути к успеху.

– Гадать я умею, – с самым серьезным видом кивнул он. – На кофейной гуще – раз. На остатках коньяка – два…

– И на перьях в перине, да? – развеселилась Ника.

– Это само собой…

– Ну что ж, раз так, тогда будем гадать. Кофе у меня есть, так что кофейная гуща тебе будет. Коньяк ты купишь сам… А вот перьев из моей перины я тебе не обещаю…

Она приглашала его домой. На чашечку кофе. На рюмку коньяка… Дальше, по идее, должна быть постель. Но Ника не обещает…

– Дело в том, что я не сплю на перине из пуха… – многозначительно улыбнулась она. – Ну, что стоишь? Иди выбирай коньяк. Бери на свое усмотрение…

Дабы не ударить в грязь лицом, Феликс расщедрился на очень дорогой коньяк. «Реми Мартин», три тысячи за бутылку. Гулять так гулять…

Ему очень хотелось уединиться с Никой в ее квартире. Но так неохота было садиться к ней в машину. Вот если бы все было наоборот… Но чего нет, того нет… Что ни говори, а без лошади гусар – не гусар…

– Признайся честно, Сафрон тебя после того случая не доставал? – по дороге спросила Ника.

– Признаюсь честно – нет. Моя милиция меня бережет…

– За тебя что, Круча заступился? – как будто о само собой разумеющемся спросила Ника.

– А почему он должен был за меня заступаться?

– Да потому, что Сафрон тебя пришить мог. А Круче бардак не нужен… Классный, скажу тебе, мужик. Мощный… Таких ментов еще поискать. Его даже братва уважает. Боится и уважает… Я тебе даже так скажу: у него своя, ментовская мафия. Бизнесмены же не дураки, видят, что перед ним даже сам Сафрон прогибается, защиты у него ищут. Ну, не безвозмездно, само собой. За бесплатно только идиоты ишачат. А Круча не идиот… Да, повезло какой-то бабе с мужиком…

Даже Ника отзывалась о Круче с восторгом. И ее совершенно не смущало, наоборот, впечатляло, что Степан Степаныч крышевал битовских бизнесменов… Ментовская мафия… Теперь Феликс понимал, откуда у майора Лозового взялся шикарный «Фольксваген». Но что-то не поднимается в душе волна возмущения. Почему-то не меркнет яркий образ подполковника Кручи. Что-то не верится, что он со своими подчиненными берет бизнесменов в тиски. Зато хочется верить в принцип мирного сосуществования. Бизнесмены сами обращаются к Степану Степанычу за покровительством. Видимо, с ним они чувствуют себя как за каменной стеной. А спокойствие дорогого стоит…

– А с тобой кому повезло? – Ника ловко и, похоже, с удовольствием перевела стрелки на Феликса. Ей было интересно знать, есть у него подруга или нет.

– Да есть одна, – улыбнулся он.

– И какая она?

– А лучше всех… Это, Ника, я про тебя!

– Вау! Это я-то лучше всех?.. Вообще-то, это я и без тебя знаю… Знаешь, ты тоже ничего… Даже более того… Только ты не зазнавайся, ладно?

– Ты тоже.

– Феликс, я от тебя тащусь!.. Кстати, вот моя деревня, вот мой дом родной… Но сначала машину в гараж надо поставить…

Линия кирпичных гаражей тянулась по самой окраине двора. Ника подъехала к своему. Без всяких предисловий протянула Феликсу ключи от железных ворот. Он все понял без слов. Вышел из машины, вскрыл замки, распахнул ворота.

Ника загнала свой «мерс» в гараж. Феликс закрыл ворота, оставил открытой только дверь-калитку. Ждал, когда Ника выйдет из машины. Но она не выходила. Мало того, рукой поманила его к себе.

– Хочешь вопрос на засыпку? – спросила она, когда он опустился в кресло рядом с ней. – Как называется парень, который тащит девушку в постель уже на втором свидании?

– Нахал?

– Да какой же он нахал? – возмутилась Ника. – Тормоз он. Тормоз! Девушку нужно брать уже на первом свидании, понял?

– Понял.

– Ну а если понял, чего сидишь, как неживой? Феликс, не тормози!.. Мне что, самой тебя с ручника снимать? – взбудораженно спросила она и в жарком поцелуе приклеилась к его губам, руки судорожно обвились вокруг шеи.

Чего-чего, а столь бурного развития событий Феликс никак не ожидал. Но, как истинный спецназовец, он готов был к любым неожиданностям. И никакие трудности его не пугали.

А трудности были. Страстный порыв был подобен урагану, и неудивительно, что Нике снесло крышу. Она изо всех сил рвалась к Феликсу, но, видимо, ничего при этом не соображала. Пришлось самому искать рычаг, чтобы отбросить сиденья. Не так-то просто оказалось стащить с нее меха, стянуть сапоги, джинсы, все остальное… Но это были приятные трудности. Тем более что награда за труды была просто фантастическая…

Ника в самом деле потеряла над собой всякий контроль. Стонущей змеей извивалась под ним, затем перевернула его на спину – и откуда столько сил, – взобралась на него верхом и принялась раскачивать свой «Мерседес». А сколько шуму… Ее стоны могли быть восприняты как звуки уникальной сигнализации. А дверь в гараж была открыта. Но и ей, и Феликсу было наплевать на весь мир – пусть заходят, пусть смотрят, им все равно…

Потом Ника снова оказалась под ним. Она вцепилась ногтями в его спину, с каждым движением все сильнее впиваясь в нее. Тело задрожало как телефонная трубка на виброзвонке. Ника взвыла, как сыч в ночи, забилась под ним в конвульсиях. Тело напряглось, закоченело. А затем медленно по затухающей расслабилось. И стоны стихли. Голова откинулась назад, глаза закрыты. Если бы не балдежная улыбка и тяжелое дыхание, Феликс мог подумать, что Ника отдала концы. Хотя в принципе так оно и было…

В себя Ника пришла не сразу. К этому времени Феликс успел одеться. Она очнулась, блаженно улыбнулась ему, легким движением руки вытолкнула из машины. Оделась. Снова позвала к себе.

Она лежала на откинутом кресле, на губах улыбка – как у наркомана, поймавшего приход.

– Без комментариев, ладно? – обессиленно пробормотала она и в сладкой дреме закрыла глаза.

Какие уж тут могли быть комментарии? Без слов было ясно, что Ника побывала на седьмой орбите вселенского кайфа. Феликс был рад, что его ракетоноситель выдал всю мощь, на которую был способен, и едва не достиг солнца, в лучах которого они с Никой чуть не сгорели дотла…

Постепенно ослепительно яркие впечатления стали меркнуть. И на первый план вышел вопрос – почему Ника отдалась ему в гараже, а не в своей постели? Неужели в квартире у нее кто-то есть? Уж не Аида ли?

– Пойдем к тебе? – спросил он.

– Да, конечно… Сейчас приземлюсь, и пойдем. Я все еще летаю… Как во сне…

– Растешь? – усмехнулся Феликс.

– Представь себе… Ты не поверишь, но… Мамочки родные, мне стыдно… Мне! Стыдно!.. Мне стыдно тебе признаться… А я и не признаюсь… Или признаюсь, но не сейчас…

Они закрыли машину, гараж, поднялись к ней в квартиру. Ника была какая-то не своя. Не шутила, не подкалывала, не пыталась балансировать на грани между юмором и пошлостью… Зато блаженная улыбка не сползала с ее губ. И в глазах – тихая глубокая радость. В движениях вялая энергетика.

– Кофе? Мартини? Виски? Ром? – спросила она.

Квартира у нее под стать хозяйке. Стильная, эффектная, богатая. Домашний бар под завязку забит разнокалиберно-разномастными бутылками и, что самое главное, полными.

– Я же коньяк принес, – напомнил он.

– Ах да…

Ника равнодушно посмотрела на бутылку. Но вот в ее глазах появилось узнавание, и она чуточку оживилась:

– «Реми Мартин», забавно…

– Что забавного?

– Да вспомнила, как мы такой же коньяк пили. Борис был, Аида… Вспомнила. И тут же забыла… Надоели все…

– Кто надоел?

– Все надоели. Только не ты…

Она взяла его за руку, потянула за собой на диван. Свернулась калачиком, голову положила ему на плечо. На лице блаженство и умиротворение… Но Феликсу пришлось ее встряхнуть.

– Аида – это кто?

– Странно, я подумала, что ты Борисом поинтересуешься…

– А кто он такой, чтобы я им интересовался?

– Да так, ничего особенного… Денег у него много. А все остальное… Кстати, он сейчас под следствием.

– Что-то натворил?

– Да так, пустячок. Аиде денег дал. Каких-то шесть миллионов долларов. Чтобы она поезд в метро взорвала…

– Так это и есть та самая Аида…

– Какая та самая?

– Террористка, о которой сейчас все только и говорят…

– Да, она всегда мечтала о славе, – скептически усмехнулась Ника. – Только это не та слава… Представь себе, я с ней еще и дружила…

– Где она сейчас? – как бы невзначай спросил Феликс.

– Там, в шкафу на верхней полке посмотри… Откуда я знаю, где может быть эта сука?

– Где ты с ней познакомилась?

– Я с ней в институте в одной группе училась…

– Бывают же в жизни совпадения. Ты с ней «Реми Мартин» пила. И я с ней тоже «Реми Мартин» пил…

– Не поняла.

– Ты с ней училась, а я с ней спал, так и понимай…

– Что?! – встрепенулась Ника и ошарашенно уставилась на Феликса.

– Это еще летом было, на море. Мы случайно встретились. Для меня – случайно. Да и для нее в принципе тоже. Ей офицер был нужен, который мог ее в военный санаторий протащить. Я ее протащил, а она меня за это отблагодарила – заминировала соседний номер и взорвала подполковника, который до этого уничтожил банду одного арабо-чеченского ублюдка… Аида была из этой банды… Она ему мстила. И отомстила…

Ника слушала его изумленно, с открытым ртом. А Феликс рассказывал ей, как Аида тогда, на море, водила его за нос. Как ее подруга заморочила голову Мишке. Как они потом в Чечне потрепали банду Кабира. Как нарвались на засаду, как попали в плен. Встреча с Аидой, гибель друга, побег – ничего не утаил. Про Кручу тоже рассказал, про свои с ним отношения. Живописал, как они по Москве гонялись за Аидой… И дал возможность Нике сделать соответствующие выводы. И она их сделала.

– Ну, ты и козел! – вдохновенно, но как-то беззлобно протянула она. – Так ты Аиду ищешь. Думаешь, что она у меня, да? Затем и приперся?..

– Не спорю, глупо все вышло, – пожал он плечами. – Но тогда, в клубе, я не знал, кто ты такая. Понравилась ты мне очень… Не знал, как к тебе подъехать. А тут повод появился…

– Ладно, прощаю, – неожиданно быстро успокоилась Ника. И снова положила голову ему на плечо. – Плевать, как все было. Главное, что хорошо мне… Никогда так хорошо не было… У меня Борис был, Сергей был… ну, еще кое-кто… Но все это не то. Все какие-то цивилизованные, что ли, прилизанные… А ты… Ты – дикарь нечесаный… Мощь у тебя какая-то первобытная. И меня дикой самкой сделал… Короче, сегодня у меня был первый в жизни… Здорово мне было, понимаешь? Супер!.. Может, ты еще раз Аиду поищешь?

– Где?

– В рифму сказать? Или сам догадаешься?

Феликс догадался. Поэтому не дал завладеть ей инициативой и сам первый набросился на Нику. Она хочет быть дикой самкой, что ж, тогда он не прочь побыть самцом из каменного века… Ногой он нечаянно толкнул столик – бутылка коньяка упала на пол, из горлышка на ковер потекла жидкость янтарного цвета. Как будто их с Никой прошлое уходило в песок… Но сейчас их не волновало ни прошлое, ни будущее. Сейчас они могли думать только о настоящем, до предела заполненном страстью и сексом…

Глава двадцать первая

1

Ника – девушка своеобразная, могла и соврать. Но Феликс почему-то верил, что стал вдохновителем ее первого в жизни оргазма. Они провели чудную ночь, заснули только под утро. Проснулись вместе, в одной постели.

А разбудил их телефонный звонок.

– Какого черта?.. – недовольно воскликнула Ника и потянулась к трубке. – Да… Ты?! Почему из Москвы?.. Ты пьяный?.. Только не надо делать из меня дуру… Да, сейчас, только шнурки поглажу… Ну, спьяну можно все, что угодно, наобещать… Ах ты отдаешь себе отчет!.. Ну ладно, так уж и быть… Жди!

Она отключила трубку. Какое-то время молча смотрела в потолок, как будто с него мог свалиться ключ к решению возникшей проблемы.

– Сергей звонил, – сказала она.

– Какой Сергей?

– Сергей Будякин, я тебе о нем рассказывала…

– И что?

– Мне надо к нему съездить…

Феликсу стало обидно за себя. Этой ночью она говорила, что ей больше никто не нужен, только он. И на тебе – уже утром она готова его забыть, чтобы возвратиться к своему любовнику. И за саму Нику было обидно. Ей в самом деле было хорошо с ним. Но вот позвонил богатый «папик», и она готова бежать к нему, как та собачонка с поджатым хвостиком…

– Езжай, если надо, – пожал он плечами.

Феликс не хотел, чтобы она ехала к своему новорусу. Но удерживать он ее не мог. Поэтому пришлось прятать обиду за равнодушием.

– Тебе что, все равно? – оскорбилась Ника.

– У тебя своя жизнь, у меня своя. Ну и что с того, если мы с тобой однажды пересеклись?

– А то, что между нами было, для тебя уже ничего не значит? – заводилась она.

– Погоди, кажется, ты едешь к своему любовнику, а не наоборот?

– К любовнику, да? Да! К любовнику! Ну и что?

– Вот я и говорю, что ничего…

– Ты, бревно бездушное! – Ника разозлилась не на шутку. – И почему Аида тебя тогда не застрелила?

– А может, она меня любила, – усмехнулся Феликс.

– Любила?! Может, и любила… Ты с ней тоже так, попользовался и бросил?

– Ну, это еще вопрос, кто кем попользовался…

Ника пропустила его слова мимо ушей. И продолжала гнуть свое:

– А ты знаешь, что ею всегда все пользовались!.. Был один, который в любовь с ней играл. Издевался над ней. Пока она его не пришибла. И Борис думал, что с ней можно как с игрушкой. Тоже чуть не поплатился…

– Ну и зачем ты мне это говоришь?

– А то, что не любила тебя Аида, раз не убила…

– И хорошо, что не любила. Мне такая любовь даром не нужна…

– А какая тебе любовь нужна?

– Тебе не все равно?.. Кажется, ты к своему папику собралась?

– К папику?! – возмущенно протянула Ника. И язвительно стрельнула в его сторону взглядом. – Да, к папику! К папику еду, да! Он, между прочим, обещал мне денег на новую машину дать…

– Баш на баш, дать на дать… – пожал плечами Феликс. – Ладно, пойду я. Мне тебе дать нечего…

– Ну и вали!

Он спокойно поднялся с постели, оделся… Ника остановила его уже в прихожей.

– Что, вот так возьмешь и уйдешь? – расстроенно спросила она.

– А ты так просто возьмешь да уедешь к своему хорю?

– Это мои личные проблемы…

– Вот я и говорю: у всех свои проблемы, и каждый решает их сам…

– Да постой ты!.. – Она ухватила его за руку.

Феликс не вырывался.

– У Сергея сейчас проблема. Он должен в свой Новороссийск уехать, но все еще в Москве. Еще только утро, а он уже пьяный…

– У него что, запой?

– Так в том-то и дело… Что-то с ним не то. Я должна ехать…

– Я что, возражаю?

– Ты должен возражать, бревно ты бездушное… Я боюсь одна ехать. Ты не мог бы поехать со мной?

Феликс хотел было спросить насчет свечки, но сдержался. Не до скабрезностей. Да и ясное дело, что Ника берет его не для того, чтобы он держал свечку…

– Ну, если ты настаиваешь…

– Настаиваю!

– Тогда поехали.

В конце концов, свободного времени у него с избытком. А Ника, при всех своих недостатках, славная девчонка и достойна того, чтобы он послужил ей немного в качестве телохранителя…

2

Сергей не узнавал себя. Четыре дня подряд – газ-квас без передыха. И это притом, что его ждут дома, у него масса неотложных дел. Да, он поддался соблазну затащить в свою постель неподатливую Вику, которая, как выяснилось, была очень даже податлива.

Она податлива, он податлив – веселая пара, оба поддают так, что только держись. Выпить Вика не дура и в постели зажигает просто зашибись…

Была в ней изюминка, которая сводила его с ума. Но… Видно, с червоточинкой была эта изюминка – сгнила за четыре дня. И сегодня утром Сергей понял, что Вику надо гнать в три шеи. На-до-ела!

Вика спала как убитая. Шутка ли, всю ночь кувыркалась на нем. Как можно было вот так взять ее и прогнать… Он прошел на кухню, удобно устроился за стойкой бара. Для храбрости Сергей принял на грудь сотку коньяка, выкурил сигарету. Но этого не хватило ему, чтобы набраться решимости. Тогда он позвонил Нике… Особенная какая-то девчонка. Мало того что удачу приносит, так еще и не надоедает. Не то чтобы с ней всегда как в первый раз, но свежести и новизны она не теряет… Он позвонил ей, пообещал сто штук баксов на новую машину – во искупление вины за измену. Пригласил к себе… Вот теперь он был полон решимости избавиться от Вики. Не может же он допустить, чтобы она оставалась у него до появления Ники…

Он собрался идти в спальню, чтобы объявить Вике не очень приятную для нее новость. Но она сама явилась к нему.

Вика стояла в дверях, плечом облокотившись о косяк. Расстегнутая рубаха на голое тело, тапочки на приподнятом каблуке. Еще вчера утром она бы возбудила его таким видом, но сегодня все умерло…

– Кому ты звонил? – вроде бы мило улыбнулась она. Но в глубине глаз пугающий холод и отчуждение.

– Ну, звонил…

– Ее Ника зовут, да?

– Ты подслушивала? – возмутился он.

Вика и не думала отвечать на его вопрос.

– Кто такая Ника? – требовательно спросила она.

– Моя подруга. А что?

– И я твоя подруга… Ты что, групповушку хочешь изобразить? – развеселила его Вика.

– Я бы не отказался, – хмыкнул Сергей. – Да Ника будет против…

– Ну, это смотря какая Ника… – нехорошо усмехнулась она. – Лично я знаю одну Нику, которая очень даже неплохо намазывается на бутерброд. Он и нас двое… Очень даже неплохо было…

– Ты знаешь одну Нику, я знаю другую…

– Ну да… Хотя бывают совпадения… Кто она, твоя Ника? Где живет?

– Ну, в Битове…

Сергей был уверен, что Вика и слыхом не слыхивала об этом симпатичном веселом городке.

– В Битове?! – удивленно повела она бровью. – И моя Ника там живет…

– И фамилия у нее Муркина. – Прикола ради Сергей назвал первую пришедшую на ум фамилию.

– Нет, Дробышева… – Вика впилась в него жестким пронизывающим взглядом.

Но как бы она сейчас на него ни смотрела, ему все равно стало не по себе. Ведь не могла же она угадать фамилию. Значит, она в самом деле знает его Нику…

– Откуда ты ее знаешь? – не мог скрыть своего изумления Сергей.

– Мы с ней в одном институте учились. И этим летом вместе отдыхали…

– С кем?

– Да есть один дяденька… Везет мне на совпадения, – зловеще сверкнула взглядом Вика. От мягкой домашней кошки не осталось и следа. На Сергея смотрела хищная пантера…

– Как же я сразу не догадалась, что ты и есть тот нефтяной магнат…

– Который тот? – выдавил он.

– Один магнат нефтяной, другой банковый… Как же вы делите Нику между собой?

– Кто это «вы»?

– Вах-вах! А то ты не знаешь, что Ника трахается с Брайниным…

Ее слова покоробили Сергея. И добавили ему мужества.

– Это было до меня! – свирепо отрезал он.

– Да, конечно, до тебя. Пока ты в своем Новороссийске прохлаждаешься, Ника здесь банкира парит. Со мной на пару…

Вика знает Нику, знает проклятого банкира… Неужели она в самом деле вместе с Никой спала в одной постели с этим козлом?.. Сергей закипал от возмущения. Взгляд наливался кровью. Но Вике хоть бы хны.

– Знаешь, мне Борис очень нравился, – как ни в чем не бывало продолжала она. – И ты мне очень нравишься… Но вся беда в том, что все вы после меня к Нике своей сбегаете. Что есть в ней такого, чего во мне нет?

– Значит, что-то есть… Короче, собирай свои манатки и скатертью дорога. Денег на дорогу я тебе дам…

– Деньги у меня есть. Борис дал… Я ж его убить хотела, а он откупился… Знаешь, за что убить?.. За то, что меня на свою Нику променял. И ты меня на нее меняешь…

– Но ты же меня не убьешь? – усмехнулся Сергей.

– Элементарно, Ватсон!

Спокойно, без всякого мандража и суеты Вика подняла спрятанную доселе руку, а в ней – пистолет. Сергей знал толк в оружии и, хотя не распознал систему, понял, что пистолет не обычный – такие используются в спецназе. Глушителя нет, но вариант, похоже, бесшумный… В глазах у Вики ледяная глубина Северного Ледовитого океана. Достаточно было одного ее взгляда, чтобы понять – на спусковой крючок она нажмет без всяких колебаний…

– Ты… Ты так не шути! – От страха всю хмельную хмарь сняло как рукой.

– Какие могут быть шутки, дорогой? – язвительно усмехнулась она.

Сергей вспомнил про деньги, которые вроде бы она получила от Брайнина.

– Я… Я тебе заплачу… – пробормотал он. – Только не стреляй, ладно…

– Сколько?

– Много… Десять… Нет, пятнадцать тысяч долларов…

Вику страшно возмутило это предложение. И она выразила его не на словах. Сергея встряхнуло изнутри, когда выпущенная ею пуля срезала горлышко коньячной бутылки.

– Сколько ты хочешь? – жалко пролепетал он.

– Нике ты сто штук собирался дать…

– И тебе… И тебе столько же…

Следующая пуля разнесла бутылку на мелкие кусочки. Один осколок больно впился Сергею в щеку…

– Мне твои бабки не нужны. Мне справедливость нужна…

Черное жерло пистолета в упор смотрело на него, ее палец медленно надавливал на спусковой крючок. Сергей зажмурился. Но Вика так и не выстрелила.

– Когда Ника приедет? – спросила она.

– Не знаю. Может быть, через час… Хочешь, я позвоню ей, и она повернет назад. Мне она ни к чему. Мне и с тобой хорошо. Мне с тобой очень хорошо. Я даже с женой разведусь ради тебя…

Сергей готов был врать и изворачиваться, лишь бы уболтать Вику. Похоже, она не собирается его убивать – только пугает. А раз так, рано или поздно она потеряет бдительность, и тогда он вырвет у нее из рук оружие…

– Жалкое ничтожество… – презрительно скривилась Вика.

Она нисколько не верила ему.

– Приедет Ника, откроешь ей дверь. Ты меня понял? – зло спросила она.

Вообще-то у Ники есть свои ключи от его квартиры, мысленно заметил Сергей. Но Вике совсем не обязательно об этом знать.

– Понял, – кивнул он, с затаенной радостью наблюдая, как Вика опускает руку с пистолетом.

– У тебя еще пиво есть? – миролюбиво спросила она.

– Да, еще пара бутылок…

Вика стояла в шаге от холодильника. Великолепная возможность вытащить из него полную бутылку и шарахнуть ее по башке…

Сергей подошел к холодильнику. Вика и не думала отступать – как стояла на одном месте, так и осталась. Рука с пистолетом опущена. Он открыл дверцу, рукой нащупал бутылку. Резкий рывок, короткий замах… Но еще до удара Вика ударила его кулаком под дых, да с такой силой, что у Сергея внутри замкнуло и в голове вырубило фазу…

Очнулся он в той же кухне. На полу. Руки стянуты за спиной полотенцем. На холодильнике работает телевизор. Сергею было не до него, но взгляд все же зацепился за экран, с которого на него смотрела Вика. Оказывается, она вовсе и не Вика, а опасная преступница Аделаида Еловских, подозреваемая в организации ряда террористических актов… Сергей понял, что живым он из этой ситуации не выберется…

3

Аида презрительно смотрела на слизняка-магната… Странно, а ведь она привязалась к нему за эти дни. Даже в любовь снова поверила… Сначала Петр, затем Борис, теперь вот Сергей. Они все были в какой-то степени домашними, относительно мягкими. Никого из них невозможно было представить себе бегающим по Кавказским горам с автоматом наперевес. Мужчины, но какие-то выхолощенные, что ли… Но, видимо, именно таких она и любила. Потому и не зацепил ее боевой офицер Феликс Расколов. Уж этот-то настоящий мужик – натура сильная, волевая. И Кабир ему под стать. Но ведь она и его не любила. Хотя и ложилась под него с легкостью. И с Феликсом было неплохо. Но с ними она не чувствовала себя завоевательницей…

А эти… Аида уже не питала к Сергею никаких чувств. И запросто могла всадить в него пулю. Но он должен открыть дверь Нике, впустить ее в квартиру…

– Ты меня убьешь? – спросил Сергей.

Аида ничего не ответила. Ведь и без слов понятно, что скоро для него все закончится. Она же не зря включила телевизор, как знала, что будет передача про нее. Так и вышло. Теперь Сергей знает, кто она такая. Так что пусть спокойно готовится к смерти.

Ника приедет к нему на своем «Мерседесе». Аида оставит ее здесь, а машину заберет. Пока ее не подадут в розыск, она успеет сделать немало дел. Заберет деньги из тайника, покинет Москву, возьмет курс на Мурманск. Там она оприходует какого-нибудь иностранного капитана, и тот заберет ее с собой в обход таможни… В этом мире возможно все, были бы желание и деньги…

Аида вспомнила про сейф в кабинете Сергея. Там должны быть деньги. Лишних десять-двадцать тысяч ей не помешают. Да и не бывает лишних денег… Она только собиралась спросить про сейф, как в дверь позвонили.

На экране видеофона мелькало изображение Ники. Одна-одинешенька. Добро пожаловать в ловушку!

Аида не стала развязывать Сергея. Брыкучий, зараза. Сунула ему между лопаток ствол пистолета, протолкнула до входной двери. Сама же открыла замок.

Ника увидела его лицо, смело переступила порог. И тут же Аида отшвырнула от себя Сергея и взялась за нее. Ника и пикнуть не успела, как оказалась на полу с разбитой головой. Пока она приходила в себя, Аида затащила в комнату и ее, и Сергея. Разумеется, она не забыла закрыть на замок входную дверь…

Ника и Сергей лежали и в ужасе пялились на Аиду. Она могла застрелить их прямо сейчас. Но так хотелось насладиться их страхом. Аида уже давно заметила, что чужой страх заряжает ее жизненной энергией. Но самую мощную подзарядку давала ей чужая смерть…

– Нехорошо так, Ника, не по-людски как-то… – зловеще усмехнулась Аида. – Борис от меня к тебе ушел. Но не женился. И этот вот меня на тебя променял. А жениться не собирается…

– У меня жена… – жалко и беспомощно посмотрел на нее Сергей.

– Жена у тебя на этом свете. А тебе на том свете жена нужна. Но ты не робей, Ника станет тебе хорошей женой… Буду венчать вас, чтобы честь по чести…

Она подняла руку, наставила ствол на Сергея. Спросила, едва сдерживая демонический смех:

– Ты согласен взять в жены рабу божью Веронику?

– Да! – тараща глаза, выдавил тот.

– А ты, – Аида перевела прицел на Нику. – Ты согласна быть женой раба божьего Сергея?

Страх перед смертью лишил Нику дара речи. Она хотела что-то сказать, но не могла. И тем не менее ее ответ прозвучал ясно и отчетливо:

– Не согласна!

Только это был чужой голос. Мужской. Со стороны входных дверей. Аида медленно повернула голову на звук. И вздрогнула, как будто кто-то воткнул в нее высоковольтный шнур.

Перед ней стоял Феликс. Тот самый Феликс… Взгляд ледяной, пронзительный, как норд-ост. Аида только глянула на него и поняла, что пощады от него не дождешься…

За мгновение до смерти перед глазами человека проносится вся его жизнь. Но перед глазами Аиды всплыла всего лишь одна картинка – Мишка Михайлов, его злой ненавидящий взгляд. Он безоружный. И она стреляет в него…

И тут Аида поняла, что Феликс тоже фактически безоружный. В руке только кухонный нож. Неплохого качества, но это всего лишь нож. А у нее пистолет. И она не промахнется…

4

Феликс шокировал Аиду своим появлением. Но вот она приходит в себя, в стремительном движении разворачивается к нему корпусом. Но еще быстрее выходит на траекторию стрельбы ее рука…

Но шансов у нее нет. При всех своих боевых достоинствах Аида не может сравниться с профессиональным бойцом элитного спецназа. Ее основное оружие – подлость и коварство.

Феликсу нужно было выбросить вперед руку, метнуть нож. Был бы он дилетантом, Аида бы легко опередила его. Но ведь он не дилетант. И до Аиды всего три-четыре метра… Нож со свистом рассек воздух и вонзился ей в шею под самое горло…

Падая, Аида смотрела на него мутными от злобы и ненависти глазами. Она упала набок, легла на спину. Безжизненный взгляд уперся в потолок. Глаза нараспашку. Ни капли умиротворения. Все та же вселенская злость и ненависть…

В отличие от своего дружка Ника не была связана. Она поднялась с пола, пошатываясь, подошла к трупу, в трансе посмотрела на Феликса.

– Ты… Ты ее убил? – пробормотала она.

– Убил, – кивнул он. – Знаешь, за что?

– За что?

– За то, что она не любила меня…

Это была самая обыкновенная шутка из серии «черный юмор». Но Ника восприняла ее всерьез.

– Я… Я тебя люблю… – пролепетала она.

– Тогда живи, – иронично усмехнулся Феликс.

Он не должен был насмехаться над ней. Он должен был ее благодарить. Это ее подозрительность вывела его на Аиду. Как чувствовала она, что в доме ее любовника что-то неладно. Взяла с собой Феликса. Сама пошла первой, а его оставила в машине. Они договорились, что если через пять минут Ника не позвонит ему, то он сам отправится к ней. Перед уходом она оставила ему ключи от квартиры, благодаря которым Феликс и сумел бесшумно проникнуть в дом и застать Аиду врасплох…

Он только что убил человека. Женщину. Но эта мысль нисколько не тяготила его. Во-первых, Аида заслужила смерти. А во-вторых… Да, наверное, он в самом деле ненормальный, если так спокойно думает о том, что убивать людей – дело для него привычное…

Нет, так нельзя. Надо что-то с собой делать… Может, в самом деле – ну ее на фиг, эту Чечню? С Аидой он расправился. И что-то нет больше желания быть пушечным мясом. И озлобляться дальше неохота. А служить можно и здесь, в Москве… Пожалуй, он примет предложение подполковника Кручи. И станет ментом. Тем более что в уголовном розыске так же неспокойно, как и на передовой. Только комфорта больше. И любовь красивых девушек греет…

Content

Владимир Колычев
Черный интернационал

Часть I

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Часть II

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Часть III

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая