Колычев Владимир

Кондуктор, нажми на тормоза

Владимир Колычев Кондуктор, нажми на тормоза!

Часть первая

Глава 1

Трава зеленая, форма зеленая, тоска тоже зеленая. Трава под ногами, солдат в форме перед глазами, тоска в душе...

– Давай, давай, чтоб ни одной соринки!

Радик весь в работе – ищет и собирает обрывки бумаг, пальцами выцарапывает из травы бычки и даже жженые спички. Уборка территории. Одна команда метет плац грубыми самоделками из придорожных кустов, другая наводит шик-блеск в курилке... Радик в одной из команд, он чистит газон вдоль плаца. Работа не каторжная, но не лежит к ней душа. Впрочем, деваться некуда. Он еще не в армии, но уже и не на гражданке. Областной сборный пункт – отсюда прямая дорога в армейскую часть... Хорошо, если в армейскую; худо, если в морфлот: там три года служить, целых три...

Радик старается. Натура у него такая – не признает он халтуру. Да и нельзя сачковать, а то проштрафишься и загремишь на уборку отхожего места...

Газон очищен, мусор на носилках.

– Ты и ты! – Щекастый солдат беззастенчиво ткнул Радика в грудь – не больно, но категорично. – Остальным отдыхать...

Работа не сложная, в какой-то степени даже интересная – вынести мусор за ворота контрольно-пропускного пункта, а это какой-никакой глоток свободы.

– Давай, рулевым будешь, – распорядился напарник.

Это был высокий молодцеватый парень с бритой головой. Пронзительно-синие глаза, насмешливый взгляд, снисходительная улыбка на тонких губах... Радик неприязненно глянул на него. Нагловатый, знающий себе цену паренек. Видно, привык, что все вокруг него вертится... Знавал он одного такого красавчика. Любимец публики, душа компании, девчонки на него гроздьями вешались. И Юля тоже за ним бегала. Другие девчонки Радика не волновали, но в Юлю он был влюблен без памяти. И так досадно было наблюдать, как убивается она по своему Бореньке. И дальше бы убивалась, если бы тот сам не убился – врезался на мотоцикле в «КамАЗ» на полном ходу...

– Не командуй, – буркнул Радик.

Но все же встал спереди носилок. В принципе никакой разницы, что так, что эдак...

С носилками в руках он шел по плацу, вдоль строевых колонн из новобранцев. Эти уже в военной форме, в сапогах, пилотки поверх лысых голов. В Германию пацанов отправляют.

– Счастливчики, – послышалось за спиной.

Голос напарника звучал весело, но чувствовались в нем завистливые нотки.

Радик и сам бы не отказался от Германии. Служба там не сахар, зато заграница – себя, может, и не покажешь, зато на мир посмотришь. А еще Радик одного парня знал, который в Германии служил, – за год с ног до головы в фирму оделся, еще и магнитофон японский привез. Олег его зовут...

Радик уныло вздохнул. Олег сейчас дома, на танцы с дружками ходит. И Юля тоже там бывает. Он парень видный, а она – красавица. Как бы не спелись меж собой...

Увы, с Юлей у него не складывалось. Он ее любил, а она даже не позволяла ему себя любить. Он за ней, она от него... Но все изменилось после того, как разбился ее Боренька. Радик утешал ее как мог, ни на шаг от нее не отходил. Она прониклась к нему и доверием, и симпатией. Последний месяц перед призывом по выходным на танцы и в кино она ходила только с ним. Он провожал ее домой, а однажды она даже разрешила поцеловать себя в щечку... Но гораздо более важное событие произошло чуть позже. Юля обещала ждать его из армии. Из армии! Ждать!!!.. Но дождется ли, вот в чем вопрос... Два года – слишком большой срок, чтобы надеяться на чудо...

Стоящий в воротах солдат нехотя посторонился, пропуская работников с носилками.

– Только быстро!..

На подъездной площадке для автобусов толпились гражданские – родители, родственники призывников. На всякий случай Радик мельком обозрел толпу – может, кого из своих увидит. Но не было никого...

Мусорная куча находилась за беседкой, наполовину заполненной посетителями. Радик не собирался задерживаться, но его напарника потянуло в эту беседку, к людям.

– Перекурим и обратно, – опуская пустые носилки, сказал он.

– Не курю, – покачал головой Радик.

– Зря. В армии все равно научат. Принцип там такой, не хочешь – научим, не можешь – заставим. Сама жизнь заставит...

– Не уверен... Пошли, в курилке перекуришь...

Радик взялся за носилки, но напарник не поддержал его порыв. Три варианта на выбор: или остаться возле беседки, или уйти одному с носилками, или – без них. Радик предпочел третий. Пусть красавчик остается здесь и курит сколько угодно, а носилки потом на своем горбу тащит...

Но только он сделал шаг в сторону КПП, как увидел Юлю. Она шла ему навстречу – яркая улыбка, искрящийся взгляд, легкая, летящая походка. Пышные длинные волосы развеваются на ветру, большие красивые глаза восторженно искрятся, рот приоткрыт – словно в ожидании поцелуя...

Радик расстался с Юлей три дня назад. Не так уж много прошло времени с тех пор. Неужели она так соскучилась, что бросила все и примчалась к нему на сборный пункт за двадцать километров от дома? Неужели она так его любит?.. Это казалось утопией, но как бы то ни было, Юля здесь, она ему не снится... Только почему-то она смотрит мимо него...

Но вот она посмотрела на Радика. На лице мелькнуло удивление и даже какая-то досада. И снова ее прекрасный лик озарился упоенной улыбкой. Только эта улыбка была предназначена кому-то, кто стоял у него за спиной. Радик обернулся и увидел, как его напарник машет Юле рукой. Как-то небрежно машет – словно одолжение ей делает. На губах снисходительная улыбка...

Радику вдруг показалось, что под ноги ударила молния с ясных небес. Его тряхнуло изнутри так, что голова не только закружилась, но и как будто отделилась от туловища – зависла над Юлей и красавчиком, на шее у которого она повисла. А он обнимает ее. Как-то небрежно обнимает. И даже похабно – рука лежит гораздо ниже талии. И если бы эта рука покоилась, так нет, она бессовестно мнет девичьи округлости...

Жуткая сцена – невероятная по логике и убийственная по содержанию. Радик никак не мог понять, почему Юля провожала в армию его, а сюда, на сборный пункт, приехала к другому. И этот другой – его напарник, тот самый красавчик, которого он невольно сравнил с погибшим Борькой. Сама судьба избавила его от одного соперника, но тут же с насмешкой подбросила другого...

Радик еще мог понять, почему Юля предпочла ему другого. Но в голове не укладывалось, почему она выбрала именно этого красавчика. И вообще, как и где она успела с ним познакомиться? Если б он был из их городка, Радик бы его знал. Но он-то непонятно откуда взялся...

А парень продолжал тискать Юлю. Люди смотрят, а он беспардонно разминает ее волнующие выпуклости. Если б не это, Радик, возможно, отошел бы в сторону. Он уже привык уступать дорогу другим. С шестого класса влюблен в Юльку, и всегда она ходила с кем-то, только не с ним. То Жорка, то Витек, то Борька... Теперь вот еще кто-то непонятный появился. Радик даже не знал, как его зовут. Да и знать не хотел.

– Ты, скотина! – вне себя от ярости взревел он и оттолкнул красавчика от Юли.

С силой оттолкнул – парень отлетел на несколько шагов назад, с трудом восстановил пошатнувшееся равновесие.

– Ты что, дебил? – вскинулся красавчик.

– Ну и зачем ты это сделал? – Юля смотрела на Радика строго, призывая к повиновению.

– Я сделал?! – возмутился он. – Кто это такой?

– Это Артем, мой друг...

– И когда ты успела?

– Я не успевала. Успевают, когда спешат. А я не спешу, у меня все идет своим чередом...

Радик понуро усмехнулся. Сначала Артем ей левую округлость размял, затем правую... Все идет своим чередом... Сначала Жорка, за ним Витек, после Борька, теперь вот этот... Все идет своим чередом...

– А как же я?

– Ну, может, я и виновата перед тобой, – развела она руками. – Но сердцу же не прикажешь, правда?

– Я прикажу... Своему... Ты мне и на фиг не нужна!.. – не в силах взять себя в руки, выпалил он.

– Вот и правильно... – сказала Юля.

Она обращалась к Радику, но смотрела на Артема. Улыбалась ему, обещая себя целиком и без остатка... А на Радика ей наплевать. И все ее обещания были ложью. И сама она воплощение бесстыжей лжи!..

Радику ничего не оставалось, как уйти. Пусть Артем и Юля милуются и целуются дальше, лишь бы не у него на глазах... Он уже повернулся к ней спиной, когда Артем не сильно, но толкнул его в плечо.

– Проваливай, паря, ты здесь лишний!

А вот это он сделал зря. Радик развернулся к нему лицом и ринулся в атаку... Особо драться он не умел. Но и трусом никогда не был...

Артема ничуть не испугал его грозный вид. Он встретил противника кулаком – точный и сильный прямой в подбородок. В первый момент Радику показалось, будто он на большой скорости врезался в чугунный столб. В голове загудело, перед глазами все поплыло, ноги предательски ослабли в коленях... А парень ударил снова. Но Радик в тот момент, ничего не соображая, уже шел на сближение с ним, поэтому кулак лишь скользнул по затылку...

Радик никогда не занимался спортивной борьбой, не знал, как произвести захват и бросок, чтобы сокрушить врага. Но это не помешало ему усмирить руки своего недруга и с силой прижать их к его же туловищу. Артем попытался вырваться, но Радик лишь крепче сжимал обруч из своих рук... В конце концов Артем не вытерпел и обморочно захрипел:

– Пусти, медведь!

Радик разжал руки и на всякий случай отступил на шаг, но Артем и не думал брать реванш. На лице растерянность и удивление напуганного человека. Глаза вытаращены, рот жадно хватает воздух... Он был жалок в своем испуге. И Радик глянул на Юлю в надежде увидеть презрение в ее глазах. Но ничуть не бывало. Она смотрела на Артема с жалостью и обожанием. Зато на него самого зыркнула зло и неприязненно.

– Да пошла ты! – не совсем уверенно, но так же зло бросил он ей. И добавил, глянув на поверженного соперника: – Носилки заберешь...

Он снова повернулся к Юле спиной, но и в этот раз ему не позволили далеко уйти.

– Стоять, раз-два! – раздался за спиной чей-то властный голос.

К Радику обращался высокий офицер в форменной рубахе с распахнутым воротом, из которого выглядывала бело-голубая тельняшка. Удлиненный треугольник лица, высокий выдающийся лоб, мощные надбровные дуги – будто скалы над маленькими черными глазками, нос не то чтобы длинный, но словно указующий перст... Лихо заломленная фуражка с голубым околышем, просветы на погонах того же цвета. Радика еще в школе научили определять воинские звания – по две звездочки на погонах, значит, лейтенант. А голубой цвет – это или авиация, или ВДВ. Если тельняшка, значит, точно, воздушно-десантные войска, даже на эмблемы на погонах смотреть не надо...

– Что, петушки, девчонку не поделили? – насмешливо спросил офицер.

Он перевел взгляд на Артема, затем посмотрел на Юлю. Очень внимательно посмотрел, с прицелом на знакомство. По идее она должна была отвести глаза в сторону, но нет, ни грамма смущения во взгляде, на губах подыгрывающая улыбка.

Казалось, он усилием воли оторвал глаза от Юли, чтобы перевести его на провинившегося Радика.

– Ну, чего молчишь, воин?

Радик лишь пожал плечами. А чего говорить, если и так все ясно.

– Да и какой ты воин? – пренебрежительно усмехнулся лейтенант. – Плевок ты, а уже руки распускаешь...

Досталось и Артему.

– И ты такой же... Смотреть на вас тошно.

В какой-то момент Радику показалось, что лейтенант был слегка под хмельком.

– Что здесь делаете? – спросил он.

– Ну, мусор выносим...

Они стояли так, что мужчины образовывали собой остроугольник, в основании которого находились Радик и Артем, Юля стояла в центре...

– Сами вы мусор... Кругом! На сборный пункт шагом марш!..

Радику не хотелось подчиняться этому грубияну, но он решил не усложнять себе жизнь. И Артем взялся за пустые носилки. Лейтенант же остался с Юлей... Развалился треугольник, осталась только прямая, на которой находились он и она. Как бы они в одну двойную точку не слились...

В воротах Радик обернулся. Офицер о чем-то бойко говорил с Юлей, она же в ответ мило улыбалась. И Артем глянул на них, губы скривились в презрительной насмешке.

– А раскрутить того не трудно, кто сам раскручиваться рад... Вернее, рада... Нашел из-за кого в драку лезть...

– А тебе что-то не нравится? – вскинулся Радик.

– Не нравится. Хватка твоя не нравится. Сила в тебе, брат, медвежья. Хорошо, что я руками закрылся, а то бы ты мне все ребра на хрен сломал...

– Какой я тебе брат?

– Да ладно тебе. Из-за какой-то лебяди дуться будешь.

Радик бросил носилки и резко развернулся к Артему. И так же резко бросил ему в лицо:

– Она – не лебядь, понял?

– Ну, не лебядь так не лебядь... Пошли, разговор есть...

Они вернули пустые носилки на место. Радик направился в летний клуб, где в общей толпе ждали своего часа призывники. Там хоть и душно, зато, если повезет, можно будет на дощатой лавке полежать. Общих построений уже не ожидается, до ужина еще далеко, почему бы не воспользоваться моментом. Заснуть он вряд ли сможет – слишком крутой кипяток внутри, пар на мозговой клапан давит...

– Да погоди ты! – хлопнул его по плечу Артем. – Говорю же, разговор есть...

– Да иди ты! – огрызнулся Радик.

– Слышь, ты не буксуй! – оскорбился парень. – А то ведь я и по морде могу съездить...

– Попробуй! – без особого энтузиазма развернулся к нему лицом Радик.

– Лучше не пробовать, – усмехнулся Артем. – У меня, чтоб ты знал, КМС по боксу... А то, что ты меня в захват взял, так это тебе просто повезло... Хочешь, за угол зайдем, а? Я тебе в челюсть дам, чтоб ты язык прикусил. А то совсем за базаром не следишь!

– Пошли, – пожал плечами Радик.

У него до сих пор кружилась голова от пропущенного удара. И подбородок болезненно распухал...

– Да ладно тебе, брось, – Артем не без усилия выдавил миролюбивую улыбку. – Было бы из-за кого бодаться.

– Из-за кого?

– Ты Юльку откуда знаешь?

– В школе учился...

– С первого класса небось влюблен?

– С шестого. И не влюблен...

– Да ладно, не влюблен...

– Ты что-то сказать мне хотел.

– Да так, перехотел... Если ты с Юлькой вместе учился, значит, ты из Тарасова. Маленький такой городок, да?

– Маленький, да удаленький...

– Не спорю... А я из города... У меня подруга вместе с Юлькой в технаре учится...

– Твоя подруга? С ней?

– Так я и с подругой, и с ней, – развеселился Артем.

«Разве так можно?» – чуть не спросил Радик. Но вовремя опомнился. Это у него ничего с девчонками не получается, у Артема же с этим делом, судя по всему, ноу проблем. Такой может сразу крутить и с Юлей, и с ее подругой. А может, и с подругой той подруги заодно...

– А ты что, сомневаешься?

– Да мне все равно, – досадливо поморщился Радик.

– Ну, да, конечно... Небось ни разу, да?

– Чего ни разу?

– А того самого... Тихо!

Репродуктор на столбе захрипел, засвистел и наконец разродился фамилиями призывников...

– Чайкин... Мурадян... Касаев... Огарков...

Артем встрепенулся. Лицо приняло озабоченное выражение.

– Это меня!

Подобрался, сосредоточился. Несколько метров прошел быстрым шагом, а затем сорвался на бег.

– ... Улич... – бесстрастно изрыгнул громкоговоритель.

И тем самым поставил на боевой взвод самого Радика. Он сразу перешел на бег...

Команда собиралась у открытого окна, в котором рисовался напыщенно-важный прапорщик с микрофоном в руке. Но внимание уже вставших в строй призывников было приковано к рослому и строгому на вид офицеру с капитанскими погонами, за спиной которого маячили два сержанта-срочника – голубые тельняшки в распахнутых воротах, сдвинутые на затылок голубые береты. Прапорщик из военкомата прокукарекает, а там хоть не рассветай. Его дело собрать команду, а руководить ею будет офицер-«покупатель».

В военкомате Радика приписали в мотострелковые войска, но здесь, на сборном пункте, номер с его предназначением почему-то переиграли. Его команда еще вчера ушла куда-то на Дальний Восток, а он остался ждать у моря погоды. И дождался-таки. Оказывается, его к воздушно-десантным войскам приписали. На повышение, так сказать, пошел – ведь требования к десантникам гораздо выше, чем к мотострелкам...

В строю собралось не меньше полусотни бритых голов. А прапорщик в окне продолжал выкрикивать фамилии... Наконец, формирование закончилось – репродуктор под крышей административного здания замолк. Зато заговорил капитан-десантник. Но прежде чем обратиться к призывникам, он спросил у своих подчиненных:

– Где лейтенант Подольских?

Тихо спросил, с недовольным видом. Но Радик все слышал. И даже, кажется, понял, о ком идет речь.

– Так это, по личному плану, – усмехнулся в ус широколицый носатый сержант.

Капитан сурово поджал губы. Ему явно не нравилось, что такой-то там лейтенант действует по личному плану... Радик мог и ошибаться, но, по его мнению, разговор шел о том самом лейтенанте, который клеился к Юле. А может, уже и склеил ее... Капитан молча выразил свое недовольство, набросил на губы скупую улыбку и с ней обратился к строю.

– Здороваться с вами не буду, – сказал он. – Рано еще с вами здороваться. Сначала своими станьте...

– А мы разве не свои? – густым басом выкрикнул кто-то из строя.

– Кто сказал? – незлобно вскинулся капитан. – Сюда иди. Не бойся, никто тебя не укусит.

– Да я и не боюсь...

Из строя развинченной походкой вывалился здоровенный увалень с широкой, но робкой изнутри ухмылкой. Чем ближе подходил он к офицеру, тем меньше становилось вызывающей наглости в его движениях.

– Своим хочешь быть? – с чувством подавляющего превосходства усмехнулся капитан. – Что ж, упор лежа принять...

Увалень смог отжаться всего четырнадцать раз.

– Весу много, а силы мало...

– Зато это... удар... у меня это... – задыхаясь от нехватки воздуха, выдавил из себя увалень. – Быка прибить... Быка могу...

– И дыхалка ни к черту... А то, что быка валишь, так это не самое главное... А с носом что?

Капитан ощупал пальцами его носовой хрящ.

– Дык это, сломали... В драке...

– Плохо. С такими дефектами к нам не берут...

Капитан с упреком посмотрел на пузатого майора с призывного пункта. Тот угрюмо возмутился:

– Что есть, то и даем...

Увальня вычеркнули из списка и отправили в клуб для последующей сортировки. А остальную массу призывников повели в спортгородок – за пределы сборного пункта. Со скрипом отошли в сторону ворота, расступилась толпа озадаченных родителей. Радик услышал чей-то звонкий девичий голос.

– Артем!

Взгляд выхватил из толпы смазливый девичий лик. Артем отозвался – словно в одолжение улыбнулся девушке, с какой-то непонятной вальяжностью в движениях помахал ей рукой... Радик решил, что это и есть та самая его подруга, с которой Юля училась в техникуме. А где же она сама? Сколько ни оглядывался он по сторонам, Юли нигде не наблюдалось. И лейтенанта не было видно. И по пути он тоже не попадался, а, возможно, именно его искал капитан...

На спортгородке пахло свежескошенной травой, а над толпой призывников незримой пеленой витала маетная напряженность. Не все парни стремились в ряды славных воздушно-десантных сил, кое-кто был не прочь довольствоваться менее достойным, но более спокойным родом войск. И все же волнение было всеобщим. Никто не хотел ударить в грязь лицом. Радик был также не прочь проявить себя. И тоже волновался. Хотя и не считал подтягивание серьезным для себя испытанием. Артем был прав: у него действительно были очень сильные руки.

На оценку «отлично» достаточно было подтянуться тринадцать раз. Радик подтянулся двадцать шесть и ничуть не устал. Он мог бы и дальше продолжать, но не очень-то хотелось выделяться из толпы.

Капитан с интересом посмотрел на него. В глазах стоял вопрос, но он все же промолчал.

Артем подтянулся шестнадцать раз. Похоже, он действительно занимался спортом. Широкие плечи, отлично развитые мышцы, «рельефный» живот. Увы, но Радик не мог похвастать тем же. При росте метр восемьдесят два он весил всего шестьдесят девять килограммов. Еще б чуть-чуть, и отсрочку бы схлопотал по недобору веса. В плечах никакого размаха, плоская грудная клетка, дефицит мышечной массы... Но при этом недюжинная сила в руках. И в ногах, кстати говоря, тоже...

Капитан забраковал несколько человек и продолжил отбор. Следующим и, судя по всему, последним был бег на один километр.

Расклад оказался нехитрым, пятьсот метров в одну сторону, разворот на месте и столько же обратно. Радик не стал выкладываться на полную катушку, но все же показал первый результат. И финишировал с большим отрывом от Артема, который пришел вторым.

На этом под спортивным этапом отборочного тура была подведена черта. Капитан отбраковал еще пару десятков человек, остальных повел к административному зданию сборного пункта, в класс профотбора. Он вызывал призывников к себе по одному, на каждого по три-четыре минуты. Подошла очередь и Радика.

– Отлично бегаешь... Легкой атлетикой занимался?

– Занимался. Современное пятиборье.

– Интересно. Очень интересно. И на каком уровне занимался?

– Область брал, на союзном чемпионате седьмое место, ну, среди юношей. На конкуре засыпался, а так бы призовое место взял...

– Боюсь, парень, что по тебе спортрота плачет...

Тарасов – городок небольшой, но стадион там приличный, даже крытый бассейн есть. Славные спортивные традиции тоже налицо. С двенадцати лет Радик занимался плаванием и барьерным бегом, затем на базе спортивной конюшни была организована школа пятиборья, и он переключился на этот вид спорта, сорвал на этом несколько лавровых ветвей, но большой венок из них так и не сплелся. В шестнадцать лет Радик стал мастером спорта, а в семнадцать бросил все. Надо было отцу и матери помогать: семья большая – шесть человек, из четырех детей он был самым старшим. Надежда и опора, так сказать. Потому даже в институт поступать не стал. Сразу после школы устроился на автобазу слесарем, там и трудился, пока в армию не забрили... По большому счету прозевала Радика не только спортрота, но и автомобильные войска: руки у него были не только сильные, но и золотые – не зря его фоторафию на автобазовскую доску почета метили...

– Если честно, я тебя отбраковывать собирался, – признался капитан. – Какой-то ты нескладный... А смотри, какие результаты... В военно-воздушных войсках служить хочешь?

– Ну, хочу, – пожал плечами Радик.

– Так хочешь или «ну»? – нахмурился офицер.

– Хочу. А что, мое желание учитывается?

– В общем-то, нет... Но если страшно, ты скажи, а мы посмотрим, наш ты человек или нет...

Капитан уже смотрел, как реагирует Радик на его слова. Пристально и с каким-то хищным прищуром всматривался в глаза, словно пытаясь нащупать гнилую нить, тянущуюся к его душе.

– Да не буду я говорить, – покачал головой Радик. – Я не боюсь...

– Вот и ладно... Считай, что в команду зачислен, а там дальше с тобой решать будут....

– Где там? – поддавшись настроению, спросил он.

Но капитан довольно резко его одернул.

– Когда надо будет, узнаешь... Да, еще, зовут меня Геннадий Александрович, фамилия Бубенцов. Вопросы?

– Так это, у матросов нет вопросов, – натянуто улыбнулся Радик.

– Это у матросов. А у нас чуточку по-другому. Кто вопросы задает, тот по службе не растет. Хотя по идее инициатива не должна быть наказуемой... Все, свободен. Следующего позови!

Следующим был Артем. Вернулся он с таким важным видом, будто уже отслужил два года и вот-вот отправится на дембель.

– Можешь меня поздравить, – подсаживаясь к Радику, с нарочитой небрежностью обронил он. – Десантником буду.

– А чему радуешься?

– Да хотя бы тому, что нос не сломан. Я же боксом занимался, а с носом порядок. Знаешь, почему? Потому что хороший боксер больше бьет, чем получает... А десантура – это класс. Девки больше любить будут.

– Куда уж больше, – усмехнулся Радик.

– Что, завидуешь? А напрасно. Когда баб много, от них быстро устаешь. Я вот почему, по-твоему, в армию пошел? А затем, чтобы от них, родимых, отдохнуть...

– Хорош травить.

– Да что, дело говорю... А может, и заливаю, черт его знает. С одной стороны, баб много не бывает, а с другой – голова кругом от них идет... Слушай, а мы насчет Юльки твоей так и не договорили. Это, подружку мою видел?

– Ну, видел, и что?

– Валька ее зовут. Мы с ней так, парой слов перекинулись. В гости зовет.

– Когда?

– Да сегодня.

– Ну и шуточки у тебя.

– Какие шуточки? Ночью через забор перемахнем, и мы на свободе. А рано утром в том же темпе обратно. И никаких тебе халам-балам...

Радик не первый день томился на сборном пункте, а потому знал, что Артем прав. Контроля здесь никакого. Вечерней поверки нет, на ночь считают только по головам. В самоволку уйти легко, лишь бы на патруль за оградой не нарваться...

– Валька в общаге живет. Мы к ним по трубе залезем, это на раз-два, отвечаю. Там и Юлька твоя. Пару пузырей надо взять, – продолжал мутить воду Артем. – Решим вопрос, я знаю как. Юльку напоим... Она когда пьяная, совсем дурная...

– Она не пьет, – мотнул головой Радик.

Он помнил, как Юля пришла к нему на проводы. Как будто луч света в темном царстве блеснул. Красивая, величественно-неприступная. Костя Коршунов водки ей налил, так она его чуть взглядом своим не испепелила. Радик даже морду ему набить хотел...

В тот вечер Юля лишь обозначила свое присутствие за столом, Радик пошел ее провожать. Спросил, будет ли она ждать его из армии. Она ответила, что будет... Совсем недавно все это было, а уже сегодня вышел такой конфуз, о котором и думать больно...

– Кто не пьет?! Юлька?! Да если хорошо пойдет, в синьку может упиться. Я видел – я говорю... Когда Юлька пьяная, она с кем угодно пойдет, отвечаю...

– Как это, с кем угодно? – насупился Радик. – Куда пойдет?

Одной половиной сознания он понимал, куда и с кем может пойти его Юля. А другая половина противилась тому, что говорил Артем. «Юля не такая...»...

– Не, у тебя точно с бабами ни разу не было.

– Не твое дело.

– Значит, не было... А с Юлькой будет. Ты с ней пойдешь, в комнату к ней... Ну, если не растеряешься, то все в ажуре будет... Ну так что, идем?

– Я тебе не верю, – покачал головой Радик. – Врешь ты все про Юлю.

– Так пошли, сам все поймешь!

– Не пойду.

– Струсил?

– Мы уже в команде, понял? За нами сержанты смотреть будут!

Артем был прав насчет легкости бытия в самовольной отлучке. Но лишь отчасти. После того как призывник попадал в команду, относительно вольная жизнь заканчивалась, и о самоволке уже не могло быть и речи...

– Логично, – озадачился Артем. – Тогда лучше не рисковать... Да и Юльки может не быть. Кажется, она с тем лейтенантом закрутила...

Радик угнетенно кивнул головой. Он думал о том же. Как-то нелепо все: Юля провожала в армию его, на сборный пункт – на свидание – приезжала к Артему, а ушла непонятно куда с их командиром. Радик почти уверен был в том, что их с Артемом отогнал тот самый лейтенант Подольских, которого искал капитан Бубенцов. Если так, то он действительно их командир...

– Думаешь, у них что-то будет? – угрюмо спросил он.

– Будет. Это ж офицер, да еще десантник. Нам с тобой не чета... Юлька дура. Но может и грамотно все нарисовать. Прикинется пай-девочкой, охмурит лейтенанта и замуж. А что? Для бабы самое то!..

Радик удрученно вздохнул. Всем своим существом он чувствовал, что Юля потеряна для него навсегда... Не с той ноты начинается служба, не с той...

Глава 2

Темное небо обещало грозу и дождь. Но совсем не хотелось прятаться от надвигающейся стихии. Напротив, было желание грудью броситься на кинжальные струи дождя...

С утра жарило так, что, казалось, ноги расплавятся в сапогах. Асфальт же на плацу плавился без всяких «казалось». После обеда к жаре добавилась чудовищная духота. Перед глазами качающееся марево, в ушах воздушные пробки, сердце бьется медленно, тяжело, дыхание спертое, натужное... Пусть будет гроза, пусть будет дождь, лишь бы посвежело...

Южный Казахстан, учебный центр, одиноко раскинувшийся посреди сухих предгорных степей Алтая. Нещадно палящее солнце, пыльные бури и изнуряющие суховеи. На юго-востоке высится горный массив, в небо вздымаются снежные пики. Казалось бы, рукой до них подать, но это обман зрения, на самом деле до гор совсем не близко, хотя и не очень далеко. Обман зрения и обман ощущений. Снежные пики лишь создавали шаткую иллюзию прохлады – форменное издевательство для изнывающих от жары людей. Такой же примерно издевкой можно считать мираж с водопадом для жаждущего в пустыне путника...

Радику не раз уже приходилось умирать от жажды на марш-броске в жаркой степи. Дыхалка и мышцы справлялись с нагрузкой, а жара и жажда разили наповал. Артему приходилось еще хуже, он уже всерьез жалел о том, что попал в воздушный десант. Да и сам Радик не отказался бы сейчас от назначения в какую-нибудь автомобильную часть где-нибудь в Средней полосе России. Там сейчас не так жарко, там сейчас ласковые ветра и шелестящие березы. И воды вокруг вдоволь...

Но из учебки был только один путь – в линейные воздушно-десантные части. А там такая же каторга. Плюс ко всему махровая «дедовщина». Уж лучше «уставщина» в учебке, чем это...

– Равняйсь! Смирно! – командует сержант.

Строевая подготовка. Казалось бы, ничего страшного. Но попробуй, походи по раскаленному плацу в таких же раскаленных сапогах... Артем рассказывал, что в Средние века пытка такая была, «испанский сапог» называлась. Обутые ноги пытаемого подносили к огню – кожа на сапогах скукоживалась... Здесь примерно то же самое, такие же страдания. Но делать нечего... Скорей бы дождь, скорей бы дождь...

Не всякий голодный человек обрадовался бы манне небесной так, как измученный жарой Радик обрадовался обрушившемуся на него дождю. Но дикий восторг быстро сменился разочарованием. Капли дождя превращались в пар на самом подлете к раскаленному асфальту. Строй мгновенно окутался густым облаком пара, вместо веселой капели – какое-то змеиное шипение. Невероятное явление природы, кому расскажешь, не поверит...

– Разойдись! – гаркнул сержант.

Согласно никем не регламентируемых, но неукоснительно соблюдавшихся требований эта команда должна была производить эффект разорвавшейся бомбы. Строй почти мгновенно должен был рассыпаться на самые мелкие составляющие – на человеко-единицы живой силы... Именно так произошло и сейчас. Радик знал что делать – он бросился к газону. Там не было проклятого асфальта, там дождь достигал земли, там можно было принять самый настоящий душ. О том, чтобы спрятаться под крышу навеса, не могло быть и речи. Это все равно что голодному бежать от куска бисквитного торта...

Закон природы – все хорошее скоро заканчивается. Закончился и дождь. Небо просветлело, пар над плацем развеялся. И снова над головой повисло беспощадное солнце. Не зря инструктор по защите от оружия массового поражения называл его атомной бомбой замедленного действия... И занятия по строевой возобновились – даже не с прежней, а с удвоенной силой. И сержант освежился, и его подчиненные – все получили дополнительный заряд энергии...

А после занятий был обед... Горячий борщ хорошо есть с холода, а с жары лучше всего хлебать холодную квасную окрошку. Но, увы, окрошка в меню не входила, а борщ невозможно было есть в охлажденном виде – застывающий комбижир превращал его в неудобоваримое блюдо. И остывшая каша вперемешку с мясо-шкуро-костной бурдой также покрывалась «пластмассовой» пленкой... Первое и второе нужно было есть горячим, только компот можно было пить холодным. Но у начальника столовой и в мыслях не было специально охлаждать третье, разве что только для себя. Потому и сладковатый компот был обжигающе горяч... Но, как говорится, лучше есть горячий обед, чем глотать холодную пыль на ночном марш-броске с полной выкладкой...

После обеда полагалось немного личного времени. Радик обычно использовал его для того, чтобы ополоснуться хотя бы до пояса в летнем умывальнике. И даже сейчас, после дождевого душа, он не собирался изменять своему правилу. Но судьба в лице старшины роты распорядилась иначе.

– Улич, Бортков, Келадзе и Огарков – к командиру!

В ротной канцелярии вызванных курсантов ждал небезызвестный капитан Бубенцов.

– Есть две новости: одна хорошая, другая плохая. Первое, вы зачислены в мою роту. Второе, учиться вам придется целый год. Какая новость хорошая, какая плохая – выбирайте сами...

Учебный центр готовил младших специалистов для частей воздушно-десантных и десантно-штурмовых войск. Командиры и механики-водители боевых машин, командиры самоходно-артиллерийских орудий и гаубичных расчетов, специалисты-ремонтники, специалисты связи... Через полгода Радик должен был получить звание младшего сержанта и для дальнейшего прохождения службы убыть в линейную часть – на должность командира боевой машины десанта тире командира отделения. Но, похоже, обстоятельства изменились.

Радик уже знал, какой ротой командует капитан Бубенцов. По большому счету это была учебка в учебке. Отдельная огороженная территория, вплотную примыкающая к военному городку, отдельная казарма, отдельное здание штаба с учебными классами, даже столовая, и та своя... Рота капитана Бубенцова готовила младших командиров разведподразделений. Известная аксиома, требования к разведчикам предъявлялись особые, отсюда и особое отношение и к ним, и к срокам их подготовки...

Артем с шумом выдохнул из себя воздух. Кислое выражение лица наводило на определенные мысли. Радик уже понял, что для него плохой была и первая, и вторая новости. Понял это и Бубенцов.

– Что-то не так, боец? – насмешливо и свысока глянул на него капитан. – Если что-то не устраивает, так и скажи, насильно тебя никто держать не будет...

Радик помнил свой разговор с ним в классе профотбора. Тогда Бубенцов набирал контингент для учебного центра, поэтому отказов не принимал. Там же он намекал, что уже здесь последует более тщательный отбор, но для чего, не сказал. Оказывается, он уже тогда подбирал кандидатов в свою роту, присматривался к Радику. А сейчас, после первых двух месяцев службы, сделал выбор в его пользу. И Артема хочет взять к себе, но тот, похоже, не вспыхнул ответным желанием... Вот сейчас отказы принимаются, и Артем вполне может остаться на прежнем месте службы и учебы...

– Да нет, я думаю, – обескураженно выпучил он губы.

– В разведке долго не думают, – покачал головой капитан. – Раз, два...

– Согласен!

– Я так и думал...

Артем хоть и жаловался на тяготы и лишения, но духом не падал. Он действительно был неплохим спортсменом, и это очень помогало ему выдерживать напряженный ритм учебного процесса. Он показывал неплохие результаты в боевой и политической подготовке. Более того, при всем своем недовольстве службой тесты на психологическую устойчивость он прошел с наилучшими показателями... Словом, не зря на него пал выбор Бубенцова.

Радик промолчал. У него тоже были неплохие баллы по всем дисциплинам, к тому же он никогда не жаловался – ни на тяжелую жизнь, ни на несчастную любовь...

Кстати говоря, Артем также не жаловался на разбитое сердце. Хотя бы потому, что грех было на это жаловаться. Юлю он воспринимал как мимолетное увлечение и совершенно не переживал разрыв с ней. И свою Вальку он также не воспринимал всерьез, но переписывался с ней. И не только с ней – оказывается, из армии его ждали сразу несколько девчонок. И всем он что-то обещал. И все писали ему письма. Одна только Юля не давала о себе знать. Но шила в мешке не утаишь: Валя черкнула о ней пару строк в своем письме. Оказывается, у Юли действительно роман с каким-то лейтенантом-десантником. А Радик знал, с каким именно...

Не так давно лейтенанта Подольских повысили в звании, теперь у него на погонах по три звездочки. Но разведка донесла, что этот жук пренебрег неписаными правилами кодекса офицерской чести, а именно: не проставился, как водится в таких случаях, перед своими сослуживцами. Стол должен был накрыть, звездочку в торжественной, так сказать, обстановке обмыть. Но не было ничего. Зажилил Подольских «поляну», ничуть не постеснявшись объяснить это своим высоким служебным статусом. Оказывается, он не просто офицер, а помощник замполита учебного центра по комсомольской работе. Якобы негоже подавать ему пример, не достойный подражания. Как будто его «я» родилось раньше всех традиций...

Будь на месте Подольских какой-нибудь другой офицер, Радик бы уже и забыл о нем. Сам весь в мыле как загнанная лошадь, не до каких-то там казусов в далекой для него офицерской среде... Но у Подольских был роман с Юлей, и это заставляло думать о нем как о своем личном враге... Розовые очки остались дома, теперь Радик знал, кто такая Юля – спасибо Артему, открыл глаза. Но все равно сердце захолаживало, когда он думал о ней... Казалось бы, Артем нашел ему противоядие, устроил ему переписку с одной из своих девчонок. Звали ее Марина, она откликнулась на его письмо, они обменялись фотографиями, вчера он получил от нее очередное письмо. Она была красивая, эта девушка. Артем уверял, что много красивей, чем Юля. Уверял, хотя сам был не очень уверен в своем мнении. Радик лишь делал вид, что соглашается с ним. У него было свое представление о женской красоте, и, как бы ни хороша была Марина, идеалом для него оставалась Юля...

* * *

Науку побеждать капитан Бубенцов постигал в известной всем стране, название которой в разговорах старались не упоминать. Не всем выпускникам учебки грозила участь оказаться в числе ограниченного контингента, но никто не был от нее застрахован. А многие даже рвались «за речку»... Бубенцов побывал в Афганистане дважды – первую свою командировку провел в должности командира взвода, во второй раз командовал разведротой отдельной воздушно-десантной бригады. В общей сложности три года войны и четыре боевые награды. Надо ли говорить, что у офицеров и курсантов учебной разведроты капитан Бубенцов пользовался железобетонным авторитетом.

Он отобрал в свою роту более чем полторы сотни самых лучших курсантов со всего учебного центра. Но, увы, на этом отбор еще не закончился. Первые несколько дней, что Радик провел здесь, стали для него самым настоящим адом, на фоне которого первые два месяца службы могли показаться настоящим раем... Бубенцов особо не мудрствовал. День начинался с «обычного» пятидесятикилометрового перехода, затем рота разворачивалась в цепь – километр по-пластунски, после чего следовал марш-бросок на выживание... Кто выжил, тот остался в списках роты, кто сошел с дистанции, тот выпадал в брак. На следующий день кошмар повторялся... Ротный успокоился лишь после того, как довел роту до штатной численности. И только после этого состоялось первое занятие в учебном классе. Бубенцов проводил его лично.

– Скажу сразу, массовых отчислений больше не будет. К экзаменам в конце года будут допущены почти все. Но звание «младший сержант» будет присвоено лишь самым достойным из вас, – он говорил жестко, чеканил слова. Строго нахмуренные брови, серьезный сосредоточенный взгляд.

Со стороны он чем-то напоминал мужественного воина, изображенного на плакате перед входом в клуб части. Этот плакатный герой в каске, с орденами на груди бросал фашистское знамя к подножию мавзолея. Такое же впечатление мог произвести и старший лейтенант Подольских. Радик видел и слышал, как выступал он на комсомольском собрании. Какой пламенной была его речь, каким идейно-мужественным огнем пылали его глаза. Могло показаться, что фадеевский Олег Кошевой со своими заслугами и рядом с ним не стоит... Но Подольских был воплощением плакатно-картонного героизма, а капитан Бубенцов был героем из крови и плоти – вот с кем Радик пошел бы в разведку, если бы его, конечно, взяли. А «комсомольца» со всей его идейной выдержанностью послал бы на три буквы... Да и какая там идейная выдержанность? Помнил он свою первую встречу с лейтенантом, помнил, как тот унижал его перед Юлей. Рисовался перед ней. Да еще болт на службу забил. И капитан Бубенцов был ему не указ. Пусть он старший команды, но у него не было влиятельного папы-генерала в Главном политуправлении армии и флота...

– Разведка – это глаза и уши десантного подразделения, – продолжал ротный. – Нет разведданных – подразделение ослепло и оглохло, стало легкой добычей для врага... Я мог бы начать с того, что должен знать и уметь разведчик. Но это все частности, гораздо важнее познать оперативно-тактическую картину целиком...

Капитан подошел к доске, мелом очертил кривой овал, небрежно заштриховал его.

– Это район дислокации вашего подразделения...

Рядом подрисовал небольшой кружок.

– Точка выдвижения. В нашем случае это может быть аэродром, взлетно-посадочная площадка. Возможно выдвижение сухопутным транспортом... К началу марша разведгруппа должна быть полностью укомплектована для выполнения поставленной боевой задачи. Не будем пока заострять внимание на мелочах, хотя должен сказать, что мелочей в нашем деле не бывает... Итак, следующий этап – выдвижение к точке высадки десанта...

На доске появился еще один меловой кружок.

– Если доставка группы осуществляется воздушным транспортом, от вас мало что зависит. Но если выдвижение осуществляется автомобильным транспортом, то перед группой ставится ряд сопутствующих задач – разведка маршрута движения, охрана колонны, наблюдение за воздушной обстановкой и так далее, и тому подобное... Прибыли на место. Дальше что? Мы находимся в тылу противника, вокруг – агрессивная вражеская среда. Значит, нам необходимо окопаться, а если точнее – оборудовать основную, а по возможности запасную базу, куда бы мы могли возвратиться после выполнения боевой задачи и скрытно переждать наиболее активную фазу противодействия противника. Организации скрытного базирования мы посвятим не одно занятие... Следующий и один из важнейших этапов – передвижение в тылу противника. Вот где потребуются навыки и умения, которые вы должны будете получить здесь. Вот где понадобятся физическая выносливость, умение ориентироваться на месте, быстро и скрытно передвигаться, преодолевать водные и рельефные препятствия, минные заграждения... Выход в заданный район, выполнение поставленной боевой задачи. Возможно, это будет всего лишь наблюдение за противником, получение развединформации. Но вполне возможно, что нам предстоит выполнять задачи диверсионного характера – уничтожение объектов, подрыв мостов и так далее... В любом случае от нас потребуется масса знаний и умений, без которых группа обречена на поражение. Мы должны уметь маскироваться, подкрадываться к противнику, вести скрытный и огневой бой на расстоянии... Как и что делать в таких случаях, вы будете познавать и в теории, и на практике. Но сейчас вы должны уяснить главный закон разведчика и диверсанта – сила действия должна быть больше силы противодействия... После выполнения боевой задачи разведгруппа должна успешно отступить на заранее подготовленные позиции или погибнуть, третьего не дано. Мы с вами будем много говорить, много записывать, еще больше делать, но каждый из вас уже сейчас обязан понять, что должен знать и уметь настоящий разведчик. Со временем вы сможете прочувствовать сам нерв нашей работы... Да, и еще: никто не сможет научить вас профессии разведчика, если вы сами этого не захотите. Не стоит бездумно относиться к преподаваемым дисциплинам, иначе на выходе из вас получатся не готовые к применению специалисты, а сырые полуфабрикаты. И поверьте: в войсках недостаток знаний и навыков поставит вас в неловкое положение перед вашими новыми товарищами. А на войне... На войне вас ждет экзамен, провал которого означает смерть...

Бубенцов замолчал. Многозначительным взглядом обвел задумавшихся курсантов, которые совсем недавно беспечно предавались утехам вольной гражданской жизни, а сейчас уже по праву считались защитниками Родины. Кто-то гордился этим, кто-то не очень, но все чувствовали на себе тяжесть возлагаемой на них ответственности. И все понимали, что абстрактная сущность воинского и патриотического долга запросто может воплотиться в реальные боевые действия в том же Афганистане... Понимал это и Радик. Но не шевельнулась в его извилинах предательская мыслишка, не дрогнула в душе слабо натянутая струнка.

Он не хотел умирать, он боялся смерти, но война в его неокрепшем сознании казалась такой далекой и туманной, что сложно было прочувствовать всю серьезность надвигающейся опасности. Почти целый год он будет учиться. Почти целый год – это очень-очень много...

* * *

Радику почему-то казалось, что разведчик подобен вольному зверю – хищному, хитрому, быстрому и ловкому. Стремительный подход, молниеносно исполненное упражнение, грамотный отход. Разведчику не нужно рыть окопы, строить блиндажи, оборудовать боевые позиции. Но капитан Бубенцов развеял его иллюзии еще на первом вводном занятии. И дальнейшая жизнь показала, как сильно Радик заблуждался...

Лопата с трудом вгрызалась в землю, работа отнимала много сил и энергии. Но нельзя расслабляться: землянку-базу нужно было вырыть точно в срок. И не просто вырывать, а еще на плащ-палатках выносить вынутый грунт к горной реке, аккуратно сбрасывать его в быструю воду...

Шрех! Шрех!.. Лопата дрожит в натруженных руках, пот заливает глаза... Шрех! Шрех!.. А над головой нависает инструктор, наблюдает за работой и, чтобы не тратить время впустую, поучает.

– Землянка-база должна иметь хорошо замаскированную вентиляцию... Для кратковременного пребывания людей в сооружении предельно допустимым считается наличие в воздухе – кислорода десять процентов, углекислого газа пять процентов...

Шрех! Шрех... Все, котлован вырыт, земля вынесена за пределы маскируемого сектора. Но это еще далеко не все. Необходимо обшить стены, оборудовать спальные места, установить стойки, закрепить прогоны, уложить стропила, настелить крышу. И, конечно же, замаскировать укрытие... А это все время, которого катастрофически не хватает. Хорошо, что с подручным материалом особых проблем нет. Группа строит базу на лесистых холмах предгорья, значит, есть возможность нарубить веток... Гораздо хуже, когда убежище приходится оборудовать в голой степи, тогда материалы для него приходится тащить на своем горбу, и это помимо оружия, снаряжения и полного боекомплекта...

Но вот землянка готова. Основной вход, запасной, отвод для вентиляции, дымовая труба, яма для мусора. И, конечно же, маскировка... Вроде бы все сделано правильно, «по книжке». Инструктор вроде бы доволен. Но вот-вот должен появиться Бубенцов. Его уже вызвали по рации, сейчас-сейчас... Он появится и, конечно же, обнаружит базу. Радик уповал в своих чаяниях на то, что в этот раз недостатков в работе нет. Но у Бубенцова особый нюх на схроны...

Группа закрылась в землянке, выбившиеся из сил курсанты затихли. Спустя время сквозь толщу земли над головой пробился шум вертолетных винтов. Артем тихонько толкнул Радика в бок, хотя и без того было ясно, что это «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои». Мороз-воевода Бубенцов на вертолете... Радик невольно затаил дыхание, как будто этим мог избежать нависшей над ним опасности. Но не избежал. Бубенцов появился через полчаса, собственноручно распахнул замаскированный люк...

– База уничтожена! – возвестил его громовой голос.

Разбор полетов был не менее грозовым. Оказывается, при подготовке укрытия были нарушены правила маскировки, а в частности, группа, которая выносила землю, протоптала едва заметную с воздуха тропинку. По ней Бубенцов и вычислил схрон.

– А так, в общем-то, хорошо, – подытожил он.

Но «незачет» так и остался на совести группы. Незачет, который в реальных боевых условиях мог обернуться одной небольшой бомбочкой прямо на головы прячущихся разведчиков...

* * *

Современное пятиборье включало в себя конкур, фехтование на шпагах, стрельбу из малокалиберного пистолета, плавание вольным стилем на триста метров и бег на четыре километра по пересеченной местности. Но этот вид спорта не предусматривал рукопашного боя. Поэтому на первых порах по этой части Радику пришлось несладко. Многие из его друзей и приятелей на гражданке занимались восточными единоборствами, борьбой или боксом. А в спаррингах, которые с самого начала практиковал инструктор-садист по рукопашке, все они превращались из друзей в опасных врагов. Поединки проходили в специальных перчатках, удары в голову смягчали защитные шлемы и капы, на ногах мягкие полукеды. Но, честно говоря, это мало спасало от синяков и ссадин.

Капитан Бубенцов считал, что обычному десантнику в современном бою не так уж и важно владеть приемами рукопашной борьбы. Обе воюющие стороны, как правило, вооружены до зубов, насыщенный огневой бой вряд ли позволит противникам сойтись до рукопашной схватки. Но разведчик обязан был владеть техникой такого боя. Разведчик должен был уметь бесшумно «снимать» часовых, брать «языков»... Но прежде всего, говорил Бубенцов, регулярные занятия по рукопашному бою развивали в курсантах бойцовские качества, без которых на войне лучше сразу застрелиться. В рукопашных схватках развивались сила и выносливость, ловкость и быстрота реакции, формировался и поддерживался на должном уровне боевой дух...

Приемы рукопашного боя не отличались высокой сложностью и легко умещались на нескольких страницах наставления по физической подготовке. Ударная и бросковая техника, удушающие приемы и зашита от ножа... Но каждый такой «простой» прием нарабатывался инструкторами до полного автоматизма...

Реакция у Радика была, сила духа присутствовала, ловкость и скоростные качества – не без этого. Он учился защищаться, он учился нападать. И через три-четыре месяца упорных тренировок заткнул за пояс многих более грамотных в этом плане товарищей, которые, кстати сказать, также настойчиво стремились к личному прогрессу... Особенно хорошо удались ему тычки, удары, уколы автоматом и приемы нападения с ножом, удары саперной лопаткой. Не зря же он когда-то занимался фехтованием... Но мог ли он убить человека – вот какой вопрос ставил инструктор не только перед ним, но и перед всеми. Для этого всем курсантам учебной разведроты приходилось напрягать себя на скотном дворе подсобного хозяйства, собственноручно забивать к столу бычков и хрюшек. Радик сумел пересилить себя, взамен чего получил смутную уверенность, что в бою с реальным противником он сможет погрузить нож в живую плоть.

Стрельба из малокалиберного пистолета в прошлом помогала ему легче и быстрее постигать науку огневого боя в настоящем. Плавал он отлично, поэтому достаточно легко справлялся с такими упражнениями, как плавание в обмундировании и с оружием, ныряние на глубину и с высоты – опять же с полной выкладкой. Верховая езда как таковая ему не пригодилась, но в любом случае подразумевалось, что разведчик должен уметь и это. Но самым лучшим подспорьем в настоящем был бег по пересеченной местности. В быстроте и ловкости передвижения Радику не было равных... Спортивное пятиборье способствовало его становлению как воина, но не могло заменить ему тех навыков, которые он получал в каждодневных занятиях по боевым дисциплинам. Здесь было свое многоборье, наиболее простым воплощением которого считалась так называемая тропа разведчика.

Это был целый город, состоящий из разрушенных зданий и транспортных коммуникаций. Прежде чем успешно пройтись по такой тропе, требовалось постичь массу тонкостей и премудростей из целого ряда преподаваемых дисциплин, начиная от преодоления общевойсковой полосы препятствий до приемов рукопашного боя... Чтобы преодолеть инженерные и минно-инженерные заграждения под огнем противника, необходимо было пройти курс инженерно-тактической подготовки и минно-взрывного дела. А огонь, между прочим, самый что ни на есть настоящий – лупят сразу два пулемета со специальной турели с ограничителем угла наклона. Тут без сложного курса психофизической подготовки не обойтись. И участок городской канализации без определенных навыков не пройдешь. Пролезть через обычный люк не так уж и сложно, коридор метр высотою с изгибами даже в полной темноте также в принципе пройти можно. Но если там мин понатыкано, если под ногами вдруг начнут рваться взрывпакеты – неподготовленный человек может и запаниковать. Железнодорожная насыпь, на ней платформа с ракетной установкой типа «Минитмен». А ну-ка сними часового, заминируй объект и грамотно отойди до взрыва. И с макетом моста примерно такие же «кошки-мышки». Бассейн с разделенной перегородкой: первая половина – с горящей нефтью, вторая – с чистой водой. Не зная броду, обожжешься враз. А на фасад четырехэтажного здания попробуй-ка заберись. Мало того, что чудеса эквилибристики надо продемонстрировать, так еще засевшего в нем противника выбить... А со здания нужно еще на опору линии электропередачи перебраться, опять же, чтобы уничтожить ее, проклятую. Заболоченный участок преодолеть. И так до бесконечности – в зависимости от фантазий инструкторов и возможностей инженерно-строительной группы... Мало того, что на всем протяжении пути грохочут выстрелы и взрывы, так еще то и дело появляются чучела, в которые требуется метнуть нож или саперную лопатку. А еще может выпрыгнуть и живой полосатый черт из табакерки, а то и два, иногда и три – тогда без навыков рукопашного боя не обойтись. Ну а по выполнении задания инструктор словно бы невзначай может спросить номер попавшегося на пути танка или бронетранспортера...

Это многоборье казалось Радику гораздо более сложным, чем то, которым он занимался прежде. Пришлось затратить уйму сил и времени, чтобы научиться преодолевать тропу во всех возможных численных составах и вариантах сложности. Но в конце концов эта высота покорилась и ему, и Артему, и всем, кто служил вместе с ним. Как оказалось, это была всего лишь очередная веха на его пути к вершинам мастерства...

Глава 3

Далеко не каждый человек может передвигаться бесшумно, и почти не существует людей, которые при движении не оставляют следов. Для разведчика следы на земле – все равно что открытый букварь для второклассника. По следам можно установить не только количество живой силы противника, но даже национальный состав прошедших солдат. Более того, можно определить физическое состояние преследуемого противника. Тренированный боец со свежими силами передвигается равномерными шагами, с энергичным задним толчком, препятствия преодолеваются ровно, решительно. Человек с тяжелой ношей для большей устойчивости ставит ступни ног шире и параллельно одна другой, невольно уменьшая размер шага. Сильно уставший человек едва волочит ноги – каблучный след при этом, как правило, длинней...

Радик внимательно рассматривал следы. Артем также был увлечен их исследованием. Два других разведчика следят за обстановкой. Тишина вокруг, только слышно, как журчит ручей в ущелье. Подножие горы, каменные россыпи, глинистая темно-каштановая почва – после зимы в ней много влаги, поэтому травяной покров достаточно обильный для того, чтобы скрывать чужие следы. Но есть места, где почва открыта, где хорошо читаются вражеские следы...

Командовал группой Радик, он же отвечал за выполнение боевой задачи – пока что условно отвечал, не головой. Но на войне любая ошибка грозит смертью...

Только что здесь прошла группа условного противника, которую необходимо было сначала найти, а затем уничтожить. Задание предельно сложное, потому как роль противника выполняли разведчики из одной с ним роты. И уровень их подготовки слишком высок для того, чтобы надеяться на легкую победу... Но по следам чувствуется, что противник выбивается из сил. Странно – ребята все крепкие, выносливые, и трое суток в поле для разведчика далеко не предел...

Артем молча показал рукой в ту сторону, куда прошла группа. По следам противника определил. И Радик бы согласился с ним. Если бы они за какими-нибудь пастухами охотились, тогда бы согласился. Но ведь он знал, с кем имеет дело... Нет, здесь что-то не так... Почему противник прошел по открытому участку почвенного покрова? И почему пяточная область следов глубже носочной?.. А еще ветка на кустарнике сломана в другую сторону, обратную той, в которую показал Артем... Ясно, условный противник пускает пыль в глаза...

Радик поднял правую руку на высоту головы и опустил на уровень плеча в сторону, в которой, по его предположению, следовало искать противника. Этим он не просто указал направление, этим он подал команду на движение...

Противника выдал один-единственный звук. Кто-то неосторожно стукнул ложкой о какой-то металлический предмет. Радик мгновенно среагировал на шум – поднял согнутую в локте руку до подбородка и быстро опустил ее ладонью вниз. Команда «Ложись!». Разведчики остановились и бесшумно слились с земным покровом.

Звяканье котелка и ложки разносится на полкилометра, но это без поправки на разреженность воздуха, ветер, эхо... Ветер же меняет направление звука, затрудняет поиск его источника. Но ветра вроде бы нет, и разреженность воздуха обычная... Судя по всему, противник устроил привал, возможно, рубает кашу – ложками из консервных банок, отсюда и звук. Кто-то неловкий допустил оплошность. И, судя по всему, одну-единственную. Как ни прислушивался Радик, слух не улавливал никаких подозрительных шумов... Надо соображать логически, так учил их Бубенцов. И Радик соображал. Если бы противник пытался ввести преследователей в заблуждение, он бы не остановился на одном-единственном звуке. Еще бы раз-другой звякнула ложка, а может, взметнулся бы испуганно ввысь встревоженный кулик. Радик бы направил группу вслед за предполагаемым противником и нарвался бы на ловушку... Но нет, противник старается не выдавать себя. А один-единственный звук – это всего лишь досадная оплошность. Скорее всего, он даже не предполагает, что выдал себя...

Радик не стал выдвигать группу по следу противника. Он рассчитал примерный маршрут, которым тот должен был двигаться. Затем был сложный обходной маневр – на пределе сил и возможностей. Дальше – засада в месте предполагаемого прохода противника... Ждать пришлось долго. Радик уже потерял надежду, когда треск сломанной ветки выдал приближение людей. И опять всего лишь один-единственный демаскирующий звук. Снова кто-то оплошал...

Их было четверо, и передвигались они бесшумными тенями, стараясь слиться с фоном предгорной «зеленки». Маскировочные халаты, вывернутые зелеными пятнами наружу, грамотно прикрепленные к ним ветки, пучки трав не просто усиливают маскировку, они еще сглаживают контуры фигуры. На лицах специальная камуфляжная раскраска. Остановись сейчас ребята, и тут же они сольются с местностью... Но они идут, они видны. И Радику ничего не остается, как «уничтожить» «вражескую» группу...

Правильно он сделал, что совершил обходной маневр, устроил засаду. Не так-то просто подкрасться к стоянке опытного противника, можно нарваться на секрет, обнаружить себя – одного этого хватило бы, чтобы засчитать себе поражение. Возможно, Радика действительно заманивали в ловушку. Если так, то он обхитрил всех...

Задание серьезное, игры в «войнушку» здесь неуместны. Чтобы обозначить свою победу, достаточно просто подняться из своих укрытий с оружием на изготовку, зафиксировать застигнутого врасплох противника на фотопленку. Ну и доложить по рации в штаб учений о выполнении боевой задачи.

Радик подал знак подняться. Он обнаружил себя и в ответ получил со стороны противника фугасно-осколочное: «Твою мать!..» Фактически это было признание им своего поражения...

– Мы-то думали, вы в другой стороне, – досадливо надулся Ваня Рябков, старший «вражеской» группы.

– А мы тута! – развеселился Артем и задорно глянул на Радика. – Мы – супер, братишка!..

– Не говори «гоп»...

Увы, но игра еще не закончилась. После успешного выполнения задачи группа должна была уйти в отрыв от возможного преследования, в течение трех суток отсидеться на заранее оборудованной базе, а затем скрытным маршем выйти в район постоянной дислокации – да так, чтобы не быть обнаруженной местным населением. А преследование будет. В преследователя сейчас превратится «уничтоженная» группа, а уж она-то постарается отыграться за свое поражение...

Перекур закончился. Радик подал знак, и его группа растворилась в «зеленке». Рябков должен выждать десять минут и только затем устремиться в погоню. Но при нем нет посредника, он может начать и раньше... Радик остановил группу и на пути своего отступления установил сигнальную мину на растяжке. Одну-единственную. Рябков не дурак, чтобы дать провести себя на такой мякине. Скорее всего, «сигналка» будет обнаружена, но сам по себе факт минирования значительно затормозит продвижение группы преследования...

Группа бегом шла по «зеленке» – путая следы, преодолевая препятствие, на пределе человеческих возможностей... Лишь через двое суток, убедившись в том, что противник безнадежно отстал, Радик вывел свою группу к базе. Землянка была выстроена и оборудована по всем правилам разведывательно-диверсионной науки. Здесь даже находился запас продуктов и воды в расчете на трое суток. Жизненно необходимый запас, поскольку имевшийся у разведчиков сухпаек уже иссяк, а перейти на подножный корм не было возможности нельзя было высовываться из землянки. В принципе можно было и поголодать трое суток – для тренированного человека, да еще в состоянии полного покоя, это не так уж и страшно. Но если есть возможность, лучше обойтись без издевательств для организма...

В землянке группа провела все три запланированных дня. И не позволила себя обнаружить. В награду за что последовало долгожданное возвращение на основную базу, то есть в полевой лагерь, разбитый в непосредственной близости от учебного центра. Скрытым маршем, по пересеченной местности, в обход населенных пунктов. Первые десять-пятнадцать километров по предгорным лесистым холмам, далее – «небольшой» шестидесятикилометровый переход через степь да ковыль...

Вышли в степь, изменили тональность маскировки и снова вперед. Время марш-броска в принципе не ограничено, но чем быстрей, тем лучше...

За спиной уже оставалось не меньше двадцати километров, когда группа вышла на пустующую проселочную дорогу, в обозримом пространстве которой одиноко стоял армейский «уазик».

– Эт чо такое? – спросил Артем.

Степь широкая, в непосредственной близости противника быть не могло, поэтому он говорил в полный голос.

– Не знаю, – пожал плечами Радик.

Он знал эту дорогу. Через нее пролегал самый короткий путь от вокзала до их учебного центра. Двадцать километров можно было сократить. Но сокращенным маршрутом почти никто не пользовался: плохие дороги, пустынная местность – худо дело, если вдруг заглохнет мотор. А машины здесь почему-то глохли с завидным постоянством... Может, и этот «уазик» сломался.

– Глянем? – скорее предложил, чем испросил разрешения Артем.

Радик был его командиром лишь временно. Пока выполнение задачи было связано с большим риском погореть, Артем подчинялся ему беспрекословно. А сейчас расслабился: волю почувствовал.

– Глянем, – кивнул Радик.

И скрытным маршем выдвинул группу в сторону одинокой машины. Но на предельно близкое расстояние подходить не стал. Как всякий уважающий себя командир группы он имел при себе полевой бинокль... Впрочем, неважно, уважал он себя или нет, в любом случае он обязан был иметь при себе прибор оптической разведки.

Бинокль открыл ему потрясающую по своей внезапности и красоте картину. Вдоль «уазика» взад-вперед нервно ходила прелестная девушка в легкой блестящей курточке и темно-синих джинсах, так волнующе облегающих ее длинные стройные ножки... Почти год Радик провел в учебном центре, почти год он не видел женщин – за исключением офицерских жен, и то редко да издали. Красавица, которую он рассматривал в бинокль сейчас, могла шокировать его одним только фактом своего появления в этой пустынной степи. Но был еще один факт, который заставил Радика воспринять это видение как мираж.

С ошарашенно распахнутыми глазами он протянул бинокль Артему.

– На, глянь.

Тот аж присвистнул от удивления.

– Ничего себе!.. Ты хоть сам понял, кто это?

– Мираж.

– Да какой к черту мираж? Юлька это. Юлька!..

– Я и говорю, мираж...

– Кольцо у нее на правой руке. Золотое. Обручальное... Ты что, не понимаешь, она же замуж за Подольских вышла... Он ее к себе в часть привез... Вернее, везет... Интересно, где он сам?

Артем рассуждал логично, но все же Радик с трудом верил в реальность происходящего.

– Где он сам? – автоматически повторил он вопрос.

Сознание пребывало в преступной растерянности. Если бы сейчас к нему подкрадывался вражеский разведдозор, он бы точно прозевал его...

– Черт его знает? Может, за помощью куда пошел... Тут где-то рядом населенный пункт должен быть...

– Рядом. Четырнадцать километров...

– Ну, Подольских у нас – гордость ВДВ, – зловредно усмехнулся Артем. – Ему эти четырнадцать километров что плюнуть... А еще лучше, сорок километров до базы, своим ходом... Ты по Юльке скучал?

– Нет, – угрюмо мотнул головой Радик.

– А я бы от нее не отказался. Ну, на пару часиков...

– Обломайся.

– А-а! Не скучал! – ухмыльнулся Артем. – Кто тебе поверит... Кстати, инструкция не запрещает нам захватить транспорт противника и на нем добраться до базы. А то ноги уже гудят...

– Где ты транспорт противника видишь?

– А разве Подольских не твой противник? Ну, на любовном фронте...

– Не твое дело... А машину захватим...

«Не бросать же Юлю одну посреди пустыни», – мысленно продолжил Радик.

Артем был натаскан на захват бдительных часовых и матерых пленных. Ему ничего не стоило скрытно подкрасться к Юле со спины и аккуратно закрыть ей рукой рот. Тут же и Радик вырос перед ней словно из-под земли. По ее взгляду он понял, что остался неопознанным. Неудивительно. И без того чумазое лицо испачкано специальной краской, сам похож на лешего с автоматом... К тому же Юля слишком была напугана, чтобы адекватно воспринимать рухнувшую на голову действительность. Проще говоря, она ничего не соображала. И, судя по взгляду, была в предобморочном состоянии...

Кивком головы Радик показал Артему, что Юлю пора отпускать. В машине и вокруг нее никого не было, а сама она никакой опасности не представляла. Разве что закричит. Но ее никто не услышит – степь голая кругом.

Юля не закричала. Но и молчать не стала.

– Вы, придурки! Что вы творите?.. Я мужу все расскажу! Он вам задаст!..

– О-о! Узнаю нашу Юленьку! – развеселился Артем.

На фоне темного от пыли и краски лица его улыбка казалась по-негритянски белозубой.

Юля узнала его по голосу, но какое-то время разглядывала широкими от изумления глазами, прежде чем опознать окончательно.

– Ты?!

– Пока что не гвардии, но уже рядовой Огарков! – залихватски подмигнул он девушке.

– Арте-ем! Ты как здесь оказался?

– Так же, как и Радик!

На Радика она смотрела еще дольше.

– Тебя и не узнать... – удивленно протянула она. – Изменился очень. Грозный ты какой-то...

– Я думал, ты ко мне едешь, – усмехнулся Радик.

– К тебе?!.. Почему к тебе?

– Ну, кто-то ждать меня из армии собирался...

– Я собиралась?.. А, ну да, был разговор... Так несерьезно же... А потом это... – Юля растерянно перевела взгляд на Артема.

– Наш пострел везде поспел, – хмыкнул тот. – И с тобой, и со мной, а замуж за третьего... Поздравляю тебя, Юлечка, с замужеством. Муженек твой где?.. Груши здесь вроде бы не растут, чтобы их околачивать...

– За помощью ушел...

– Тебя здесь одну бросил и ушел. Ай-я-яй, нехорошо-то как! – куражился Артем. – А здесь, между прочим, волки водятся. Степные волки очень страшные. И они очень любят кушать одиноких замполитов. Сначала твоего муженька слопают, а потом и до тебя, моя Красная Шапочка, доберутся... Хочешь быть моей Красной Шапочкой, а?

– Хорош трепаться! – одернул его Радик.

Когда-то они с Артемом были врагами, затем стали друзьями, с каждым днем дружба только крепнет. Но, похоже, между ними снова повисло яблоко раздора. Артем клеился к Юле, и Радику это, конечно же, не нравилось. Но еще больше ему не нравилось то, что у Артема было гораздо больше шансов на успех...

Радик попытался завести машину. Ключа не было, судя по всему, его забрал с собой Подольских. Пришлось вырвать замок и соединить проводки напрямую. Но двигатель даже не подал признаков жизни. Бензин в баке есть, аккумулятор вроде бы не разряжен.

– Скорее всего, стартер, – решил он.

– Думаешь? – усомнился в том Артем. – Стартер навернется – машина не остановится...

– Не знаю, может, движок закипел, пришлось остановиться. Хотел завести – стартер запорол...

Не было времени разбираться, что было да как. Надо было срочно уходить с этого места – или на машине, или пешим ходом.

– Если стартер, то с толчка заведется...

Радик оказался прав. Машину толкнули, и она завелась. Бензина больше чем на сорок километров. А воды в радиаторе мало, видно, выкипела. Но здесь неподалеку, если верить карте, ручей должен быть...

– Садись, – властным жестом он показал Юле на переднее пассажирское место.

Страшно было представить ее на заднем сиденье рядом с Артемом. Он такой, что и облапить ее мог. Или даже на колени к себе посадить. Он голодный, а она такая, что могла принять его ласки. И плевать, что в машине, помимо них и Радика, есть еще и другие люди... Он знал, на что способен друг. И давно уже распростился с радужными иллюзиями в отношении Юли.

Ручей действительно был. Еще не лето, солнце пока не иссушающе-жаркое, так что воды было вдоволь. Прежде чем залить радиатор и сделать запас, Радик распорядился привести себя в порядок – умыться, снять маскхалаты, оружие и снаряжение аккуратно сложить в багажник. Одним словом, надо было перевоплотиться в обыкновенных солдат, которые не вызовут подозрения ни у вражеских разведчиков, ни у мирного населения.

Багажник был занят – чемоданы, баулы. Но место для четырех ранцев нашлось.

– Теперь ты похож на себя, – с интересом глядя на него, сказала Юля. – И все равно не такой...

– А какой?

Радик уверенно вел машину по степной дороге, скоро должен был показаться поворот на поселок, куда, судя по всему, отправился искать помощь Подольских.

– Возмужал... Ты же в учебке служишь?

– И он служит, и я...

Радик заметил, что Артем протянул к Юле руку с заднего сиденья, мягко накрыл ею девичье плечо. И она не возмутилась, даже не попыталась стряхнуть ее. Зато он сам так глянул на раздухарившегося удальца, что у того отпала всякая охота ее лапать.

– И твой муж тоже, – мрачно усмехнулся Радик.

– Ну муж, ну и что? – вскинулась Юля. – Я что, кого-то должна была спрашивать?

– А то нет! – подал голос Артем. – У Радика должна была спросить, у меня...

– Ага, сейчас!

– Когда это... ну, это было... у вас... Ну, свадьба когда была? – сбивчиво спросил Радик.

– Была. И медовый месяц был. Он первый уехал, теперь вот меня встречает... Торопился очень. А машина сломалась...

– Поспешишь, людей насмешишь, – хмыкнул из-за спины Артем.

Радик заметил машину, ехавшую со стороны обозначенного на карте поселка. Это был старый узконосый «газик» с выгоревшей на солнце краской. В клубах пыли он подъехал к перекрестку, остановился, из него выскочил старший лейтенант Подольских, стал махать руками, пытаясь остановить «уазик». Но Радик не стал сбавлять ход. И плевать ему, что «комсомолец» яростно топает ножкой и что-то кричит ему вслед.

– Между прочим, это был мой муж, – насмешливо-снисходительно глянула на него Юля.

– Ну, если между прочим... – усмехнулся Радик.

– А ты деловым, я смотрю, стал! – ехидно заметила она.

– Не знаю. Но до твоего мужа мне далеко.

Он посмотрел в зеркало заднего вида. «Газик» шел вслед за ним.

– Ты угнал его машину. Вместе с женой. Ты хоть представляешь, что тебе будет?

– Во-первых, машина не его собственная. А во-вторых, мы спасли его жену от разъяренных волков, – хохотнул Артем.

– Не было никаких волков!

– Ну, так ты скажешь, что были.

– Не скажу!

– Тогда и я не скажу... Как ты с нами, помнишь, прошлой зимой... Да ты не бойся, ничего не скажу...

– А что было прошлой зимой? – вскинулась Юля.

– Так я ж и говорю, что ничего не было. Потому ничего не скажу... И ты скажешь, что мы тебя спасли...

– Э-э... Может, и спасли...

Если Артем пытался навязать Юле шантаж, то, похоже, ему это удалось. Спесивая улыбка исчезла, лицо разгладилось, в глазах вспыхнули игривые искорки... Радик хмуро глянул на друга. Что за случай был прошлой зимой, что там было и с кем?.. Но вслух он ничего не спросил.

– Там же и вправду волки были? – на мажорной ноте спросила Юля.

– О! Еще какие! Наглые, зубастые!

– Тогда считайте, что вы меня спасли...

– А хочешь, и от мужа спасем? – не на шутку разошелся Артем.

– А ничего не треснет?

– Да нет, мы стойкие...

– Стойкость свою другим показывай. А я мужняя жена. И мужа, между прочим, люблю... – Юля посмотрела на Радика и добавила: – И совсем не промежду прочим люблю... И вообще, что было, то давно прошло...

Радик успешно доставил команду к месту сбора, доложил о прибытии и выполнении задачи. Доклад принимал лично майор Бубенцов – очередное звание было присвоено ему еще в марте месяце нового, восемьдесят шестого года.

– Хорошо, Улич... с сомнением в голосе сказал он. – Надеюсь, что все действительно хорошо... Машина откуда?

– Машина замполита полка, обнаружена на пути следования! – отчеканил Радик.

– А это кто такая? – кивком головы показал на Юлю Бубенцов.

Она должна была сидеть в машине, но вылезла из нее, ходит-бродит вокруг. А чего ей бояться? «Газик» с ее мужем уже совсем близко... Радик очень надеялся, что преследовавшая их машина отстанет, но... Не минировать же дорогу...

– Жена старшего лейтенанта Подольских!

– Та-ак! А где он сам?

Радик виновато вздохнул и взглядом головы показал на летящую в клубах пыли «комету».

– Я и смотрю, что это за коробчонка... А там лягушонка... Ну, смотри у меня, Улич!..

Бубенцов направился к «уазику». Радик уныло посмотрел на Артема. Виноваты оба, но отдуваться придется ему одному – он же командир группы.

– Да не дрейфь ты. Гена терпеть не может этого недоделка...

Артем попытался подбодрить его, но вышло это не очень убедительно.

Подольских не постеснялся закатить в присутствии жены целую истерику.

– Да я вас под трибунал! Да я вас в дисбат! – орал он.

Его угрозы сопровождались отнюдь не успокаивающим взглядом Бубенцова. Казалось, он готов был сожрать своих подчиненных живьем – на пару с разъяренным «комсомольцем».

– Да не трогали мы вашу жену, – Артем первым вставил слово в свою защиту.

– Что?! – взвыл Подольских. – Мою жену?! Вы?!..

Но тут же дернулся, как будто кто-то с разгона пнул его ногой под самый копчик. Лицо изумленно вытянулось, глаза полезли из орбит.

– Постой-ка, постой-ка... А я вас где-то видел...

Радик был удивлен не меньше, чем сам старший лейтенант. Подольских, может быть, и замполит по жизни, но в любом случае он десантник, у него должны быть развиты зрительная память и наблюдательность. А он столько времени орал-надрывался и только сейчас вдруг догадался пристально всмотреться в лица провинившихся перед ним солдат... Вспомнил, что где-то видел их... Рядом со своей женой видел, год назад. Почти что драка из-за нее случилась. Да Радик с Артемом по ночам должны ему сниться. Он издалека должен был их узнать... Но нет, морщит лоб, шарит извилинами по закромам памяти. Наконец рожает.

– В мае, на сборном пункте... А вы знали Юлю. Раньше знали...

«Комсомолец» хищно сощурил глаза.

– И что с ней у вас тогда было?

– Ничего. Познакомиться хотели, – снизу вверх, но пристально посмотрел на него Радик. – Да вы помешали...

– А-а, познакомиться... Сейчас познакомились?

– Ну, так, поговорили...

– Машину зачем взяли? – жестко спросил Бубенцов.

– Во-первых, использовали как средство передвижения. Во-вторых, спасли Юлю... э-э, жену старшего лейтенанта Подольских...

– От кого спасли?

– Так это, от волков! – встрял в разговор Артем. – Волки там были! Сидят вокруг машины, воют. Ну, мы их разогнали! Машину завели, жену товарища старшего лейтенанта с собой забрали... Да вы у Юлии... э-э, отчества не знаю... вы у нее спросите, она скажет...

Бубенцов кивнул с таким видом, будто был удовлетворен столь глупым объяснением. Скрывая в усах насмешку, посмотрел на Подольских.

– Вы слышали, товарищ старший лейтенант, волки там были. Мои бойцы супругу вашу от смерти спасли.

– Да? – сконфуженный старлей озадаченно почесал затылок. – Ну, если волки...

– Волки, волки... А вам бы не следовало за женой без солдата-водителя ездить, – продолжал майор. – Было бы кого за помощью послать. Да и дорогу вы не совсем удачную выбрали. Думаю, командир части не одобрит вашей самодеятельности...

– Не одобрит?.. Ну да, не одобрит... Так это, может, замнем, а? И вам хорошо, и нам не болеть...

– Замнем, – кивнул Бубенцов. – Доброго вам здравия...

Он пытался скрыть презрительную усмешку, но та выступала на губах, словно зубная паста на щетку из сдавливаемого тюбика...

Радик предусмотрительно не стал глушить машину, поэтому Подольских смог стронуть ее с места без помощи со стороны. Бубенцов дождался, когда «уазик» скроется в клубах пыли, и только затем обратился к своим подчиненным.

– Волк днем, вокруг машины... – хмыкнул он. – Нашли что придумать... Разве что двуногие волки... Историю мы эту, конечно, замнем, «зачет» я вам поставлю, но... Под арест бы вас отправить, для полноты ощущений, так сказать... Что там Подольских про сборный пункт говорил?

Он махнул рукой, распуская строй, но Радику и Артему, также жестом, повелел остаться.

– Да это, мы из-за его жены сцепились, – сказал Артем. – То есть тогда она еще не была женой...

– А кем была?

– Ну, она к Радику приехала. Он с ней в одном классе учился, любовь там у них была... Я что-то не так сказал, слово за слово, ну, в общем, сцепились мы с ним. А тут это, Подольских, ну, прогнал нас, а сам с ней остался... Короче, приехала она к Радику, а ушла с этим...

– Выходит, Подольских девушку у тебя отбил? – встревоженно нахмурился Бубенцов. – Женился на ней.

Радик понял, что его смутило. Брошенный девушкой солдат – это сама по себе мина замедленного действия. А если еще эта девушка вышла замуж за офицера из одной с ним части, да еще живет с ним в непосредственной близости от казармы, тогда эта мина вдвойне или даже втройне опасна. А ЧП никому не нужны...

– Да вы не переживайте, товарищ майор, – угрюмо, но уверенно сказал он. – Отношения выяснять ни с кем я не буду. И в петлю лезть тоже.

– Слова не мальчика, но мужа... – кивнул Бубенцов. Но озадаченность во взгляде не исчезла. – Арест отменяется, «зачет» получаете... Приводите себя в порядок, отдыхайте. А ты, Улич, после ужина ко мне в палатку... Свободны...

Ротный повернулся к ним спиной. Радик недовольно глянул на Артема.

– Спасибо, удружил. Теперь Гена с меня не слезет. Пока мозги мне физраствором не промоет, не успокоится...

– Не, я, конечно, мог сказать, что Юлька ко мне приезжала, мог бы свои мозги подставить... Но так мне ж она – только поиграться, а любишь ее ты. У тебя с ней серьезно, а не у меня...

– Нужна она мне, – буркнул Радик.

– Ой, давай без «ля-ля», – поморщился Артем. – Прошла любовь – завяли помидоры? Да нет, братишка, твои помидоры снова расцвели...

– Это уже неважно.

– Почему?

– Потому что Юля замужем.

– Так это, груш подвезем, накормим Денисика... Он в наряды ходит, а военный городок у нас под носом, сечешь?

– Не очень.

– Ты же разведчик. Ты должен соображать. И препятствия преодолевать умеешь. И на крышу дома по балконам залезть сможешь. И к Юлечке под бочок...

Радик посмотрел на Артема мрачно, но с интересом. В принципе идея неплохая, но ему не нравилось, что исходила она от человека, который запросто мог сам ею воспользоваться.

– Что ты там про прошлую зиму говорил? – так же мрачно спросил он.

– А оно тебе нужно знать? – покачал головой Артем.

– Нужно.

– Смотри, сам напросился... Хотя, в общем-то, ничего там такого. В баньке с пацанами были, девчонок взяли. Так Юлька сначала с одним, а потом со мной. Пьяная была... Я же говорю, она когда пьяная, совсем дурная... Ты когда к ней пойдешь, пузырь возьми...

Артем говорил, но Радик пропускал его слова мимо ушей. Знал, что Юля далека от идеала, но не хотел слышать, насколько...

Глава 4

Артем провернул дело грамотно. Соорудил куклу, уложил ее вместо себя под одеяло, тихонько вышел из казармы и бесшумно растворился в темноте. С дежурным по роте договорился, но Радику ничего не сказал.

Но не сможет он уйти от серьезного разговора. Радик знал, кто сегодня заступил в суточный наряд помощником дежурного по части. Знал, куда отправился Артем. И знал, каким путем он будет возвращаться обратно. Только вот неизвестно, через какое время это случится...

Радик провел в засаде больше часа. Артем играючи перемахнул через высокий забор, бесшумной тенью шмыгнул в проход между столбом и сетчатой оградой трансформаторной будки. Именно там и поджидал его Радик.

Эффект внезапности и натренированная сноровка позволили ему взять верх в молниеносно короткой схватке. Сила его действия оказалась больше силы противодействия бывшего друга... Радик оседлал лежащего на животе Артема. Кистями рук захватил его подбородок, коленом уперся в спину. Осталось всего ничего: резко запрокинуть ему голову назад – вправо и вверх, а колено с силой вжать влево-вперед в область шейных позвонков. Тогда перелом этих самых позвонков неизбежен. Тогда верная смерть... Но Радик не спешил приводить еще пока что не утвержденный приговор в исполнение.

– У Юльки был? – жестко спросил он.

– Отпусти! – захрипел перепуганный Артем.

Он понимал, что сопротивление в его случае может спровоцировать смертельно опасное противодействие. Поэтому не рыпался.

– Не был я там...

Радик ослабил хватку.

– А где был?

– У Юльки... Но там совсем не то, что ты думаешь...

– А что я думаю?

– Вальке я звонил. У нее дома телефон есть, я Вальке звонил... Валька к ней приедет...

Радик мягким рывком отклеился от поверженного тела, пружинисто встал на ноги, на всякий случай приготовился отразить нападение. Но Артем и не думал брать реванш. Зато без упреков и оскорблений не обошлось.

– Ну ты идиот... А если б шею свернул?

– Мог бы мне сказать, что к Юльке намылился, – мрачно изрек Радик.

– Сюрприз хотел тебе сделать.

– Считай, что сделал.

– Да нет, я ж в нормальном смысле. Валька обещала приехать. Сказала, что возьмет отпуск и через недельку будет...

– Раньше не приезжала, а сейчас приедет, – недоверчиво покачал головой Радик.

– Так а раньше куда ехать? В гостиницу?.. Где озабоченных как тараканов?.. А так у Юльки поживет, она только «за»... Видел бы ты, какая хата ей обломилась. Двухкомнатная, с ремонтом, занавесочки на окнах, ковры на стенах. Уютно, блин, не то что в казарме...

– Сравнил хвост с пальцем, – совсем успокоился Радик.

И Артем расслабился. Вытащил из кармана мятую пачку сигарет, щелкнул зажигалкой.

– Это, Денисик на повышение пошел, – презрительно хмыкнул он. – То есть не он, а папашка его. Совсем большим стал, генерал-лейтенанта получил... Ты думаешь, сынку так просто квартиру дали? Еще и самого поднимут...

– Нам-то что. Через два месяца мы уже тю-тю...

Заканчивался первый год службы и срок обучения. Через месяц начнется экзамен в рамках войсковых учений, по итогам которых и будет принято решение, кто достоин быть младшим командиром, а кому рядовым дальше служить.

– Да, не повезло. Юлька появилась, а нам сваливать... – раздосадованно вздохнул Артем.

– Тебе-то что до нее? – вздернулся Радик.

Он прекрасно понимал, что не имеет никаких прав на Юлю, но все равно жутко ревновал ее к Артему. Знал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать.

– Мне?.. Да мне, в общем-то, дела нет... – Артем потрогал рукой свой подбородок: как будто хотел сказать этим, что неприятности ему не нужны. – Я за тебя думаю...

Артем ждал свою Валю через неделю, но в назначенный срок она так и не появилась. Зато старший лейтенант Подольских снова заступил в наряд, и он опять совершил рейд по его домашним делам. Сказал, что снова нужно Вальке позвонить. Вернулся часа через три. От него хорошо пахло коньяком и слегка – женским парфюмом. Радик пытался сдержать себя, но не смог.

– И что ты там так долго делал?

– Так это, выпили немного... – отводя в сторону взгляд, сказал Артем. – Ну, на радостях...

– И что за радости?

– Так это, Валька приезжает. Все, отпуск взяла. Едет...

Но Валя так и не появилась. Зато Подольских отправили в трехдневную командировку в штаб округа. И снова Артем отправился звонить своей девушке – к Юле домой, с ее телефона... Радик уже понял, что Артем банально водит его за нос. И если он кому-то звонит, то этот кто-то – сам Радик. Ему звонит Артем – в том смысле, что врет. И коньяк он с Юлей пил ясно, с какой радости...

– Ты что, за идиота меня держишь? Штырнул Юльку, да?..

– Э-э, ну зачем так грубо?.. – Артем снова отвел взгляд в сторону. – А если и было, то что?.. Она ж баба молодая, хочется ей...

– Значит, было, – сжал кулаки Радик.

Артем на всякий случай отступил на шаг.

– Да так, случайно получилось...

– Я тебя убью.

У Радика чесались кулаки. И повод был – Артем его жестоко обманул. Но что-то сдерживало карательный порыв. И вовсе не страх получить сдачи...

– Да я тебя понимаю... У меня ж любви нет... А ты по уши... Так у нее муж. Он и она. Я тоже получаюсь третьим лишним. А ты четвертым...

И Артем, судя по всему, не боялся драки. Но и ввязываться в нее не хотел. Всем своим видом пытался показать, что Юля не стоит того, чтобы из-за нее бить друг другу морды. И Радик это понимал. Недостойна она того, чтобы вокруг нее кипели страсти. Но это он понимал разумом, а сердце колола засевшая в нем заноза...

– Ты мне зубы не заговаривай, понял!

– А ты волком на меня не смотри!.. Я ж для тебя, братан, старался. Ты же друг мне! Думал, Валька приедет к Юльке, мы с тобой вместе к ней сходим. Ну, я с Валькой, ты с Юлькой... А Валька не едет. А Юльке хочется... Слушай, а давай завтра ты к ней пойдешь, а? Это, Марине своей позвонишь. У тебя ж есть ее телефон.

– Да где-то есть, – успокаиваясь, пожал плечами Радик.

С Мариной он переписывался до сих пор. Но их переписка напоминала заочно-фронтовой вариант – это когда во время войны девушки писали письма солдатам, которых в глаза никогда не видели. Вместо жарких слов и объяснений в любви – теплые, но сухие отписки об отчетном периоде: в этом месяце случилось то, произошло это, столько-то центнеров с гектара собрали... Дескать, служи солдат и знай, что там, в тылу, о тебе кто-то думает. Кто-то думает. И живет своей жизнью... Радик бы ничуть не удивился, если б узнал, что у Марины бурный роман с кем-то из гражданских. Возможно, так оно и было. Но не хотел он в это вникать. Сам ведь писал ей не из большой любви, а только для того, чтобы не чувствовать себя одиноким. Он был благодарен ей за ее письма, но при этом у него ни разу не возникало мысли отправиться за сто километров в город, на переговорный пункт и набрать ее номер...

– Ну так позвонишь ей.

– Посреди ночи?

– Так у нас разница во времени – два часа. У нас ночь, у них еще вечер... Да и на кой хрен тебе вообще звонить? Это всего лишь повод...

– Я смотрю, ты этим поводом вовсю пользуешься.

– Ну, так и ты воспользуйся... А Юлька про тебя спрашивала. Говорит, что ты изменился. То, говорит, тютей был, а тут мужчиной стал... Ты только сопли перед ней не распускай. Хвост распускай, бабы это любят, а сопли – не надо, их от соплей тошнит... Короче, ты должен произвести на нее впечатление. Тогда все будет на мази. А про нюансы там всякие я тебе расскажу...

Артем не только проинструктировал его. Он еще каким-то образом умудрился раздобыть бутылку дагестанского коньяка. С нею Радик и отправился в самоволку на выполнение не совсем боевого, но собственного задания...

Забор он преодолел без особого труда. Спрыгнул на зеленый газон по ту сторону и услышал приближающийся цокот железных подков, которыми подбивались армейские «кирзачи». И даже всматриваться в темноту не пришлось, чтобы оценить опасность. К месту, где он десантировался, приближался патруль, оберегающий спокойствие военного городка. Не зря перед выходом Радик облачился в маскхалат: он позволил ему слиться с зеленью газона. Патруль прошел мимо.

Дворы домов были освещены неравномерно: местами – свет, местами —темнота. Разумеется, для продвижения Радик использовал затемненные участки. Ему ничего не стоило подкрасться к нужному дому, но пришлось поднатужиться, чтобы в стремительном темпе и, главное, бесшумно забраться на балкон третьего этажа. Радик мог бы взять эту высоту и в сапогах, но он предусмотрительно воспользовался полукедами – в них и легче, и на стенах по пути восхождения не остается черных полос. Артем этим путем уже три раза проходил, теперь вот он сам... Так недолго и демаскирующую тропу протоптать. Подольских, может, и не заметит ничего – он профан. Но ведь в соседнем доме живет Бубенцов, ему хватит одного взгляда, чтобы все понять...

В окне, выходящем на балкон, горел свет. Шторы плотно сдвинуты, что происходит в комнате, не видно. Радик прислушался. Негромко работает телевизор, живых голосов не слышно.

Радик осторожно глянул вниз с балкона. На всякий случай рассчитал примерный путь отступления. И только после этого постучал в окно.

Балконная дверь открылась сразу, показалась Юля. Но Радик умудрился слиться с темнотой в дальнем углу балкона, и она его не заметила.

– Артем, ты? – тихонько спросила она. – Я тебя не вижу...

Радик пошевелился – позволил себя обнаружить.

– Черт! Со своими штучками ты заикой меня сделаешь... Давай заходи!

Радик почувствовал себя незваным гостем на чужом празднике. Ведь Юля ждала не его... Но слезу он пускать не стал. Быстро скинул с себя маскхалат. Мягким, но уверенным шагом втянулся в комнату, одарил Юлю скупой безмятежной улыбкой.

– А-а... А где Артем? – растерянно спросила она.

– В наряде. Я за него...

Из складок маскхалата всплыла и словно сама по себе повисла в воздухе бутылка коньяка.

– А это что?

– Да так, зажигательная смесь. На всякий случай прихватил. Вдруг на танк нарвусь, хоть поджечь будет чем...

– Что, шутником заделался? Таким же, как Артем?..

– Почему бы и нет? Я же сегодня за него...

– Ну-ну... – Юля внимательно смотрела на него.

В глазах – легкая озадаченность в ореоле лукавых огоньков.

Радик осмотрелся. Квартирка и впрямь ничего. Едва уловимый запах свежей краски, чистота, уют. Цветной «Горизонт» на тумбочке, на экране какая-то голубая муть.

– И аппетит у тебя такой же зверский, как у него? – спросила Юля.

– Ну, наверное... Я, когда голодный, мне все равно, что рахат-лукум, что гусеница...

– Фу-у! – поморщилась Юля.

Но, похоже, ее отвращение было показным. Поэтому Радик не стал сходить с этой темы.

– А что, у китайцев, например, гусеницы считаются деликатесом. Калории в них, витамины. К столу подаются в жареном, печеном и даже тушеном виде...

– Все сказал?

– Нет. Съедобными считаются гладкие гусеницы. Волосатых гусениц в пищу желательно не употреблять...

– Извини, но у меня нет гусениц – ни гладких, ни волосатых... Есть только котлеты. Не знаю, может, в них недостаточно калорий и витаминов, но что есть, то есть...

– Хорошо, я согласен. Что есть, то и будем есть, – ничуть не стесняясь, сказал Радик. – Давай, что есть в печи, на стол мечи!..

Юля смотрела на него, удивленно приподняв брови.

– Может, тебе еще и дать? – ехидно спросила она.

– Ну, это на твое усмотрение, – не моргнув глазом, ответил Радик.

– Слушай, а ты и вправду изменился...

– В какую сторону – в хорошую или плохую?

– Даже не знаю... Ну, пошли есть, что есть...

Котлеты были совсем свежими, что называется, с пылу с жару. И сама Юля выглядела очень свежо. Высокая прическа с длинными спускающимися вниз локонами, подведенные тушью глаза, ярко накрашенные губы, мягкий аромат парфюма. Элегантный шелковый халат больше походил на вечернее платье, нежели на домашнюю одежду. Все это наводило на мысль, что Юля ждала ночных гостей. Радик знал, кого именно она ждала. И ему было обидно. Но виду он не подавал.

Юля набросала в тарелку макарон, сдобрила их двумя котлетными тушками.

– Хорошо тут у тебя, – заметил он.

– Хорошо, но не у меня. У нас, – уточнила она. – Не стыдно, товарищ солдат? Командир в командировке, а ты к его жене в гости, нехорошо...

– Твой муж не командир, а замполит. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы...

– Да, но жена у моего мужа одна. И, поверь, он ею очень дорожит.

– Хочешь, чтобы я ушел? Уйду... Сейчас котлеты срубаю, Марине позвоню и прощай...

– Какой ты умный!.. А что там за Марина? – вроде бы в шутку возмутилась Юля.

Но Радику показалось, что в ее голосе звякнули нотки непрошеной ревности.

– Подруга моя. Мы с ней переписываемся... А что?

– Да ничего. Переписывайся себе на здоровье... Только как ты ей звонить будешь?

– У тебя же телефон.

– Телефон. Служебный.

– Ну Артем же как-то звонил...

– Кому он звонил?

– Вале... Э-э, подруге твоей... От тебя...

Радик чуть было не ляпнул, что Артем звонил своей подруге. Но вовремя исправился. Хотя и сам не понял, зачем он это сделал. Не тот сейчас бы случай, чтобы выгораживать его... Но в то же время друга нужно выгораживать в любом случае. Даже если друг – подлый врун...

– Вале?! От меня?!.. Передай Артему, что он меня очень развеселил... Не мог он от меня звонить...

– А что мог? – сорвалось с языка.

– У-у, да ты любопытный!.. А знаешь, что было с любопытной Варварой?..

– Знаю... Ты его любишь?

– Кого, мужа?

– Нет, Артема...

– Нет, но...

– Что, но?

– Но ты растормошил меня своими глупыми вопросами, – чуточку кокетливо повела глазками Юля. – А валерьянки как назло нет... Может, лучше коньяку, как ты думаешь?

Она не стала дожидаться ответа. Принесла из комнаты бутылку, привычным движением свернула пробку, достала из кухонного шкафа два круглых тонкостенных стакана.

– Извини, бокалами под коньяк пока не обзавелись...

Она плеснула себе и ему. Отказываться он не стал. В конце концов он в самоволке, а это уже само по себе дисциплинарный проступок. Что без вина виноватый, что с вином, то есть с коньяком. Семь бед – один ответ... Но лучше, конечно же, не залетать. Ведь самовольщик не тот, кто ходит в самоволки, а тот, кто попадается...

– Зато мужем обзавелась, – заметил он.

– Вот за это и выпьем, – улыбнулась Юля.

Развязная улыбка. Развязно-вульгарная... Такой Радик Юлю еще не видел. Но слышал. От Артема. «Она, когда пьяная, совсем дурная...» Но Юля еще только собирается выпить. И уже дуреет. Что же будет дальше?..

В стакане было граммов пятьдесят коньяка, не меньше. Юля выпила одним глотком. И лишь чуточку поморщилась. Закусывать не стала. Может, потому быстро захмелела.

– Закурить есть? – спросила она.

Радик покачал головой. Так и не научился он курить. Да и ни к чему это.

– А-а... – махнула рукой она и полезла куда-то за печку.

Вытащила оттуда пачку дефицитного «Мальборо».

– Я вообще-то, не курю, но когда выпью, тянет, – пояснила она.

Чиркнула зажигалкой, закурила. Какое-то время молча о чем-то думала, затем снова потянулась за бутылкой.

Радик прикрыл свой стакан. С него хватит.

– Мне больше достанется... – усмехнулась она.

И наполнила двухсотграммовый стакан чуть ли не наполовину. Залпом выпила. Снова закурила.

– Как говорится, между первой и второй перерывчик мало-мало... А почему ты про Артема спросил? – под хмельком усмехнулась она. – Что, плохо, если его люблю?.. А если я мужа своего люблю, тебе что, все равно?..

– Ну, муж есть муж...

– Муж, он сам по себе, да? Ему можно, а Артему нельзя... Нам ничего не нужно, лишь бы у соседа ничего не было... Или тебе тоже нужно?..

– Что нужно?

– Меня нужно!..

Юля снова плеснула себе в стакан. Одним махом его осушила.

– Думаешь, я не знаю, зачем ты пришел! – язвительно усмехнулась она. – Всем вам одно нужно... Сначала ты, потом Артем. Кто там следующий, а?..

– Зачем ты так? – смутился Радик.

– Что, никого больше не будет, да?.. Только Артем и ты, по очереди. А может, все вместе, всей ротой, а? Я ж не гордая, со мной всем можно!.. А вот хрена! – Юля скрутила пальцы в фигу и сунула ее Радику под нос. – Только муж меня может штопать! Только он, понял!.. И Артему скажи, что здесь ему больше ничего не обломится!.. Ну, что смотришь на меня! Да, обломилось ему!.. Ага, в память о прошлом... Штопались мы с ним раньше... И не только с ним... А ты, как телок, все терпел... А сейчас ты уже не телок, да? Сейчас ты у нас бычок... Что, сиську, бычок, пососать пришел? Греби в свою казарму, там соси!..

Радику неприятно было смотреть на Юлю, слушать ее. Пьяная, вульгарная баба. Красивая и соблазнительная. И так хочется с ней... Именно поэтому он сюда и пришел. Он такой же вульгарный, как и она. Даже не вульгарный, а похабный, в какой-то степени даже подлый. Воспользовался отсутствием старлея и по стопам товарища к его жене. Артему же Юля дала... Этому дала, этому дала, а кому-то – фига с маслом... Юля пыталась зажечь сигарету, но ее свернутые в фигу пальцы до сих пор стояли у Радика перед глазами.

– Ну, ты что, не догоняешь? – пренебрежительно, с вызовом спросила она. – Вали отсюда!

Радик обескураженно кивнул и молча поднялся со своего места, направился к балкону. Но Юля неожиданно догнала его, схватила за руку, прижала ее к своей груди. Так прижала, что через волнующую упругость он почувствовал, как взволнованно бьется ее сердце.

– Ты что, дурак? Я же из вредности! – пьяно улыбнулась она.

Повела его обратно на кухню. Но вдруг передумала и увлекла в свою спальню, обвила руками его шею, головой прижалась к его груди.

– Ты такой большой... – шептала она. – Такой грозный... Ты же давно любишь меня, да?.. Или не любишь?..

– Люблю, – выдавил он.

– Я знаю, что любишь... Почему так, а? Почему с Борькой «да», почему с Артемом «да», почему «да» с мужем, а с тобой «нет»? Это же несправедливо, как ты думаешь?

– Нет... – Радик сглотнул слюну, чтобы смочить пересохшее от волнения горло.

– А что там за Марина? У тебя с ней что-нибудь было?..

– Нет...

– А с кем-нибудь?

– Ну-у...

– Значит, не было... Ничего, мы это исправим... Так будет справедливо...

Юля говорила, а сама раздевала его. На пол полетела куртка «хэбэ», синяя казенная майка... А он был так шокирован происходящим, что даже не догадался распоясать ее халат. Она сняла его сама. Шелковая ткань с легким шорохом стекла на пол, и Юля предстала пред ним во всей своей нагой красе...

Дальше все происходило, как в каком-то фантастическом сне. Она толкнула его на кровать, расстегнула его брюки, сама стащила их...

Радик никогда еще не был с женщиной. Все знания о происходящем с ним таинстве сводились к теоретическому минимуму. Он знал, что нужно делать дальше, но в какой-то момент его накрыла расхолаживающе-скромная мысль. «...Не надо орден... согласен на медаль...» ...Для полноты ощущений хватало просто держать в объятиях обнаженное женское тело. Все бы ничего, но эта мысль сбила накал страстей и уронила планку желания. В тот же момент Юля коснулась этой «планки» рукой.

– Какой он у тебя махонький...

Никогда Радик не чувствовал себя так униженно. Сгорая со стыда, он вскочил с постели. Юля схватила его за руку, но удержать не смогла – словно на буксире потянулась за ним. Обняла его сзади, крепко прижалась грудью к спине.

– Это ничего, с первого раза у всех так, – успокаивающе прошептала она.

Она сняла покрывало с постели, откинула одеяло.

– Ложись. Я сейчас...

Радик пожал плечами и лег... Может, и в самом деле в первый раз так случается. Но у него совсем не крохотный. В спокойном состоянии да, а так – не-ет. И Юля должна была в этом убедиться. Пусть сравнивает... И сразу стало легче дышать. Правильно говорил Артем, что Юля лебядь. Да и она сама это не скрывает. И с этим, и с тем. Все знает, все умеет... Этому дала, и он свое возьмет. Без любви, без душевного трепета. Жестко, властно, по-мужски... А какая может быть любовь к бабе, которая дает всем?..

Юля вернулась с бутылкой коньяка. Сама сделала несколько глубоких глотков, остальное выпил Радик. Она вытащила из тумбочки баночку с каким-то кремом, зачерпнула его пальчиками и нанесла на проблемное место... За такой массаж не жаль было отдать полжизни. И «медали» вдруг стало мало. И планка подскочила до потолка.

– Ого, какой он!

Ее восторженный отзыв окончательно перечеркнул недавние обиды. И все сомнения улетучились...

– Хочешь побыть моей лошадкой? – бесстыже спросила Юля.

И так же бесстыже оседлала его, запрокидывая назад голову и выставляя напоказ не очень большие, но чертовски аппетитные грудки.

Сначала Радик был просто лошадкой, но затем превратился в Пегаса, вместе со своей всадницей взлетел на седьмое небо запредельного блаженства...

Глава 5

Младшего сержанта Радик получил еще до экзаменов. Уволились в запас штатные замкомвзвода и командиры отделений, их места заняли самые достойные курсанты из обучаемой смены. Радика назначили на должность замкомвзвода, Артема поставили на отделение, обоим накинули на погоны по две лычки.

Экзамены они сдавали порознь, Радик возглавлял одну разведгруппу, Артем другую, причем действовать им пришлось друг против друга. Оба были против такой несправедливости, но, как бы то ни было, вывели свои группы на маршрут. Закрутилась карусель... Группа младшего сержанта Улича обнаружила и «уничтожила» группу младшего сержанта Огаркова. Но при этом посредники сочли действия Артема грамотными и обоснованно правильными, поэтому и его группа получила требуемый «зачет». Ну а Радик удостоился похвалы самого Бубенцова, потому как продемонстрировал выучку, до которой, как сказал сам ротный, Артему было далеко...

А чуть позже, уже в расположении роты, Бубенцов сделал Радику предложение.

– Я понимаю: войска нуждаются в специалистах твоего уровня, но мы здесь тоже не лаптем щи хлебаем. В общем, есть мнение оставить тебя здесь, в должности заместителя командира взвода.

Разговор этот не стал для Радика неожиданностью. Он знал, что такое предложение последует. Поэтому ответ был готов заранее. Он ответил согласием.

За одним разговором тут же последовал другой, но уже с Артемом – в умывальнике казармы.

– А мне остаться не предложили, – словно бы невзначай сказал он. – Да я бы и отказался...

– Почему? – слегка удивленно посмотрел на него Радик.

– А то ты не знаешь. Считай, полроты в Афган уходит. Я что, лысый?

– Значит, я, получается, лысый.

– Ну, не знаю...

– Значит, лысый... Ну да ладно, как говорится, на каждый роток...

– Да ты не обижайся. Я ж не со зла...

– Я не баба, чтобы обижаться. А от войны я не бегаю. Но и за ней бегать не собираюсь...

– А за Юлькой? – Артем попытался изобразить заговорщицки-задорную улыбку, но вышла какая-то злобная фальшивка. – За ней бегать собираешься?.. Из-за нее остаешься, да?

Радик промолчал. Не хотел он обсуждать с Артемом эту тему. Да и сам старался в нее не вникать, слишком сложно все и запутанно...

После той первой ночи он еще три раза тайком навещал Юлю. Муж в наряде, а он у нее. Тихой сапой, через балкон... И каждый раз Юля его принимала. Но каждый раз спрашивала про Артема. Она и с Радиком хотела быть, и с ним. И еще с мужем была. Как та сорока-воровка – кашу варила, деток кормила... Деток с большими... Да и он сам уже был далек от романтически возвышенных чувств... Далек был. Но ревновал, особенно к Артему...

Но Артема отправят в войска, а он останется здесь. И время от времени будет навещать Юлю... А где в уставе записано, что служба не должна быть для солдата медом? А какая инструкция запрещает спать с женами офицеров?..

– Молчишь, – криво усмехнулся Артем. – Значит, из-за нее... Ну да, красиво жить не запретишь... Мог бы с Бубенцовым насчет меня поговорить. Сказал бы, что без меня здесь не справишься. Или просто бы за меня попросил. Он тебя любит, он бы тебя послушался...

– Ты же в Афган рвешься, – поймал его на противоречии Радик.

– Рвусь... Это я так сказал...

– Камень в огород бросил... Ну, спасибо тебе, братишка.

– Да будет тебе... Да, кстати, Подольских сегодня в наряд заступает.

– Знаю, – с видимым безразличием отозвался Радик.

– А у нас выпуск через четыре дня. А там Афган... Понял, о чем я?

– Не совсем.

– Нарядов у Денисика больше не будет. Ну, на моем веку... А ты к Юльке сегодня собираешься.

– Могу и не пойти.

– Вот и пропусти свою очередь. Я схожу...

Артем и понять ничего не успел, как Радик уже держал его за грудки. С силой тряхнул его, но тут же опустил. Успокаиваясь, похлопал его по плечу.

– Валька у тебя есть! К ней и ходи!..

Артем толкнул его в грудь.

– Да пошел ты! – в сердцах бросил он.

И быстрым шагом вышел из умывальника. Радик удержался на ногах, но реагировать на враждебный выпад не стал. Сам, в общем-то, виноват... Но и Артем тоже хорош. Юлька, может, и подстилка, но Радик не хотел, чтобы она такою была...

Ночью Радик дождался, когда дежурный по части обойдет казарму, пересчитает спящих бойцов. И только затем подсунул под одеяло куклу, тихонько оделся и выскользнул в темноту. С дежурным по роте у него все договорено, инцидентов быть не может, если, конечно, подразделение не поднимут по тревоге. Впрочем, и на этот случай все предусмотрено. У Вадика Баринова земляк на коммутаторе, он соединит его с квартирой старшего лейтенанта Подольских... Увы, Артема Радик в расчет не брал, а ведь он мог в течение нескольких минут самолично прибыть за ним. Но Артем в глухой обиде... Все-таки стала Юля для них яблоком раздора. Со ссоры из-за нее началась их дружба, ссорой и закончилась...

Привычным уже маршрутом, привычным способом Радик запрыгнул на балкон к своей зазнобе. Юля сначала угостила его ужином, затем собою. Осечки, как в первый раз, не случилось, и она осталась довольна. Но ее глупый вопрос все испортил.

– Как там Артем поживает? – спросила она.

– Ничего.

– Ты что, ревнуешь? – удивилась она.

– Нет.

– Вижу, что ревнуешь...

– Зачем тогда про него спрашиваешь?

– Просто.

– Все у тебя просто.

– А ты чем-то недоволен? – возмутилась она. – Пришел, поел, поимел, еще и возникает... Как будто я шлюха какая-то... А у меня, между прочим, и в мыслях не было здесь с кем-то крутить. Ехала сюда, была уверена, что с Денисом только и буду. А тут вы с Артемом повадились. Прямо проклятие какое-то... Когда вас, к черту, в войска отправляют?

– Скоро. Артема скоро... А я остаюсь. Здесь служить буду...

– Час от часу не легче... Так что, и дальше ко мне ходить будешь?

– А ты прогони. В закрытую дверь ломиться не буду...

– И прогоню... Надоело все это...

– И хочется, и колется, и муж не велит, да?

– А вот и не хочется... Может, я из жалости, по простоте своей душевной... А я взрослею, Радик. Мне приключения уже не нужны...

– Так прогоняй.

Радик паймал пальцами светло-коричневую ягодку ее соска, аккуратно положил ее на язык.

– Прогоню, – закрывая глаза, прошептала она. – Потом, как-нибудь... Что же ты делаешь, нахал?..

Радик не ответил. Она сама знала, что он делает. А он знал, что никакая сила его не остановит...

– Уфф... Ты просто дракон какой-то... – медленно возвращаясь к реальности, обессиленно произнесла Юля. – Дракон огнедышащий... Столько огня в тебе, что сгореть можно...

– Огнедышащий дракон о трех головах, да?

– О трех головах... Да, о трех головах... Одна голова у тебя, другая – это Артем, третья – Денис...

– Денис тоже дракон, да? Одноголовый?

– А чего улыбаешься?

– Да так, на ум пришло... Если автобусу изменит жена, он станет троллейбусом... Дракон с двумя рогами... Один рог от меня, другой от Артема...

– Не смешно.

– Зато логично... Скоро твой троллейбус приедет...

– Говорю же, не смешно... Ты бы больше не приходил, ладно? – Сомневающийся взгляд, просительные интонации. – И Артему скажи... Уезжали бы вы отсюда, а? Не нравится мне все это. Как говорится, поиграли и хватит...

– Мужа боишься?

– Представь себе, боюсь! Он хоть и глупый, но хороший. И меня любит... А ты представь себя на его месте. Ты на службе, а со мной кто-то...

– Я бы этого кого-то убил, – усмехнулся Радик. – А твой даже не чешется... Хоть раз проверочку бы устроил...

– Не каркай, – сказала Юля.

Но было уже поздно. Дверь в спальню неожиданно отворилась, и в комнату въехал «троллейбус». Сцена из анекдота – вернувшийся из командировки муж и жена с любовником в постели. Но Радику было не до смеха. Старший лейтенант Подольских прибыл не из командировки. Из наряда он. Из наряда, который не сдал. И потому оружие при нем...

Денис ошалело смотрел на них с Юлей. Он хотел что-то сказать, но, похоже, от возмущения у него возник спазм челюстных мышц – рот перекосило в форме кривого «о» и вместо слов вышло какое-то нечленораздельное мычание.

Юля тоже впала в ступор, но в отличие от мужа не лишилась дара речи.

– Денис, это Радик... Мы с ним в одном классе учились...

Мычание стало громче. Старлей потянул руку к кобуре, вытащил из нее пистолет, наставил его на Радика... Неприятное это ощущение, когда жерло ствола смотрит тебе в лоб. Неприятное, но терпимое, если ты знаешь, что затвор не передернут. Да еще и на предохранителе... В отличие от Подольских Радик не терял головы, он все видел, все замечал. Возможно, «комсомолец» нарушил инструкцию – держал пистолет в кобуре с патроном в патроннике. Но пистолет точно стоит на предохранителе. Значит, выстрела не будет. Но все равно не по себе...

Старлей нажал на спуск, но, как и ожидалось, выстрела не последовало. Безумным взглядом он глянул на пистолет, рот перекосился в другую сторону. Сейчас он снимет ствол с предохранителя. Уже снимает...

Радик сорвался со своего места, в тигрином прыжке выбил пистолет из руки, вместе с офицером опустился на пол. Заламывать его не стал, но пистолет с полу подобрал. И оделся в тревожном темпе.

– Ты хоть знаешь, что тебе за это будет, солдат? – с трудом поднимаясь, злобно спросил Подольских. – Нападение на должностное лицо, завладение табельным оружием...

Радик осмотрел пистолет. Действительно, патрон в патроннике. Он разрядил оружие, вернул патрон в обойму, передал ее белой как мел Юле. «ПМ» вернул Подольских.

– Вам же говорят, мы в одном классе учились, – сказал Радик.

– В одной постели спать учились? – с искаженным от ярости лицом выдал Подольских. – Вешайся, солдат!..

– Во-первых, сержант...

– Уже солдат! А впереди – дисбат!.. А ты, сука, собирай свои манатки и вали отсюда!..

– Но, миленький...

Юля повисла у мужа на шее, начала целовать его. Тот еще злился, но чувствовалось, что лед в душе уже дал трещину. Радик понял, что не станет рогоносец стреляться и жену не тронет. А раз так, то нечего ему здесь больше делать. Сами пусть разбираются, как им жить дальше...

Дежурный по роте стоял у входа в казарму в расслабленной позе и курил, пуская кольца в темное небо. Теплая июльская ночь, сверчки на свиристелках своих наяривают – самок зазывают... Радик уже отсвиристелся. Вряд ли после этого случая он останется в учебке.

Баринов завидел Радика, подобрался, но тут же снова расслабился, опознав ночного гуляку. Заговорщицки подмигнул.

– Ну, как оно?

– Да ничего. Кто-нибудь из казармы выходил? – кивая в сторону дежурки, спросил Радик.

– Да нет, – пожал плечами дежурный. – Артем выходил. Покурить приспичило. Так он вроде бы здесь все время был.

– Вроде бы?

– Ну, знаешь, я над ним не стоял. А что?

– Да так, ничего...

На следующий день Радика вызвали к ротному в канцелярию.

– Ну и где ты сегодня ночью был? – спросил Бубенцов.

– А-а... Спал...

– Врешь. В самоволке ты был. Подольских лично тебя выловил. Скажи ему спасибо, что раздувать скандал не стал. Просил своей властью наказать...

Радик усмехнулся. На месте Подольских он бы тоже не стал раздувать скандал: слава рогоносца не нужна никому. Но и к ротному бы не обратился. Вот возьмет сейчас Радик и расскажет майору, как было дело. Бубенцов, может, и похоронит эту историю в себе, а может, и скажет кому для хохмы. Не секрет, что Подольских в части, мягко говоря, недолюбливают... А может, сплетня уже пошла гулять по части, может, потому Подольских и нажаловался ротному, чтобы хоть как-то наказать своего обидчика...

– Ну, чего молчишь? – спросил Бубенцов.

– Да не было ничего. Врет «комсомолец».

– В том-то и дело, что не врет, – покачал головой майор.

Он смотрел на Радика так, как будто знал гораздо больше того, что говорил.

– Был в самоволке? – жестко спросил он.

– Нет.

– Понятно... Не нравится мне твое поведение. Не нравится... Наказывать тебя не буду, но здесь не оставлю. В войска пойдешь...

– В войска так в войска...

Упрямиться Радик не стал. Жаль было расставаться с Юлей, но после случившегося он уже не имел морального права приходить к ней. Он не знал, простил ей муж измену или нет, но пока что она жила вместе с ним. Она оставалась здесь, а он отправлялся в боевую часть...

А в отношении себя он точно знал, что не простит Артему его подлости. Ведь ясно же, что это он заложил его Подольских... Можно было предположить, что «комсомолец» зашел домой случайно. Но ведь вчера ночью Артем выходил из казармы ясно для чего.... Но морду ему Радик бить не стал. Просто порвал всяческие с ним отношения. И Артем отвечал ему полной взаимностью. Закончилась их дружба. С чего началась, на том и закончилась...

А перед самой отправкой в войска Радик вдруг узнал, что Артем остается в учебном центре... И сразу же возник вопрос: не для того ли он предал своего друга, чтобы занять его место – и в штатной структуре учебной роты, и в Юлькиной постели? Вопрос возник, и Радику захотелось узнать ответ на него. Он подошел к Артему, вперил в него жесткий разоблачающий взгляд.

– Ну, что скажешь, дружок? – презрительно спросил он.

– Ничего...

Артем повернулся к нему спиной, бросил окурок в урну и скрылся в казарме. Символический жест – он остается здесь, а Радик уходит в войска. И не куда-нибудь, а в Афган...

– Иуда! – бросил он вслед предателю.

И с презрением усмехнулся. Кажется, кто-то совсем недавно говорил, что на войну рвется... Завидовал Артем Радику, потому так и говорил. Потому и предал...

В Кабул группу выпускников доставляли на военно-транспортном самолете. Мягкий взлет, мягкий набор высоты, но чудовищно жесткая посадка. Чуть позже Радик узнал – аэродром в Кабуле был окружен не только горами, но и душманскими группами, на вооружении которых имелись американские «Стингеры». Поэтому из соображений безопасности летчики сажали самолет по укороченной схеме, с очень резкими маневрами по высоте и крену. В какой-то момент Радик даже подумал, что транспортник потерял управление и вот-вот разобьется. Но все обошлось, самолет благополучно приземлился, и группа из сорока двух человек ступила на опаленную войной землю...

Еще через три дня Радик прибыл к новому месту службы – в отдельную десантно-штурмовую бригаду, развернутую в провинции Пактия. С двумя лычками на погонах, с отличными показателями и характеристиками он рассчитывал на должность как минимум командира отделения в разведроте. В разведку он попал, но в качестве рядового. Ротному и взводным было совершенно наплевать, каким он был в учении. Их интересовало, как он покажет себя в бою. Только тогда он мог получить под свое начало уже испытанных войною бойцов...

Часть вторая

Глава 6

Принцип боевого задания был прост – зачищать и защищать. Захватить и зачистить высоту и держать ее до подхода основных сил. Радик справился с этой задачей. Маскируясь, бесшумно подобрался к позициям противника, внезапно атаковал их силами своего отделения. Два пулеметных гнезда, четырнадцать автоматчиков – сила против них немалая. Но застигнутые врасплох «духи» не смогли оказать серьезного сопротивления. Высоту зачистили, приготовились к обороне. Долго ждать не пришлось. Из ущелья выскочил отряд вояк и под аккомпанемент рвущихся мин бросился в атаку.

Радик точно рассчитал направление возможного удара, заминировал выход из ущелья, пристрелял подступы к своим позициям... Рвутся мины, бьют пулеметы, изрыгают огонь автоматы, но «духам» хоть бы хны. Не обращая внимания на встречный огонь, из атакующих никто не падает. Хотя бы ранило кого... Радик своими глазами видит, как два вырвавшихся вперед «духа» вплотную подбежали к пулеметному гнезду, в упор открыли огонь, но Ашот Медоян даже не вздрогнул. В него стреляют, а он как ни в чем не бывало продолжает вести бой... Один «дух» подскочил к самому Радику, из жерла его автомата вырвался огонь...

– Твою мать! – заорал Радик и... проснулся...

Вагон мерно качается в такт движению, в купе тусклыми волнами накатывает свет придорожных фонарей. Женщина с нижней полки сидит, подобрав под себя ноги, встревоженно смотрит на него. Но молчит. Зато мужик с соседней полки молчать не хочет.

– Эй, служивый, у тебя что, крышу сносит?

Невежливый вопрос с его стороны, если не сказать, издевательский. Радик видит перед собой наглую ухмыляющуюся рожу. В глазах – наивно-глупое, но нахрапистое чувство превосходства. Мужик всерьез считает, что так оно и есть, – ведь у него крышу не сносит... Сказать бы ему пару ласковых, а еще лучше по его собственной крыше дать, чтобы за словами следил. Но Радик сдерживается. Взбудоражил его кошмарный сон, в крови еще не остыл азарт боя, но разведчик обязан владеть собой в любой ситуации.

Радик молча повернулся к стене, зарылся лицом в подушку. Сейчас он успокоится и постарается уснуть... Бой, который он видел во сне, случился весной восемьдесят седьмого. К этому времени он уже командовал отделением, на его счету было несколько успешных боевых операций. И тогда он не облажался: вверенное ему отделение заняло высоту, отбило вражескую контратаку. Много тогда «духов» полегло, очень много. Ведь не с простым противником они имели дело, а с хорошо обученными и снаряженными для штурмовых действий разведчиками... Бой был долгим и жестоким, но он закончился уже давно, более семи лет назад. И война в Афгане уже успела быльем порасти. А души убитых врагов до сих пор нет-нет да являются к нему в кошмарных снах. Но это не страшно. Он убивал по приказу, он убивал, потому что иначе было нельзя. Пусть был захватчиком на чужой земле, пусть афганцы защищали свою независимость, но он ни о чем не жалеет...

Срочная служба закончилась для него в восемьдесят седьмом, в том же году началась сверхсрочная в должности старшины разведроты. Чего греха таить – хотелось немного подзаработать. Платили в Афгане хорошо – один оклад в дефицитных чеках плюс еще полтора в Союзе клался на книжку. Правда, в восемьдесят восьмом году Горбачев со своей перестройкой «показал козу» – постановлением Совмина было отменено хождение этих самых чеков, а магазины «Березка» закрылись навсегда. Но даже при таких раскладах на войне Радик мог зарабатывать больше, чем на гражданке слесарем автобазы. Но в том же восемьдесят восьмом бригаду вывели в Союз. Радик же так и остался на сверхсрочной. В зарплате потерял, но продолжал расти в профессиональном отношении. А в девяностом году взял да поступил в военное училище на факультет спецназа. Понял, что впрягся в армейскую лямку на всю жизнь, и чтобы к финалу службы не остаться в дураках, то есть в прапорщиках, решил стать офицером...

Училище он окончил, погостил немного дома. И сейчас в офицерском звании ехал к новому месту службы. Ощущение волнующее, но не чувствовалось новизны. Вот если бы он после школы в училище поступил, если б никогда не служил в боевых частях... А так даже немного обидно. Мог бы уже в капитанах ходить, если б сразу после школы в училище поступил. А так всего лишь лейтенант... Но в принципе он еще молодой, двадцать семь лет – не возраст. Он еще наверстает упущенное...

Поезд прибыл в Москву рано утром. Радику в принципе было все равно, какая днем будет погода: ему что холод, что жара, ко всему привык. Но разведчиком он был не только по должности, но, как уже выяснилось, и по призванию. Поэтому он все же раздобыл сводку погоды на сегодня. Жару днем обещают, до тридцати градусов. Но сейчас пока прохлада... Раздобыл он не только прогноз, он точно знал, где находится его часть и как до нее добраться. Электричка уходила с того же вокзала, на который пришел поезд...

Народу в вагоне – кот наплакал. Радик занял место, минут через пять на свободную скамью напротив него села девушка. Симпатичная, с хорошей фигуркой. Только одета как-то несуразно. Шелковая блузка с золочеными пуговицами в сочетании со спортивными штанами и кроссовками – это казалось нелепицей даже для него, не искушенного модой человека. Густые каштановые волосы могли стать предметом женской зависти, если бы не были уложены в старомодно-несуразную прическу. К тому же они не отличались чистотой. Да весь ее вид был далек от первозданной свежести...

Девушка смотрела в окно с отсутствующим видом, но легкое подрагивание губ и ресниц выдавало ее волнение. О том же свидетельствовали и ее руки – то она сжимала их в кулаки, то разжимала... Впрочем, предметом ее волнения могло быть все, что угодно, только не Радик. Но развитое чутье на человеческое поведение подсказывало ему, что девушка думает о нем.

Поезд уже выехал за пределы Москвы, когда она не выдержала – спросила.

– А вы случайно не в Тихово едете?

Краска залила ее бледные щеки, ресницы задрожали еще сильнее.

– В Тихово?! Почему в Тихово?

– Ну вы же военный. А там воинская часть.

– А вы случайно не агент вражеской разведки? – улыбнулся Радик.

– Нет, я просто женщина... В смысле, девушка...

– И я вам понравился? – насмешливо спросил он.

– Почему вы так решили? – зарделась она.

– Мне кажется, что чутье у женщины срабатывает на тех мужчин, которые им нравятся... Я действительно еду в Тихово... А может, все-таки чутье здесь ни при чем? Может, еще что-то на мысль подтолкнуло?

– Тельняшка у вас, а в Тихове десантная часть... Только форма у вас какая-то непонятная...

– Форма как форма, – улыбнулся Радик. – Только нового образца.

Указ вышел совсем недавно, в мае, но выпускникам их училища успели пошить форму по этому самому новому образцу. Радик не очень был тому рад. Не любил он выглядеть белой вороной на фоне серых масс. Войска еще когда перейдут на новую форму. А у него уже все в наличии... Одно хорошо: китель оливкового цвета подходил и под парадную форму одежды, и под повседневную. Надел белую рубаху – и ты уже в парадке, надел обычную – в повседневке. Но все же его парадный китель значительно отличался от повседневного. На парадном, с правой стороны, одним рядком – ордена, все Красной Звезды. Ни одной медали, зато три ордена – так страна оценила его заслуги в афганской войне. Правда, этот китель он держал в бауле с другими вещами. Командиру части он будет представляться в повседневном, с планкой однотипных орденских лент – цвета бордо с продольной серой полоской посредине. Кто знает, тот поймет. А кто не знает, тому и понимать ничего не надо...

– Но вы десантник?

– Десантник...

В Тихове располагалась отдельная бригада специального назначения, никакого отношения к воздушно-десантным войскам не имевшая. Но сам Радик до своего недавнего назначения имел к этим войскам самое непосредственное отношение. К тому же и в Тиховской бригаде должны были носить военную форму с эмблемами ВДВ – и для обеспечения режима секретности, и, скорее всего, для создания особого боевого настроя. Там, где ВДВ, там же и высокий боевой дух. Радик готов был вызывать на спор любого, кто в этом усомнится. Он знал, как убеждать, и не полез бы в карман ни за словом, ни за более вескими аргументами из пяти сжатых в кулак пальцев...

– И служить вы будете в Тихове...

– Может, вы все-таки вражеский агент? – весело спросил Радик.

– Нет, – зарделась она. – Меня Лара зовут. То есть Лариса, но подруги Ларой зовут...

– А про десантную часть откуда знаете? Подруги рассказали?

– Так я же из Листьевки, это совсем рядом с Тиховом...

– Значит, нам по пути.

– Выходит, что да... – широко улыбнулась она.

Зубы у нее не очень. Вроде бы ровные, но желтоватые, хотя табаком изо рта не пахнет... У Юли зубы и ровные, и белые... Восемь лет прошло с тех пор, как они расстались с Юлей. Сколько женщин было у него, но всех он сравнивал с нею. И всегда в этих сравнениях выигрывала Юля. Хотя однажды ему попалась редкостная красотка с глазами в пол-лица и ногами до ушей. Это было нечто... Но вскоре он понял, что Юля все равно лучше...

– Скоро уже дома будем, – сказала Лара.

– Ну, кому дом, а кому служба...

– А вы еще не были в Тихове. Наверное, только из училища. Вещи везете, – заметила она.

Поклажа у него большая – битком набитый чемодан и баул с формой.

– И себя, и вещи...

– А жену когда повезете? – вроде бы невзначай, но дрогнувшим голосом спросила Лара.

– Как только обзаведусь женой, так и повезу...

– А когда обзаведетесь?

– Во-первых, давай обращаться друг к другу на «ты», а во-вторых, есть вопросы, ответы на которые известны только богу, – Радик вознес глаза к небу.

– А лет вам сколько?

– Судя по тому, что ты упорно обращаешься ко мне на «вы», выгляжу я не молодо. В принципе ты права. Мне уже двадцать семь лет.

– Ну, что ты. Для мужчины это совсем немного.

– Для мужчины да, а для лейтенанта я уже старик...

– Долго учился?

– Ага. На второй год на каждом курсе оставался... Но это еще ничего, один мой погодок в этом году школу только что окончил. Всем второгодникам второгодник...

– У каждого своя судьба, – сказала Лара.

Ее слова прозвучали слишком серьезно для ситуации, которую создал Радик. Похоже, она действительно поверила, что Радик оставался в училище на второй год... В принципе это возможно – отчислили раз, на следующий год восстановился, отчислили два – через год снова в строй. Но это было возможно на других факультетах, но только не там, где учился он. В спецназ второгодников не берут...

Электричка подходила к Листьевке, когда Лара пригласила его к себе на огонек.

– Чаю с дороги попьем... – сказала она и стыдливо отвела в сторону глаза.

– А мама не заругает?

– Я одна живу...

Лара глянула на него с робким намеком на пикантные обстоятельства, которые могут возникнуть, когда мужчина и женщина остаются наедине в замкнутом и располагающем к общению пространстве...

Радик четыре года отучился в училище. Большой город, голодные курсанты, доступные и не очень девушки... Хлебнул он бурных страстей. На четвертом курсе у него был роман с девушкой, у которой была небольшая, но собственная квартира. Они жили как муж и жена. Она строила серьезные планы на будущее, а он... Не было любви, потому и не позволил он связать себя узами брака. Насилу вырвался из уютного гнездышка, в котором прожил больше чем полгода. Как подумает об этом, так стыд сухим комом к горлу подкатывает. Жил с Раисой, пользовался ею, а потом бросил ее... Оправдывал себя тем, что до него она жила с другим курсантом, который выпустился еще в девяносто третьем. А до этого был другой старшекурсник. Сейчас Рая живет с курсантом, который окончит училище в следующем году. По сути, она была эстафетной палочкой для курсантов. И Радик был бы лопухом, если бы женился на ней. Оправдание было, но, как ни крути, чувство стыда оно не сглаживало...

Лара ему всего лишь нравится, и то не совсем. Есть лишь симпатия, которая вряд ли перерастет в серьезное чувство. Скорее она перерастет в антипатию... Так стоит ли связываться с ней?..

– Ну так что, зайдешь? – вымученно улыбнулась она. – Вещи свои оставишь, а как в части устроишься, так и заберешь...

На счет вещей она была права. В часть с ними тащиться не хотелось: там его никто не ждет, приткнуться первое время будет некуда. Но Лара говорила об этом так, как будто знала, какая это морока носиться с вещами по части... Может, не первого лейтенантика привечает. Может, она такой же переходящий вымпел, как Рая, которую он бросил...

– А чай какой, индийский или турецкий? – шутливо спросил он.

– Хороший чай.

– Ну, если хороший...

Лара жила недалеко от станции. Необыкновенно зеленый квартал, двухэтажный дом с одним подъездом, уютный тенистый дворик с пышными палисадниками. Квартира старая, с маленькими комнатками и крохотной кухней. Но вопреки ожиданиям здесь было сухо и комфортно. На улице жара, но плотный навес из дикого винограда перед окном и толстые стены сдерживали ее натиск и не впускали в дом. Мебель старая, характерный запах рухляди и старых вещей присутствовал, но чувства дискомфорта не вызывал. На стенах свежие обои, пол из добротных плотно пригнанных досок. Совмещенный санузел в кафеле, белоснежная ванна... Уют и прохлада. Порядок, но чистота не совсем идеальная. Радик обнаружил налет пыли на кухонном столе, на подоконнике. И нерадивость хозяйки здесь вовсе ни при чем. Пылевой слой достаточно плотный – в новой квартире такой налет может образоваться за месяц, здесь же множество старых вещей, отчего пыль образуется быстрей. Но в любом случае хозяйка отсутствовала не меньше двух недель. И в доме за это время никто не прибирался... И тем не менее здесь все равно комфортно. Приятное ощущение. А если чистоту навести, совсем здорово будет...

Лара сама заметила пыль, засуетилась.

– Извини, меня здесь долго не было. К отцу ездила, он в Казани живет... Мама здесь, он там... – опечаленно вздохнула она.

Судя по всему, мать и отец в разводе, но Радика такие нюансы не волновали.

Лара провела его в одну из трех, самую маленькую комнатку. Старинный шкаф с овальным пожелтевшим от времени зеркалом, железная кровать с круглыми набалдашниками на спинках, тумбочка, покрытая белой кружевной салфеткой, половичок на полу, скромные, но накрахмаленные занавески на окнах, на стене репродукция знаменитой васнецовской «Аленушки» в крашеной раме... Внешних следов мужского присутствия не наблюдалось. Радик не искал их, но его все замечающий взгляд обязательно бы выхватил торчащие из-под кровати тапки, грязные носки на нижней поперечине, еще на тумбочке мог стоять пузырек от «Шипра», например. Но не было ничего такого.

– Здесь можешь оставить свои вещи... Если хочешь, я могу сдать тебе эту комнату... – сказала она и смущенно отвела взгляд.

Судя по всему, она сомневалась, что если Радик снимет эту комнату, то будет спать в ней. Для этого была более просторная комната, с более современной двухместной кроватью...

– Я подумаю...

Окончательного ответа он ей не дал, но уходил от нее с чувством, что за спиной у него есть уютный домашний тыл. Определенно опасное ощущение для закоренелого холостяка. Так и до привязанности недалеко... Уж лучше по вражеским тылам ходить, минировать и взрывать ракетные установки... А если и то, и другое?..

Поселок Тихово был обычным населенным пунктом. И размещенная на окраине воинская часть внешне ничем особым не выделялась. Ограда из бетонных плит с колюче-проволочной окантовкой верха, контрольно-пропускной пункт с пологой крышей, свежевыкрашенные железные ворота с красными звездами, но без символики рода войск или хотя бы вида вооруженных сил.

На КПП Радик подошел к окошку дежурного, предъявил предписание. Прапорщик лет тридцати с плоским утиным носом проявил повышенное любопытство, вышел к нему.

– А-а, лейтенант... – с плохо скрытой насмешкой начал он, но взгляд вдруг прирос к орденской планке. Тон сразу же изменился. – Здравия желаю, товарищ лейтенант...

Командир части принял Радика не сразу. Пришлось с полчасика помаяться в приемной. Открылась дверь, из кабинета вышел худощавый поджарый майор в щеголеватом камуфляже. Скользнул по Радику безучастным взглядом, прошел мимо. Он явно куда-то спешил...

Радик зашел в кабинет комбрига.

– Товарищ полковник, лейтенант Улич прибыл для прохождения дальнейшей...

Командир остановил его характерным для данного случая движением руки. Дескать, доклад совсем не обязателен... Но Радик-то знал, что эта видимая небрежность обманчива. Попробовал бы он зайти сюда, не доложив о своем прибытии... Впрочем, командир не производил впечатления штабной крысы.

– Лейтенант, для прохождения службы... – в раздумье изрек он. – К нам обычно из училищ не присылают. Значит, не совсем обычный лейтенант... Три звездочки. За что?

– Афганистан.

Радик и сам знал, что в бригаду специального назначения берут уже послуживших и успевших отличиться в деле офицеров. Но ведь он уже девять лет в армии, и боевого опыта у него хватает. Он сам напросился в эту часть, и ему не отказали.

– Где и когда?

– Гардез. Два года – с восемьдесят шестого до самого вывода. Разведрота десантно-штурмовой бригады, на срочной – командиром отделения, на сверхсрочной – старшиной... В Союзе прапорщика получил, затем военное училище...

– После сверхсрочной – военное училище... Это хорошо, значит, служить хочешь.

– Хочу.

– Редкое по нынешним временам качество. А времена неспокойные, скажу тебе. Да сам должен знать. Осетия с Ингушетией, Приднестровье, Абхазия... Чечня опять же, война там идет, оппозиция против Дудаева. Как бы нас туда не кинули. Сам понимаешь, лейтенант, если что, мы в первых рядах пойдем...

– Я все понимаю, – кивнул Радик. – Поэтому я здесь...

– Замечательно...

Командир бригады направил его к командиру третьего батальона. Им оказался тот самый поджарый майор, которого Радик видел в командирской приемной. Высокий лоб с углублением посредине, щетинистые брови, небольшие глубоко посаженные глаза, острый подбородок.

Он также оборвал доклад Радика о прибытии. С широкой улыбкой подал и крепко пожал руку, представился.

– Майор Линьков, Василий Олегович... Прошу!

Он показал Радику на свободный стул. Спросил про ордена, про Афган... Оказалось, что он и сам бывал там же, два года сразу после военного училища.

– Лет тебе сколько? – спросил он у Радика.

– Двадцать семь.

– Совсем большой. Из призывного возраста, считай, вышел... Какие постройки строго ориентированы по сторонам света? – неожиданно и строго спросил он.

Вопрос из курса ориентирования на местности, необходимого разведчику, как волку ноги. Вопрос, может, и сложный для кого-то, но только не для Радика. Он даже немного обиделся.

– Церкви, мечети, синагоги... Алтари христианских церквей обращены на восток, католических костелов – на запад, двери синагог и мечетей обращены к северу...

Радик мог бы продолжать и дальше, но комбат его оборвал.

– Женат? – спросил он.

– Нет.

– Дети?

– Нет.

– Хорошо...

Радик решил, что Линьков закончил экзаменовку, но не тут-то было.

– Боевые характеристики «КПМ-1»? – снова неожиданно спросил он.

– Подрывная машинка «КПМ-1» предназначена для дистанционного приведения в действие взрывных устройств. Дает ток напряжением полторы тысячи вольт, может взрывать до ста последовательно соединенных электродетонаторов, вес – один килограмм шестьсот граммов...

Радик думал, что в этот раз комбат подтвердит правильность его ответа, но тот даже бровью не повел. И снова перевел стрелки разговора на личную тему.

– На сверхсрочную в Афгане зачем остался? Долг-то свой ты на срочной выполнил... Только честно, подзаработать хотел? – доверительно улыбнулся он.

– И подзаработать тоже. У меня брат младший и две сестренки, все в школе тогда учились, а родители не очень зарабатывали. Им помогать нужно было...

– А сейчас нужно?

– Да, в общем-то, нет, – пожал плечами Радик.

Брат и сам уже работает, одна сестра замуж вышла, другую родители содержат... Да и чем он им сейчас поможет? Зарплата прапорщика курам на смех, офицерская чуть побольше, но хватит ее лишь на поддержание штанов.

– Увольняться не собираешься? – как бы между прочим спросил Линьков.

– Это еще зачем? – выразил удивление Радик.

– Воинская служба потеряла престиж, зарплата невысокая, да и с выплатами проблемы... Многие увольняются. Кто фирмы свои создает, кто в охранные структуры идет работать... А кто-то и в бандиты подается...

– Ну, в бандиты я точно не пойду.

– Да тебя туда никто не приглашает, – усмехнулся комбат. – Как раз наоборот, предостерегаю... Профессиональный разведчик-диверсант – это же машина для убийств, а значит, находка для бандитов... Уж если и уходить куда, то в бизнес. Тут один человек у нас в бизнесе, фирма у него своя. На жену оформлена, но своя... Но это так, мысли вслух... – спохватился комбат.

Сначала Радик думал, что Линьков куда-то клонит. Но потом понял, что это в майоре говорит отчаяние необустроенного человека. Наверняка семья есть, зарплата маленькая, с жильем проблемы. Ему государственные интересы блюсти надо, а у него бытовых хлопот полон рот... Это Радику хорошо – он сам по себе, ему зарплаты на жизнь вполне хватит. А семейные офицеры сейчас все в раздумьях – быть в армии или не быть. Да и холостые лейтенанты, чего греха таить, бегут из войск как крысы с тонущего корабля. А в большинстве случаев даже до войск дело не доходит. Сразу из училища на гражданку – с дипломом о высшем образовании. И желания служить нет, и у страны в молодых офицерах особой нужды не наблюдается. Там расформирование, там сокращение, там вообще вывод войск... Короче говоря, в стране патовая ситуация, а офицеры ее заложники – потому и разбегаются они кто куда. Хорошо, если в бизнес, плохо, если в бандиты...

– С жильем проблему решил? – спросил комбат.

– Нет... Но я думал, что здесь общежитие есть...

Он своими глазами видел военный городок, вплотную примыкающий к расположению части и также обнесенный железобетонным забором. Два девяти– и три пятиэтажных дома...

– Ничего здесь нет, – покачал головой Линьков. – В городке в основном уволенные офицеры живут, жилье служебное, но пока свои квартиры не получат, их и бульдозером с места не сдвинешь. Все правильно. Неправильно, что квартир нет. И нам жить негде. Кто где устроится, тот там и живет. Я с семьей комнату в Тихове снимаю. Так что тебе придется тоже подсуетиться... Вот так и живем, проблем бытовых как собак нерезаных... Кстати, способы ухода от собак?

Снова вопрос из «книжки». Радик знал на него ответ.

– Движение по воде, по ветру, движение по «восьмерке», обработка следов борной кислотой, хлорной известью, бензином, содержимым дымовых гранат... Также применяются перец и табак, но в сырую погоду они должного эффекта не дадут, в то время как бензин и хлорная известь своих свойств полностью не потеряют...

– Вот видишь, от собак уйти можно. А от проблем так легко не уйдешь. Ну, да ладно, и не из таких передряг выходили... Выше нос, лейтенант, все будет в порядке...

Радик лишь мысленно усмехнулся. Вообще-то, с ним все в порядке, это у самого комбата наблюдается упадок духа. Понять его можно, но лучше бы он не давил на клапан темой быта. Опрос провел, в душе покопался, пора и к делу переходить... Майор как будто услышал его мысленный призыв.

– Часть у нас особая, недостаток в кадрах восполняется быстро, поэтому некомплекта в офицерских штатах пока нет. Попал бы ты в обычную часть, точно бы роту получил. А у нас на взвод пойдешь...

Радик пожал плечами. От роты он бы, конечно, не отказался, но и взвод его вполне устраивал. Лучше что-то, чем ничего...

– Еще раз скажу, часть у нас особая, – продолжал Линьков. – Если с офицерами все в порядке, то личного состава некомплект достаточно большой. На призывных пунктах одна дохлятина, а у нас, должен сам понимать, очень высокие требования... Как говорится, лучше меньше, да лучше... Взвод завтра примешь. А сегодня займись квартирным вопросом...

– Да я как бы его решил, – сказал Радик.

– Как бы или решил?

– Решил.

Лара сама предложила ему комнату в своем доме. Он-то думал, что ему выделят хотя бы койку в офицерском общежитии, но раз уж вопрос с жильем приходилось решать своей головой, то какой смысл метаться по Тихову в поисках угла, если до Листьевки рукой подать – полчаса пешком, а если прижмет, то и на бег можно перейти.

– Тогда пошли.

Взвод, на который назначили Радика, соответствовал штатам меньше чем наполовину. Всего-то тринадцать солдат с сержантом-сверхсрочником во главе. Подразделение занималось на тропе разведчика – с акцентом на бесшумное преодоление препятствий. Линьков говорил о высоких требованиях, предъявляемых к бойцам особой бригады. Глядя на занимающихся парней, Радик видел, что большинство соответствует им. Крепкие ребята, тренированные, на тропе разведчика чувствуют себя как рыба в воде. Опытным взглядом Радик вычислил молодых солдат – их было пять человек, но и эти держались молодцами. Чувствовалось, что учебный процесс не является здесь чистой формальностью, как в обычных частях разлагающейся армии. И замкомвзвода был на своем месте.

Линьков дал команду прекратить занятия, построил взвод, представил Радика.

– Ваш новый командир, лейтенант Улич, прибыл к нам по окончании славного Рязанского воздушно-десантного училища...

Комбат нарочно выдержал паузу, чтобы посмотреть, как бойцы отреагируют на нового вершителя их судеб. Радик служил в армии не первый год, он знал, что солдаты, как правило, не воспринимают выпускников училищ всерьез. Особенно это касалось «стариков». Они-то считали себя чуть ли не профессионалами, а молодые лейтенанты для них – неоперившиеся орлята... И неудивительно, что на лица разведчиков наползли снисходительные усмешки, наверняка в головах начали рождаться коварные вопросы. Замкомвзвода, тот помрачнел, скривил губы в обиженном молчании. Понять его можно – он считал себя командиром взвода, а лейтенант своим появлением задвигал его в тень... Не хотел бы Радик оказаться в шкуре новичка.

– Участник боевых действий в Афганистане, – продолжил комбат. – Кавалер трех орденов Красной Звезды.

Настроение личного состава резко изменилось. Бойцы как-то внутренне подобрались, ухмылки сползли с лиц. Пусть и староват Радик для своего звания, зато за его плечами реальный боевой опыт. Ясно же, что за красивые глаза орденами не награждают... И замкомвзвода внешне преобразился. Теперь он смотрел на Радика открыто и с интересом. Он готов был признать его авторитет...

Глава 7

По пути к Ларе Радик зашел в магазин. Чутье подсказывало, что хозяйка дома встретит его вкусным ужином. И глупо было бы заявиться в дом с пустыми руками.

Полки обычного поселкового магазина ломились от заморских и отечественных товаров. На смену социализму пришел дикий капитализм, на смену эпохи дефицита пришла эпоха безденежья. Все в магазинах есть, но купить не на что. Или сегодня есть, но завтра может и не быть. Радик со своей зарплатой был ближе ко второму варианту...

Он взял пару бутылок дешевого, но красочно оформленного вина, колбаски, сыра – оказалось, не зря. Не ошибся он в своих предположениях. Лара действительно ждала его. Квартира надраена, начищена, из кухни выбиваются сногсшибательные мясные ароматы. Но сама она выглядела не очень.

Радик думал, что Лара приведет в порядок и себя. Но ничуть не бывало. Все та же несуразная прическа, неряшливые волосы, на лице ни грамма косметики, вдобавок ко всему от нее не очень приятно пахло потом. А одета она была еще хуже, чем раньше. Желтая не первой свежести футболка, старые трикотажные штаны с отвисшими коленками, тапочки со стертыми носками на босу ногу... Зато борщ у нее оказался выше всяких похвал. И котлеты такие же вкусные, как у Юли...

Радик вспомнил, как восемь лет назад он ужинал в гостях у Юли. Она тоже угощала его котлетками... Она-то не ждала его, но как выглядела. И красивая, и свежая, и в сексуальном халатике, под которым не было даже фигового листика... Лара же и не стремилась к совершенству. Казалось, ей было все равно, как она выглядит. То ли она не помышляла произвести на Радика впечатление, то ли считала, что и так сойдет – так или иначе, результата не было: романтически-возвышенных чувств с его стороны не возникло. И даже стакан вина не вдохновил его.

– Как день прошел? – без особого интереса спросила Лара.

Она смотрела на него, но, казалось, думала о чем-то другом.

– Ничего, – сухо ответил он.

День прошел нормально – принял взвод, познакомился с офицерами роты. Но в подробности перед Ларой вдаваться не хотелось.

– Надумал остаться?

– Хотел бы об этом поговорить, – кивнул он. – Было бы неплохо остаться. Сколько будешь брать?

– Нисколько, – покачала она головой.

– Нет, так не годится...

– Тогда продукты можешь покупать. А я тебе готовить буду...

– Что, каждый день?

– А тебе не понравилось? – обеспокоилась она.

– Понравилось, и очень.

– Тогда завтра на обед приходи...

– Смотри, привыкну.

– Привыкай, мне не жалко, – смущенно улыбнулась Лара.

– Как же ты обед готовить будешь? А работа?

– Отпуск у меня. На работу через неделю. На почте я работаю, оператор почтового отделения... Утром и завтрак, и обед приготовлю, вечером ужин...

Радик внимательно посмотрел на нее. Никакого кокетства в глазах или жеманства... Если она и хотела его приворожить, то действовала по примитивному принципу «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок...» Сказать бы ей, что путь этот лежит через обаяние и обоняние. Ванну бы ей принять да приодеться... Впрочем, Радик не считал себя привередой. При надобности он мог есть пауков и личинок, запросто мог бы зарыться в навозную яму, чтобы оттуда наблюдать за противником, ему ничего не стоило сунуть руку по локоть в распоротый живот покойника. И с Ларой в постель бы запросто мог лечь, даже если бы она целый год не мылась – в трезвом виде по приказу, а под мухой можно было бы и собственную инициативу проявить...

Лара почти не пила. Зато на его долю пришлось полторы бутылки вина – дешевого, но достаточно крепкого для того, чтобы закипела молодецкая кровь. Лара девушка, но совсем не юная – лет двадцать, может, чуть больше. И он уже далеко не мальчик. Они взрослые люди, они знают, что может случиться, когда мужчина и женщина оказываются вдвоем под одной крышей. Тем более что она сама предложила ему остаться...

Радик мысленно попенял себе. Сам не ополоснулся с дороги, еще бочку на Лару катнул... Искупаться бы. Может, она захочет присоединиться к нему? Вместе и помоются, спинку друг другу потрут...

– Мне бы ванну принять, – сказал он.

– Лучше душ, – покачала она головой. – Ванну на полный желудок принимать не рекомендуется...

– Тогда душ.

– Хорошо... Мужского белья у меня нет, но полотенце дам. А грязное постираю...

– А это ты зря. За собой стираю сам.

– Как хочешь...

Лара зажгла колонку, пустила в ванну горячую воду. Радик залез в ванну, задернул занавеску, включил душ... Хорошо.

Он позвал Лару. Дверь приоткрылась, но сама она в ванную комнату не зашла.

– Что?

– А спинку мне не потрешь?

Он ожидал услышать «нет», больше похожее на «да». Но Лара вообще ничего не сказала, просто закрыла за собой дверь.

Радик вышел из ванной, позвал ее, но девушка даже не отозвалась. Ее вообще не было в квартире. Но далеко она не ушла. Выглянув в окно, он обнаружил ее во дворе – она сидела на лавочке возле подъезда. Сидит молча, думает о чем-то. Уж не о том ли, что он пытался ее соблазнить? Если да, то вряд ли эта мысль ее радует. Хмурое лицо у нее, задумчивое. И в глазах – какая-то тоска и даже тревога. Как будто она жалела, что связалась с Радиком.

Отсутствовала она недолго, сразу взялась за посуду.

– Ты на меня злишься? – озадаченно спросил он.

– Нет, с чего ты взял?

– Да вид у тебя мрачный.

– Ну что ты, нормально все, – через силу улыбнулась она.

– А я думал, обиделась на меня.

– За что?

– Ну, спину попросил помыть...

– Да я уже и забыла... Ты вещи распаковывать будешь?

– А что, не надо? Уходить, да?

– Я тебя еще и не отпущу... Если что-то погладить надо, я помогу...

– Надо, – кивнул он. – Но я сам...

Повседневную форму он повесил в шкаф на плечики. Из чемодана достал комплект летнего камуфляжа. Форма одежды в части – на завтра и, судя по всему, навсегда – полевая. Чистый подворотничок он подшил еще дома, осталось только погладить куртку и брюки, да берцы начистить. Подготовился к завтрашнему дню, а дальше что? Время – половина десятого, на улице еще светло, да и спать совсем неохота. Радик выгладил и надел футболку, спортивные брюки с лампасами.

Лара сидела в гостиной перед телевизором. Комната окнами выходила на запад, заходящее солнце нагрело ее своими лучами. Душно, а она даже окна не откроет. Хмурая, мрачная.

– Может, сходим куда-нибудь? – предложил он.

– Куда?

– Ну, здесь река рядом. Искупаться можно.

– Грязная река. Там вся таблица Менделеева...

– Ну, просто прогуляться...

– Настроения нет, – покачала она головой.

– Может, случилось что?

– Да нет, – легонько пожала она плечами.

– Может, я сам схожу, прогуляюсь?

– А надо? – неожиданно встревожилась она.

– Ну, воздухом свежим подышать...

– Тогда вместе пошли...

Она поднялась с кресла, и Радику тут же расхотелось куда бы то ни было с ней идти. Неряшливая, нечесаная, потная... Уж лучше он дома посидит.

– Может, лучше во двор. Там у вас хорошо, зелени много...

– Можно и во двор...

В середине двора пустовала железная беседка с оторванными скамейками. Сидеть можно было только на верхней, окаймляющей ее по периметру трубе. Не очень удобно, зато вокруг благодать. Успокаивающая зелень травы и деревьев, аромат цветов и ранних яблок. И людей почти нет. Только две старушки на лавочке возле подъезда, где совсем недавно в одиночестве сидела Лара. И еще мужичок какой-то в сарайчике копается. Дышалось легко, свободно.

– А родители твои где живут? – спросил Радик.

– Мама здесь, в Листьевке живет. А отец в Казани... У него другая семья. Давно уже...

– Но ты к нему ездишь.

– Да, он меня любит, – с грустью сказала Лара. – И мама любит. Очень-очень...

– Ты так это говоришь, как будто есть кто-то, кто тебя совсем не любит...

– Может, и есть... А может, и нет... Знал бы ты, как все это сложно...

– Что сложно?

– Да так, ничего...

– Ты говоришь загадками.

– Да?

– Мне что, пытаться их разгадать или нет?

– Не надо, – мотнула она головой.

И вдруг задрожала – сначала мелко, затем затряслась, словно в ознобе. Радик проследил за направлением ее возмущенно-остолбеневшего взгляда и увидел идущих к ней мужиков. Обоим уже за сорок, один высокий, другой пониже, но оба жилистые, коренастые. Один мордастый, с мощным лбом «в три наката», с плоским безобразно широким носом. У другого лицо маленькое, вытянутое книзу. Но их объединяла непомерная наглость и нахрапистость в глазах и движениях. Оба в старомодных джинсах – один в черных, другой в белых, затертых до желтизны.

Шли они прямиком к Ларе. Высокий ощерился, обнажая длинный ряд золотых зубов. Когда они подошли ближе, Радик заметил наколотые кандалы на запястьях. Он не знал, что означала эта татуировка, но не сомневался, что без уголовщины здесь не обошлось. Из распахнутого ворота рубахи выглядывал какой-то синий треугольник – часть наколки непонятного содержания.

– Ларчик, ну, наконец-то! – прогудел высокий и мордастый.

И распахнул объятия так резко, что Лара от неожиданности шарахнулась назад. А может, еще и от страха. Так или иначе, если бы Радик не поддержал ее, она бы упала на земляной пол. Но он подставил ей свое плечо, вместе с ней встал на ноги. Теперь от блатованных незнакомцев их отделял барьер из решетчатой сетки беседки.

– Вернулась, да? – осклабился мордастый. И свирепо глянул на Радика. – А это что за хмырь?

Радик промолчал. Несокрушимая уверенность в своих силах позволяла ему не отвечать оскорблением на оскорбление. Нельзя ему встревать в драку, это могло закончиться печально для обеих сторон: для него – тюрьмой, а для противника – могилой. Девять лет он учился убивать. И достиг на этом поприще таких высот, что иной раз сам себя боялся.

– Это... Это Радик... Познакомься... – Лара беспомощно посмотрела на Радика, хилым кивком головы показала на мордастого. – А это Егор... Э-э, Егор Данилович... Мой отчим...

– Какой же я тебе отчим? – скорее в шутку, нежели всерьез, оскорбился мужик. – Я твой папа...

– Не, парень, ты что, не понял? – обращаясь к Радику, противным гнусным голосом протянул его дружок. – Тебе же сказали, свали...

– Да ладно, пусть остается, – ухмыльнулся Егор. – Ты, Мартын, с ним поговори тут, ну, о погоде там, да. А мы с Ларчиком домой пойдем, поговорим. Разговор у нас есть, да, Ларчик?

– А я? – От возмущения шакалья морда Мартына еще сильней вытянулась книзу.

– Так это, ты ж ей не отец, да... Потом поговоришь... А может, тебе Радик улыбнется. Смотри, какие щечки у него розовые...

– У кого розовые щеки? – нахмурился Радик.

Что-что, а щеки у него никогда не были розовыми.

– Да ладно, пацан, не колотись, это типа присказка такая... А сказку тебе Мартын сделает, гы-гы! Если захочешь...

Радик уже хотел было сказать ему пару ласковых, но мужик уже смотрел на Лару. И обращался к ней.

– Пойдем, дочка. Соскучился я по тебе...

– Не пойду! – в паническом ужасе встрепенулась Лара.

И, скорее инстинктивно, чем обдуманно, спряталась у Радика за спиной.

– Опля! Это что за номера? – возмутился Егор и зашел в беседку, почти вплотную подступил к Радику.

Долго сверлил его искусственно тяжелым и фальшиво парализующим взглядом. Может, и была какая-то сила в его глазах, но Радик ее совершенно не чувствовал. Зато Лара была напугана не на шутку – слышно было, как стучат в лихорадке ее зубы.

– Ты чо, пацан, не понял? Я уже на твоем месте бежал бы дальше, чем видел...

– Радик, не уходи!

Лара вцепилась в его руку мертвой хваткой. Теперь Радик не мог уйти при всем своем желании... Не хотел он ввязываться в эту историю, чутье подсказывало, что она может выйти ему боком... Но и Лару в беде оставлять он тоже не хотел.

– Не, ну ты борзый...

Егор приподнял руки, чтобы с опасным ускорением опустить их Радику на плечи. Но слишком уж затянул он с разгоном... Рефлексы привели руку в действие еще до того, как мозговой центр включился для того, чтобы рассчитать силу удара. Но Радик не хотел бить на поражение, поэтому кулак ткнулся в солнечное сплетение без мысленного посыла на смерть. И тем не менее мужик вырубился мгновенно и мешком свалился Радику под ноги.

– Эй, ты чо, офуфел?! – тракторным стартером взревел Мартын.

И, на ходу вытаскивая из кармана выкидной нож, бросился на Радика... «Безумству храбрых поем мы песню...» Радик тоже спел – из репертуара наставления по рукопашному бою. Ничего особенного – блок, захват, бросок на противоходе, удар на добивание – опять же без смертельно опасного энергетического выброса.

Радик осмотрел бесчувственные тела.

– Ты их убил? – испуганно и, как показалось ему, с надеждой спросила Лара.

– Нет. Но придут они в себя не скоро... Пошли.

Он обнял ее за плечи, завел в дом, заставил сесть в кресло. Накапал валерьянки.

– А теперь рассказывай, – потребовал он.

– Что... Что рассказывать? – в тщетной попытке успокоиться сказала она.

– Ты знаешь, что... Зачем ты предложила мне комнату в своем доме?

– А, это... Подумала, что тебе негде жить...

– Врешь. Тебе нужна была защита. Моя, чужая, неважно... Ладно, пусть будет моя...

Теперь Радик понимал, почему Лара отказалась намылить ему спину. Не стремилась она к нему в койку. Ей не нужна была мужская ласка, но она нуждалась в крепком мужском плече... И обвинять ее в этом не просто глупо, но и постыдно. По большому счету мужчины для того и существуют, чтобы защищать женщин...

– Почему ты сразу не рассказала мне про этих ублюдков?

Понятна ему была и причина, по которой Лара весь вечер не находила себе места. Причина, по которой она не захотела отпускать его на прогулку по вечерней Листьевке. Она боялась остаться одна. Как чувствовала, что нарисуется Егор со своим таким же мерзким дружком.

– Я... Я думала, что не придут...

– Это правда, что Егор – твой отчим?

– Да... Мама его любит. Очень любит... Ты, конечно, слышал, что любовь зла...

– Да уж, козлов здесь, я смотрю, хватает... Что ему от тебя нужно?

– Он... Он... Я его ненавижу...

Лара крепилась-крепилась, но все же не выдержала – разрыдалась. Закрыла лицо руками, склонила голову до самых колен.

– Он... Он... Он меня изнасиловал... – сквозь слезы выдавила она.

Рыдания усилились – ее спина ходила ходуном.

– Мне... Мне тогда пятнадцать лет было... – сбивчиво, перемежая слова всхлипами, продолжала она. – Я в душе была... А он зашел... Сказал, что маме расскажет... Скажет, что я сама... Потом еще... И еще... А потом его посадили, за кражу. На шесть лет... Недавно вышел, сразу ко мне. Я к отцу в Казань. Хотела у него остаться, а он сказал... Своя жизнь у него, не до меня... Я домой уехала, тебя встретила... Узнала, что ты в Тихово едешь. Ты такой сильный, думала, защитишь... Не у кого мне было защиты искать. Не у кого, понимаешь?..

– В милицию бы обратилась.

– В милицию?! Ты шутишь?.. Одна уже обратилась, на весь поселок опозорилась. Сама, оказывается, совратила. Насильники – герои, а она шлюха... Да и не могу я рассказывать. Если мама узнает, она ж меня проклянет. Ты даже не представляешь, какой Егор скользкий, он же так все повернет, что я крайней останусь...

Радик выглянул в окно. Не было уже ни Егора, ни Мартына. Оклемались уже болезные, убрались восвояси. Хорошо, что в дверь к Ларе ломиться не стали. Для них же и хорошо... Судя по всему, Егор привел к ней своего дружка неспроста. И сам хотел попользоваться ею, и Мартына «угостить»... Хорошо, что эта мразь уголовная уже исчезла из виду. Радик был так возмущен, что попадись они ему сейчас под руку, это могло бы закончиться для них самым плачевным образом.

* * *

Юля ползала на коленях и умоляла о пощаде, как последняя тварь.

– Ну, миленький, ну прости!

Волосы растрепаны, тушь размазана вокруг глаз...

– Умоляю, прости!..

– Сука!

Денис схватил ее за волосы, оторвал от пола. И с силой рванул в стороны полы ее халата... Юля осталась в чем мать родила.

– Что хочешь делай! Только не бей! – закрываясь руками, взмолилась она.

Денис и не собирался ее бить... Он уже получил свою порцию адреналина – разгоряченная кровь уже заполнила капилляры, желание стоит крепко, как флагшток на тугих тросах. И Юля тоже закипела – и верхний клапан срывает, и нижний... Денис толкнул ее на кровать, навалился на нее всей массой своего тела. Он ее простит... Сейчас «накажет», а потом простит...

Юля то умирала под ним, то воскресала... В конце концов они оба выбились из сил, какое-то время приходили в себя на белоснежном «облаке» постели...

– Ну и как тебе? – чуточку насмешливо спросила она.

– Класс... – блаженно протянул он. – Я тебя простил...

– Ну, спасибо...

Она поднялась и, не обращая внимания на собственную наготу, направилась в душ. Зато Денис обратил на нее внимание. Уже девять лет, считай, обращает. И все еще не устал восхищаться...

С Юлей он познакомился на областном сборном пункте, куда приехал за молодым пополнением. Пришлось отбить ее у двух архаровцев. Но он об этом не жалел... До тех пор, пока один из этих архаровцев не повадился к Юле на огонек... Он хорошо помнил эту ночь. Сгоряча он готов был застрелить этого ублюдка. И застрелил бы, если бы тот оказался легкой мишенью... Когда этот гад уполз, в ту же ночь Дениса накрыла новая волна бешенства. Наставил на Юлю пистолет, рука уже почти выдавила слабину на спусковом крючке. Она не могла защититься, но и умирать ей не хотелось.

Юля тогда не просто ползала перед ним на коленях, она целовала ему ноги – лишь бы не убивал. Он смотрел, как она унижается перед ним, но не только презрение мутило его сознание. Он вдруг почувствовал себя богом. Ведь он мог тогда убить Юлю, а мог и помиловать. Ее судьба целиком и полностью была в его руках... Как будто какие-то клеммы перемкнули в голове. Он набросился на нее, она раскинулась перед ним. Это был секс, по крепости своей вплотную приближающийся к ста градусам. Это было что-то невообразимое – и для него, и для нее... С тех пор он уже не может обходиться без дополнительной стимуляции. Приходится устраивать извращенные игры. Но что здесь такого? Ведь это нравится и ему, и ей... Хотя Юля иногда упрямится, если не в настроении, то и послать может очень далеко. Но иногда все же случаются прекрасные моменты...

Юля вышла из душа. Уже другой халатик на ней. Чуть подлинней, но такой же сексуальный. Под ним прозрачный пеньюар... Она любит красивое белье, она обожает модно и дорого одеваться. И она может это себе позволить...

Главное политическое управление армии и флота приказало долго жить еще в девяносто первом году, но отец Дениса еще до этого нашел себе теплое местечке, и не абы где, а в штабе тыла Группы советских войск в Германии. И сына туда же перетянул, правда, не в тыл, а на работу с личным составом в отдельной десантно-штурмовой бригаде. Начал с заместителя командира батальона, а на развалины Союза, в конце девяносто второго, вернулся в должности заместителя командира бригады. И не с пустыми руками – целых восемь иномарок привез. Но это был сущий пустяк по сравнению с тем, какие деньги прилипли к рукам отца. Вот уж кто урвал, так урвал. Счет шел на сотни тысяч немецких марок...

А в начале девяносто четвертого отца крупно подставили. В штаб тыла нагрянула серьезная прокурорская проверка, разгорелся сыр-бор. Генерал-лейтенанта Подольских назначили козлом отпущения, арестовали. Сейчас он находится под следствием, но если дело не развалится, деньги его конфисковать не смогут. Нечего уже конфисковать. Все средства вложены в дело, а именно в фирму, занимающуюся продажей новых и подержанных автомобилей из Германии. И зарегистрирована эта фирма на Юлию Подольских. С нее-то какой спрос?

Денис думал, что Юля будет лишь номинальным владельцем фирмы. Но как-то так вышло, что бразды правления оказались в ее руках. До замужества она окончила юридический техникум, в девяносто шестом заочно поступила в юридический институт. Правда, из-за рождения дочери пришлось взять академический отпуск... После Казахстана была Германия, затем Москва. Здесь Аленка пошла сначала в садик, затем в школу. А Юля снова поступила в институт, на платное заочное отделение. Еще и трехмесячные курсы бухгалтеров прихватила... Но все эти хлипкие знания ничего не стоили, не обладай она деловой хваткой. А в этом Денис мог ей позавидовать... Мог бы, но не завидовал. Ведь она же не чужая жена, и дело, которым она занимается, по праву можно считать семейным. А она не просто им занимается, она развивает его. Дела шли настолько успешно, что в какой-то момент Денис перестал вникать в них и целиком переключился на обеспечение безопасности семейного бизнеса. И, надо сказать, преуспел в этом. Пока все еще состоит на службе, носит погоны, и это здорово помогает ему...

Юля сушила волосы перед зеркалом. Изнуряющий шум фена действовал на нервы, но Денис терпел. Характер у жены непредсказуемый – она могла послушно выключить фен и уйти в другую комнату, а могла изобразить обиду. А он терпеть не мог, когда она дулась на него...

Наконец-то все закончилось. Юля легла в постель.

– Спокойной ночи, дорогая...

Денис хотел обнять ее, но она не позволила – легонько толкнула его локтем.

– Да, совсем забыла сказать... Вернее, помнила, но ты со своими играми... В общем, сегодня мне сделали предложение.

– Руки и сердца? – сострил он.

– Угадал... Один человек просит меня стать его женой.

– Шутишь?

– Нисколько.

Денис чувствовал ее настроение – она действительно не шутила.

– Что за человек? – занервничал он.

– Симпатичный такой. Молодой. Физически развит хорошо – так, кажется, пишут в характеристиках?.. Симпатичный такой бандит...

– Бандит?

– Ну а кто ж еще, по-твоему, может проявить ко мне интерес? – усмехнулась Юля. – Я нравлюсь только замполитам и бандитам... А если серьезно, то он в самом деле предлагал мне руку и сердце. И «крышу»... А если точнее, то всего лишь «крышу»...

– Что ты ему сказала?

– Ничего... Пока ничего...

– Когда ответ нужно дать?

– Сказал, что через три дня придет... Пусть ему кирпич на голову упадет, а? Правильно я понимаю политику партии и правительства?..

– Правильно, – кивнул Денис. – Будет кирпич. Обязательно будет...

Поголовье бандитов в Москве уже превзошло поголовье крыс и ворон, вместе взятых. Куда ни кинь – всюду клин. А клин, как известно, клином вышибают. Денис не нуждался ни в чьем покровительстве. Он сам себе был «крышей». Так и надежно, и не очень накладно...

Глава 8

«Из пункта А в пункт Б вышел пешеход...» В свою школьную бытность Радик решил немало задач с таким условием. И ничего, воспринимал их как данность. Но ведь в реальности, прежде чем стартовать из пункта А, пешеход должен пройти энное расстояние от своего дома до таблички с обозначением этого самого пункта. А потом еще по пункту Б шагать и шагать... Так и в его случае. Расстояние от Листьевки до Тихова, то есть от пункта А до пункта Б, составляло всего полкилометра. Но от дома до указателя, с которого начинался отсчет, нужно было пройти больше километра. И еще по самому Тихову, от конечного указателя, столько же. Итого – почти три километра... Впрочем, Радика такая арифметика не пугала. Три километра пешком для него совсем не расстояние...

Третья неделя службы уже пошла. Как говорится, полет проходит нормально. Плановые занятия, наряды – все как положено. Поговаривают, что возможна командировка в Чечню: с каждым днем там становится все веселей и веселей. Дудаев ввел в республике военное положение, а это уже вызов России... Но когда будет командировка и задействуют ли Радика – пока непонятно, все на уровне слухов...

До развода оставалось еще полчаса, Радик спокойно успевал. Можно и не торопиться, но он все равно шел быстро – привычка. Но, похоже, кому-то не нравился его темп.

– Не торопись, а то успеешь! – донеслось из-за спины.

Не останавливаясь, Радик оглянулся. От придорожных кустов на него стремительно надвигалась грозного вида троица с небезызвестным Мартыном во главе. Возможно, уголовники вооружены – иначе как объяснить их наглый кураж. Ведь Мартын же должен понимать, что Радик достаточно серьезный противник для того, чтобы сладить с ним втроем. Но если у него есть огнестрельное оружие, тогда понять его наглость можно...

Но такое оружие включит боевые рефлексы на полную мощь. Тогда Радик не в состоянии будет рассчитать силу своего удара. Тогда он будет бить однозначно на поражение... Уж лучше тогда не связываться с Мартыном. Уж лучше уйти в отрыв... Именно так и должна поступать разведгруппа при столкновении с врагом. Бой принимается лишь в исключительных случаях, когда другого выхода уже нет. А у Радика выход есть. Спринтерский забег с его-то скоростью не оставит врагу никаких шансов. А если они станут стрелять в спину, все равно ничего у них не выйдет. Пока они достанут ствол, он будет уже далеко...

Но удрать Радику не удалось. Прямо по курсу, преграждая путь, нарисовалась еще одна троица, с Егором во главе. И эти – сплошь уголовные рожи. В руках у Егора монтировка, его дружок выщелкивает стальной клинок из «раскладушки». Сзади также послышалось два щелчка... Но выход из этой ситуации еще есть. Рвануть в кусты и бегом по бездорожью... Но Радику расхотелось спасаться бегством. Благоразумие пугливо сжалось перед ухмыляющейся мордой Егора. Радик только представил, как будет скалиться этот урод, глядя, как ломаются кусты под натиском убегающего тела... Ну уж нет.

И все же Радик подался в сторону кустов, но спиной – так, чтобы враги оставались по флангам. Рука потянулась к правому берцу, где в ножнах был спрятан короткий и узкий нож – для метания, специально сбалансированный под его правую руку. И сделал он это вовремя. Уголовник из троицы Егора попытался зайти к нему за спину, но Радик пресек его попытку точным броском. Нож на скорости пробил коленную чашечку противника и вошел в нее по самую рукоять...

Дикий вопль парализованного болью уголовника шокировал его дружков. Но не сбил их наступательный порыв. Тогда Радик достал второй нож...

– Эй, сапог, так нельзя! – шарахнулся в сторону Мартын.

– А как можно?

– Да вот так! – в безумном смешении чувств взвыл Егор.

И сунул руку за спину, под куртку, за пояс брюк. Радик понял, что за этим последует... И точно, Егор извлек на свет обрез одноствольного охотничьего ружья. Думал, что обойдется без этого, но понял, что другой возможности справиться с Радиком нет. Но точно брошенный нож воткнулся под правую ключицу, и обрез вывалился из обвисшей руки...

Но шокированный Егор сознания не потерял, левая рука тянется за упавшим обрезом. Радик в два счета сократил расстояние до него и с разгона врезал ногой в опущенную голову. И тут же второй удар – раскрытой ладонью в подбородок второго уголовника. Он бил с расчетом вывести противника из строя, поэтому и Егор, и его дружок бесчувственными кулями легли на землю. Мартын уже понял, что его карта не пляшет, и решил не пытать судьбу. Вместе со своими припевалами подался назад.

– Мы еще встретимся, урод! – бросил он напоследок.

Радик поднял с земли обрез. И Мартын показал ему спину. И его дружки бежали, сверкая пятками. Один чуть не попал под колеса подъезжающей машины. Это была иномарка зеленого цвета. Когда она подъехала поближе, Радик разглядел «Опель» – старый, но еще сохранивший форму.

Машина должна была проехать мимо, но она остановилась перед самым его носом. Из нее вышел майор Линьков. Радик не смог скрыть своего удивления. А комбат не скрывал своего самодовольства.

– Вот, махнул, не глядя, – небрежно обронил он.

На что именно махнул, не сказал. Зато обвел взглядом поле сражения.

– Что это за туловища здесь валяются?.. А это что? – глазами показал он на обрез в руках Радика.

– Да вот, наехали... Шел спокойно, а тут эта урла...

– Чего хотели? – спокойно спросил майор.

Так же спокойно посмотрел на Егора и хладнокровно вытащил нож из его раны, без суеты вытер кровь о его же куртку.

– Неплохое «перышко». Твое?

– Мое. Так, на всякий случай ношу...

– На то ты и разведчик, чтобы на всякий случай рассчитывать... Из-за чего наехали?

Радик легонько пнул ногой Егора – он был в сознании, но пучил глаза от страха и боли.

– Девушка у меня есть, а это ее отчим. Рожа уголовная. Изнасиловал девчонку. Отсидел, снова за свое. Один раз наехал, схлопотал. Вот, добавки захотел...

– Изнасиловал, говоришь, – глядя на Егора, хищно сощурился Линьков. – И еще наезжает... Радик, он тебя в покое не оставит.

– Не оставит.

– В расход его спишем, и вся недолга.

Линьков резко нагнулся, схватил Егора за грудки и сдернул его с дороги вниз под уклон, затащил в кусты. Радик за ним.

– Эй, ты чо, в натуре! – В ужасе хрипел Егор. – Это беспредел!..

Но Линьков его не слушал. Приложил нож к его горлу в готовности чиркнуть по нему лезвием. Его хладнокровие и стальной блеск в глазах привели уголовника в панический ужас. Да и сам Радик, глядя на своего командира, поверил в то, что он приведет приговор в исполнение. Но в самый последний момент Линьков остановился.

– Если этого валить, то и всех других надо. А это слишком... – он убрал нож, отдал его Радику. И вдруг злобно рыкнул на свою жертву. – Ты слышишь, морда! Нельзя на спецназ наезжать, понял?.. Только дернись еще раз, точно в расход пущу! Вот этими руками! Ты меня понял, гнида?..

– Да... – бледный, как укушенный вампиром покойник, пробормотал Егор.

– Спецназ своих в обиду не дает! Понял?!..

– Да, да...

– Тогда живи... Если хочешь... Поехали!

Успокоившись, Линьков хлопнул Радика по плечу и увлек к своей машине... Все три уголовника были живы. Один даже сумел самостоятельно избавиться от ножа в коленке. Скорчившись от боли, в паническом ужасе протянул его Радику...

– Обрез нужно выбросить, – усаживаясь в машину, деловито сказал майор. – Здесь пруд рядом, подъедем...

Он подъехал к водоему, забрал у Радика оружие, протер его своим платком и забросил далеко в воду.

Радик не ждал от него объяснений, он дал их по собственной воле.

– По идее вода должна уничтожить отпечатки пальцев. Но лучше не рисковать, – сказал он.

– А чего бояться? – наивно спросил Радик.

– Ну, мало ли что. Вдруг из этого обреза человека убили? Достанут его из воды, а там твои отпечатки пальцев и мои... Ты к уголовной ответственности когда-нибудь привлекался? – закуривая, спросил комбат.

– Нет.

– А я да... Еще до армии, на танцах сильно подрался. Я хоть и не виноват был, но отпечатки с меня сняли. Сейчас где-то в картотеке...

– А если человека, как вы говорите, убили, как доказать, что из этого обреза?

– Сразу видно, что к внешней разведке тебя не готовили, – усмехнулся Линьков. – Ты же должен понимать, что когда пуля проходит через ствол, на ней остаются следы – желобки, бороздки.

– Знаю.

– Так вот, у каждого ствола свои особенности, каждый ствол оставляет свои неповторимые следы. Своего рода отпечатки пальцев. По этим следам проводят экспертизу, от этих следов и пляшут... Если этот обрез в розыске и если его найдут с моими отпечатками пальцев, то меня могут обвинить в убийстве. А оно мне надо, а, Улич? – задорно, но с чуточку ехидным прищуром усмехнулся майор.

– Нет, конечно... Спасибо за науку.

– Век живи, век учись... Ладно, забыли об этом, как будто ничего не было...

Но Линьков ничего не забыл. Через три дня вызвал Радика к себе в канцелярию.

– Ну, рассказывай, – потребовал он голосом, лишенным всякой официальности.

– Что рассказывать? – не понял Радик.

– Этот, который отчим твоей девушки... Больше не наезжает?

– Нет.

– Значит, успокоился...

– Он в прошлый раз две недели выжидал, прежде чем напасть...

– Думаешь, затаился?

– Кто его знает.

– О том и речь... Если один обрез был, значит, и второй найдется. В спину выстрелят – и нет лейтенанта Улича, тьфу, тьфу...

– Я думаю, обойдется...

– Ты не баба, чтобы думать. Ты разведчик, ты должен действовать... Видел я эти рожи, чистой воды уголовщина. Такие ничего не прощают... Где живет эта мразь, ты знаешь?

– Знаю, – кивнул Радик.

– Подкараулим его ночью – и в расход. Закопаем где-нибудь в лесу...

– Ну и шутки у вас.

– Такими вещами не шутят, – строго посмотрел на него Линьков. – Ты отличный офицер, мне бы не хотелось тебя терять... Хочешь, кого-нибудь еще к этому делу подключим? Никто не откажется... Да, убивать плохо. Но это не убийство, это превентивный удар. Я же говорил, что спецназ своих в обиду не дает. И это не только слова...

Радик был смущен и растерян. С одной стороны, комбат был прав – от мстительного Егора нужно было избавляться. Но то, что он предлагал, не укладывалось в рамки мирного времени. Умом он понимал, что Егор – нелюдь, что ему не место на этой земле. Но одно дело иметь основания, чтобы убить. И совсем другое – идти против закона. Радик не хотел становиться преступником...

– Я смотрю, ты в шоке, – усмехнулся Линьков.

Он поднялся со своего места, закрыл дверь на замок, достал из шкафа бутылку водки, два стакана, отмерил каждому по сто граммов.

– Это для храбрости, – все с той же усмешкой пояснил комбат.

– Да мне, в общем-то, не страшно, – пожал плечами Радик.

– Да я знаю, что ты не трус. Просто мое предложение звучит дико. Думаешь, я это не понимаю? Понимаю. Но время нынче такое – дикое. Вокруг столько всякого мразья, рука сама к оружию тянется... Вот на тебя урла зэковская наехала, а у меня проблемы с бандитами. С этими, из новой волны, ну, с этими, которые не сидели...

– Что за проблемы? – заинтригованно спросил Радик.

– Ты жену мою видел? – вопросом на вопрос ответил комбат. – Красивая у меня жена... Так вот, какой-то ублюдок угрожает ей. Вчера в слезах вся пришла... Сегодня он просто угрожает, а завтра руки распустит. А если не только руки...

Линьков немного помолчал, а затем резким рывком в два глотка осушил свой стакан. Закурил. Глаза хищно сужены, губы плотно сжаты... Трудно было поверить, что этот решительный человек может нуждаться в чьей-то помощи...

– Ты понимаешь, Радик, в чем петрушка, – сказал он. – Криминал сначала по нашим женщинам бьет, а потом уже и нам достается. Но нам-то ладно, мы люди привычные. А наши женщины, в чем они виноваты? В том, что в слабом государстве живут?.. А государство слабое. Бандитов как собак нестреляных... Стрелять их некому, потому и наглеют... А было бы кому стрелять, так и не возникали бы...

– Он из бандитов, ну, этот, который к вашей жене пристает? – спросил Радик.

– Из них... Был бы один, было бы проще – морду бы набил, и этого бы хватило. А у него дружки, такие же бандюки. Они пока нас с Ириной не дожмут, не успокоятся...

– Тогда пусть сразу упокоятся, – хищно усмехнулся Радик.

Он вдруг понял, что решить чужую проблему для него будет проще, чем свою собственную. Так уж устроен настоящий спецназовец – в бою жизнь командира и просто товарища дороже собственной. А жизнь вокруг уже давно превратилась в какой-то затяжной бой. То там кого-то застрелят, то там кого-то зарежут... Ладно, если бы кого-то. Так Радик мог и сам стать жертвой уголовников. Из-за Лары. У Линькова тоже проблемы с бандитами. Из-за жены...

– Ну, зачем так сразу? – улыбнулся комбат. – Пусть поживут пока... Я сначала встречусь с этим подонком, поговорю с ним. Если поймет, что не туда заехал, пусть живет. А если нет, то пусть на себя пеняет...

– Где вы с ним встретитесь? Когда?

– Ты в это дело не вникай. Я сам с ним разберусь...

– Да, но я не могу в стороне оставаться. Мы же спецназ, своих в обиду не даем...

– Нравится мне твой настрой. Но у тебя своих проблем хватает...

– С вашими разберемся, а потом с нашими...

– Да я думаю, что до моих дело не дойдет... А с твоими кончать надо... Ладно, давай по сто граммов... Э-э, стоп! Я ж за рулем! – спохватился майор. – Все никак не привыкну, что машина у меня... Друг из Германии привез, в долг продал. С каждой зарплаты выплачивать буду, но не жалею. Машина – зверь... Ну, да ладно. Иди, делами своими занимайся...

Своими делами Радик занимался до восьми вечера. Домой вернулся к девяти. Лара бросилась ему навстречу с теплой, но в то же время какой-то испуганной улыбкой, потянулась к нему, словно желая обнять, но спохватилась – отдернула руки.

– Отчим приходил!.. – сообщила она.

Судя по выражению ее глаз, этот визит не обернулся трагедией для нее. Скорее, наоборот...

– И что?

– Сказал, что осознал свою вину.

– И ты ему поверила? – скептически усмехнулся Радик.

– Да... Кажется, ты его очень сильно напугал... Он сказал, что новую жизнь начинает. Даже пить, сказал, бросит... Прощения у меня просил...

– Простила?

– Ему сказала, что да... – помрачнела Лара. – А так нет... Я же понимаю, пока ты со мной, он ко мне не полезет... А когда тебя не станет...

– Типун тебе на язык. Рано мне умирать.

– Я не так сказала?.. Я имела в виду, что ты можешь уйти... Ну, на новую квартиру уйти...

– Зачем? Меня и здесь неплохо кормят...

– Только кормят, – сказал Лара и виновато отвела в сторону глаза.

Третью неделю они жили под одной крышей, но так ни разу не переспали. Да Радик и не пытался к ней приставать – если, конечно, не считать случая в ванной, когда он попробовал начать с просьбы потереть спину... Он понимал, что девушка пережила сильнейшую душевную травму, следствием чего стало отсутствие какого-либо интереса к сексу. Радик нужен был ей как защитник, но не как половой партнер...

– Может, мы попробуем, – краснея, сказала она.

– Что, попробуем?

– Ну, это...

– И этим ты хочешь меня удержать?.. Не надо меня удерживать. Оставайся сама собой, и все будет в порядке... Что там на ужин?

На ужин были голубцы под сметанным соусом... Радику нравилось, как Лара готовила, ему нравилось жить под одной с ней крышей. И, казалось бы, общая постель могла бы сделать их одной семьей. Но он почему-то думал, что общая постель как раз все и испортит...

* * *

Вася Линьков был большим профессионалом своего дела. Но был жаден до денег. И Денис его понимал. Жена – красивая женщина – уже вышла из того романтического возраста, когда все тяготы и невзгоды гарнизонной жизни нипочем. Она хотела квартиру в Москве, хотела красиво одеваться, ездить на приличной машине – одним словом, жить по-людски. А муж при всех своих профессиональных качествах этого предоставить ей не мог. Но он стремился к этому, поэтому и не смог отказаться от предложения, которое сделал ему Денис...

На прошлой неделе Вася самолично ликвидировал бандитского бригадира, столь нагло попытавшегося охмурить Юлю в своих корыстных и чисто скотских интересах. Думал, что некому за нее заступиться. Ан нет, появился майор Линьков, махнул волшебной палочкой в форме пистолета «ТТ», и бригадир, забыв о Юле, благополучно отошел в мир иной...

Денис знал, что должно было произойти в дальнейшем. Но наработанная схема дала осечку. Бригада упорно не желала разваливаться. Мало того, новый бригадир еще круче наехал на автосалон и в качестве первоначального взноса за свое покровительство потребовал новенький «БМВ» пятой серии. Денис обещал подумать... Послезавтра он должен был дать Баяну ответ. Для этого он и встретился с Васей...

Денис нервничал, в то время как Линьков был совершенно спокоен. Его выдержке можно было только завидовать.

– Завтра последний срок, – сказал Подольских.

– У меня все готово.

– Что ты собираешься делать?

– Все очень просто. Они собираются в небольшом кафе на Варшавке. Полуподвальное помещение, вокруг малолюдное место. Оружие есть. Ты только скажи – положим всех...

– Скажу. Класть надо всех...

– За Рената пять штук, если всех сразу, то десятка. Оптом, как говорится, дешевле...

– По рукам.

Десять тысяч долларов – деньги большие, но нулевая немецкая «пятерка» стоит гораздо дороже. Так что игра стоила свеч.

– Ты сказал, положим? – вспомнил Денис. – Это во множественном числе...

– Да. Одному тяжеловато будет. Помощник нужен. Я уже присмотрел одного человечка, из наших...

– Кто такой? Я его знаю?

– Нет. Он у нас недавно. А знать его совсем не обязательно. Мне так будет спокойней...

– Логично.

Денис зацепился за мысль, что сам был бы не прочь забыть о существовании Линькова. Забыть взаимно, чтобы никто из них не знал о существовании друг друга. Забыть, но оставить невидимую связующую нить. Надо убрать кого-то – скинул информацию «неизвестному» киллеру, тот приступил к делу в угоду такому же «неизвестному» заказчику. Никто никого не знает, и если вдруг что, никто никого не сдаст... Но, увы, так не бывает. И задачу Линькову приходится ставить лично. А как он ее исполнит, это уже его чесотка. Пусть хоть весь свой батальон на братву нацеливает, лишь бы только в десять тысяч долларов уложился...

Глава 9

Комбат угрюмо смотрел на Радика. В глазах тяжелый предштормовой штиль.

– Вчера с этим разговаривал... – выжал он из себя. – Пришел к нему, по-мужски хотел поговорить. Сказал, что я чмо... Сказал, что жену мою... В общем, плохо все...

– Это он зря, – нахмурился Радик.

– Борзота бандитская, никакого спасу от нее... Сейчас я здесь и не знаю, что с моей женой...

– Плохо, что миром с ними нельзя... Вы тогда с этим, с Егором, поговорили, так он шелковым стал. Прощенье приходил просить...

– За этими силы, видно, нет. Так, шпана уголовная. А за тем уродом – сила, банда самая настоящая. Вот он и хорохорится... Ладно, сам с ним разберусь...

– А я? Мы же договаривались вместе...

– Но ты же со своим Егором уже решил. Что тебе до моих дел?

– Обижаете, товарищ майор... Вы знаете, где живет этот тип?

– Нет... Но знаю, где он с дружками водку жрет... Там не только водку жрут, туда и баб таскают – кого по своей воле, кого силой... За жену я очень переживаю...

– Я вас понимаю. Если волк не понимает по-хорошему, его убивают по-плохому...

– Что верно, то верно... Давай так, «товарищ майор» – это на службе. А так называй меня Василий Олегович... Или просто Василий...

– Ну, так нельзя.

– Можно. Мне тридцать лет, а тебе двадцать семь, заметь, разница в возрасте небольшая...

– Но есть другая разница.

– Другая разница на службе...

– Но мы на службе, – заметил Радик.

– Да, но дело у нас не служебное... Значит, ты согласен мне помочь? – пристальным взглядом впился в него Линьков.

Комбат шел на преступление. За свою жену, за справедливость, но на преступление. И Радик должен был помочь ему. И даже не потому, что в свое время Линьков помог ему. Слишком много всякой мрази в стране развелось, и если законный «щит и меч» не в состоянии вычистить эти авгиевы конюшни, то в дело должен вступить спецназ...

– Согласен.

Радик и сам ощутил кисловатый вкус сомнений в своих словах. И комбат услышал их. Поэтому уточнил:

– Точно согласен?

– Точно!

На этот раз он не ощутил в себе душевных колебаний.

– Тогда не будем тянуть... Я сейчас по делам поеду, а вечером буду здесь. А ты пока подумай, может, оно тебе и не нужно, мои проблемы решать...

Радик не передумал и вечером, с наступлением темноты, вместе с комбатом на его машине выехал с территории части. Они остановились возле того самого пруда, куда Линьков накануне выбросил обрез.

– Это тебе...

Он вытащил из-под сиденья и протянул Радику наган с набалдашником глушителя на конце ствола.

– Самоделка? – догадался Радик.

Глушитель по своей форме напоминал знаменитый «прибор БРАМИТа», но ему явно не хватало заводской законченности в штрихах и деталях.

– Угадал, – кивнул Линьков. – У меня есть штатный глушитель, но я от него отказался.

– Почему?

– По той же причине, по какой я отказался от бесшумного «ПБ». Это оружие специального назначения, а в милиции не дураки работают, начнут спецназовцев искать, а нам это не нужно... Поэтому я выбрал «наган»... Их из Чечни с армейских складов вывозили в девяносто втором, когда бросали все. Фактически неучтенка, но если очень постараться, опять же на спецназ можно выйти. Но это если ствол на месте убийства бросить. Но мы этого делать не будем, с собой заберем... А глушитель оторваться может. Пусть отрывается. Пусть оперативники думают, что кустари работали. Пусть кустарей ищут...

Насколько знал Радик, Линьков не служил во внешней разведке и не участвовал в тайных операциях за пределами страны. Но, видимо, его готовили к этому, поэтому он хорошо знал, как вести себя в подобных случаях, каким оружием пользоваться, как заметать следы... Век живи, век учись. Радик не собирался совершать подобные преступления в дальнейшем, но кто его знает, возможно, когда-нибудь ему предстоит выполнять за рубежом важное задание, связанное с незаконной казнью какого-нибудь государственного преступника. Радик думал так, но при этом понимал, что это всего лишь самоуспокоение. Не будет никаких государственных заданий за границей. Будет только убийство, на которое он шел вместе со своим командиром... Может, он все-таки зря впутался в это дело?..

Чтобы успокоиться, Радик осмотрел револьвер. Все семь патронов на месте, ржавчины нет, внешних дефектов тоже... В целом из-за особенности своей конструкции револьверы не могут оснащаться глушителями – при выстреле происходит прорыв газов между барабаном и стволом. Но у «нагана» с этим все в порядке: в момент выстрела барабан плотно надвигался на ствол, сдерживая пороховые газы. Еще в конце двадцатых годов братья Митины создали глушитель, который оказался применим и к «нагану», что и сделало его оружием разведчиков... Радик держал в руках револьвер, который можно было назвать оружием народных мстителей. Ведь не наемные же они убийцы с Василием, они же за справедливость... Но как ни крути, впереди его ждало банальное убийство. С нажатием спускового крючка пуля сорвется с цепи, сначала пробьет плотный ряд резиновых шайб в глушителе, в одно мгновение проделает определенный путь и вопьется в чью-то живую плоть... Впрочем, физиология убийства Радика волновала мало. Он убивал душманов, так же легко будет убивать бандитов – не дрогнет рука. А то, что это противозаконно, так никто ничего и не узнает. Он был уверен и в себе, и в своем командире...

Машина выехала на магистральное шоссе в сторону Москвы, отмерила несколько километров по «дороге смерти» – как Линьков называл Кольцевую дорогу, по кругу опоясывающую столицу. Ни освещения, ни барьерных ограждений, всего по две полосы в каждую сторону, машины несутся как бешеные и бьются почем зря. Но с ними ничего не случилось, они благополучно добрались до места.

Линьков загнал машину в какой-то темный аппендикс мрачной промышленно-складской зоны. Гулкая суетная тишина вокруг. Легкое ощущение тревоги – извечный спутник вышедшего на задание разведчика-диверсанта.

– Дальше пешком, – сказал комбат.

Радик и сам знал это. Линьков не был бы самим собой, если бы заранее не разведал местность, на которой предстояло работать, не составил план-схему. Строения, ограждения, дороги между ними, маршрут выхода на цель, маршруты отступления – основной и запасной, резервная точка сбора... Сразу за промышленной зоной раскинулся небольшой смешанный лесопарковый массив, за ним, с выходом на шоссейную дорогу, располагалось здание, на первом, полуподвальном этаже которого находилось кафе «Одиссей» – вотчина бандитов, зарвавшихся в своих страстях...

В пути Радик выучил этот план-схему наизусть. Но этого было мало. Хотелось бы знать, какова вероятность нарваться на случайных прохожих, особенно на обратном пути. Как охраняется кафе? Сколько там человек? Как они вооружены?..

Но Радик задал только один вопрос.

– В кого стрелять?

– Во всех, у кого оружие, – неопределенно ответил Линьков. – Основную работу я сам сделаю. Ты на подстраховке...

У него также был «наган» с самодельным глушителем, и он также умел им пользоваться.

К предстоящей «работе» комбат подготовился основательно. Даже сменную одежду взял – для обоих. Радику достались джинсы – старые, с дырами, мятые, только что из стирки, тронутый молью свитер с длинным оттянутым подолом. Стоптанные, с трещинами кроссовки на размер больше, чем у него. А также черная вязаная шапочка, которую можно было использовать в качестве маски, и нитяные перчатки. Сам Линьков был одет не лучше...

– Ну, с богом! – сказал командир.

Что-то подсказывало Радику, что такие дела под знаменем бога не делаются. Но в нем уже включились рефлексы разведчика-диверсанта. Он получил боевую задачу, и никакие сомнения не в силах были его остановить...

Чувствовалось, что Линьков знал местность наизусть. Он вел Радика темными тропами, пустынный ночной парк был для него открытой книгой. Бесшумными тенями они приблизились к цели. Затаились в кустах палисадника. До входа в кафе рукой подать.

Темные окна дома наводили на мысль, что здание это необитаемое. Зато за ним начинались жилые дома, во дворах находились люди. А здесь безлюдно. И если бы не ревущие музыкальные басы, вырывающиеся из приоткрытого кафе, можно было бы спокойно слушать тишину.

Удивительное дело, но вход в кафе не охранялся. И дверь открыта.

Линьков многозначительно посмотрел на Радика. «Пора!» Но только он поднял руку, чтобы подать команду, как откуда-то из-за поворота выскочила машина. Свет галогенных фар чиркнул по глазам, но Радик остался спокоен – он был уверен, что люди, находящиеся в машине, их не увидят.

Машина резко затормозила перед входом в кафе. Из нее разом выскочили двое, один открыл заднюю левую дверцу, другой – заднюю правую. Слух резанул грубый мужской голос.

– Эй, ты чо, в натуре, нюх потеряла! Выходи, шалавая!

Распоясавшийся браток выдернул из машины отчаянно сопротивлявшуюся девушку в короткой юбке. Она упала, заголив ноги по самое некуда, но тот, вместо того чтобы ее поднять, наотмашь ударил ее ладонью по лицу.

И второй вытащил из машины девушку. Та не сопротивлялась, но тихонько подвывала от страха и отчаяния.

Радик выразительно глянул на командира. Он ни разу не видел его жену, но, возможно, она была сейчас среди этих несчастных. Комбат понял значение его взгляда. И едва заметно качнул головой. Не было здесь его жены. Но тем же движением он давал понять, что и она могла быть сейчас среди бандитских пленниц.

Девушек силой затащили в кафе. Радик смутно представлял себе размах бандитских оргий, но и этого вполне хватило для того, чтобы понять, какая участь ждет несчастных...

Комбат поднял руку на высоту головы. «Внимание!»... Радик затаил и без того бесшумное дыхание. Сейчас начнется... Ему было страшно. Но он ничуть не стыдился себе в том признаться. Страх необходим разведчику как рыбе вода. Страх обостряет чутье и включает инстинкты, страх позволяет вовремя получить сигнал об опасности. Но это лишь в том случае, если страхом уметь управлять. Если же разведчик поддастся страху, он обречен на позорную гибель. Организм выходит из подчинения – голова кружится, руки трясутся, нижняя часть тела предательски слабнет, отчего происходят самопроизвольные выбросы смердящего вещества... Страх делает человека жертвой...

Но Радик умел управлять страхом. Поэтому не дрогнула в нем ни одна жилка, когда Линьков показал направление движения. «Вперед!»

Командир шел первым, стремительно-бесшумным шагом уверенно сокращая расстояние до цели. Радик не отставал. В его ведении тыл и фланги. Ушки на макушке, глаза в разные стороны. Но нигде никого и ничего...

Линьков ворвался в кафе. Радик за ним. Он увидел, как выстрелил командир. Коротко взмахнув руками, повалился на стол бритый наголо амбал... Радик мгновенно оценил обстановку. Две группы бандитских морд. Одна располагалась как раз напротив входа, спиной к барной стойке. Первоначальная численность – два человека. С нее-то и начал командир. Первый... Второй...

Радик не стал ждать, когда Линьков переключится на вторую группу, сам взял ее в прицел своего внимания. Три ублюдка в дальнем полутемном углу, с ними две девушки. Одна сволочь нависла над перепуганными жертвами, размахивается, чтобы влепить одной из них пощечину, чтобы окончательно сломить сопротивление... Радик предотвратил пощечину. Один-единственный выстрел, и грубиян уже забыл обо всем на этом свете – и о женщинах, и о том, что когда-то был живым...

Братки не теряются, лихорадочно хватаются за оружие. Кожаные куртки нараспашку, под ними пистолеты... Но Радик никому не оставил шанса... В свое время стрельба из малокалиберного пистолета была для него лишь элементом спорта. В армии он развил привитые с юности качества стрелка, усовершенствовал их в Афгане. И дальше продолжал заниматься... Точность и скорострельность на высоте, и все остальное на отшлифованных боевых рефлексах.

Тчих!.. «Наган» выплюнул вторую пулю... Тчих!.. Еще раз и точно в глаз. Кажись, все...

Волей-неволей Радику приходилось экономить патроны. «Наган» – отличное оружие, но все его положительные качества существенно смазывались одним главным недостатком. Медленная скорость перезарядки. Барабан не откидывался в сторону, отстрелянные гильзы вытаскивались с трудом – специальным стержнем-экстрактором, патроны вставлялись также со скрипом. В лучшем случае на перезарядку уходило десять секунд. Ни Радик, ни его командир не могли позволить себе подобной роскоши.

Но с бандитами уже покончено. В барабане еще четыре патрона. Нормально...

Одна девушка не подавала признаков жизни. И тому виной был Радик. Но не пулей ее зацепил, а страхом, который породили выстрелы из револьвера. Девушка стала жертвой обморока. А ее подруга хваталась за голову в паническом ужасе. Зато Радик оставался спокойным. В его случае паниковать никак нельзя. И суетиться тоже.

Линьков тронул его за плечо. Пора уходить. Радик поднес палец к губам, призывая девушек молчать.

– Мы ничего не видели! – с истеричным надрывом крикнула одна.

Но Радик в ответ мог лишь усмехнуться. Видела она все и расскажет, как было дело. Но ему-то чего бояться? На лице маска, глушители на стволах, стреляные гильзы в барабане. А то, что останутся следы от его кроссовок, так это не беда...

Они стремительно вышли из кафе и бесшумно растворились в темноте лесопаркового массива. Василий остановился и быстренько обработал следы хлорной известью из заранее припасенного пузырька... Радик вспомнил первый день их знакомства. Уж не для того ли комбат задал ему вопрос о способах борьбы с собаками преследователя? Может, он уже тогда присматривался к нему как к возможному помощнику?..

Свою форму они оставили в тайнике на полпути к машине. Переоделись, сложили одежду в баул, туда же бросили и оружие. Благополучно добрались до «Опеля». Все спокойно. Только на душе зудит какой-то нерв. Не испытывал Радик угрызений совести, но и не было чувства гордости и удовлетворения, которое обычно возникало в нем после успешного выполнения боевого задания. Хотя, казалось бы, они восстановили справедливость, наказали ублюдков. Ведь он же своими глазами видел, как бандиты издевались над закланными жертвами в образе несчастных девушек.

На обратном пути к Тихову Линьков подъехал к реке, набросал в баул камней и забросил его в воду.

– Теперь все...

Что называется, концы в воду, мысленно отметил Радик.

– Вот так, лейтенант, мы теперь с тобой кровью повязаны, – закуривая, сказал Линьков. – Я знаю: ты не из трепачей. Но все равно скажу. Забудь, что делал, забудь, что видел. Мы никого не убивали...

Радик молча кивнул. Конечно же, он никому ни о чем не скажет. Дураку же ясно, что их с комбатом самодеятельность тянет на высшую меру наказания. А ему это не нужно.

– Никого не убивали, ничего не делали, – расслабленно улыбнулся Линьков. – Но все равно спасибо, братишка... Да, кстати, Кривунов на повышение идет, как ты смотришь на то, чтобы роту его принять?..

Радик смотрел на это положительно. Но ему не хотелось думать, что предстоящее повышение было платой за кровь, которую он пролил на пару со своим командиром...

* * *

Начальник караула – должность ответственная, особенно в бригаде специального назначения. Шутка ли – девять постов... Но ничего, Радик справился. Первый блин в этой части не вышел для него комом.

В казарму он возвращался с чувством исполненного долга. Справа от него громыхали тяжелыми ботами три десятка молодцев с оружием. Бойцы не выглядели уставшими, но чувствовалось, что притомились ребята. Отдых-то у них будет, но какой. Сейчас сдадут оружие, дождутся ужина, затем личное время, просмотр вечернего информационного выпуска новостей, вечерняя прогулка и отбой. А завтра с утра – плановые занятия по боевой подготовке. Радику чуть полегче. Доложит ротному о прибытии, сдаст оружие и отправится домой. Лариса накормит его ужином, затем они сходят в кино на вечерний сеанс, ну а потом спать – по разным комнатам. Не очень романтично, но уж лучше скучноватый вечер в ее доме, чем дух армейской казенщины в казарме...

Комбат тоже только что сменился с наряда. Был дежурным по полку. Радик увидел его у входа в казарму. Он стоял с каким-то высоким офицером, о чем-то спокойно с ним разговаривал.

– Караул! – плавно усиливая голос, скомандовал Радик.

Подразделение перешло на строевой шаг.

– Смирно! Равнение направо!..

– Вольно, – отмахнулся комбат.

Его собеседник даже не обернулся. Как стоял спиной к строю, так и остался стоять. Такой наглости Радик еще не встречал. Комбат мог бы его одернуть, но сделал вид, что не заметил проявленного неуважения к укладу армейской жизни.

Радик остановил строй, отдал распоряжения, распустил людей. И сам отправился было в оружейку, но невоспитанный офицер вдруг повернулся к нему лицом... Радик удивленно вскинул брови. Перед ним стоял старший лейтенант из давнего, но незабываемого жизненного эпизода. Правда, в настоящем он был уже в другом, гораздо более высоком звании... Это был подполковник Подольских. Подполковник!.. Сшитая на заказ фуражка нового образца, рубашка с коротким рукавом, наглаженные брюки, красивые, но явно неформенные туфли...

И сам Подольских таращил на него изумленные глаза. Вне всякого сомнения, он узнал в нем своего старого соперника, если не сказать, врага.

– Здравия желаю, товарищ подполковник... – буркнул Радик.

Он хотел пройти мимо, но Линьков не позволил ему улизнуть. Кивком головы показал на своего собеседника.

– Подполковник Подольских, штаб главного управления...

Бригада напрямую и непосредственно подчинялась Главному разведывательному управлению Генштаба. Выходило, что Подольских был офицером вышестоящей инстанции, возможно, непосредственный начальник. Теперь понятно, почему он так вольготно чувствует себя на территории секретной части.

– Лейтенант Улич! – Радик быстро, но в то же время небрежно поднес ладонь к козырьку.

– Хорошо у него служба идет, – надменно усмехнулся Подольских. – Всего двадцать семь лет, а уже лейтенант...

– Только что из училища, – начал было комбат, но осекся. Удивленно посмотрел на подполковника. – А откуда ты... Вы откуда знаете, сколько ему лет?

– Да так, служили вместе... – поморщился Подольских.

Нетрудно было понять, что его накрыла волна неприятных воспоминаний.

– Я пойду? – спросил Радик.

– Иди, – кивнул Линьков.

Похоже, он понял, что между ним и Подольских существует какая-то давняя вражда. И, судя по всему, это очень его обеспокоило.

Радик разоружился сам, проследил за тем, чтобы личный состав караула сдал автоматы и боеприпасы. Испросил и получил у ротного разрешение убыть домой. Но не ушел: вызвал к себе комбат.

Линьков был один в своем кабинете. Но Радику вдруг показалось, что где-то рядом незримо витает дух Подольских.

– Что у тебя там за конфликт с Денисом Николаевичем вышел?

– С кем?

– С подполковником Подольских.

– А почему сразу конфликт? Он вам это сказал?

– Нет. Но между вами так искрило, что дурак поймет...

– Ну, было чуть-чуть...

Радик рассказал, как восемь лет назад в казахских степях он захватил брошенный Подольских «уазик». Но Юлю даже словом не упомянул. Как будто и не было ее там...

– Он что, такой злопамятный? – еще больше озадачился комбат.

– Ну, выходит, так... Он что, палки в колеса вставлять будет?

– Палки в колеса? Ну, не знаю... Он по работе с личным составом, а это вредный народ... Но твое назначение на роту уже утверждено. Завтра начнешь принимать дела у Кривунова... Да уж, задал ты мне задачу. Как же вас теперь с Подольских мирить...

– А зачем нас помирить?

– Все-таки вышестоящий штаб... А ты что, мириться не хочешь?

– Да мне, в общем-то, все равно. Я-то на него зла не держу...

– Ладно, что-нибудь придумаем...

Из канцелярии Радик выходил в скверном настроении. У Подольских отец генерал, сам он уже подполковник, тем более из главного управления. Может и подножку подставить...

Но настроение немного улучшилось, когда он подумал о Юле. Если Подольских будет воду мутить, он снова наведет мосты к его жене. И не только из мести. Где-то в глубине души он по-прежнему любил Юлю. А сегодняшняя встреча с ее мужем всколыхнула эти глубины, распахнула их, и чувства в любой момент могли вырваться на свободу. Может, и вырвутся, когда Радик увидит Юлю...

А узнать адрес подполковника Подольских можно – если, конечно, сильно захотеть... Можно было бы усомниться в том, что Юля до сих пор замужем за ним. Но в прошлом году, когда был в отпуске, слышал от бывших однокашников, что Юля замужем за военным, живет в Москве. Но сам за все годы, что навещал родителей, ни разу не встретился с ней. Зато теперь у него есть возможность наверстать упущенное, но уже здесь, в столице...

Лара ждала его – об этом свидетельствовал запах жареного мяса, доносившийся из кухни... Но, похоже, Лара была не одна. В полутемной гостиной накрыт стол, у окна спиной к Радику стояла незнакомая девушка в красивом облегающем платье с открытой спиной. Роскошные светло-русые волосы, струящиеся по плечам, волнующая фигура – тонкая талия, чуть широковатые бедра, длинные ноги... Радик не видел ее лица, но как будто какой-то бесенок шепнул из-за левого плеча, что это Юля... Каким-то образом она узнала, что Радик служит в Тихове, узнала, где он квартирует, пришла к нему тайком от мужа. Нелепое в своей абсурдности предположение. А вдруг?.. Кстати, а где Лара? Почему ее не видно и не слышно?..

Но Лара сейчас мало волновала Радика. Все внимание поглотила Юля... Или девушка, чье обаяние одной с ней частоты, на чью волну самонастраивается его мужская сущность... Радик стоял как вкопанный, не в силах отвести от нее взгляд. А она, казалось, и не думала обращать к нему свой лик. Но все же обернулась к нему...

От изумления у Радика перекосило челюсти. Перед ним стояла Лара. Роскошные волосы в стильной прическе, прелестное лицо под легким налетом макияжа, шикарное платье с глубоким декольте... От нее веяло свежестью утренних роз и романтикой бескрайних просторов... Сказать, что Радик был шокирован, значит, не сказать ничего. Он был ослеплен... Никак не ожидал он, что Лара способна была произвести столь потрясающее впечатление...

– Как служба? – с игривой искоркой во взгляде спросила она.

Это был ее голос, но звучал он как-то по-особенному. Куда-то исчезло внутреннее напряжение, в котором Лару держал страх перед своим прошлым и отчимом в настоящем. Раскрепостилась девушка, и голос обрел естественную легкость.

– Да вроде ничего... – оторопело выдавил из себя Радик.

Он уже не хотел думать о Юле. В это трудно было поверить, но ее образ мерк на ослепительном фоне, который создала Лара. Нет, не на фоне. Она заслонила собой Юлю...

– А я ужин приготовила, стол накрыла...

Радик даже не глянул на стол. Он будет рад и трем корочкам хлеба, лишь бы Лара никуда не исчезала.

– Ты даже не представляешь, как я рад.

– Насколько рад, настолько и голоден, или я не права?

– А-а, да, голоден... Э-э, как зверь...

– Я вина купила.

– Э-э, может, и не надо...

Опасно было поить его «зверя». Он уже и без того готов к прыжку, и если слетят тормоза... Но ведь совсем недавно Лара сама предложила ему заняться этим. Чтобы его при себе удержать. Тогда он посоветовал ей оставаться самой собой... Посоветовал, а она не послушалась. И превзошла саму себя... А может, она стала такой, какой она и должна была стать, если б не душевная травма, которую нанес ей отчим... Так или иначе, но Лара сражала наповал. И Радик с трудом удерживался от соблазна свалиться с ног в обнимку с ней...

– Почему не надо? – насмешливо повела она бровью.

Она стояла от него на расстоянии вытянутой руки. Нос улавливал тонкий аромат духов и волнующий запах молодого чистого тела.

– Ну, может, и надо...

– Тогда иди, мой руки.

Радик послушно зашел в ванную, сунул руки под струю воды... Не так давно он мысленно упрекал Лару в нечистоплотности. А сам собирался садиться за стол, не отмывшись от налета служебно-трудовых будней. И если бы только за стол. Ведь он нацеливался на нечто большее...

Он быстро сходил в свою комнату, взял чистое белье, полотенце.

– Я сейчас...

Прикрыл за собой дверь в ванную, разделся, залез под душ.

Он намылился с головы до ног, когда дверь тихо открылась и в ванную зашла Лара. На губах смущенная улыбка, а в глазах шальной блеск.

– Кажется, кто-то просил спинку ему потереть? – напомнила она сцену из недавнего прошлого.

– Так это сколько ж воды утекло.

– Но мы-то остались...

Она дождалась, когда Радик повернется к ней спиной, отвела в сторону полупрозрачную занавеску, взяла мочалку, мыло... Начала с плеч, опускаясь все ниже и ниже... Радик не мог больше терпеть. В конце концов она сама напрашивалась. Но она как будто почувствовала момент, когда он готов был развернуться к ней лицом, и выпорхнула из ванной...

Лара ждала его за столом. На губах многообещающая улыбка, в глазах разбушевавшиеся бесенятки. Сейчас Радик точно знал, что она не ускользнет. Подсел к ней, взял ее за руку. Кожа упругая, нежная – его пальцы легко, как по маслу, скользнули вверх по плечу, коснулись тоненькой тесемки, пробежались по красивому колье, снова вернулись к тесемке, откинули ее на плечо, медленно, но уверенно двинулись в наступление на ложбинку в декольте...

– Может, сначала поужинаем? – запрокидывая назад голову, дрогнувшим голосом спросила она.

– Это обязательно?

– Нет...

– А это?

Его рука нырнула в ложбинку, пальцы нащупали затвердевшую пуговку на упругом полушарии.

– Не знаю...

Вторая «пуговка» затвердела уже в пальцах. Лара издала полувздох-полустон.

– Так будем ужинать или потом?

– Потом...

Иного ответа Радик и не ожидал. Не для того Лара скинула оковы прошлого, чтобы зажиматься под натиском настоящего...

Глава 10

Приборостроительный завод дышал на ладан. Государственных заказов нет, а свободный рынок настолько насыщен импортом, что совковой технике там делать нечего. Штат завода сокращен на две трети, а оставшиеся работники зарплату видят лишь во сне. Зато директор имел вид сытого и довольного жизнью человека. Что ж тут непонятного – завод расположен в районе третьего транспортного кольца, обширные территории с выходом на магистральное шоссе... Одним словом, от арендаторов нет отбоя. А это живые деньги, часть которых сливается в собственный карман.

Но Юля могла рассчитывать на особое к себе отношение с его стороны. Как-никак ее фирма уже второй год арендует часть территории, платит исправно. К тому же она красивая женщина...

– Георгий Анатольевич, я думаю, мы договоримся, – мило улыбнулась она.

И чувственно провела рукой по оголенной коленке... Юбка у нее далеко не самая короткая, но нога заброшена за ногу, потому коленка на виду. Больше она позволить себе не может. Она деловая женщина и за рамки легкого флирта выходить не собирается.

– Ну, как бы вам сказать... – замялся собеседник. – На эту территорию претендует солидное предприятие...

Юля мысленно усмехнулась. Знала она это «солидное» предприятие. Обычная торгово-посредническая фирма, еще никак не заявившая о себе.

– Сегодня это солидное предприятие, а завтра банкрот...

Она убрала ногу с ноги, оправила юбку. И кокетства в ее взгляде – ни на грамм.

– А наше предприятие работает стабильно, и вы это прекрасно знаете. И, конечно же, понимаете, что расширяемся мы не от плохой жизни...

– Ну, в общем-то, да. Арендная плата поступает исправно...

– Так в чем же дело?

– Видите ли, я обещал людям...

Юля могла бы побиться об заклад, что твердых обещаний этот хитрец никому не давал. И антимонию он разводил только для того, чтобы урвать лишних двадцать-тридцать тысяч отката, который причитается ему за лояльность. Но Юля и без того обещала ему немало.

– Ну, что ж, в наше время обещание – это почти договор. А договор, как известно, дороже денег... – скорбно, но в то же время смиренно вздохнула Юля. – Что ж, придется разориться. Влезем в долги, все такое...

– Ну, пожалуй, мы сможем договориться, – расплылся в улыбке Георгий Анатольевич.

– Нет, вы не так меня поняли. Раз нет возможности расшириться здесь, придется перебраться на другое место.

– И куда, если не секрет? – слегка озаботился директор.

Юля впилась в него пристальным взглядом.

– Секрет.

Она могла бы наплести ему сказку про какую-нибудь автобазу, которую можно не просто арендовать, а приватизировать. Но чутье делового человека подсказывало ей, что в данной ситуации молчание дороже самых красноречивых слов...

– А как же мы?

Похоже, Георгий Анатольевич попался на ее не хитро, но уверенно заброшенную удочку.

– Кто это мы? Мы, Николай Первый? Или мы – это вы с вашим солидным предприятием?..

Она допустила ехидство в свой голос ровно настолько, насколько было нужно.

– Мы – это я и наш завод... Мы бы не хотели терять такого арендатора...

Директор отчаянно ждал, что скажет Юля. Но она промолчала в ответ на искусственно созданную паузу. Пусть сам догадывается, что у нее на уме.

– Может быть, еще не поздно прийти к разумному компромиссу?

Это были его слова, это было его предложение.

– Вы знаете мои условия, – с прохладцей сказала Юля.

– Вообще-то, условия диктую я, – неуверенно заметил Георгий Анатольевич.

В ответ Юля пожала плечами. Дескать, хозяин – барин.

– И у меня такое условие... – вымученно улыбнулся он. – В приложении к нашим предварительным договоренностям... Вы поужинаете со мной, и считайте, что дополнительная площадь под аренду – ваша.

– Ну, если только поужинать, – тепло, но ничего не обещая, улыбнулась Юля.

Речь шла о дополнительной площади, представлявшей собой без малого полтора гектара производственно-складских помещений, которые можно было переоборудовать под павильоны и мастерские автосервиса. Выгодное это дело – торговать автомобилями, но не менее доходно их обслуживать и ремонтировать. Автосалон должен быть комплексным, с полным циклом услуг – только тогда он сможет считаться по-настоящему солидным и успешным предприятием. Юле нравилось заниматься бизнесом, но еще больше нравилось заниматься им в развитии – от меньшего к лучшему, от лучшего к совершенству. И если путь к успеху требует от нее немного женских чар, почему бы и не прибегнуть к ним...

Она позволила увлечь себя в дорогой ресторан, поужинала с Георгием Анатольевичем под неусыпным бдением вышколенного официанта. Икра, омары, ананасы, шампанское... Но не позволила увлечь себя в номера, хотя он и намекал. Может быть, она и не самая примерная мужняя жена, но это уж слишком – провести ночь с мужчиной, за ужин с которым ей пришлось платить из своего кармана. К тому же ей домой пора – семья у нее.

Жили они в обыкновенной двухкомнатной квартире в спальном микрорайоне на Юго-Западе Москвы. И то, считай, повезло. Денис получил ее еще в девяносто третьем году, каким-то чудом. Впрочем, чудо это известно – генерал-лейтенант Подольских. Еще до своего ареста Николай Николаевич смог выбить для своего сына квартиру. Как-никак, Денис был в Германии, а для военных, служивших там, действует какая-то особая жилищная программа. В подробности Юля не вникала – зачем, если квартира уже есть...

Квартира обыкновенная, но на ремонт и на мебель они с мужем потратились серьезно. Может быть, потому Юлю здесь все устраивало. Пока устраивало... Бизнес идет в гору, жизнь улучшается, аппетиты растут. Со временем они обязательно обзаведутся более солидными апартаментами где-нибудь на Новом Арбате. А почему нет?

Поздно уже, начало одиннадцатого. Дочка уже спит. Но Денис бодрствует – и не к добру это. Взгляд темный, как та туча, из которой вот-вот полыхнет...

– Ты же знаешь, я в ресторане была. И знаешь, с кем... Чисто деловой разговор...

– В постель его не пробовала перевести? – злобно спросил он.

– Если с тобой, то почему нет?

– Не со мной! Со своим Георгием Анатольевичем!

– Он такой же мой, как и твой... Я смотрю: ты все дела переложил на мои хрупкие плечи...

– Я тоже не сижу сложа руки!

Что верно, то верно – Денис обеспечивал безопасность семейного предприятия. И, надо сказать, справлялся с этим неплохо... Хотя какая могла быть безопасность в эпоху дикого капитализма? Бандиты на каждом шагу – только избавишься от одних, тут же появляются другие. В машину садишься как на пороховую бочку, а из офиса выходишь, по сторонам оглядываешься – или взорвут к чертям собачьим, или застрелят. И охраной обзаводиться бесполезно – она только от хулиганов может спасти, а от киллера – нет... Но пока все спокойно – никто не наезжает, предъяв, как говорится, не предъявляет. Надолго ли?

– Да, но выговаривать мне не надо. Я, между прочим, дело большое сделала, об аренде договорилась...

– А что аренда? Деньги вбухаем, а этот жук возьмет да расторгнет договор...

– А ты на что? – усмехнулась Юля. – Объяснишь ему, что он не прав. Если не поймет, мальчикам своим скажешь. Пиф-паф, ой-ей-ей!..

– Он же не бандит...

– Время такое. Сейчас всякий, кто поступает по-скотски, уже бандит...

Юля не считала себя кровожадной женщиной. Но если Георгий Анатольевич подложит ей свинью, плакать она не станет, когда узнает о его трагической гибели... Она уже поняла, что Денис в бизнесе разбирается примерно так же, как мартышка в оптике. Но по части возмездия он дока. Не раз уже это доказывал... А как еще выживать в этом жестоком мире, где каждый рад сделать из тебя дойную корову. Чтобы оставаться человеком, одних зубов мало – нужно еще уметь перегрызать паразитам глотки...

– Спорить не буду, – кивнул Денис.

Вместо того чтобы успокоиться, он снова стал заводиться. Взгляд налился кровью.

– О каких это мальчиках ты говоришь? – раздувая ноздри, спросил он.

– О твоих... – удивленно посмотрела на него Юля. – Откуда я знаю, кто там на тебя работает...

– А я знаю!..

– Ну и что?.. Что это с тобой?

– Улича помнишь?

– Тьфу ты!.. Дорогой, я сегодня очень устала, мне сейчас не до игр...

Она бы уже и забыла о том, что когда-то изменила мужу с Радиком. Но Денис постоянно напоминал ей об этом. Более того, на этих воспоминаниях он устраивал самый настоящий спектакль с извращенным сценарием. Честно говоря, было время, когда Юле нравились эти садомазохистские забавы. Да и сейчас она заводилась от них, если по настроению. В процессе ничего, но после начинало тошнить... Похоже, Денис как раз и собирался навязать ей очередную игру. Но сейчас у нее не было настроения.

– Да и Аленка может проснуться... К бабушке отвезешь, тогда...

– А я тебя тихо задушу! Она ничего не услышит!..

Юля испуганно смотрела на мужа. Похоже, игры здесь ни при чем. Не на шутку он рассвирепел. В глазах – безумный блеск...

– У тебя все дома? – язвительно, но с опаской спросила она.

– Не все! Жена блудует!..

– Ты же знаешь, это было давно и неправда...

– Но было! И правда!..

– Тогда ты псих... – поморщилась Юля. – Если тебе что-то не нравится, мы всегда можем развестись...

– Какая ты умная! Фирма на тебе висит!..

– Я отдам все... – неуверенно сказала она.

– Боишься?.. А чего бояться? Скажешь своему Радику, и он меня в два счета. Раз-два, и нет проблемы!

– Я тебе давно говорю: увольняйся со службы. На двух стульях сразу сидишь, оттого тебя и пучит... Какой, к черту, Радик? Откуда он может взяться?..

– Может... И тебя, может, уже нашел... Здесь он, в Москве!..

– Ну и что?

– Как это что? Он в нашей системе служит, он может узнать, где я живу. Может, и узнал... Признавайся – подбивал он к тебе клинья или нет?..

– Ты точно псих!.. Если бы узнал, если бы подбивал, что с того? Триста лет он мне нужен!..

– Но раньше был нужен?

– Раньше у меня ветер в голове гулял!.. И вообще, хватит нести чушь! – не выдержала, взорвалась Юля. – Купи курицу и долби ей мозги!..

– Извини...

Наконец-то до Дениса дошло, что переборщил он со своими претензиями... Ну, всплыл где-то Радик, ну и что с того? Плевать Юля на него хотела...

– Да пошел ты! – на остатках злости отмахнулась она.

И отправилась в душ. Ополоснулась и спать. Поздно уже, а завтра утром снова на работу... Не могла она уже обходиться без своего автосалона. Он был ее детищем, и она страшно боялась потерять его. И если Денис попробует забрать его, так просто она не сдастся. Надо будет – и киллера найдет...

Она уже выключила свет, когда Денис забрался к ней в постель. Жадно дыша, полез под ночнушку, но получил по рукам.

– Отвали!

– Обиделась? – угрюмо спросил он.

– На дураков не обижаются.

– Я действительно вел себя как дурак...

– Кто бы сомневался... Поздно уже, спать давай.

– Что, и про Радика спросить не хочешь?

– Достал ты меня со своим Радиком. До печенок достал...

– Я думал, тебе интересно...

– Мне интересно, а ты меня просветил. Чуть перепонки от твоих воплей не полопались... Не нужен мне твой Радик. Неинтересно мне... Все, доволен? Спокойной ночи!..

Но Денис не унимался.

– Знаешь, кто Баяна на тот свет спровадил? – спросил он.

– Зачем это мне знать?

Юля знала, что Баян со своей бандой приказал долго жить. Из-за того, что на ее салон наехал, потому и преставился. Но кто его убрал, как – это ее совершенно не волновало. У каждого свой геморрой.

– Да так, мысли вслух... Я не уверен, но, судя по всему, он это...

– Кто он?

– Радик... В Тихове он служит, в спецназе... Лейтенант, только что после училища... С моим человеком служит... Я так понял: он это Баяна сделал, ну, на пару с этим человеком...

– И зачем ты мне это сказал?

– Да говорю же, мысли вслух...

– Ты же не идиот, чтобы о таком вслух думать.

– Не идиот... Но у судьбы ирония идиотская. Радик враг мне, а работает на меня. Точно, идиотизм... А работает неплохо. Чистый профи. В Афгане был, три ордена... Но я ему тебя не забуду...

– Злопамятный ты.

– Да нет, не злопамятный. Но крест поставлю каменный...

– Сам же говоришь, что на тебя работает.

– Ну, он-то этого не знает... А может, и знает... Ладно, это моя головная боль... И твоя тоже.

– Я-то здесь при чем?

– А то, что к тебе может сунуться. За любовью...

– Как сунется, так и засунется...

Юля была уверена в том, что говорила. Не волновал ее Радик... Если уж на то пошло, то Артем нравился ей гораздо больше. А Радику она отдалась скорее из жалости. Хотя, надо сказать, элемент удовольствия в ее отношении к нему также присутствовал. Изменился Радик за первый год службы, возмужал, какая-то интрига в нем появилась. А в постели так вовсе монстром оказался. Но все эти страсти-глупасти в далеком прошлом. И сейчас у нее не было никакого желания к ним возвращаться...

* * *

Юля стояла у окна в своем кабинете и смотрела во двор. Одолевало ее вовсе не праздное любопытство. Окна выходили на смотровую площадку, где стояли выставленные на продажу автомобили: под навесом – новые иномарки, под открытым небом – подержанный импорт и новенькие выкидыши отечественного автопрома. Крытый павильон для новых иномарок пока что в стадии строительства, к зиме будет готов, так что солидным клиентам уже не придется мерзнуть в поисках подходящего варианта. В том же павильоне будет новый кабинет, а то в этом как-то несолидно. И сквозняки гуляют, и мыши ночью по столам ходят...

Ее внимание привлек молодой человек, крутившийся возле новенького «БМВ» «седьмой» серии. Короткая стрижка, зеленый пиджак поверх черной футболки, темно-серые отглаженные брюки. Короткая стрижка, «рыжий» цепур на мощной шее, массивная золотая печатка на пальце... Нетрудно было догадаться, к какому слою общества принадлежал этот тип. Но, как это ни странно, антипатии он не вызывал. Хотя и симпатии тоже. Юля узнала этого человека. Это был Артем, ее грезы и даже любовь в прошлом. И, возможно, головная боль в настоящем.

Артем осматривал багажник и не заметил, как подошла к нему Юля.

– Ну и что скажешь? – не очень любезно спросила она.

Артем какое-то время постоял, соображая, не ослышался ли он. Затем резко развернулся к ней. И сразу же узнал ее. К удивлению в глазах добавилось восхищение.

– Юлька! Ничего себе!

Юля и сама знала, что выглядит на все сто. Не зря же ухаживала за собой, с удовольствием позволяла холить и лелеять себя в салонах красоты. Модная прическа – волосок к волоску, деловой костюм от Армани, вовсе не подделка, туфли от Гуччи...

– Не Юлька, а Юлия Алексеевна.

– Да брось ты в старухи себя записывать!.. – ничуть не смутившись, весело махнул он рукой. – Сколько ж тебе лет? Двадцать семь. В жизни не поверишь. Девятнадцать – максимум!..

Юля понимала, что это не более чем комплимент, но все же была польщена.

– А я смотрю, ты на «новорожденных» засматриваешься? – спросила она и кивком головы показала на машину.

– Да, от такой киски я бы не отказался... – Артем причмокнул губами от переизбытка чувств. – Хотя какая это киска. Пантера!..

– Покупай.

– Да вот думаю...

– Хорошо живешь, если думаешь.

– Да жизнь вроде бы удалась... А ты здесь что делаешь? Смотрю, прикинута ты не хило. Тоже тачку выбираешь, да?

– Скорее продаю.

– Да ладно тебе, не похожа ты на продавца... Стоп! Да ты, по ходу, рулишь здесь... Ну, в смысле, твоя фирма, да?

– Не моя, а мужа...

– Так-так, погоди, – Артем озадаченно наморщил лоб. – Муж-то у тебя военный...

– А ты не знаешь, кто у меня муж.

– Ну да, ну да... Денисик у тебя муж... В каком он звании?

– Подполковник.

– С ума сойти, летехой совсем недавно был... Время летит как, а?.. Значит, он служит, а ты здесь рулишь...

– Что, помочь хочешь?

– Да я бы не отказался... А ты что, предлагаешь?

– Не предлагаю, а спрашиваю. Пришел чего? За машиной или как?

Юля смотрела на него напряженным, немигающим взглядом. Но Артем легко выдержал его. Усмехнулся.

– А если как?.. Честно тебе скажу: не думал, что ты здесь... А от машинки бы я не отказался...

– Один уже хотел на машинке прокатиться. Недавно похоронили...

– Ай-я-яй! Беда-то какая... – Артем улыбался, но только губами.

В глазах – беспокойные думы.

– Что-то в горле у меня пересохло. Может, кофейком угостишь, раз уж ты здесь хозяйка...

– Обойдешься.

Чувствовалась в Артеме серьезная криминальная закваска. Ничего хорошего в том не было, но сам по себе он так и остался парнем хоть куда. Высокий, статный. И сексуальный шарм все той же силы заряда, если не больше... А у нее так давно не было мужчин, кроме мужа. И так вдруг захотелось отправиться на поиски приключений... Вот поэтому она и не повела его в свой кабинет на чашечку кофе. Во-первых, нужно держаться подальше от соблазнов, а от опасных – в особенности. Во-вторых, не так все просто, как кажется. Охранники в салоне – все сплошь и рядом люди Дениса, да и рабочий персонал наполовину постукивает ему, то есть держит его в курсе событий.

– Холодная ты какая-то, – разочарованно поджал губы Артем.

«Это снаружи, а внутри горячая...» – Юле хватило ума не воспроизвести эту мысль вслух.

– Какая есть.

– Мне бы поговорить с тобой. А тут люди вокруг...

– Хорошо, что люди. Чем больше людей, тем больше машин продам...

– Так у тебя дела и без того хорошо идут.

– Все-то ты знаешь.

– Знаю... Говорю же, разговор есть...

– Ну, хорошо...

Она села в машину, за руль, Артем приземлился рядом. С легким вмиг рассосавшимся шумом закрылись дверцы. Но это не опасное уединение. Тонировка на стеклах заводская, едва заметная. Люди вокруг – покупатели, продавцы-консультанты. Они все видят. И никто не скажет, что Юля занималась чем-то непотребным. А то что Артем к ней пожаловал, а не кто-то другой, так не она же его звала – сам пришел. И пока еще не совсем понятно, зачем?

– И о чем ты хотел поговорить?

– Ну, о жизни. Как ты жила-поживала, все такое. Но это так, чисто из интереса...

– А деловой интерес в чем заключается?

– Так это, говорю же, фирма у тебя не слабая. Товар качественный, место хорошее, работаете с умом...

– А если короче?

– Ну, если короче, то дело к ночи...

– Ага, к солнечному затмению, – криво усмехнулась Юля. – «Крышу» поставить хочешь?

– Ну, не то чтобы хочу...

– А кто ты такой?

– Да я-то серьезных людей представляю...

– А сам по себе ты кто?

– Да тоже не с бухты-барахты... Я ж на зоне три года топтался, в авторитете откинулся. И здесь, в Москве, не слабо поднялся... Но разговор не обо мне. О людях, которых я представляю. Серьезные люди, очень серьезные люди...

– Не нагоняй туман, и так тошно. Достали меня ваши «крыши»...

– Да знаю, что достали... – в мрачном раздумье кивнул Артем. – Машук на ваш салон наехал. Нет Машука. Чимкент – нет Чимкента. Баян с братвой сгинул...

– Но я-то здесь при чем?

– Вот и я думаю, при чем?.. Муж твой где служит?

– Где надо, там и служит...

– Да ты не хорохорься, не надо. Мы ж если взялись, все равно узнаем, что да как... Так что лучше сама скажи.

Юля и сама понимала, что если братва возьмется за дело, то сможет вычислить Дениса. Достаточно проследить за ним. А где он живет, узнают через нее. За ней следить будут... А это ей ни к чему.

– И скажу. Главное разведывательное управление.

Уши сдавило тяжелое напряженное молчание. Артем молчал не меньше минуты, переваривая полученную информацию.

– Не врешь? – озадаченно спросил он.

– Зачем?

– Да, незачем... Все равно ведь узнаем. А ты не глупая... Теперь все ясно.

– Что, ясно?

– Да почему братва гибнет... Значит, вот какая «крыша» у тебя...

– Тебе ясно, но мне-то ничего не ясно...

– Да ладно тебе, не колотись. Никто тебе предъявлять не будет. Чимкент со своей отморозью – чисто нарыв гнойный. Никто не подпишется, не боись...

– Да я и не боюсь...

– Ну да, с такой-то «крышей»...

– Не понимаю, о чем ты.

– Ладно, не понимаешь... Ну да, я бы на твоем месте не кололся. Вдруг я из ментовки.

– Да по мне хоть из цирка. Перед законом я чиста. И муж мой тоже...

– Ну да, и ворованными тачками не торгуете?

– Представь себе, нет.

– Не представляю, но верю. Тебе верю... Слышь, Юль, ты чего такая напряженная, а?

Из мрачного, продуманного братка Артем снова превратился в задорно-бесшабашного молодца, каким помнила его Юля в пору своей шальной юности.

– Расслабься! – широко улыбнулся он.

Зубы коричневые с желтизной, две золотые фиксы... Не похоже было, что он в милиции служил. Скорее срок отбывал...

– Помнишь, как мы в баньке веселились, а?

– Помню, – укоризненно глянула на него Юля. И тут же улыбнулась, дурея от собственных воспоминаний. – Но плохо...

Действительно, так оно и было... Парней у нее всегда хватало – с кем-то дружила, кого-то держала про запас, а с кем-то откровенно беспутничала. Голова легкая была и пустая – вакууму много, вот и заполняла она его вином дешевым и гулянками... Один беспутный дружок в баньке предложил ей попариться. Она не отказалась. Пришла, а там еще двое. Ей бы уйти, а она портвейн наравне со всеми пить. Помнила, как пошла париться со своим дружком. Но плохо помнила, как тот поменялся местами с Артемом. Зато отлично помнила, как гуляла с ним уже после того. Артем кобелировал напропалую – то с одной, то с другой. Но и на Юлю его хватало. Любвеобильным парнем был...

– Но ведь было, – заигрывающе усмехнулся он. – Знаешь, я вот вспоминаю всех своих подруг, точно тебе скажу: лучше тебя никого никогда не было...

– Зачем же Радику меня сдал? – огорошила его Юля. – Тогда, в учебке...

– Тебя?! Радику?.. Он же мне другом был. Настоящим другом... Я тебе больше скажу: таких друзей, каким он был, у меня больше не было... А он тебя любил. А когда ты в учебке появилась, ну, с мужем, так он совсем с катушек съехал... Чуть не убил меня, когда узнал, что я к тебе хожу... А он пацан очень крутой. Сила в нем зверская... Да и не в том дело. Все-таки друг... А это, ну то, что тебя сдал... Так ты ж не вещь, чтобы тебя в прокат сдавать. Сама же в кайф вошла... Он же нравился тебе, да? Скажи, что нравился...

– Да так... – пожала она плечами.

– А кто больше нравился: я или он?

– Что, ностальгия проснулась?

– Ага... Ну так кто: он или я?

– А если скажу, что ты?..

– Да можешь не говорить. И так знаю, что я... А остановилась ты на нем... Меня прокинула, да?

– Я еще Радику сказала, что с детством завязала. Думала, в последний раз, а тут Денис...

– Да, история... Знаешь, что самое обидное. Ладно, из-за тебя с Радиком разодрались, дело житейское, то да се. Другое плохо. Он, когда в Афган уходил, думал, что это я его тогда мужу твоему сдал. А я и не оправдывался. Знал, что не поверит, потому и молчал... А там все против меня было. Курить ночью выходил? Выходил. Значит, в дежурку мог сбегать. И в штате, под Бубенцовым остался... Самое смешное, что Радик ушел, а через неделю я за ним, в Афган... Я слышал, он под Гардезом стоял. А я под Гератом, совсем другая сторона... До дембеля месяц оставался, а тут беда – кишлак по запарке спалили. Думали, пронесет, а ни фига – прокуратура, трибунал, все такое. Кто-то на дембель, а я на зону. Такие вот дела. Даже не знаю, вернулся Радик или нет... Ты не знаешь, жив он или нет? Вы ж в одном классе учились...

– Учились. Жив он...

– Как он там?

– Не знаю. Давно дома не была.

Юля не стала говорить Артему, что Радик служит здесь, в ближнем Подмосковье... Правильно сделал Денис, что рассказал про него. Теперь она знала, на кого и как работает Радик. А не знай она нюансов, сболтнула бы сейчас про него Артему...

Нельзя Артему знать про него. Вдруг захочет с ним встретиться? Вдруг узнает то, что ему никак нельзя знать?..

– Я тоже давно не был. Надо бы как-нибудь съездить. Может, с Радиком пересекусь... Знать бы, какая гнида его сдала...

– А чего тут знать? Сам себя и сдал, – усмехнулась Юля.

Там, в учебке, сначала Артем повадился к ней, затем Радик. И все через балконы. Ловкость-сила есть, ума не надо. А на нижних этажах люди жили.

– Капитан Ваньчук, он под нами жил. Он заметил, как Радик через балкон лез...

Если точней, Ваньчук сначала думал, что ему померещилось – слишком быстро Радик прошмыгнул через второй этаж. А потом стоны услышал. Ее стоны... Странно, муж на службе, а жена... Взял да позвонил Денису... Скотина. Ведь она же собиралась завязать...

– Вот, значит, как ларчик открывается, – не очень весело улыбнулся Артем.

– Все просто, – движением бровей подтвердила она.

– А Радик все на меня думает... Ну да ляд с ним. Что было, то прошло. Зато мы с тобой остались...

– Даже не думай...

– Здесь и сейчас – и не думаю. Народу много, стукнет кто... Может, как-нибудь пересечемся?

– Может быть, когда-нибудь...

– О! Это уже что-то...

– А если точней, то ничего... Не выйдет у нас ничего.

– Почему?

– Мы с тобой по разные стороны баррикад, вот почему. Ты – бандит, я же – твоя предполагаемая жертва. Ты и сейчас на меня как на овцу смотришь. Сначала попользуешь, а потом на шашлык...

Какое-то время Артем смотрел на нее насмешливо-понимающим взглядом.

– А ты не глупа, мать... Но ты, правда, самая лучшая. Расфуфыренные фотомодельки рядом с тобой не стоят. Они пустые, а ты умная. Они фальшивые, а ты настоящая...

– Все сказал?

Юле пришлось поднатужиться, чтобы устоять перед этим липко-медовым потоком лести. Одно полушарие соглашалось с Артемом – да, она действительно самая лучшая. А второе – углекислой пеной сомнений тушило огонь соблазна. Женская логика призывала ее соглашаться с ним, а чутье делового человека подсказывало, что Артем стелет мягкую постель, но спать на ней – вместе с ним – будет ой как жестко. Запутает ее в своей паутине, затащит в свое паучье гнездо и сожрет вместе с автосалоном...

– Нет, только начал.

– Прошу тебя, уйди. Хорошо?

Она с силой вцепилась в рычаг ручного тормоза, резко вверх повела его до упора. Как будто жала на собственные тормоза.

– Ты этого хочешь? – Он смотрел на нее со стопроцентной уверенностью в собственной неотразимости.

Но Юля уже знала, как избавиться от этого дьявола-искусителя.

– Хочу. Прощай!..

Она вышла из машины, закрыла за собой дверцу... Не будь он бандитом, никакая бы сила не удержала ее от соблазна. Но сейчас она уходила, чувствуя себя героической женщиной, чуть ли не образцом святости и целомудрия.

Стоявший неподалеку охранник почувствовал, что нужен ей, сделал шаг навстречу.

– Рома, я в кабинете, никого ко мне не пускай...

Но Артем не стал ломиться к ней, покрутился вокруг машин и исчез... Юля ощутила, как защекотал нервы ток сомнений. Может, зря она прогнала Артема?.. Спору нет – она деловая женщина. Но прежде всего она просто женщина! Большие перемены в жизни ей не нужны – и так все неплохо. Но свежая быстрая струя в жизненной реке ей бы не помешала, а то Денис давно превратился в застойное болото. И даже его извращенные игры не могли освежить чувства. Да и не хотела она больше перед ним унижаться. Она уже совсем не та, что прежде...

Глава 11

Юля была распята, словно на кресте. За одну руку ее держал Радик, за другую Артем, его дружок, оба в солдатской форме. И тот и другой тянут ее на себя, словно канат ее растягивают. Ноги ее зависли над землей, руки едва не отрываются – ей должно быть жутко больно, но она хохочет-заливается, губами шлет воздушные поцелуи то Радику, то Артему. Подол платья под порывами ветра задрался до самого пупа, а ей хоть бы хны.

«Твари!» – заорал Денис.

Погоны старшего лейтенанта на нем. Фуражки нет – он в сердцах швырнул ее в Радика. Но попала она в Артема. Жаль, что это был не диск от штанги. Артем демонически захохотал и с еще большим остервенением дернул на себя Юлину руку – так, что оторвал ее вместе с мясом... Хотя мяса как такового не было. Какая-то вата клоками, опилки... Радик сгреб однорукую Юлю в охапку и вместе с ней скрылся в крутящейся тьме песчано-пылевой бури. Артем же заржал, как бешеная лошадь, подскочил к Денису, замахнулся оторванной рукой...

Денис проснулся в холодном поту. Вокруг – привычная обстановка спальни, мирно тикают часы в мраморном корпусе. Рядом, носом зарывшись в подушку, спит Юля... А может, и не она это вовсе. А если она, то, возможно, без руки. Кошмарное видение сгинуло, но чувство кошмарной реальности еще не выветрилось из сознания, и Денис не удержался, включил ночник, ощупал жену с ног до головы. Вроде бы все на месте.

Юля проснулась, приоткрыв глаза, удивленно глянула на него.

– С ума сошел?

– Спи... Сука...

Денис не ожидал от себя последнего слова. Но «птичка» вылетела, а Юля ее поймала. Его тряхнуло изнутри так, что сон как рукой сняло.

– Что ты сказал? – возмутилась она.

– Что слышала, – угрюмо буркнул он. – Тебя на части рвут, а ты хохочешь... Чем вы там, в «уазике», занимались?..

Денис не мог забыть тот жуткий день, когда Радик и Артем угнали его «уазик» вместе с женой. Он гнался за ними, а они не останавливались. И неизвестно, чем они там с Юлей занимались, пока ехали...

– Сколько раз тебе говорить, не было ни-че-го!.. Их четверо было! Четверо! Не могла же я со всеми!..

– А если бы двое было, могла бы?

– Не-ет!..

– Могла бы! Я знаю, что могла!.. И было!.. Проси прощения, тварь!..

Денис гудел, как электромотор на запредельных оборотах. И в голове – умопомрачительные завихрения индукционного тока. А внизу живота затвердела извращенная страсть... Юля должна была понять, что ему нужно. Не первый год замужем, знает, как загладить свою вину. Обычно она принимала правила его игры. И сейчас должна была понять.

– Белены объелся! Аленка спит! – попыталась урезонить его Юля.

Но Дениса уже накрыло с головой. Он уже не ведал что творит.

– Я сказал, на колени!

Он схватил ее за шею, навалился на нее всем телом, с трудом, но все же сломил сопротивление... А потом сам ползал перед ней на коленях, вымаливая прощение.

– Сон мне приснился... Радик и Артем тебя на части рвали... Руку тебе оторвали... Радик тебя куда-то утащил, а Артем ударить меня хотел, твоей же рукой...

– Лучше бы он убил тебя, идиота... Псих ты, потому и сны тебе такие снятся...

– Не знаю... Ты же сама говорила, что Артем к тебе приходил...

– Говорила. Потому что не хочу я с ним, потому и сказала. Поверь: если бы я с ним закрутила, ты бы ничего не узнал, – ехидно усмехнулась Юля.

– А если закрутила?

– Тогда бы у тебя рога на голове выросли. Ты в двери нормально проходишь, рогами не стукаешься, нет? Значит, нормально все... Достал уже! Спи!..

Денис попытался уснуть, но не выходило. Катавасия какая-то в семейной жизни. Ладно, что было, то прошло. Восемь лет Юля вела себя безупречно. Но вот началось – сначала Радик всплыл, затем Артем. Об одном она и слышать не хочет, про второго сама рассказала – приходил в салон, прелагал свою «крышу» и любовь. Вроде бы все в порядке. А гложет душу червь сомнения. Вдруг Юля только и мечтает о том, чтобы вильнуть хвостом в сторону Радика или Артема... Оттого и кошмары по ночам донимать начали...

За Радика он особо не беспокоился. Парень служит под началом Линькова, все под контролем. И не болтун. Вася пытался достучаться до него – что за отношения связывают их с Денисом. Но Радик не проболтался, что спал с его женой... Это, конечно, делает ему честь, но прощения он все равно не заслужил. И представься Денису возможность, он обязательно отомстит...

А вот с Артемом все гораздо сложнее. Он уже знал, что представляет собой этот тип. Служил в Афганистане, в восемьдесят седьмом был осужден за воинские преступления, в девяностом был освобожден по амнистии. В девяносто первом году привлекался к уголовной ответственности по статье «бандитизм». Доказать ничего не удалось, дело развалилось, но факт оставался фактом – Артем был участником заезжей банды, работавшей под громкой вывеской «солнцевская братва»... С тех пор Артем больше не привлекался, в криминальных сводках не засвечивался. Но у Дениса был свой особый канал, по которому он смог выяснить, чем занимается Артем. Все та же группировка с тем же названием, но к реальной солнцевской братве отношения не имеющая. Судя по отзывам знающих людей, достаточно мощная команда. «Крыши», рэкет, наркотики, проститутки – в общем, весь букет... И сам он – темная, непредсказуемая личность...

Утром Денис отправился на службу.

Машина у него превосходная – слегка подержанный «Мерседес» представительского класса. Эх, какие красотки заглядываются на него, когда он выходит из авто, небрежно захлопывая за собой дверцу. Молодой и бравый подполковник на крутой иномарке. И звучит здорово, а смотрится еще лучше. Сколько романов на стороне можно было бы завести. Но Денису хватает и жены. А если бы он и снял кого, то лишь из желания отомстить ей. Но это же суетиться надо. А у него и так все хорошо для того, чтобы делать лишние телодвижения. К тому же любовниц нужно содержать, а все деньги проходят через Юлю, каждая копейка у нее на учете...

До обеда Денис занимался служебными делами...

Спустя рукава занимался. Не вдохновляла его служба. Зачем тогда держаться за нее?.. Ведь можно уволиться и вплотную заняться бизнесом. А то ведь, не ровен час, Юля к рукам все приберет. Она уже и так все чаще характер свой показывает. Как бы совсем не разнуздалась. При ней нужно находиться, наблюдать за ней, поправлять, если что... А Линьков со своим профессионализмом никуда от него не денется. Ведь совсем необязательно носить погоны, чтобы держать его в своем подчинении. Он деньги любит – с такими пряниками и кнут не нужен... Да, увольняться надо. Тем более что начальство Денисом не очень довольно. А если точней, очень недовольно. Ну да, отец-генерал под следствием, а сын на иномарке ездит, свой бизнес – неважно, что на жену все документы показывают. Да и квартиру сразу же, считай, без очереди получил, как будто он этого недостоин... Уволиться можно. Но тогда он форму военную носить не сможет, погоны свои. Через годик-другой можно было бы полковником стать. Да и до минимальной выслуги пять лет осталось. Так бы с пенсией в кармане в запас ушел... Ладно, будет служить, пока пинком под зад не гонят. А за женой есть кому следить. Да и сам он может хоть сейчас отправиться к ней в автосалон – посмотреть, что да как...

Чтобы задобрить начальника, Денис подарил ему красивую авторучку – дешевую, но удачную подделку под «Паркер» с золотым пером. И все же тот отпустил его со службы со скрипом. Но как бы то ни было, он мог отправиться в автосалон к жене... Плохо он сегодня ночью поступил. Зря обидел Юлю. Надо бы задобрить ее...

По пути Денис заехал в дорогой парфюмерный магазин. Прямые поставки из Франции, Италии, Испании... Может, и врут. Но вероятность нарваться на подделку здесь гораздо ниже, чем на рынке, где духи разливают на развес. С выбором он не мучился. Юля признавала исключительно «Шанель номер пять». Сама говорила, что это избито и банально, но лучше духов не бывает. И Денис был с ней солидарен. А у нее как раз закончился пузырек.

Он купил флакон солидных для французских духов размеров. Пятьдесят миллилитров. Очень дорого. Но для Юли ничего не жалко...

Он заплатил по счету, забрал парфюм, направился было к выходу, но путь неожиданно преградила девушка – как будто из пустоты материализовалась: легкая, воздушная и чертовски красивая. Белые, как снег, волосы, смуглое прелестное личико, очаровательные глаза невероятных размеров, а фигурка – слов нет. Короткое липнущее к телу платье... Она не то чтобы стояла на пути, нет, мимо нее можно было пройти, но Денис этого сделать не мог. Она смотрела на него, ее восторженно-веселый взгляд завораживал и вгонял в ступор.

– Э-э, что-то не так? – обескураженно спросил он.

– Да нет...

Девушка заметно смутилась, но веселье в глазах осталось.

– Просто подумала... – начала было она, но осеклась.

– Что вы подумали?

– Да ничего... На меня находит, извините...

Она повернулась к Денису спиной и легкой естественно покачивающейся походкой пошла к дверям. Он за ней – как привязанный... В сущности, им было по пути, он мог бы ее обогнать. Но Денис нарочно шел сзади, не в силах оторвать взгляд от ее чудной и немыслимо сексуальной фигуры...

На улице было солнечно, но все-таки прохладно из-за неприятного северного ветра. Конец августа, должно быть тепло, но все же девушка была одета не по погоде. Легкое платье на ней, без рукавов. Кофточку бы ей... Но кофточка бы скрыла серединную, самую аппетитную часть ее тела. А она как раз шла против солнца, платье просвечивало, провоцируя Дениса на бурные фантазии...

Она шла к пешеходному переходу, возле которого стоял его «Мерседес». До машины оставалось совсем чуть-чуть, когда она остановилась.

– Вы меня преследуете? – то ли возмущенно, то ли благосклонно спросила она.

– Нет... То есть не знаю... Хотел бы... К машине шел...

Денис потешил свою гордыню, показывая на свой роскошный «Мерседес». И очень надеялся на то, что красотка клюнет на него и вскоре будет тешить его самого...

– Это ваша машина?! – Как он и ожидал, девушка впала в исступленное ликование. – Поверить не могу!

– Если думаете, что это мираж, – прошу!

Наслаждаясь ощущением собственной значимости, он продемонстрировал ей новинку автомобильного рынка. Нажал на клавишу брелока, и машина, весело моргнув габаритами, снялась с сигнализации.

– Ух ты!..

Девушка не заставила его повторять приглашение. Не дожидаясь, когда он откроет ей дверцу, без его помощи забралась в салон. Ему осталось занять свое законное место за рулем.

– А я смотрю: военный духи покупает. «Шанель» – это ж так дорого, – защебетала красотка. – Ну, думаю, последние деньги отдали. Что ж это за дама сердца такая, что для нее разориться не жаль... Кольцо у вас обручальное на пальце? Неужели жене купили?

– Ну, не любовнице же, – неосторожно брякнул Денис.

– А что, любовницы – не люди? – возмущенно захлопала она ресницами.

– Да люди... Просто у меня нет любовницы...

– Что, и никогда не было?

– Нет.

– Ну, вы вообще!.. – непонятно, то ли укоризненно, то ли, напротив, одобрительно протянула она.

– Какой есть...

– У вас в машине так тепло. А я так озябла, – поежилась она.

– Я печку включу. Еще теплей будет...

– Спасибо вам... А то я думала, что вы меня сейчас на улицу выставите.

– Почему?

– Ну, вы такой правильный, если любовницы нет...

– Нет. Но вы же не любовница, чтобы вас гнать...

– Ну нет, конечно... Хотя... Между прочим, я свободна...

Она вмиг забыла о том, что ей холодно. Ее красивые глаза подернулись чувственной поволокой, сочные аппетитные губки изогнулись в кокетливой улыбке, нога легла на ногу, открываясь взгляду на всю бесконечную длину. От нее пахло пьянящими духами и сладострастным дурманом порока...

– Тогда, может, скажете, как вас зовут?

– Может, лучше на «ты»? А зовут меня Соня, но близкие люди зовут меня Софи. И мне, скажу вам, нравится... Скажу тебе. Мы же на «ты», правда?..

– На «ты», – кивнул Денис.

– Кстати, я обожаю «Шанель номер пять», – словно бы ненароком обронила она.

И этим, сама того не ведая, дала ему ответы на все вопросы. Денис понимал, что Софи совсем не прочь стать его любовницей, но долгосрочный проект его совсем не привлекал. А теперь у него появилась возможность свести их отношения к мимолетному роману. Он подарит ей духи, она его отблагодарит за это, и они разойдутся как в море корабли. Как будто ничего и не было.

– Ты знаешь, – раскрепощенно улыбнулся он. – Я тоже почему-то так подумал... Жене я в следующий раз куплю. А это тебе...

Он был уверен, что Софи не откажется от подарка. Так оно и вышло. Но были сомнения насчет благодарности. И, как выяснилось, совершенно напрасно.

– Ты очень спешишь? – облизнув его сальным взглядом, спросила она.

– Да, в общем-то, нет...

Юля от него никуда не денется, подумал Денис.

– Может, ко мне заглянем? Я приготовлю кофе по-турецки?

– Ну, если по-турецки...

Ехать пришлось долго, почти час. Но в конце концов они оказались в небольшой со вкусом обставленной квартирке в районе Речного вокзала. В цветовой гамме преобладал красный цвет, что наводило на определенные мысли.

– Ты живешь одна? – спросил Денис.

– Одна. Не волнуйся: нас никто не побеспокоит.

– А чего волноваться? – усмехнулся он. – Мы же кофейку приехали попить...

– Кофейку, – лукаво-завлекающе улыбнулась она. – Можно со сливками...

– Это как...

– Сейчас будет кофе, покажу...

Софи приготовила ароматный напиток, поставила чашки на журнальный столик. Села к Денису на колени, язычком нежно провела по шее под самым ухом. Сделала небольшой глоток из чашечки, вернула ее на столик. И жадно присосалась ртом к его губам... А потом она встала перед ним на колени, расстегнула брюки... Снова глоток кофе... И только затем уже пошли «сливки»...

Уж насколько Юля раскованно вела себя в постели, но Софи превзошла ее как минимум на голову. Два часа, проведенные с ней, пролетели как один миг...

– Ты можешь приехать завтра, – истомленно сказала она.

Ее голова покоилась у него на груди, глаза полузакрыты... И она устала, и он изнурен – столько раундов выдержать... Возможно, это еще не все. Софи своими ласками, казалось, покойника оживить могла...

– Завтра не знаю. Но как-нибудь обязательно...

– Может, денег подкинешь? У меня сейчас как раз материальные затруднения...

– А-а, да, конечно...

Именно такого поворота событий Денис и боялся. Ну, да ладно, выкрутится. Он же замполит, что ему стоит пообещать и не выполнить... Но, видимо, Софи обладала обостренным чутьем на неискренность.

– Ты меня обманываешь, – встрепенулась она. – Ты не приедешь ко мне! Ты не хочешь меня содержать!..

– Ну, мы как-то не договаривались... – замялся он. – Но если ты хочешь...

– Я-то хочу! Ты не хочешь!.. Увильнуть хочешь, да?.. Не получится, мой дорогой!

Она вскочила с постели, из-под вороха одежды на комоде извлекла работающую видеокамеру, вытащила оттуда кассету. Денис в шоке наблюдал за происходящим.

– Ну вот и влип ты, дяденька! Теперь жена узнает о твоих проделках!..

Денис почувствовал себя прикованным к плоту, оказавшемуся в самом центре водоворота. Его кружило, затягивало отнюдь не в тихий омут к хохочущим над ним чертям.

– Так нельзя... – натужно выдавил он.

– Можно! И нужно!.. А как бедной девушке выжить среди хищников?

– Это я-то хищник?.. Я к тебе с душой!..

– А ко мне с душой не надо! Ко мне с бумажником надо! А ты какими-то духами отделаться хочешь...

– Давай договоримся. Сколько ты хочешь?

– Двести пятьдесят тысяч американских рублей. Или твоя жена узнает, как ты здесь веселился...

– Ты с ума сошла! Нет у меня таких денег!

– Тогда извини!

И тут до Дениса дошло, что, в сущности, Софи у него в руках. За дверь она голышом не выскочит. А если попытается это сделать, он ее нагонит. Что ему стоит сейчас резко сорваться с постели, схватить ее, забрать кассету...

Денис в одно движение вскочил на ноги. Софи бросилась вон из комнаты, метнулась к выходной двери. Денис за ней...

Но в прихожей его ждало разочарование. В лице непонятно откуда взявшегося человека, за которым и спряталась плутовка. Это был тот самый парень, у которого он когда-то отбил Юлю. Артем повзрослел за эти годы, возмужал, заматерел, но все же это был он. Зеленый пиджак, золотая цепь – все в точности как описывала Юля...

– Т-ты?!.. – оторопело протянул Денис.

Он знал, с кем имеет дело, оттого и завыли волки на душе.

– Здрав жлаю, тварищ подполковник, – скривился Артем.

Он смотрел на него в упор – тяжелым агрессивным взглядом. Денис почувствовал, как засосало у него под ложечкой.

– Тварищ за тварью бегает, да?

– А чего она... – подавленно лопотнул Денис.

– Вот и я хотел знать, чего она... Сонька, твою мать, чего ты?

– Да я-то чо? Он сам! Сказал, если не дам, убьет!

– Врешь. Что за кассета у тебя? Опять за свое?

– Прости, Артемчик!

– Щас поговорим!.. А ты пока оденься.

– Да-да...

Артем отправил Дениса в комнату, а Софи увлек за собой на кухню.

Денис оделся быстро. Жаль – оружия у него нет. А с голыми руками на Артема не попрешь. Этот парень в отличие от него боевой подготовкой занимался серьезно. И еще воевал, в спецназе... А может, удастся улизнуть, пока он разбирается с Софи... А он действительно с ней разбирался. Денис слышал шлепок пощечины и короткий сдавленный вскрик.

Но улизнуть не удалось. В самый последний момент Артем своей накачанной тушей отрезал путь к отступлению.

– Как же так, Денис Николаевич, с девочкой моей спим-с, да? – зловеще усмехнулся он.

– А-а, так вышло...

– Ну да, сначала вошло, потом вышло. Так бывает... Тесен мир, да?

– Тесен... Ты к моей жене тоже подкатывался...

– Вот ты, значит, как... Ну да, подкатывался. И даже кое-что было. Но давно, еще до тебя... Но мы же не будем это вспоминать...

– Зачем вспоминать? Ты к моей жене совсем недавно клеился...

– Ты откуда знаешь? – нахмурился Артем.

– Она говорила... И как ты приставал к ней, тоже говорила... Между нами секретов нет...

– Да? Я-то думал, не скажет. А она сказала... Что ж, это хорошо, что между вами нет секретов. Тогда я со спокойной душой передам ей пленочку, ну, где ты с моей Сонькой...

– Может, не надо? – тупо спросил Денис.

– А ты подумал: надо меня в Афган отправлять или нет?

– Это не я...

Тогда, восемь лет назад, Денис избавился от Радика, но вскоре узнал, что вместо него в учебке остается Артем. Может, Юля с ним рога ему не ставила, но ведь раньше между ними что-то было. В общем, на всякий случай Денис постарался спровадить и этого...

– Да ладно, не ты... А я в Афгане засыпался, под статью попал, да. Так что, считай, из-за тебя срок мотал...

– Я здесь ни при чем.

– Ну, при чем, ни при чем, а кино с тобой Юля посмотрит... А мы потом вместе с ней все обсудим... Чего пялишься? – изуверски ухмыльнулся Артем. – Тебе с моей девочкой можно, да? А мне с твоей нельзя?

– Но Юля не хочет...

– Так и Сонька не хотела. Ты ее силой заставил.

– Неправда.

– Правда на кассете. И Юля все узнает... Слушай: а может, мне тебя убить, а? Прямо сейчас... – Артем отвел в сторону полу пиджака, обнажая рукоять спрятанного в «оперативку» пистолета.

Денис почувствовал, как холодеют ноги – словно душа по ним в пятки скатилась.

– И тебя грохну, и Соньку. Братву вызвоню, закопают вас на хрен где-нибудь на помойке. А жене твоей скажу, что ты с любовницей сбежал, кассетку ей покажу. Думаю – плакать она не станет. А если будет, то у меня на груди... Мне твоя жена очень нравится, я ей это говорил. Я ведь и жениться могу...

– Ты... Ты... Не надо... Так не надо...

– А как надо? Отпустить тебя, да?.. А ты потом охоту на меня устроишь...

– Нет... Нормально все будет...

– Да нет, не будет. Попал ты, мужик. Конкретно попал... А может, придушить тебя, а?

Артем извлек из кармана капроновый шнур со специальными петлями для рук. Это удавка, и Артема учили убивать с ее помощью. И он убьет... Денис мог бы нанести удар на опережение. Противник совсем близко, ударить его ногой в пах, оттолкнуть в сторону и бежать. Но он не мог справиться со страхом. Руки и ноги онемели, сила вместе с душой где-то в пятках. Уж больно грозен был противник...

– Жаль, гитарной струны нет, – глумливо посетовал Артем. – Так быстрей и мучиться меньше...

– Может, мы... Ну как-нибудь... Может, договоримся, – пробормотал Денис.

– Ну и что ты можешь мне предложить?

– А-а, ну не знаю...

– Салон свой отдашь? – бездушно ухмыльнулся Артем.

– Салон?!..

И тут до Дениса дошло, что он стал жертвой банальной, но беспощадной бандитской разводки. Знакомство с Софи было не случайным – она нарочно заманила его в это логово. Кассета, пистолет, удавка – это всего лишь способы психологического воздействия. Но ведь никто не потребует от него росписи в официальном документе, который невозможно оспорить по закону. От него ждут устного соглашения. Так почему бы его не дать. Пусть Артем получит иллюзию салона, дырку от бублика.

– И сколько... сколько процентов ты хочешь?

– Процентов?! – удивленно вскинул брови Артем. – Меня проценты не интересует. Мне нужен весь салон без остатка...

Денис уже понял, что живым отсюда не выйдет, если не согласится с условиями зарвавшегося бандита.

– Ну, хорошо... Я составлю дарственную... Оформим ее у нотариуса... Я прямо сейчас поеду к Юле, мы договоримся...

– Ну, ты меня насмешил, – хохотнул Артем. – Знаю, куда ты поедешь... Сонька! Иди погуляй!

«Подсадная утка» не заставила себя долго ждать – выпорхнула из квартиры. В одежде выпорхнула, в то время как ее платье и белье остались валяться на полу. Значит, на кухне был запасной комплект барахла... Впрочем, Денису и без того было уже ясно, что его развели, как лоха.

– Знаю, куда ты поедешь, – повторил Артем. – К своим ты поедешь. Система у вас серьезная, пробить меня несложно... Уже пробивал, да?

– Да нет, – жалко пожал плечами Денис.

– И кто тебе поверит... И что узнал про меня?

– Ничего.

– Отмашку на меня еще не дал?

– Отмашку?

– Ну, заказ. Киллерам своим.

– Не понимаю, о чем разговор...

– Да все ты понимаешь...

Артем опустился в кресло, вкрутил в Дениса штопорный взгляд, неторопливо закурил. Чувствовалось, что он волнуется, но при этом ничуть его не боится.

– Машук. Чимкент. Баян... Кто следующий на очереди? – жестко спросил он.

– Юля говорила мне, что ты интересовался. Но я здесь ни при чем.

– Я-то знаю, что ты при чем... А то, что скрываешь свою «крышу», это напрасно. Я бы даже сказал, глупо...

Артем, казалось бы, перешел на доверительный тон, но Денис улавливал в нем коварные нотки.

– Подъехала братва, так и говори: ГРУ – «крыша». Кто не дурак, тот сразу въедет, кто в танке, потом допрет... Я же бывший разведчик, я знаю, что такое ГРУ. С вашей конторой лучше не связываться... Вот Юля твоя мне сказала, где ты служишь, я сразу въехал... И не автосалон мне твой нужен. И даже не Юлька...

– А что тебе нужно?

– Твое содействие... Хочешь, я даже на «вы» перейду, ну типа из уважения... Только уважать я тебя пока не буду. Но если сделаешь дело, тогда не вопрос...

– Какое дело?

– Очень интересное. И деньги хорошие...

– И что это за афера?

– Я аферами не занимаюсь. Потому и на плаву до сих пор... А деньги тебе нужны, – усмехнулся Артем. – Хороша Сонька, да? А бабки ты зажал. Потому что все бабки твои жена держит. На новую машину отстегнет, а на любовницу – хрен... Короче, бабки конкретные. И дело конкретное... Я знаю, как Баяна сделали. Спецы экстра-класса работали. Да ты это знаешь лучше меня. У нас таких нет... Ну, может, я потянул бы, но я принципиально этим не занимаюсь... Ну, ты понял, что я имею в виду?

– Боюсь, что нет.

На самом деле Денис все понял. Но уже включил дурака... Артем допустил один большой просчет. Сначала развел его на видеокамере. А теперь хочет от него откровенности. Где гарантия, что у него здесь второй видеокамеры со звуком нет? А может, просто диктофон где-нибудь крутится... Да и не тот он человек, чтобы иметь с ним дело...

– Да ты не колотись, нормально все. Прослушки здесь нет... Короче, человека одного нужно оформить, ну, ты понимаешь, куда... Объект конкретный, только спецы его могут сделать. И оплата реальная – пятьдесят бакинских косарей. Пятьдесят тысяч долларов, слышишь? Не знаю, сколько ты там своим отстегнешь, но весь остаток – твой. Как хочешь его, так и крути...

Денис задумался. Линьков брал за работу пять «зеленых» штук. За сложность еще пять сверху. Десятка ему, остальные сорок тысяч себе... Заманчивое предложение, очень заманчивое. И хочется, но колется...

– Это еще не все. Мы же с тобой типа компаньоны. А это значит, что салон твой трогать я не буду. И про Юлю забуду... А Соньку себе можешь оставить, вместе с хатой. Она много просить не будет, отвечаю. Так, на пожрать да из шмоток там чего-нибудь, ну, на свое усмотрение...

На Софи надо ставить крест. Хорошо с ней в постели, лучше, пожалуй, и не бывает. Но Софи работает на Артема, а значит, она его глаза и уши. Ему такая любовница не нужна...

– А кассета? – осторожно спросил он.

– Кассета?! С палевом? А это не вопрос. Ударим по рукам, и она твоя... Ну так что, договорились?

– Э-э, мне надо подумать...

– Думай. Завтра-послезавтра к тебе подъедут. Дашь ответ. А кассета пока у меня побудет...

Денис схватился за голову. Ответ все равно придется дать. Артем вцепился в него, как тот клещ, за ним сила. Пока что он вцепился только в ухо, но если с ним не договориться, он отгрызет голову... Увы, но Денис не был таким крутым, как ему бы хотелось. Вся его сила заключалась в связях со сведущими людьми из информационного центра и в Линькове, который мог все. Он мог побеждать, пока опережал противника. Но сейчас у него нет возможности вырваться вперед. Артем владеет инициативой, у него все козыри на руках... Так что лучше согласиться. И прямо сейчас. А затянешь с ответом на день-два – Артем успеет растиражировать компромат. Сейчас-то у него только одна кассета, и если он ее отдаст, то инцидент, считай, исчерпан.

– Хорошо, я согласен.

– Ну и отлично, – благодушно, но с дьявольским блеском в глазах улыбнулся Артем.

– Но сейчас я ни о чем говорить не хочу, – измученно проговорил Денис.

– И не надо... Мне нужно твое согласие, а остальное детали. Ты у меня на крючке, так что я смогу связаться с тобой, когда захочу. И не вздумай юлить. Попробуешь сыграть в свою игру – я тебя лично, своими руками... Ты меня понял?

Глядя на Артема, Денис понимал, что этот зверь способен выполнить свою угрозу и сейчас, и в любое другое время. С таким лучше сотрудничать, чем воевать... Подумать только, когда-то он был для него казарменной пылью. Увы, времена изменились... Но это ненадолго. Денис уже сейчас понимал, что есть возможность избавиться от Артема. Он будет работать с ним, но не только из-за денег, а еще для того, чтобы усыпить его бдительность. А потом натравит на него киллера... Одного Линькова мало, нужно вести работу по другим параллельным направлениям, вербовать новых специалистов такого же уровня. Не секрет, что офицеры – тоже люди, им тоже хочется кушать. И весомая прибавка к жалованью не помешает. Главное – не ошибиться с выбором...

А пока он изобразит лояльность. Пусть Артем думает, что Денис смирился... И от Софи, пожалуй, отказываться не стоит. Он будет вешать ей на уши дезинформационную лапшу, пусть Артем ее лопает... И еще был один момент, который заставлял думать о Софи под страшно высоким градусом вожделения...

– Я все понял, – кивнул Денис. – Будем работать... Заказ можешь передать через Софи.

– Нет, – покачал головой Артем. – Ее мы в наши дела посвящать не будем. Она пешка, которой никогда не быть ферзем. Королевой она может быть только в постели... Если хочешь, пусть будет в твоей...

– Ты уже обещал, – напомнил Денис.

– Если обещал, пользуйся. Этого добра у меня навалом... Так что за жену свою можешь не переживать. Не нужна она мне, так можешь ей и передать... А она молодчина, хорошо держалась. Я, если честно, думал, что у нее с этим... э-э... моральным обликом не очень...

– У нее все очень.

– Зато у тебя не совсем, – ухмыльнулся Артем, – но ты мужик, тебе можно. Это бабам нельзя... Ладно, поеду я. Кассету можешь забрать...

Он небрежно швырнул на стол кассету, Денис подхватил ее с жадностью и ловкостью собаки, словно это была сахарная кость.

Артем ушел, и тут же появилась Софи. Расстроенная, подавленная. Одета кое-как. Какая-то дешевая ветровочка, короткая расклешенная юбка из «вареной» джинсы... Старомодная юбка, но очень сексуальная, и если под ней ничего нет, то... Денис ощутил сильнейший толчок в паху. Острый приступ возбуждения... Примерно такой приступ он чувствовал восемь лет назад, когда разбирался с женой из-за ее измены. Тогда было острей, но и сейчас хватануло так, что в глазах помутнело. Извращенные игры с Юлей такого эффекта не давали.

– Я... Это... Он меня заставил... – жалко залепетала Софи.

Но Денис был далек от того, чтобы пожалеть ее. Он должен был растоптать ее, унизить.

– А я не хотела...

– На колени! – хлестко приказал он.

– Что? – удивленно вздрогнула она.

– На колени!!!.. Проси прощения, тварь!..

– А-а, да...

Софи поняла, что от нее требуется. Но слишком медленно опускалась она на колени, слишком вяло просила прощения.

– Я тебя уничтожу, мразь!

Денис пнул ее ногой, свалил на пол, коленкой уперся в грудь, руками вцепился в горло.

Софи хрипела, извивалась под ним. Но он уже ничего не соображал... На ее счастье, под юбкой действительно ничего не оказалось. А он взорвался, едва только вторгся в ее плоть. Это ее и спасло. Он успел разжать руки еще до того, как она задохнулась...

Глава 12

Подольских поступил умно. Он остановил свой «Мерседес» на обочине шоссейной дороги. Шум и воздушные колебания от проносящихся мимо машин помешали бы Артему использовать лазерный звукосниматель. А такая штучка у него была, и довольно сильная для того, чтобы прослушать разговор людей, сидящих в машине. Не так уж и сложно было нанести на стекла «Мерседеса» специальные метки... Но лазерный микрофон простаивал без работы. Дело в том, что в машине была другая «метка», которую поставила еще Сонька. Воткнула под кресло радиозакладку, а Денисик ни сном ни духом...

Он вообще был интересным индивидуумом, этот вояка. Борзоватый, нагловатый, но трусоватый. Хотя и трусом в полной мере сложно было назвать. Трусливые люди, как правило, по норам своим прячутся. А этот в бизнес впутался, даже целую киллерскую схему организовал. И все у него получалось. И сейчас должно получиться... Артему нужен был доступ к этой схеме. Заказ уже сброшен, но ему нужно было знать, кто исполнитель...

А исполнителем, судя по всему, являлся человек, которого Подольских вывез с территории части...

«Мерседес» стоял на обочине. Артему же совсем пришлось съехать с дороги, вниз по спуску в узкое пространство между деревьями придорожного подлеска – так, чтобы его не было видно. Денисик, может, и лох в разведке, но с ним специалист, он может визуально просканировать пространство вокруг себя. А дальность действия приемного устройства не так уж и велика, всего-то двести метров... Артем спрятался в подлеске. Вряд ли его заметят из «Мерседеса», но машина у него не ахти – старенькая «копейка», может и не выбраться обратно на дорогу...

В наушниках послышался голос Подольских.

– Ну, ты уже, наверное, понял, зачем я тебя сюда привез?

– Догадываюсь, – ответил специалист. – Кого в этот раз?

– Да есть один человек... Вот фото...

Шорох одежды, шумный радиофон. Но все слышно, все понятно.

– Ну и морда, – в голосе специалиста угадывалась злая ирония.

– Чисто уголовная рожа, – сказал Подольских. – Подпольная кличка Казан. Вор в законе. Но из подполья он давно уже вышел. На Осташковском шоссе особнячок себе отгрохал...

– Вор в законе... – задумчиво протянул специалист. – Не жалую я эту публику. По мне что вор, что бандит. Но слышал я, что за воров особый спрос...

Артем полностью был согласен с таким суждением. Смерть вора в законе – это всегда событие, его убийц ищут до победного, с особым рвением. Потому ему и нужен был исполнитель со стороны... Впрочем, не только для того он связался с военными. Он вел свою игру, наградой за которую должна была стать большая власть и большие деньги... Если б не это, он бы и сам смог убрать Казана. Если разобраться, не так уж страшен черт, как его малюют. В этом году столицу лихорадит не на шутку. Таких грандов валят, и ничего, никто ни за что не отвечает. Только этой весной Отари мочканули, Гиви Резаного, Гогу Ереванского, Квежо... Пиковых отстреливают, но и славянам достается. Глобуса вальнули, на днях Сильвестра в машине взорвали. Короче, такой беспредел творится, что гибель Казана никого особо не потрясет. Но как ни крути, человек он уважаемый, его убийц начнут искать. Вот тут-то Артем и вытащит свои козыри...

– Да ладно тебе. Кто с тебя спросит, если тебя никто не знает, – сказал Подольских. – Ты же профи...

– Где он, говоришь, особнячок отгрохал?

– В районе Осташковского шоссе. Координаты, характеристика объекта и схема на фото... Красивые места. Лес, водохранилище...

– Лес – это хорошо... Ладно, разберемся... Сроки какие?

– Две недели.

– Понятно. Сколько?

– Ну, объект один. Как всегда – пять штук...

Артем усмехнулся. Жадничает Денисик. На все про все пятьдесят «зеленых» штук положено, а он за пятерочку отыграть их хочет... Впрочем, Артем и сам любил деньги. И пятьдесят тысяч Денисику не видать как своих ушей. Двадцать тысяч в качестве аванса получил, на этом и упокоится...

– Объект один, но в законе...

– Хорошо, семь тысяч...

– Пятнадцать.

– Да ты что, откуда такие деньги?

– Не знаю...

– Вася, ну ты даешь!

– Я не даю, но ты мною пользуешься. Так хоть не задаром...

– Десять.

– Пятнадцать. И ни центом меньше... Я же не требую у тебя инструмент. А он тоже денег стоит. И достать его еще нужно, а это большой риск. Или ты не знал?..

– Хорошо, пусть будет тринадцать.

– Пятнадцать! – не сдавался специалист.

– Ладно, пусть будет пятнадцать, – сошел с круга Денисик.

– Половина – сейчас.

– Лады... Тебя куда, в часть отвезти или домой?

– Домой. Мой «Опель» на ремонте, помпа полетела...

– Ничего, будет у тебя новая машина...

– Будет. И на моей улице будет праздник...

«Мерседес» плавно тронулся с места. До перекрестка, где можно развернуться, метров семьсот-восемьсот. Но Денисик может нарушить правила, тогда его не догнать. А он везет исполнителя домой, Артему же кровь из носа нужно было узнать, где тот живет.

«Копейка» не подвела. С трудом, но все же преодолела подъем, выехала на дорогу. Денис не стал нарушать правила, и Артем спокойно пересек сплошную для разворота и помчался в сторону Листьевки, через которую лежал путь на Тихово. Было бы глупо с его скоростью гнаться за быстроходной иномаркой...

«Мерседес» обогнал его на листьевском повороте. В поселке Денисик сбавил скорость, Артем спокойно сел ему на хвост...

Специалист жил в частном секторе. Бревенчатые и кирпичные дома вперемешку, высоченные липы и вязы. «Мерседес» остановился возле небольшого деревянного домика. Двор один, но две калитки и два отдельных входа. Судя по всему, специалист снимал половину дома.

Из машины вышел худощавый офицер с резким взглядом и такими же резкими движениями. Артем мысленно сфотографировал его, занес его лицо в архивы памяти. На погонах по одной зеленой звезде. Майор. Судя по возрасту, карьера у него шла неплохо. Только с жильем, видать, проблема. Не хотел бы Артем жить в такой хибаре. Печное отопление, удобства на улице, комнаты наверняка крохотные...

«Мерседес» уехал. Артем же остался. Денисик пока ему не нужен. Но и за майором следить совсем необязательно. Заказ он принял, вот как он его исполнит, тогда им и займутся... Он уже собирался уезжать, когда из дома, с той половины, на которой скрылся офицер, вышла женщина лет двадцати пяти. Смазливая краля. Лицо, глаза, фигура – все на уровне, завораживающая энергетика бьет ключом, волнительная походка от бедра... Шмотки дешевые, но подобраны со вкусом, прическа, макияж – не от самых лучших стилистов, но все же. Чувствовалось, что красотка следит за собой... Неужели жена майора?.. Если так, то Артем понимал, зачем ему нужны деньги. Такой камушек нуждается в хорошей оправе – если не в золотой, то хотя бы в серебряной. Но никак не в деревянной... Судя по всему, майор исполнил не один заказ Денисика. И сегодня семь с половиной штук заглотнул. Глядишь, и на квартиру в Москве хватит... Только успеет ли он купить эту квартиру, вот в чем вопрос?

Артем знал толк в женщинах, умел раскручивать их, делать мягкими, как пластилин. И эту красотку он обработает. Жаль, что к ней нельзя подъехать прямо сейчас. Она явно куда-то торопится – может, на работу, может, еще куда. Неплохо было бы ее подвезти. Но уж больно стремная под ним машина. Все равно что на сраной козе к ней подъехать... Ничего, завтра он снова будет здесь, но уже на своем любимом джипе. И эта фифа от него никуда не денется...

* * *

Радик возвращался домой. Настроение отличное, ведь там его ждет Лара...

Раньше он и подумать не мог, что ею можно так увлечься. А сейчас и не мыслил себя без нее. Преобразилась она только внешне, внутренне она осталась все такой же доброй и заботливой. Разве что в интимном плане прогресс налицо... Хорошо с ней, просто здорово. Хоть и устал он за день, но ноги сами несут его в Листьевку. Там ждет его горячая ванна, горячий ужин и горячая постель с горячей женщиной... Правда, ужин будет без мяса. С этим, увы, проблема. Зарплату задерживают и у него на службе, и у нее на работе. Беспредел полнейший. И продукты со склада не выдают – дескать, пайковые платят, и ладно. А не платят ни черта...

Сзади послышался шум двигателя. По дороге кто-то ехал, сбавляя ход. Радик обернулся и увидел знакомый «Опель». Машина остановилась, сидевший за рулем комбат махнул рукой, приглашая в салон.

– Садись, домой подвезу...

– В Москву едете?

После того случая, когда они вместе расстреляли бандитов, их отношения изменились. Во внеслужебной обстановке Радик называл его просто Василием, но при этом не мог позволить себе перейти с ним на «ты».

– Да нет... Считай, машину обкатываю... Помпу вот поменял. Дорого, собака, стоит. Импорт же...

– Сейчас все дорого...

– Ото ж... Разговор у меня к тебе, братишка...

Линьков свернул с дороги и остановил машину возле знакомого пруда.

– Вычислили нас, – хмуро изрек он.

Суетливо потянулся за пачкой сигарет, нервно закурил... Запахло дымом и жареным...

– В каком смысле вычислили? – встревоженно спросил Радик.

– Да в самом плохом смысле. В убийстве нас обвиняют... Видно, что-то не так мы сделали. Я еще тогда хотел тебе сказать, что слишком быстро ты мишени свои побил... В ФСК поняли, что работали профессионалы... В общем, вышли на нас...

Радик почувствовал, как страх обволок душу липкими леденящими щупальцами. Но усилием воли он отогнал его, сосредоточился на страшной реальности. Выход мог подсказать командир, поэтому к нему он и обратился.

– И что же нам теперь делать?

– Ничего... Дальше будем служить...

– Не понял...

– Да я и сам, если честно, поверить не мог, когда мне это предложили...

– Что предложили?

– На секретную службу работать предложили... Не официальная, но очень секретная служба... Сам видел, как криминал распоясался. Видел, что бандиты с нашими девчонками делают. Но то мелочь была пузатая, секретная служба этим не занимается. Там работают с крупными криминальными авторитетами. Работают, в смысле уничтожают, без суда и следствия... Их же осудить невозможно, потому что законы у нас дурацкие и суды продажные. Возьмешь с поличным, а через недельку они на свободе, а тех, кто их брал, вместо них на нары...

– Вы так говорите, как будто сами их с поличным брали, – заметил Радик.

Линьков говорил очень убедительно. Но у него не укладывалось в голове, как могло случиться такое, что офицер армейского спецназа должен работать на чекистов, пусть и бандитов, но убивать... Будь на месте комбата сейчас кто-нибудь другой, Радик бы ему не поверил. Но Линьков – его командир и, как это ни противно звучит, сообщник в уголовном преступлении...

– Это я не своими словами говорю. Это мне офицер говорил, который вербовал...

– Вербовал?

– Ну, скорее шанс давал. Выбора-то у нас нет – или в кабалу, или за решетку... Я сказал, что мы согласны...

– И что дальше?

– Да ничего. Служить, как прежде, будем. А как только, так сразу...

– Не верю, что ФСК может этим заниматься...

– А я верю... Указ президента мне показали...

– Какой указ?

– О неотложных мерах по борьбе с преступностью. Там, конечно, такой статьи нет, что криминал отстреливать надо. Но за конечный результат спрашивать будут. А законными мерами этого результата не достичь... После войны как с бандитами боролись – как собак их отстреливали, без суда и следствия. Но тогда Сталин был, тогда можно было делать все и у всех на виду. А сейчас у нас демократия, народ теперь свободный... От денег свободный, от жилья и прочих атрибутов нормальной жизни... Да, кстати, о птичках. Нас не только прощают, но дают подзаработать... И заказ уже дали....

– Заказ?

– Скажем так, нам уже поставили задачу.

– Что в лоб, что по лбу...

– В лоб... И задачу в лоб поставили. И стрелять надо в лоб, чтобы наверняка... Не нравится мне все это, но выбора нет... Да и объект не самого образцового, скажем так, порядка. Вор в законе, понятное дело, уголовник-рецидивист. Грабежи, убийства, рэкет, наркотики... Одним словом, клейма ставить некуда... Но ставить надо. Желательно на лоб... Для начала этот лоб зеленкой бы намазать, – усмехнулся Линьков.

– Зачем зеленкой?

– Для дезинфекции. А то пуля заразу какую-нибудь занесет...

– Прикол?

– Ага, черный юмор... И настроение черное, и юмор тоже черный. Одно только успокаивает – деньги живые получил... Да, вот, это тебе...

Комбат вытащил из нагрудного кармана сложенный вдвое конверт с начинкой.

– Две тысячи долларов, пересчитай...

Радик в смешанных чувствах рассматривал зеленые купюры. Деньги... С одной стороны, он испытывал брезгливость – ведь это плата за кровь. Хоть и не тридцать сребреников, но все же... С другой стороны, им с Ларой очень нужна материальная поддержка...

– Не забивай себе голову, парень, – усмехнулся комбат. – Как говорил какой-то римский император, деньги не пахнут... Нам зарплату не платят, а какие-то морды уголовные деньги лопатой гребут. Грабят, убивают, особняки себе строят, икру черную ложками жрут...

– Не платят зарплату, – кивнул Радик.

– Ничего, скоро все нормально будет. Есть люди, которым не все равно, куда катится наша страна. Есть люди, которые наведут порядок... И мы с тобой, братишка, из этой же когорты... Да, нельзя убивать. Да, это плохо. Но, поверь: вор, которого мы должны убрать, гораздо страшней для страны, чем тысяча душманов, с которыми мы воевали...

А «духов» Радик убивал без оглядки на совесть... И вора он тоже убьет. Это нужно стране, это нужно его командиру, это нужно ему самому...

Лара встретила его во всеоружии женского обаяния. Пусть и самостоятельно, но аккуратно уложенные волосы, пусть и по минимуму, но косметика на лице. Шелковое кимоно с лилиями – дешевое, с блошиного рынка, но Лара выглядит в нем очень соблазнительно... С кухни доносится и аппетитно щекочет ноздри мясной аромат.

– Русским духом пахнет, – удивленно заметил Радик.

Вроде бы не должно было быть на ужин мясных блюд. Но, видно, Лара что-то придумала...

– Бабушкину брошь заложила...

Она попыталась изобразить бодрую улыбку, но печаль в глазах все испортила.

– Это ты зря, – покачал головой Радик.

Он помнил старинную оправленную в серебро янтарную брошь. Лара ее не носила, но очень ею дорожила... Вот как они живут, на прокорм денег нет. А кто-то особняки себе загородные строит. Кровь народную паразиты пьют, на том и жируют...

– На следующей неделе зарплату должны дать, – сказала она.

– Что там той зарплаты, – усмехнулся Радик.

Жизнь у них с Ларой, как в том анекдоте: «Получу зарплату, долги отдам». – «А остальные?» – «А остальные подождут...»

– Но жить как-то надо, – вздохнула она.

– Замуж тебе надо выходить, – сказал он. – За богатого.

– Зачем он мне, богатый? – возмутилась Лара.

– Как зачем? С деньгами жить веселей...

– Не нужен мне богатый. Мне ты нужен...

– Так а о ком разговор идет? – загадочно улыбнулся Радик.

И с показной небрежностью россыпью бросил на стол двадцать стодолларовых купюр.

Но вместо того чтобы обрадоваться, Лара впала в состояние, близкое к паническому ступору.

– Откуда деньги?

– Зарплату получил...

– Не обманывай. В армии зарплату долларами не платят...

Радик в авральном режиме искал ответ на вбитый в лоб вопрос. Откуда деньги?.. Действительно, откуда... Как-то не догадался найти разумное тому объяснение. Теперь вот выкручивайся...

– А ты как думаешь, откуда?

– Ты что, ограбил кого-то? – с замиранием сердца спросила Лара.

И, как это ни странно, Радик нашел в этом подсказку.

– Угадала... Караван ограбили... Еще в Афгане, в восемьдесят седьмом. Большой караван был, с оружием... А еще деньги там были. Много денег, в долларах...

Были в его прошлой жизни караваны. Много караванов – больших и не очень. Оружие, наркотики, контрабанда, а однажды, действительно, крупную сумму денег взяли. Все как положено сделали, по описи в штаб сдали. А потом узнали, что вышестоящее начальство этот бакшиш меж собой поделило...

– И ты что, себе их взял?

– Не себе, а на всех. Мы жизнью своей из-за этих денег рисковали... Друг у меня в Союз уехал, я ему свою часть отдал. Вернулся, а найти его не смог – как в воду канул. А сейчас вот объявился, нашел меня, часть денег вернул. Сказал, что вторую часть потом отдаст...

– Ты это серьезно?

– Настолько же серьезно, насколько выглядят американские доллары...

– И где этот друг?

– А-а, уехал... Дела у него...

– Мог бы к себе пригласить.

– Говорю же, дела у него... Да я бы и не пригласил его.

– Почему?

– Да потому...

Радик говорил о несуществующем денежном друге, а перед глазами стоял образ Артема... Были у него друзья и получше, и понадежней. Настоящие боевые друзья были, с которыми он ходил в разведку. А с Артемом он бы в разведку не пошел... Но тем не менее подсознание почему-то выдавало его образ...

– Смазливый он очень. Девчонки на него как мухи на мед летят...

Он хорошо помнил, как этот красавчик подставил его с Юлей. Сам Радик в Афган ушел, Артем же в учебке остался. Наверняка клинья к Юле подбивал. Если так, то она перед ним не устояла... Ну и ляд с ней. Теперь у него есть Лара, а Юля – давно прожитый день...

– Да пусть он хоть Ален Делон, – с укоризной смотрела на него Лара. – Мне все равно... Если кто и сможет меня с тобой разлучить, то это будешь ты сам...

– Ну, если так, то разлука будет недолгой... Командировки там, то да се... Мне с тобой так хорошо, что лучше не бывает... А давай поженимся, а?..

– Давай... – смущенно улыбнулась Лара.

Не думал Радик, что предложение руки и сердца прозвучит так буднично... Но как бы то ни было, он был серьезен в своих намерениях.

– Деньги вот как раз на свадьбу... – сказал он.

И на душе заскребли кошки... Понимал он, что вляпался в нехорошее дело. Но раз уж нет у него другого выхода, как воевать с криминалом, он будет тянуть этот воз по опасному минному полю...

* * *

Коттедж приговоренного к расстрелу вора стоял на обрывистом берегу Пироговского водохранилища в километре от прибрежной деревеньки. И к гадалке не ходи, и так ясно, что место под общую застройку в самой начальной стадии освоения. Всего два уже обитаемых дома, все остальное на самых разных этапах строительства. Где совершенно голый участок, где только цокольный этаж, где уже стены стоят... И все это по одной линии вдоль берега. Возможно, когда-нибудь здесь появится и вторая линия, подальше от воды и поближе к лесу. Может быть, когда-нибудь, но Радика интересовало только настоящее.

Он сидел на высоком дереве и в бинокль обозревал интересующий его объект. Внушительных размеров дом из оранжевого кирпича, высокий сплошной забор высотой за два метра. Соседний участок справа только-только начал осваиваться – фундамент заложен, и ничего больше. Слева вообще ничего нет – голое поле вдоль берега водоема. Справа за неосвоенным участком идут работы – каменщики заканчивают выкладывать первый этаж дома. За этим строением еще одна новостройка – незаконченный двухэтажный коттедж с фальшкрышей. Хорошо бы засесть в этом доме – на чердаке, с винтовкой. Расстояние до цели – каких-то семьдесят-восемьдесят метров. Но, увы, и там строительство идет полным ходом – ставятся окна, стелется кровля. Да и путь отхода желает оставлять лучшего – триста метров по открытому полю к лесу. В принципе не так уж это и страшно. Метрах в пятидесяти от дома начинается овраг, под его прикрытием да в маскхалате можно незаметно уйти в лес. Но все равно, не самый лучший вариант...

Радику больше нравилась сосна, на которой он сидел. Она чуть выступала из общей массы, оттого имела более раскидистую крону, нежели ее ближайшие соседи. Сидеть на ней удобно, при правильной маскировке он легко сольется с деревом – так, что в упор не различишь. До коттеджа триста с лишним метров. Далековато, но Радик не один год постигал сложную профессию снайпера... Высокий забор мешал обозревать переднюю часть двора. Но хорошо просматривался высокий парадный вход. Да и терраса выходила на улицу, а жертва запросто могла выйти подышать на свежий воздух... В общем, для опытного охотника вариантов – хоть отбавляй. Главное, проявить терпение и сделать меткий выстрел, а уж пуля приложится...

Радик уже собирался слезать с дерева, когда к дому подъехал черный «Мерседес». Открылись ворота, машина заехала во двор. Спустя минуту на высокое крыльцо поднялся худощавый, если не сказать, костлявый человек в черном в белую полосочку костюме. Радик не видел его лица, но, судя по несоразмерно большому размеру его головы, это и был вор в законе по кличке Казан. Движения уверенные, властные, и два амбала зашли за ним в дом на задних цырлах.

Фотография жертвы уже сожжена, но Радик помнит все до мельчайших деталей. И график его передвижений тоже известен. Утром он уезжает, ночью приезжает. Но возможны и такие вот внезапные возвращения на базу. Как возможно и долгое отсутствие... В общем, без долгого пребывания в засаде не обойтись. Но Радику к этому не привыкать. Он знает, как впадать в анабиоз без отключения зрительных и аналитических центров в коре головного мозга...

С дерева он слезал осторожно, чтобы не сломать ветку и не натоптать вокруг. Прошел метров двести и услышал голоса. Прямо на него шли два человека в брезентовых куртках и резиновых сапогах. Охотничьи ружья за их спинами красноречиво свидетельствовали об их намерениях на ближайшее будущее. Они шли, не замечая Радика. Но если бы он не залег, обязательно попал бы в поле их видимости... Он специально подбирал маскировочный халат для передвижения в сосновом бору. К тому же он «оброс» и дополнительными элементами маскировки – дерн, мох, ветки деревьев. Это и позволило ему слиться с землей, раствориться в защитном фоне. Охотники прошли в двух шагах от него, но никто даже взглядом за него не зацепился...

Маскхалат он оставил в тайнике в точке, которая в последующем обещала стать для него стартовой. Было бы неплохо соорудить другой, более вместительный тайник – для себя. Но Радик очень сомневался, что воровская охрана сможет организовать широкомасштабную погоню, чтобы отрезать ему все пути отступления. Нереально это... Но все же Радик решил соорудить землянку-базу, чтобы отсидеться в ней в случае непредвиденных обстоятельств. Вероятность – менее одного процента, что она ему понадобится. Но он должен был предусмотреть эту вероятность. Он должен был предусмотреть все...

Домой он вернулся затемно. Принял душ, поужинал и подробно, на языке тела, в постели объяснил Ларе, как сильно любит ее. А утром был на службе. Линьков сам вызвал его к себе в кабинет. Закрыл дверь на замок.

– Ну что?

– Рекогносцировка проведена. Думаю, работа не самая сложная.

– А конкретно?

– «Драгунка» нужна, тогда никаких проблем...

– Понял... С глушителем?

– Необязательно, – покачал головой Радик. – Расстояние слишком большое. Триста сорок метров. Могу ошибиться в поправке на глушитель...

Расстояние до цели он вычислил с точностью до десятка метров. Иначе нельзя, он должен заранее пристрелять винтовку на эту дистанцию... Но где взять оружие? Не из оружейки же...

– Будет ствол.

Радик не стал вдаваться в подробности, где Линьков раздобудет оружие. Он командир, потому и обязан обеспечить подчиненного «инвентарем». И еще – меньше знаешь, крепче спишь... К тому же не так уж и трудно было догадаться, откуда что берется. Оружейники из Чечни столько неучтенки вывезли, что ею можно было вооружить все бандитские формирования в Москве. В сущности, многие тем и занимались. Да и штатное оружие со складов растаскивалось со страшной силой... Кто именно этим занимался, Радик знать не мог. Зато Линьков, судя по всему, знал подходы к темным дельцам в погонах... Он вообще много знал. Подозрительно много...

Глава 13

Артем налил виски на два пальца, Сонька услужливо бросила в стакан два кубика льда. Она смотрела на него, как на ангела-хранителя, – с надеждой на спасение.

– Что-то не так? – спросил он.

– Зачем ты подсунул мне этого урода? – жалко, но с проблесками вызова в голосе спросила она.

– А ты чем-то недовольна?

– Всем недовольна... Он же псих! Он меня чуть не задушил. В горло вцепился и душить, я уж думала, все...

– Ну, это ж один раз было, – усмехнулся Артем. – Ты же перед ним провинилась, он тебя наказал. Обычное садомазо...

– Ага, садомазо. Только по-настоящему... Я вчера кофе на него пролила. На коленях заставлял ползать. Опять в горло чуть не вцепился. Хорошо, в ванной закрыться успела... Он же убьет меня когда-нибудь...

– А ты не дай ему себя убить. Убей его первым, – ничуть не волнуясь, предложил Артем.

– Ты что, серьезно? – шарахнулась от него Сонька.

– Шутить я буду, когда в позу тебя поставлю. А сейчас я серьезен как никогда...

Собственно, для того он и пришел, чтобы упокоить Подольских. Этот тип ему больше не нужен. И плевать, что когда-то они служили вместе. Он всегда был козлом. И подохнет, как тот козел...

– Угостишь его вот этим...

Он положил на стол небольшую коробочку с порошком. Это был яд на основе строфантина. Передозировка этого препарата сама по себе вызывала смерть от нарушения функции сердца. А дополнительное вещество, содержащееся в порошке, должно было отсрочить действие яда.

– Что это? – испуганно посмотрела на него девушка.

– Лекарство. Для сердечников, – усмехнулся Артем. – Он же тебя всем сердцем любит. Так сделай, чтобы его любовь стала еще крепче... Не боись – он не сразу загнется. Где-нибудь дома скопытится, от сердечного приступа...

Строфантин не вызывал в организме никаких морфологических изменений. То есть смерть можно было списать на естественные причины. Хотя, конечно, при вскрытии патологи могут обнаружить остатки препарата, сделать определенные выводы. Но к этому времени Сонька уже сменит систему измерений – с этого света отправится на тот. Хотя, конечно, лучше обойтись без этого...

– Все равно боюсь, – хлюпнула она носом.

– Бойся. Но дело сделай... А то ведь будет ездить к тебе, пока не убьет. Уж лучше пусть он задвинется, как ты думаешь?

– Да, наверное...

– Что интересного от него узнала?

– Ничего. Он ничего не рассказывает. Он же знает, что я с тобой...

Другого ответа Артем и не ждал. Глупо было бы надеяться на то, что Подольских распахнет перед Сонькой душу. Да и ни к чему это. Сонька уже сделала свое дело – «клопа» в машину поставила. А Подольских Артему больше не нужен. Этот петух уже свое откукарекал, рассветать будет без него. А его в расход, чтобы все концы в воду...

– Ты не со мной, – усмехнулся Артем. – Ты с ним... А со мной будешь, когда он скопытится...

– А может, прямо сейчас?

– Когда он будет?

– Сказал, что к пяти подъедет...

Артем глянул на часы. Половина первого. Еще есть время. Да и желание тоже... Вчера он попробовал Ирину, жену майора Линькова. Интересная баба, но по сравнению с Сонькой – бревно: в постели ведет себя скованно. Сказала, что впервые мужу изменила...

Юлька тоже когда-то говорила так, раздвигая ноги... Юльку он тоже брал после того, как она побывала под Подольских. И Сонька тоже под ним побывала, и ее он сейчас возьмет... Но Сонька его не особо волнует. А к Юльке он еще вернется. Ядерная баба, сексуального заряда в ней еще больше, чем прежде...

Сонька стянула с него брюки, забралась к нему на колени. Под халатиком ничего нет... До глубинной стыковки оставались считаные мгновения, когда в кармане запиликал пейджер. Чертовски удобная штука, новинка технической моды, наконец-то добравшаяся в Москву. Возможно, на пейджер пришел сигнал тревоги. В любом случае Артем не мог игнорировать сообщение.

На экране высветилась короткая фраза. «Дядя приехал, срочно зовет пить чай...» «Дядя» – это Казан. А «пить чай» – это значило, что нужно ехать в кабак, в котором Артем держал свою штаб-квартиру. Туда, судя по всему, и нагрянул Казан...

– Что там? – обеспокоенно спросила Сонька.

Она не знала, то ли оставаться на месте, то ли отвалить в сторону.

– Все нормально...

Казан был уважаемым в Сибири вором, но в Москве котировался так себе. Но именно московские воры позвали его на «царствование». Именно они назначили его на место, которое должен был занять Артем... Не хотел он считаться с Казаном. Поэтому и продолжил начатое с Сонькой. Но и осложнять с ним отношения было нельзя. Так что следовало поторопиться...

– Что, и все? – удивленно вытаращилась на него Сонька.

– Долго ли умеючи? – ухмыльнулся Артем.

Умеючи – долго. Сонька любила, чтобы умеючи. Но ему сейчас было не до нее. Пусть ждет, когда Подольских ее утешит...

Законник ждал его в кабинете ресторана, куда в отсутствие Артема вход был воспрещен любому. В том числе и Казану. Но вор пренебрег этим правилом – может, и не знал о нем, но, скорее всего, ему было до фонаря, как Артем отреагирует на его финт...

Внешне Артем отреагировал спокойно. Не выдал своего возмущения, крепко и даже с легким поклоном пожал руку вору. В душе же клокотала буря эмоций...

В девяносто первом он откинулся с зоны, в том же году примкнул к бригаде пацанов из своего родного города. В девяносто втором братва потянулась в Москву. Зубами вгрызались в эту благодатную, но пропитанную кровью землю. Артем лично отправил на тот свет уйму врагов – стрелки-разборки, киллерские отстрелы, все такое. В крови, что называется, по самые уши. Зато он стал правой рукой Паши Бузука. В девяносто третьем году команда разрослась до таких размеров, что пришлось раздробить ее на три бригады. Так Артем стал бригадиром. Правда, Паша подкинул ему подляну – отдал ему на откуп самые стремные коммерческие точки: мелкие магазинчики, разрозненные ларьки, в общем, хрень собачья. Знал Паша, что Артем ужом вывернется, чтобы расширить свои владения. Так оно и вышло. Артем развернулся во всю мощь бандитского таланта – подмял по себя барахолку, два банка, крупный ресторан и несколько кафешек. Сам всего добился, но выручкой приходилось делиться с хитрозадым Бузуком. Какое-то время так оно и было, пока пуля «неизвестного» киллера не поставила точку в этом несправедливом раскладе.

Смерть Паши Бузука должна была вывести Артема на более высокую орбиту – он реально мог занять место центрового босса. Но воры вдруг проявили конкретный интерес к обезглавленной команде и приставили к ней своего человека. Казан быстро провел разбор, выявил убийцу Бузука – типа беспредельные курганцы его сделали. Пообещал найти отморозков... Но дело с места не сдвинулось. Хоть и не убивали курганцы Бузука, но их отмороженная команда считалась неуловимой. Типа фантом в ночи большого города. Да и дела они такие творили, что у Казана очко взыграло не на шутку... Сколько воров обещали поставить курганских на понятия, и сколько из них уже в земле. И Казан предъяву им бросил, потому шухерился не по-детски. Козырной дом у водохранилища для него сняли – подконтрольного банкира пришлось выселить, хоть и на время, но все же. Телохранителями оброс. Шутка ли – шесть рыл. Двое спереди, двое по бокам, двое сзади. А это опять же расходы непомерные... Да и вообще, нет никакого толка от Казана, одни понты синие. А если б и был толк, все равно бы Артем его сделал. Не чужими, так своими руками... Но пока в деле «чужие руки». И когда настанет час, он эти руки отрубит. Братва должна знать, что Артем Огарый слов на ветер не бросает...

– Долго же ты, – попенял ему Казан.

Артему пришлось скрутить волю в полотенце, чтобы выжать из себя заискивающую улыбку.

– Да это, далеко был. Пока доехал...

– Долго ехал... Я уже и отобедать успел, пока ты ехал...

Это было плохо скрытое оскорбление. Если б Казан держал его за человека, он бы не стал обедать без него. А так он показал всем, что Артем – пыль для него. Пожрал без него за его же столом, еще и взбучку устроил типа, где черти его носят...

– И правильно, Михаил Юрьевич, – снова выдавил из себя Артем угодливую улыбку. – Хозяин – барин, не вопрос... А я уже покушал. У крали одной был. Ух, какой десерт – возьмешь в руки, маешь вещь...

– Люблю таких, – ощерился Казан. – Может, адресок подскажешь? Или сам ко мне подвезешь, а?..

Это было не просто оскорбление, это был плевок в лицо... Может, Артем о даме своего сердца говорил, а он ее в проститутки дешевые записал. Мало того, что адресок дай, так еще и домой к нему привези. Нашел сутенера... Нельзя так. Но Казану можно. Артем нутром чуял, что вор доживает последние деньки, а может, и часы...

– Да с этой можно что угодно... – изобразил улыбку Артем. – Я подвезу, а она десерт подаст...

– Ладно, шучу...

Вор панибратски похлопал Артема по плечу. «Еще бы за щеку потрепал, урод...»

– Поеду я.

– А приезжали зачем?

– Да так, посмотреть на тебя, как дела идут, хотел узнать...

– Ну так поговорим...

– Не надо. Я с Николой поговорил, он мне все сказал... – Казан многозначительно посмотрел на скромно стоявшего в стороне здоровяка.

Никола была вторым человеком в бригаде после Артема. В принципе ничего себе пацан. Но была в нем гнильца. Тихий, спокойный – как раз тот омут, в котором черти водятся... Артем давно подозревал, что Никола метит на его место. Но теперь убедился в этом окончательно. Снюхался Никола с Казаном, вместе под бригадира роют... «Я с Николой поговорил, он мне все сказал...» Артем же и на фиг здесь не нужен, если Никола есть... Хорошо, что Никола туповат по жизни, хорошо, что не просек фишку, которую нарисовал Артем. Скоро он избавится от Казана. И от Николы тоже – будет знать, как поперед батьки в пекло лезть...

* * *

Зрительный сигнал от движущегося предмета сфокусировался на сетчатку глаза. Сетчатка – сама по себе часть мозга, отделившаяся от него еще на ранних стадиях эволюции, но все еще связанная с ним посредством пучка нервных клеток. В ответ на полученный импульс сто двадцать пять миллионов светочувствительных клеток сгенерировали электрические сигналы, которые по зрительному нерву поступили в зрительную зону в затылочной части мозга, что и сформировало зрительный образ движущегося автомобиля... Это был «Мерседес», на котором жертва возвращалась домой...

Радик мог бы просидеть на дереве хоть неделю, хоть две. Но ему вовсе не улыбалось куковать здесь сутки напролет. Поэтому он облегченно вздохнул, когда понял, что все может закончиться уже сейчас...

Машина въехала во двор. Тщательно замаскированная винтовка взята на изготовку. Дверь, в которую вот-вот должен был зайти вор, взята в прицел... Плохо, что жертва будет находиться к Радику задом. А вдруг это будет вовсе не Казан... Радик убрал палец со спускового крючка. Ошибаться нельзя – надо бить наверняка. Так что стрелять он не будет. Дождется, когда объект покажет свое лицо, тогда и выстрелит...

Первыми на крыльцо поднялись два телохранителя. Один распахнул дверь для босса, другой отошел в сторону. Казан должен был, не останавливаясь, скрыться в темноте прихожей. Но он вдруг застопорил ход, развернулся на сто восемьдесят. Кому-то что-то говорит... Да, это объект, ошибки быть не может. Перекрестье прицела уже совмещено с его головой, палец плавно выдавливает слабину на спусковом крючке. Будет выстрел – будет всплеск чувств. А пока что Радик совершенно спокоен. Прицельные приспособления установлены с учетом всех поправок – на температуру воздуха, на продольный ветер, на угол места цели, на деривацию и на тяжелую пулю. Все учтено, осечек быть не может...

Радик нажал на спусковой крючок. Началась мгновенная и уже совершенно неконтролируемая им реакция. Зацеп тяги создал усилие на шептало и разъединил его с боевым взводом курка. Провернувшись на своей оси под действием боевой пружины, курок нанес удар по ударнику, а тот, в свою очередь, наколол капсюль-воспламенитель патрона. Закручиваясь по нарезам ствола под действием чудовищной силы пороховых газов, пуля вылетела в пространство и понеслась по заданной траектории... Радик не мог проследить полет пули, но увидел, как во лбу законного вора образовалась небольшая дырочка, и тут же задняя часть головы лопнула, как перезрелый арбуз...

Хлопок выстрела пронесся над полем и достиг ушей телохранителей одномоментно с выплеснувшимися на них брызгами физиологической жидкости и костной ткани. Дальше Радик за ними не наблюдал. Машина у них мощная, запросто могут рвануть к точке выстрела через пустырь, возможно, сумеют преодолеть его... Он сбросил с дерева заранее приготовленную веревку, закинул винтовку за спину, стремительно спустился вниз. И со всех ног бегом по заданному маршруту. Земля вокруг дерева заранее была обработала специальным составом, так что суетиться не надо. Бежать, бежать...

И снова в том же месте он столкнулся с теми же самыми охотниками. Он бежал бесшумно, но люди уже были взбудоражены недавно прозвучавшим выстрелом, они заметили несущийся перпендикулярным курсом бесформенный сгусток. И лишь после того как они смогли различить винтовку на спине у Радика, они поняли, что имеют дело с опасным человеком.

– Стой! – крикнул один.

И тут же громыхнуло охотничье ружье. Но это был выстрел в воздух. Зато второй выстрел срубил ветку в метре над головой Радика. Это уже серьезно.

Но Радик не испугался. Он уходил от охотников на недостижимой для них скорости, лавируя меж деревьев. Они не стали его преследовать и больше не стреляли...

Он бежал, путая следы. Бежал, но не без оглядки. Через пару километров остановился, замер, прислушиваясь к тишине. Он умел передвигаться быстро и не распугивая по пути лесную живность. Вряд ли воровские «торпеды» обладали такой подготовкой. Они будут бежать, поднимая птиц и с треском ломая на своем пути ветки... Но было тихо. Если погоня и была, то она или безнадежно отстала, или пошла по ложному направлению, которое обозначил Радик, уходя в отрыв от охотников...

Он продолжил путь уже не так быстро. В конце концов вышел на тайник, в котором за несколько минут надежно и на веки вечные похоронил винтовку, перчатки, маскхалат и всю свою одежду под ним. Переобулся, переоделся в чистую от пороховых газов одежду, смыл краску с лица, взял корзинку с несколькими грибами, посох и в резиновых сапогах с видом озадаченного собирателя поплелся к автобусной остановке. Там же в корзине лежала и бутылка водки. Это должно было закрепить за ним образ грибника-забулдыги. Густая щетина на лице как нельзя лучше способствовала тому...

* * *

Юля знала несколько способов распознать в муже подлого изменщика. Знала вплоть до старинного «бабушкиного» метода – опустить мужика в горячую ванну и посмотреть, всплывут ли его коки. Если да, то все в порядке, если нет, значит, измена... Но к столь радикальному способу она прибегать не стала. Достаточно было обнюхать Дениса, чтобы понять, с кем он проводил время. Его шлюха также пользовалась «пятой» «Шанелью», но ее дешевый крем пах жасмином... Да и участившиеся задержки на службе наводили на определенные мысли...

Ей было обидно. Как же так: она с таким трудом отказала во взаимности Артему, лишила себя запретной и оттого желанной остроты ощущений. И тут вдруг оказывается, что муж платит ей за это черной неблагодарностью...

Она сама выследила его, проехала за его «Мерседесом» до старой пятиэтажки в районе Ленинградского шоссе. Даже смогла тайно сопроводить его до квартиры на четвертом этаже. Обида и злость придавали ей сил ждать и терпеть. Она могла бы спуститься в машину, там подкараулить мужа. Но она целых полтора часа простояла на лестничной площадке между четвертым и пятым этажами. А как только открылась заклятая дверь, мгновенно спустилась по лестничному маршу. И предстала пред ясные ошалевшие очи Дениса еще до того, как он успел ее за собой захлопнуть. Сильным толчком в грудь втолкнула его обратно в дверь.

– Юля, ты не так все поняла! – возмущенно протянул он.

Но показавшаяся из комнаты красотка в коротком халатике всем своим лебядским видом говорила о противном.

– Да нет, я-то все поняла...

– Я тебе сейчас все объясню!

Это был первый случай, когда она уличила мужа в измене. Только-только печальный опыт появляется. Но она уже была уверена, что все пойманные на блудстве мужья говорят одно и то же. «Ты не так все поняла...» «Я тебе сейчас все объясню...»

– Объяснишь... Дома...

С чувством оскорбленной невинности она вышла из дома, села в машину. Денис обескураженно плелся за ней. Сволочь...

Юля уже знала, что делать дальше. Она не будет устраивать сцен, не будет кричать и топать ногами. Она всего лишь отомстит ему. И будет мстить ему до тех пор, пока это ей не надоест...

Она первой приехала домой. Денис не заставил себя долго ждать. Предстал перед ней с видом побитой собаки. Но не тявкнул, а гавкнул:

– Между прочим, у тебя однажды тоже было!

– Значит, счет один-один.

Юля мысленно усмехнулась. Она обязательно забьет гол в его ворота, а затем увеличит разрыв в счете...

Денис подозрительно посмотрел на нее. Неужели углядел в ее глазах план мести?

– Пусть счет таким и останется, – сказал он.

– Ну, конечно...

– Ты что, изменить мне вздумала? – стал заводиться он.

– Лучшая защита нападение, да? – усмехнулась она.

– Налево пойдешь, да?

– Ну, ты же сходил, почему мне нельзя...

– Сука! – взбеленился Денис.

– Кобель!..

– На колени, тварь!

Юля знала все мужние бзики, его тягу к извращенным играм. Но сейчас по степени безумия он превзошел самого себя. Глаза – как два горящих уголька на фоне космической пустоты, рот перекошен, на губах мылится пена... Само по себе ужасное зрелище, но еще больший ужас заключался в том, что Денис готов был дать волю рукам.

– Да пошел ты!

Юля понимала, что совершает ошибку. Надо было подчиниться, сбить накал страстей и уже потом, когда он успокоится, предъявить счет. Но она пошла наперекор – из принципа, из вредности, от переизбытка чувств...

– Задушу, мразь!

И он действительно дал волю рукам. Юля попыталась убежать, но Денис проявил невиданную прыть, нагнал ее, двумя руками вцепился в горло, повалил, принялся душить...

Боль, нехватка воздуха, смертельный ужас... Юля думала, что уже все, когда он ослабил хватку. Одной рукой он продолжал держать ее за горло, другой полез под юбку... Она вырвалась, но Денис ударил ее кулаком по лицу. Искры брызнули из глаз, в голове все перемешалось. А он уже раздвинул ей ноги и снова двумя руками вцепился в горло...

Юля уже мысленно распрощалась с жизнью, но Денис вдруг захрипел, конвульсивно задергался. Глаза вылезли из орбит, изо рта хлынула розовая пена. Руки разжались, хватка ослабла. Сам скатился на бок и засучил ногами, как агонизирующая лошадь... Интуитивно Юля чувствовала, что с Денисом случился приступ – то ли сердце, то ли сосуды, то ли белая горячка. Возможно, он умирал. Возможно, она еще могла как-то ему помочь. Но она сама находилась в полуобморочном состоянии, у нее не было сил подняться. Да и желания спасать мужа тоже не было. Этот псих чуть не задушил ее...

Когда она все же поднялась на ноги и заставила себя подойти к телефону, было уже поздно. Денис лежал на полу с выпученными глазами, в неестественной позе, без признаков жизни...

Глава 14

Само собой гибель Казана не стала для Артема неожиданностью. Но вызвала бурю восторга, который он искусно трансформировал в шквал возмущения.

– Это беспредел, братва! – бушевал он. – Это плевок нам в лицо!.. Какая гнида это сделала? Какая тварь?..

Никола подавленно молчал. Как будто понимал, что смерть Казана ставила крест не только на его карьере, но и на нем самом. Он уже засветил свое молчаливое, но коварное нутро, Артем уже видел в нем своего врага. А теперь у него развязаны руки... Но сейчас ему не до Николы. Он должен найти убийцу Казана и жестоко покарать его. Показательная казнь киллера вознесет его авторитет до заоблачных высот не только среди своих, но и чужих. Вся московская братва узнает, как лихо Артем вычисляет и уничтожает своих врагов... Именно к этому он и стремился, завязывая гордиев узел, который сейчас запросто мог разрубить.

Фактически он убивал двух зайцев – избавлялся от воровской опеки и на две-три головы поднимался над своими конкурентами. Ведь на место Паши Бузука метил не только он. Кроме него реальными претендентами на это место были его кореша – Буча и Зык. Но сейчас они не спешили предъявить права на свято место. Они оба были в замешательстве. Они могли только догадываться, кто завалил Казана. Артем же знал это наверняка, потому так запросто поднимал волну. Потому и не боялся прослыть пустословом...

– Башку свою ставлю, что найду этих уродов!

– Казан тоже их искал, – скривился Буча. – И где он сейчас?

Артем глянул на него как на какое-то ничтожество.

– Ты чо, в натуре, очканул, да?

– Кто очканул, я?! – возбух Буча. – Ты за базаром следи!..

Он был таким же бригадиром, как и Артем, в сущности, у них были равные весовые категории. Вернее, так было до того, как погиб Казан. Уже сейчас Артем возвышался над ним – ведь это он поднял знамя борьбы с врагами. И если он сможет водрузить его на победную высоту, тогда братва признает за ним единственного и бесспорного лидера. А Буча тогда отойдет в тень, вернее, Артем задвинет его...

У него были очень большие планы на будущее. Объединение бригады под своим влиянием, раз. Расширение сфер влияния, два. Внедрение в систему легальной и очень прибыльной торговли нефтепродуктами, три... Но сначала нужно сделать дело, к которому он так долго и осторожно шел...

– Да ладно вам, – угрюмо махнул рукой Зык. – Начнете сейчас разборки. Огарый прав: киллеров надо искать... Курганские это, в натуре. Казан бочку на них катнул, бочка назад вернулась, да...

Киллерская бригада курганских навела шороху по всей Москве. Ходили слухи, что они отстреливали братву по заявкам ореховских. Но Сильвестра уже нет, возможно, курганские сейчас не при делах... Впрочем, Артема они волновали меньше всего. Он-то знал, что эти отморозки ни при чем...

– Да нет, это не курганские, – мотнул он головой. – Я видел место, откуда стреляли. Спец там работал. Очень конкретный спец...

Он сам попытался влезть на дерево, с которого стрелял киллер. Залез, но сломал при этом целых две веточки. Больше ничего сломанного там не оказалось. Никаких следов присутствия человека. А ведь был человек. И стрелял он из «СВД». Убойный выстрел с приличного расстояния... Впрочем, ничего удивительного. Он-то знал, что стрелял майор из армейского спецназа.

– А уходил он как? – продолжал Артем. – Только профи так уходят... Мужики говорят, как метеор пронесся...

Охранники Казана пытались догнать киллера, но куда там. Зато двух бедолаг охотников на пути встретили. Чуть до смерти их сгоряча не забили. Думали, что они стреляли. Бараны, потому и думали... Мужики потом рассказывали, что видели убийцу. Сначала решили, что это леший им наперерез пронесся – как на крыльях летел и бесшумно. И если бы не заметили винтовку за плечами, так бы и решили, что чудище лесное встретили. А так поняли, что это киллер: ведь выстрел они слышали...

– Метеор... Саша это Курганский... – буркнул Буча.

– Ни фига, – мотнул головой Артем. – Этот ствол на месте оставляет. Боится, что по пути спалится. А этот забрал «винт». Потому что знал – хрен его кто поймает. Охотники говорили, что быстро бежал, бесшумно. И маскировка такая, что им и не снилось... Я сам в разведке служил, знаю, что такое в отрыв уходить. Это спецназовец был, пацаны. Армейский спецназ...

– Почему армейский? Может, ментовской?

– Не, ментовской на захват работает, а этот на отрыв. Я же ходил по следу. Ни фига, ни одной веточки не сломано. А скорость какая... Не, братва, вы меня не переубедите, это армейский спецназ... Или гэбэшный... – Артем нарочно понизил голос, а затем повесил в воздухе интригующую паузу.

– Ну а если гэбэшный? – первым не выдержал Никола.

– А тогда задница... Если «Белая стрела» нам на хвост села, то дело труба...

– «Белая стрела»?.. – озадаченно протянул Буча.

Он уже и забыл, что был в обиде на Артема. Слишком страшные картинки рисовало ему воображение...

Легенды о «Белой стреле» братва начала слагать с тех пор, как в Москве начался массовый отстрел крутых авторитетов. Ходили слухи, что это чекисты начали тайную войну с криминалом. А слухи, как известно, на пустом месте не рождаются. Неизвестные киллеры валят грандов пачками. Братва местами паникует – начинаются разборки между собой, пальба, кровь... И если Артем возьмет киллера-спецназовца и преподаст его как представителя страшной «Белой стрелы», его имя будет звучать за каждой «поляной». Московская братва конкретно его зауважает... Но сначала надо дело сделать...

– Сегодня Казана грохнули, завтра меня, послезавтра кого-то из вас, – Артем нарочно нагнетал жуть. – Тогда нам точно хана... Но ничего, мы тоже умеем бодаться. Не так страшен черт, как его малюют... Короче, я вам всем здесь обещаю, что киллера из-под земли достану. За Пашу спросим, за Казана... А пока весь этот сыр-бор, нам, братва, вместе надо держаться. А то вроде бы одна команда, а кто в лес, кто по дрова. Целый веник трудно сломать, а если по одной веточке, то на раз-два...

– Вместе? – мрачно спросил Буча. – А кто рулить будет?

– Артем пусть рулит, – подал голос Зык.

Артем с трепетом ждал этого момента. И вот он состоялся... Но Буча снова все испортил.

– Ну, пусть рулит, – хмыкнул он. – А если не разрулит, тогда что?

– Тогда это...

Артем извлек на свет из ящика стола заранее приготовленный «смит-вессон». Вынул из барабана все патроны, затем один вернул на место.

– Тогда сыграю в «русскую рулетку»...

Буча и Зык недоуменно переглянулись. Номер с револьвером явно произвел на них впечатление. Артем набрал еще несколько дополнительных очков. Если бы на этом можно было остановиться. Нет, он должен был искать и найти киллера...

* * *

Ирина не просто отдавалась, она страстно благодарила его. Артем помог ей устроиться в коммерческий банк, кассиром за тысячу баксов в месяц. Для нее это – чуть ли не дар богов. В прошлый раз она не захотела раздвинуться в машине, пришлось везти ее к одному кенту на хату. А сегодня заднее сиденье джипа устроило ее вполне. Растормозилась баба, распустилась. Воет, стонет, сама себя за голые груди мацает... И Артем завелся не на шутку... Быстрей, быстрей... Еще, еще... Но вот все позади. Гонка вооружения закончилась разрядкой напряженности...

– И зачем я это сделала? – сконфуженно спросила Ирина.

Она обращалась к самой себе... Артем лишь усмехнулся. Знал он таких скромниц. «Ах, я не такая...» Но хорошенько раскочегаришь, так уж и такая, и даже хуже...

– Что, больше не хочешь? – насмешливо спросил он.

– Ну, с одной стороны, да... А с другой – мужа жалко... Он не заслужил такого к себе отношения...

– Крутой у тебя муж?

– Я же говорила тебе, он военный...

– А я люблю военных, красивых, здоровенных...

– За то и полюбила...

– Я тож меж проч военным был, в армии когда служил. Десант, разведка, Афган...

– И Василий в разведке. Тоже в Афгане был... Хочешь, я вас познакомлю?

Ирина была красивой темноволосой женщиной. Но глуповатой.

– Ты хоть поняла, что сказала? – усмехнулся Артем.

– Поняла, – смущенно кивнула она. – Глупость ляпнула... И вообще, глупости делаю... Боюсь я...

– Был у меня один друг. Служили вместе. Тоже к жене офицера ходил. Так она тоже мужа боялась. Может, и не очень, но боялась. Боялась и нарвалась... И ты нарвешься...

– Подумать об этом страшно...

– А ты не думай. Живи со своим мужем. Работа у тебя классная, зарплата – лучше не бывает... Ты же не будешь плакать, если я исчезну с твоего горизонта?

Ирина метнула на него полный обиды взгляд, но уверенно мотнула головой. Ей не нравилось, что Артем ее бросал, но плакать она действительно не будет. Она поучаствовала в интрижке, получила свою порцию адреналина. Можно сворачивать удочки и жить дальше в привычном режиме – с мужем, но без любовника... Знала бы она, чем закончится для нее эта интрижка.

– Тогда это тебе...

Артем вытащил из-за сиденья пакет, в котором лежала бутылка настоящего французского коньяка.

– Ух ты! – обрадовалась Ирина. – Какая красивая!.. Поставлю на видное место...

– Не надо, – покачал головой Артем. – Выпьешь вместе с мужем. Поверь: сразу очистишься. Новорожденной себя почувствуешь. Как будто и не было ничего. Ни меня, ни этой машины...

– А работа останется?

– Работа останется, – усмехнулся он. – Заодно и успех свой обмоешь...

– Точно, повод будет... А то ведь он спросит, откуда бутылка...

– Ну, что, будем прощаться?..

Из машины Ирина выходила не только с коньяком. В глубокой складке ее сумочки притаился электронный «клоп»...

* * *

Вася Линьков пришел поздно, в темноте. И, судя по всему, под градусом. Но Ирина попыталась обратить все в шутку. У самой рыльце в пушку.

– Чую, чую нечистый дух...

Артем не мог видеть выражение ее лица. Но чувствовалось, что настроение у нее хорошее. Как же, работу хорошую получила, от любовника избавилась...

– Да это, Квочков майора получил. Посидели немного. Святое дело...

Половина дома, который снимал вояка, небольшая, а радиозакладка достаточно мощная, чтобы из прихожей разом прослушивались все комнаты. Но когда Ирина увела мужа на кухню, голоса заметно смазались. И все равно можно было понять, что она похвасталась ему своей должностью в банке. Посетовала, что в Москву надо каждый раз ехать. Вася ее успокоил – сказал, что скоро у них будет квартира в Москве. Недалеко от ее банка купят...

– Будет у него квартира, – ухмыльнулся Артем. – Два метра под землей...

Он уже успел смотаться на базу, прихватил с собой трех самых лучших своих бойцов. Оно ж батьку сподручней гуртом бить. Линьков, он, конечно, не батька, но профи высочайшей категории. Его голыми руками не возьмешь.

– Бу-у... конья... по случа... – бултыхался в эфире голос Ирины.

Артем облегченно перевел дух. Все-таки предложила она мужу бутылку, на которую он возлагал большие надежды. Коньяк конкретно наркотой заряжен. И если Вася вдолбится, то и с панталыку слетит, и язык у него развяжется.

– Тако... дело... Хоро...

Вася был под мухой, которую был не прочь раздуть до размеров слона. Потому и не стал отказываться...

Уже через полчаса он потащил Ирину в постель. Они оба были под кайфом, поэтому в спальне поднялся такой трах, что кровать не выдержала и сломалась. Но буйных сексоманов это не остановило... Бойцы молча, но с удовольствием слушали эту симфонию, прикалываясь, переглядывались меж собой. Артем же был озабочен другим. Он с опаской посматривал на окна в хозяйской половине дома. Судя по тому, что в них не было света, жильцы этой половины дома или отсутствовали, или спали. Артема гораздо больше устраивал первый вариант. И если в окнах свет так и не зажжется, значит, соседи не слышат траха. Значит, чуть позже никто из посторонних не услышит, как он с бойцами будет вламываться в дом и чинить там расправу. Значит, некому будет позвонить в ментовку...

Наконец «симфония разврата» по заявкам особо озабоченных закончилась. А свет так и не зажегся.

– Пошли! – скомандовал Артем.

Бойцы молча вышли из машины и во главе с ним стремительно направились к дому. Артем перемахнул через шаткий забор, ногой выбил деревянную дверь, ворвался в спальню еще до того, как обдолбленный Линьков успел что-либо предпринять в свою защиту. Он успел только подняться навстречу врагу, но мощный удар в солнечное сплетение сложил его пополам. И еще удар – коленкой в лицо. Вася рухнул как подкошенный... На такую легкую победу Артем и рассчитывал, когда заряжал бутылку с коньяком.

Но расслабился Артем лишь после того, как спецназовца сковали по рукам и ногам надежными штатовскими наручниками. Только тогда он глянул на забившуюся в угол постели Ирину. Она смотрела на происходящее так, словно была уверена, что все это ей снится. Застывший взгляд, окаменелое лицо. Хоть бы простыней закрыться догадалась...

Артем заметил, как озабоченно смотрит на него Рашид. Парень что надо, одна беда – на бабах помешан. Горячая татарская кровь. И даже не просьба в его глазах, а мольба. Шутка ли, целый час пацан слушал, как мужик пашет свою жену. Самому до жути захотелось...

– Обломайся, – покачал головой Артем.

Сам он тоже любил баб, но насилие над ними отвергал. Он же не примитивный неандерталец какой-то и уж тем более не беспредельщик...

Бесчувственного спецназовца вытащили из крохотной спальни в горницу. Привели в чувство. Артем сунул ему под нос фотографию Казана.

– Узнаешь?

Майор долго-долго всматривался в нее, затем отрицательно мотнул головой.

– Не знаю такого...

Артем сжал кулаки с такой силой, что захрустели костяшки пальцев. Наркота должна была развязать Линькову язык, но, похоже, этого не произошло. Зато наверняка повысился и без того не слабый болевой порог...

– Я спрашиваю: кто это такой?

Артем со всей силы ударил майора кулаком. Еще раз, еще... Бил до тех пор, пока его лицо не превратилось в кровавое месиво.

– Еще раз спрашиваю?

Но спецназовец упорно отказывался говорить. Похоже, он действительно не чувствовал боли.

Артем нашел утюг, вставил штеккер в розетку... Но Линьков выдержал и эти пытки. Избитый в кровь, с пузырящимся от ожогов животом, он насмешливо смотрел на Артема. И это его бесило...

– Я еще раз спрашиваю!

Но спецназовец снова промолчал.

– Я тебя щас грохну, урод!

Артем достал пистолет, с силой вдавил набалдашник глушителя в рот жертве. Но это не произвело должного эффекта.

– Ну, хорошо...

Да, не признавал он насилия. Но иногда можно.

– Рашид!

Татарин в момент просек, что от него требуется. Зашел в спальню, вернулся оттуда со связанной Ириной в охапке. Швырнул ее на диван. И если бы Артем его не остановил, навалился бы на нее на глазах у мужа.

– Ну чо, козлина, будем говорить? – злобно зарычал Артем.

Линьков лишь пожал плечами. Типа не знает, о чем он должен говорить.

– Мы щас твою жену на круг пустим, козляра! – продолжал давить Артем. – Пока не подохнет, крутить будем!.. А тебя убивать не будем. Тебе язык вырежем, глаза выбьем, ноги отрубим, руки. Будешь жить и мучиться, что жену не уберег...

– Шволоши... – с ненавистью в глазах прошепелявил беззубый майор. – Нишево не шкашу...

– Ну, смотри!

Рашид рад был стараться. Распластал Ирину, стянул с себя штаны, но навалиться на нее не успел.

– Хватит! – застонал Линьков.

– Рашид!

Надо было видеть, с какой кислой миной татарин отвалил в сторону. Да и остальные пацаны не прочь были порезвиться.

– Кто это такой? – в который уже раз спросил Артем, показывая на фотографию.

– Кашан, – выдавил из себя спецназовец.

Артем подал знак Шомполу, и тот вооружился видеокамерой, направил ее на жертву.

– Еще раз: кто это такой?

– Кашан...

– Казан?

– Да, Кашан... Вор в шаконе...

– Откуда ты его знаешь?

– Шнаю...

– Ты его убил?

– Нет.

– Рашид!

И снова татарин полез на бабу, и снова майор забился в истерике.

– Но это правда... Я шакаш полушил... А убивал другой...

– Кто? – отгоняя Рашида от Ирины, спросил Артем.

– Другой... Я не шкашу... Вше равно убьете...

– Но заказ ты на Казана получал?

– Я.

– От кого?

– Шеловек один ешсть... Был... Он умер... Два дня нашад умер... У него шена, дети, я не шкашу... Вше равно убьете...

Артем особо и не настаивал. Даже хорошо, что Линьков не хочет засвечивать Подольских. Тот хоть уже и сдох, но братва может прознать, что Артем когда-то служил вместе с Денисиком...

– Он военный?

– Да. Полковник...

Этого вполне хватало, чтобы создать образ грозного врага из «Белой стрелы». А именно к этому и стремился Артем. Тот же Буча обделается по полной, когда узнает, какая сила взяла их команду в разработку. И уж точно не захочет возглавить братву, чтобы не попасть под раздачу. Артем же, само собой, бояться не будет. Он-то знает, что «Белая стрела» не при делах...

– Ну а ты знаешь, что бывает за смерть шаконного вора? – передразнивая жертву, спросил он.

– Я его не убивал.

– Скажи, кто убивал. Тогда, может быть, мы тебя не убьем...

– Не шкашу... – мотнул головой Линьков. – Вше равно убьете...

Притихшая было Ирина замычала, задергалась. Артем немного подумал и вытащил кляп изо рта. Пусть говорит, что знает его, что трахалась с ним. Братва-то знает, зачем он с ней познакомился.

– Вася! Ну зачем ты так? Скажи, кто убил! Тебя пощадят! И меня тоже!..

Она в ужасе смотрела на Артема. Он прекрасно ее понимал. Ведь она-то думала, что крутит любовь с бизнесменом. А он оказался крутым криминальным авторитетом. Очень крутым...

– Скажи, кто убил!

Но Линьков молчал.

– Тогда я скажу!..

– Не надо. Ты не мошешь шнать...

– А если угадаю?

– Не надо!.. Это Радик! Шо мной шлушит!..

Артем понял, чего так испугался майор. Жена сдуру могла наломать дров – оговорить людей, к убийству не имеющих никакого отношения. Могла назвать две, три, даже четыре, а может, и пять фамилий... Артем самодовольно усмехнулся. Значит, Вася видел в нем человека, способного сделать любого спецназовца...

– Что за Радик?

– Ротный мой. Я ш ним договорилша...

Знал Артем одного Радика. Но тот не был ротным... Но ведь тот Радик мог закончить военное училище, стать офицером. Сколько лет прошло...

– Как его фамилия?

– Улиш...

– Улич?

– Да.

Судя по всему, это действительно был тот Радик...

Глава 15

Ту-ту-ту-ту... В дверь стучали не сильно, но стук четкий и дробный. Радик проснулся одновременно с Ларой, но опередить ее не смог. Она метнулась к двери.

– Кто там?

В ответ послышался приглушенный женский голос на истерических нотках.

– Вода! Водой заливаете!

– Марья Давыдовна, это вы?

– Да, да...

Лара открыла дверь, и в квартиру ворвался ураганный смерч.

– А-а! – вскрикнула и тут же затихла она.

Радик не знал, сколько у него есть времени, чтобы привести себя в боевую готовность. Но он уже сейчас мог выпрыгнуть в окно. Рефлексы уже сорвали тело с постели, шаг на разгон, толчок и полет. Первый этаж для десантника – не высота. Так бы он и поступил, если бы не Лара. Он не мог оставить ее в беде.

Рука сама потянулась к гантели за тумбочкой. И к тому времени, как в комнату вломился бугай в кожанке, три килограмма чугуна превратились в метательный снаряд. На ускорении снизу вверх он врезался в подбородок противника. Это нокаут... Но, отталкивая своего напарника, в комнату влетел второй громила. Радик остановил и его. Молниеносным ударом в горло сломал ему кадык. Но на это ушло время. А на него, под прикрытием покойника, напрыгивал третий бугай. Радик упал вместе с ним, схватил его за шею, чтобы сломать ее, но четвертый налетчик успел ударить его по голове той самой гантелью...

В себя Радик пришел в гостиной. Он сидел у батареи, наручниками прикованный к ней. Ноги накрепко обмотаны клейкой лентой. Голова разваливается на части от боли, перед глазами – красная липкая пелена. Какой-то человек на стуле сидит. Курит, в упор смотрит на него. В дверях маячит еще один тип...

– Что, не узнаешь? – спросил человек со стула.

Радик попытался сфокусировать на нем взгляд, но острая резь в глазах заставила отказаться от этой затеи... Зато он узнал голос.

– Артем?

– Ага... Что ж ты натворил, гаденыш? Одного пацана покалечил, другого убил...

– Лара где?

– И этот о бабе печется... Ничего с ней не будет, не ссы. Я не беспредельщик...

– А кто ты?

– Предприниматель я. То есть предприимчивый человек... Видишь ли, ты убил моего босса... Казан его кликуха... Что, вспомнил?

– Не знаю такого.

– Да брось ты. Линьков во всем сознался, на тебя показал...

Красная пелена стала оседать, боль в глазах стала тише, повысилась четкость изображения. В тусклом свете старой люстры Артем казался выбравшимся из адских разломов дьяволом. Страшный блеск в глазах, губы кривит мефистофельская улыбка, тяжелые плотные волны подавляющей энергетики...

– Линьков не мог...

Радик мотнул было головой, но скривился от нахлынувшей боли.

– Ну, да, Линьков не мог, – ухмыльнулся Артем. – Я мог тебя сдать, да? Тогда, в учебке, да? Старлею тебя застучал... Ты даже разбираться не стал, сразу наехал. А то, что сам себя спалил, не допер... Ваньчук тебя сдал, капитан там такой был, он под Юлькой жил... Юлька сказала...

– Мог бы и сказать, что это не ты, – пожал плечами Радик.

– Да ты бы и слушать не стал. Ты же у нас крутой... Да и какое это имеет значение, а? Сейчас мне наплевать, был ты мне другом или нет. Такие расклады сейчас, что по барабану все... Классно ты Казана сделал, красавчик, в натуре...

– Как же так, Артем, человеком был, а бандитом стал...

– Во-первых, я не бандит. А во-вторых, не твое дело... За Казана ответить придется...

– Ну, спрашивай, раз такое дело.

Радик понимал, что шансов у него нет. Слишком внезапно напал противник, слишком сильным он оказался. И сейчас он целиком в лапах коварного Артема... Действительно, плевать, что было в прошлом. Главное, что сейчас, в настоящем. Они с Артемом по разные стороны фронта, а между ними камень преткновения – тот самый вор в законе, которого пришлось исполнить по заданию секретной службы. Но в данном случае Артем на высоте положения и у него подавляющая огневая и моральная мощь – в то время как Радик безоружен. Но духом он не падает. Если уж суждено умереть, то умрет достойно. Тем более что он должен был быть готовым к такому повороту событий, коль уж бросил топор войны бандитам и прочей уголовной нечисти.

– Да мы-то спросим... Ты мне лучше скажи: зачем ты за Подольских подписался? Он что, Юлькой тебе обещал заплатить?

– Под кого я подписался? – удивился Радик.

– Под Денисика. На него зачем работал?

– Кто тебе такое сказал?

– Я тебе говорю... На него ты работал... Черти, которых ты на Варшавском пострелял, на его автосалон наехали. Юлька этим автосалоном заправляет, тачками торгует. А муженек типа по безопасности. Через комбата твоего дела делал. И тебя подписал...

– Это неправда.

– Радик, ты крутой спец, не вопрос. Но ты лох, в натуре... Линьков тебя как пацана сопливого развел. Я базарил с ним, он мне все рассказал. На жену его типа наехали... Хрена там! Денисик ему десять штук баксов отстегнул. Он с тобой поделился?

– Нет.

– За Казана Денисик обещал твоему Линькову пятнадцать «зеленых» штук. А тебе сколько досталось?

– Дело не в деньгах.

– А в чем?

Радик хотел сказать, что дело в справедливости, но промолчал. Он остро чувствовал себя недотепой или, как сказал Артем, лохом... А ведь действительно, Линьков с Подольских что-то мутил. О чем-то договаривались... Возможно, в тот день, когда Радик увидел Подольских при больших звездах, он привез комбату бабки за убитых бандитов. За безопасность своего бизнеса расплатился...

А эта лапша насчет секретной службы... Не было никакой службы. Радик был уверен, что в кафе на Варшавском они сработали четко. Не могли чекисты выйти на них. А если бы вышли, то вряд ли бы предложили им работу... А он повелся на глупую байку, как последний лопух...

– Что молчишь? – усмехнулся Артем. – Обидно, да? Мне б тоже было обидно, если б меня, как лоха, развели...

– А ты откуда про Подольских знаешь? – спросил Радик.

– Да знаю...

Артем начал спокойно, но вдруг спохватился, метнул быстрый взгляд на своего человека в дверях. Нахмурился, но очень быстро брови разгладились, и он обрел прежний невозмутимо спокойный вид.

– С Юлькой его крутил. По старой памяти. А она сказала, что муж с вами, ослами, работает. А тут Казана убили, я решил проверить... Короче, фишка легла правильно... Да, браток, такие вот дела, за Казана тебе придется ответить...

– Достал ты меня со своим Казаном, – поморщился Радик.

– Да я и сам утомился, скажу тебе. Утро уже на носу, а я все с тобой тут парюсь...

Артем бросил быстрый взгляд на своего цербера. Тот молча кивнул, достал из оперативной кобуры пистолет, спокойно накрутил на него глушитель. Подошел к Радику, наставил на него ствол. Глаза холодные и пустые, как открытый космос... Пшикнули пороховые газы, лязгнул затвор, и... громила дернулся, выпуская из рук пистолет. Глаза стали еще более холодными. Но это был уже смертельный холод. Он гулко рухнул на пол, разбрасывая руки в стороны.

Артем укоризненно посмотрел на Радика, сдул струйку дыма с глушителя. Поднялся, контрольным выстрелом добил своего подельника. Немного подумал, вышел из комнаты. Из спальни донеслись два приглушенных выстрела. Радик вздрогнул. Неужели Лара?.. Но вернувшийся Артем его успокоил.

– Да с ней все в порядке. Своего сделал... Такие вот дела, братишка. Из-за тебя пацанов своих положил...

– И что дальше?

– В том-то и дело, что не знаю, как быть дальше. Как-то само по себе все вышло... Может, ты подскажешь мне, что делать дальше? – насмешкой пытаясь скрыть беспокойство, спросил Артем.

– Ты на коне, тебе и решать... Можешь застрелить меня...

– Так и сделаем.

Артем направил на него ствол, шевельнул пальцем на спусковом крючке, но не выжал его. В глазах борьба чувств и вопрос – стрелять или нет. В конце концов он опустил руку, вернул пистолет в кобуру. Но успокаиваться, оказалось, было рано. Артем нагнулся к покойнику, забрал у него пистолет и направил его на Радика. Но снова не смог выстрелить...

– Черт! – психанул он. – Какого дьявола?.. Кто ты вообще такой? Ну, служили вместе, ну и что?.. Мы даже не воевали... Да, ты думаешь, я не воевал? Думаешь, я Юльку топтал в учебке, да? Ни фига! Я тоже в Афгане был, я тоже хлебнул... В натуре, кто ты такой?

Набравшись решимости, Артем снова взял его на прицел. Но и в этот раз палец на спусковом крючке не послушался его.

– Ну скажи чо-нибудь, а? – чуть ли не умоляюще попросил он. – Скажи, что я морда бандитская, а! Скажи, что ты меня грохнешь!..

Радик понимал, что говорить этого нельзя. Артему нужен был повод, чтобы его злость набрала еще большие обороты. Но Радик сказал:

– Морда ты бандитская!

– А-а! – злорадно ухмыльнулся Артем.

И снова наставил на него ствол.

– Ну чо ты молчишь, а? Ну скажи, что мочканешь меня!

– За что тебя мочить?

– А я Линькова твоего сделал! И жену его, шлюху!..

– Тогда ты точно урод!.. Но мочить я тебя не буду... Хватит с меня, наигрался...

– А я сейчас твою телку трахну! А потом грохну! Ну, что ты скажешь, а?

– Скажу. Скажу, что спросить тебя хочу. Что с тобой стало, Артем, а? Ведь ты нормальным парнем был...

– Я и сейчас нормальный...

– Бандит ты.

– Ну и что? Зато как человек живу. Хата у меня козырная, тачка чумовая, телки знаешь какие... Жить надо в кайф, понял? А ты в дерьме живешь... И вообще, какой ты, к черту, праведник! Пацанов на Варшавском пострелял. А они люди, понял. Люди они! А Казан, он что, не человек?.. Киллер ты, Радик. Киллер! Да еще и засвеченный... Короче, достал ты меня!

Артем набрал полную грудь воздуха и с силой выдохнул – такое ощущение, будто вместе со всеми сомнениями. Снова направил на Радика ствол. Глаза холодные, но нет в них скользкой пустоты. Все та же борьба чувств...

– Да-а!.. – разочарованный в самом себе протянул Артем, резко повернулся к Радику спиной и вышел из комнаты.

Но не прошло и минуты, как он вернулся снова. И с ходу протянул ему пистолет. Это была первоклассная «беретта» с навинченным на ствол глушителем. В другое время Радик с удовольствием бы покрутил ее в руках, приласкал бы взглядом. Но сейчас ему не до оружейных красот... Свободной рукой он автоматически взял протянутый ему пистолет.

– А теперь стреляй! В меня! – потребовал Артем.

Похоже, он сошел с ума. В таком состоянии он крайне опасен для окружающих, а в частности для самого Радика. Надо было стрелять. Убить Артема, перебить пулей соединительное звено на наручниках... Но Радик стрелять не стал. Отшвырнул от себя пистолет... Сам не понял, зачем это сделал... Судя по всему, Артем тоже не понимал, почему он не мог убить бывшего друга.

– Правильное решение, братан! – осклабился Артем.

Он сходил на кухню, принес оттуда целлофановый пакетик, набросил на лежащий пистолет чистую тряпочку и вместе с ней поднял его, сунул в кулек...

– Теперь живи. А ствол этот у меня останется. С твоими пальчиками... Ты, братан, пацанов моих завалил... И Линькова ты тоже завалил. И его жену... За них ты не переживай. Они уже в земле, их никогда не найдут. И ты их не ищи, не надо. И про меня забудь. А не забудешь, начнешь охоту... Поверь: одно движение с твоей стороны, и этот ствол окажется у ментов, с координатами места, где твоего начальника закопали... Да, от этих трупов тебе придется избавиться самому. Ты уж как-нибудь, хорошо? А в ментовку звонить не надо. Поверь: я отмажусь, а ты сядешь... Уловил момент?

– Зачем ты так с Линьковым?

– А затем, что и с тобой так же надо. И с твоей подругой... А не могу я тебя грохнуть... Дешевая сентиментальность, а не могу... Есть в тебе что-то, что не могу... А Линьков твой – сволочь. С ходу тебя сдал... И Подольских он грохнул...

– Подольских? Он?

– Ага, Денисика... Траванул его чем-то, чтобы следы замести... Нету Денисика. А ты не знал?

– Да говорили, что сердечный приступ...

– У него что, с сердцем плохо было?

– Не знаю...

– Траванули его. Линькова работа... Вот так, Радик, колесо жизни крутится. Я был, ты был, Денисик был... К Денисику карачун пришел. И тебе за ним дорога. По всем раскладам я должен тебя грохнуть. Но не могу. Так что живи, пользуйся моей слабостью... Нет, не добротой. На самом деле я очень злой. А слабостью... Живи, братан. И мой тебе совет: сдерни ты отсюда. В другую часть переведись или на хрен уволься. Не дам я тебе житья. Подумаю-подумаю и решу, что надо тебя грохнуть. И за Казана, и за то, что знаешь слишком много... Мой тебе совет: свали отсюда... А за мной охотиться не надо... Все, пока. Приберись здесь. Как – твои проблемы...

Артем зашел в спальню, что-то сказал находившейся там Ларе, минут через пять покинул комнату и совсем убрался из дома. А еще через какое-то время появилась Лара. Бледная, перепуганная, всклокоченная. Словно бесчувственный зомби, она подошла к Радику, трясущейся рукой протянула ему ключ от наручников.

– За ножом схожу, – дрожащим голосом сказала она.

Затравленно ойкнула, переступая через труп. Принесла нож, с помощью которого Радик разрезал путы на ногах...

– Скажи, что это был сон, – жалко попросила она.

– Это не сон, – мотнул он угрюмо головой.

– Кто это был?

– Человек из прошлого.

– Он был твоим другом?

– Когда-то. Давно это было и неправда...

– Это он отдал тебе две тысячи?

Радик внимательно посмотрел на нее. Она не выдержала взгляда, отвела в сторону взмокшие от слез глаза.

– Ты же сама не веришь тому, что сказала. Ты знаешь, зачем он приходил...

– Знаю... Он говорил, что ты человека убил...

– Врет он все.

– Тогда откуда деньги?

– Неважно...

– Ты – киллер?

– Какая чушь.

– Да ты не бойся, я никому ничего не скажу...

– Если скажешь, меня посадят.

– Поэтому я никому ничего не скажу... Но что с покойниками делать?

– Что-нибудь придумаю...

Был бы Радик слабохарактерным хлюпиком, он бы сейчас, возможно, бился в истерике, не зная, что предпринять во свое спасение. Но за свою не столь уж и длинную жизнь он побывал в таких переделках, что сейчас был далек от отчаяния. Но и банальной ситуацию, в которой он оказался, не назовешь.

На часах – четверть шестого утра. Светать еще не начало, но люди уже просыпаются. Да и машины нет, чтобы вывезти трупы куда-нибудь в лес... Сразу за домом перелесок небольшой, свалка там. Трупы там можно закопать. Но пока выроешь яму, пока снесешь тела... Нет, это не выход. Во всяком случае, не сейчас...

– Можно пока в погребе их оставить, – в испуге от своего же предложения сказала Лара.

Квартира находилась на первом этаже, и на кухне действительно был погреб. Довольно просторный. И прохладный. А в сарайчике, который находился во дворе, Радик видел рулон полиэтиленовой пленки – не бывшей в употреблении, но уже пожелтевшей от времени. Он сходил в сарай, простелил пленкой пол в погребе. Один за другим спустил вниз трупы.

Лара ему не помогала. Все это время безжизненной мумией провела на диване. Но как только Радик закрыл крышку погреба, взялась за тряпку. Нужно было смыть лужицы крови с пола. Но ее стошнило, едва только она разбавила водой первую кровавую кляксу. Пришлось Радику смывать с пола и кровь, и рвоту. Приятного в том было мало, но брезгливости особой он не испытывал. Кровь для него что водица... Как ни жутко это звучало, но так оно и было...

На службу он шел с тяжелым камнем на душе. Дома бы остаться, но нельзя. Сегодня командирская подготовка, командир бригады лично будет проводить занятия с офицерской ротой. Ни опаздывать нельзя, ни уже тем более пропускать их...

Но хватило того, что комбат не прибыл на развод. Причину его отсутствия знал только Радик. Отправившийся за ним боец вернулся без ответа. Не было Линькова дома, и машины во дворе тоже не было. Дверь закрыта, никто не отзывается... Только Радик знал, что случилось с майором. Убили его. Вместе с женой. И его самого могли убить. Если бы Артема на сантименты вдруг не пробило...

Артем – бандит, Артем – сволочь. Но, видно, осталось в нем что-то человеческое... А Линьков подлец. Хоть и жаль его было, но Радик испытывал к нему чувство неприязни. На Подольских Линьков работал, неугодных ему бандитов ликвидировал. И Радика в это гиблое дело впряг. Обманом его взял. Братва на жену наехала, помочь надо. И за бесплатно. За Казана, правда, заплатил. Но только аванс. Со второй частью тянул. А ведь Подольских должен был успеть отдать ему вторую половину. Отдал, а Линьков за это траванул... А может, и не Линьков с Подольских расправился. Может, это сам Артем... И Линьков такой, что соврет – недорого возьмет. И Артем такой же... Никому в этой жизни верить нельзя. Ни врагу, ни другу, никому... А то, что Радик в деньгах потерял, – так это ерунда. Не в деньгах дело. А в совести. Разменял он свою совесть. И, как итог, оказался по ту сторону закона. В тиски, что называется, попал: с одной стороны Артем со своими головорезами, с другой – милиция. И если его арестуют, никто не предложит ему работать на некую секретную службу. Сказки все это. Нет ничего такого. В этом жестоком мире всем на всех наплевать, в этом жестоком мире человек человеку волк. И если его арестуют, рассчитывать он должен будет только на самого себя. И хорошо, если удастся сбежать...

Домой Радик возвращался с еще большей тяжестью на душе. Весь день он убеждал себя, что верить в этой жизни никому нельзя. Убеждал и убедил. Отсюда возникла уверенность, что Лара сообщила в милицию о трех трупах в подвале. А может, Артем одумался и сам позвонил на «02». Возможно, он решил действовать по более жесткому сценарию. Кто знает, может, возле дома его поджидает подосланный им киллер.

Огнестрельного оружия Радик при себе не имел. Зато под рукой два метательных ножа. На всякий случай он рассовал их по рукавам. Но воспользоваться ими не пришлось. И дома его ждала только Лара. Непричесанная, ненакрашенная, неряшливая. Она сидела перед включенным телевизором и тупо смотрела в него. Ужином на кухне и не пахло. Впрочем, ее можно было понять. Три трупа в погребе – какой уж тут может быть ужин...

Как только стемнело, Радик взял лопату и отправился в подлесок за домом. Разгреб кучу мусора, добрался до земли, срезал то, что когда-то называлось дерном, и принялся копать, стараясь не привлекать к себе внимания. Работал он на совесть, поэтому к двум часам ночи яма была готова. Три метра в глубину. Этого должно было хватить.

Дом уже спал, когда он взялся за трупы. А они были очень тяжелыми – как назло, Артем держал при себе крепко накачанных парней. Радик мог бы расчленить их – не такое уж это было сложное для него дело, более легкое, чем тащить на себе всю нераздельную тяжесть. Но что-то подсказывало, что Ларе это очень не понравится. Она хоть и не наблюдала за ним, но спать не ложилась, а значит, могла подойти и глянуть, чем он занимается. Поэтому пришлось поднапрячься....

К четырем утра братская могила была готова. Радик снес туда и закопал тела, смешал оставшуюся после погребения землю с мусором, им же присыпал место захоронения. Еле живой от усталости, он вернулся в дом. Лара по-прежнему сидела перед телевизором. На экране белая муть, а она все смотрит в него. Смотрит, но ничего не видит. Тормошить ее Радик не стал. Время – лучший лекарь, через пару дней сама успокоится...

Еще час он искал по всей квартире пятна крови, уничтожал их. Затем начисто убрался в погребе, вымыл полы во всех комнатах и коричневой масляной краской аккуратно закрасил место, где пуля впилась в доску под головой застреленного Артемом братка. Лара сидела рядом и бездумно пялилась в телевизор. Она не спала, но на Радика ни разу не глянула.

В довершение всего он переоделся в чистое, выстирал грязную одежду, принял душ. За окнами было уже светло, когда он опустился на диван рядом с Ларой. Состояние полного не стояния. Но для него это не смертельно. В настоящих боевых рейдах он уставал гораздо сильней. Сейчас ему даже психотропный стимулятор не нужен. Посидеть немного в тишине, и этого вполне хватит, чтобы войти в тонус...

– Все сделал? – измученно спросила Лара.

– Угу.

– А дальше что?

– Не знаю.

– И я не знаю...

– Давай сделаем вид, что ничего не было...

– Сделаем вид? Сделать вид можно. А что в душе?

– Это были бандиты. Они пришли, чтобы меня убить...

– Я все понимаю. Но на душе жуткая пустота...

– Я знаю, чем ее заполнить...

Радик нежно обнял ее за плечи, попытался привлечь к себе, но Лара молча взбрыкнулась, отодвинулась от него.

– Все пройдет, и печаль, и радость...

– Не пройдет, – мотнула она головой.

– Что за пораженческие настроения?

– А если я уже потерпела поражение?

– Ну, хватит хандрить. Нормально все...

– Где нормально? Я слышала, он сказал, что тебе уехать надо. Он сказал, что может убить тебя...

– Хорошо. Давай снимем дом где-нибудь в Тихове. Поживем там до поры до времени...

– Он тебя и там найдет.

– Не найдет. Я буду ходить очень осторожно. Он не сможет проследить за мной... А где ты работаешь, он не знает...

– Он знает, где работаешь ты.

– Пусть знает. За себя я не боюсь. Я за тебя боюсь...

– За меня бояться не надо. Он тебе угрожает, а не мне. Со мной ничего не будет. А с тобой... Скажи, тебе нравилось людей убивать?

– Я никого не убивал... А если и убивал, то лишь подонков и ублюдков...

– Зачем?

– Так было надо.

– Кому надо?

– Командиру моему. Приказ командира – закон для подчиненного...

– Это ты себя уговариваешь... Не надо было тебе ввязываться в это дело. Нельзя убивать людей, даже если это плохие люди. Не ты давал им жизнь, не тебе ее отбирать...

– Это все слова.

– Слова. Но это не мои слова... Радик, ты страшный человек...

– Какой есть.

– Да, я понимаю, что другого не будет... Но ты живешь не так, как надо. Это добром не закончится...

– А все уже закончилось...

– Это тебе так кажется.

– Нет, серьезно.

– Хочу верить, но душа болит...

– Тебе со мной плохо?

– Нет, мне с тобой очень хорошо... Было... А сейчас не знаю... Ты меня не убьешь?

Этот вопрос поверг Радика в шок.

– Я?! Тебя?!.. Да за кого ты меня принимаешь? – возмутился он.

– Извини... Тебе уже на работу пора. И мне тоже... Ты только не волнуйся, я никому ничего не скажу...

Радик почему-то в этом не сомневался. Но возникли другие сомнения. Что-то изменилось в Ларе. В ней произошел какой-то душевный надрыв, она уже не так смотрела на Радика, как прежде. Может, она и любила его, но уже не видела в нем защиту и опору...

Глава 16

Предсмертная речь майора Линькова произвела на братву впечатление.

– Теперь ясно, кто Казана завалил? – спросил Артем.

– Так это, не он же валил, – пожал плечами Буча.

Артем нарочно стер с пленки момент, когда Линьков признался, кто конкретно исполнял заказ.

– Он заказ принял. Он человека озадачил. Такого же спеца, как сам... Даже более крутого... – Артем скорбно понизил голос. – Суперпрофи, всех пацанов моих положил... Я сам от пули еле ушел...

– Ноги сделал, да? – ухмыльнулся Буча.

– Нет. Он сам ушел, – не моргнув глазом, соврал Артем. – В окно выпрыгнул... Он-то думал, что нас много. А я один остался...

– А пацаны где? – спросил Зык.

– На месте оставил... Мы потом с пацанами вернулись, нет ничего – ни киллера, ни трупа...

Артем действительно приезжал с бойцами, но не в Листьевку к Радику, а в Тихово, где жила покойная чета Линьковых. Типа здесь киллер пацанов пострелял...

Хитрить Артему приходилось, изворачиваться. Сам во всем виноват. Надо было Радика сразу мочить, а он базар-вокзал с ним развел, на нем и к Денисику подъехал, к его автосалону... А Рашид внимательно слушал разговор, наматывал на ум. Он бы и рассказал тому же Буче, что Артем, оказывается, знал заказчика убийства. Братва бы провела разбор, заподозрила бы Артема в сговоре с Подольских. А Рашид зло на него мог затаить – за то, что Ирину не разрешил поиметь. А он просил – типа чего добру пропадать. Но ее так и застрелили нецелованной. Лежит сейчас на пару с мужем в земельке...

В общем, вовремя Артем понял, что от Рашида надо избавляться. Только вот на курок нажал не вовремя. Надо было дождаться, когда он Радика грохнет...

А сам Артем Радика застрелить не смог. Казалось бы, вся дружба уже в далеком прошлом, но все равно не смог он нажать на спуск. В ступор какой-то непонятный впал... Да, раньше он крепко уважал Радика. Даже Юльку ему уступил. Сам ею попользовался и другу дал потешиться. Другу... Да, Радик был ему другом. Тогда был, восемь лет назад. Но, видно, в подкорке, в глупом подсознании, он оставался им и сейчас... Потому и не убил он Радика. О чем сейчас очень жалел...

– Ничего, я этого козла еще достану, – пообещал Артем.

Но голову на отсечение не дал. И в «русскую рулетку» сыграть не пообещал. Ведь он и без того сделал свое дело, нашел пусть не самого непосредственного, но исполнителя.

– Не сможешь ты его достать, – в сомнениях покачал головой Зык. – Кажется, ты был прав, братишка: «Белая стрела» против нас двинулась. А это спецы такие, что их не достать. И майора ты зря грохнул. Спросят за него...

Артем мысленно возликовал. Все-таки он сумел создать образ могущественного врага в образе всесильной Конторы. Тот же Зык ведь даже не очень-то сечет, какая разница между гэбистами и гэрэушниками. Для него это одна малина...

– Плевков бояться – к верблюдам не ходить...

– Как же нам теперь быть, если «Белая стрела»?.. – подавленно спросил Буча.

Он ожесточенно чесал щеку... Артем внимательно посмотрел на него. Нет в нем прежнего боевого задора, тоска в глазах и страх. Не видно в нем желания быть центровым в команде... Все складывалось как нельзя лучше. И Артем был бы полным лохом, если бы не дожал ситуацию.

– А что, в этой «стреле» демоны какие-то работают? – небрежно спросил он. – Нет, обычные люди. Ну, спецы, и что. Одного мы завалили... И остальных завалим...

– Да лучше не связываться, – покачал головой Зык.

– Дело ты, братан, говоришь, – в показном раздумье кивнул головой Артем. – Но я трех пацанов потерял, кто-то ж должен за это ответить...

– На дно нам ложиться надо, – чуть ли не в панике предложил Буча.

– И это верно... Только на дно мы ложиться не станем. Но и быковать пока не будем. Никаких стрелок, никаких разборок. Если кто наедет, миром будем договариваться. Ну, в смысле, без крови чтобы. «Да, да, ваша правда, пацаны...» Типа согласимся. А потом этих пацанов в колодец. Тихо подъехали, тихо задушили, тихо в тазик с цементом и под воду... Надо, чтобы гэбисты въехали, что мы тихие, мирные люди... И вообще, давно уже пора на легальный бизнес переходить. «Стиральные машины» у нас есть, бабло отмоем и в дело вложим. Сеть автозаправок поставим, ну, чтобы с автосервисом там, все дела... Офис будет свой, факсы-максы, секретутки в юбках до пупа...

– Секретутки? – мечтательно спросил Зык. – Секретутки – это клево... В натуре, надо в легальные дела уходить. Так спокойней, не вопрос...

– Ну, я бы не стал отказываться от отпадной секретутки... – успокаиваясь, осклабился Буча. – А кто рулить делами будет?

– Я буду, – в упор глянул на него Артем. – Или тебя это напрягает?

– Да нет, нормально все. Я и хотел, чтобы ты за руль встал. Только это, нас-то с Зыком на капитанском мостике оставишь?..

– А это не вопрос... Э-э, мы тут сауну поставили, ну, чисто девок наших за бабки парить. Типа бордель... Короче, так эту точку и назовем – «Капитанский мостик»!.. Прям щас это дело и обновим!..

– Не, ну ты как в воду смотришь! – обрадовался Буча. – А телки там какие?

– Ты меня обижаешь, брат. Телки там самые козырные!..

На проститутках Артем делал приличные деньги. Услуги жриц любви в шумной и богатой Москве пользовались большим спросом, а отсюда было и предложение. Но денег можно было заработать и больше, если создать нормальные условия и для отдыха клиентов, и для труда обслуживающего персонала. Поэтому Артем и ставил по Москве сауны с массажными салонами и со всеми прочими атрибутами продажной любви. В одну такую сауну он и повез ставших под него авторитетов.

Буча предложил усилить охрану. Артем возражать не стал, хотя понимал, что никто покушаться на них не будет... Разве что Радик с катушек съедет. Но сейчас ему точно не до того, чтобы выходить на тропу войны. А со временем с ним будет покончено. Нельзя оставлять за собой врагов, даже если они из разряда потенциальных...

* * *

Три месяца прошло с тех пор, как Радик едва не стал жертвой своего бывшего друга. Три месяца тревог, и достать бы из схрона использованную винтовку, разыскать в городе Артема и пустить ему пулю в лоб. Может, и дрогнула бы рука, но он бы не промазал... Линькова с женой так и не нашли. Судя по всему, их действительно убили. Артем постарался. Он же угрожал самому Радику, в любой момент мог направить по его душу киллера. И Ларе могло бы достаться. Одним своим существованием он отравлял им жизнь. А нападение, как известно, лучший способ защиты.

Он бы так и сделал – достал бы ствол, выследил Артема... Но он дал честное слово Ларе, что больше никогда не возьмет в руки оружие, чтобы вершить самосуд. Она даже согласилась снять квартиру в Тихове и переехать туда, лишь бы он не начал охоту на бывшего друга...

Прошел месяц, второй. Ничего не происходило. Радик стал успокаиваться. На исходе третьего месяца они с Ларой вернулись в свою квартиру. А с началом зимы он и думать забыл об Артеме.

В Чечне еще с лета бурлила междоусобная заварушка. Автурханов и Гантамиров воевали с Дудаевым, безуспешно штурмовали Грозный. Последняя попытка штурма произошла в конце ноября и снова завершилась неудачей. А двенадцатого декабря войска Министерства обороны и Министерства внутренних дел Российской Федерации вошли на территорию Чечни.

В тот же день в бригаде была сформирована сводная рота, в большинстве своем состоящая из офицеров и прапорщиков. Радик также был включен в ее состав. Не хотел он оставлять Лару одну, но согласия у него никто не спрашивал...

В тот день он вернулся домой поздно. Лара сидела на диване, бездумно уткнувшись в телевизор. Неряшливая, нечесаная. В руке кусок хлеба с вареньем... События трехмесячной давности не прошли для нее даром. Так и не успокоилась она. Замкнулась в себе, перестала следить за собой – как будто интерес к жизни потеряла. Ходила на работу, ждала Радика со службы, спала с ним в одной постели. Но это была уже другая Лара – не такая заботливая и не такая страстная. И в постели вела себя расчетливо – не забывала о предохранителях. Как будто боялась затяжелеть от него...

Она вздрогнула, увидев его. Растерянно сказала:

– Ты так тихо ходишь.

– Привычка.

– Да, я знаю... Ты так поздно. Ужин, наверное, уже остыл... Пойдем, накормлю...

Она нехотя поднялась с дивана, попыталась пройти мимо, но Радик остановил ее, взял за обе руки, повернул лицом к себе.

– Ты меня уже не любишь, – скорее утвердительно, нежели вопросительно сказал он.

– Ну почему, люблю... – отводя глаза, ответила она.

– Да, я виноват перед тобой. Да, я по простоте своей душевной подставил под удар и себя, и тебя. Но все уже позади. Я уже не играю в темные игры...

– Я знаю. Я всем довольна. И тебя люблю... Иди мой руки, кормить буду...

Как и раньше, готовила она вкусно. Но часто недосаливала еду. Как будто недостаточно любила. И сегодня в рисовой каше с мясом не хватало соли...

– Не нравится мне все это. Очень не нравится... – опечаленно покачал головой Радик. – Ты все не можешь забыть, что было. Ты никак не можешь меня простить... Не любишь ты меня.

– Да нет, люблю...

– Да нет... И да, и нет... Тебе надо успокоиться, прийти в себя...

– Я пытаюсь...

– Ты пытаешься, да я не даю. Постоянно перед глазами... Завтра я уезжаю, скорее всего, надолго...

– Куда?

Лара обеспокоилась, но не сильно.

– В длительную командировку. Куда – секрет...

– По телевизору передавали, в Чечне какой-то конфликт... Туда едешь?

– Заметь: я тебе этого не говорил... Поверь, без приказа никого убивать не буду, – мрачно усмехнулся Радик.

– Я тебе верю.

– Веришь. Но не доверяешь...

– Доверяю... Я тебе пирогов напеку в дорогу. Хорошо?

Не глядя на него, она принялась за стряпню. У Радика возникло такое ощущение, будто она рада была избавиться от него...

* * *

Плечо ныло даже под обезболивающим, но при этом Артем пребывал в отличном настроении. Ранение, по сути, пустяковое – пуля вырвала из предплечья кусок мяса и лишь слегка лизнула кость. Нерв задела, да, но врачи говорят, что это пустяк. Поноет еще недельку, и боль сама уляжется. Рука хоть и ныла, но ею можно было делать все – даже стрелять из нее. А понадобится, он снова возьмется за оружие, снова поведет братву в бой...

В Чечне полным ходом идет война. В новогоднюю ночь армия бездарно штурмовала Грозный, сейчас там вовсю льется кровь. Но Артем уже выиграл свою войну. Наконец-то он сумел урвать свой лакомый кусок от нефтяного пирога. За контроль над нефтеперерабатывающим заводом он схлестнулся с чеченцами. Такая драчка была – столько народу с обеих сторон положили, сам пулю в последней решающей разборке схлопотал. Но игра стоила свеч. Теперь он держит под собой «черно-золотую жилу», а в Москве уже вовсю идет строительство автозаправок. Нефтепродукты он будет закупать по сверхльготной цене, а продавать их водилам и гнать за бугор – чисто по рыночной стоимости. А это такие бабки, что подумать страшно...

Чеченцы – враг серьезный, но Артем их не боится. Девяносто четвертый год стал черным для них. Братва славянская гнобила их по всей Москве, гэбисты да менты дербанили их конкретно. Короче, досталось им не по-детски. Да и сейчас их давят со всех сторон – особенно гэбисты стараются. Не до Артема им сейчас. Им бы то, что у них осталось, сохранить... Но, возможно, когда-нибудь они снова расправят крылья, возможно, постараются вернуть свое. Но Артем им ничего не отдаст. Команда под ним не самая крупная в Москве, но крутая – многие в том уже убедились. И сам он с усам. Лично братву против «чехов» водил, башку свою под пули подставлял. Авторитет у него и без того козырный, но лишние очки не помешают...

Одним словом, все у него на мази. Братву вокруг себя сплотил, свою войну с чеченами выиграл, директор завода прыгает перед ним на задних цырлах, сам он буквально на днях въехал в офис собственной фирмы, в самое ближайшее время в эксплуатацию будет сдана первая автозаправка... От криминальной стороны медали он не отказывается и вряд ли когда-либо откажется. Но по-любому свой бизнес он ориентирует на легальный уровень. Может быть, потому и новую тачку под себя он собирался взять с нуля, в нормальном автосалоне... А может быть, не только потому...

Давно пора было состыковаться с Юлькой. Но как-то все не до нее было. В такой круговерти крутился, что вспомнишь, и голова кругом от одних только мыслей пойдет... Но недавняя разборка с «чехами» устаканила все проблемы. Можно заняться и личными делами...

К автосалону Артем подкатил на своем любимом, но уже не первой молодости джипе. Свита с ним на двух машинах – шесть конкретных бойцов во главе с начальником личной охраны. А иначе нельзя. Вроде бы и успокоилось все, но те же «чехи» могли выкинуть фортель. Да и недругов у него среди московской братвы хватает... И еще Радик. А он опытный и высококлассный киллер... Впрочем, он сейчас не опасен. Артем наводил на днях справки, узнал, что бывшего дружка в Чечню отправили. Через девку его узнал, без летального исхода для нее. Пусть живет, если разрешают...

Важной походкой, в дорогой дубленке нараспашку, Артем вошел в новый крытый павильон автосалона. Видно, что Юля вовсю рулит своим бизнесом, на всех парах тащит его в гору. Крутые тачки под яркими неоновыми лампами, вышколенная обслуга в трепетном ожидании – атмосфера такая, что хочется купить здесь все. Но Артема интересовал «БМВ» седьмой серии, чтобы со всеми наворотами... Не так давно в этом же автосалоне он уже присматривался к такому же красавчику, но тогда он сомневался: стоило тратить на него деньги или нет. Бабло ему тогда на дело было нужно... Зато сейчас с финансами полный порядок. Он может позволить себе пополнить свою личную «конюшню» новой машиной...

К Артему подскочила смазливая девушка с резиновой улыбкой до ушей и в стандартном прикиде – «белый верх, черный низ».

– Мы рады приветствовать вас... – бойко начала она.

Но он ее оборвал.

– Кто это, мы?

– Э, приветствовать вас от лица нашей компании... – замялась она.

– Лицо вашей компании – это генеральный директор. Где она?

– Она?.. Ну да, Юлия Алексеевна...

– Юлию Алексеевну хочу.

– Да, она сейчас на месте. Позвать?..

– Ты еще здесь?

Девушка скрылась за дверью служебного входа, но Юля появилась не сразу. Артем успел осмотреть выставленную напоказ машину.

Юля была чем-то расстроена. И Артему показалось, что его визит здесь ни при чем. Напротив, своим присутствием он встряхнул ее изнутри, придал бодрости... Но какая бы тоска ни глодала ее изнутри, она выглядела на все сто с хвостиком – и не лет, а процентов. Глядя на нее и не поверишь, что бабе двадцать восемь лет почти...

– Снова интересуешься? – глянув на машину, скованно улыбнулась она.

Прическа, макияж, стильный костюм от кутюр, волнующий «Шанель»...

– Уже нет. Уже покупаю, – самодовольно усмехнулся он.

– Поздравляю. Отличный выбор.

– Да? А я думал, ты не захочешь продавать этого красавца. Шучу, конечно...

– Ну почему же, могу и отказать...

– В чем? – с крамольной ухмылкой спросил он.

– И в том, и в другом...

– Ну хотя бы машину продашь?

– Машину – да, себя – нет...

Юля держала себя строго и независимо. Разговаривала как бы свысока. Но Артем знал, как выбить ее из колеи.

– Да я и не стану тебя покупать. Нужна ты мне...

– Не нужна? – заметно смутилась она.

Но тут же взяла себя в руки.

– Да я, знаешь, и не набиваюсь.

– Я слышал, ты мужа потеряла.

– Ах, вот оно что? Думаешь, я такая голодная, что меня можно голыми руками взять?

– Ну, конечно, голыми, не в перчатках же... Может, кофейком выгодного клиента угостишь, а? Кабинет свой заодно покажешь. Хорошо, я смотрю, ты здесь устроилась...

– Может, тебе еще и секретаршу свою под бочок?

– А у тебя разве секретарша? Я думал, секретарь...

– Значит, не тем местом думаешь. Головой надо думать... Пошли, пошляк!

Юля действительно устроилась неплохо. Приемной у нее не было, зато кабинет внушал уважение. Простор, комфорт, все навороты.

– Я смотрю, бизнес у тебя процветает, – усаживаясь на диван за журнальный столик, сказал он.

– Процветает, – удрученно глянула на него Юля. – В кредиты влезла, павильон поставила, боксы построила, контракты напрямую с производителями... Жилы чуть не надорвала, в долгах как в шелках. Зато на новый уровень вышла. Теперь у нас и продажи, и полное сервисно-техническое обслуживание...

– А чего так невесело?

Артем достал сигарету, закурил. Разрешения спрашивать не стал. Даже как-то не подумал об этом. Он привык чувствовать себя везде хозяином.

– Да отобрать у меня все хотят.

– Не понял.

– Суды, угрозы... Братва опять же...

– Тормозни. Набери полную грудь воздуха, выдохни все. И давай с самого начала...

– Есть у революции начало, нет у революции конца, – горько усмехнулась она.

Никто ее об этом не просил – она сама подошла к бару, достала оттуда початую бутылку коньяку, два бокала. Плеснула на два пальца и себе, и ему. Артем отказываться не стал.

– Денис от сердечного приступа умер, – сказала она. – Я его с бабой застукала, так он с ума от этого сошел, задушить меня хотел. Думала, задушит. Вовремя кондратий хватил. Так взбесился, что сердце прижало, лекарства под рукой не было... В общем, умер он, бизнес за мной остался. Вначале все ничего было, а потом со свекра обвинения сняли, домой отпустили. Как только в себя пришел, сразу терроризировать меня начал. Дескать, я нарочно мужа отравила, чтобы салон себе забрать...

– А может, все-таки грешна? – насмешливо посмотрел на нее Артем.

– Ну вот, и ты туда же... – подавленно махнула она рукой.

И, ничуть не поморщившись, разом осушила свой бокал. Тоже закурила.

– Ну и что дальше? – спросил он.

– Ничего... Машину покупать будешь? Или просто рисуешься?

– Я что, на рисовщика похож?..

– Я не знаю, на кого ты похож. Знаю только, что ловить тебе здесь нечего. «Крыша» у меня есть, ты ее не сдвинешь. Сама я на шею к тебе бросаться не собираюсь. Так что, если машину не берешь, можешь отвалить...

– Ну зачем так грубо? Плюешь в колодец, а потом водицы из нее напиться захочешь?.. Кто «крышу» тебе делает?

– Да есть люди... – начала было Юля, но тут же замолчала.

Как будто знала, что Артем ничем не сможет ей помочь...

– Что за люди?

– Таганские...

– Серьезная братва...

Артему стало обидно. Столько дел он сделал – Денисика на тот свет спровадил, киллеров его разогнал. Короче, «крышу» с автосалона снял. Но так завертелся в кутерьме насущных дел, что упустил его из вида. А ведь можно было бы самому взять эту фирму под опеку, вместе с Юлей. И хотя это не его территория, с таганскими бы он договорился. Но поезд уже ушел, салон ему так просто никто не отдаст.

– И много берут?

– Двадцать процентов.

– Не так уж и много...

– Ну, если б только это... Свекор мой, Николай Денисович, с ними договорился. Они салон у меня забирают, в его, разумеется, пользу. Он им за это полцарства и железного коня в придачу... Сам он конь педальный, пердун старый...

– И что? Наехала на тебя братва?

– А ты думал... Сказали, что если не отдам салон, не жить мне. А дочку, сказали, попрошайкам отдадут, деньги чтобы на ней зарабатывали...

Юля снова взялась за бутылку.

– И кому салон отдать заставляют?

– Николаю Денисовичу, вернее, его жене, свекрови моей, на нее все оформить...

– Хрень все это. Когда дела коснется, документы на другое имя будешь подписывать. Черта с два этим старым хрычам что достанется... К кому за содействием обращалась?

– А к кому я могла обратиться? Пока Денис был жив, ему, если что, жаловалась. Теперь нет у меня никого. И свекор в зверя превратился...

– В ментовку не жаловалась?

– Да вот думаю... Говорят, есть там люди, которые «крыши» бандитские снимают. Свои потом ставят. Но это не так опасно...

– Да нет, менты еще те волки... Ладно, с таганскими я договорюсь...

Артем лично знал Игорька Таганского. Знакомство хоть и шапочное, но тем не менее есть к кому обратиться. Артем сейчас в силе – вряд ли таганские захотят ссориться с ним из-за одного автосалона...

– И свекру твоему рога обломаю, – пообещал он.

– И что это будет мне стоить? – напряженно посмотрела на него Юля.

– Ну, ты же сейчас одна, да? Постель небось некому согреть?

– Некому, – кивнула она.

– Так я бы и согрел...

– И это все?

– Ну, не знаю... Может, женюсь на тебе. Баба ты классная. Красивая, умная...

– Издеваешься?

– Нет, серьезно... А таганским скажу, что ты моя невеста. Они тогда точно от тебя отстанут... А если поженимся, так и салон мне отдадут, ну, типа свадебный подарок...

– Ну-ну, – недоверчиво усмехнулась она.

Артем и сам сомневался в искренности своих слов. С одной стороны, Юля страшно его заводила. Действительно, она красивая и сексапильная женщина. Умная, предприимчивая, не чета пустоголовым фотомоделькам... А с другой стороны, его вполне устраивала свобода холостого мужчины, не хотелось бы связывать себя узами брака.

Но, возможно, он сумеет уговорить себя.

– Не хочешь за меня, да?.. Жаль... Жизнь у меня такая, Юльчонок. Сегодня живой, весь в фильдеперсах, а завтра... А пуля прилетела, и ага... Братва похоронит, не вопрос. А на могилке некому будет поплакать... А так цветочки будешь носить...

– Ну, да, и похоронят тебя рядом с Денисом, – горько усмехнулась Юля. – И ему поклон, и тебе... А потом кто у меня будет, а? Радик, да?

– Радик?! – встрепенулся Артем. – При чем здесь Радик?

– Да так, вспомнилось вдруг... – пожала она плечами. – У меня же и не было мужчин, кроме вас троих. Денис, ты да Радик... Как замуж вышла, так только вы втроем... По очереди... Ну и дура же я была. Поверить себе не могу, какой дурой была... И дурой буду, если замуж за тебя выйду...

– Не, ты мне скажи, зачем ты Радика сюда приплела? – не унимался Артем.

– Говорю же тебе, только вы трое у меня. Дениса нет, тебя не станет. Значит, следующим Радик будет. Как раз по очереди...

– А почему это меня не станет?

– Откуда мне знать? Ты же сам сказал, что похоронят тебя...

– Это к слову!

– Ну так и я к слову Радика приплела.

– А не врешь? – въедливо смотрел на Юлю Артем.

– Что к слову? Нет, не вру... А с чего я должна врать?.. С чего ты так разволновался? Что-то про Радика знаешь?..

– Да так, знаю кой-чего. Подженился Радик, сейчас в Чечне воюет. Офицер он, лейтенант...

– Подженился? Это как?

– Ну, не женат, но живет с одной...

– Красивая?

– Да с тобой и рядом не стоит... А тебе не все равно, какая она?

Удивительное дело, но Артема заела ревность. Мало того, что Радик угрожал его безопасности, он еще интересовал Юлю. По едва заметному дрожанию ее голоса чувствовалось, что Радика она не забыла.

– Просто спросила, – с наигранным безразличием пожала она плечами. – А что, нельзя?

– Да нет, можно... Я хотел сказать, что Радик тебе ничем не поможет. А я помогу... Нравишься ты мне очень. Я тебе и в прошлый раз это говорил. И сейчас... Вокруг столько красоток, но с ними как в вакууме. Пусто с ними, а с тобой густо. И тепло... И заводишь ты не по-детски...

Артем положил руку Юле на коленку, обтянутую тонкими лайкровыми колготками... А может, и чулками... Что, если эти чулки закреплены на поясе, под которым ничего нет... Артему вдруг стало жарко от этой мысли... Казалось бы, что тут такого? Сколько раз он был с красивыми бабами, сколько раз проделывал с ними то, что собирался сейчас проделать с Юлей. Но никогда прежде он так не заводился... Даже тогда, когда голодным солдатом лазил к ней в офицерскую квартиру, кровь так не закипала, как сейчас.

Но Юля убрала его руку.

– Поможешь мне, делай со мной что хочешь, – тихо сказала она.

– Да помогу, не вопрос...

– Вот как поможешь...

Глядя на нее, Артем вдруг понял, что она не уступит. Может, она и страстная женщина, но мыслит она сильной головой, но никак не слабым передком... Впрочем, шансов устоять перед соблазном у нее все равно не было. Знал Артем ее слабую струнку. Ею он и воспользуется...

– Можешь не сомневаться...

Он сам потянулся к бутылке, сам наполнил бокалы. Юля была в том состоянии, когда коньяк пился как холодный чай. Один «дринк», второй, третий... В конце концов, она позволила ему упокоить руку на своей коленке. И лишь обессиленно прикрыла глаза, когда эта рука двинулась в наступление – вверх по ноге...

Часть третья

Глава 17

Гора напоминала массивную маршевую лестницу с двумя гигантскими ступеньками. Глубоко внизу бешено рычала бурная речка, крутой каменистый подъем от нее заканчивался горизонтальной плоскостью горной дороги. Дальше снова подъем до самой вершины, увенчанной остроконечной белой шапкой... Суровое величие кавказских гор, седыми своими вершинами подпирающими небо. Чистейший горный воздух вокруг, чистейшая вода глубоко внизу, умиротворяющий покой...

Но тишина здесь обманчивая. Горная дорога ведет в отдаленный аул, в окрестностях которого, по данным разведки, находился крупный стратегический центр боевиков. База хорошо замаскирована, но это не помешало с воздуха определить место ее расположения. Штурмовая авиация пыталась, но не могла стереть ее с лица земли: слишком глубоко уходят в горную породу пещеры, оберегающие боевиков. База очень хорошо охраняется, подступы к ней простреливаются со всех сторон. А оружия у бандитов – хоть отбавляй...

Впрочем, сама база разведгруппу не интересовала. Перед ней была поставлена более простая задача. По данным агентурной разведки, по горной дороге, которую она «оседлала», в сторону аула в ночное время должен был пройти внедорожник с полевым командиром и его охраной. Чеченцев требовалось уничтожить.

Вражеский джип должен был появиться еще вчера. Группа уже третьи сутки томилась в засаде, но машина, которую ждали разведчики, так и не появилась. А команда на отход не поступала...

Засады в горной местности – дело сложное. С высоток отлично просматривалась местность, где засела разведгруппа. Поэтому разведчикам в течение светлого времени суток приходилось неподвижно лежать в укрытиях. Маскировочные халаты идеально подобраны под фон местности, на лицах камуфляжная раскраска – ни шевелений, ни шорохов...

Солдат срочной службы отправили в Москву еще в марте этого года. В Чечне из тиховской бригады осталась только сводная офицерская рота. В группах работают профессионалы, оттого боевые задания выполняются на высоком качественном уровне... Но и срочники воевали хорошо. Радик был самого высокого мнения о своих солдатах. И не их вина была в том, что при штурме Грозного войсковая группировка оказалась на грани полного краха.

Бездарные военачальники гнали своих солдат на убой. Разведка велась в автономном порядке, зачастую добываемая информация не доводилась до штурмовых групп. Нередкими были случаи, когда разведчики использовались в качестве ударной силы. Бардак и вакханалия – так можно было в двух словах охарактеризовать начало этой войны... Не вышло закидать чеченцев шапками. И война продолжалась. Истекающая кровью армия научилась воевать, разведывательно-диверсионные группы широко использовались по своему прямому предназначению. И это дало свои плоды – боевики прижали, что называется, хвосты...

В гарнитуре-наушнике послышался голос командира: «Внимание!»... К месту подъезжал старенький «пазик», нарочно измазанный глиной – для маскировки с воздуха. Одно это уже наводило на мысль, что в машине находится враждебный разведчикам элемент...

Автобус остановился недалеко от места, где залегла ударная часть разведгруппы. Четыре пары глаз напряженно наблюдали, как из машины выходят бородатые джигиты в камуфляже и с автоматами. Но их расслабленные и даже, можно сказать, беспечные движения наводили на мысль, что они ведать не ведают о затаившейся среди камней опасности.

Боевиков было шестеро. Вышли, потянулись, разминая отекшие чресла, справили нужду. Мрачного вида приземистый бородач с глубоким шрамом над правой бровью что-то сказал молодому парню с черными холодными глазами. Тот явно рисовался под американского спецназовца из дешевых видеобоевиков – разведенные в стороны ноги, автомат, крышкой ствольной коробки упертый в плечо, черный жилет с разгрузкой. Только вот висевший на поясе кинжал в инкрустированных ножнах не соответствовал создаваемому образу, что, впрочем, того ничуть не смущало. Он важно кивнул в ответ и с хищной ухмылкой на безусом еще лице зашел в салон.

За ним потянулись еще два боевика... Если бы они просто зашли и вышли из автобуса, но нет, эти твари вытащили оттуда трех связанных русских солдат, словно мешки с трухой, швырнули их на землю.

Солдаты еще до того были жестоко избиты – живого места на них не было. У одного была перевязанная нога, у другого рука – повязки чуть ли не черные от крови и грязи. Чеченцы хором загоготали, собрались в круг и принялись методично обрабатывать пленников ногами.

– Спокойно! Спокойно!

Командир группы призывал к спокойствию, но Радик слышал, как дрожит от возмущения его голос. Группа смогла бы нанести сокрушительный удар по боевикам – силы и средства для этого имелись. Но группа была нацелена на выполнение конкретной боевой задачи – нельзя было вмешиваться в ход столь жутко развивающихся событий.

Чеченцы перестали избивать солдат, но круг не разомкнули. Тот самый молодой боевик а-ля американ профи схватил одного пленника двумя руками за голову, оторвал от земли, рывком поставил на колени. Радик видел ужас в глазах солдата. Это был предсмертный ужас – дикий, безумный, парализующий. Пленник чувствовал приближение смерти, и он не ошибся. Чеченец стоял сзади, одной рукой он задрал голову бойца, второй неожиданно быстро вытащил кинжал из ножен и уверенным движением молниеносно вскрыл парню горло. Фонтан крови, предсмертный хрип – все это намертво и шокирующе врезалось в сознание.

Чеченец зарезал русского солдата с такой легкостью, как будто это был баран, а не человек. И, судя по всему, останавливаться он не собирался. Оторвал от земли второго солдата, занес над ним окровавленный кинжал...

Радик и сам не понял, зачем он выстрелил в поднятую руку. Надо было бить на поражение, он почему-то решил сначала обезоружить противника... Прибор бесшумной стрельбы заглушил звук выстрела и никак не повлиял на его точность. Пуля вошла чеченцу в запястье. Он выронил кинжал, но, хватаясь за простреленную руку, проявил невиданную прыть. То ли инстинкт самосохранения швырнул его под автобус, то ли быстродействующим сознанием до этого дошел – так или иначе повторным выстрелом Радик достать его не смог.

Зато другие боевики не были столь расторопными. А по ним стрелял не только Радик. Бесшумные автоматы «ВАЛ» создали самый настоящий вал огня. Чеченцы ответили несколькими нервными бестолковыми выстрелами – в белый свет как в копеечку. На этом их боевой путь был закончен...

– Третий, ну какого хрена! – обращаясь к Радику, выкрикнул в эфир командир.

Его голос был полон гнева, но в нем не было возмущения. Командир сам понимал, что допустил промашку, позволив чеченцам зарезать пленника. Сразу нужно было с ними кончать...

– Третий, Четвертый! Забрать пацанов! Группа, приготовиться к отходу!

Командир принял решение выводить группу из засады. Все правильно: место засвечено, возможно, на базу боевиков поступил сигнал о внезапном нападении... А сигнал этот мог подать тот самый боевик, который и зарезал пленника. Радик не обнаружил его среди убитых. И окрест нигде его не было. Судя по всему, он пролез под автобусом и скатился вниз по крутому обрыву... Возможно, разбился. Возможно, нет... В любом случае надо было уходить...

* * *

Война шла полным ходом, но кто-то шибко умный наверху принял решение вывести из Чечни разведотряды от бригад Московского, Сибирского, Уральского, Забайкальского и Дальневосточного военных округов. В зоне боевых действий остался отряд специального назначения Северо-Кавказского округа. Тиховский спецназ также вернулся к месту постоянной дислокации.

Нельзя сказать, что Радику это нравилось. Он человек военный, и пока идет война, он должен воевать. Но с начальством, как известно, не спорят...

И вот он снова в расположении своей бригады. Конец августа, тепло, мирное небо над головой. Расслабуха... А сейчас он отправится к Ларе: соскучился по ней. Обрадовать ее надо – своим появлением и новым званием: на днях очередной звездочкой на погон уважили.

Он не сообщал ей, когда вернется домой. Поэтому его появление должно было стать для нее неожиданностью. Как же она обрадуется... В предчувствии торжественного момента Радик нажал на клавишу звонка. И с удивлением уставился на парня, который открыл ему дверь. Суровые черты лица, майка-безрукавка обтягивает мускулистый торс, шорты открывают мощные волосатые ноги...

– Э-э, а что, Лариса здесь не живет? – опешил Радик.

Парень напряженно смотрел на него. Ох, как не нравился ему этот взгляд.

– Почему не живет? Живет... Мы вместе живем... А ты Радик?

– Да я-то Радик. Ты сам-то кто такой?

Он не мог поверить в то, что его Лара может жить с кем-то, кроме него. Это противоестественно...

– Яша меня зовут... Шел бы ты отсюда, лейтенант, а?

– Во-первых, старший лейтенант. Во-вторых, кто ты такой, чтобы меня посылать?

Радик уверенно шагнул в дверной проем, плечом оттолкнул Яшу. Но тот вдруг решил его остановить, запоздало схватил его за рукав куртки. И тут же сам схватился... за свой расквашенный нос. Только сейчас до него дошло, что спецназовец ему не по зубам.

– Ой-ё! – приседая на корточки, взвыл он.

В этот же момент из комнаты выскочила Лара. Красивая, ухоженная – как будто только что из дорогого салона красоты, яркая, благоухающая, в коротком облегающем платье.

Она обеспокоенно глянула на Яшу и возмущенно уставилась на Радика.

– Зачем ты его ударил? – на повышенных тонах спросила она.

– Во-первых, здравствуй, – осуждающе-презрительно усмехнулся он.

– А-а, здравствуй... – растерялась она.

– Что, не ждала? Дружка себе нашла...

– Яша не дружок, он мой муж...

Радик глянул на безымянный палец ее правой руки. Золотое обручальное кольцо.

– И мне ничего не сказала...

– Я хотела, но мы подумали, что не надо.

– А надо было бы. Надо. Предупредить надо было. А если бы я со всей силы ударил? – спросил Радик и кивком головы указал на парня. – Я же убить его мог... Понимаешь, убить!..

– Убить?!.. Да, ты бы мог... – вынужденно согласилась Лара. И просительно посмотрела на своего муженька. – Яша, нам надо объясниться...

Яша все понял. Умылся и убрался из дома.

– Ты бы мог убить, – глядя куда-то в сторону, повторила Лара. – Ты такой, что мог бы... Радик, ты жестокий человек... Снаружи ты хороший, а изнутри ты как тот зверь...

– Я не зверь. Я солдат...

– Я понимаю, но... Боюсь я тебя, Радик. Я очень тебя боюсь...

Она и раньше это говорила. Сразу после того сказала, как он разобрался с трупами артемовских головорезов. Больше разговор на эту тему не заходил. Но Лара всем своим видом говорила, что Радик ей больше не нужен. Загрустила, перестала следить за собой, располнела. Словом, она вела себя с ним так же, как со своим отчимом, которого боялась. Нарочно не ухаживала за собой, чтобы Радик на нее не зарился. А он не отступался от нее, продолжал жить с ней в надежде, что все само собой образуется...

На свои места все встало уже после того, как он ушел на войну. Лара снова расцвела, сбросила вес и хандру – как итог нашла себе кавалера, за которого и вышла замуж. А Радик остался в дураках...

– Зачем замуж вышла?

– Ты будешь мстить? – испуганно сжалась она.

– За что?

– Я же тебя предала...

– Предала. Да, ты меня предала... Но мстить я тебе не буду... Ты действительно меня за сволочь держишь, – горько усмехнулся Радик. – Даже не знаю, что я такого сделал...

– Ты все знаешь. Ты убивал людей... Ты страшный человек...

– Для того ты и взяла меня к себе, да? Чтобы я от отчима тебя защитил...

– Но я же не думала... – начала было она.

Но Радик ее оборвал.

– Не тем ты местом думала... Дура ты. Полная дура...

– Я знаю... – покорно кивнула она. – Я – глупая женщина, и логика у меня глупая. Но я хочу тишины и покоя. А с тобой мне страшно... Может быть, ты не такой жестокий, как мне кажется. Но мне, правда, с тобой страшно... Ты уж прости меня, глупую женщину...

– Да иди ты!..

Радик порывисто повернулся к ней спиной, остановился лишь у самых дверей. Не оборачиваясь, бросил.

– Мне бы вещи забрать...

– Да, конечно... Ты можешь забрать их прямо сейчас...

– Заберу. Солдата подошлю... Прощай!

Дверь он открывал, стиснув зубы. Не хотел он уходить отсюда, но лопнули уже узы, связывающие его с Ларой. Она потеряна для него навсегда. И это расплата за те глупости, которые он совершал с подачи Линькова.

– Да, я видела того парня... – сказала вдруг Лара.

– Какого парня? – не понял он.

– Который убивал. Который тебя чуть не убил...

– Артем?

– Артем.

– Уж лучше бы он меня убил... Что ему нужно было?

– Ничего. Спросил, где ты. Сказал, что я могу спать спокойно... Сказал, что не будет нас трогать...

– Дай-то бог, чтобы ты и дальше жила спокойно... А нам покой только снится... – криво усмехнулся Радик.

И вышел из дома.

Лара, действительно, дура. Вбила себе в голову черт знает что... Но ведь и он виноват. Не надо было связываться с Линьковым, не надо было накликать на себя беду в лице Артема. Тогда бы не пришлось отбивать нападение, не пришлось бы выслушивать бывшего друга, не пришлось избавляться от трупов. Тогда бы он не потерял Лару... Знал он один военно-пропагандистский слоган: «Живи по Уставу – завоюешь честь и славу». Когда-то эти слова вызывали насмешку у искушенного жизнью человека. Но сейчас было совсем не смешно. Жил бы по Уставу, и не ушла бы от него Лара...

* * *

Боевой друг Лешка Коробков тоже пережил фиаско на личном фронте. Но ему еще хуже – от него ушла жена с ребенком. Он – в Чечню, а она к богатому бизнесмену под крыло.

– Бабы совсем скурвились, – затягиваясь сигаретой, озлобленно усмехнулся он. – Раньше как женщина с мужчиной знакомилась... Как она руку ему подавала, вниз ладонью или вверх?

– Ну, вниз, – пьяно кивнул Радик.

Они сидели в ресторане на дальней окраине Москвы. Кабак – второсортный, уровень обслуживания – совковый, но Радику было все равно. Он к изысканным высотам не стремился. Ему бы выпить да закусить. На душе так хреново, что волком выть охота. Деньги пока есть, так что гуляй, офицерская нищета...

– А сейчас ладонью вверх протягивает, – ухмыльнулся Лешка. – Не хрен ручку целовать, сразу бабки давай, тогда посмотрим, можно с тобой или нет... Так и Танька моя... С этим козлом... Фирма у него своя... Ну да, военные сейчас не в почете... А если я грохну этого козла, она не подумала?

Радик сфокусировал на Лешке расплывающийся от водки взгляд, заметил, как налились кровью его глаза.

– Не связывайся... – мотнул он головой. – Таньку свою ты этим не вернешь, а в дерьмо так вляпаешься, что ввек не отмоешься... Поверь: я знаю, что говорю...

– Думаешь, не надо?

– Ни в коем разе.

– Как же мне дальше-то жить, а?

– А как я без Ларки живу? И ты живи...

– Живешь? Водку ты жрешь, а не живешь... Разве это жизнь?

Лешка был прав. Радик пьянствовал уже вторую неделю подряд. Но не один же, а вместе с тем же Лешкой. Вместе тоску в спирте топили. Топят, топят, а она, падла, все всплывает...

– Так бабу найди, – хмыкнул Радик.

– Ты чего не ищешь?

– А суки они все...

– Ото ж!.. Все руки ладонью вверх протягивают... Вон, смотри, киски какие сидят, воркуют о чем-то там...

Радик проследил за направлением его руки. Действительно, недалеко от них поближе к барной стойке сидели две хорошенькие девушки. Брюнетка и шатенка – одна в джинсах в обтяжку, другая в короткой юбке, обе модные, ухоженные.

– Пусть воркуют, – пожал плечами Радик. – Нам-то что?

– А давай на пузырь забьемся. Я сейчас к ним подойду. Если они к нам за бесплатно подсядут, я тебе два пузыря выставляю, если цену заломят – ты проставляешься...

– А чего им цену ломить? Они что, проститутки?

– Может, и проститутки... А сейчас узнаю...

Лешка поднялся со стула, покачнулся. Внутренне сконцентрировался, восстановил равновесие и двинулся к девушкам твердой походкой уверенного в себе человека... Что-то сказал им, подсел. Говорит, говорит... Встает со своего места, и они поднимаются, с загадочными улыбками идут к нему за столик. Лешка смотрит на Радика, недоуменно разводит руками – дескать, не знал, что так просто все сложится.

Радик поднялся навстречу девушкам, так же быстро восстановил равновесие. Опустил голову в галантном полупоклоне.

– Радик!

– Очень приятно... Настя!

Шатенка протянула ему руку ладонью вниз, он поймал ее, элегантно поднес к своим губам. И брюнетка Катя тоже подала ему руку отнюдь не ладонью вверх...

– Ваш друг сказал, что вы офицер. Это правда? – присаживаясь, с непонятно лукавым задором спросила Настя.

– Ну да. А что?

– А я бы и так догадалась. Вид у вас такой мужественный...

– Обычный вид, – пожал плечами Радик.

Он смотрел на себя в зеркало перед тем, как из дома выйти. Ничего особенного в себе не заметил.

– Ну, не знаю... – улыбнулась Настя.

Сейчас она казалась Радику более чем симпатичной. Красивые глаза, изящный носик, большой чувственный рот, обаяние бьет ключом... Судя по тому что Лешка увлеченно болтал о своем с Катей, Радик имел полное право положить глаз на Настю. Эта мысль вызвала прилив бурлящих чувств...

– А вы часто здесь бываете? – спросила она.

– Где здесь? – не понял Радик.

– В этом ресторане.

– Да нет, первый раз заглянули. Зарплату получили, вот, обмыть решили...

– Вы бы шли отсюда, – ошарашила его Настя.

– Чего? – Радик удивленно поднял брови.

– Этот ресторан чеченцы держат... А я же вижу, что вы не просто военные, – доверительно сказала она. – Вы, наверное, в Чечне были...

– А что, от нас порохом пахнет?

– Можно сказать, что так... Здесь драка в начале лета была. Ребята в Чечне служили, домой возвращались, к другу решили заглянуть, здесь собрались. С чеченцами сцепились, а те за ножи... Никого не убили, но крови много было...

– Ты, наверное, шутишь? – холодно улыбнулся Радик. – Чтобы я в своей стране от «чехов» бегал?

– Да не надо бегать. Никто вас отсюда не гонит. И чеченцы вас трогать не будут, если вы сами... Глупый какой-то разговор, сама не знаю, что на меня нашло...

– И я не знаю... А ты, наверное, часто здесь бываешь?

– Ну, я бы не сказала... Мы с подружкой в энергетическом институте учимся, квартиру здесь снимаем... Ну, когда деньги бывают, заглядываем...

Она хотела еще что-то сказать, но в этот момент в ресторан с улицы зашли люди. Два смуглых кавказца держались так, будто это заведение принадлежало им с потрохами. Опытным взглядом Радик определил в них чеченцев. Гладко выбритые, в дорогих летних пиджаках, под которыми, похоже, скрывалось оружие.

Настя завороженно смотрела на них. В глазах одновременно и страх, и почитание... «Чехи» не наглели, пальцы веерами не бросали. Один был хмур, другой непринужденно улыбался. И даже вежливо обратился к Радику и его другу.

– Мужики, вы извините, но это наши девочки.

На русском он говорил совершенно без акцента.

– Кто вам такое сказал? – с вызовом спросил Радик.

Он сам понимал, что не надо ему заводиться. Даже пытался удержать себя в руках, но возмущение закипало в нем со страшной силой.

– Радик, не надо... – покачала головой Настя.

Сейчас в ее глазах страха было значительно больше, чем почтения.

– Но ты же не хочешь с ним?

– Ну и что? Тимур и Максуд зря никого не обижают.

Похоже, она очень сомневалась в своих словах.

– Ты слышал, мужик, – одними губами улыбнулся чеченец. Взгляд его уже заледенел. – Мы никого зря не обижаем. Так что не выдергивайся...

– А то что? – поднимаясь во весь рост, спросил Радик.

И Лешка поднялся со своего места. А парень он здоровенный. И сильный как бык. Одного удара хватит, чтобы башку вбить в плечи по самую макушку.

– Ребята, не надо! – вскочила со стула Настя и встала между Радиком и чеченцем. – Тимур, мы с тобой!..

Она взяла под руку одного «чеха», Катя другого. По доброй воле к ним ушли. Казалось бы, инцидент исчерпан. Но неожиданно на сцене появилось новое действующее лицо.

– Тимур, я не понял, чо за дела?

Словно черт из табакерки откуда-то из барной стойки вынырнул третий чеченец. С хищной улыбкой подскочил к Радику, ядовито зашипел.

– Ты чо, дорогой, быкуешь? Тебе что-то не нравится?..

Возможно, Радик бы постарался уйти от назревающей драки. Но, на свою беду, в этом чеченце он узнал того самого джигита, который два месяца назад вскрыл горло русскому солдату. Радик жаждал с ним встречи, но как-то не думал, что этот звереныш всплывет здесь, в Москве.

– Рука, я смотрю, у тебя зажила? – язвительно усмехнулся он.

– Рука?! – удивленно повел бровью «чех». – Какая рука?

– И бегаешь ты очень быстро.

– Куда бегаю? Ты чо, мужик, обкурился?

– Под откос быстро бегаешь...

– Эй, Радик, о чем это ты? – спросил Лешка.

– Помнишь, я рассказывал, как «чехи» наших солдат резали. Так вот этот гниденыш убивал. Я его, мразь, подстрелил, но не добил. Под автобус ломанулся...

– Ты подстрелил?! – вытянулось лицо чеченца. – Я под автобус?!.. Был автобус... И солдаты были... Так это ты стрелял?!

– Я... Долго ж я тебя искал, падла!.. Встретились наконец...

Радик не замечал в себе дикой звериной ярости. Но, судя по тому с каким ужасом смотрела на него Настя, можно было предположить, что вид у него запредельно страшный. Видно, было в нем нечто такое, что до смерти пугало людей... Потому и Лара ушла от него...

Но сейчас ему было ни до Лары, ни до Насти. Внутри все клокотало от какой-то дьявольской злобы. В этот момент он сам себя боялся... Но чеченцы не испугались.

– Беслан, мочить его надо, – прошипел на ухо убийцы Тимур. И, с трудом сдерживая свою ярость, обратился к Радику. – Пойдем, отойдем...

Но в отличие от него Радик уже не мог контролировать себя. И прежде всего в этом была виновата водка. Три бутылки на пару с Лешкой осушили...

– Ты отвали! Тебя я убивать не буду, – не в силах больше сдерживать себя рыкнул он.

– Тебя убивать будут!

Чеченец сунул руку под пиджак и тем самым сорвал Радика с боевого взвода...

Глава 18

Из камеры его вывели в наручниках – как какого-то особо опасного преступника. Под усиленным конвоем доставили в кабинет, где его ждал по-военному подтянутый следователь с суровым, холодным взглядом. Посадили на табурет, наручниками пристегнули к специальной скобе, намертво вделанной в стену... Примерно в таком же положении Радик находился год назад, когда над ним измывался Артем. Тот спрашивал с него за убитого Казана. И следователь будет раскручивать его на убийство.

Прокурорский кашлянул в кулак и досадливо глянул на Радика – как будто он своим видом вызывал у него аллергию.

– Надеюсь, вы догадываетесь, какое обвинение вам будет предъявлено, – издалека начал следователь.

Радик молча кивнул. Конечно же, он знал, в чем его обвиняют. Не мог не знать.

– Статья сто вторая, убийство при отягчающих обстоятельствах, – продолжал прокурорский. – Много отягчающих обстоятельств. Очень много. Это и пункт «г» – особая жестокость; это и пункт «з» – двух и более лиц; а также пункт «м» – убийство, совершенное на почве национальной или расовой вражды...

– А пункт «ч»? – усмехнулся Радик.

– Нет такого пункта, – недоуменно посмотрел на него следователь.

– Зато бандиты есть на букву «ч». А еще чудаки на букву «м». Это те, которые в Кремле сидят. Это те, которые солдат моих на убой в Чечне гнали... Ты, дядя, еще солдат моих убийцами назови, за то, что они в Чечне национальную рознь разжигали... Ты хоть думай, когда про национальную вражду говоришь. Я заваруху в Чечне устроил, да?..

– Все сказали, гражданин Улич? – нахмурился следователь. – Заметьте, я к вам на «вы» обращаюсь...

– Заметил. Извини-те...

– А вы опасный человек, Радик Витальевич. Очень опасный...

– Для кого опасный?

– Для общества.

– Для какого общества?

– Для нашего.

– А ваше общество – это чеченцы?

– Представьте себе, да. Они такие же граждане России, как и вы...

– Это вы кому сейчас говорите? Мне? А вы это Раисе Васильевне скажите.

– Кому?

– Раисе Васильевне. Матери рядового Ахтарова. Знаете такого? Нет?

– Не знаю.

– Зато Беслана Хакамоева знаете.

– Знаю. Был такой. Вашими стараниями был. А так бы жил дальше...

– Жил бы. И дальше бы убивал... Эта падла рядового Ахтарова убила. На моих глазах горло ему вскрыла. Вы видели, как чеченцы людей режут, нет? А я видел. Для них наши пацаны, что бараны. Голову запрокидывают и по горлу круговым движением... Вы Раисе Васильевне скажите, что Беслан Хакамоев гражданин России. Хотел бы я послушать, что она вам скажет...

Следователь молчал. Достал сигарету, нервно закурил.

– Вы лично видели, как Хакамоев нашего солдата убивал?

– Да. Он еще двоих убить собирался. Я помешал... Надо было на поражение бить, а я в руку выстрелил... Да вы труп осмотрите, там рана должна быть. Автомат «ВАЛ», пуля калибра девять миллиметров... Он в Москву типа в санаторий лечиться приехал... Гражданин России, етит... Если он гражданин, то мне такая страна на фиг не нужна...

Радик прекрасно понимал, что следователь прессует его по делу. Три дня назад в ресторане он убил трех чеченцев. Сначала Беслану кадык вырвал, затем Тимура так ударил кулаком в грудь, что у него сердце остановилось. Третьему чеченцу он сломал шейные позвонки...

– Успокойтесь, Улич, успокойтесь. Я еще раз спрашиваю: вы лично видели, как Хакамоев убивал нашего солдата?

– Еще раз отвечаю, что да.

– Кто еще это видел?

– Люди, с которыми я был на задании.

– Их фамилии?

– Боюсь, что я не могу их назвать, – покачал головой Радик.

– Почему? – удивленно повел бровью следователь.

– А потому что вы ничего не понимаете. Война идет не только там, она идет здесь, на нашей земле. Наша группа в тот день уничтожила пять боевиков. А у чеченцев, если вы не знаете, действует закон кровной мести... Если эта история получит огласку, если чеченцы узнают фамилии моих боевых товарищей, они будут им мстить, будут убивать их жен и детей. А у них у всех семьи... В общем, я ничего вам не скажу...

– Тогда я вам скажу. Скажу, что не верю вам. Вы не смогли убедить меня в том, что Беслан Хакамоев убил рядового Ахтарова...

– Я думал, что вы пообещаете мне, что информация о моих боевых товарищах останется между нами, – презрительно усмехнулся Радик.

– А-а, ну это разумеется, – смутился следователь.

– Не верю я вам. Не верю, – покачал головой Радик. – И вовсе не потому, что вы плохой... Скажите честно: чеченцы к вам уже подъезжали? Уже требовали мою голову?..

– Нет... Не было никого... – еще больше смутился прокурорский.

– А мне кажется, было... Моя голова уже и так, считай, на плахе. А мои товарищи пусть живут спокойно. За них самих не боюсь, но не хочу, чтобы с их семьями что-то случилось... Не убивал Хакамоев никого. Не убивал... Это я просто погорячился...

– Погорячились? Три трупа. И всех голыми руками...

– Пьяный был... Это, наверное, еще одно отягчающее обстоятельство?

– Скажу так, это не оправдание.

– Да я и не оправдываюсь... Я знаю, что Хакамоев убивал наших солдат. Но я не уверен, что этим же занимались другие, ну, те, кого пришлось убить... Я бы и трогать их не стал, если бы они ушли. Но ведь они не ушли. Они сами полезли на меня. А у них оружие, огнестрельное...

– Не было у них никакого оружия, – покачал головой следователь.

– Как это не было? Я лично видел, как Тимур пистолет доставал. Я оружие выбить хотел, а попал кулаком в грудь. На вдохе случайно поймал...

– При осмотре трупов огнестрельного оружия при них не обнаружено.

– Ну, может, дружки убрали?.. Да вы у Лешки... У Алексея Коробкова спросите. Он все видел... Еще Настя была и Катя... Хотя нет, эти ничего не скажут...

Радику и самому стало смешно. Настя и Катя боятся чеченцев как огня, уж они точно про оружие ничего не скажут. Зато расскажут, что Радик сам на Беслана наехал... Или уже рассказали...

И следователя чеченцы тоже запугают. Это он перед Радиком такой храбрый, потому что нет за ним никакой силы, а сам по себе он сейчас не опасен. А чеченцы да, те могут и кровь пустить...

За Лешку же он был уверен. Лешка перед чеченцами не сдрейфит... Но в любом случае пистолет только Тимур доставал. А его дружок был безоружным, когда попал под раздачу. Радик же в боевом запале работал на самых страшных боевых рефлексах, которые делали из него машину смерти. Никаких тормозов у него тогда не было, никаких сдерживающих мотивов...

* * *

Радика учили выживать в мыслимых и немыслимых экстремальных условиях. Он мог спать на снегу в лютую стужу, мог несколько суток провести в железной бочке, выставленной на лютое солнце... Вот в открытом космосе без скафандра он выжить бы не смог. Но тюремная камера не космос, и условия здесь не такие уж суровые. Ну, смердит, ну, воздуха мало, ну, влажность запредельная. Но живут же люди...

Не думал он, что его определят в общую камеру. Но так вышло, что именно сюда его и кинули. Это было помещение квадратов на тридцать-сорок, железные койки в три яруса торцами к стенам, народу – жуть. Посреди камеры стоял дощатый стол, за которым важно восседали бритые наголо уголовники – татуировки на плечах, на запястьях, на пальцах рук. Их было человек пять, и они степенно распивали чаи из кружек – кто из алюминиевых, кто из фарфоровых. А на шконках вокруг них гроздьями висели арестанты – кто лежал, кто сидел. Атмосфера тоски и безнадеги.

Радик понимал, что ему здесь никто не обрадуется. И был готов к самому паршивому сценарию, по которому могла пройти встреча новичка. В КПЗ и камере на «сборке» он много слышал о прописках, унижающих человеческое достоинство, о других забавах, которые устраивают бывалые зэки себе на потеху. Еще он слышал, как надо себя вести, когда входишь в камеру. Главное, не лебезить и не заискивать. Но и наглеть тоже не стоит. Нужно быть таким, какой ты есть.

Для начала Радик вытер ноги о мокрую тряпку перед входом, затем поздоровался, обращаясь ко всем, кто был в камере. Полагалось еще статью назвать, по которой он обвинялся, но Радик посчитал это лишним.

Сидевшие за столом уголовники нехотя посмотрели на него. Спокойно-пренебрежительные ухмылки, холодные глаза. И все молчат – как будто никому до него нет дела.

– Куда мне определиться? – спросил он.

В ответ – тишина. Радик понял, что торопить события не стоит. Не так и трудно постоять на ногах три-четыре минуты. Выждет момент, а затем повторит свой вопрос.

Он продолжал изучение камеры, вернее, контингента, который в нем находился. Уголовники за столом явно выделялись из общей толпы – полное пренебрежение ко всем, кто не с ними, властные манеры уверенных в себе людей. Судя по татуировкам, блатные. Ну, куда без них... Все остальные, по их же понятиям, серая масса. Ею же и были забиты первые три ряда коек, что стояли поближе к дверям. В дальних углах возле окна народу было поменьше, там на каждую койку – по одному пассажиру.

При более внимательном изучении оказалось, что уголовники за столом были не единственными представителями тюремной элиты. Возможно, они главенствовали в камере, но и помимо них здесь была группа лиц, державшаяся особняком от всех. Группа лиц кавказской национальности.

Кавказцев, как таковых, Радик делил на две большие и многослойные категории. Первая, закавказская – грузины, армяне, азербайджанцы. Вторая, северо-кавказская – черкесы, кабардинцы, осетины, дагестанцы... И, конечно же, чеченцы.

Без них, родимых, не обошлось и здесь. Опытный глаз вычислил двух чеченцев и еще двух дагестанцев... В маленьком Дагестане очень много национальностей, основные из которых – аварцы, даргинцы, кумыки, лезгины, лакцы... Радик еще не научился различать их между собой, но чутье подсказывало, что в одной компании с чеченцами были представители прикаспийской республики.

Удивительное дело – на воле чеченцы и дагестанцы скорее ненавидят друг друга, чем дружат. А в армии чаще всего стараются быть вместе. И в тюрьме, видимо, то же самое... Два чеченца, два дагестанца и еще несколько закавказцев... Может, и не очень дружная компания, но, судя по всему, в камере она имела особый вес, мало уступающий авторитету матерых уголовников славянской национальности. Об этом говорило хотя бы то, что кавказцы занимали целый угол и у каждого была своя шконка...

Чеченцы лишь однажды взглянули на Радика и, казалось бы, утратили к нему интерес. Но ему показалось, что этими единожды брошенными взглядами они «сфотографировали» его. А невнимание было лишь фикцией, за которой скрывался горячий интерес... Возможно, это ему лишь показалось. Но в любом случае ухи нужно было держать на макухе.... Известно же, что чеченцы – народ мстительный.

– Мне долго так стоять? – обращаясь к браткам-славянам, спросил Радик.

– Ты чего такой нетерпеливый? – ощерила гнилые зубы противная ширококрылая морда. – Не видишь, чай люди пьют...

Радик пожал плечами. Ладно, он подождет, пока блатота чаек погоняет...

Ждал и дождался.

– Первоход? – снизошел до него гнилозубый.

– Да, в первый раз...

– Местов у нас нет, вот какая незадача. Под шконарем спать придется...

– Под шконарем «петухи» спят, – покачал головой Радик.

– А ты не такой?

– Нет.

– Ну, это хорошо... По какой статье зачалился?

– Сто вторая.

– И кого ж ты, паря, замокрил?

– Да так, по пьянке...

Радик не стал вдаваться в подробности. Если здешние чеченцы не знали, кто к ним пожаловал, то пусть и дальше остаются в неведении... Но что-то подсказывало ему – чеченцы уже в курсе. И тюремное начальство тоже. Не зря же его на «сборке» целых три дня держали, видимо, камеру для него готовили. Камеру, где он должен был протянуть ноги...

– Баклан, значит... Ну, давай, баклан, пролетай на шконарь.

Радику показали на койку, которую без него занимали двое. Исхудавший толстяк с тоскливыми глазами и горбоносый еврейчик с наглыми глазами и пухлыми губами. Толстяк промолчал, а еврей сразу же объявил, что единственный лежак в их «плацкарте» уже продан – разумеется, ему самому, остались только сидячие места.

– А в глаз? – спокойно, даже с улыбкой спросил Радик.

Что не помешало наглецу ощутить шаткость своего положения.

– А что, ты так сильно устал, что тебе обязательно нужно прилечь? – протараторил он.

– Устал.

– Ну, ладно. Давай так, ты два часа, мы с Колей четыре часа, – еврей кивнул на потухшего толстяка. – Ты два часа, мы четыре...

– Давай.

Еврей пролежал на своем месте все четыре часа – и за себя, и за толстого Колю. Радик ничего не сказал. Если человек даже не пытается постоять за себя, пусть страдает. Не такой уж страшный у толстяка сосед, чтобы его бояться. Но он боится. Что ж, пусть терпит дальше... Умные люди уже объяснили ему законы тюрьмы, и один из них красной строкой врезался в сознание – «каждый за себя»...

Радик лег на койку, растянулся во весь рост... Эх, не протянуть бы ноги в самом плохом смысле этого выражения... Толстяка на койке уже не было – он вовсю шуршал в камере: мыл пол и драил сортир... В тюрьме, как в джунглях, – естественный отбор, и там сильный жрет слабого, и здесь. И ничего не изменишь. Даже пытаться не стоит...

Вечером он понял еще одну причину, по которой толстяка не держали здесь за человека. Надо было видеть, с какой жадностью он набросился на свою пайку. Непонятное клейкое варево, называемое кашей, кусок темного хлеба, пустой, еле сладкий чай – все это он сожрал за какую-то пару минут. Словно боялся, что у него отберут законную добычу...

Радик заметил, что большинство зэков демонстративно брезгует тюремной жратвой. Здесь предпочитали продукты домашнего происхождения. Но Радик не получал передач с воли, поэтому у него не было возможности шиковать. Особо голодным он себя не чувствовал, но инстинкт самосохранения требовал от него принять пищу. И тюремная каша не показалась ему чем-то уж очень ужасным. Уж куда вкусней, чем гусеницы и кузнечики, которыми ему не раз приходилось питаться...

Ночью в камере выключили свет, осталось только дежурное освещение. Толстого Колю снова подпрягли на хозработы. Еврей завалился спать – на свои совсем не законные четыре часа. Радик и не пытался забрать у него и прибавить себе час для сна. Он хоть и не заступился за обиженного толстяка, но и пользоваться его слабостью не хотел...

Радик сидел на краю шконки – на спинке рука, на руке голова. Он делал вид, что спит, но сам прислушивался к тишине вокруг. Если точней, то первое время он прислушивался к шуму – потому как некоторые несознательные личности не ложились спать. Уголовники пили чифирь, резались в карты, кавказцы играли в «шэш-бэш». Но постепенно гул голосов стихал, все чаще слух улавливал чей-то храп. К двум часам ночи совсем все стихло. А в три часа Радик растолкал наглого еврея и занял его место.

Но он только делал вид, что спит. Инстинкт самосохранения держал чувства на остроте тщательно заточенного ножа, боевые рефлексы...

Оказалось, что нападения он боялся не напрасно. Через какое-то время обостренный слух выделил из множества ночных звуков шорох ног крадущихся людей. И тут же с койки поднялся сосед-еврей – видимо, кто-то знаком попросил его сделать ноги, для его же блага. И Радик знал, кто был этим «кто-то»...

У него не было ножа, но у него была алюминиевая ложка. Черенок он не затачивал, как это делали бывалые зэки. Но и без того в его руках обычная ложка становилась грозным оружием... Он вовремя развернулся на спину и, вскакивая с кровати, заметил чеченца – в нешироко разведенных руках капроновый шнур.

Черенок ложки через глаз вонзился в мозг противника. Второму чеченцу Радик мог бы вырвать кадык, но из такого положения легче было ударить его растопыренными пальцами по глазам. Что он и сделал... Не так-то просто выбить глаз даже сильным ударом. Но Радик владел этой убойной техникой, поэтому противник лишился обоих глаз. Впрочем, в отличие от первого ему еще повезло – этот удар лишил его только зрения, хотя и мог бы закончиться летальным исходом...

С третьим кавказцем Радик церемониться не стал. Раскрытой ладонью ударил его в подбородок так резко и с такой силой, что эластичные мышцы шеи не успели сработать и удержать от перелома хрупкие позвонки...

Радик обозрел поле боя. Два трупа и одна безглазая башка на катающемся по полу туловище...

– Эй, что ты наделал? – на него испуганно пялился широкорылый уголовник с гнилыми зубами.

– Да так, – пожал плечами Радик. – Сон плохой приснился...

Он ожидал чего угодно, но только не того, что произошло. Уголовник вдруг бросился к двери и стал барабанить по ней.

– Эй, вертух! Мокруха у нас! У мужика башню сорвало!.. Уберите от нас этого психа!..

Эта картина живо напомнила ему бессмертную сцену из «Джентльменов удачи», где матерый уголовник кричит, что бандиты зрения его лишают. Радик даже усмехнулся, хотя ему было совсем не до смеха.

Надзиратели не заставили себя долго ждать. С самого начала они хотели пустить в ход дубинки, но когда поняли, что произошло, отказались от своей затеи. И чуть ли не вежливо предложили Радику пройтись в карцер. Возражать он, конечно же, не стал. Все равно ему нельзя было дальше оставаться в этой камере...

Глава 19

Новый год, Новый Арбат, новая квартира... Артем сделал себе подарок. Элитный дом и апартаменты что надо: каминный зал больше сорока квадратов, кухня – двадцать, кабинет, три спальни, два санузла, пластиковые окна с бронированными стеклами. Обстановка – шик-блеск, все в ажуре...

Юля пыталась сдержать восторг, но безуспешно.

– Выше всяких похвал...

Осмотрела всю квартиру, вышла на лоджию. Вид отсюда тоже обалденный.

– Когда-то я хотела жить на Новом Арбате, – сказала она.

– Когда-то? А что, сейчас не хочешь? – Артем подошел к ней сзади, нежно обнял за плечи.

На улице мороз, а в лоджии чуть ли не тропики: двойное остекление, полы с водяным подогревом – босиком можно ходить... Пусто, правда, здесь. Площадь приличная – почти десять метров, зимний сад запросто разбить можно. Но самому этим в лом заниматься. Хозяйка в дом нужна, и не любовница, а жена...

– Возможности пока нет.

Артем улыбнулся... Возможности у Юли нет. Насмешила так насмешила. Год назад у нее был автосалон с крытым павильоном – казалось бы, невиданная роскошь. А сейчас у нее несколько таких павильонов и целая сеть автосервисов. Миллионные обороты, все дела... Могла бы квартиру себе козырную купить. Но так и живет до сих пор в своей «двушке». Все бабло в дело, и это помимо кредитов. Еще один автосалон строить начала, еще более масштабный проект...

– Почему нет? Есть... Выходи за меня замуж, хозяйкой здесь будешь...

– Это что, предложение?

– Само собой, разумеется...

Так и оставаясь у нее за спиной, он взял ее за правую руку, достал из кармана перстень, нанизал его на безымянный палец.

– Кольцо для помолвки, – сказал он. – Оставишь себе, значит, согласна. Снимешь – значит, нет...

– Как можно снять такую прелесть?

Перстень, действительно, был что надо. Тонкая ювелирная работа, бриллиант на три карата.

– Значит, согласна, – решил Артем.

И облегченно вздохнул... Год назад он уговаривал себя, что надо бы жениться на Юле. А сейчас он готов был уговаривать ее, чтобы она вышла за него замуж... Сколько было у него красоток-фотомоделей, но ни одна из них и рядом не стояла с Юлей. Может быть, по красоте они ее и превосходили, но по внутреннему обаянию и внешнему лоску – нет. Никто так тщательно не следил за собой, как Юля, никто не обладал столь волнующим шармом, как она. Завершенная красота зрелой, умной и состоявшейся женщины...

Артем уже и не пытался устоять перед ней. И она, казалось бы, принадлежала ему с потрохами. Он решил вопрос с таганской братвой, даже салон у них отбил – вернее, выкупил в обмен на несколько подконтрольных ему точек. Но спать с Юлей он стал еще до того, как поставил над ее бизнесом свою «крышу». И даже после того как она отказалась выйти за него замуж, они продолжили встречаться, в основном на ее территории... Как это ни странно, она отказывала ему – не хотела быть его женой... В первый раз отказала наотрез, затем пыталась объяснить, почему она это делает... Но сегодня, похоже, она не в силах устоять...

– Глупая ситуация, да? Я тебя люблю, я с тобой сплю, а замуж не хочу... А я хочу замуж. Но боюсь... Аленка уже папой тебя называть начала...

– Так это же хорошо.

– Хорошо... Плохо, если она снова осиротеет... Ты меня понимаешь...

– Да не будет со мной ничего. Нормально все...

Артем был уверен, что с ним ничего не может случиться. Сколько раз по лезвию бритвы ходил, сколько раз в него стреляли – жив же до сих пор. А команду свою как поднял – и сферы криминального влияния расширил, и легальный бизнес конкретно развернул. Отсюда множество врагов. Но никто ему не угрожает, никто на его жизнь не покушается – потому что знают недруги: за Артема Огарого жестоко спросят...

Юля повела плечами, освобождаясь от его объятий. Вернулась в каминный зал, села за стол, накрытый стараниями официантов из подконтрольного ресторана. Через три часа пробьют куранты. Они с Юлей и за столом старый год проводить успеют, и в постели. Спальня у него шикарная – кровать с балдахином под старину. Круто.

Артем отвинтил пробку с бутылки коньяка... Юля пила редко, но, как говорится, метко. Сегодня она уж точно не откажется. И такое веселье начнется, что держись... В предчувствии чудных забав у Артема сладко заныло внутри... Когда Юля с ним – ему и других баб не надо. Разве что иногда, по случаю и для разнообразия...

– Мы бы могли встретить Новый год в ресторане, – в упор глядя на него, сказала Юля.

– Это что, камень в мой огород? – нахмурился Артем.

– Нет, это констатация факта... Дома тебе спокойней. А в ресторан может и киллер заглянуть...

Удар не в бровь, а в глаз... Артем действительно не хотел встречать Новый год в ресторане. В такие праздники киллеры обычно не работают, но мало ли что... Он не боялся, он остерегался. Хотя вроде бы и уверен был в собственной безопасности. Но разве можно было быть уверенным в том смутном времени, в котором он жил?..

– Зачем ты так? – с укором спросил он. – Я хочу встретить Новый год в семейном кругу... Пацаны в кабак меня приглашали, там такой гай-гуй намечается, с такими девочками... А не нужны мне девочки. Мне с тобой в сто раз лучше... А ты киллера приплела....

– Извини, – смягчилась Юля.

– Да ладно... Не отлита еще пуля по мою душу. Не отлита, и к гадалке ходить не надо...

– Не надо ходить к гадалке, – удрученно кивнула она. – Не надо, потому что я там уже была...

– Ты же не суеверная.

– Да я и сама так думала... А вот сходила...

– И что за чушь тебе гадалка наплела?

– Если бы чушь... Хорошо, если чушь... Трех мужчин мне нагадала...

– Чего?

– Три мужчины в моей жизни, и все трое вокруг меня крутятся... Одного, сказала, уже похоронили. Нетрудно угадать, кого, да?

– Да уж нетрудно. Если знать, что ты вдова.

– Я этого ей не говорила, – покачала она головой.

– Да, но у тебя обручальное кольцо на левой руке, – ухмыльнулся Артем.

– Но я могла быть в разводе... Это еще не все. В смерти первого мужчины виновен второй, – Юля так посмотрела на него, что в душе у него всколыхнулась холодная темная волна.

– Это ты о чем?

– О том, что ты мой второй мужчина. По значимости, второй...

– Во-первых, я твой первый мужчина. Я был с тобой раньше, чем Денисик... А во-вторых, что за третий мужчина, а? Радик, что ли?

– Ну, я не знаю, – Юля смущенно отвела в сторону взгляд.

– Да нет, знаешь ты все!

– Гадалка не называла его имени.

– Да, но ты без нее знаешь это имя...

– Знаю, но почти его забыла, – разволновалась она.

– Думаешь, я ревную, да? Нет, не ревную... А может, и ревную... Про Радика она что тебе наплела?

– Конкретно про него – ничего.

– А не конкретно?

– Не конкретно, сказала, что второй мужчина плохим делом занимается. Плохим и опасным. Сказала, что если ты не оставишь это дело, то совсем плохо будет. Тогда появится третий мужчина и убьет второго...

– Скажи, где эта ведьма живет? Мозги ей на место поставить надо, чтобы людей не заморачивала...

Увы, но гадалка была права. Денис погиб только потому, что Артем этого захотел... Но что за третий мужчина?..

– А если она правду говорит?

– Если правду говорит? Если правду, то третий твой мужчина – это Радик. А ты знаешь, где он сейчас?

– Нет.

– А я знаю...

Артем еще осенью узнал, что Радик находится под следствием. Пацан из бригады там чалился, случайно узнал про Зверя – так окрестила Радика братва.

– В Бутырке он. Еще летом в кабаке трех чеченцев убил. Голыми руками убил... Чеченцы отомстить ему хотели, так он еще троих уже в изоляторе убил. Опять же, голыми руками... Там про него уже легенды слагают... Братва легенды слагает, а прокурор дело шьет. Если «чехи» его не грохнут, то суд «вышку» впарит, ну, в лучшем случае пятнашку дадут... Все, нет больше Радика. В тюрьме он сгниет...

Артем пробивал эту тему. Радик сейчас в какой-то особой камере сидит – чтобы «чехи» до него не добрались. Но как на этап пойдет, так его уже ничто не спасет. Рано или поздно чеченцы его точно завалят... И жалеть его Артем не будет. Ну, может, хряпнет чарку за упокой его души. Но слезы лить однозначно не будет...

– А ты говоришь, он меня грохнет, – мрачно усмехнулся он.

– Это не я говорю, это гадалка. Второй убил первого, третий убьет второго, если он не уедет...

– Так, погоди, ты говорила, что я бросить все должен. А сейчас уже уехать надо?

– Да, оставить все и уехать... Если ты согласишься, я уеду с тобой. Продам бизнес, брошу все и уеду. Можно в Испанию, можно во Францию...

– Франция – гиблое дело, – покачал головой Артем. – Там такие налоги, что как липку обдерут... Лучше Испания... А еще лучше, никуда не уезжать...

И думать не хотелось о том, чтобы забросить все дела и дезертировать куда-нибудь в безопасное место. Нефтеперегонный завод работает на полную мощь, нефтепродукты килотоннами уходят за бугор да и на внутреннем рынке продаются влет, своя сеть автозаправок. И «чехи» не возникают, не пытаются отбить потерянный завод... Криминальный бизнес процветает, на одних только девочках такие бабки отбиваются, что и наркотой заниматься не надо... В общем, все на мази, все на уровне. Дела идут – контора пишет...

– Зачем тебе все это? Опасно же. Сколько бандитов уже убили, сколько еще убьют...

– А я, моя дорогая, не бандит. Я – бизнесмен...

– И бизнесменов убивают. Тебе ли этого не знать...

– Но ты же жива. И тебе гадалка ничего не нагадала... Слушай, она случайно не в ментовке работает, а? – развеселился Артем. – А то саботаж какой-то, в натуре... Или шабаш... И вообще, к гадалкам на святки ходят. А у нас Новый год как-никак. И я хочу знать, выйдешь ты за меня замуж или нет?

– Выйду... Если ты этого хочешь, выйду... Но так неспокойно на душе... И гадалка, скажу тебе, здесь ни при чем. Я давно хотела сказать тебе: завязывал бы ты. У тебя договоренность с заводом, у тебя автозаправки – оставь себе все это, а от остального откажись. Объединим свои капиталы, расширим бизнес...

Артем беззлобно усмехнулся... Юля умела быть доброй и мягкой, в сущности, это состояние ее души. Но при всем при том – она самая настоящая хищница: умная, хитрая, расчетливая, быстрая на слово и дело. Если Артем объединит с ней свои капиталы, то быстро окажется на втором плане. Он хоть и сам с усам, но понимает, что в бизнесе Юля более проницательна и удачлива, чем он. Он во многом за счет грубой силы берет, а она свои дела за счет ума и хватки проворачивает. Он, конечно, за борт не выпадет, но роль начальника службы безопасности его мало устраивала...

– Ты же вроде за границу предлагала?

– Можно и за границу. Там тоже можно развернуться...

– Кто бы спорил... Да, кстати, насчет автозаправок. Заправиться пора.

Артем разлил коньяк по бокалам, мягко привлек к себе Юлю, нежно поцеловал ее в щеку... Не нужен ему берег турецкий, не нужны ему мир и тишина. Ему больше нравится буря в родных просторах, но так, чтобы на этих просторах была тихая гавань, где можно было бы отдохнуть от шума и встрясок с любимой женщиной...

* * *

Сердито лязгнул железный засов, зловеще скрипнула дверь.

– Улич, на выход!

Радик молча поднялся со своей шконки, сунул ноги в растоптанные ботинки без шнурков. На выход так на выход, всегда готов. Только кто ж это решил его потревожить?

Почти полгода уже он под следствием. Вина его доказана со всех сторон, дело давно сшито, но судебный процесс так и не начался. Следователь на допрос его не дергает, адвокат на беседы не вызывает.

Сокамерники тоже посмотрели на него с удивлением. Они уже привыкли, что в последние два месяца Радика выводят из камеры только на прогулку... Сокамерников немного, и в основном люди здесь порядочные – бывшие менты. Среди них тоже есть свои крутые и свои слабаки, первые также не жалуют вторых, припахивают их без зазрения совести. Но все равно это не та уголовщина, с которой Радику приходилось иметь дело в общей камере. И опасных чеченцев здесь нет...

Радика вывели из камеры. Гулкие мрачные коридоры, стук ключа-вездехода о замочную скважину, набивший оскомину лязг решетчатых перегородок, бесконечные остановки, где конвоиры, как щенка, тыкали его в стену.

В конце концов его подвели к помещению для допросов, на дверях которого стоял невзрачный молодой человек в таком же невзрачном сером костюме. Он стоял как охранник – с отсутствующим видом молча посторонился, пропуская Радика; снова занял свое место, отсекая путь конвоиру.

В самом помещении Радика ждал мужчина чуть более яркой, но такой же усредненной наружности, тоже в штатском. Чутье подсказало, что этот человек не имеет никакого отношения ни к прокуратуре, ни к адвокатуре...

Он поднялся со стула, но руки Радику в знак приветствия не подал. Сухо поздоровался, рукой показал на табурет, намертво прикрученный к полу. Присел, пальцем зацепил лежащую на столе пачку «Мальборо», подвел ее поближе к Радику.

– Угощайтесь, – одними губами скупо улыбнулся он.

Его бесцветные глаза в упор смотрели на Радика.

– Спасибо, не курю.

– Здоровье бережете?

– А это плохо?

– Нет... Меня зовут Илья Владимирович, фамилия Нестарьев, я представляю систему государственной безопасности...

Радику не понравилось столь скользкое определение. Невольно на ум пришла «секретная служба», на которую сблатовал его работать хитрозадый Линьков.

– А конкретно?

– Если конкретно, то я представляю Федеральную службу безопасности.

– И что с того?

– Мы хотим вам помочь, Радик Витальевич.

– Помочь, мне? Чем вы можете мне помочь?

– Мы можем помочь развалить дело против вас.

– Это нереально, – покачал головой Радик. – Адвокат пытался, но ничего не вышло...

– Боюсь, что у вас не адвокат, а общественный защитник...

– Какая разница?

– Разница есть. Но в вашем случае она сводится к нулю. Даже самый лучший адвокат не смог бы вам помочь. Хотя бы потому, что он не имеет доступа к информации, которой владеем мы...

– И какой информацией владеете вы?

– Начнем с того, что Беслан Хакамоев действительно являлся членом незаконного бандформирования, действовавшего и, увы, пока что еще действующего на территории Чеченской Республики...

– Суд это учтет, – горько усмехнулся Радик. – Всего лишь учтет...

Так и не назвал он следователю фамилии своих боевых товарищей, с которыми на горной чеченской дороге спас двух пленных солдат. Но его сослуживцы сами дали о себе знать, дали показания в его защиту. И Лешка Коробков просветил следствие – рассказал, что это чеченцы напали на Радика в ресторане, а не наоборот... И все же этого было мало. Пусть он и защищался, но все равно превысил пределы необходимой обороны. Очень сильно превысил. И двойное убийство в камере тянуло на разгромный срок. Никто не дал показаний в защиту Радика. Оказалось, что он убивал и калечил вовсе не для того, чтобы сохранить себе жизнь. Он убивал ради развлечения. Никто из его сокамерников не хотел настраивать себя против чеченцев...

– Также суд учтет, что друзья Беслана... э-э, скажем так, попавшие под вашу горячую руку, такие же участники незаконных вооруженных формирований...

– А те, которые попали под горячую руку здесь, в Бутырке?

– Есть свидетели, которые утверждают, что вас пытались убить, а вы защищались...

– Нет таких свидетелей, – упрямо мотнул головой Радик.

– Есть. Если вы скажете «да», то свидетели будут, в этом я вас уверяю...

– Я должен сказать «да»? Кому и по поводу чего?

– А это уже отдельный разговор. В обмен на наше содействие мы предлагаем вам опасную и, можно сказать, не совсем законную работу.

Радик почувствовал, как по нервам пробежал холодный ток. Он понял, что за работу ему собирались предложить. Интуиция подсказывала плюс логика – ведь ничего хорошего в его положении ждать не приходилось.

– Что за работа? – пытаясь взять себя в руки, спросил он.

– Опасная работа. Связанная с ликвидацией преступных авторитетов. С физической ликвидацией...

Так и оказалось, Радика приглашали на внештатную должность мусорщика – расчищать мусорные завалы криминального происхождения... Однажды он уже это проходил. И закончилось это тем, что он имел на данный момент. Потерял Лару, а вместе с тем и свободу. Будь Лара с ним, он бы не поперся с Лешкой в кабак... Но в любом случае во всем виноват он сам. Не надо было становиться на шаткий мостик, к которому его подтолкнул Линьков...

Но сейчас он стоит на более шатком мостике. Впереди его ждет суд, обвинительный приговор и энное количество лет на зоне, где чеченцы смогут продолжить сезон охоты на него. И выживет ли он – неизвестно...

– Вы предлагаете мне стать киллером?

– Нет, я предлагаю вам стать палачом. Мы выносим приговор, вы его исполняете...

– Кто это мы?

– Люди, заинтересованные в том, чтобы избавить государство от засилья криминала. Закон и правоохранительная система с этим не справляются, поэтому приходится создавать свой закон – неофициальный, но альтернативный. И система у нас тоже своя. Поверьте: в ней работают достойные люди...

– Боюсь, что я к этой категории не отношусь.

– Кто вам такое сказал? Вы всю свою сознательную жизнь верой и правдой служили своей стране. Вы, Радик Витальевич, большой специалист своего дела... Я знаю, вы не хотели называть фамилии своих боевых товарищей, с которыми и действовали против Беслана Хакамоева в Чечне. Благородный поступок с вашей стороны. Может, и не совсем оправданный, но тем не менее благородный... Одним словом, я бы пошел с вами в разведку, не задумываясь...

– В разведку, это как? Кого я должен казнить?

– Пока никого. Но работа будет, в этом можете не сомневаться.

– Будет, если я соглашусь, – усмехнулся Радик.

Он остро осознавал безвыходность своего положения. Если он согласится на грязную работу, его вытащат из этой клоаки, где он одинок и почти бессилен. Если он согласится, за его плечами вырастут хоть и черные, но мощные крылья могущественной организации. Как ни гнобили чекистов реформами, как ни подрывали их устои, они доказали свою состоятельность в большом государственном масштабе. Они представляли, представляют и будут представлять собой серьезную силу, с которой считаются даже самые сильные мира сего...

– А вы согласитесь. – Илья Владимирович смотрел на него так, как будто прочел его мысли.

Радик действительно был близок к положительному ответу. Но пока что не готов был его дать. Одолевали сомнения... Однажды он уже попался на авантюрную удочку, заброшенную Линьковым. Где гарантия, что сидящий перед ним человек действительно представляет государственную безопасность? Может быть, такой же авантюрист... К тому же он еще не знал, где ему предложат работать. Если на воле, хорошо, и нет ничего хуже, если убивать его обяжут здесь, в тюрьме или на зоне...

– А у вас есть корочки? – спросил он.

– Да, пожалуйста, – Илья Владимирович понимающе улыбнулся и предъявил удостоверение сотрудника ФСК. – Нас снова переименовали, сейчас мы – ФСБ. Но корочки пока такие... Это ничего?

– Ничего.

Даже если корочки липовые, все равно ясно, что Нестарьев представлял серьезную силу. Об этом можно было судить хотя бы по тому, что его человек стоял сейчас у дверей, не позволяя конвоиру подслушивать разговор.

– И вам выдадут корочки сотрудника ФСБ, – пообещал он.

– Да нет, – недоверчиво протянул Радик.

– Ну, на другое имя. Но корочки будут подлинными, гознаковскими... Квартиру обещать не можем, но зарабатывать вы будете прилично...

– Да разве в деньгах дело, – пожал плечами Радик.

– Я понимаю, сейчас вас деньги мало интересуют. Свобода вас интересует больше. Но со временем вас и деньги заинтересуют. А мы своих людей не обижаем. И другим в обиду не даем...

– А с каким контингентом предстоит работать? – спросил он.

– Исключительно уголовный контингент – бандиты, воры, убийцы. С детьми и женщинами мы не воюем. Вы это хотели услышать?

– Да.

– Насколько я понял, вы согласны?

Радик не был уверен в том, что разговор не записывается на магнитоноситель, поэтому подтвердил свое согласие выразительным кивком головы.

У него, действительно, не было другого выхода. Уж если и катиться вниз по наклонной, то лучше делать это в направлении, которое задает государственная безопасность...

Глава 20

Судебный процесс продолжался всего неделю. Именем Российской Федерации суд признал Радика виновным и приговорил его к четырем годам лишения свободы... условно...

Нестарьев забрал его прямо из зала суда, посадил в машину и увез на северо-восточную окраину города. Высотный крупнопанельный дом, однокомнатная квартира на десятом этаже с видом на лесопарковый массив... Радик знал, что суд приговорит его к условному сроку, знал, что его ждет служебное жилье, но все произошло так стремительно, что у него шла кругом голова.

Несвежие обои, затрапезная мебель, старый цветной «Фотон» – но все равно, квартира радовала глаз. После тюремной камеры она воспринималась им как дворцовая палата. Еще бы Нестарьева убрать, отмыть себя в ванной да завалиться спать на пару суток... Впрочем, Нестарьев не раздражал. Более того, он достал из работающего холодильника бутылку водки и кусок ветчины.

– Вы искупайтесь, а я пока яичницу приготовлю.

Чувствовалось, что квартиру готовили к приему пусть и не самой важной, но персоны. В холодильнике – продукты, в ванной – новая мочалка, душистое мыло и шампунь. Даже новая зубная щетка в пластиковой упаковке. А в шифоньере Радик обнаружил чистое постельное и даже нательное белье, старомодный, но совершенно новый трикотажный спортивный костюм.

В этом костюме да в чистом исподнем под ним он вышел к столу. Соблазнительный запах яичницы и запотевший штофик водки на столе настраивали на мажорный лад. Нестарьев налил ему полстакана, немного подумал и плеснул себе.

– Как говорится, кто не пьет, тот уже сам по себе подозрителен, – усмехнулся он. – Поверьте, Радик: в Конторе тоже так говорят. В Конторе тоже люди служат...

– Вы что-то говорили насчет корочек, – напомнил Радик.

– Да, конечно...

Нестарьев полез в карман пиджака, извлек оттуда российский паспорт нового образца на его настоящее имя и служебное удостоверение красного цвета. Золотое тиснение – «ФОБ „Россия“... Радик решил, что в грозную аббревиатуру вкралась досадная опечатка – буква „С“ почему-то слилась в „О“. Да и слово „Россия“ почему-то взята в кавычки, и падеж почему-то именительный. Но, раскрыв корочки, он понял, что это не ошибка. Улич Радик Витальевич, штатный сотрудник фирмы охраны и безопасности „Россия“. Гербовая печать, роспись генерального директора.

– Что это такое? – недоуменно спросил он.

– Удостоверение сотрудника частной охранной фирмы, – не моргнув глазом, ответил Нестарьев. – А вы сразу «ФСБ России» хотели?..

– Ну, не сразу. Но хотел...

– Будет удостоверение. Заслужите, будет. Но опять же, фиктивное... А это подлинник. Вы действительно являетесь сотрудником частной фирмы охраны и безопасности. Заметьте: какое название. Одно это о многом говорит.

– Может, и говорит, но я не понимаю, – пожал плечами Радик.

– Россия – название нашей страны. Так просто такую вывеску на фирму не получишь. Тут очень высокий уровень нужен... У «России» действительно очень высокий уровень. Очень-очень. Само по себе это удостоверение дает вам право на ношение огнестрельного оружия. Даже вам дает, с вашим условным сроком... Да, кстати, поскольку вы зачислены в штат охранного предприятия, вам полагается аванс...

Нестарьев достал из кармана пакет, в котором Радик обнаружил три пятисоттысячные купюры образца девяносто пятого года. Полтора миллиона российских денег, что-то около двухсот пятидесяти долларов. Совсем не маленькие деньги.

– Ничего себе аванс!

– Через месяц получите вторую половину... Да, пятьсот долларов в месяц – такой у нас оклад сотрудника вашего ранга...

– У кого у вас?

– Надеюсь, вы не думаете, что наше предприятие имеет прямое отношение к ФСБ. Нет, конечно. Отношение существует, но не самое прямое. Скажем, мы работаем под эгидой всемогущей Конторы, но работаем не совсем официально. Или, лучше сказать, совсем не официально... Но вы уже знаете, каковы наши возможности, поэтому, Радик, у вас не должно быть резона сомневаться в нашей состоятельности...

Радик еще раз заглянул в удостоверение.

– Здесь нет адреса фирмы, – заметил он.

– А вам и не нужно это знать. Достаточно знать номер телефона, по которому вы можете позвонить в случае непредвиденных обстоятельств. Но я думаю, таких обстоятельств возникнуть не должно, – Нестарьев улыбнулся, но взгляд его заледенел. – Вам не следует привлекать к себе нездоровое внимание, вам не разрешено ввязываться в драки и прочие конфликты...

– Я понимаю, – кивнул Радик.

– Понимать мало. Вы должны будете безукоризненно соблюдать наши инструкции и указания. Иначе мы не сможем работать с вами... Что будет тогда?.. Тогда вы просто-напросто не дослужите до пенсии...

Радик мог бы спросить, какая может быть пенсия на полулегальной службе. Но не стал этого делать, потому как догадался, о какой пенсии идет речь. Он просто-напросто не доживет до пенсионного возраста – именно это имел в виду Нестарьев.

– Поверьте: я не хочу вас пугать. Но не хотелось бы, чтобы у вас возникли иллюзии насчет безоблачности вашего существования. Считайте, что с нашей помощью вы сменили один вид неволи на другой. У нас как на зоне, шаг влево, шаг вправо – попытка побега, прыжок на месте – попытка улететь... Вы меня понимаете?

– Понимаю.

Было бы глупо рассчитывать на человечное к себе отношение со стороны организации, занимающейся отстрелом людей – неважно, что на государственном уровне... А может, и нет никакого государственного уровня. Может, «ФОБ „Россия“ – такая же „секретная служба“, какую создал в свое время покойный Линьков.

– На вашем месте я не стал бы зацикливаться на темной стороне медали, – сказал Нестарьев. – Думайте о хорошем. У вас приличная зарплата, но это без премиальных. А премии у нас большие – от десяти до пятидесяти тысяч долларов. Будете честно исполнять свой долг, лет через десять выйдете на пенсию – получите документы на чужое имя и билет до Вены. А там уж куда хотите, туда и езжайте. Затеряетесь за границей и живите в свое удовольствие...

Отдаленные перспективы Радика волновали мало. Но сам факт их существования настраивал на оптимистичный лад. Так уж устроен военный человек – он служит не только во имя долга и за деньги, но еще и за выслугу лет. Служит с прицелом на пенсию... Но со службой у Радика не сложилось. Уволили его из рядов Вооруженных сил за дискредитацию высокого звания российского офицера. Видимо, в Министерстве обороны считают, что с чеченцами воевать должны офицеры низкого звания... Кто и как там считает, уже неважно. Радик снова при деле, пусть оно фактически нелегальное, пусть крайне опасное, но это служба. И, как всякая служба, она предусматривает безукоризненное подчинение младшего старшему, неукоснительное выполнение приказов и распоряжений. И неважно, что меры взыскания здесь гораздо круче, чем в армии. Он будет стараться, он будет работать на «отлично», и тогда с ним ничего плохого не случится... А если и случится?.. Что ж, чему бывать, того не миновать.

– Сегодня и завтра отдыхайте, – распорядился Нестарьев. – А послезавтра я отвезу вас на полигон, посмотрим, чего вы стоите. Потом практические занятия...

– Занятия?

– А чему вы удивляетесь? Я знаю: вы служили в разведке, но вы привыкли выполнять боевые задачи в полевых условиях. А у нас вы будете работать в основном в условиях большого города в окружении враждебной среды. Здесь свои нюансы... Не буду напрягать вас, отдыхайте. Далеко из дома старайтесь не выходить и удостоверением без крайней нужды не щеголяйте... Ну, за удачу!

Нестарьев поднял свой стакан, выдохнул из легких воздух на целый рубль, но выпил на копейку, лишь слегка пригубил...

– Поеду я.

Он подал Радику руку на прощание, но пожал ее не очень крепко. И выходил он из дома в спешке, как будто ему не терпелось поскорее убраться отсюда.

Радик остался один. В одиночку прикончил бутылку под остывшую закуску и завалился на боковую. Закрыл глаза, и у него возникло ощущение, будто он летит в глубокую гулкую пропасть... В гиблое дело он ввязался. В дело, где нет и не может быть никакого будущего...

* * *

Охи, ахи, стоны, скрипы, хлюпанья, хлопки... Парень и девушка, совсем еще юнцы, но интересы у них уже вовсе не детские. Она лежит на шаткой скрипучей кушетке, он на ней...

Радик не считал себя извращенцем, но волей-неволей ему приходилось посматривать на парочку. Нет его вины в том, что эти ребятки забрели на чердак в поисках приключений на свои молодые органы. Как не было их вины в том, что на этом же чердаке в ожидании жертвы притаился киллер...

Радик самолично занимался маскировкой, много труда и времени потратил на маскировочный халат – перекрашивал и перекрашивал его в соответствии с чердачным фоном. И гнездо оборудовал своими руками. Поэтому и не заметила его влюбленная парочка, хотя находилась в нескольких шагах от него. Зато он мог посматривать на них. Плевать, чем они занимаются. Он должен постоянно убеждаться в том, что невидим для них...

Нестарьев рассказал ему немало интересного о работе киллера в условиях мегаполиса. Но все эти знания не стоили бы ничего, если бы накладывались на пустое место. Но они легли в благодатную почву, удобренную богатым боевым опытом профессионального разведчика. Радику хватило всего нескольких занятий, чтобы почувствовать уверенность в своих силах. И как только он усвоил все необходимые для работы истины, Нестарьев поставил ему задачу...

Требовалось ликвидировать крупного авторитета из чеченской группировки. Нестарьев показал его фотографию, но не стал называть имени и фамилии. Радик и не пытался выяснить личность приговоренного – меньше знаешь, крепче спишь. Также Нестарьев показал график его передвижений. Очень сложная схема. Он мог заночевать у себя дома, мог провести ночь с одной любовницей, с другой, и маршрут движения по городу крайне неопределенный – сегодня он мог провести день в одном ресторане, завтра в другом, послезавтра в третьем. Целых четыре подконтрольных банка, но в какой из них и когда он заглянет, если вообще там будет? Охрана у него солидная – восемь джигитов на двух машинах. Чувствовалось, что чеченец знал об угрожающей ему опасности. А может, он всего лишь предчувствовал ее. Одним словом, он метался по Москве вспугнутым зверем. Возможно, в самых ближайших его планах было исчезновение из города – или в сторону Чечни, или дальнего зарубежья...

Также чувствовалось, что организация в лице Нестарьева провела большую работу по объекту. Радик должен был всего лишь поставить последнюю точку в ней. Но, увы, проделанной работы оказалось недостаточно для того, чтобы ликвидировать чеченца в срок. Радик уже пятые сутки кукует на чердаке в ожидании клиента. Пятые сутки... Не трудно прицелиться, не сложно нажать на спусковой крючок. Гораздо сложнее выйти на цель... Возможно, чеченец уже греет живот где-нибудь на греческом курорте, а Радик все его ждет. И будет ждать, пока не получит команду на отбой... Вряд ли его обвинят в неудаче. Но в любом случае задание будет провалено, и на его репутацию ляжет «минус»... Один «минус», второй, третий – и уволят его за профнепригодность. На тот свет уволят...

Парочка на кушетке затихла. Сначала поднялся парень, заправился, за ним и девушка привела себя в божеский вид.

– Ты дурак! – обиженно сказала она. – Зачем ты это сделал?

– Так ты же сама хотела, – удивленно протянул он.

– Хотела... Ничего я не хотела... Ты этого хотел... А я, может быть, девочка серьезная. Мне, может быть, все это надоело...

Этот разговор невольно заставил его вспомнить сцену десятилетней давности. Это была его последняя встреча с Юлей. Он сказал ей, что остается в учебке, она же в ответ возмутилась. «...И дальше ко мне ходить будешь?..» «...Может, я из жалости, по простоте своей душевной... А я взрослею, Радик. Мне приключения уже не нужны...». Так говорила Юля, но не до, а после слияния двух лун. Не нужны ей были приключения. Повзрослела она... Сейчас она совсем взрослая. Наверняка такая же красивая. И, возможно, не замужняя – она же потеряла мужа... Хотелось бы посмотреть на нее, хотя бы одним глазком посмотреть. Непонятно зачем, но хотелось.

И этой «чердачной» девочке все надоело. Но, возможно, завтра она опять будет лежать на этой же кушетке... Не хотелось бы Радику снова стать свидетелем столь любвеобильного свидания. Хотелось поскорее покончить с человеком, который упорно не желал становиться жертвой...

Парочка ушла, а Радик остался в своем гнезде, снова прильнул к окулярам бинокля... Когда же все это закончится?..

Эскорт из трех джипов подъехал к ресторану вечером. Сумерки только-только начали сгущаться – видимость еще неплохая. Быстрыми заученными движениями он выбрал из-под себя винтовку, прильнул к окуляру оптического прицела.

Из-за особенности конструкции подъездных путей джипы не могли вплотную подобраться к парадному входу ресторана. Объекту придется пройти метров семь-восемь, затем небольшой подъем на крыльцо – это еще дополнительные две-три секунды. Объект будет повернут к нему боком – и хорошо, если Радик опознает его. А если ошибется? А если жертва будет плотно закрыта телохранителями...

В одном ему повезло. Выходя из машины, чеченец зачем-то глянул в сторону, и его лицо мелькнуло перед глазами Радика в самом широком формате. Это приговоренная жертва – ошибки быть не может. Но чеченец тут же оказался в плотном кольце подскочивших к нему охранников. Как назло, он был ниже ростом даже самого невысокого из его телохранителей. И его макушка забралась в перекрестье прицела, лишь когда он поднимался на крыльцо. Какие-то две секунды... Но Радик не зря в свое время осваивал профессию снайпера, не зря участвовал в снайперских дуэлях в Афгане и Чечне...

Усиленная пуля вошла в макушку головы под косым углом и начисто снесла верхнюю часть черепа. Не хотел бы Радик оказаться на месте жертвы... Впрочем, не так уж завидна была сейчас и участь снайпера. И хотя винтовка была оснащена глушителем, восемь тренированных чеченских бойцов все как один глянули на чердак дома, откуда прилетела пуля. Один охранник остался с убитым, а семеро с места взяли в карьер. Бежать им недалеко – всего-то двести метров. Но им еще нужно будет обогнуть дом, а это дополнительное время... В любом случае у Радика в запасе было не больше минуты.

Использованную винтовку он брать с собой не стал, но на ходу извлек из складок одежды компактный и бесшумный «ПСС», привел пистолет к бою. Уж очень быстро чеченцы вычислили направление выстрела, как бы не пришлось отстреливаться...

Как был в маскхалате, он спрыгнул с чердака на площадку верхнего пятого этажа, метеором по лестнице спустился вниз. По пути чуть не снес какую-то женщину и дальше бежал под громкий аккомпанемент матюгального ора. На лице у него маска, на руках нитяные перчатки – никто не сможет его в последующем опознать. Но если поймают, быть беде...

Радик выскочил из подъезда в тот момент, когда из-за угла дома показался первый, самый прыткий телохранитель.

– Стой, падла! – эхом разнеслось по двору.

Но Радик и не думал останавливаться – он на всех парах несся к спасительному проходу в гаражах. Секунд через пять-шесть здесь будут преследователи. Жаль, нет возможности установить гранату на растяжке: времени слишком мало, да и мирные граждане вокруг. Зато прямо по курсу еще одна линия гаражей, а за ней начинается лесополоса с выходом на шоссейную дорогу. Но прохода между гаражами нет. И дело труба, если нет опыта и сноровки. Но у Радика есть все. Два с половиной метра для него не высота. Тем более что на гаражных воротах есть замки, на которые можно опереться ногой... Прыжок, толчок, выход силой, перекат на боку вниз по крыше. Но расслабляться еще рано. Чеченцы тоже могут показать класс...

Радик спрыгнул с крыши, форсированным темпом прошел десять метров до ближайшего дерева и скрылся в зарослях лесопарковой полосы... Увы, но Нестарьев требовал от него работы в автономном режиме, поэтому не ждала его на шоссе машина, которая могла бы его забрать и увезти подальше от опасного места. Возможно, такой режим объяснялся неопределенно долгим временным сроком, который Радик мог провести в засаде, подкарауливая зверя. А может быть, Нестарьев не хотел, чтобы с Радиком общался еще кто-либо, кроме него самого... Как бы то ни было, ему нужно было выкручиваться из ситуации самому.

Но не зря у него было целых три дня на подготовку к «боевому выходу». Не зря он целую ночь провел в этом придорожном леску... Землянка-схрон была сооружена и оборудована по всем канонам диверсионной науки. Нужно было быть гением разведки, чтобы обнаружить ее среди валежника и мусора, который здесь был так же естественен, как белые грибы по осени в далеком загородном лесу. Радик быстро упаковал себя в тайник и затаился в напряженном ожидании...

* * *

Нестарьев сначала позвонил по мобильному телефону и только затем зашел в дом. Радик отдыхал – балдел перед новым телевизором с видиком, почти весь свой аванс на эту технику потратил, еще до того, как на тропу войны вышел.

– Как настроение? – спросил Илья Владимирович.

– Да так, ничего, – пожал плечами Радик.

– А что так невесело?

– Так скучно потому что...

Фильмы у него на видео неплохие, и женщин там ух каких показывают, но их же не пощупаешь. А у него уже застоялось все. С тех пор как в Чечню отправили, не было бабы.

– Женского общества не хватает? – догадался куратор.

– Если бы что-то было, тогда бы не хватало. А так вообще ничего...

– Это хорошо, что тебя на баб потянуло. Освоился, значит... В кабак сходи, девочку сними. Только мой тебе совет: ориентируйся на проституток. Дорого, понимаю, зато все просто... Потому и проститутки, что просто...

– На какие шиши?

– Не вопрос...

На этот раз это был не конверт, а банковская упаковка российских пятисоттысячных купюр. Пятьдесят миллионов рублей – сумасшедшие деньги.

Но это было еще не все. Из другого кармана Нестарьев достал жгут из стодолларовых бумажек.

– Шесть с половиной тысяч, пересчитай... В общей сложности – пятнадцать тысяч долларов. Это твой гонорар за работу... Не думаю, что это мало.

Радик кивнул. Денег, действительно, было много. Гораздо больше, чем те две тысячи долларов, которые он получил от Линькова. Но тогда он работал на такого же хитрозадого Дениса, сейчас же за ним стояла организация, в могуществе которой он почти не сомневался.

Полученные деньги придали ему уверенности. Если бы его воспринимали как разовый расходный материал, ему бы не стали платить деньги. Тот же Нестарьев мог бы убить его сейчас, и на этом бы вся его «служба» закончилась. Но он выдал ему наличные... А еще он мог бы зажилить деньги. Сказал бы, что большая часть гонорара уже положена на его накопительный счет с тем, чтобы лет через десять он смог их снять вместе с другими суммами от последующих дел. Сделал бы он одно такое дело, другое, ну, может, третье, а вместо денег получил бы пулю в лоб... Но, похоже, с ним играли по-честному. Хоть и с закрытым, считай, забралом, играли, но без обмана...

– Спасибо.

Радик небрежно бросил деньги на полку древней, как мир, гарнитурной стенки.

– Тебе спасибо, – улыбнулся куратор. – Превосходный выстрел. А ждал сколько... Спешу тебя обрадовать: ни единой улики после себя ты не оставил. Если не считать винтовки. Но это не улика, если нет отпечатков пальцев. А путь ее в Чечню ведет, пусть ищут чеченский след... Но это детали. Главное, ты должен знать, что сработал чисто. И с тайником отлично придумал...

– Условия местности позволяли, потому и придумал, – Радик пожал плечами с таким видом, будто ничего необычного в том не видел.

– Не знаю, какие условия местности будут в следующий раз, но они будут, – посуровел Нестарьев.

– Когда?

– Как только, так сразу. А пока отдыхай. Только аккуратно. Помни, никаких залетов...

– Помню.

– Ну, тогда бывай. Номер моего телефона ты знаешь. Если что, звони...

Телефон Нестарьева был единственным выходом на организацию, которую он представлял. Но Радику вполне хватало и этого. Его дело маленькое – получил заказ, исполнил и отдыхай... Но ведь отдых могут изрядно подпортить. Или менты вдруг выйдут на след, или те же чеченцы. А может, и сам Нестарьев принесет бомбу в рукаве...

В тот же день он отправился на поиски бомжей, но вовсе не для того, чтобы вступить в их вонючее общество. Он нашел избитого жизнью и насквозь пропитого, но с паспортом бродягу. Документ был старого, еще советского образца, но, на удивление, сохранился в более-менее приличном состоянии. Затем была студия мгновенного фото и долгая работа по фальсификации паспорта.

Мобильный телефон, один из самых дешевых, за полторы тысячи долларов, он зарегистрировал на чужое имя. Приоделся в приличном салоне. И только затем он позволил себе расслабиться и снять проститутку...

* * *

Нестарьев не скрывал своего возмущения.

– Черт! Куда ты подевался? – спросил он в трубку своего мобильника.

– Нормально все, – спокойно сказал Радик. – Встретимся в кафе «Элегия», через два часа...

Кафе «Элегия находилось в том же районе, где организация снимала для Радика квартиру. Этим он давал понять куратору, что никуда от него не делся.

Нестарьев прибыл на место встречи ровно через два часа.

– Кто такой Белянский Федор Евсеевич? – чуть ли не с ходу спросил он.

Так звали бомжа, чей паспорт Радик раздобыл месяц назад.

– Не знаю, – невозмутимо пожал плечами Радик.

Он понял, что Нестарьев уже пробил его мобильный номер и на кого зарегистрирован телефон.

– Ладно тебе, не знаешь... – усмехнулся куратор. – Ты что, и место жительства сменил?

– Ну, в общем, да.

– Страхуешься?

– Береженого бог бережет.

– Напрасно страхуешься. Но... Но в принципе правильно делаешь...

– А вдруг у вас в Конторе утечка информации?

– Утечка исключена, – мотнул головой Нестарьев. Немного подумал и добавил. – Теоретически исключена...

– В теории мы уже шестнадцать лет должны в коммунизме жить, – усмехнулся Радик.

– Многие люди там и живут. Денег у них уже нет... – отстраненно проговорил Нестарьев. Думал он вовсе не об абстрактных «многих людях». Он был озадачен вполне конкретными проблемами. – Но, в общем-то, ты прав, все может быть... Что ж, будем общаться на расстоянии, раз уж ты этого хочешь.

– Это не желание, это необходимость.

– Я бы сказал, разумная необходимость. Мы бы могли вовсе исключить встречи. Мы можем общаться через Интернет, я буду сбрасывать информацию, ты будешь ее получать. Деньги будем переводить на счет... И нам удобно, и тебе спокойно... Но пока деньги получишь наличными. Двадцать тысяч долларов. Шеф очень доволен твоей работой...

Радик и в этот раз сработал в одиночку. Нестарьев лишь указал ему цель, снабдил объективной информацией и оружием. Это был все тот же снайперский выстрел с очень большой дистанции... Теоретически с «СВД» можно поражать цель на расстоянии до тысячи метров. Но практически это невозможно. С четырехсот метров точный выстрел в голову может произвести только настоящий мастер. Радик стрелял с четырехсот двадцати метров. И пуля поразила бандита точно в лоб. И усиленная охрана с этим ничего не смогла поделать... На этот раз это был криминальный авторитет славянского происхождения, но Радику было все равно, в кого стрелять, – лишь бы это была уголовная личность. А это был достаточно известный бандит, если о его гибели сообщили по новостям Первого телеканала. И занимался он очень гадким делом – криминальными поставками оружия для чеченских боевиков.

– Да я и сам, в общем-то, доволен, – скупо улыбнулся Радик. – Но от денег не откажусь...

Он уже вошел во вкус красивой жизни. Одевался в приличных салонах, квартиру снял однокомнатную, но с дорогой мебелью. А за двадцать тысяч долларов он мог купить не очень подержанную иномарку. Почему нет?..

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Нестарьев. – Думаю, скоро представится возможность подзаработать. Пока отдыхай, а через недельку-другую собирайся в командировку. В Красноярск поедешь... Или ты думаешь, что мы работаем только по Москве?

– А разве я об этом думаю? Я думаю о грудастой блондинке с ногами от ушей...

Радик получил деньги, распрощался с куратором и в тот же вечер отправился в центр города, где снял грудасто-ногастую, но не блондинку, а шатенку. Двести долларов за ночь. Он мог себе это позволить...

А через две недели он действительно отправился в командировку, но не в Красноярск, а в Питер. Но ему-то все равно, куда ехать, лишь бы деньги платили...

Глава 21

Москва встретила Артема августовской жарой. Небо затянуто тучами, духота такая – спасу нет. Был бы сейчас в кожанке и джинсах – потом бы на солнце обливался. Но на нем пляжная рубаха и шорты, и прибыл он не с Северного полюса, а с тропических островов. Да и в машине кондиционер...

В квартире же было душно. Но Юля сразу же включила на полную мощь сплит-систему.

– Как же хорошо дома, – опускаясь в кресло, сказала она.

Это было их свадебное путешествие, но закончился медовый месяц – пора браться за дела. Артема это не расстраивало. Он соскучился по Москве, он соскучился по своим пацанам.

– Хорошо, – кивнул он. – А ты хотела, чтобы мы за границу съехали.

– Не хочу за границу, – покачала она головой. – В гостях хорошо, а дома лучше...

Но «в гостях» было безопасней. А здесь, дома, все тот же беспредел. Затихшие было перед президентскими выборами криминальные войны возобновились с прежней силой. Там взрывают, там стреляют, там всяким дерьмом травят. И РУБОП распоясался – братву со страшной силой прессует. Но в его владениях пока все спокойно. Пока...

Утром Артем был в своем офисе. Мрамор, паркет, пластик, подвесные потолки, секретарша за компьютером... Кто скажет, что он бандит? Нет, он конкретный бизнесмен. И занимается чисто конкретными, типа легальными делами... А криминалом Зык и Буча ворочают, но тоже по уму. Братва уже под охранную фирму оформлена, все чин по чину, рэкетом и не пахнет... Так что, какие могут быть к нему претензии?..

Командой в его отсутствие рулил Зык, но легальным бизнесом занимался исполнительный директор фирмы. Артем выслушал сначала Зыка – все в порядке, ничего из ряда вон выходящего. И фирма работала в обычном режиме. Несколько снизились поставки горюче-смазочных материалов, но в самое ближайшее время Артем планировал встретиться с директором нефтеперерабатывающего завода и промыть ему мозги – чтобы жизнь халявой не казалась...

К обеденному перерыву Артем понял, что выбился из сил. Слишком много дел разом навалилось, аж голова от напряжения загудела.

– Артем Олегович, вы в ресторан пойдете? – в своей обычной заискивающей манере спросила секретарша Танечка. – Или вам в кабинет все организовать?

– Все – это как? – хмыкнул он.

– Ну, как вы скажете, – загадочно улыбнулась она.

– Может, и скажу... А пока только обед. Сюда, в кабинет...

Если точнее, обед она подаст в комнату отдыха. Там же, возможно, утешит его по-быстрому – уж она-то утешать умеет, да и делает это с удовольствием, не зря ж ей по две штуки баксов каждый месяц обламывается... А то, что жене молодой придется изменить, Артема вовсе не парило. Он же мужчина, ему можно. Ну, чтобы не злоупотреблять. А быстрый секс с секретаршей – это так себе, пустячок, нечто вроде расслабляющего массажа...

Танечка заказала обед из ресторана. Артем ждал официанток с заказом, но вместо них в кабинете появились два крепких мужика в темных костюмах. В руках подносы с горячими блюдами, а в глазах арктический холод. Глядя на них, Артем испытал желание выключить сплит-систему.

– Э-э, какого черта?

Его рука скользнула под столешницу, где на специальном держателе был закреплен безотказный «Глок».

– Спокойно, Артем Олегович, спокойно, – нахмурился официант, который, как ему показалось, таковым не являлся. – Мы вам ничего плохого не сделаем...

Артем все же вытащил ствол, но еще раньше на него уставился черный глазок небольшого, но бесшумного пистолета.

– Артем Олегович! – взвизгнула стоявшая в дверях Танечка. – Я сейчас охрану...

– Не надо охрану, – и второй «официант» ощетинился оружием, навел ствол на секретаршу.

– А то ведь хуже будет, – усмехнулся первый. – Спецназ нагрянет, шумно будет. И больно. Так что давайте без глупостей...

– Давайте, – обескураженно пожал плечами Артем.

И аккуратно положил «пушку» на стол.

Он уже понял, что имеет дело с мощной структурой, завязанной на спецназ... Уж не ГРУ ли на него вышло? Кто его знает, может, Радик стукнул начальству, что Артем Линькова завалил... Радик сейчас где-то на свободе. Может, и на службе восстановился... Что ж, если он стукнул, то у него появилась отличная возможность сесть снова. Ведь это он убивал Линькова. Его отпечатки пальцев на орудии убийства. А пистолет никуда не делся, лежит сейчас в надежном месте, ждет своего часа. Артем уже думал, что этот час так и не пробьет, но, видимо, ошибся.

– Кто вы такие?

– Борцы за справедливость, – улыбнулся мужчина с ежиком седых волос.

На вид ему было лет сорок, но военная выправка и спортивная подтянутость сглаживали как минимум пять лет. Судя по всему, в этом непонятном дуэте он был главным.

– Ну и что вам надо, борцы?

– Справедливость восстановить хотим.

– А конкретно?

– Завод у вас попросить хотим.

– Какой завод?

– Нефтеперерабатывающий... Заметьте: у вас просим. Хотя он вам и не принадлежит...

– Не понимаю, о каком заводе идет речь?

– Все вы понимаете, Артем Олегович. Все вы очень хорошо понимаете... Завод государству принадлежит, а вы лапу на него наложили. Нехорошо, очень нехорошо...

– Почему лапу наложил? Может, я приватизировать его собираюсь?

– Акции завода находятся в федеральной собственности, и вы прекрасно это знаете.

– Вы вообще, кто такие? – завелся Артем. – Если из органов, документы предъявите!

– Мы не из органов. Мы выше! – седой многозначительно вознес палец кверху.

– Ангелы, ля!.. Борцы за справедливость, нах... Какое вам дело до федеральной собственности?

– Большое дело.

– Сами заводом крутить хотите, да?

– Нет, завод должен работать в нормальных условиях, которые вы, к сожалению, обеспечить не можете. Да и не пытаетесь. Вы банально грабите завод...

– Антимонию на базаре разводить будешь, понял? – злобно ухмыльнулся Артем. – А мне тут по ушам ездить не надо!

Он уже понял, с кем имеет дело. Понтеры какие-то дешевые – пыль в глаза пустили и давай мозги полоскать. А вдруг Артем купится да отдаст им завод на съедение. Без боя отдаст. Как будто зря он свою кровь за него проливал...

– Если есть претензии по заводу, давайте встретимся где-нибудь в тихом месте, поговорим, а? – осклабился он.

– Извините, но мы в криминальных разборках не участвуем, – покачал головой седой.

– А не извиняю. Потому что фуфло мне здесь втираете, поэтому и не извиняю... В разборках они не участвуют. Можно подумать, я в них участвую. Я – честный бизнесмен, и с администрацией завода у меня прямая и, смею заметить, взаимовыгодная договоренность. И никого я не граблю, понятно?

Но седой пропустил его слова мимо ушей.

– Мы в разборках не участвуем, – повторил он. – Мы применяем более действенные методы воздействия. Сначала предупреждаем, а потом действуем. Вас мы предупредили...

Артем чувствовал исходящую от него угрозу. И даже ощутил, как в душу втекает вязкий, холодящий страх. Но все же он не собирался отступать. Не на того нарвались...

– Может, все-таки скажете, кто вы такие?

– Вам же сказали – борцы за справедливость. За государственную справедливость...

– Тогда идите в ж...у! Там и нюхайте свою справедливость!

– Это ваше последнее слово?

– Нет, могу послать вас в другое место. Сказать, что вы будете там делать?

– Что ж, тогда мы уйдем сами... Но вы хорошенько подумайте, Артем Олегович. Срок у вас – неделя. Если через неделю завод освободится от давления с вашей стороны, будем считать, что мы договорились. Если нет, извините...

– Вы еще здесь?

«Борцы» поднялись со своих мест и молча направились к выходу.

Артем вызвал начальника охраны и приказал ему обследовать кабинет. Но специальные сканеры не выявили шпионских «жучков». Или таковых не было вообще, или техника, которая имелась на вооружении охраны, была бессильна перед более современными разработками. Возможно, прослушка велась через лазерный звукосниматель... А кабинет прослушивался. Иначе бы борцы-правдоискатели не смогли прочухать фишку насчет обеда из ресторана и под видом официантов не втерлись бы в доверие к охране...

А может, и не было никакой прослушки... Артем немного подумал и позвал к себе секретаршу. В упор прострелил ее взглядом.

– Кто это был? – спросил он, кивнув головой вслед уже убравшимся «борцам».

– Н-не знаю... – не на шутку разволновалась она. – Я думала, официанты...

– А это наезд. Понимаешь, наезд!

– Я... Я здесь при чем?

– Вот и я думаю, при чем ты... Почему их не было вчера? Почему они появились именно сегодня? Откуда они узнали, что я сегодня здесь? Откуда они узнали, что ты обед в ресторане заказала, а?.. Признавайся, сука!..

Танечка сломалась на счете «два»... Оказывается, она слила «борцам» информацию.

– Они заставили... Я не хотела, они заставили... – билась она в истерике. – Сказали, что убьют меня...

– А я тебя не убью, да? – злобно ухмыльнулся Артем. – Да я тебя, тварь... Кто они такие?

– Не знаю... Они не говорили, кто...

– Как тебя убить? В цемент или с моста в реку?

– Ну, пожалуйста, не надо! – обморочно закатила глаза Танечка.

– Пошла отсюда...

Настроение у Артема было ни к черту. И вряд ли бы он поднял его, если бы наказал продажную секретутку. Пусть убирается... Танечка хоть и раскололась, но ситуацию это не прояснило. Так и не понял он, кто такие эти «борцы» и кого конкретно они представляют. Но все же он подозревал, что вся их крутизна вилами по воде писана... А может, они действительно представляют реальную силу? Может, их нанял директор завода, чтобы избавиться от Артема... Но каким бы ни был замес, отступать он не собирался. Не для того он лил свою и чужую кровь, чтобы разбрасываться лакомыми кусками со своего стола...

* * *

Маша не была профессиональной проституткой, потому за свою любовь взяла всего ничего – стол в кафе и пятьдесят баксов «на шпильки»...

Еще вчера Радику казалось, что он поймал удачу за хвост. Студентка Маша своим очарованием пьянила покрепче коньяка, который они пили. Смазливая, сексуальная до мурашек по спине, раскрепощенная – как на людях, так и в постели. А фигурка какая... Радик с трепетом раздевал ее вчера. А сейчас она одевалась, и он смотрел на нее с внутренним отторжением... Не было никакой удачи. Была просто очередная шлюха в его постели, которую хочется уже поскорее забыть.

– Кстати, вечером я свободна, – на прощание сказала она. – Можно в «ночник» сходить...

– У меня командировка, – мотнул он головой.

Не такая уж она и симпатичная, какой вчера казалась, и вовсе не желанная...

– Далеко?

– Далеко. И надолго...

– Врешь ты все, – разочарованно вздохнула она. – Так и скажи, что надоела...

– Так и скажу, – усмехнулся Радик.

Ему ничуть не было жаль эту заблудшую душонку. Потому что сам заблудился дальше некуда. Потому что собственная душа зачерствела... Может быть, он действительно страшный человек, как говорила Лара. Может быть...

И Лару он совсем не хотел видеть. Появись она сейчас, он бы без всякого сожаления послал ее на три буквы...

А вот Юлю он бы не прогнал... Казалось бы, давно уже перегорел огонь в душе. Давно уже нет к ней трепетного чувства... Но при всем при этом она была единственной женщиной, которую бы он хотел сейчас. Уж ей бы он не сказал, что она надоела...

Маша ушла, и Радик завалился спать... Не такая уж плохая у него жизнь. Вахтовый метод работы: грубо говоря, две недели работаешь – столько же отдыхаешь. Работа страшная и опасная, но он к ней уже привык. Бандитов убивает и воров, а надо будет, и бизнесмена грохнет – лишь бы заплатили... Да, наверное, Лара была права. «Снаружи ты хороший, а изнутри ты как тот зверь...» А он действительно чувствовал зверя у себя внутри... Он был таким же волком, как и те, за кем он охотился...

После обеда позвонил Нестарьев, через пару часов они встретились в парке. Золотая осень, желтые листья на дорожках и на водной глади круглого пруда. Они взяли лодку, Радик неторопливо выгреб на самую середину водоема.

– Зима скоро, – издалека начал куратор.

– На зиму медведи спать укладываются. А волки нет. И у охотников зимой сезон... Или нет?

– Или да... Но работы будет уже не так много. Успокаивается криминал. Кого упокоили, кто-то сам успокоился. Понимают люди, что есть на них управа... Правда, не все. Есть особо упрямые...

– Кто, например?

– Да есть один...

Нестарьев открыл папку, достал оттуда фотографию приговоренного к расстрелу человека, протянул ему для ознакомления. Радик напряг всю свою волю, чтобы на лице не дрогнула ни единая жилка... Это был Артем. Фотография свежая и отнюдь не студийная. Его сняли скрытой камерой, когда он выходил из какого-то здания. Скорее всего, случайно, но фотограф сумел передать мощную нахрапистую энергетику его походки. Тяжелый рентгеновский взгляд, мрачно-агрессивное выражение лица. Он был запечатлен в светлом летнем костюме, при галстуке, но Радик и без подсказки понял бы, что перед ним натуральный бандит с о-очень большой дороги...

– Зовут Артем Олегович, фамилия Огарков, кличка Огарый... Говорю, потому что ты все равно узнаешь. Личность достаточно известная – для выпуска новостей... Да и вообще, доверяю я тебе...

Нестарьев не договорил, но до Радика дошел смысл недосказанной фразы. «Если б не доверял, уже давно бы в расход вывели...»...

– Охрана? Схема перемещения? – спросил он, даже не забивая голову дурными мыслями.

– Все есть. Работа велась. Осталось только поставить точку... Живет на Новом Арбате, в элитном доме, на двенадцатом этаже. Но рядом дом попроще, с чердаком. Вид отличный, консьержки нет, ключи от замков есть. В общем, все условия...

– Инструмент?

– Все тот же. «СВД».

– Расстояние до цели?

– Сто метров.

– Всего-то... Может, лучше «винторез»? И ночной прицел...

– Тебе видней.

Хорошо пристрелянная «СВД», да еще в умелых руках – оружие отличное. Но есть у нее недостатки – большие размеры, а отсюда неудобства в транспортировке. Даже в укороченном варианте она малопригодна для использования в условиях большого города. Другое дело более современный «винторез», который легко разбирался на три части: глушитель, коробка со стволом и приклад. Разбирается, укладывается в специальный контейнер, замаскированный под обычный «дипломат». И убойная сила у этой машинки еще та. Начальная скорость пули не очень большая, но тем не менее на дальности до четырехсот метров пуля пробивает бронежилет третьего класса защиты, а специальная бронебойная пуля с твердосплавным сердечником с близкого расстояния может и «антикалашников» продырявить...

Оказывается, Нестарьев мог снабжать Радика более удобным оружием, но он упорно подсовывал ему безотказную, но громоздкую «драгунку». Но его можно было понять. Винтовок «СВД» в стране как дерьма, а более современное оружие из спецназовского арсенала на более тщательном учете, а значит, легче проследить его путь от киллерского выстрела до поставщика... Но ведь с того же «винтореза» можно сбить номера. А если позволит время, можно вообще унести его с места преступления...

Радик уже не думал о том, что ему предстоит убрать своего бывшего друга. Он думал о нюансах, без которых невозможно качественное исполнение заказа. Он должен был самолично произвести рекогносцировку местности, просчитать возможные варианты отхода и выбрать оптимальный, произвести пристрелку оружия, подготовить средства маскировки...

Радик включился в работу. Он будет искать и обязательно найдет пути решения главной задачи. И нет Артему спасения...

* * *

Нестарьев не обманул. С чердака отлично просматривался дом, где жил Артем... А жил он там не один. На кухне хозяйничала Юля...

Шторы на всех окнах плотно запахнуты, на кухне жалюзи, но пластины повернуты так, что видно все. И Юлю видно. Элегантный халат, больше смахивающий на вечернее платье, нежели на домашнюю одежду. Но еще на ней был кухонный фартук – дорогой, с вышивкой, но явно хозяйственного назначения. Юля была хозяйкой в доме, никак не гостьей. Да и занималась она тем, что складывала котлеты в пароварку...

Возможно, это были полуфабрикаты из супермаркета, возможно, она приготовила их своими руками. Но так или иначе, это были котлеты... Радик помнил, как десять лет назад она принимала его в доме своего мужа. Денис был в наряде, она же спокойно смотрела телевизор, когда он забрался к ней на балкон. Тогда она угощала его котлетами. Собственного приготовления. Очень вкусными... Но те котлеты она лепила и жарила для мужа. И сейчас она готовила их для мужа... Нестарьев говорил, что у Артема есть жена. Кто, не сказал, но сейчас это было ясно и без того...

На улице уже поздний вечер, темное небо в отсветах ночных огней. Но Артема еще нет. И Юля пришла домой совсем недавно, сразу принялась за готовку...

Удивительное дело, Артем в криминале с головой, у Юли вроде бы свой автобизнес. А квартира какая шикарная, обстановка – лучше, казалось бы, и быть не может. Одна только кухня тысяч на тридцать долларов тянула. И при этом в доме не было прислуги... И Радик даже знал, почему. Может, Юля и была шлюхой, но хозяйка она – выше всяких похвал. Всегда у нее в доме был идеальный порядок. И сейчас все на высоте и без всякой домработницы...

В кухню забежала красивая девочка с белым бантом на голове, обняла маму сзади, ткнулась головой в ее спину, что-то сказала и снова убежала...

Артем не заставил себя долго ждать. Явился – не запылился. Рожа красная, глаза пьяные. Стоит – пошатывается, на Юлю как баран на новые ворота смотрит. Нажрался, как та скотина. Она что-то ему недовольно сказала, он ухмыльнулся...

Кухня была ярко освещена, так что ночной прицел отпадает. Радик воспользовался обычной оптикой, состыковал пьяную голову с перекрестьем. Осталось только нажать на спусковой крючок... Но выстрелить не смог. И вовсе не потому, что палец на спуске отказался ему повиноваться. До него вдруг дошло, что стекла могут быть бронированными. И если пуля не сможет пробить стекло, задание не будет считаться выполненным... А ведь стекла, действительно, могут быть бронированными, это сейчас дань не только моде, но и жизненной необходимости... Но как же тогда быть, если окна бронированы? Ждать, когда Артем выйдет на балкон, но там остекление, возможно, бронированное. Разве что он захочет покурить и распахнет створки...

Винтовку Радик не убрал, через оптику прицела продолжал наблюдать за объектом... Да, Артем для него не более чем объект. И при первом же удобном случае он его ликвидирует. И месть за себя, за Линькова и его жену здесь вовсе ни при чем. Он должен выполнить задание, этим сказано все...

Артем же разошелся не на шутку. Радик видел, как он закрыл дверь на кухню, подошел к Юле сзади, снял с нее фартук, вдруг резким движением задрал халат, а ее саму согнул в поясе... И такая волна возмущения всколыхнулась в нем, что палец сам по себе шевельнулся на спусковом крючке. И плевать, что стекла пуленепробиваемые, зато выстрел вспугнет мерзкого похабника...

Но Юля сама распрямилась и, оттолкнув Артема, оправила халат. Что-то гневно выкрикнула в его адрес, он стушевался и убрался с кухни... Не вышло у Артема ничего. Но облегчения Радик не почувствовал. Ведь этот гад все равно добьется своего – не на кухне, так в супружеской спальне. Он пьяный, он настроен на секс, и никуда Юля от него не денется...

Юля остыла, накрыла стол и позвала мужа и дочь. Артем зашел на кухню, глянул на окно, встревоженно наморщил лоб и плотно закрыл жалюзи... Понял, что может стать жертвой снайпера, потому и закрыл. Значит, не бронированные окна у него на кухне...

Радик досадливо закусил губу. Надо было сразу стрелять, так нет, сам себе голову заморочил. И еще этот приступ ревности, который он испытал, когда Артем пытался поиметь свою жену... Его испугал этот приступ. Нельзя впутывать в дело личные мотивы, так недалеко и до роковой ошибки. Что, если стекла все-таки пуленепробиваемые? Что, если бы он все-таки выстрелил, поддавшись чувствам?..

И не должен он ревновать Юлю. Она ему не жена и даже не любовница. Нет ничего между ними, кроме прошлого. У него своя жизнь, у нее своя. Она уже и забыла его в бесконечной череде дней и событий. Она – чужая жена, он не имеет никаких на нее прав... Нет, не должен он ревновать ее. Но ревнует. Ревнует же!..

Сейчас Артем поужинает, затем затащит Юлю в постель... Для них это будет буднично и банально, а Радик уже сейчас места себе не находит. Не хочет он, чтобы Юля была с кем-то. Не хочет!.. Пусть она будет без него, лишь бы ни с кем... А еще лучше, пусть она будет с ним! А почему бы и нет?.. Кто может помешать Радику сделать ее вдовой?..

Большая стрелка часов приближалась к двенадцати, когда на балконе возникло какое-то движение... В окуляре ночного прицела лицо человека казалось зеленым фосфоресцирующим пятном, но, присмотревшись внимательно, Радик выделил знакомые черты. Это был Артем. Он действительно вышел на балкон покурить. Не зажигая свет, открыл створку остекления... Теперь он точно беззащитен. Радик мог стрелять...

Но палец словно закоченел на спусковом крючке... Вспомнился вдруг момент, когда Артем не смог застрелить его. Пытался убедить себя в том, что Радик для него никто, но так и не смог спустить курок. Он оставил его в живых – с риском для себя... А ведь они были друзьями. Были. Целый год вместе щи хлебали, самый трудный год армейской службы... Из-за Юли поссорились. И сейчас Радик готов его из-за нее убить. Хотя, возможно, Артем и не предавал его тогда в учебке, может, действительно Радик сам засветился, когда лез к Юле через соседский балкон... И сейчас Артем не предавал его. Да, он спит с Юлей, но ведь на правах законного мужа. Может быть, у них любовь... А еще дочь у них. Может, она Артему и не родная, но вряд ли она будет рада его смерти...

Но все это эмоции. Прочь сантименты – работа есть работа. Радик снова совместил прицельную марку с зеленой головой объекта... Юля не услышит выстрела, но рано или поздно она обнаружит труп мужа. И с каким ужасом будет смотреть на его лопнувший череп, на кровь вперемешку с мозгами. А девчонка, та вообще заикой может остаться...

Радик опустил вниз красную коллиматорную точку прицела. Артем и не подозревает, какая участь его ждет. Смерть страшна в любом виде, но все же выстрел в сердце выглядит более эстетично, нежели в голову... «Прощай, братан. Не поминай лихом...»

Палец на спусковом крючке остановился в самый последний момент... Радик не имел права не выполнить задание. Он обязан произвести выстрел. Но ведь он мог «случайно» промазать... Смещая перекрестье вверх, он понимал, что делает непростительную ошибку. Но все же не смог остановить себя. Пуля без шума и пламени вылетела из жерла ствола, по заданной траектории прошла положенные сто метров и ткнулась в грудь жертвы аккурат под левую ключицу. Это ранение, но не смертельное...

Артем подался назад, пытаясь ухватиться рукой за образовавшуюся вдруг в теле дырку. Радик не стал наблюдать за ним. Спокойно и быстро разобрал винтовку, сложил ее в переносной контейнер, сбросил перчатки и маскхалат, под которым находилась обычная одежда, отер влажной салфеткой пыльное лицо. У него было достаточно времени, чтобы торопиться не спеша.

Парик, накладные усы, специальные вкладки в нос, чтобы расширить ноздри... Теперь он мог смело покинуть чердак и спуститься вниз. Если кто и увидит его из жильцов дома, то не распознает в сгорбленном рыжем чудаке профессионального киллера...

Глава 22

Нестарьев был мрачен, как тяжелая дождевая туча перед грозой, но громы и молнии пока не метал.

– Плохо, очень плохо...

Радик и сам понимал, что дело швах. Поэтому держался с куратором настороже. То и дело периферийным зрением сканировал пространство вокруг себя. Он боялся расправы за свою, созданную собственными руками неудачу...

Целую неделю Нестарьев не выходил на связь с ним. Уже одно это настраивало на дурные предчувствия. Но вот куратор дал о себе знать, встретился с Радиком в малолюдном сквере на берегу пруда... Пистолет он достать не успеет. Да и не станет он стрелять средь бела дня. Но все равно на душе у Радика неуютно. Как бы не случилось чего.

– Знаю, что плохо, – уныло вздохнул он. – И на старуху, как говорится...

– С «драгункой» у тебя лучше выходило...

– Не буду спорить... В следующий раз с ней пойду...

Нестарьев промолчал. Это могло означать, что следующего раза не будет. Радик еще раз осмотрелся по сторонам. Вроде бы все спокойно.

– Пока отдыхай, а там видно будет, – выдержав паузу, сказал куратор.

– Не доверяете, понимаю.

– Почему не доверяем... Дело, в общем-то, ты сделал. Огарый в больнице, в тяжелом состоянии. Есть информация, что он отказался от своих преступных замыслов... Так что по большому счету цель достигнута. Хоть и не поражена, но достигнута... Считай, что на первый раз отделался строгим выговором и удержанием премии. Получишь всего пять тысяч... Но в следующий раз прощения не будет, так и знай...

Нестарьев вручил ему конверт с деньгами и, не пожав руки, отправился к своей машине... Радик облегченно вздохнул. Кажется, смерч прошел мимо... А в следующий раз он не оплошает.

И даже если этим следующим разом снова будет Артем, рука его точно не дрогнет.

* * *

Артем выглядел неважно. Болезненный взгляд, изнуренные глаза, впалые щеки, нездоровая бледность на лице... Врачи вытащили его с того света, но еще несколько дней после операции состояние оставалось критическим. Сейчас вроде бы стрелка здоровья колыхнулась на «плюс». Но до полного выздоровления еще далеко.

– Это мне за то, что я нажрался и к тебе приставал, – вымученно улыбнулся он.

В тот день он действительно пришел домой подшофе. Но пришел вовремя. Потому Юля не сильно разозлилась, когда он полез к ней под юбку. А может быть, отдалась бы ему прямо на кухне, если бы Аленка была у бабушки...

– Шутишь, – улыбнулась в ответ она. – Значит, поправляешься, если шутишь...

– Да поправляюсь, не вопрос... Но не шучу. А если шучу, то не очень... Сама же про гадалку говорила. Типа если не остановлюсь, то Радик меня пришьет...

– Про Радика я ничего не говорила, – покачала головой Юля.

Не говорила она ничего про него. Хотя кое-что и знала о нем... Радик работал на Дениса, убивал неугодных ему бандитов. Киллер он... Но Артему об этом совсем необязательно знать.

– Ну так он же третий мужчина... Второй убивает первого, третий убивает второго...

– Но ты же не убивал Дениса.

– Нет... Но хотел... Ну, не так, чтобы под киллера, но хотел... Тебя потому что любил... Не, я его не убивал. Потому и Радик убить меня не смог. Может, и хотел, но не убил...

– Ты это серьезно?

– Ну, не знаю... Может, Радик смотрел, как мы с тобой на кухне? Может, ему это не понравилось...

– У тебя что, анестезия еще не прошла?

– Да нет, с этим нормально... Но в мозгах, честно скажу, каша... Да ладно, не парься ты. Радик здесь ни при чем... Это серьезная контора на меня наехала. Очень серьезная... Меня предупреждали, я не понял... А надо было понять... Если они взялись, то не отстанут, пока это... – Артем многозначительно воздел глаза к небу.

Юле стало не по себе. Она не хотела терять мужа.

– Да ты не бойся, охрана у меня здесь что надо... – попытался успокоить ее Артем.

Он лежал в отдельной палате, вход в которую круглосуточно охранялся крепкими характерной наружности пареньками. Но Юле казалось этого мало.

– У нас дом тоже охранялся. И окна бронированные... Ничего не помогло...

– Да это я дурака свалял... – покривился Артем. – А они знали, что окна бронированные. Ждали, когда я высунусь. Говорю же, конкретная контора...

– Это меня и беспокоит.

– Меня, если честно, тоже. Но думаю, все уладится. Там из-за завода рамсы. Так это, Буча уже был на заводе, сказал, что у нас к ним претензий нет... Буча напуган. И Зык тоже. Я сам их когда-то «Белой стрелой» пугал. Накаркал, блин... Ничего, прорвемся... Зык сейчас у руля. Пусть и дальше рулит. А я, наверное, соскочу с этих дел. Пусть там сами без меня разбираются, а, как ты думаешь?

– Я не думаю. Я уверена, что так и надо сделать. Убьют же...

– А фирму я за собой оставлю... Сказал Зыку, что из-за нее сыр-бор загорелся, так он испугался... А фирма здесь ни при чем. Завод при чем. Ну его к черту... Может, продать фирму – и твою, и мою? Может, за бугор махнем, а?

– Если ты считаешь это нужным.

– Да я пока только думаю...

– Думай. И выздоравливай поскорей...

Из больницы Юля отправилась к себе на фирму. Пришла партия новых машин из Германии, необходимо было осмотреть их, проверить и подписать документы...

Дела у нее шли более-менее успешно. Не наезжают, не стреляют, товарно-денежные обороты с каждым месяцем увеличиваются. Грех на что-либо жаловаться. И за границу что-то не очень хочется уезжать. Но если Артем скажет, с продажей своей фирмы она тянуть не станет...

В свой офис она шла через павильон, где были выставлены образцы новых иномарок. Она всегда так делала, чтобы лишний раз глянуть, как работает персонал. И клиентов не обходила вниманием, смотрела, кто крутится вокруг машин – оценивала людей по внешним признакам, определяя, способны ли они сделать столь дорогостоящее приобретение. Праздных зевак она на дух не переносила, но тем не менее никогда не отдавала распоряжения гнать их прочь. Иногда случалось, что неброско одетый и, казалось бы, избитый жизнью человек покупал «Мерседес» последней модели...

Ее внимание привлек мужчина, стоявший возле нового «Ауди» черного цвета. Черты его лица показались ей знакомыми. И глаза... Он тоже смотрел на нее. Казалось, о машине он и думать уже забыл... Радик. Повзрослевший, заматеревший, но это был он.

Короткая стрижка – идеальная гармония с жесткими чертами лица и открытым мужественным взглядом; скупая улыбка на тонких длинноватых губах. Лощеный, со вкусом одетый – строгое полупальто, белый шарф, черные с шелковым блеском брюки, стрелки которых были наглажены до остроты бритвы, начищенные до блеска туфли того же цвета.

Юля почувствовала, как вспыхнули ее уши... Казалось бы, ничего такого и не произошло. Радик давно уже ничего для нее не значит. Ну, встретились случайно, что тут такого. Она имеет полное право пройти мимо... Но мимо она не прошла. Остановилась, глядя, как Радик приближается к ней... Огонь с ушей перешел на щеки. Что же это с ней такое творится?

– Привет! – с галантным полупоклоном улыбнулся он.

– Здравствуй...

Она невольно взмахнула рукой, и он легко поймал ее, поднес к своим губам... Юля чувствовала себя так, словно пол под ногами превратился вдруг в раскаленную сковородку. Эта сцена и радовала ее, но еще больше пугала. Было в облике Радика нечто демоническое, завораживающее...

А ведь раньше он был обычным, совершенно незатейливым парнем, каких много. Несколько изменился за год службы в армии, чем набрал несколько плюсовых очков. Их как раз и хватило для того, чтобы она всерьез отнеслась к нему и, сама от себя того не ожидая, включила его в число своих мужчин. Со всем отсюда вытекающим включила. О чем стала жалеть еще до того, как грянул гром. Жалела, но продолжала принимать его. И не только из жалости, как не однажды пыталась себя в том убедить. Уже тогда, в армии, в нем появилось нечто такое, от чего кровь в жилах начинала течь быстрее. А сейчас он и вовсе расцвел – пусть и неуютно-махровым, но по-мужски зрелым и терпким на запах цветом. И столько в нем было волнующе-притягательной энергии, что Юле хотелось бежать от него сломя голову, от греха подальше.

– Какими судьбами? – спросила она.

– Да вот, машину хочу купить, – непринужденно ответил он.

– Эту? – показала она на «Ауди».

Уж очень она сомневалась, что Радик сможет потянуть тридцать пять тысяч долларов.

– Ну, можно и эту. Но я человек практичный. Лучше взять подержанную, но в хорошем состоянии...

– Разумное решение для практичного человека, – не могла не согласиться она. – Но подержанные машины у нас выставлены во дворе, под навесом...

– Да, я видел. Но решил сюда заглянуть. Новое ведь больше радует глаз... Это я о машинах, – уточнил он.

– А мы разве не о них говорим?

– Говорим о них. А думаем друг о друге...

– Теперь я поняла, о чем ты думаешь, – усмехнулась Юля. – С машиной меня сравниваешь, да?

Подержанная она, с пробегом... Какое счастье, что она сдержалась, чтобы не сказать это вслух... А ведь могла сказать. От волнения в голове что-то закоротило... И чего она так разволновалась?

– Я сравниваю тебя с той Юлей, которую когда-то знал. Никакого сравнения. Ты стала гораздо лучше...

– Где тебя льстить учили, Улич?

– Это не лесть. Это правда.

– И ты пришел, чтобы сказать это мне?

– Нет, я пришел к тебе, чтобы купить машину.

– Так покупай. А по ушам не надо ездить. Я, между прочим, замужняя дама...

– Ну, если между прочим, – с наигранной беспечностью усмехнулся Радик.

– Где-то я уже это слышала...

Юля вспомнила их первую встречу в Казахстане. Денис вез ее со станции в часть, машина сломалась, он ушел за помощью, а она осталась. Потом появились Радик с Артемом, они завели машину и угнали Юлю вместе с ней... Она тогда сказала, что замужем, между прочим. И он точно так же усмехнулся. «Ну, если между прочим...» А чуть позже он заглянул к ней на огонек, промежду прочим. И она, дура, его не прогнала... И сейчас она чувствовала себя полной дурой, потому что не могла послать его куда подальше. Должна была погнать его поганой метлой, но будто какая-то сила сжала тормозными колодками ее волю...

– И где ты это слышала?

– Неважно... Важно, за кем я замужем...

– За кем?

– Не за Денисом.

– Знаю. Твой Денис умер... Мы же с ним в одной системе служили, помню, деньги еще на похороны собирали... Э-э, я, наверное, не то говорю...

– Может, нам лучше вообще ни о чем не говорить?

– Ну да, не то сказал... Что, будем стоять и молчать?

– Нет, просто разойдемся...

Ни одна черточка не дрогнула на его лице.

– Уходи, – спокойно сказал он.

– Да, наверное...

Она повернулась к нему боком, с усилием преодолевая притяжение, шагнула прочь от него. Еще шаг, еще... Тяжело. Очень тяжело... Не зря гадалка сказала ей, что есть в ее жизни третий мужчина. И Артем правильно понял, что это Радик. Она сама сомневалась в том, он понял... Но сейчас она не сомневается. Радик действительно ее мужчина. Третий по счету и четвертый в любовном квадрате. Четвертый лишний. Лишний. Поэтому она и уходит.

– А я здесь останусь. Тебя буду ждать, – бросил он вслед.

Салон уже закрывался, когда Юля разобралась со всеми делами. Она вышла в павильон и снова увидела Радика. Он стоял, как та каменная статуя, на том же самом месте, где она его оставила.

– Может, ты все-таки уйдешь? – громко спросила она.

Но он даже не шелохнулся. Лишь губы пришли в движение. Он улыбался, словно говорил, что никуда ей от него не деться... А она и хотела бы куда-нибудь от него деться. Сознание тянуло ее домой, а возбужденная женская глупость удерживала на месте.

– Уйди, – уже тихо сказала она. – И жди меня на перекрестке...

Она объяснила, где будет ждать его через десять минут.

Но к условному месту она подъехала через полчаса. Хотя запросто могла уложиться в пять минут. Столь долгое время она боролась со своей глупостью. Боролась, но, увы...

Радик сел к ней в машину. За окном темно и промозгло, в салоне же приятный полумрак, комфорт, запах кожи. Но Юля с большим удовольствием оказалась бы сейчас на улице, и чтобы ливень, и чтобы ураганный ветер – ей нужно было промыть мозги и выдуть из головы дурную блажь. Но... Хорошо, хоть догадалась отъехать подальше от салона, где так много любопытных глаз и все запоминающих видеокамер.

– Машину выбрал? – спросила она.

– Нет. Завтра займусь, – спокойно сказал он.

– Займись. Только не в моем салоне.

– Почему?

– Потому что там охрана и сотрудники. А я замужем, и не между прочим... Собственно, для того я и позвала тебя в машину, чтобы это сказать...

– Ты уже говорила.

– Хочу сказать еще раз, более убедительно... Я замужем. И ты, наверное, знаешь, за кем.

– Знаю, за мужчиной. Ты же не можешь быть замужем за женщиной.

– Все тебе шутить. А мне совсем не до шуток... Я замужем за Артемом... Да, за тем самым...

– Ну и что? – невозмутимо пожал он плечами.

– Как это что? Тебе все равно?

– Нет... Где он сейчас?

– В больнице. В него стреляли...

Юля пристально смотрела на Радика... Что, если это он стрелял в Артема? Ведь он же в свое время был киллером... Может, он и сейчас на кого-то работает... Но лучше с ним эту тему не поднимать...

– Почему ты на меня так смотришь? – непринужденно удивился он. – Как будто в чем-то подозреваешь... Может, ты думаешь, что это я с ним так?

– Я не думаю, – голос ее предательски дрогнул.

– Мужа твоего убить хотел, чтобы место его занять... – усмехнулся он. – Ты знаешь: я не ангел, но и не сволочь, чтобы людей почем зря убивать. Я бы сначала узнал, нужен я тебе или нет...

– Ты мне не нужен.

Радик действительно не был ей нужен. Он был лишним в ее жизни. Но так не хотелось его прогонять. Да и не могла она уже этого сделать... Впрочем, если бы он сейчас ушел, у нее бы камень с души свалился...

Но Радик и не думал уходить.

– Значит, твой муж и дальше будет жить... Шучу, конечно...

– Шутишь? Значит, не будет жить?

– А-а, поймала, – улыбнулся он. – И запутала... Не трогал я твоего мужа. И трогать не собираюсь... И разговор какой-то глупый, ты не находишь?

– Нахожу.

– Глупый. Как будто нам говорить больше не о чем.

– А о чем нам с тобой говорить?

– Ну, ты меня удивляешь... О школе можно поговорить. Мы же сколько лет в одном классе учились...

– В школе ты совсем другим был.

– Лопухом я в школе был, – усмехнулся Радик. – Ты со всеми гуляла, только не со мной...

– Да, но я совсем не помню тех, с кем гуляла. И близко бы их к себе не подпустила. А с тобой в машине вот сижу... Изменился ты, Радик. Очень изменился... Я это еще в Казахстане поняла...

– А помнишь, как ты котлетами меня угощала?

– И не только котлетами... Ты подставил меня тогда, Радик. Очень сильно подставил...

– Разговор зашел в тупик.

– И не только разговор... У меня есть муж, у меня есть дочь, у меня есть семья. А ты лишний. Да, Радик, ты лишний...

– Я знаю.

– Тогда наберись смелости и уйди.

– Я бы ушел. Но ты этого не хочешь.

– Кто тебе такое сказал?

Она и сама поняла, что праведное возмущение обернулось каким-то фальшивым фарсом.

– Не надо мне ничего говорить, – проницательно усмехнулся Радик. – Я и так все вижу. Не чужой я тебе человек...

– Где ты живешь? – с досадой на себя резко спросила она.

– Хочешь ко мне? Поехали.

– Нет, я хочу отвезти тебя домой. Я хочу от тебя избавиться...

– Ну-ну... Поехали...

Он назвал адрес, и Юля утопила педаль акселератора.

– Быстро едешь, – сказал он. – Но все равно далеко. Дома кто тебя ждет?

– Никто. Муж в больнице, дочка у бабушки...

Юля могла бы объяснить, что бабушка и дедушка у Аленки не очень хорошие люди. Могла бы рассказать, как они бизнес у нее отнять хотели, как Артем заступился за нее... Ему было бы интересно, но ей вовсе не хотелось посвящать его во все сложности своей семейной жизни. Кто он такой, чтобы все это знать?.. Кто он вообще такой?.. Но тогда какого черта она едет к нему домой? Почему она так боится чашечки кофе, на который он ее пригласит? Почему она думает, что не устоит перед соблазном? Почему ее радует, что дочери нет дома?..

А Радик действительно пригласил ее на чашечку кофе. Но Юля все же отказала ему.

– Извини, но мне уже пора. И без того сильно задержалась...

Да, она собиралась отправиться домой, но «Мерседес» почему-то припарковала по всем правилам – аккуратно втерлась в свободное пространство меж двух машин. И двигатель заглушила. Что-то не то в подсознании творится, заговор там какой-то, бунтарский дух...

– А дома ждет холодная постель... – пародией на известную песню отозвался Радик.

– Ничего, как-нибудь согреюсь...

– Ты можешь обмануть меня. Но себя-то не обманешь...

Радик мягко положил руку на ее коленку.

– Не надо...

Юля дернула ногой, но рука так и осталась на коленке.

– Я же сказала, не надо...

Его ладонь можно было скинуть рукой, но она не стала этого делать.

– А ты ничего не говори...

Второй рукой он нежно обнял ее за плечи. Руки у него такие сильные, но такие легкие. И какая-то парализующая энергетика в них. Приятно парализующая...

Рука медленно сползла с коленки, с уверенностью тяжело бронированного танка двинулась вверх по ноге.

– Ну зачем ты так?.. – прикрывая глаза, прошептала Юля.

Она должна была возмутиться, стряхнуть с себя предательскую негу, оттолкнуть Радика, но вместо этого она лишь раздвинула ноги пошире.

– Все будет хорошо, – завораживающе прошептал он.

Юля и сама знала, что сейчас ей будет чертовски хорошо... И все же она нашла в себе силы, чтобы сдвинуть ноги и отбить первую атаку на свои бастионы. Но вырвалась она из его объятий только для того, чтобы вместе с ним отправиться к нему домой. Все ж таки она не какая-то там лебядь, чтобы отдаваться мужику в машине посреди отнюдь не безлюдного двора.

* * *

Маленькой, свободной от острых чувств частью сознания Радик догадывался, что представляет собой сейчас легкую мишень даже для начинающего киллера. Подойди тот к нему вплотную, приставь пистолет к затылку, он все равно бы не остановился, не предпринял бы ничего в свою защиту. Пусть стреляют, пусть убивают – ради тех мгновений, которые он сейчас переживал, не жаль было и умереть...

Но вот все закончилось. Оглушающий взрыв чувств и эмоций, головокружительно приятное падение в глубокую пропасть, на дне которой оказалась его постель. Падение вместе с Юлей, падение в ее жарких изнеможенных объятиях. Умиротворенное затишье в остывающей нирване...

– Как будто на десять лет помолодела, – Юля первой нарушила молчание. – Как будто в прошлое вернулась... Но есть вопрос: а оно мне надо?

– Надо. Если ты здесь, то надо... Ты такая же молодая, как десять лет назад. И тебе вовсе не надо молодеть. Разве что в первоклассницу превратиться. Но я не педофил...

– И все равно развратник.

– Да, может быть... Зато ты совсем не такая. Раньше ты была развратной, а сейчас нет...

– Была развратной?! Ну спасибо... Но, в общем, ты прав. Раньше я зажигала... И совсем я не молодая. Старею. Как замуж за Дениса вышла, так и стареть начала. У меня же никого после него не было. Ну, кроме тебя, никого...

– А как же Артем?

– И Артем... Больше никого... И никого больше не будет... Мне уже пора.

Юля поднялась с постели, потянулась. В комнате не было света, но глаза давно привыкли к темноте, и Радик мог любоваться ее великолепной фигурой. Двадцать восемь лет ей. Всего двадцать восемь. Она еще не успела утратить свежесть юной девушки, но уже чувствовался волнующий шарм зрелой женщины...

– Оставайся, – предложил он.

– Нет. Муж домой может позвонить... Он у меня жутко ревнивый. И убить может... Денис тебя не убил, а он может...

Радик мрачно усмехнулся. Уж сейчас бы Артем выстрелил в него не задумываясь.

– Мне страшно... – раскисла вдруг Юля. – И зачем ты только появился?

Она оделась, села на краешек дивана, беспомощно сложив на груди руки и склонив к ним голову.

Радик ничего не стал говорить. Сел рядом, нежно привлек ее к себе...

Он должен был найти Юлю сразу, как только вернулся из Афгана в Союз. И сразу же должен был привязать ее к себе. Она бы развелась с Денисом, вышла бы за него замуж, и жили бы они сейчас вместе и, возможно, счастливо... Но, увы, он свалял дурака. Любил же Юлю, но думал, что у нее ветер в голове. А она, оказывается, не совсем такая. Или совсем не такая. Похоже, вся ее прежняя дурь давно выветрилась... И все же не все потеряно. Еще не поздно начать жизнь сначала. Вместе с ней.

– Ты любишь его? – в смятении спросил он.

– Артема?.. Да, люблю...

Радик закусил губу. Он так рассчитывал услышать «нет», но Юля его разочаровала.

– А меня?

– Не знаю...

– Почему же ты тогда со мной?

– Это наваждение... Я знаю, это звучит глупо, но ты тоже мой мужчина. Такой же, как Артем... Вас трое было, Денис, он и ты. Остались только двое... Я заблудилась в трех соснах... Одна сосна упала, остались две... Одна сосна должна свалить другую. Но если одна сосна свалит другую, значит, она и сама сначала должна упасть... В голове такой сумбур... Мне страшно, Радик... У тебя есть выпить?

– Водка.

– Все равно.

Он нарезал колбаски, сыра, но Юля ни к чему не прикоснулась. Залпом осушила рюмку, выдохнула в кулак.

– Еще...

Закусила она только после третьей. Затем полезла в свою сумочку за сигаретой.

– Ты куришь? – озадачился он.

Сколько времени он провел сегодня с ней, но закурила она только сейчас.

– Ну так. Иногда находит... Волнуюсь...

– Да уж...

А ведь он знал, что Юля курит по настроению. И раньше так было. И сейчас... Хорошо, что он разобрался в том, кто вышел покурить на балкон их с Артемом квартиры. Что, если бы это была она? Что, если бы он выстрелил с ходу?..

– Что-то не так?

– Да нет, – пожал он плечами. – Все так...

– Знаю, что курить вредно. Артем покурить вышел, и чуть инфаркт не заработал. Пуля в сантиметре от сердца прошла...

– Опасная у него профессия, – усмехнулся Радик. – Бандиты, как правило, долго не живут...

– Ты откуда знаешь, чем он занимается? – встрепенулась Юля и настороженно заглянула ему в глаза.

Судя по всему, Артем ничего не говорил ей о той отнюдь не дружеской встрече, когда Радик едва не стал жертвой его амбиций. Значит, и он ей ничего не скажет...

– Да знаю...

– Кто ты? – не унималась она. – Сам чем занимаешься?.. Артем говорил мне, что ты в тюрьме сидел. За убийство...

– Больше ничего не говорил?

– Нет... Он почему-то думает, что это ты в него стрелял, – сказала Юля и, спохватившись, прикусила язык.

Радик внутренне напрягся. Не нравилось ему, что думает о нем Артем. Ох, как не нравилось.

– Ты тоже так думаешь? – жестко спросил он.

Хотел смягчить свой голос, но не вышло.

– Я?!.. – вздрогнула Юля. – Нет... Или да...

– А мне кажется, думаешь.

– Я же говорила тебе о трех соснах... Одна сосна свалит другую... Я у гадалки была, она сказала, что у меня в жизни трое мужчин... И они будут убивать друг друга. Я понимаю, что это бред...

Радик задумался. С одной стороны, Юля несла ахинею, но с другой... Артем говорил, что это Линьков убил Дениса, дескать, отравил, и сам в том ему признался... Может, и Линьков. А может, и сам Артем... За босса своего криминального рассчитался. А заодно и место подле Юли для себя освободил. Хитер бобер... Если так, то выходит, что второго мужчину завалит третий. И дальше все в тему. Ведь Радик запросто мог сделать самого Артема. Мог, если бы не пощадил...

– Бред у твоего мужа был, – сказал он. – Если он в больнице, значит, не здоров – горячка, бред, все такое... А я не такой уж и страшный, как он меня малюет. Да, я был в тюрьме. За то, что убил чеченца, который в Чечне наших пацанов резал. Суд во всем разобрался, меня, считай, оправдали. Я сейчас на условном...

– А занимаешься чем? Квартира у тебя приличная, одеваешься хорошо, машину покупать собираешься...

– Собираюсь.

– Деньги откуда?

– От верблюда... – усмехнулся Радик.

Он уже знал, как выкрутиться из этой ситуации.

– Я серьезно.

– И я серьезно. От верблюда чеченского... Я же в Чечне был, на самом что ни на есть переднем крае... Поклянись, что никому ничего не скажешь...

– Не буду клясться. А ты можешь не говорить...

– Ладно, скажу. Только без имен. Засаду мы на чеченского «генерала» ставили. Пиф-паф, и всех в расход. А в машине сумка с деньгами... Догадайся с трех раз, куда делись деньги?

– Разве так можно?

– Не мы, так штабные бы забрали. А ведь жизнью мы, а не они рисковали...

– Не могу тебя судить. Я там не была...

– Да, война – это тебе не казаки-разбойники. Там кровь людская, что водица... Страшно тебе. А мне, думаешь, не страшно?

Радик потянулся к бутылке и сделал несколько больших глотков прямо из горла.

– Кровь людская, что водица... – впадая в сумбурный пафос, повторил он. – Целая река из такой «водицы»... Река, а в ней водовороты. Летишь над рекой, а водовороты втягивают тебя, втягивают... Того и гляди, утонешь. И смешается «водица» с твоей кровушкой...

– Это нервы, – решила Юля. – И у тебя нервы, и у меня...

– Нервы, – кивнул Радик. – Потому что убийца я, грех на мне большой. Большой и тяжелый, как чугунный шар на кандалах. Споткнешься, упадешь – и этот шар в пропасть утащит...

– Какой же ты убийца? – неуверенно сказала она. – Ты же чеченцев убивал.

– А они что, не люди? Такие же люди, как и все мы. Родители у них, братья, сестры, их так же любили, как и нас... А то, что у них свои законы, так это мы в их монастырь со своим уставом влезли... Есть, конечно, сволочи среди них. А заблудших сколько... Ты только не думай, я не раскаиваюсь... А может, и раскаиваюсь... Черт, как на исповеди побывал, – усмехнулся Радик.

– Тогда оставь черта в покое, если покаялся, – через силу улыбнулась Юля.

– Покаялся... Теперь что, умирать?.. Нет, я еще поживу... У меня теперь ты есть...

Он попытался обнять ее, но Юля оттолкнула его.

– Не надо... Мне уже пора...

– Нельзя тебе за руль, ты выпила.

– Ты меня отвезешь.

– Так и я под этим делом... Завтра утром тебя отвезу...

Радик взял ее за руку, потянул на себя. Юля не стала сопротивляться, покорно села к нему на колени.

– Что я мужу скажу?

– Я сам с ним поговорю... По-мужски...

– Это как? – встрепенулась она.

Но Радик не позволил ей развить тему. Стремительно закрыл ей рот жадным поцелуем...

Глава 23

Где-то Артем читал, что медсестра входит в тройку образов, вызывающих самые бурные эротические фантазии. Сейчас же он в том вовсе не сомневался.

Он смутно догадывался, что новенькая медсестренка Ульяна не числится в штате больницы, интуиция подсказывала, что ее заслала сюда братва в качестве подарка. Буча большой приколист в этом плане, от него всего можно ждать... Да и не могла обычная сестра ходить в полупрозрачном и коротком халатике и в туфельках на запредельно длинных каблуках. А эти белые чулки в сеточку, этот разрез на груди, откуда едва не вываливаются наружу спелые и сочные «дыньки». Роскошный парик под чепчиком, яркая «боевая» раскраска на смазливом личике... Но все же он старался гнать от себя непрошеные мысли. Надо думать, что сестра настоящая, тогда ощущения будут гораздо острей...

– Сейчас мы сделаем вам укольчик! – премило воркуя, она сняла с подноса настоящий заряженный шприц.

– Отпадает, – покачал головой Артем.

Вдруг она какую-нибудь хрень ему вколет. Не для того он выздоравливал и на ноги поднимался, чтобы сейчас копыта отбросить.

– Почему?

– Уколов с детства боюсь.

– Жаль... Что ж, пойдем по более сложному пути, – интригующе улыбнулась она.

– Это как?

– Укол можно заменить сеансом мануальной терапии...

– Это всегда пожалуйста, – самодовольно ощерился Артем.

И на всякий случай забрал у «сестренки» шприц, забросил его за тумбочку.

Мануальная терапия только-только перешла в оральную, когда в палату вдруг зашла Юля. У Артема глаза на лоб полезли от возмущения – как будто это она застукана, а не наоборот.

– Э-эй, это уж слишком!

Он оттолкнул от себя «сестренку» и накрылся одеялом.

– И как это все называется? – спросила Юля.

Казалось, измена мужа ничуть ее не огорчила. Или выдержка у нее такая, или ей все равно. А может, с ней самой не все чисто...

– Да это, фонд новых поколений... – нашелся Артем.

– Чего?

– Ну, врачи считают, что у меня отменное здоровье. Если дети будут рождаться с таким здоровьем, то нация будет спасена от вымирания... Правительство приняло решение, что надо пополнять семенной фонд за счет таких здоровяков, как я. Ну, а она... – Артем махнул рукой вслед исчезнувшей «сестренке». – Она...

– Помогает спасать нацию, – подсказала Юля.

– Ну, в общем, да...

– Благородное дело, ничего не скажешь. И на уровне правительства...

– Ага.

– Что ж, я не могу оставаться в стороне. Придется пополнить ряды добровольцев, буду помогать спасать нацию, как эта чудная девушка. Если по пять-шесть доноров за день, думаю, справлюсь... Пойду в добровольцы записываться!

Юля вышла из палаты, хлопнув дверью. Артем крикнул охранников, заорал:

– Уроды, ля! Какого хрена вы не сказали!..

– Так это, мы ж не знали, – был ответ. – Думали, просто медсестра...

– Откуда она вообще взялась?

– Не знаю!..

Ларчик открывался просто. Скоро выяснилось, что блудливую сестренку забросила к нему братва. Только не Буча, а Зык постарался. А охрана действительно была не в курсе. Но Артему от этого не было легче.

Через пару часов подтянулся проштрафившийся Зык.

– Извини, братан, как лучше хотели, – не особо раскаиваясь в содеянном, улыбнулся он.

– А вышло... Если б вышло, не было б так обидно...

– Да ладно, утрясется.

– А если она глупостей наделает?

Кто его знает, может, Юлька со зла действительно оторвется на каком-нибудь «доноре».

– Кто, жена твоя? Гонишь? Она ж у тебя сама невинность, – выдал Зык.

Артем внимательно глянул на него – прикалывается или всерьез говорит?.. Похоже, всерьез.

– Я б за такую жену не переживал...

– Но ты все равно человечка ко мне подошли, чтобы я «хвост» к ней приставил... Второй месяц без мужа живет...

Еще две недели назад врачи сняли с него «постельный режим». Он и по палате мог ходить, и жену в постели ублажить. Но Юля отказывалась, дескать, нельзя ему перенапрягаться. Может, в этом действительно проявлялась забота о нем? А если здесь что-то другое?..

* * *

На свидания к Радику Юля ездила скрепя сердце. И понимала, что нельзя так, но в то же время ничего не могла с собой поделать.

И рада была бы, если б он куда-нибудь исчез... Так думала она, пока он действительно не исчез. Был-был и вдруг пропал. Первое время он просто не давал о себе знать. И Юля даже с облегчением подумала, что все закончилось. Но затем стала переживать, волноваться, не случилось ли чего. А вместе с беспокойством пришли досада и ревность. Она решила, что Радик бросил ее. Затем представила его с другой женщиной. Вот когда ее заело по-настоящему. Тогда она сама стала названивать ему, даже поехала к нему домой, но так его и не нашла...

Он объявился сам, через две недели отсутствия. Позвонил ей, она приехала к нему. Сначала отругала его, а затем отдалась ему с такими жаром и пылом, о котором Артем мог только мечтать.

– Больше никогда не пропадай так, ладно? – превозмогая навалившуюся истому и лень, сказала она.

Радик так и не объяснил толком, где он был. Но ей и не нужны были объяснения... Еще какой-то месяц назад она думала о нем как о далеком и безвозвратном прошлом, а сейчас он с такой ураганной мощью ворвался в ее настоящее, что она уже и не представляла себя без него... Пусть он уезжает куда хочет, лишь бы всегда возвращался...

– Так точно, – прижимая ее к себе, сказал он.

– Да, совсем забыла тебе сказать. Мой муж мне изменил.

Конечно же, ей неприятно было осознавать, что Артем блудил с какой-то шлюхой. Но зато теперь она не чувствовала себя виновной. Как он с ней, так и она с ним...

– Я его на месте преступления застукала...

Юля тяжко вздохнула... Что, если Артем так же застукает ее на месте преступления? Ему ведь не объяснишь, что они квиты... А ведь он может застукать ее с Радиком. И когда-нибудь это случится. Как это случилось десять лет назад, когда Денис застал ее с ним же в постели... Она до сих пор расстраивалась, вспоминая, что было. А о том, что может случиться сейчас, даже думать боялась...

– Медсестру совратил... Или она его... Она больше на проститутку была похожа, чем на медсестру... Но это же неважно, проститутка или нет? Главное, что было...

– Видать, дела у него на поправку пошли, если на грех потянуло, – усмехнулся Радик.

– Выздоравливает, – кивнула Юля. – Через пару недель выпишут... Что тогда делать, не знаю?

Пока Артем был в больнице, она могла позволить себе по пути домой заскочить к Радику, даже заночевала у него однажды – и ничего, пронесло. Когда муж выпишется, такой номер вряд ли пройдет. Разве что на часик-другой...

– Ничего, что-нибудь придумаем...

– Боюсь, что тайное когда-нибудь станет явным.

– Так прогони меня.

– Ты этого хочешь?

– Нет.

– Я тоже... Ты не думал о том, что я могла бы развестись с Артемом?

– Думал. Он тебя так просто не отпустит... Я бы точно не отпустил... Да ты и не захочешь с ним разводиться. Ты и его любишь, и меня...

Увы, но Радик был прав. Она действительно любила и мужа, и любовника. Так бы и жила на два фронта... Но вся беда в том, что рано или поздно ее поставят перед выбором. Возможно, под дулом пистолета. Или все решат за нее. С помощью пули... Ведь муж у нее бандит, об этом трудно было забыть.

– Я не говорила, что люблю тебя.

– Но ведь это правда, – уверенно сказал Радик.

– Правда, – согласилась она.

– И то, что мужа любишь, тоже правда... Был бы я твоим мужем, ты бы к Артему бегала. Только к нему одному, но бегала бы...

И здесь он, пожалуй, был прав. Но Юля не хотела с ним соглашаться.

– Хорошего же ты обо мне мнения.

– Хорошего. Очень хорошего мнения... Потому и переживаю за тебя. Если тайное, как ты говоришь, станет явным, худо будет и тебе, и... Всем нам будет худо... За себя-то я не переживаю. А за тебя – да... В гордиев узел все сплелось. А такой узел развязать нельзя. Такой узел рубить надо. И кто первый ударит, тот и победит...

– Это ты о чем?

– Если ударит Артем, не станет меня. Если ударю я, не станет его... Страшно мне, страшно за нас. Пытаюсь спрогнозировать наше будущее, а вижу тупик. Один только путь вижу – забрать тебя и увезти куда-нибудь в глушь. Но я даже не предлагаю, знаю, что ты не захочешь. И правильно сделаешь. Глушь по большому счету это тоже тупик...

Юля, соглашаясь, прикрыла глаза. Да, ни в глушь она с Радиком не поедет, ни за границу. Ее жизнь – это Москва и Артем. А Радик всего лишь приложение. Нужное, даже необходимое, но приложение... Он и Артем – две сосны из трех, в которых она заблудилась, два дерева, которые могут упасть друг на друга и похоронить ее под собой...

* * *

Артем до крови закусил губу. Опасения его оказались не напрасными: Юля ему изменяла. Ему! Изменяла!.. И с кем!..

Он держал перед собой фотографию Радика. Его засняли в тот момент, когда он выходил из дома. Сосредоточенное выражение лица, настороженно приподнятые брови, цепкий взгляд устремлен точно в фотокамеру... Изображение слегка размыто, потому что фотосъемка велась издали, из укрытия. Но Радик, похоже, каким-то чутьем почувствовал опасность и даже нашел взглядом излучающий ее источник...

– Я думал: сейчас на меня пойдет, – съеженно улыбнулся спец, раздобывший и эту, и другие фотографии.

– Если бы пошел, тебя бы здесь сейчас не было, – криво усмехнулся Артем.

Он хорошо знал, что представляет собой Радик. Два года назад он позволил застать себя врасплох, но виной тому была его глупая девка. Она сдуру открыла дверь, и все равно Радик успел наломать дров, пока Артем лично его не приголубил гантелью... А шесть чеченцев, которых он поломал голыми руками...

Сейчас у него тоже есть девка. Такая же тупая корова... Юлька ее зовут... Артем сначала смял фотографию, а затем разорвал ее на мелкие кусочки. Так же он поступил и с другим снимком, на котором была запечатлена его жена... Она тоже выходила из этого подъезда. Но поздним вечером, в свете фонаря. А Радика засняли утром...

– Может, он просто в этом доме живет? – сам тому не веря, спросил Артем.

– Да нет, – покачал головой спец. – Я видел, в какую квартиру она заходила. И он из той же квартиры...

– А я говорю: он просто в этом доме живет, – Артем хищно сузил глаза.

– А-а, да-да, я все понял... Никому про это! Могила!

– Смотри, точно в могилу ляжешь, если хоть кому насвистишь...

Артем разберется со своей женой. Но разберется с ней сам. Братва не должна знать, какая она у него лебядь...

* * *

Радик вожделел ее с такой жадностью и напором, как будто это был их последний раз. Она совсем потеряла голову от накала страстей, не обращала внимания на звонивший в сумочке телефон. И лишь когда все кончилось, она вытащила мобильник, успокаивая взбесившееся дыхание, раскрыла его.

– Да.

– Привет, дорогая. Где ты?

Звонил Артем. Надо же как не вовремя.

– В дороге...

– Трубу чего не брала?

– Да сумка на заднем сиденье была...

– Ну, понятно... Дома когда будешь?

– Да я уже совсем близко. Минут через пятнадцать буду.

– Хорошо, через полчаса я тебе на домашний позвоню...

«Разбег-взлет-падение» отнял у Юли много сил – хотелось лежать пластом под приятным гнетом остаточного удовольствия. Но, увы, надо было подниматься и ехать домой. Пусть он и провинился перед ней, все равно нельзя давать ему повод для подозрений...

Радик не хотел, чтобы она уезжала, но и остановить ее не мог. С тоской смотрел, как она одевается, как выходит в прихожую. Так смотрел на нее, как будто провожал навсегда.

– Если что-то случится, звони, – с мрачным видом изрек он. – Я приеду, разберусь. Ты только скажи: я башку ему в два счета откручу...

– Ничего не случится, – вымученно улыбнулась она.

Не хотела она ехать домой. Такое ощущение, будто ждет ее там что-то страшное... Но ведь это тревожное чувство может быть всего лишь спутником ее супружеской измены. Всем, кто что-то скрывает, присущ страх разоблачения. Чем весомей тайна, тем гуще страх...

Дверь в свою квартиру она открыла ровно через двадцать семь минут после того, как позвонил Артем. Все-таки успела. И тут же зазвонил телефон... Как хорошо, что она успела...

Она взяла трубку, но услышала лишь унылый сплошной гудок. И тем оглушительней был эффект, который произвел на нее раздавшийся за спиной голос Артем.

– Ну, здравствуй, дорогая!..

Он выходил к ней из кухни. Двухдневная щетина, спортивный костюм, в руке хайбол с виски. Губы кривила презрительно-зловещая ухмылка.

– А-а... Почему ты не в больнице?

– Ты еще спроси, почему я не на кладбище... Когда вы с Радиком собираетесь меня туда отправить?

– Мы?! С Радиком?! О чем это ты? – побледнела Юля.

До нее уже дошло, что случилось непоправимое.

– Где ты сейчас была?

– На работе задержалась. Дел много... Я же до обеда у тебя в больнице была...

– Я спрашиваю: где ты сейчас была? – пугающе смотрел на нее Артем.

– Я же говорю...

– Со мной ты говоришь. А с Радиком трахаешься... Я все знаю, тварь. Я. Все. Знаю...

– Ты... Ты не так все понял... Я... Я сейчас тебе все объясню...

– Да нет, это я тебе объяснять сейчас буду...

Он надвинулся на нее неотвратимым роком, сначала выплеснул в лицо виски, а затем разбил у нее на голове бокал из тонкого стекла. В какой-то момент Юле показалось, что она теряет и сознание, и почву под ногами. Но все же она восстановила равновесие, удержалась на ногах. С ужасом уставилась на мужа. Он уже опустил руки и молча испепелял ее злобным взглядом.

– Зачем ты так? – спросила она.

Ответом послужила мощная пощечина справа.

– С ума сошел!

Оплеуха слева сбила ее с ног.

Подниматься Юля не стала, опасаясь, что взбесившийся Артем ударит ее ногой. А он мог это сделать...

– Ну что, все поняла?

– Я больше не буду... – признавая свою вину, жалко пробормотала она.

– Конечно, не будешь... Разве что на том свете, гы... Грохну я тебя, мразь! Своими руками задушу!.. Дездемона хренова... И плевать мне, молилась ли ты на ночь, шлюха позорная!..

– Прости... Ну, пожалуйста, прости!..

– Заткнись, падаль! – рыкнул на нее Артем.

Подошел к ней, присел на корточки, пальцами задрал ей подбородок, заглянул в глаза.

– Жить хочешь? – с леденящим душу спокойствием спросил он.

– Д-да.

– С кем?.. Если с Радиком, то меня в расход. Если со мной, то его в расход... Так с кем ты жить хочешь?

– С тобой.

– Значит, его в расход, да?

Юля промолчала.

– Я спрашиваю: да или нет?

Он с силой сжал ее подбородок.

– Да!..

– И ты это сделаешь.

– Я... Я не могу...

– А я не спрашиваю, можешь ты или нет! Я не прошу тебя, а заставляю!.. Ты его убьешь, поняла?

– Поняла...

– Ну и умница...

Артем отпустил ее, поднялся на ноги, в напряженном раздумье прошелся из угла в угол.

– Откуда этот урод взялся?

– Он... Он машину приехал покупать, меня увидеть...

– Купил?

– Да. «Ауди» взял. «Бочку». Трехлетку...

– И откуда у него бабки?

– В Чечне, говорит, генерала чеченского раскулачили...

– Брехня... Он в меня, гад, стрелял. За то и деньги получил... Он за мою кровь машину себе купил! Он моей кровью с тобой расплатился!.. Ну и тварюга же ты!..

– Я... Я не знала, что он в тебя стрелял...

– Кого ты грузишь, соска голимая!.. А может, это ты ему бабла отстегнула, а? Может, это ты ему меня заказала?..

– С ума сошел! Зачем это мне?..

– Да есть зачем... Когда у вас стрелка, а?.. Свидание, спрашиваю, когда?

– Э-э... Да хоть завтра... Я позвоню, приеду...

– Что вы там с ним пьете – вино, коньяк?

– Ничего. Я же за рулем...

– Что, на сухую раздвигаешься?.. Любовь-морковь, да?.. Будет ему морковь по самые... Короче, вина с собой возьмешь. А я тебе волшебный порошок дам. Угадай, что с ним сделать надо будет?.. Угадала?

– Да.

– Ну и чудненько... Если он скопытится, будешь жить. Если нет, сливай воду – буду убивать тебя больно и долго. Вопросы?

Вопросов у Юли было более чем достаточно. Но главным из них была дилемма – быть или не быть. Она очень хотела жить...

Глава 24

Юля позвонила в половине первого пополудни.

– Мы бы могли сегодня встретиться, – сказала она.

– Жду с нетерпением...

А еще через час дал знать о себе Нестарьев.

– Надо встретиться. Завтра, в три, на четвертом...

Это была кодированная фраза. «Завтра» – это сегодня, «в три» – это в три часа, «на четвертом» – это номер условленного места встречи, перечень которых известен был только им.

Ровно в назначенное время Радик подъехал к летнему кафе в знакомом парке. Кафе летнее, а пора осенняя, парк обезлюдел, столики под навесом пустуют. Ветер и тучи по небу гоняет, и листву по пятачку перед пустующей кафешкой кружит. Тоска серо-желто-красная...

Нестарьев чуть задержался. Лобовое стекло плотно окропили мелкие капельки дождя, когда появилась его машина. Радик поднял ворот куртки, вышел из своего «Ауди» – из пластиково-кожаного комфорта в промозглую хмарь. Нестарьев тоже выбрался из машины, но не стал отходить от нее – махнул рукой, приглашая Радика к себе.

У него тоже была иномарка, но гораздо более старая и неуютная. И все же здесь было лучше, чем под усиливающимся дождем.

– Извини, что задержался, – с искренним раскаянием произнес Нестарьев. – В пробку попал...

– Я и дольше ждал, – усмехнулся Артем.

Без малого неделю провел он в засаде, подкарауливая очередную жертву... По словам куратора, это был крупный уголовный авторитет, но Радику так не показалось. Глянув на жертву, он решил, что это крупный предприниматель без агрессивно-криминального прошлого. Скорее всего, он не платил налоги, возможно, разорял страну в рядах алчных «прихватизаров», заказывал неугодных ему людей. Но не был он ни вором, ни бандитом. Однако все свои сомнения Радик оставил при себе. И точным снайперским выстрелом с трехсот пятидесяти метров поставил точку в его карьере...

Прошло восемь дней после того, и вот Нестарьев дал о себе знать. Цена вопроса – двадцать пять тысяч долларов. Сейчас Радик получит деньги и опять растворится в каменных теснинах мегаполиса. Через какое-то время куратор снова выдернет его к себе, но до этого он успеет как следует отдохнуть... Только вот Юлей насытиться он точно не успеет. Это вообще невозможно. Чем больше «ешь» ее, тем больше хочется...

– Отлично с заданием справился, – похвалил его Нестарьев. – Точно в яблочко, и никаких следов... А кого исполнил, знаешь?

Радик быстро, без суеты пересчитал полученные деньги, спрятал их в карман куртки.

– Мне все равно.

– А если это важный правительственный чиновник?

– Ну и что? Разве важный правительственный чиновник не может быть преступником?

– Мне нравится твой ответ. И шефу он тоже понравится... Да, хотел тебе сказать, шеф тебя видеть хочет.

– Зачем ему это? – нахмурился Радик.

И невольно бросил взгляд на часы. Нестарьев это заметил.

– Спешишь куда-то?

– Да нет, – смутился он.

– Да ты не переживай, это много времени не займет. Он тебя в загородной резиденции ждать будет, нам уже через час... – куратор тоже глянул на часы. – Через час двадцать две минуты ждать будет. Мы как раз успеваем... Я тебя потом сюда отвезу...

Радику показалось, что Нестарьев не просто приглашает его к шефу, а заманивает к нему на огонек... Что-то здесь не так...

А еще ему не понравилось импульсное ощущение тревоги, которое обеспокоило его третьего дня, когда выходил из своего дома. Как будто кто-то следил за ним...

– Да если и не отвезешь, все равно ехать надо, если шеф ждет...

– Поехали.

Нестарьев неспешно завел двигатель.

Радик отогнал свою машину на платную стоянку: в малолюдном парке ее банально могли угнать или разобрать на запчасти. Пересел к Нестарьеву, вместе с ним выехал на Кольцевую автостраду, оттуда свернули на Щелковское шоссе. И чем дальше они уходили в глубь области, тем чаще Нестарьев бросал все более хмурые взгляды в зеркало заднего вида.

– Что-то не то? – спросил Радик.

– Да «девятка» какая-то синяя за нами идет. То исчезнет, то снова появится...

– «Хвост»?

– Да не должно быть... Сейчас на проселок выйдем, там видно будет...

На проселочной дороге машин почти не было, и синяя «девятка» бросалась в глаза. Хоть и шла она на приличном от них расстоянии, ясно было, что это «хвост»...

– Вроде бы не глупо нас ведут, – сказал Нестарьев. – Но видно, что дилетанты...

– Дилетанты, – кивнул Радик.

– Или техники у них не хватает, чтобы по всем правилам вести...

– Не хватает, – эхом отозвался он.

– Разобраться с ними надо. Железо у тебя есть?

– Есть.

Под курткой у Радика скрывался бесшумный «ПСС». И ножи метательные тоже в наличии – если вдруг что...

– Но лучше по-тихому, без стрельбы, – вслух рассуждал Нестарьев. – Мы в лес, они за нами. Из засады их возьмем. Узнать надо, кто такие...

– Узнаем.

Машина свернула на узкую, некогда асфальтовую дорогу – по ухабам в глушь лесную... «Девятка» свернула вслед за ними. Впрочем, уже и без того не оставалось сомнений на ее счет.

Нестарьев остановил машину.

– Только без суеты...

Они вышли из нее, неторопливо сошли на едва заметную тропинку. При этом Нестарьев попытался остаться у него за спиной, но Радик предугадал этот маневр и пропустил его вперед.

– Ты же командир, ты и веди...

– Да, конечно...

В голосе куратора чувствовалось напряжение.

Они прошли по тропинке метров двадцать, Нестарьев показал на более-менее густые кусты, призывая укрыться в них. Но опять же Радика он приглашал вперед.

Радик показал ему спину, но тут же резко развернулся обратно, выбрасывая перед собой руку, в которой зажат был готовый к бою «ПСС»... Опереди он куратора на доли секунды, у него бы не осталось иного выхода, как стрелять на поражение. Но Нестарьев не успел вывести свой пистолет на линию огня, он проигрывал ему добрую секунду, поэтому Радик промедлил с выстрелом, ожидая ответной реакции.

Нестарьев вовремя понял, что шансов у него нет, и застыл как статуя.

– Эй, ты че...

Окончить фразу Радик ему не позволил. Молниеносный удар в солнечное сплетение, и куратор бесшумным кулем оседает на землю.

Преследователей не видать. Да и не будет их. Они всего лишь спровоцировали неудавшийся спектакль в исполнении глупого умника Нестарьева. Сейчас они ждут, когда тот явится к ним с головой исполненного киллера. Пусть ждут...

Радик затащил его подальше в кусты, распоясал, ремнем связал ему за спиной руки. Тщательно осмотрел сначала его, затем себя – нет ли где «жучка». Вроде бы все чисто.... Да и тропинка как на ладони – все под контролем. Если вдруг появятся его пособники, церемониться с ними он не будет. Есть пистолет, есть ножи...

Пара хлестких оплеух привела Нестарьева в чувство.

– Убивать я тебя не хочу, – тихо, но жестко сказал Радик. – Смысла в том нет... Но если будешь грузить, не взыщи... За что в расход меня списали – срок вышел или как?

Нашли кого на мякине провести. Радик еще возле кафе почуял неладное, и этот трюк с «девяткой»... С одной стороны, даже обидно, что дилетанта против него поставили. Но, с другой стороны, это обнадеживало. Если в организации все такие тупые, как Нестарьев, то у Радика есть шанс выйти сухим из мутной воды.

– Или как... – раздосадованно прохрипел уже бывший куратор. – Дурака ты свалял. Не надо было Огаркова жалеть... Не промазал ты. Мы пробивали: служили вы вместе... Лучше бы ты сразу сказал... И с женой его спутался тоже зря...

– Про жену как узнали?

– А ты думаешь, что такой невидимый? – усмехнулся Нестарьев. – И где ты живешь, мы знаем, и кого к себе водишь... Ненадежный ты, а значит, ненужный...

– И что мне с тобой сделать? – спросил Радик.

– Убей... Я тоже уже ненужный, не так, так другие... Ты и сам знаешь, как у нас все серьезно...

– У кого, у вас? Есть подозрение, что госбезопасность здесь ни при чем.

– При чем. Но сбоку припека... Авторитетов уничтожают, а их коммерсантов под себя. Бандитские «крыши» снимают, свои ставят... Но толк в этом есть – и корыстный, и государственный...

– И руки у вас длинные?

– Да, очень... Мой тебе совет: застрели меня и застрелись сам...

– Совет принят...

Радик повиновался, но только наполовину. Застрелил Нестарьева, но себя убивать не стал. Он еще поживет...

К машине он выходил в обход тропинки. Шел бесшумно, сожалея о том, что нет на нем маскхалата. Но как бы то ни было, он первым заметил противника – двух парней, шедших по тропинке в обратную от дороги сторону. Они шли за ним. Он видел оружие у них в руках...

То ли они действительно были дилетантами, то ли Радик был большим мастером своего дела, так или иначе, он смог зайти к ним за спину и произвести всего два убойных выстрела...

Не он, а за ним вели охоту. Он всего лишь отстреливался. Но даже если бы он напал первым, не грызла бы его сейчас совесть. Дурная привычка убивать. Пока что не навязчивая привычка, а там кто его знает...

На машине Нестарьева он добрался до шоссе, там поймал частника, который и отвез его в дом, который стал для него уже чужим.

В подъезд Радик заходил с опаской. Не должен он был соваться на эту квартиру, но здесь деньги. Все, казалось бы, предусмотрел, а о тайнике с наличностью не позаботился, надо было вынести его за пределы дома... А денег было много, почти сорок тысяч в долларовом эквиваленте. Он мог бы, конечно, обойтись и без них, но глупо создавать трудности, чтобы их преодолевать. И паспорт фальшивый там...

Он поднялся на свой этаж, глянул на волосок, соединявший наличник с дверью, – все на месте, значит, непрошеных гостей нет. Но все же Радик постоял, прислушался – к наружным звукам и внутренним ощущениям. Нет, все спокойно...

Действительно, в квартире никого не было. Радик вскрыл тайник, сложил в сумку деньги, оружие, сунул в карман фальшивый паспорт, в кобуру под курткой – надежный «глок». Только собрался уходить, как в дверь позвонили.

Грешным делом он решил, что это пришли за ним. Но за дверью стояла Юля... И как он мог о ней забыть?

Надо было затаиться, дождаться, когда она уйдет. И все же Радик решил ей открыть. Осознавал, что совершает ошибку, но так хотелось побыть с ней хоть немного перед расставанием.

Дверь он открывал, не отрывая спины от прилегающей к ней стены. Пистолет наготове. Но Юля была одна, никто не пытался ворваться в квартиру вслед за ней.

– Ты куда-то собрался? – обеспокоенно спросила она.

– Уходить надо.

– Что-то случилось?

– Да.

– А я вина хорошего купила, – растерянно сказала она.

– Не до вина... Пошли...

Он первым вышел из квартиры, чтобы в случае чего принять удар на себя. Но ничего не произошло, они благополучно спустились вниз, сели к ней в машину.

– Поехали, к Терлецкому парку меня подбросишь...

Деньги у Радика были, оружие тоже. Осталось только добраться до брошенной в парке машины... Он не сомневался, что его преследователям известен номер его «Ауди». Но ведь номера машины можно переделать. Есть черная краска – запросто можно превратить «тройку» в «восьмерку», а букву «Р» подделать под «В». Если все же менты сядут на хвост, он сможет бросить машину и раствориться в городских кварталах, а если это случится за городом, то в лесу... Но в то же время на стоянке можно было напороться на засаду...

– Может, все-таки скажешь, что случилось? – спросила Юля.

– Да проблемы... С чеченцами проблема, – соврал Радик.

– И что теперь?

– Срочная эвакуация.

– Надолго?

– Возможно, навсегда...

– А как же я?

– Я еще вернусь. Я обязательно к тебе вернусь.

– Когда?

– Не скоро...

– Цветы не забудь купить. Пластиковые, на могилку...

– Что за черный юмор?

– Какое настроение, такой и юмор...

Юля взяла Радика за руку, его же ладошкой провела по своей щеке. Легкое, едва заметное вздутие, из-за толстого слоя косметики совсем незаметное.

– Что это такое?

– Артем ударил.

– Чего?! – вскипел он.

– Артем, говорю, ударил. Он узнал, что я ему изменила... Я думала, он меня убьет... Хорошо, что сил у него мало, – сам сознание потерял. Я врачей позвала, а сама к тебе...

– И что теперь?

– Срочная эвакуация. Вместе с тобой.

– Ты это серьезно?

– Серьезней не бывает...

– А как же твоя дочка?

– Она у бабушки... А я отключила мобильник, чтобы Артем не мог до меня дозвониться. Не будет связи, не будет шантажа...

– Логично... Как же он узнал?

– Выследил.

– А сейчас «хвоста» за тобой нет?.. – Радик развернул зеркало заднего вида на себя.

Но это мало что ему даст. Ночь, машины идут с зажженными фарами. Та самая ночь, в которой все кошки серы...

– Да не должно быть, – покачала она головой. – Он же меня уже выследил... Хотя кто его знает...

– Ничего, разберемся... Ты точно со мной уехать хочешь?

– Да.

– А куда?

– Куда скажешь, хоть в самую глушь...

– Хорошо, поехали со мной. Но если надоест, держать я тебя не буду...

– Не надоест.

– Поживем – увидим...

Радик понимал, что не должен был брать с собой Юлю. Но соблазн был настолько велик, что пришлось менять планы. Да и не мог он ее бросить на произвол, в лапы рогатому Артему...

– Не надо в парк, давай на Ярославское...

Машину свою он оставлял в Москве. Жаль, конечно, было расставаться со своим железным красавцем, но с ним так легко было спалиться. Сам бы он, может, и выкрутился, а с Юлей – вряд ли.

– Кто-нибудь знает, что ты ко мне поехала? – спросил он.

– Нет.

– Но Артем все равно будет искать тебя у меня...

– Да, наверное. А что?

– Ничего...

И ее машина не совсем надежна, решил Радик. Артем может объявить ее в розыск вместе с самой Юлей. Но когда это случится, они будут уже далеко.

В северные края они поедут... Там и холодней, да и родственников нет. Но именно в том и заключалась привлекательность этих районов. Ведь в первую очередь его по южным направлениям будут пробивать, начнут искать по родственникам, по знакомым... Да, в северных краях не сахар, зато там народ спокойный и не злой. И к беглым зэкам там, говорят, с пониманием относятся. А Радик хоть и не зэк, но, считай, беглый. Зато при деньгах. И паспорт фальшивый есть. Купить бы справную избу где-нибудь в симпатичной деревеньке да жить там с Юлей. Жила же она с Денисом в тоскливых казахских степях, не сбежала же. И от него не сбежит. А он все сделает для того, чтобы она была счастлива. Со временем даже в Москву тайком нагрянет, Аленку, дочь ее, выкрадет, к матери отвезет...

Радик улыбнулся. Не так уж и плохо все складывается... А ему еще казалось, что он в жизненный тупик угодил. Нет, жизнь только начинается... А грехи свои он замолит. В северных краях много церквей и монастырей, святые там места...

«Мерседес» с приглушенным, а оттого комфортным гулом шел по слабо освещенному шоссе. Впереди – гаишный пост. Радик невольно напрягся, но бог миловал – их не остановили. Это знак. Значит, и дальше все будет хорошо... Но расслабился он лишь после того, как машина прошла Сергиев Посад.

– Ты что-то там про вино говорила, – сказал он.

– Хочешь? – встрепенулась Юля.

– Да можно...

– Там пакет на заднем сиденье. Правда, придется из горлышка...

– Ты не поняла. Сейчас я не буду. Ты же не можешь все время за рулем, подменить тебя надо. Потом.

– Когда потом?

– До Вологды за ночь доедем. Там и переночуем... Вернее, переднюем... Днем нам лучше не светиться...

– А ночью опасно ехать.

– Наоборот, ментов меньше.

– А бандиты?

– А за это не волнуйся...

Радик вытащил из кобуры «глок», любовно провел ладонью по затвору-кожуху. В другой ситуации он бы растревожил Юлю, но сейчас этим он добился обратного эффекта – она стала успокаиваться. И без того она понимала, что Радик не даст ее в обиду, а сейчас получила умиротворяющее тому подтверждение...

В Ростове они заправились, в Ярославле остановились возле работающего ресторана.

– Ты здесь оставайся, а я пойду что-нибудь захвачу в дорогу. В машине перекусим...

Радик понимал, что ресторан – как минимум полчаса, а то и больше. Вдруг какая-нибудь сволочь там нарисуется, пока они будут столоваться? Уж лучше договориться с официантом, чтобы он принес заказ прямо в машину...

Глава 25

Зрение у Артема хорошее, да и стоянка перед рестораном облита неоновым светом ночных фонарей – издалека и без бинокля видно, как выходит из машины Радик. «Ну да, голод не тетка...»

Артем похвалил себя за то, что догадался снабдить жену не только мобильником, но и радиостанцией такого же размера. В Ярославле сотовый не работает, а эта штука сечет радиофишку влет и в длиннющем радиусе... «Ну, отзывайся, шалава...»

– Ну что тебе? – Юлька чуть не плачет.

Понятное дело, хреново ей... Ничего, скоро еще хуже будет... Артем еще не знал, что конкретно сделает с ней, но кнут ей вместо пряников обеспечен...

– Что, когда жрать охота, то и тебя мало, да? – злобно прошипел он в трубку. – Чем вы там занимаетесь?..

Артем не только радиостанцию предусмотрел, он еще и «жучок» в сумочку к Юльке вживил – все слышно, о чем у нее в машине говорится. Плюс радиомаяк в ее «Мерседесе», чтобы передвижение издалека отслеживать, само собой, оставаясь вне подозрений...

– Ничем...

– Щимитесь, да?.. Ладно, сделаешь дело, все прощу. Отвечаю!..

– Я уже устала, – истерично заныла Юлька.

– Ты когда его напоишь?

– Не хочет... В Вологде, сказал, в гостинице. Ночь ехать, день отдыхать...

– Пусть в гостинице. Лишь бы дело сделала... Все тебе прощу.

– Ты же знаешь, ничего больше не будет, – простонала она. – Ты один останешься... Только ты один...

– Верю, верю... Помни, я рядом. Постарайся побыстрей...

Артем отключил радиостанцию, бросил ее на переднее сиденье. Закурил... Кто знает, может, Юлька и права насчет трех мужчин в ее жизни. Дениса уже давно нет, скоро и Радик ласты склеит, останется только Артем – и не с кем ей будет больше изменять... А может, и фигня все это. Если ей верить, то Артем должен был завалить Дениса, а Радик – его самого. Ну, с первой частью, да, все в тему. Но так он же Радика замокрит, а не наоборот... А потом и Юлю к нему бы до кучи... Но положа руку на сердце – жаль бабу. Артем всерьез думал, что такой женщины ему больше не найти... И если он сможет простить ей измену, то все у них наладится... Если сможет... А если нет, то не факт, что поднимется рука... А если поднимется, то, возможно, тут же опустится. Слишком жирно это для Радика, чтобы Юлька с ним на том свете жила... А может, все-таки не дрогнет рука. Сначала его, а потом ее...

Но Радика он сразу убивать не станет. Юлька должна зарядить вино не ядом, а убойным транквилизатором. Отключится Радик, Артем его спеленает и вывезет куда-нибудь в глухое место. В глаза этому уроду заглянуть хочется, за Юльку спросить. А потом уже и в расход – медленно и мучительно для него. Пусть как можно дольше осознает свою вину...

Мимо, притормаживая, прошла машина с затемненными стеклами, остановилась. Номера до неприличия забрызганы дорожной грязью. Артем напрягся... Радик говорил что-то про чеченцев. От них типа скрывается. В общем-то, это походило на правду... Но ведь «чехи» охотятся за Радиком, и если они его грохнут, пусть будет так. А если Юльку вместе с ним?.. Что ж, значит, судьба... На всякий случай Артем нащупал рукоять «беретты». Он ничего не боится, но плохо, что нет у него крутых бойцов на подхвате: не хочется впутывать братву в свои семейные дела. А самого Радика он потянет с большим трудом, силенок для этого маловато. Ему бы сейчас в больнице лежать, а он в гонках без правил участвует...

Машина с затемненными окнами постояла немного и продолжила путь еще до того, как Радик вышел из ресторана... Не похоже на то, что это были чеченцы. Они бы со своей жертвой церемониться не стали. Расстреляли бы его прямо на месте... Артем задумался. Может, и ему не мудрствовать лукаво – взять волыну да сделать Радика, когда он будет садиться в машину?.. Но ведь Радик не лыком шит, он такой волк, что на подходе почувствует опасность... Нет, не надо торопить события, пусть все идет своим чередом...

* * *

Утро, светает. Но Радику казалось, что сумерки не разжижаются, а, напротив, сгущаются. Но эту пасмурную иллюзию в нем создавала сама погода – ненастная, холодная, ветреная, снег с дождем. А еще хмарь в голове. Всю ночь он не спал – вел машину, но это для него семечки, поэтому не устал. И все равно сознание окутано вязким колыхающимся маревом... Но душу тревожило не это, смуту в ней поднимало дурное чувство жизненного тупика, и не грядущего, а того, в который он уже уперся...

Кемпинг в окрестностях Вологды не радовал глаз. Неказистые дощатые домики, запустенье и мертвая тишина. Администраторша с красным носом, закутанная в пуховый платок, смотрела на них с удивлением и насмешкой. Вроде бы и машина у них приличная, а для постельных развлечений выбрали такую дыру. Но Радика такой вариант вполне устраивал. Главное, что людей здесь очень мало и в случае чего есть где развернуться. И домик, ключи от которого он получил, ему понравился – прежде всего своим местоположением: из окна отлично просматривалась аллея вдоль целого ряда таких же строений.

Обстановка внутри домика самая что ни на есть затрапезная, вместо батареи парового отопления – мощный калорифер, постель заправлена чистым, но сыроватым бельем.

– Брр! – через силу улыбнулась Юля. – Ну, занесло же нас... А эта, с красным носом, смотрела, как будто мы извращенцы какие-то...

– Вот когда у тебя будет такой нос, тогда и ты сможешь о людях так думать...

– Еще чуть-чуть в таком холоде, и не только нос покраснеет...

– Ничего, обогреватель работает, сейчас тепло будет... А пока я тебя согрею...

Радик попытался облапить Юлю, но она мягко выскользнула из его объятий.

– Еще успеешь... – увертливо улыбнулась она. – Я бы лучше душ горячий приняла...

– Забудь.

– Ну вот, сразу забудь. Хотя бы помечтать... А может, глинтвейн сделать, а? Кардамона, корицы и муската у нас нет, но нам бы его просто до кипения довести. Или хотя бы подогреть...

– Как? На чем?

– Это ты у меня спрашиваешь? Ты же в разведке служил...

– Служил, – улыбнулся Радик.

И киллером был, мысленно добавил он. Опасность этой профессии сама по себе предусматривала внезапную смену обстановки, поэтому сумка, которую он взял с собой, была не простой, а тревожной – если в переводе на язык военных. Там было все для того, чтобы освоиться в экстремальных полевых условиях. Даже нож выживания был – выполненный из высокопрочной стали клинок, которым можно было резать металлические тросы и канаты. Но главная фишка заключалась в пустотелой рукоятке, в которой хранился НАЗ, носимый аварийный запас – от рыболовных принадлежностей до презерватива, который мог использоваться в качестве резервуара для воды.

Не долго думая, Радик достал из сумки примус на сухом спирту, алюминиевую кружку, откупорил бутылку вина... Через десять минут глинтвейн был готов и разлит по стаканам.

Он и сам не прочь бы глотнуть горячего вина, и ему понятна была радость, которой зажглись Юлины глаза. Но не понравилась суматошная каверзность в ее взгляде. Как будто она задумала что-то нехорошее...

– Ну, что, на брудершафт? – спросил он.

– Да, – улыбнулась она.

Взгляд беспокойно дернулся, а потом неестественно как-то уставился в окно, по лбу пробежала тень тревоги. Неужели кого-то увидела?

Радик подошел к окну. На улице никого, зато в стекле отразилась Юля. Она что-то быстро бросила в бокал с вином...

Он мог бы схватить ее на месте преступления, но все же дождался, когда она успокоится, и только затем обернулся к ней.

– Нет никого.

– Значит, померещилось, – натянуто улыбнулась она. – Вино остывает...

– Да... Ну, за нашу любовь!

Они выпили на брудершафт. Вернее, выпила она, а Радик лишь изобразил процесс. Он нарочно держал голову так, чтобы его стакан оставался вне поля ее зрения. Ковер на полу старый, грязный, но он приглушил шум выливаемого вина.

Поставил пустой стакан на пол, покачнулся, как бы невзначай схватившись за сумку – чтобы поставить ее на место, где зияло винное пятно. Поставил, обессиленно опустился в кресло, закатил глаза, провел рукой по взмокшему лбу.

– Что с тобой? – всполошилась Юля.

Странное дело, он сам видел, как она бросила таблетку в стакан с вином – ясно, что хотела отравить, ясно, что сейчас ему должно было стать плохо. Но ее беспокойство казалось неподдельным...

– Да хреново что-то... Сейчас... Сейчас все пройдет...

Радик попытался встать, но сам же вернул себя на место. Закрыл глаза, немощно уронил голову на грудь.

– Сейчас, сейчас, – пробормотал он, как бы на последнем издыхании откидываясь в кресле.

Несколько раз на затухающих импульсах дернул ногой и затих... Ушки на макушке, чувства на острие восприятия...

– Неужели все? – с ужасом пробормотала Юля.

Минуты три-четыре она не подавала признаков жизни. Затем тихонько подошла к нему, взяла его руку, нащупала пульс. Еще через какое-то время послышался ее голос:

– С ним все. Еле дышит, пульс очень слабый... Хорошо...

Писк отключаемой трубки. По телефону с кем-то разговаривала... Теперь Радику было ясно, почему его одолевало чувство жизненного тупика. Химерной оказалась его надежда на счастье с Юлей. Он ехал с ней к новой жизни, а она вела его в тупик... Неужели все это время она работала на Нестарьева и организацию, которую он представлял?.. Если так, то сейчас здесь появятся гости...

Радик не исключал мысль о том, что Юля может быть носителем прослушивающего устройства. И потому, молниеносно вскочив с кресла, сразу зажал ей ладонью рот. Дальше – грамотно пережал сонную артерию, так, чтобы она не осталась после этого защемленной. Отключил ее, спрятал за кровать, затаился. И дождался, когда в номер ворвутся заказчики не совершенного ею деяния...

Заказчик был в единственном экземпляре. И звали его Артем... Он стоял посреди комнаты с видом только что летевшего в атаку кавалериста, но сбитого с коня взрывной волной. Бледный, растрепанный, в какой-то степени жалкий. И невдомек ему, что в шкафу засел неприятель...

– Пушку брось! – открывая дверцу, потребовал Радик.

Оказывается, гэбэшная организация здесь ни при чем. Юля действовала в угоду своему мужу.

– Травануть меня хотел? – мельком глянув на вывалившийся из руки пистолет, жестко спросил он.

– Нет, усыпить, – с досадой прогнусавил Артем.

Радик развернул его к себе спиной – лицом к двери, сам встал сбоку от окна. Мало ли что – может, где снайпер затаился...

– А потом?

– Суп с котом... Кончай со мной, да побыстрей...

– Это всегда успеется.

– А что, сможешь завалить? – За кривой ухмылкой Артем прятал сдерживаемый, но все же выпирающий наружу страх.

Конечно же, он не хотел умирать.

– Легко... Ты один?

– Нет... То есть да... Не хочу, чтобы братва рога мои видела... Как же ты мог, а? Она ж моя жена...

– Заткнись!..

– Ты не можешь меня убить, – еще больше раскис Артем.

– Почему?

– Я же тебя не смог... А у меня, между прочим, проблемы были...

– У меня тоже проблемы. От них и бегу... Это я в тебя стрелял, мою ты пулю поймал. Это не промах, это с умыслом... Так что счет по форам «один-один»...

– Стрелял зачем? Из-за Юльки?

– Нет, заказ на тебя был...

– Ты чо, киллер?..

– Теперь уже все равно. Во всяком случае, для тебя...

– Э-э, но так нельзя... Ну, убьешь меня, что дальше? На Юльке женишься?.. Так она тебя предала... Э-э, да она меня предала...

– Да нет, меня... Вы оба от меня хотели избавиться...

– Где она? Ты что, грохнул ее, да?..

– Хватит болтать. Помолись лучше. Покайся. Вспомни все свои грехи...

Профессиональный киллер не должен подпускать к себе сентиментальную блажь. Он должен убивать сразу... Но Радик уже не киллер. Он начинает новую жизнь. И плевать, что она начнется с убийства...

– Эй, ты не торопись... Давай договоримся...

– Вот-вот, вспомни, с кем ты договаривался, с кем нет, – усмехнулся Радик. – Вспомни, кого ты прощал, кого убивал...

– Тебя прощал!

– Мы квиты... Подумай, покайся. Время у тебя еще есть. Целых две минуты...

– Давай договоримся!..

– Две минуты.

– Да погоди ты!

– Одна минута!

– Постой!..

Нажатием на спусковой крючок Радик освободил предохранитель, с характерным щелчком встал на боевой взвод ударник. Это предупреждение, и если Артем не уймется, грянет выстрел.

Артем замолчал, обхватив голову руками, но выстрел все же прозвучал. Щелкнуло лопнувшее стекло, и разлетелся вдребезги круглый осветительный плафон над дверью.

– Ложись! – сам того от себя не ожидая, крикнул Радик.

И Артем интуитивно подчинился ему. Упал на пол, и в это время в комнату ворвался ураганно-свинцовый смерч. Пули с легкостью пробивали дощатые стенки, крушили мебель и посуду на столе. Одна пуля выковырнула кусок пола под самым носом у Радика, но ему повезло. И Юля, которую он закрывал своим телом, тоже уцелела.

Она открыла глаза как раз в тот момент, когда все стихло.

– Что здесь такое?

– Лежи молча, – одернул ее Радик.

Да, он укрывал ее собой от пуль, но нежных чувств к ней уже не было. Она предала его... Возможно, он разберется во всем; быть может, простит. Если останется жив...

Судьба готовила ему один удар – в лице Артема. Радик выкрутился, но тут же попал под другой... Это могли быть бандиты Артема. Но скорее это была другая сила...

Артем тоже уцелел в передряге. Оторвал голову от пола.

– Твои? – резко спросил Радик.

– Нет... Я один был... Мои бы по мне стрелять не стали...

Его пистолет так и оставался лежать на полу, он потянулся за ним. Но Радик его осадил.

– Лежать!

Он не стал высовываться в окно. Для того чтобы осмотреться, воспользовался пулевыми отверстиями в стене. К домику осторожно, но с размахом шли возмутители спокойствия – убойный квартет из четырех молодчиков в одинаковых кожаных плащах. И вооружены все тоже однотипно – спецназовские автоматы «ВАЛ» с глушителями. Они шли, на ходу неторопливо меняя магазины. Вот-вот на дом должен был обрушиться шквал огня. Четыре автомата умножить на двадцать патронов в обойме...

– Уходим! – заорал Радик.

Он с силой схватил Юлю за шкирку, словно плюшевую куклу оторвал от пола. Оттолкнув замешкавшегося Артема, рванул к двери, лбом открыл ее. Вместе с ней падая на землю, успел оглядеться по сторонам. Никого. Только соседние домики смотрят на них безжизненно-равнодушными глазницами окон. Опасность надвигалась с одной стороны...

Радику ничего не стоило включить форсаж, пробежать десяток метров, отделяющих его от прохода между домиками. Там, наверное, забор, но преодолеть его легко... Но с ним Юля... Хоть она и сука, но бросать ее нельзя... Или можно...

– Даже не думай об этом!

Артем полулежал на земле, как и он, под прикрытием железобетонных блоков, на которых стоял домик. В руке у него пистолет, но его ствол смотрит в сторону вероятного появления противника. Зато взгляд простреливает Радика насквозь. На ноге растекается кровавое пятно. Да он, оказывается, ранен...

– Меня ты можешь застрелить, – сказал он. – А Юльку не оставляй...

– И пристрелю, надо будет, – скривился Радик.

– Не надо стрелять, не надо... – хватаясь за голову, взвизгнула Юля.

И в этот момент снова защелкали по доскам пули, звон недобитых стекол, визг рикошета...

Радик подозревал, что противник видел через окно, как открылась дверь. Значит, сейчас будет не только обстрел. И точно – из-за угла дома под огневым прикрытием выскочил черт в плаще. Но его появление не застало Радика врасплох... В опытных руках пистолет «глок» страшное оружие. Поразительная точность и кучность боя, отсутствие отдачи. Два выстрела слились в один. Артем тоже выстрелил. Но его пулям достался уже труп.

– Мы – супер, братишка! – осклабился он.

И в сознание гулом закручивающейся по спирали стрелы ворвался фрагмент из памяти. События многолетней давности, лес, учения, условный противник. Радик со своей группой смог выполнить поставленную задачу. Задорный взгляд Артема, его слова: «Мы – супер, братишка!»

– Не говори гоп!

Этими же словами Радик ответил ему и тогда.

– Прорвемся!

– Если у них гранаты, то нам филей!

Только он это сказал, как в доме на пол что-то упало и тут же рвануло так, что клочками по закоулочкам пошли вырванные с гвоздями доски. К счастью, Радик вовремя пригнул голову. Юля и без того лежала в позе «Вспышка с тыла!». Артем тоже вовремя сообразил, что надо вжаться в землю... Но если бы на этом все закончилось...

Гранаты явно были не американского производства – с девятисекундной задержкой. Запалы явно отечественные – на все про все каких-то три секунды. Упадет граната, даже отпихнуть от себя не успеешь. А они сейчас посыплются как из рога изобилия, и не в дом, а за него. Это азбац... Но Радик не хотел умирать. Знал, что не выживет в этой передряге, но все равно хватался за жизнь.

– Если можешь, давай за мной! – крикнул он и, не дожидаясь, когда Артем последует за ним, ворвался в домик, развороченное нутро которого затягивалось едким тротиловым дымом.

Этот дым в какой-то степени послужил ему маскировкой. Он выглянул из окна в тот момент, когда засевший за бетонным столбом молодчик замахивался, чтобы швырнуть гранату. Надо было быть мастером самой высокой пробы, чтобы за отпущенное время поразить такую цель. Радик выстрелил с ходу, и граната взорвалась под ногами умирающего противника. Но это было только начало. Радик успел подстрелить еще одного в суматохе выскочившего из укрытия противника, прежде чем уцелевший наемник обрушил на него всю свою свинцовую злость. Падая на пол, Радик почувствовал, как в левый бок ткнулась пуля. Он уже лежал, когда вторая пуля вырвала из его головы клок волос вместе с кожей. Скользящий удар по черепу жуткой болью скрутил мозги в бараний рог, но сознания он все же не потерял. И услышал, как в стане противника рванула одна граната, затем вторая. И сразу же стало тихо...

Оказалось, это Артем догадался разоружить первого покойника, воспользовался его гранатами. А поражать ими цель он умел...

Но Радик не расслаблялся. Может, они с Артемом и супер, но эта сиюминутная смычка не могла вернуть им навеки утраченную дружбу. Как они были, так и остались врагами...

* * *

По щеке у Радика стекала кровь, левой рукой он держался за бок, под пальцами кровяная жижа. И Артему досталось. Одна нога прострелена, но, как это ни странно, он крепко стоял на своих двоих. И на кровоточащую рану на плече не обращал никакого внимания. Он был ранен в руку, в которой держал пистолет. Держал уверенно...

– Ну вот, я же говорил, прорвемся! – широко улыбнулся он, обращаясь к Радику.

– Прорвались, – кивнул тут.

– И Юльку спасли, да?

– Спасибо вам...

Юля сидела на земле и со слезами на глазах смотрела на своих любимых мужчин... Не виновата она была в том, что изменила Артему. Как не виновата в том, что предала Радика в угоду мужу... И хорошо, что Радик жив. И хорошо, что Артем больше на него не злится. Они вместе отбивались от врага, значит, они снова друзья... Радик все поймет и оставит их двоих с миром. Она будет скучать по нему, но жить с Артемом. И никогда больше ему не изменит... Она готова была поклясться в том прямо сейчас, перед ними обоими...

– Слышишь, спасибо нам! – Артем задорно подмигнул Радику. – А помнишь, как мы спасли ее от Денисика? «Уазик» увели, по степи гнали...

– Помню, – напряженно улыбнулся Радик.

Похоже, он еще не понял, что с враждой покончено. Но ничего, Артем убедит его в том. Он умеет убеждать... Юля укрепилась в уверенности, что все плохое уже позади... Только непонятно, почему они не уходят отсюда? Ведь стрельба здесь была, гранаты взрывались. Милиция в любой момент нагрянуть может... Но им видней. Пусть стоят, пусть говорят, пусть вспоминают. Это как трубка мира, чтобы ее раскурить, нужно время...

– А потом она нас благодарила. Сначала меня отблагодарила, потом тебя... Она и сейчас тебя благодарит, да? – все так же весело спросил Артем.

Юля понимала, что он имеет в виду ее супружескую измену. Но чтобы не создавать напряжения, вынужденно улыбнулась.

– Это долгий разговор, – поморщился Радик.

– Ничего, у нас еще будет время, да? Обо всем поговорим... Ты киллер, да?

– Я не хотел бы об этом говорить.

– Не хочешь, а надо... У тебя проблемы, да? Может, я помогу их решить? На работу к себе возьму. Как за каменной стеной будешь...

– Исключено, – покачал головой Радик. – У меня свои планы...

– За кордон уйдешь?

– Может быть...

– Юльку с собой забирай.

– А ты ее отпустишь? – с сомнением посмотрел на него Радик.

– Да запросто... Мы же с тобой друзья, да? Моя баба, твоя баба... Я даже знаю, куда вы поедете!..

Юлю с силой тряхнуло изнутри, когда Артем неожиданно резко вскинул руку с пистолетом и выстрелил в Радика. Но тот, похоже, ожидал коварного выпада с его стороны. И даже опередил Артема на какие-то доли секунды. Что, впрочем, не спасло его самого от пули...

Сила удара отшвырнула Артема на метр назад, наземь он падал уже с остановившимися навеки глазами. Пытаясь преодолеть навалившуюся дурноту, Юля бросилась к нему. Надежды тщетные – он был мертв. Пуля попала точно в сердце...

Радик лежал на земле, закрывая рукой рану в области печени. Глаза открыты, но в них едва теплится жизнь... Присутствие Юли он уловил скорее интуитивно, нежели зрительно, с трудом сфокусировал на ней взгляд. Улыбка на губах едва обозначилась, и сколько в ней было душевной боли и печали...

– Так должно... было быть... Это тупик... Не забывай...

Как будто ток пробежал по его нервам. Он дернулся и окоченело застыл. Стекленеющий взгляд безжизненно устремился в темное, хмурое небо над головой. Такое же темное, как тупик, о котором он говорил... Одна «сосна» свалилась на другую, упали обе.

С надрывным стоном, в отчаянии Юля обхватила руками голову и, отдавшись во власть первобытных инстинктов, скорбно заголосила... Не было больше «трех сосен», в которых она заблудилась и застряла. Она еще молода, впереди широкие жизненные просторы. Но ей не хотелось никуда идти. Казалось, жизнь навсегда потеряла всякий смысл...

Content

Колычев Владимир Кондуктор, нажми на тормоза

Владимир Колычев Кондуктор, нажми на тормоза!

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть вторая

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть третья

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25