Колычев Владимир

Убить Беллу

Владимир Колычев Убить Беллу

Глава первая

1

Ночь. Ярко светят придорожные фонари. Но все равно мрак. Прежде всего в голове у Лелека. И у Болека. Эти парни сами придумали себе такие клички. Лелек любил снимать «лялек», а Болеку нравилось делать им больно.

– Новый анекдот про блондинку слыхал? – спросил Лелек.

Он сидел на пассажирском сиденье новенькой «девятки» и взглядом сканировал пространство по правому борту в поисках какой-нибудь припозднившейся «ляльки».

– Зарядишь – услышу, – вяло отозвался Болек.

Его дело вести машину. А за добычу в ответе его дружок. Он спец по съему – ему и карты в руки.

– А это, значит, блондинке череп вскрыли, а там всего одна извилина, да. И та слева направо тянется. Хирург в непонятке, да. Короче, он по этой извилине скальпелем полоснул. И что думаешь? У блондинки уши отвалились. Нормально?

– Да они по жизни тупые, эти блондинки.

– А это, знаешь, почему блондинок в треугольных гробах хоронят? Они как только глаза закрывают, сразу ноги раздвигают, – продолжал хохмить Лелек.

– В натуре, и тупые, и шлюхи по жизни, – осклабился Болек.

– Потому-то бояться нам, братуха, нечего. Этим дурам за кайф перепихнуться. Думаешь, кто-нибудь из тех кобыл к ментам побежал? Не-а, они нам хором спасибо говорят...

Лелека распирал охотничий азарт. На их с Болеком счету четыре изнасилованные блондинки. Сегодня должна быть пятая. Но что-то не идет зверь на ловца. Уже первый час ночи, а ни одной достойной кандидатуры на горизонте... Хотя нет, на троллейбусной остановке что-то фигурирует.

А ведь это девчонка. И какая! Длинные роскошные волосы, короткая юбочка, стройные ножки. Осталось только оценить, какая у нее мордашка.

– Болек, тормози!

Лелек выскочил из машины, оглянулся по сторонам. Что за черт! Только что на этом месте стояла отпадная телка. А сейчас никого. Как испарилась... Может, померещилось? Может, и не было никакой биксы?.. Странно, вроде не глотал он сегодня «колеса» и грибками галлюциногенными не баловался.

Лелек озадаченно почесал затылок, медленно повернулся к машине. Но шагнуть к ней не успел. Сзади послышался звонкий голосок:

– Вы кого-то ищете?

Как ошпаренный Лелек крутанулся на сто восемьдесят градусов. Перед ним стояла та самая телка с белыми волосами. Только стрижка у нее короткая. Все-таки глюкануло его слегка. Потому и волосы длинными показались.

Мордашка у девчонки супер – синие глазки, вишневые губки, все как на картинке. Короткий топик открывал плоский загорелый животик. У Лелека аж скулы свело, так вдруг захотелось провести по нему языком. И не только...

– А тебя ищу! – выпалил он.

– Кто ищет, тот всегда найдет, не правда ли? – многообещающе улыбнулась блондинка.

– Ты куда-то едешь?

– А ты что, хочешь меня подвезти?

– А то... Смотрю, девчонка на остановке стоит. Холодно, думаю. Надо бы обогреть...

– Холодно? – удивленно посмотрела на него девчонка. – Да где ж холодно? Двадцать градусов по Цельсию...

Лелек с трудом сдержал ухмылку. Все-таки не зря про блондинок ходит столько анекдотов.

– Да это так, к слову... Ну так что, поехали?

– Куда? – глупо захлопала глазами белокурая кукла.

– Ну, куда Болек повезет, туда и поедем.

– А мне никуда не надо... Разве что просто прокатиться.

– Так о чем разговор, прокатимся!

– Вообще-то мама не велит мне кататься с незнакомыми парнями.

– Да? Ну тогда давай познакомимся. Я – Лелек. А это мой дружбан – Болек.

– Как забавно! А я – Света... Выходит, мы уже знакомы?

– Конечно! Мы знакомы, и ты можешь ехать с нами. Поехали?

– Поехали.

Лелек галантно распахнул перед Светой дверцу. Она села на его место, а он устроился сзади. Так удобней будет держать ее под контролем.

– А ты что, живешь в этом районе? – спросил он.

– Почему ты так решил?

– Ну так тебе ехать никуда не надо, потому и решил.

– Нет, я не здесь живу. Я в компьютере живу.

– Шутки у тебя какие-то байдовые.

– Я не шучу... А может, и шучу, сама не знаю...

– Тупишь ты.

Лелек ожидал, что девчонка обидится. Но вместо кислой мины на лице появилась радостная улыбка – как будто ей только что впарили комплимент. Дура. А может, в самом деле с процессора упала?.. В натуре, замороченная она какая-то. Да и сам Лелек заморочился с ней. Не зря же на глюки его пробило, когда он ее увидел. Глюк-девочка какая-то...

– А ты не боишься, что мы изнасилуем тебя и убьем? – вроде как в шутку спросил он.

– Нет, – мотнула она головой. – Я номера вашей машины запомнила.

Хо-хо!.. Никакая она не виртуальная дива. Просто дура. И приколы у нее шизоидные. Да, не зря блондинок считают непроходимыми тупицами.

– Свет, а ты знаешь, что делать, если блондинка швырнула в тебя гранату? – насмешливо спросил Лелек.

– Не знаю.

– Выдернуть чеку и швырнуть ее обратно. Поняла?

– Не поняла.

– Я так и знал, что ты не поймешь.

Машина выехала за город, свернула в темный подлесок.

– А куда мы едем? – забеспокоилась девушка.

– Уже приехали! – останавливая машину, осклабился Болек.

– Свет, а ты знаешь, что делает блондинка, когда покупает велосипед? – спросил Лелек.

– Не знаю.

– Первым делом она снимает седло.

– Зачем?

– А ей без него приятней ездить... Хочешь, мы тебя на велосипеде покатаем?

– Нет.

– Ты же блондинка. Ты не умеешь говорить «нет».

– Умею.

– Но ведь нам-то все равно, «да» ты скажешь или «нет». Все равно ведь мы тебя будем любить... Правильно тебе говорила мама, не садись в машину к незнакомым мальчикам...

– Вы... Вы хотите меня изнасиловать? – задыхаясь от возмущения, спросила Света.

– Мы тебя хотим. И мы будем тебя иметь, – ощерился Болек.

Он потянулся к девушке, чтобы схватить ее за руку. Лелек попытался обхватить ее руками за шею. Но Света с неожиданной для нее ловкостью увернулась, открыла дверцу и выскочила из машины.

Насильники рванулись за жертвой. Лелек нагнал ее на счет «два». На счет «три» он собирался сбить ее с ног. Сейчас повалит ее на землю, запустит руку под короткую юбку, будет мять упругую, отнюдь не виртуальную плоть... Но Света вдруг резко остановилась и выпрыгнула высоко вверх. Лелек мог созерцать ее красивые длинные ноги. Правда, это длилось не более одного мгновения. Девушка в прыжке развернулась к нему лицом, и ее правая нога устремилась в том же направлении. Пятка стремительно приближалась к его лицу. И он просто не в состоянии был защититься...

Болек значительно отстал от своего дружка. И сейчас потрясенно наблюдал, как сумасшедшая блондинка совершила невероятное – с прыжка зарядила Лелеку пяткой в лоб. Не по-детски сильный удар. Не всякий каратист на такое способен... У них что, в виртуальном мире все такие прыгучие?..

Света мягко опустилась на ноги. Белые волосы, белый топик. Но сейчас Болек видел ее в темном свете. Как будто черная пантера надвигалась на него. Движения плавные, мягкие, но сколько в них силы и натиска. В хищных глазах презрительная насмешка. А в руке... В руке самый настоящий пистолет.

– Знаешь, что делать, если блондинка швырнула в тебя гранату? – с издевкой спросила Света.

– З-знаю... – пролепетал Болек.

– А вот и не знаешь. Потому что мою гранату обратно не перебросишь. И можешь не сомневаться, мой пистолет снят с предохранителя...

– Я... Я не сомневаюсь...

– Вот и отлично.

Болек не заметил, как исчез пистолет. Вместо него Света крутила в руке наручники... Ну чисто компьютерный гейм...

– Руки вперед и ко мне. И даже не думай брыкаться.

Болек с опаской сделал несколько шагов вперед, протянул к ней руки. И тут до него дошло, что у него есть шанс. Парень он крепкий, удар у него сильный. И, если повезет, он сможет вырубить эту виртуальную каратистку. Потом перед пацанами будет хвастаться...

Но, увы, хвастать нечем. Блондинка ударила на опережение. Сильный удар в живот сложил его буквой «зю» и поставил на колени. Сил сопротивляться не было, и девушка легко завела его руки за спину – стянула их стальными браслетами.

– И знаешь, кто сочиняет анекдоты про блондинок? – спросила Света. И сама же ответила: – Злобные и некрасивые брюнетки. От зависти... Но ты же не только анекдоты любишь. Ты еще и самих блондинок любишь. Люби себе на здоровье, я не против. Но насиловать их не надо...

– Я... Мы... Мы не хотели... Мы пошутили. Это шутка была...

– А это ты в милиции расскажешь.

– Так ты что, из милиции?

– Ну вот, а говоришь, блондинки глупые. А сам тупее валенка. Ну конечно же, я из милиции. Как ты сразу не догадался?

– Сама... Сама ты тупая... Ты ничего не докажешь! Не было ничего. Ничего же не было!

– А на прошлой неделе было? А на позапрошлой было? Сколько изнасилований за тобой, дружок? За все и ответишь!

– Нет, ты ничего не докажешь! – упрямился Болек.

– Докажу. Хотя бы потому, что у нас не обыкновенная милиция. Мы – виртуальная полиция. У нас свои законы...

Трудно было понять, всерьез она говорит или прикалывается. А может, в самом деле есть виртуальная полиция?..

2

К обычным людям смерть приходит в черном и с косой, к мухам – в трусах, в майке и с газетой. Лариса была человеком, но не обычным. Хотя бы потому, что служила в необычном отделе под руководством необычного начальника. И если к ней заявится смерть, то именно в образе этого начальника – прическа в стиле «враг не пройдет», майорские погоны и сигарета «Мальборо» без фильтра и в мундштуке. Правда, смерти Лариса не боялась, как и свою начальницу – майора Званцеву. Звал же кто-то эту стерву на должность начальника отдела.

Вообще-то Ларису тоже в этот отдел позвали. И кое-кто за глаза также называл ее стервой. Словом, начальник и подчиненная стоили друг друга. Только Званцева в звании майора, а скоро станет подполковником. А Лариса всего лишь навсего – лейтенант. И еще неизвестно, станет ли старшим. Во всяком случае, пока в этом мире есть Званцева, не видать ей третьей звездочки на погонах как своих ушей. И без тринадцатой зарплаты можно остаться. Суеверие здесь ни при чем.

Арину Викторовну в отделе называли «баба-огонь». Может быть, потому, что дыма без огня не бывает. А дымила майор безбожно. В кабинете у нее не продохнуть. Хоть бензопилу бери да нарезай табачные клубы на кубометры.

– Ну и как все это называется? – хмуро, исподлобья смотрела она на Ларису.

– Что – все?

– Ну, все это.

Лариса прекрасно знала, что имеет в виду начальница. Просто хотелось ее немного позлить.

– Что – это?

– Ты ваньку-то не валяй! – вспылила Званцева.

Кто-то умный заметил, что легче всего накаляются холодные отношения. А между Ларисой и Ариной Викторовной не просто холод, а целая Арктика.

– А я и не валяю, – пожала плечами Лариса. – Просто я не понимаю, что я такого сделала?

– Ты что, глупая?! Ты что, ничего не понимаешь?!

Одна древняя мудрость гласит – если хочешь быть здоров и долго жить, почаще смотри на текущую воду, зеленую траву и красивых женщин. Так вот, в целях оздоровления организма на Арину Викторовну лучше не смотреть, не тот случай.

Не родись красивой, а родись счастливой. У Званцевой нет ни того, ни другого. Вместо мужа – сослуживцы, вместо семьи – служба. Оттого она и злится. И зло срывает на таких, как Лариса.

Арине Викторовне нравилось делать из нее дуру. Лариса всерьез подозревала, что анекдоты про тупоголовых блондинок сочиняет не кто иной, как Арина Викторовна. Долгий зимний вечер, кухня, закопченная сковорода с толстым слоем подгоревшего жира, слоеный пирог из табачного дыма и госпожа Званцева за столом – одна-одинешенька с пером и бумагой. Она-то хоть и не красавица, зато брюнетка. Волос у нее короток, зато ум длинный. А вот Лариса блондинка, притом натуральная. И волос у нее длинный. А это значит, что она такая-сякая и выше своей красивой задницы ей ни в жизнь не прыгнуть...

Возможно, на самом деле у Званцевой и в мыслях нет травить Ларису анекдотами. Но тем не менее она всерьез пытается держать ее на коротком поводке. Не дает ей оперативного простора. Расследование преступлений и организация оперативно-розыскных мероприятий – это не для нее. Вроде как серьезными делами должны заниматься умные, знающие люди. А Лариса, мол, бестолковая красотка. Ее дело маленькое – крутить попкой, вызывая на себя огонь насильников и маньяков. Она всего лишь маленький винтик в общей системе, а Арина Викторовна – главный маховик отдела по пресечению половых преступлений. Отсюда и весь сыр-бор.

– Кто дал тебе право выходить на охоту без моего разрешения? – начальственно-строго спросила Званцева.

Лариса ловила насильников на живца, сама же выставила себя в качестве приманки. В сущности, она играла роль жертвы. Но при этом была самым настоящим охотником. И смогла поймать в свои сети половых агрессоров. Преступный замысел налицо, «прелюдия любви» намотана на пленку диктофона, так что «джентльменам сексуальной удачи» гарантировано место за решеткой. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись.

– Ну почему без вашего разрешения? Вы же сами сказали, что этих подонков нужно брать.

– А план оперативно-розыскных мероприятий? А нормативно-правовая база? Оперативное прикрытие, наконец... Это что, пустой звук для тебя?

– Нет. Просто пока бы мы тут сопли жевали, эти выродки еще бы кого-нибудь изнасиловали.

– Ты хочешь сказать, что мы тут все тупые и заторможенные, а ты у нас одна умная и шустрая? – сверкнула взглядом Званцева.

Арина Викторовна не была сторонником скоропалительных решений. В принципе ее можно понять. Дело в том, что преступления сексуального характера, как правило, совершают люди, больные на голову. Их поведение непредсказуемое, их действия не попадают под общий шаблон. Под психа трудно приспособиться. Поэтому отсутствуют четкие методики противодействия всякого рода сексуальным маньякам. Разыскивать таких преступников – все равно что искать черную кошку в темной комнате. Того же Чикатило не могли поймать, потому что не получалось правильно составить психологический портрет ублюдка.

Званцеву трудно упрекнуть в непрофессионализме. Как специалист своего дела, она много работает над теорией серийных преступлений, собирает и анализирует информацию, подводит все под общий знаменатель – что, как свидетельствует практика, вещь почти что бесполезная. Но все равно, прежде чем составить план оперативно-розыскных мероприятий, она долго думает, сыплет мудреными словечками вроде «виктимология», «дерматоглифика». Как будто нарочно запутывает мозговые извилины себе и другим.

А ведь в жизни все просто. Взять тех же выродков, которых Лариса вчера повязала. Тут достаточно одного определения – «спермотоксикоз». Грубо, но понятно. И цель их ясна – сексапильные блондинки. Охотились они в одном районе, передвигались на одной машине. Зачем забивать голову такой чушью, как «поиск социально-психологических параметров личности маниакальных насильников с сексуальной патологией», мудрить с какими-то генезисами и мотивационными механизмами? Достаточно оказаться в нужный час в нужном месте и брать этих подонков за одно место.

Но нет, Званцевой нравится мудрить, морочить голову и себе и подчиненным. Это у Ларисы все просто. Ведь она же блондинка, откуда у нее интеллект?

– А кто говорит, что я умная? – удивленно спросила Лариса. – Вы же этого не говорите?

Арина Викторовна деликатно промолчала.

– Зато я в самом деле шустрая... А еще везучая. Вы не поверите, но я случайно оказалась на Свободы. А наши Лелек с Болеком любят белокурых красоток. А волосы у меня белые и притом, как вы, надеюсь, заметили, не крашеные. И внешние данные вроде ничего. Вот мальчики на меня и клюнули. Чисто случайно...

– Ну да, и пистолет у тебя чисто случайно оказался, и наручники, – с кислым сарказмом усмехнулась Званцева.

– А почему нет? Я ж блондинка. А это значит, что у меня в голове много свободного места. Вот я туда свой «ПСМ» и наручники затолкала. Не верите?

По идее, Арина Викторовна должна была упрекнуть ее в язвительности, приструнить. Но она сделала вид, что приняла ее объяснение за чистую монету. Правда, обидного ничего не сказала. Но смотрела она на Ларису так, будто надеялась увидеть в ее глазах заднюю стенку черепа.

– Ты, Черкашина, напрасно думаешь, что я тебе поверила. Ты не случайно оказалась в нужное время в нужном месте. И ты меня в этом не переубедишь...

– А я вас и не буду переубеждать. Фактор случайности в самом деле ни при чем, – чистосердечно призналась Лариса. – Просто...

– Просто. У тебя все просто, – поморщилась Званцева.

– Действительно, все просто. Я просто проанализировала поведение данного типа серийного насильника и пришла к выводу, что оно реализуется по механизму резонансных отношений между хронотипом виновного и потерпевшего...

– Что-что? – удивленно повела бровью начальница.

– Я хотела сказать, что победителей не судят. Или вы, Арина Викторовна, так не считаете?

– Я считаю, что каждый сверчок должен знать свой шесток. Ваше дело задерживать преступников. А все остальное предоставьте более грамотным специалистам...

– А я что, по-вашему, не грамотный специалист? Я, между прочим, академию МВД закончила.

– Вот именно, что между прочим.

– А красный диплом, по-вашему, ерунда? – Лариса с трудом сдерживала нарастающее возмущение.

– В нашем деле опыт ценится гораздо больше, чем красный диплом, – не сдавала своих позиций Званцева.

– А как же я наберусь опыта, если вы держите меня на привязи. Я для вас всего лишь сучка для похотливых кобелей.

– Если вам что-то не нравится, пишите рапорт. Вас здесь никто не держит.

Званцева хватила через край, даже на «вы» перешла. Ей бы спохватиться, но было уже поздно.

– Хорошо, сегодня вечером рапорт будет у вас на столе, – вспылила Лариса. – Но не на увольнение. В отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков переведусь. Мне, между прочим, по распределению предлагали. А что? С моими данным я там не пропаду...

Арина Викторовна хотела что-то сказать, но промолчала. Нечем ей было крыть. В самом деле, такие специалисты, как Лариса, нарасхват. Юридическое образование, офицерские погоны, желание и умение работать. Это во-первых. А во-вторых, она красивая молодая девушка, в совершенстве владеющая приемами рукопашного боя. И стреляет она превосходно почти что из всех видов оружия. Словом, российский вариант Лары Крофт. Кстати, кое-кто так за глаза ее и называл.

– Ну так что, я могу отправляться писать рапорт? – спросила Лариса. – Или написать его здесь, под вашу диктовку?

– Забудь про рапорт, – мрачно изрекла Званцева. – Здесь будешь работать...

Не могла она отпустить Ларису из отдела. Даже если бы сильно этого хотела. Никто ее не поймет – ни начальство, ни подчиненные. Под началом Званцевой работало два десятка девушек, выманивающих на себя насильников и маньяков. Но ни одна не могла работать без оперативного прикрытия. А Лариса могла. Потому что ей ничего не стоило в одиночку справиться с двумя, а то и с тремя здоровыми мужиками. Случай с Лелеком и Болеком тому подтверждение.

– Исключительно в качестве наживки? Если да, то меня такой вариант не устраивает...

– Хорошо, будешь работать в паре с капитаном Фокиным.

– Капитан Фокин? Не знаю такого.

– Зато я знаю. Он раньше в следственном управлении МВД по серийным убийцам работал. Его к нам в отдел переводят. Отпуск отгуляет – и к нам. Хороший специалист, есть чему поучиться... Но учти, на подсадку тебе все равно выходить придется.

– Можно подумать, я против этого. Да я только за, и притом двумя руками.

Ларисе нравилось выходить на охоту. Адреналин фонтаном, азарт – десять тысяч миллиметров ртутного столба. А сколько возможностей показать себя во всей красе. Мало быть хорошенькой и сексапильной, нужно еще уметь внутренне перевоплощаться, владеть актерским мастерством. Опыта у Ларисы в самом деле маловато: всего три месяца она работает под началом Званцевой. Но на ее счету уже два задержания. Лелек и Болек – это ерунда по сравнению с самым настоящим маньяком, которого она сумела выманить на себя месяц назад. Выманила и скрутила без всякой посторонней помощи. И ведь это лишь начало. Сколько еще побед впереди.

Она и рада воевать с маньяками в виде «подсадной утки». Но одного этого мало. Ей хотелось бы расследовать злодеяния этих убожеств, вить вокруг них сети, а потом лично набрасывать на них аркан. Она хочет участвовать в процессе от «а» до «я». И, похоже, Арина Викторовна предоставляет ей эту возможность.

Сейчас Лариса смотрела на свою начальницу другими глазами. Она уже не казалась ей злой и некрасивой теткой. Она даже прониклась к ней симпатией. И собиралась оправдать ее доверие.

3

Лена Слепнева являла собой печальное зрелище. Лицо в ссадинах и кровоподтеках, губы разбиты, взгляд потухший. Она лежала на больничной койке с тоскливым выражением лица.

Сегодня Лариса изображала саму себя. Строгая, подтянутая, в милицейской форме, на плечах лейтенантские погоны. Но строгость – отнюдь не черствость. На пострадавшую она смотрела с сочувствием и пониманием.

– Лена, я не брала с собой никаких бумаг. Да они и ни к чему. Я хочу поговорить с тобой просто по душам, как женщина с женщиной. Ты согласна?

Девушка грустно вздохнула.

– Я хоть и следователь, но я женщина, – продолжала Лариса. – И мне, как никому другому, понятна твоя боль. Ведь и я могу попасть в такой же переплет... Лена, я хочу знать, как все произошло.

Девушка медленно повела головой, видимо, собираясь с мыслями. Но, похоже, не знала, с чего начать.

– Ты москвичка? – спросила Лариса.

– Нет. Я из Тулы.

– В Москву с какой целью приехала?

– В театральное училище поступать собиралась.

– В Щепкинское или Щукинское?

– В Щуку... Я к экзаменам готовилась, там курсы есть. Домой шла, я у тети пока живу... А тут он. Высокий такой, симпатичный. Глаза черные-черные, улыбка красивая. Обаятельный такой мужчина.

– Как его зовут?

– Сказал, что Германом зовут. Имя такое интеллигентное. И сам он интеллигентный. Ну, я тогда так думала... Он сказал, что работает режиссером. Сказал, что авторское кино снимает. И у него для меня есть небольшая роль... Правда, предупредил, что авторское кино переживает не лучшие времена и вряд ли его фильм дойдет до массового зрителя. Зато сказал, что можно взять специальный приз на Каннском кинофестивале. Говорил, что его друг уже был номинантом этого фестиваля...

– И ты ему поверила.

– Он так красиво говорил. А вы же понимаете, я актрисой хочу стать. А тут такое предложение... В общем, повесил он мне серьги из лапши...

Было видно, что Лене было крайне неприятно вспоминать этот эпизод.

– А ведь у меня настоящие серьги были, – всхлипнула девушка. – Он у меня их забрал. И деньги все забрал. Все до копейки... Он предложил мне в студию к нему поехать...

– У него была машина?

– Нет. Он такси остановил.

– Номера машины запомнила?

– Нет. Не до того было. Я же как под гипнозом была. Голова кружится, перед глазами блеск славы, в ушах медные трубы. Ничего, короче, не соображала... Я же даже не запомнила, куда он меня привез. Дом какой-то многоэтажный, в лифте мочой воняет, вместо студии квартира...

– Обстановку запомнила?

– Да. Старые обои, линолеум на полу, мебель так себе... Еще видеокамера была. Но он ее не включал. Или включал, но я не помню... Он меня грузить стал. Мол, сценарий у него такой – знакомятся мужчина и девушка, она рассказывает ему о своей жизни. Сказал, что нужна репетиция. Ну я, дура, и повелась. Про себя начала рассказывать, про родителей, про друзей. Он кофе приготовил. Наверное, туда какой-то дряни намешал. У меня ум за разум зашел, в мозгах штормовая качка. Сама как на волнах качалась... Он меня раздевать начал. Вроде бы так по сценарию надо. Я ему не верю, знаю, что нужно сопротивляться, да куда там. Помню, он меня на диван положил, а потом все исчезло... Не помню, как от него уходила. Провал памяти, честное слово... В себя уже на улице пришла. Представляете, иду по ночному городу в каком-то рваном халате, босая. Лицо в кровь разбито, внутри все горит, больно. А тут милиционеры с дубинками. Хорошо, что ребята понятливые оказались, быстро сообразили, что к чему. В больницу вот меня отвезли. А сегодня вот вы пришли... Вы найдете этого Германа?

– А ты этого хочешь?

– Что за вопрос? Конечно, хочу!

Есть женщины, которые не хотят связываться с милицией. Ведь это экспертиза, следствие, суд. Волокита, словом. И элемент нравственного унижения налицо. Не секрет, что встречаются такие следователи, которым за радость свалить всю вину на женщину – такая-сякая, сама соблазнила насильника. Бывает, что несчастную так в грязь втаптывают, что за всю жизнь не отмоешься.

Существует и другой тип женщин. Тем, которым после изнасилования свежий лимон нужно подавать – чтобы глаза от удовольствия не сияли. Но лично Лариса с такими еще не сталкивалась. И вряд ли столкнется. Хотя всякое может быть.

Лена отнюдь не мечтала вновь встретиться с «режиссером» Германом. И с милицией связываться не боялась. Она очень хотела видеть его на скамье подсудимых. Поэтому без утайки рассказывала о нем все, что знала. Она говорила, говорила, но надолго замолчала, когда Лариса предложила подробно описать внешность насильника.

– Не помню, – выдавила из себя Лена. – Ничего не помню... Помню, что симпатичный. Глаза черные. Нос... Я не помню, какой у него нос... Вот губы у него тонкие. Или полные... Не помню...

– Лена, ты успокойся. Расслабься, закрой глаза. Постарайся представить этого человека. Вот он перед тобой, он с тобой разговаривает, ты его слушаешь. Смотри на него. Что ты видишь?

Но Лена ничего не видела. Память отказывалась выдать нужную картинку.

Впрочем, Лариса не отчаивалась. Пройдет время, внутреннее напряжение отпустит Лену, и образ Германа прояснится, отпечатается в сознании. Если, конечно, преступник еще до этого не попадется на крючок закона.

Этим крючком станет Лариса. Она знает, где искать извращенца. И в самое ближайшее время отправится на охоту. Надо будет только получить благословение Званцевой.

Но Арина Викторовна почему-то не разделила ее уверенности в удачной охоте. Она требовала более детальной проработки полученного материала. И битый час пудрила мозги своей заумной методикой. Лариса вспомнила насильников Лелека и Болека. Званцева и тогда мудрствовала, а оказалось все просто, и преступники уже вторую неделю шлифуют нары в следственном изоляторе. И с Германом проблем тоже не будет.

Званцева призывала ее не торопить события. Но Лариса все же настояла на своем – сумела получить «добро». И вышла на охоту...

Большой Николопесковский переулок, театральное училище имени Щукина. Здание гудит как улей, и вокруг него роятся абитуриенты. Все хотят быть членами экипажа «счастливой Щуки. Но повезет далеко не всем. Отсюда – страхи, сомнения, переживания.

Лариса не изучала основ актерского мастерства. Но тем не менее сейчас она – профессиональная актриса. На службе у государства. На страже женской сексуальной безопасности. И, как актриса, она должна проникнуться всеобщей атмосферой, она должна слиться с толпой абитуриентов. Но при этом не должна терять свою индивидуальность. Должна бросаться в глаза. Маньяк под кодовым обозначением «Герман-режиссер» должен выбрать ее.

Лариса прочла немало трактатов о маньяках, об изощренном убожестве их душ. И по собственной классификации делила их на пять категорий. Первая – это «изгои». Этих выродков шпыняли всю жизнь от рассвета до заката, до полного затмения в мозгах. Эти шизики во всех своих бедах винят общество и отыгрываются на представителях слабого пола. Жажда реванша несет насилие и смерть.

Во вторую категорию входят «обиженные». Которые упорно домогаются тех, кто послал их далеко и надолго. Третий эшелон составляют «фанаты». Эти обожают своих кумиров и мечтают взять у них автограф, но не где-нибудь, а в постели. Есть еще «невъезжающие». Эта категория кишмя кишит всякого рода начальниками, которые почему-то считают, что у них есть право на секс со своими подчиненными без их на то согласия.

Особо опасная – пятая. «Хищники». Этих ублюдков хлебом не корми, дай только кого-нибудь изнасиловать, да еще с особой жестокостью, вплоть до летального исхода. Герман тоже «хищник». И очень жестокий. Он надругался над своей жертвой, избил ее и вышвырнул на улицу. Хорошо, что не убил. Возможно, этот гад уже охотится на Ларису. Она спиной чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Она не оборачивалась, не делала резких движений. У маньяков не все в порядке с головой, но это не факт, что все они тупые. Как раз наоборот, некоторые из них обладают повышенным коэффициентом IQ. И не у всех чутье на опасность находится в зачаточном состоянии. Эти люди, по сути своей, шакалы каменных джунглей. Хитрые, изворотливые. И нужно быть настоящим охотником, чтобы суметь загнать их в ловушку. Лариса очень надеялась, что у нее это получится.

Она покинула училище и едва оказалась на улице, как ее кто-то окликнул. Она обернулась и увидела мужчину в легком летнем костюме. Симпатичное лицо, высокий рост, атлетическая фигура. Яркая располагающая улыбка. Черные глаза...

– Девушка, вы чем-то расстроены? – подкупающе просто спросил он.

– Да, – грустно вздохнула Лариса. – Очень расстроена.

– Чем?

– Меня не допустили ко второму туру. А я так надеялась...

Она из кожи вон лезла, чтобы казаться провинциальной простушкой.

– И что же теперь? – участливо спросил мужчина.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Наверное, домой поеду. А что еще делать?

– Друзья, наверное, смеяться будут.

– Будут, – с трудом выдавливая из себя слезу, кивнула Лариса.

– А вот и не будут. И знаете почему? Потому что я – ваша судьба. И я даю вам шанс стать актрисой.

– Да что вы такое говорите?

Она легко изобразила бурный восторг. Потому что душа и на самом деле ликовала. Перед ней стоял Герман-режиссер. Какие, к черту, могут быть сомнения?

– Я привык больше делать, чем говорить! – полный маниакального величия, изрек насильник. – Итак, сначала несколько слов о нашем совместном проекте...

Лариса с открытым ртом внимала каждому слову коварного ублюдка. Все то же авторское кино, Лариса получает главную роль, затем Каннский или Венецианский кинофестиваль, слава, успех и все такое прочее из супового набора для наивной чукотской девочки.

– Да, кстати, меня зовут Герман Валерианович. Если вы согласны сниматься в моем кино, то можно просто Герман...

Он мог бы назваться хоть Аристархом Плутарховичем, все равно для Ларисы он оставался Германом. Цель определена, осталось ее поразить.

– Я согласна! – от радости она чуть не захлопала в ладоши.

– Да, еще один момент, – лукаво блеснул взглядом извращенец. – Для моего фильма требуется раскрепощенная, раскованная женщина. Но я не думаю, что с этим возникнут проблемы. Если ты собиралась стать актрисой, ты должна была быть готовой к тому, чтобы раздеться перед камерой...

– Ну, я как-то об этом не думала, – для приличия смутилась Лариса.

– А ты подумай. У тебя еще есть одна минута. Иначе мне придется искать другую кандидатуру на роль.

– Не надо никого искать. Я согласна!

– Да ты не волнуйся. Особо напрягаться не придется. Разденешься до пояса, и все... Ну так что, едем на студию?

Было бы странным, если бы Лариса сказала «нет». Герман-режиссер остановил такси, велел водителю ехать на Дмитровское шоссе. Всю дорогу он загружал свою спутницу «сказочными» перспективами совместного проекта. Потом был двенадцатиэтажный панельный дом в Бескудникове, грязный подъезд, однокомнатная квартира с обшарпанной мебелью.

– Раздевайся! – чуть ли не с порога потребовал Герман.

– До пояса? – наивно спросила Лариса.

– Для начала да. А там будет видно.

– Если я разденусь полностью, видно будет больше, – мрачно сострила она.

– Надеюсь, – похабно усмехнулся маньяк.

Он вывел ее на середину комнаты, сам сел в старое продавленное кресло. Было слышно, как заскрипели пружины под тяжестью его похотливого тела. Ничего, скоро под тяжестью этого тела будет скрипеть сетка тюремной койки. Что ж, Лариса не прочь поработать риелтором, чтобы помочь клиенту обменять эту жилплощадь на камеру следственного изолятора.

Она стояла как вкопанная.

– Давай начинай, – поторопил ее маньяк.

Но она даже не пошевелилась.

– Может, ты стесняешься?

Она молча кивнула.

– Что ж, придется тебе помочь...

Лариса думала, что он набросится на нее с кулаками. Но он всего лишь вышел из комнаты, вернулся со стаканом минералки. На ладони лежали две таблетки.

– Это лекарство от страха, – объяснил он. – Примешь и сразу расслабишься.

– А плохо не будет? – робко спросила она.

– Нет, будет хорошо. Очень хорошо.

В это трудно поверить, но Лариса с детства хотела быть секретным агентом. Всему виной фильмы про Джеймса Бонда, это они вбили ей в голову идиотскую мечту. Ее лучшая подруга тоже хотела работать на российскую разведку в духе агента «007». Но Инка быстро взялась за ум, а Лариса так и осталась со сдвигом по фазе. Десять лет занятий рукопашным боем, Академия МВД, где она по собственной инициативе, к удивлению сокурсников, училась всяким партизанским штучкам. Например, она виртуозно владела пальцами рук. Запросто могла вытащить бумажник из чужого кармана. Не воровства ради, а шпионского изыска для.

Шпионкой она не стала. Зато стала агентом женской безопасности...

Она взяла таблетки с руки Германа, сунула их в рот, запила водой. И маньяку невдомек, что приворотные «колеса» не опустились в желудок, а были спрятаны в кармане брюк.

– Ну как, что-нибудь чувствуешь? – спустя время спросил Герман.

– Чувствую, – расплылась в дурацкой улыбке Лариса. – Легко так. Свободно... Я лететь хочу!

– Куда?

– А куда угодно? Хочешь, к тебе?

– Хочу! Но сначала топлесс!

– Легко!

Лариса никогда не танцевала в стриптизе. Но той ловкости, с которой она сняла с себя топик, позавидовала бы любая стриптизерша. Грудь у нее не очень большая, но идеально правильной формы и упругости. Словом, есть на что посмотреть. В глазах Германа вспыхнул маниакальный огонь.

Она нисколько не стеснялась наготы. У нее великолепное тело, отменная фигура. Нет ни жира, ни коросты, которые нужно прятать. А потом, она должна была раздеться. Хотя бы для того, чтобы ошеломить маньяка, чтобы вывести его из равновесия. Тогда справиться с ним будет проще.

– Теперь лечу!

Лариса прыгнула навстречу Герману. Но вовсе не для того, чтобы упасть в его объятия. Спектакль окончен – пора убирать декорации. Первым со сцены сходит маньяк... Она метила ногой в живот. Удар сильный, резкий. У Германа просто не было шансов. Ему не хватало ни реакции, ни скорости... Но маньяк все же ушел от удара. Он резко развернулся к Ларисе боком и поймал ее ногу. Чтобы не упасть, ей пришлось проявить чудеса изворотливости.

Одной ногой она стояла на полу, а вторую выкручивал Герман. Он собирался уронить ее на пол. И в его положении это было проще простого. Просто он забыл одну старую народную мудрость – с больными лучше не связываться.

А Лариса была больной. Инвалид детства. Врожденный синдром Элерса—Данлоса. Эта болезнь поражает одного из пяти тысяч новорожденных.

Синдром Элерса—Данлоса характеризуется гиперэластичностью, суставы сверхподвижны, кожа чрезмерно растяжима. Такой диагноз был отмечен у великого Гарри Гудини, который, как известно, мог выпутаться из любой ситуации. И Лариса тоже не промах. Ей ничего не стоило выбросить назад левую ногу и дотянуться до затылка Германа. Удар вышел на славу, и маньяк без чувств рухнул на пол вместе с несостоявшейся жертвой.

Лариса еще в падении вырвалась из захвата, прыжком встала на обе ноги. Наручники были спрятаны в сумочке, и она воспользовалась ими, чтобы приковать извращенца к трубе парового отопления. Все, маньячья песенка спета.

Герман очнулся, покрутил головой, глянул на скованную руку, недоуменно посмотрел на Ларису.

– Лихо! – не без восхищения протянул он.

– Извините, я забыла вам сказать, что я не только актрисой, но еще и каскадером могу быть, – язвительно усмехнулась она.

– Да уж, да уж... И что дальше?

– А дальше, господин развратник, будет уголовная ответственность. Надеюсь, судить вас будет женщина...

– Интересно, а что я такого сделал?

– Со мной ничего. А вот Елену Слепневу ты изнасиловал и вдобавок ко всему избил и ограбил.

– Я?! Я никого не насиловал и не грабил.

– И психотропами никого не поил?

– Это ты про те две таблетки, которые я тебе дал? Так это самая обычная глюкоза. Экспертиза это докажет. Да ты и сама должна была это понять...

– Извини, я их не пробовала.

Лариса вытащили из кармана таблетки, подбросила их, поймала и вернула на место.

– Ух ты, неплохо! А я-то думал, что ты их проглотила. А ты их между пальцами пропустила... Говорила мне Арина, что ты крученая штучка. А я не верил. Теперь верю...

– Арина?! Какая Арина?!

– Ну, для меня просто Арина, для тебя Арина Викторовна... Да, кстати, меня не Германом зовут. Станислав я. Для тебя просто Стас. А фамилия моя Фокин.

– Фокин?! – потрясенно уставилась на него Лариса.

– Собственной персоной... Извини, что так вышло. Небольшой розыгрыш...

Она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, у которой вредные мальчишки забрали любимую куклу. Обидно было до слез. Она-то думала, что задержала маньяка, а это был ее напарник капитан Фокин. Вот и познакомились, что называется.

– А квартира эта чья?

– Моя. Небогато, как видишь, живу.

– Вижу. Вижу, что ты один живешь.

– Ну вот, – весело подмигнул ей капитан. – Уже моим семейным положением интересуешься.

– Нет, я другим интересуюсь. Я сейчас уйду, а тебя одного здесь оставлю... И что с тобой будет?

– Ты шутишь?

– Какие уж тут шутки? Откуда я знаю, что ты капитан Фокин? Для меня ты просто маньяк. Пойду сейчас милицию вызывать, да по дороге про все забуду. Ты же меня за дуру принял. Вот и я буду дурой. И не простой, а склерозной... Все, ухожу я. И уже забываю про тебя...

Фокин смотрел на нее с нескрываемым интересом, во взгляде угадывалось уважение. Только вот страха не было. Он не верил, что Лариса уйдет и оставит его в наручниках.

– Удостоверение вот, – он сунул свободную руку в потайной карман и вытащил оттуда корочки с золотым тиснением.

Лариса взяла документ. Так и есть. Капитан Фокин Станислав Павлович. Фото соответствует оригиналу.

– Ты думаешь, что ты всего лишь прикинулся маньяком, – жестко усмехнулась она. – Мол, ты у нас большой оригинал и этот цирк для тебя всего лишь повод для знакомства. Нет, дорогой мой, ты на самом деле маньяк. Зачем ты меня раздел?

– Хочешь, я тоже разденусь? И мы будем квиты.

– Ну ты точно маньяк!

– Может быть. Я же по маньякам специализируюсь. Может быть, ты слышала, что врачи, которые лечат психов, сами немного психи. Так вот и у меня примерно такая же ситуация. Я – маньяк и маньяка вижу издалека... Шутка. На самом деле я всего лишь хотел подтвердить свою гипотезу. Я считал, что грудь у тебя супер. И я в этом убедился. Бюст у тебя выше всяких похвал...

– Козел!

– А вот с этим ты будь осторожна. Мы, между прочим, с тобой напарники. А у козла в напарницах может быть только коза. Тебе же не нравится, когда тебя называют козой?

Фокин улыбался, как Кощей, только что выигравший в карты запасное яйцо бессмертия. Или как тот козел, забравшийся в огород за бесхозной капустой. Монстр и животное. Лариса смотрела на него испепеляющим взглядом. Но при этом она не хотела, чтобы он сгорел. Этот рубаха-капитан не вызывал в ней антипатии. Скорее наоборот.

– Ты не коза, – продолжал юродствовать Стас. – Хотя... Хотя бодаешься ты здорово... Ты думаешь, я для чего под маньяка закосил? Честно скажу: Арине подыграл. Ей не нравится твоя самоуверенность. И твой стиль «с бухты-барахты» ей тоже не нравится. Мы вместе решили тебя уму-разуму поучить. Я-то думал, что могу справиться с тобой. Я же, между прочим, тоже в единоборствах кое-что смыслю. Хотел показать тебе, что могут найтись маньяки, с которыми тебе не сладить... Но просчитался. Умыла ты меня, Лариса. Ты настоящая Лара Крофт.

– Спасибо за сравнение. Только не называй меня так больше. Расхищать гробницы – не мое пристрастие.

– Гробницы нужно заполнять. Маньяками и прочими ублюдками... Но ты все равно похожа на Лару Крофт.

– Слушай, ты когда-нибудь заткнешься? – поморщилась Лариса.

– Этого я тебе не обещаю. Но как только ты снимаешь с меня наручники, я буду говорить исключительно по существу дела. Нам же нужно изловить маньяка Германа. Вот и обмозгуем этот вопрос... Только ты сначала сваришь кофе.

– Я?! – оторопела она от такой наглости.

Кто у кого в гостях, чтобы она готовила кофе? Нашел служанку... Хотя... Ладно, она сделает кофе.

На кухне она нашла закопченную турку, пакет с молотым кофе. Вода в кране, сахар в мышеловке – а иначе дырявую консервную банку и не назовешь. На приготовление кофе ушло полчаса. Можно было управиться и побыстрей. Но Фокин так заунывно и мелодично звал ее к себе. Симфония «Капитан в пене», ее можно было слушать бесконечно. Вопли Видоплясова отдыхают. Но в конце концов ей пришлось отказать себе в этом удовольствии. Хорошего должно быть в меру.

Она разлила кофе по чашкам, вернулась в комнату, отстегнула напарника от батареи.

– А ты вредная, – потирая запястье, покачал головой Фокин.

– Я вредная? Здрасьте, мама, не горюй! А кто сказал, что сначала кофе, а потом все остальное?

– Палец тебе в рот не клади.

– Ну почему же. Если палец хорошо прожарен, с хрустящей корочкой и под майонезом, то пожалуйста...

– Ладно, ты у меня еще попляшешь.

– Люблю твист и рок-н-ролл.

– Будет тебе рок-н-ролл, – коварно улыбнулся Фокин.

Знала бы Лариса, какой козырь у него в рукаве. Вернее, в папке, которую он выложил на стол.

– Ты меня, конечно, извини, но я тебе немного утру нос.

Он выложил перед ней лист с фотороботом какого-то мужчины. Довольно качественное изображение.

– Кто это?

– Герман-режиссер.

Перед глазами Ларисы заплясали чертики в ритме рок-н-ролла.

– Ты шутишь?

– Нисколько.

– Откуда у тебя это?

– Субъективный портрет составлен по показаниям гражданки Слепневой, – сухим официальным тоном пояснил он.

– Погоди, так она ж ничего не помнит.

– Не помнит. А почему? Ты, наверное, не очень внимательно выслушала Слепневу. А ведь она говорила, что с момента встречи с «режиссером» находилась под легким гипнозом. Так оно и было... Не буду углубляться в теорию. Короче говоря, Герман затуманил ей память...

– Ну почему же, давай теорию. Или я такая глупая, что ничего не пойму?

– Сарказм твой неуместен, – серьезно посмотрел на Ларису Стас. – На самом деле ты зря пренебрегаешь теорией. И Арину зря не слушаешь. Она грамотный специалист. И если бы ты ее послушала, она бы тебе подсказала, что нужно делать...

– Мне не подсказала, а тебе подсказала?

– Да нет, я сам до этого дошел... В общем, есть такое понятие, как гипнорепродукция. И есть Научно-исследовательский институт МВД, где под гипнозом выпрямляют замороченные мозги. Короче говоря, со Слепневой поработал специалист. И результат, как видишь, налицо...

– И что дальше?

– А дальше все просто. Я пробил этого индивидуума по нашей картотеке. Стогов Иван Денисович, тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения, дважды судим и так далее и тому подобное... Знаешь, я наблюдал за тобой в работе. Неплохо смотришься, скажу тебе. Был бы я маньяком, я бы обязательно на тебя клюнул. И даже не понял бы, что ты сама охотник... Только наш клиент не подошел бы к тебе при всем своем желании. Дело в том, что он уже задержан и, возможно, дает показания...

Душа рыдала и вопила. Лариса боялась, что эти вопли вырвутся наружу.

– Я, кстати, и поехал в Щуку, чтобы тебе об этом сообщить, – объяснил Фокин. – И заодно познакомиться.

– Весело, – совсем не весело сказала она.

– Обхохочешься.

– Вместе с Ариной надо мной хохотать будете?

– Я не знаю, что там между вами не срослось. Но ты напрасно на нее злишься. Она баба грамотная. И тебя уму-разуму поучит.

– С тобой на пару?.. Надо было топлесс меня сфотографировать. И ей фото на память...

– Может, хватит дуться? Ну пошутили мы. Думали, что вразумим тебя. А оно как вышло. Ты меня сама вразумила... У меня, между прочим, голова раскалывается.

– И что ты предлагаешь, массаж тебе сделать?

– Ну, я бы не отказался.

– Тебе какой пяткой, левой или правой? А может, обеими?

– Зря ты так. Мы с тобой подружиться должны. Мы ж напарники как-никак.

– И что с этого? Может, нам и в одной постели спать?

– А ты знаешь, в этом есть смысл. Да, определенно, смысл есть. Надо бы принять этот вариант к рассмотрению.

– Хам!

– Что, очень заметно?

– А у тебя на лбу написано, что ты хам. А уж читать я умею, можешь мне поверить.

– Лариса, ты просто прелесть. Я тебя обожаю... Знаешь что, а давай разбегаться? Ты меня так заводишь, что я в самом деле маньяком стану.

– Ты меня выгоняешь?

Только что Лариса хотела поскорей убраться из этой квартиры. Но сейчас ей не хотелось никуда уходить. Фокин и раздражал ее, и притягивал к себе. Он был сильный мужик, вместе с тем смешной и бесшабашный. Даже когда он разговаривал с ней всерьез, он не казался занудой. К тому же, как особь противоположного пола, он представлял собой достойный внимания экземпляр. Ей нравилась его компания. Правда, как мужчина он ее не волновал. И в постель к нему нисколько не тянуло. Может быть, потому, что она угадывала в нем самца. А самцов она терпеть не могла. Издержки профессии. А скорее натура у нее такая.

– Я?! Тебя выгоняю?! Ну что ты! Я просто пытаюсь держаться от греха подальше... Впрочем, ты можешь остаться. Только у меня один диван. Если ты его займешь, мне придется спать на полу. Но сразу предупреждаю, что я обожаю спать на полу. Исключительно на противоположном...

– Маньяк!

– Вот видишь! Сам не знаю, что со мной происходит.

– Да знаешь ты все. Бабник ты, вот что с тобой происходит... Ладно, пойду я. Не буду будить в тебе зверя. А то еще в клетку его сажать придется...

– Ты просто кладезь ума и премудрости. А также красоты и обаяния. Продолжать?

– Не надо, а то сейчас расплачусь.

– Не надо плакать. Это плохо действует на нервную систему. Ночью спать плохо будешь.

– Тебя это не касается, как я буду спать. Ты даже не мечтай, ночевать я буду у себя дома.

– А я о чем? По разным койкам будем спать. Но вставать-то нам в одно примерно время. Я за тобой в шесть утра заеду.

– Зачем?

– А я разве тебе не сказал?.. Арина отпуск решила мне продлить. На неопределенное время. Деревня, речка, парное молоко...

– Я-то здесь при чем?

– Ну ты же моя напарница, да здравствует Арина! Вместе отдыхать будем. Ты когда-нибудь ночевала на сеновале?

– Даже в мыслях такого не было.

– А зря. Экологически чистая постель.

– Если не считать клещей, гадюк и прочих гадов.

– Надеюсь, меня ты в их число не включила?

– Кто знает, кто знает...

– А маньяка?

– Какого маньяка?

– А который в деревне завелся... Или ты думаешь, нас просто на сельские просторы посылают?

– С этого бы и начинал!

– Каюсь. В общем, дела такие. В шестидесяти кэмэ от МКАД существует некое село Лавкино. Позавчера в окрестностях его был обнаружен труп местной жительницы. Екатерина Гракова. Девятнадцати лет от роду. Студентка мясо-молочного института. Это по-старому. Ныне Государственный университет прикладной биотехнологии...

– Утомил.

– Извини, увлекся. В общем, девушка на каникулы к родителям приехала. Ехала, ехала, а позавчера труп ее нашли. В подлеске у обочины дороги. Изнасилование и убийство. Задушили девчонку. Труп сейчас в морге местной больницы... Чего ты так побледнела?

Ларисе в самом деле стало немного не по себе. Детективные истории – это интересно и занятно. И было бы совсем здорово, если бы из них исключить трупы. Но, увы, такова суровая проза жизни, и никуда от нее не денешься. Можно облить горькую полынь сахарным сиропом, но слаще она от этого не станет.

Глава вторая

1

Своего нового напарника Лариса знала всего лишь второй день. И сколько уже сюрпризов он ей преподнес. Вчера был первый, сегодня второй. Они должны были с утра ехать в Лавкино. Но Лариса прождала его до самого обеда. А потом позвонила Званцева и сообщила, что Фокин загремел в больницу с подозрением на острый аппендицит.

– Что же теперь делать? – спросила Лариса.

– А самой не слабо съездить?

– В одиночку?

– Пока да. А там я пришлю тебе кого-нибудь в помощь...

На том и договорились.

Лариса еще с утра была собрана от и до. Дорожная сумка с бабскими штучками и сухпаем на двое суток. Одежда – майка с лейблом «BOSS», джинсовая жилетка на случай похолодания, просторные брюки, под правой штаниной на голени в специальной кобуре относительно легкий и плоский пистолет «ПСМ». Она и следователь, и оперативник, и подсадная утка в одном лице – ей без оружия нельзя, маньяки на смех поднимут, если, конечно, успеют. Сейчас она в самом деле была чем-то похожа на Лару Крофт. Эта компьютерная дива щеголяет в коротких шортах с двумя пистолетами на ляжках. У нее пистолет также прикреплен к ноге. И шорты есть, правда, на дне сумки. Еще бы самурайский меч за спину и маньяка навстречу, тогда был бы полный порядок.

Вещи упакованы, оружие на месте, «корочки» в кармане. Только вот командировочного удостоверения нет. И никаких других сопроводительных документов. А может, они и не нужны... Может быть, Арина нарочно не стала напоминать ей про документы? Может, это проверка на вшивость? Сможет ли Лариса принять правильное решение?

А правильное решение – вот оно. Ларисе вовсе не обязательно быть следователем милиции. Она может прикинуться подругой Кати Граковой. И под этой личиной вести следствие. Эдакая дилетантка-любительница в поисках приключений на свою задницу. Если в Лавкине завелся маньяк, то ему не сыскать лучшей кандидатуры на растерзание. А Лариса жаждет оказаться в его объятиях. Все внутри гудит от возбуждения, отнюдь не сексуального.

Время третий час дня. Машины у нее нет. Но до Лавкина можно добраться на электричке. Это не проблема. Проблема в другом. Ей нужно как можно больше знать про Катю Гракову. А для этого ей нужно встретиться с кем-нибудь из ее друзей. Пришлось Ларисе тащиться в университет, где она училась. Когда-то училась...

Недолго думая, она отправилась в деканат. Там уже знали о трагическом событии, к Ларисе отнеслись с пониманием, но с друзьями покойной встретиться не помогли. Дело в том, что те уже разъехались по домам, а распыляться по адресам в ее планы не входило. Зато остались преподаватели и комендант общежития, где жила Гракова. В общем, было у кого узнать, что представляла собой Катя.

Тихая, спокойная девушка, не отличница, но и не двоечница. Правительственных наград не имела, в кожвендиспансере на учете не состояла, не привлекалась, в дебоше и разврате уличена не была. На выходные ездила домой, в Лавкино, к родителям.

Лариса собрала всю информацию в кулек, сунула его на оперативную полку памяти и отправилась на вокзал. Пока добралась, пока дождалась поезда – в момент отправления часы показывали половину девятого. Поздновато. Скоро темнеть начнет. Впрочем, темноты она не боялась.

На электричке она ехала целый час. Но оказалось, что до поселка от станции еще нужно добираться автобусом. Это еще как минимум полчаса. И то, если будет автобус, а с ним-то как раз возникла проблема. Оказалось, что машина сломалась где-то по дороге. Об этом Ларисе сообщил парень, проходивший мимо остановки.

– Всю ночь на остановке простоишь, – сказал он.

Лариса нарочно загодя навела макияж, нарочно сбрызнулась волнующими духами. Она должна была привлекать к себе внимание. Ведь Катя попала в лапы к убийце по пути из райцентра домой. И Лариса хотела бы, чтобы с ней случилось то же самое. Работа у нее такая – встреча с маньяком за радость.

Парень не просто смотрел на нее, он раздевал ее взглядом. В глазах похотливый огонек. Ларису так и подмывало использовать его ухо в качестве терморегулятора, чтобы скрутить этот огонек.

– А если мне нравится здесь стоять? – ехидно спросила она.

– Комары ж искусают, – усмехнулся он.

– Тогда не нравится. Комаров я не люблю. И назойливых мух тоже.

Назойливая муха – это он. Но только по простоте своей душевной парень не смог уловить намек.

– А тебе куда надо?

– В Лавкино.

– Ну так нам, считай, по пути. Я в Гвоздевке живу.

– Может, подбросишь?

– Не на чем... А тут шоссейка рядом. Можно тачку поймать. Поехали, я плачу.

Они вышли на дорогу. Темнота уже сгустилась, но затвердеть ей не давала луна. Она уже шла на убыль. Но все равно большая. И страшная. Неестественно оранжевая с переходом в красный цвет. Лариса была удивлена. Или на глюки ее пробивает ни с того ни с сего. Или воздух в этих местах особый – аномальное преломление лунного света.

– Красивая луна, – зачарованно протянул парень.

Его звали Иваном.

– Ага, до дрожи в коленках, – усмехнулась Лариса.

– Что, страшно?

– А тебе нет?

– Мне-то? Мне-то не страшно! – Ваня гордо расправил нехилые плечи. – Я вообще ничего не боюсь.

– Даже вампиров?

Парень как-то странно посмотрел на нее. Лицо его окаменело, взгляд загустел. И голос какой-то загробный.

– А чего нас бояться?

На всякий случай она изобразила предобморочное состояние.

– Э-э, ты чего, я ж пошутил! – разволновался Ваня.

– Больше так не шути, ладно?

– Не буду.

Полыхнув фарами, из-за поворота выехала машина. Ваня поднял руку. Легковушка остановилась.

– Сначала до Гвоздевки, а потом до Лавкина.

В машине было темно: сильно тонированные окна служили надежной преградой для лунного света. Водитель молча крутил баранку, думал о чем-то своем. Зато Ваня не умолкал.

– А ты знаешь, у нас тут окрест в самом деле вампир завелся, – сказал он.

И сделал движение, чтобы приблизиться к Ларисе. Но мешала сумка, которой она от него огородилась. Сумку она убирать не собиралась.

– Опять шутишь? – недовольно отозвалась она.

– Да нет, честное слово. Ты вот в Лавкино едешь. А там, между прочим, девчонку недавно задушили.

Лариса навострила уши. Может, этот Ваня что-то интересное скажет.

– А знаешь, зачем ее задушили? Чтобы кровь выпить.

Но, увы, уровень его информированности не тянул выше самого обыкновенного фольклорного, так сказать, домысла.

– И что, много крови выпили? – пряча усмешку, спросила она.

– Да, говорят, всю.

– И кто такое говорит?

– Да люди говорят.

– Выдумки.

– Да какие уж тут выдумки!

– Обычно вампиры кровь из шеи сосут. Вгрызаются клыками в сонную артерию. А ты говоришь, что девчонку просто задушили...

– Ну так вампир нынче грамотный пошел. Типа чистоплюй. Зачем ему рот пачкать? Он кровь через тот же шприц мог забрать...

– Фантазер ты, Ваня.

– Ну вот, сразу фантазер. Да ты у людей поспрашивай. Они тебе скажут, зачем девчонку-то убили. Кровь у нее молодая, свежая...

– Вань, а тебе не страшно? – усмехнулась Лариса.

– От чего мне должно быть страшно?

– От собственной трепотни.

– Да не трепотня это! – возмутился парень. – Если не веришь, можешь ночью по лесу погулять. Сама увидишь, что это не враки.

– Увидеть, может, и увижу, а вот запомнить не успею. Я женщина слабая, я для вампира легкая добыча... А может, ты сам по ночному лесу прогуляешься?

– Так вампир меня не тронет. Я ж мужик. Я ж ему башку в два счета снесу!

– Ну, Ваня, да ты у нас личность просто героическая. Только вот в лес меня отправляешь.

– Да никуда я тебя не отправляю. Это ж я просто так сказал. Ну, чтобы ты мне поверила... А хочешь, вместе по лесу погуляем?

– Ага, сейчас? Может, ты и есть вампир?

– Я?! Вампир?! Ну, Лариса, ты даешь!

– В том-то и дело, Ваня, что я никому ничего не даю. Тем более вампирам и всяким там вурдалакам. У вас тут вурдалаки случайно не водятся?

– Нет! – ответил за Ивана водитель.

За все время он заговорил впервые. Голос грубый, хриплый, с какой-то потусторонней глубиной.

– Вурдалаки у нас не водятся. Только вампиры!

Он резко остановил машину и повернулся к пассажирам. Одновременно с этим в салоне зажегся свет, и Лариса увидела, как мужик тянет к Ивану окровавленные руки. Краем глаза она заметила огромный кусок мяса, лежавший на переднем сиденье.

– А-а! – взвыл от ужаса героический Ваня.

Глаза полезли на лоб, рот перекосился, но рука не подвела. «Гроза вампиров» ловко и мужественно распахнул дверцу и отважно выскочил из машины. Про Ларису он просто-напросто забыл.

Пришлось ей самой постоять за себя. Вампир потянул руки к ней, за что и поплатился. Лариса легко взяла его руку на прием – мужик взвыл от боли.

– Пусти! А-а-а! Я ж пошути-ил!..

Лариса и сама уже поняла, что никакой он не вампир. Самый обыкновенный полудурок, ошалевший от деревенской скуки. И кусок мяса на сиденье – вовсе не человечина, а самая обыкновенная парная свинина.

– Почто хавронью сгубил? – отпуская мужика, спросила Лариса.

– Хавронью?! Какую хавронью?.. Не трогал я никакую хавронью! – потирая запястье, проскулил водитель.

– А это что? – Лариса взглядом показала на мясо.

– Так это ж кум кабанчика забил. Я ж ему помогал, вот он со мной, того-то вот, поделился. А хавронью я не трогал...

– Ну не трогал так не трогал... Ты больше так не шути, ладно?

– Да не буду, – буркнул мужик. – Сам не понял, как получилось. Как будто бес дернул. Да и трепача этого хотелось проучить... Кстати, где он?

Ивана и след простыл.

– Ищи ветра в поле, – усмехнулась Лариса.

– Ничего, сам доберется, – закрывая дверцу, сказал мужик. – Гвоздевка вот она, в двух шагах. Лавкино чуть дальше... А ты, я так понял, в Лавкино едешь?

– В Лавкино, – кивнула она.

– И я туда же.

– Живете там?

– Живу.

Машина тронулась с места и затряслась по ухабам проселочной дороги.

– А Катю Гракову случайно не знаете? – забросила удочку Ларису.

– Катю?! Гракову?! – оторопело протянул водитель. – А... А тебе она зачем?

– Как зачем? Я к ней в гости еду. Мы с ней в одном институте учимся, в одной группе...

Мужик ответил не сразу.

– Отучилась Катя, – после напряженной паузы выдавил он из себя.

– Как это отучилась? Мы только второй курс закончили. Нам еще учиться и учиться.

– Это тебе учиться, а Катя уже все... Убили Катю.

– Как убили? – театрально опешила Лариса.

– Да вот так... Изнасиловали сначала, а затем задушили... А ты разве не знала?

– Откуда я могла это знать? – удивленно пробормотала она.

– Как откуда? Ты ж с этим трепачом ехала. А он же тебе говорил, что у нас девчонку задушили...

– Так это он про Катю?! Какой ужас!.. Я ж не знала. Я же ничего не знала. А с Ваней я на станции познакомилась...

– А со мной познакомиться не хочешь? Илья Федотович я. Можешь просто Федотычем звать, я привык... Кстати, тебе ж переночевать где-то надо. А у Граковых не получится. Там с Катей прощаются – не до тебя будет. Да ты и сама оставаться там не захочешь, обстановка не та. А у меня спокойно. Переночуешь, а завтра уже сама решишь, оставаться или обратно вертаться...

– Да мне бы тоже с Катей попрощаться.

– Понятное дело. Похороны завтра...

Тело Граковой должно было находиться в морге. Но, видно, жизнь или, вернее, смерть внесла свои коррективы. Сегодня ночью тело покойной проведет в отчем доме, а завтра будет предано земле.

– Я ж чего за свежачком-то до кума ездил? – продолжал Федотыч. – Женька Граков брат мне троюродный. Я ж ему помочь должен. Мясцо вот везу... Сейчас к Женьке заедем. Ты ему объяснишь, что да как. А потом ко мне. Или боишься?

– А чего мне бояться?

– Вот и я думаю, чего тебе бояться. Я не маньяк там какой-то. Да и ты, смотрю, девка не промах. Ловко ты меня скрутила. Где так научилась?

– Да случайно как-то вышло.

– Ага, случайно. Ты, это, ври, да не завирайся. Мне Катька как-то говорила, что у них в институте, того-то вот, девок всяким там карате учат. Значит, это она про тебя говорила?

– Про меня, – без запинки соврала Лариса.

Она была рада, что Федотыч пригласил ее к себе. Мужик он больше положительный, чем отрицательный. На вид ему лет сорок – самый расцвет мужских сил. Но в этом плане опасаться нечего. Федотыч уже в курсе, что с ней связываться себе дороже. Да и нет у него в глазах развратного блеска. Хотя, может, и крутятся похабные мысли на дальних орбитах его сознания. Но даже если так, уж лучше ночевать у него, чем в доме с покойником.

Машина проехала мимо небольшой деревеньки. На фоне темного неба угадывались деревенские избы и большие двухэтажные дома.

– Это у нас Гвоздевка, – пояснил Федотыч. – Тут у нас трасса на Москву недалеко проходит. Так новые русские дачи у нас строят. Места здесь хорошие. Лес, речка, экология, так-то вот... У нас в Лавкине тоже неплохо...

Скоро началось Лавкино. Деревня как деревня. Деревянные и кирпичные дома, темные тихие улицы, запах-ассорти – цветы, трава и навоз.

Домов много, не на одну улицу. В центре – цивилизация. Неработающий светофор, сельпо в три зарешеченных окна, сельский клуб, возле которого кучкуется деревенская молодежь. Транспорт в ряд – убитый «Москвич», несколько мотоциклов и целых два трактора. Только что-то не слыхать песни «Прокати нас, Петруша, на тракторе...». Время нынче такое, что даже на селе забугорный Эминем легко перекричит деревенский фольклор.

– Немаленькое у вас село, – заметила она.

– Лавкино – да, село большое. У нас тут сельхозартель сильная, завод железобетонных изделий, маслобойня, мастерские. А в Гвоздевке ничего нет. Десятка два домов и земля непаханая. Все к нам работать ездят. Это я про местных. А дачники – те в Москве, понятное дело, живут... Да, кстати, Катю-то где убили? У дороги между Лавкином и Гвоздевкой. Может, кто из дачников набедокурил?..

– Милиция приезжала?

– Да какая там милиция? Все на участкового нашего свалили. Он у нас, конечно, не дурак, но только по части выпить. А так... Вот когда ящик водки из магазина уперли, так он быстро крадуна-то нашел. А убийцу искать, тут у него кишка тонка. Из района никто не едет... Тишина, в общем, вокруг этого дела. Может, потому и пошла трепотня, что дело тут нечистое. Лично я ни в каких вампиров не верю. А народ болтает... Все, приехали...

Машина остановилась возле бревенчатого дома, обнесенного забором из длинных жердей. В окнах свет, двери открыты, на завалинке курят мужики.

– Это Граковых дом, – пояснил Федотыч. – Я сейчас мясо отдам, и ко мне поедем... Хотя погоди, тебе ж Катюшку нужно увидеть. Все ж таки подруга.

Они вышли из машины, и навстречу им устремилась крупная, дородная женщина. Лариса угадала в ней мать Кати. Как подруга покойной, она должна была знать ее по имени-отчеству.

– Здравствуйте, Валентина Андреевна, – поздоровалась она. И для ясности представилась: – Я Лариса Черкашина, подруга вашей Кати. Вы, должно быть, слыхали обо мне.

– Нет, – в упор глядя на нее, покачала головой женщина.

– Разве Катя вам про меня не рассказывала?

– Нет.

– Странно. Она же меня к себе в гости на неделю приглашала. А вам ничего не сказала...

– Может быть, она хотела сказать. Хотела. Но не успела... Она никогда ничего уже не скажет...

Валентина Андреевна всхлипнула.

– Проходи в избу. Попрощайся с Катей.

Одной рукой она утирала глаза, а второй показывала на дом, куда Ларисе идти вовсе не хотелось. Но делать нечего.

Девушка лежала в гробу. Молодая, красивая. И нарядная. Катя не была замужем, поэтому по старому обычаю хоронить ее собирались в подвенечном платье.

Лариса не знала Катю при жизни. Но в ней кипело желание найти и наказать убийцу, как будто это была ее лучшая подруга или даже родная сестра. Она послана в эту глушь, чтобы вывести убийцу на чистую воду. И ни на секунду не должна была об этом забывать.

Судя по всему, или на селе, или в Гвоздевке объявился маньяк-насильник. Первый ублюдок на деревне, так сказать. Этот выродок должен был чувствовать себя в безопасности. Настоящее убийство, и никакой реакции со стороны властей. Участковый лыка не вяжет, оперативно-следственной бригадой из района даже не пахнет, нашествия сыщиков из Москвы не предвидится. Гуляй и насилуй – не хочу.

2

Несчастную Катю предали земле. С кладбища народ отправился в дом к ее родителям помянуть душу невинно убиенной.

Столы накрыли во дворе. Лето, тепло, радостно светит солнце, легкий ветерок ласкает волосы. И все это так не вязалось с тем горем, которое пришло на этот двор. Убитые горем родители, гробовая тишина за столом. Лариса молча наблюдала за людьми.

Сейчас ее больше всего интересовал местный врач, Юрий Данилович Сушилин. Он сидел за соседним столом и отрешенно смотрел в свою тарелку. Ларисе пока не представился случай завязать разговор с этим худым большеголовым мужчиной лет сорока пяти. А она должна была узнать у него ответ на кое-какие вопросы.

По обычаю на поминках пьют не чокаясь. И стопку поднимают всего три раза. Но этот обычай легко забывается. Как и то, что вообще-то, по церковным канонам, покойника поминают не водкой, а молитвами. В деревнях любят выпить, и Лавкино не исключение. Сегодня по прикольному календарю – Всемирный день акушера-водопроводчика. Чем не повод для всеобщей пьянки? А тут еще и тризна. Как не объединить эти два события? В общем, стремительно приближался момент, когда народ забудет, для чего он собрался во дворе Граковых.

Лариса все чаще ловила на себе ухарские взгляды. Одета она была неброско. Черные мешковатые брюки, большая футболка, едва не достающая до колен. Волосы собраны в пучок, на лице никакой косметики. Но и в таком вроде бы несексапильном виде она продолжала волновать мужские умы. Что, впрочем, неудивительно.

На нее посматривали и молодые парни, и совсем взрослые мужики. Но она делала вид, что ничего не замечает. А улыбнулась только доктору. Местный эскулап-потрошитель смотрел на нее с интересом, в глазах смесь из восхищения и досады.

Лариса очень нравилась ему, но сам-то он ей понравиться не мог – рылом, как говорится, не вышел. Юрий Данилович был достаточно умным человеком, чтобы понимать это. Но Лариса ему все же улыбнулась, приободрила мужика.

Лариса поднялась из-за стола, зашла в дом, где пряталась ото всех убитая горем Валентина Андреевна, для приличия сказала несколько теплых слов о Кате. Вышла во двор. И нос к носу столкнулась с доктором. Если бы она не увернулась, он бы просто сбил ее с ног.

– Ох, извините, пожалуйста! – разволновался Юрий Данилович.

Было видно, что он налетел на нее не нарочно. Просто он очень спешил в дом. Плюс горячительное, пошатнувшее внутреннее равновесие и координацию движений.

– Да ничего, ничего, – мило улыбнулась Лариса. – Ведь ничего же не произошло...

– Не произошло. Но могло бы произойти. Это я вам как врач говорю!

Он и сам толком не знал, что могло бы произойти, если бы они столкнулись лоб в лоб. Но, как врач, он уже заявляет. Пусть Лариса не думает, что он какой-то деревенский мужлан. Он хоть и сельская, но интеллигенция.

– Вы – врач?! – делано удивилась она.

– Да!

– Ветеринарный?

– Ну почему ветеринарный? – обиженно протянул Юрий Данилович. – Самый обыкновенный врач. Между прочим, главврач местной больницы...

Главный и единственный, могла бы добавить Лариса. Но сочла разумным промолчать.

– Правда, хвастаться нечем. Катю-то я спасти не смог, – сам себя развенчал Сушилин.

– А ее можно было спасти?

– К сожалению, нет. Катя была уже мертва, когда к нам поступила.

– А кто делал вскрытие?

– Я. А зачем вам это знать?

– Просто интересно... Кстати, ходят слухи, что Катю погубил самый настоящий вампир.

– И вы хотите знать, не была ли у нее прокушена шея?

– А что, была? Значит, был вампир?

– Нет, шея не была прокушена. Но наблюдалась трансгуляционная борозда.

Что ж, если Сушилин не очень высокого о ней мнения, она готова изображать из себя недалекую простушку.

– А что это такое?

– Трансгуляционная борозда – это след от удавки. Катю не просто задушили, ее удавили.

– Чем?

– Точно я сказать не могу. Может, это был электрический провод, может быть, шелковый шнур или просто веревка... Еще у Кати был сломан шейный позвонок...

Ларисе стало немного не по себе. Сейчас она явственно осознала всю несерьезность собственной затеи. Она не должна была являться в Лавкино под личиной Катиной подруги. Она должна была появиться здесь в образе лейтенанта милиции, расследование убийства должно было начаться с официальной ноты. Для начала она должна была вместе с врачом осмотреть труп или хотя бы на правах следователя изучить результаты вскрытия. Тогда бы она узнала, что потерпевшую не просто задушили, а удавили с переломом шейного позвонка. А это само по себе немаловажная информация.

Хорошо, что врач Сушилин и без нее обратил внимание на этот факт. Хорошо, что не стал этого скрывать. А ведь он запросто мог послать ее далеко-далеко вместе со всеми ее вопросами. Она же лицо неофициальное. Всего лишь красивая, но безмозглая блондинка... Но, видно, женская красота и обаяние – оружие не менее действенное, чем милицейские корочки и даже боевой пистолет.

– А позвонок почему сломан? – спросила она.

– Видно, Катю душил очень сильный мужчина, – решил врач.

На этот счет у Ларисы было свое особое мнение. Но блондинке негоже умничать перед светилом медицины. В ее положении лучше молчать. Или говорить глупости.

– Я слышала, что все вампиры обладают чудовищной силой. А что, если ее в самом деле задушил вампир?

– Зачем вампиру ее душить?

– Значит, не было никакого вампира?

Лариса была уверена, что в ответ услышит твердое «нет». Но врач лишь покачал головой:

– Не знаю, не знаю... Дело в том, что у Кати наблюдалась большая кровопотеря.

– Все-таки что-то было! – с восторгом дурочки воскликнула Лариса.

– Что-то было.

– И куда же делась кровь?

– Не знаю. Но кровь, судя по всему, выкачали из вены на руке. Я обнаружил след от укола. И руку, похоже, перетягивали жгутом...

– Почему вы думаете, что это был укол? А может, у вампира был такой тонкий зуб?

– Нет, это была всего лишь иголка от шприца...

Лариса вспомнила Ваню из Гвоздевки. Откуда этот увалень мог знать, что кровь из Кати выкачали через шприц? Уж не он ли сам приложил к этому руку? Вряд ли. Но чем черт не шутит... Итак, первый подозреваемый уже есть.

– У меня такое мнение, что преступник использовал специальный кровезаборник, – пояснил врач.

– Почему вы так думаете?

– Следы крови только на руке, в том месте, где она забиралась. А на одежде крови нет... А вам это интересно?

– Ну конечно... А вы сами верите в существование вампиров?

– А кто в них не верит?

Сушилин обвел рукой пространство окрест себя. А вокруг люди, мужчины и женщины, пьяные и не очень. Развесив уши, они слушали его с Ларисой разговор.

Юрий Данилович знал, что его слушают. И это не остановило его, как раз наоборот, он стал играть на публику. Всем интересны истории про вампиров, и Сушилин с удовольствием грел чужие уши. Теперь ясно, откуда гвоздевский Ваня знает о том, как и зачем выкачали кровь из погибшей девушки.

– А вот менты в вампиров не верят, – пьяным голосом сказал кто-то из толпы.

Устами пьянчуги глаголела истина. Лариса тоже не верила в эти сказки. Во всяком случае, она была уверена, что к убийству Кати Граковой потусторонние силы не имеют никакого отношения.

– А вот и верят! – в противовес первому болтуну сказал второй. – Потому и не хотят их искать! Боятся!

– Зато ты, Кузьма, такой у нас смелый!

– Да уж посмелей некоторых!

Пошла беззлобная перебранка, которая закончилась так же легко и быстро, как началась.

Поминки затянулись до самой темноты. Все разговоры крутились вокруг вампиров и прочей нечисти. Тема очень интригующая. Но небезопасная. В смысле воздействия на психику. К тому же и горячительного было употреблено порядком. И неудивительно, что в один прекрасный момент объявился человек, съехавший с катушек.

– Катька! Я видел Катьку! – орал он как сумасшедший и ожесточенно махал рукой в сторону реки. – Она в белом. Вся в белом! По воде идет. К нам идет!

Водка и черные байки о вампирах сделали свое дело. Толпа ринулась к реке. И Лариса пошла со всеми. Прежде всего из оперативно-розыскного интереса.

Разумеется, никакого привидения не было и в помине. Только дорожка лунного света на темной воде.

– Катька... Катька по этой дорожке шла! – объяснял свихнувшийся чудак.

И ему верили. Россказни о вампирах народ воспринимал как страшную реальность. Это был массовый психоз. И смешного в этом ничего не было.

Федотыч жил на той же улице, что и Граковы. Их дворы разделяло всего с полдюжины домов. Но дома эти находились на приличном расстоянии друг от друга. Улица кривая, темная и безлюдная. А Федотыч домой возвращаться не хотел. Он был из породы мужиков, готовых пить водку, не просыхая, сутки напролет.

Лариса тоже могла бы остаться у Граковых. Ее приглашали остаться на ночевку. Но в доме у них смертная тоска, а во дворе пьяные мужики. И над всем этим леденящие кровь истории про монстров. Лариса готова была слушать их до утра, если бы была надежда вытащить из этих пустых разговоров хотя бы маленькую крупицу истины. Но, увы, истина в эту ночь спала богатырским сном. Вместе с врачом Сушилиным. Слишком большую дозу принял он на грудь и уже три часа кряду спал в сарае на охапке сена. Ларисе тоже хотелось спать. Дом у Федотыча справный, в комнате, которую он отвел для нее, уютно, железная кровать хоть и скрипит, зато мягкий и пышный пуховик выше всяких похвал. Так хотелось лечь и утонуть в нем.

Лариса поднялась из-за стола, незаметно вышла со двора и неторопливо пошла по темной улице. Она уже подходила к дому Федотыча, когда где-то рядом громко взвыл сыч. Лариса вздрогнула, по спине промчалось огромное стадо мурашек, спинной мозг стал как фреон в холодильнике. Она остановилась, осмотрелась по сторонам. Никого. Но стоило ей подойти к дому, как за спиной послышался едва уловимый шорох. К ней кто-то стремительно приближался.

Лариса резко развернулась и увидела Сушилина. Он приближался к ней с вытянутыми вперед руками. Она успела понять, что врач всего лишь дурачится. Но не успела остановить собственную ногу.

– Ну что у вас за шутки, Юрий Данилович? – спросила она, обращая свой вопрос к бесчувственному телу.

Это был всего лишь массаж. Пяткой по шее под правое ухо. Но Лариса явно с этим переборщила. А массаж явно не пошел доктору на пользу. Бедняга лежал на траве в глубоком отрубе. И явно не собирался отвечать на поставленный вопрос. Пришлось отвечать за него.

– Дурацкие у вас шутки, – решила она. – И сами вы не совсем того. Пить надо меньше...

А может быть, не все здесь так просто, как кажется. Что, если деревню атаковал вирус какой-нибудь маньячной лихорадки. Федотыч вчера за вампира сыграл, сегодня вот у Сушилина крышу набок повело. Вроде бы ничего страшного. Но кто его знает, может, у кого-то из селян куда более серьезный сдвиг по фазе. И этот «кто-то» вполне серьезно считает себя вампиром.

Самое обидное, что страх перед вампирами закрался и в ее душу. Потому и удар оказался чересчур сильным. Лариса никак не могла привести в чувство хлипкого врача. Пришлось тащить его в дом. Благо, что недалеко.

Спустя какое-то время Сушилин пришел в сознание.

– Что это было? – ошалело моргая глазами, спросил он.

– А это осиновый кол с неба свалился, – усмехнулась Лариса.

– Осиновый кол?!

– Ага, который вампирам в сердце втыкают. А вам всего лишь по шее дали. Счастливчик. Вампир-счастливчик.

– Да не вампир я, – поморщился врач.

– Вы не вампир, вы только учитесь, да? Или просто шутить изволите, а, Юрий Данилович?

– Шутка какая-то глупая получилась... Честное слово, я не хотел, так получилось. Просыпаюсь, смотрю, вы со двора уходите. Я следом. Как вожжа под хвост попала...

– И по шее тоже.

– Вот-вот, и по шее тоже, – натянуто улыбнулся Сушилин. – Хорошо вы мне врезали. Искры из глаз до сих пор сыплются. Зато протрезвел.

– И на глупости больше не тянет?

– Не тянет... Разве что только... Я вас в баньку к себе пригласить хотел. Хорошая у меня банька, настоящая русская. Я ее пять лет строил. И вода у меня в роднике целебная... Не верите? А ко мне, между прочим, из города люди приезжают...

– Ну хватит. Как говорится, идите в баню!

– Лариса, не прогоняйте меня! Поверьте, я от всей души... Если вы думаете, что я вместе с вами в баньке закрыться хотел, то вы очень сильно ошибаетесь. У меня и в мыслях не было...

Ларисе хотелось сейчас только одного. Взять этого недоумка за шкирку, повернуть к себе задом и дать хорошего пинка. Но что-то ей говорило, что делать этого не стоит. Как главврач местной больницы и патологоанатом по совместительству, Сушилин был для нее ценным кадром. Тело изнасилованной и убитой девушки предано земле, а результаты вскрытия можно найти только в голове этого полоумного субъекта.

– Ладно, поверим в чистоту ваших помыслов. А пугать меня больше не будете?

– Больше не повторится, честное слово! – заверил ее Сушилин. – Говорю же, бес попутал...

– А где вампиры, там всегда бес, – заметила Лариса.

– Ну, не всегда... Дело в том, что вампиры существовали во все времена. И обусловлено это отнюдь не сверхъестественным фактором.

– А если попроще?

– Если проще, то бесы здесь ни при чем. Во всем виноват естественный фактор. Небольшая поломка в генах, и человек обречен. В организме нарушается синтез очень важных для человека веществ-ферментов. И начинаются необратимые изменения – кожа сохнет, слоится, слизистые лопаются. Такая болезнь называется порфирия... Воздух, солнце и вода – очень вредный фактор. Солнечный свет губительно действует на кожу больных с осложненной формой порфирии. Небелковая часть гемоглобина разъедает подкожные ткани – больной мучается, страдает. Вы же, наверное, слышали, что вампиры не выносят солнечного света.

– Ну слышала. И что дальше? Мало ли кто не выносит солнечного света. И что общего между вашими порфириками и вампирами?

– А я вам объясню. Дело в том, что при тяжелой порфирии наблюдается острый недостаток гемоглобина. А это приводит к развитию анемии. Говоря проще, человеку не хватает крови. И он ищет ее на стороне. Порфирики, как вы говорите, это уже потенциальные вампиры...

– Но ведь сейчас не Средневековье, – Лариса озадаченно пригладила рукой волосы. – Наверняка существует методика лечения таких больных.

– Тяжелые формы порфирии лечению не поддаются. Но кое в чем вы правы. Медикаментозными средствами можно облегчить течение болезни. В конце концов, существуют заменители человеческой крови. Но... Дело в том, что есть люди, на которых влияют изменения лунной фазы. В полнолуние сознание таких людей погружается в так называемое сумеречное состояние. Человек неподвластен себе, им управляют темные силы...

– И как итог, потенциальный вампир становится реальным. И предельно опасным для общества, – заключила Лариса.

– В том-то и дело, – закивал Сушилин. – В том-то и дело...

– Значит, вы считаете, что в Лавкине завелся человек, больной порфирией. И Катя Гракова на его совести, так?

– Ну я бы не сказал, что я так считаю.

– Зачем тогда вы мне все это говорите?

– Ну хотел объяснить, что вампиры – это не совсем вымысел. Их существование можно объяснить с научной точки зрения...

– А давайте опустим эту точку на нашу грешную землю. И вместе хорошенько подумаем. Когда была убита моя подруга Катя, в полнолуние? В полнолуние.

– Сейчас, сейчас, – крепко задумался Сушилин. – Да, в полнолуние. Она была убита в полнолуние.

– Вы утверждаете, что у Кати Граковой наблюдалась кровопотеря.

– Утверждаю.

– Значит, в ваших краях завелся вампир-порфирик.

– Завелся, – кивнул врач.

– Он убил девушку, забрал у нее кровь и унес ее в свою нору.

– Получается, что так.

– Зачем же он тогда ее изнасиловал?

– Ну не знаю... Может быть, он срывает на них зло. За свое уродство...

– Вы говорите, что у порфириков развивается анемия. Это так?

– Да, и в достаточно тяжелой форме.

– У вас есть на учете пациенты с таким диагнозом?

Сушилин глубоко задумался.

– Надо будет просмотреть медицинские карточки.

– Посмотрите. Может быть, нам удастся найти убийцу.

– А вам это нужно?

– Странный вопрос. От рук этого подонка погибла моя лучшая подруга. А вы спрашиваете, нужно ли мне это.

– Да, да, я вас понимаю, – закивал Юрий Данилович. – Только вот себя не понимаю. Ведь я и без вас мог бы заняться частным сыском. Жаль, что это мне самому не пришло в голову. Но ничего, теперь мы выведем этого мерзавца на чистую воду... Или, вернее, на солнечный свет... Я вам говорил, что порфирики не выносят солнечный свет. Если так, то в их обиталищах темно и днем и ночью. И на свежий воздух они также выходят исключительно в темное время суток...

– Сколько в Лавкине домов?

– Ну сотни три, я думаю, наберется. Поверьте, для сельской местности это не так уж и мало.

– Но и не так уж и много. И люди здесь все друг про друга знают. Если бы среди ваших был человек с большими странностями, его бы уже давно со всех сторон просветили.

– Да, вы правы, у нас шила в мешке не утаишь.

– А в Гвоздевке сколько домов?

– Там совсем ничего. Дюжины две если наберется, и то хорошо... Но в Гвоздевке какие дома, там же не только деревянные халупы. Белокаменные хоромы тоже в наличии имеются. Небедные люди в них живут. Из города понаехали. Кто-то на лето приезжает, кто-то постоянно живет. Озеро там в Гвоздевке красивое, березовая роща опять же – ну как у Левитана на картинах. Природа, воздух, тишина. В общем, тишь, да гладь, да божья благодать...

– В тихом омуте черти водятся.

– Ну так-то оно так. Да только насчет Гвоздевки я ничего сказать не могу. У нас же не больница, а так себе, два сарая, две калеки, а посредине фига. Из Гвоздевки ко мне ходят, но те, кто попроще. А эти, которые покруче, те аж в Москву ездят. У них и машины, и деньги, до шоссе рукой подать – сел да поехал. В общем, богатеи гвоздевские для меня – темный лес.

Она видела Гвоздевку издалека, и то в темноте. Но все равно имела представление об этой деревне. Бревенчатые покосившиеся избы, а рядом, на берегу озера в тишине березовой рощи, – особняки новых русских. Хозяева жизни. Со своими причудами. Может, наскучила кому-то тихая жизнь. На подвиги потянуло. И началась кровавая жатва... Лариса не обладала даром предвидеть будущее. Но где-то в душе копошился червячок интуиции и скользким своим хвостиком показывал на Гвоздевку. Там собака зарыта...

Глава третья

1

Лариса жила в свободной деревне, и сама она свободный человек. Поэтому имела полное право на лесную прогулку. Врач Сушилин убрался от нее в третьем часу ночи. Под утро на бровях, как на гусеницах, приполз Федотыч, пробормотал что-то насчет рыбалки и ушел в крутое пике на полати. До сих пор спит как убитый. И снится ему что-то не очень приятное. Может, видит во сне привидение в подвенечном платье.

А Лариса должна увидеть место, откуда стартовало это страшное видение. А именно место, где нашли тело Кати Граковой. На ней вчерашние мешковатые брюки – в левом кармане «корочки» с золотым тиснением, под правой штаниной в специальной кобуре – маломощный, но необычайно легкий пистолет «ПСМ». Без оружия нельзя. Хоть и не Шервудский лес вокруг, но, судя по всему, здесь водятся половые разбойники. К тому же служебный долг призывает ее выманивать этих выродков на себя. Потому-то на ней сейчас полупрозрачный топик, под которым легко угадываются грудки. На лице провокационный макияж, запах возбуждающих духов...

Тело Кати Граковой нашли в подлеске недалеко от дороги на Лавкино. К месту трагедии она шла по тропинке вдоль дороги.

Увы, полноты ощущений явно не хватало. Катя направлялась в Лавкино ночью, в небе светила страшная луна. А сейчас в небе яркое солнце, лес яркий и приветливый, всякая нечисть хоронится в своих норах. Разве что только гадюки шуршат в траве. Но Лариса боялась только мышей. Ужас как боялась, на стену хотелось лезть от страха, когда видела перед собой серых чудовищ. А вот змеи нисколько ее не пугали.

До места преступления она добралась без приключений. Ориентиром служила ваза с пластиковыми цветами. Родственники позаботились.

Место это находилось метрах в десяти от дороги. Лариса попыталась перенести себя в ту злосчастную ночь.

Катя Гракова шла домой. Теплая ночь, полная луна. А тут появляется какой-то упырь, хватает девчонку, тащит в кусты. Насилует, затем убивает и выкачивает из нее кровь...

Но вампиру нужна кровь живого человека. Душить свою жертву, чтобы затем скачивать мертвую кровь. Какой в этом смысл?

Может, все было по-другому? Может, Катю по дороге подобрала машина. А там нелюди рода человеческого. Машина останавливается, девчонку затаскивают в кусты, насилуют и убивают... Но зачем тогда забирать у нее кровь?

Если верить Сушилину, у Кати был сломан шейный позвонок. Ее сначала задушили, а для верности скрутили шею. Такое мог сделать хорошо подготовленный человек...

Лариса обследовала место. Следов крови нигде нет. Получается, вампир имел при себе кровезаборник. К тому же он умел им пользоваться. Возможно, он уже имел опыт подобных убийств. Но, видимо, в окрестностях Гвоздевки он действовал впервые. И это при том, что, возможно, он жил здесь. В дачном поселке.

Она решила отправиться в Гвоздевку. Идти недалеко, километра два, не больше. Лариса легко проделала этот путь.

Все, как она и представляла. Старая деревня и новый поселок на берегу живописного озера. Двух– и трехэтажные особняки утопали в зелени березовой рощи. Выносные коробки сплит-систем, тарелки спутниковых антенн – городские отголоски в деревенской тиши.

Лариса не просто шла к дачному поселку, а как будто магнитом ее кто-то тянул. Может, само провидение пришло ей на помощь, может, оно показывает ей верный путь.

Трехэтажный дом – оранжевая крыша, коричневый кирпич. Стык двух эпох – позднего ренессанса и новорусского идиотизма. Проще говоря, смесь бульдога с носорогом. Ничего, бывает и хуже. Еще один дом. За высокой оградой из железных прутьев идиллия. Стройная женщина в шезлонге под тенистым деревом, дети играют в мушкетеров, глава семейства в одних трусах вышел на крыльцо и чешет пузо.

Двухэтажный дом из белого силикатного кирпича. Здесь все гораздо проще. Английского газона нет, бассейн только в детской песочнице, зато есть джип «Мерседес» у ворот, на крыше огромная тарелка спутниковой антенны. Обитателей дома не видать. Или у них сеанс связи с инопланетянами, или просто тихий час после плотного обеда...

Дома, дома, дома. Их не так уж и много, не больше десятка. Но в каждом из них может скрываться вампир местного или даже столичного разлива. Попробуй, угадай, в каком именно доме затаилась нечисть.

Дом в самой глубине березовой рощи. Здесь самые высокие и крупные деревья, меньше солнечного света, до воды не так уж близко. Но, видно, эти обстоятельства не очень смущают хозяина дома, иначе он выбрал бы для строительства другое место. Дом совсем новый, самое большее три-четыре года как заселен. Два этажа, остроконечная крыша, четыре декоративные башенки, на одной флюгер. Смутная аналогия со средневековым замком, высокую кирпичную ограду хоть и с натяжкой, но все же можно принять за крепостные стены. Уж не в этом ли замке прячется современный граф Дракула?

Высокие стены скрывали окна первого этажа. Зато был виден балкон на втором. Лариса собралась уже уходить, когда на этом балконе появилась женщина.

Ей было лет двадцать семь – двадцать восемь, может, тридцать. Выглядит совсем молодо. Свежая кожа лица, длинная русая коса, как у юной девушки, стройная фигура – под стильным облегающим сарафаном угадывается упругая грудь и узкий плоский животик. Женщина была очень хороша собой. Лариса не считала себя поклонницей женской красоты, но даже она залюбовалась этой мисс. Или миссис?

Если эта женщина миссис, то муж ее вряд ли может быть мистером Дракулой. При такой-то жене бросаться на деревенских девушек, насиловать их, выкачивать из них кровь...

Она заметила Ларису. Удивленно посмотрела на нее, слегка нахмурилась и скрылась из виду. Что ж, она имеет полное право реагировать так на появление незнакомого человека.

Лариса решила, что и ей пора уходить. Тем более что это был последний дом, который она посмотрела. Она повернула обратно, но предпоследний дом не захотел ее отпускать. Это было громоздкое строение в два с половиной этажа, невысокий забор, стальные ворота и калитка. Бедностью здесь и не пахло. Зато воняло мужским потом. В этом Лариса убедилась, когда из ворот, преграждая ей путь, вышли два дюжих хлопчика. Спортивные трусы, голые мускулистые торсы, бритые головы, нагло-надменные физиономии.

– И куда мы такие красивые идем? – непонятно зачем потирая кулаки, ощерился один.

– Откуда я знаю, куда это вы, красивые, идете? – пожала плечами Лариса.

Она умела находить общий язык даже с крутыми бандитами. Главное – первой нажать на спусковой крючок. И с этими качками можно договориться. Или ствол достать, или просто пяткой в лоб одному и глубокий массаж печени второму.

– Слышь, ты чего умничаешь? – как от кислого лимона сморщился второй. – Ты кто такая? Тебе че здесь надо?

– Да просто смотрю.

– Просто только кошки рожают... Слышь, может, и ты хочешь родить?

– От тебя, что ли?

– А че, не подхожу?

– Подходит только петух курице.

Лариса нарочно выбрала такое сравнение.

– Это кто петух? – взвыл бритоголовый. – Я?!

– Не знаю, тебе видней!

– Не, ну ты меня достала!

Качок свирепо осмотрелся по сторонам в поисках ненужных свидетелей. Видимо, таких не нашлось, поэтому он ринулся на Ларису.

– Еще не достала, – мотнула она головой.

Но злобный тип ее не слушал. И тянул к ней руки, чтобы схватить за шею. Он не собирался ее бить. Ему нужно было всего лишь схватить ее и затащить во двор своего дома.

Она легко увернулась от захвата, сделала шаг назад и тут же ринулась в атаку. Мудрить на стала. Никаких эффектных прыжков, никаких ударов с разворота. Всего лишь один короткий, но достаточно мощный удар в пах. Амбал взревел от боли и обессиленно рухнул на колени. Понять его мог только тот, кто не понаслышке знает, что есть такое серпом по яйцам. Лариса его не понимала. Из-за физиологических особенностей собственного организма. Зато прекрасно понимала, что ближайшие несколько минут этот недоносок будет беспокоить ее только собственным воем.

Теперь ей ничего не мешало расправиться со вторым качком. Тот уже оправился от неожиданности и готов был наброситься на Ларису. Ничего, сейчас она даст ему оправиться окончательно. Вся неожиданность будет у него в штанах.

Но амбалу повезло. Он уже готов был ринуться в атаку, когда на сцене появился еще один персонаж. Это был средних лет мужчина в бриджах и майке цвета хаки. В зубах сигара, глаза скрывают непроницаемые солнцезащитные очки, на голове бюргерская шляпа с пером. Для полноты картины не хватает свисающего с плеча «шмайсера» и кружки пива.

– Э-э, что здесь происходит? – выплевывая сигару, озадаченно спросил он. – Лексей, с Костиком у нас что? Он что, рожает?

– Что-то вроде того, – исподлобья глядя на Ларису, зло сквозь зубы процедил качок, которого назвали Лексеем.

«Бюргер» же смотрел на нее весело и с нескрываемым интересом.

– А это что за милая девушка?

– Ничего себе милая! – буркнул Лексей. – Это ж она Костика заделала! Каратистка чертова!

– Да ну! Быть такого не может!

– Ты, Лексей, слушай своего шефа. – Лариса насмешливо посмотрела на качка. Она уже поняла, кто в этом доме хозяин и как с кем себя вести. – Кто сказал тебе, что я каратистка? Я просто ногу выставила. А Костик твой налетел...

– Ты еще поговори! – зло рыкнул на нее Костик.

Нужно было видеть, сколько ненависти было в его глазах.

– Слышь, ты на девчонку бочку не кати! – одернул его босс. – Отхватил трендюлей, теперь молчи и сопи в две дырки... Или нет, скажи, из-за чего на девчонку наехал?

– Да не наезжал я, – страдальчески поморщился бедолага. – Я к ней по-хорошему, а она меня петухом назвала...

– Петухом?.. – нахмурился «бюргер». – А ты, Костик, не подумал, что она в чем-то права...

– Да ты чего, Антоныч!

– А ничего! Лично б я ни в жизнь руку на девчонку не поднял. Тем более на такую красивую...

Хозяин дома раздел Ларису догола. Мысленно. А она в ответ отхлестала его по щекам. Жаль, что также мысленно. На деле же она обворожительно улыбалась, как бы принимая его покровительство.

– К такой девушке только с цветами! – пел дифирамбы «бюргер». – А ты, Костик, на нее с кулаками. Прямо какая-то классовая ненависть к женскому полу. Может, ты в самом деле какой-то не такой!

– Да нормально у меня все, – затравленно пробубнил качок.

– Нормально, говоришь? А Лексей как считает? Как ты считаешь, Лексей, кто у нас Костик, сокол или петух?

– Сокол.

– Ну тогда взвейтесь, соколы, орлами и бегом на озеро. Остудиться бы вам не помешало...

Качки не стали прекословить своему шефу и в ритме рок-н-ролла отправились на озеро.

– Я прошу прощения за моих охламонов, – располагающе улыбнулся «бюргер». – Они тут от скуки железо тягают, в смысле качаются. Ну и этими, стероидами балуются... Как бы друг с другом баловаться не начали... Я тебя не утомил?

– Да вроде нет, – вяло пожала плечами Лариса.

– Тогда, может, еще поболтаем?

– Ну вообще-то я не очень спешу.

– Тогда милости прошу ко мне на огонек!

«Бюргера» звали Денисом Антоновичем. Но он просил называть его просто по имени.

В дом они заходить не стали, разместились во дворе. Аккуратно подстриженная трава, палисадник с цветами, бассейн с мраморными берегами, шезлонги, на столике фрукты и вино. Илюша Обломов обзавидовался бы. Да и сама Лариса с удовольствием провела бы здесь денек-другой. Но только в одиночестве. Компания Дениса Антоныча ее не устраивала. И на огонек она заглянула к нему из соображений служебной необходимости.

– Лариса, ну чего ты стоишь? – Хозяин дома великодушно показал на шезлонг. – Устраивайся поудобней. Ты же знаешь, что в одежде правды нет.

– Ты хотел сказать, в ногах?

– Нет, я говорю про одежду. А если точней, про ее отсутствие... Раздевайся и наслаждайся солнечными ваннами.

– Я бы с удовольствием. Но я не взяла с собой купальник.

– Ты думаешь, без него нельзя обойтись?

– Ну, я не знаю... – для видимости замялась Лариса.

– А ты подумай! – смотрел на нее Денис вожделенно.

– Уже подумала.

– И что?

– Ну, можно раздеться. Догола.

– Так в чем же дело?

– В страховке.

– В какой страховке?

– Ну, в медицинской. Вот если у тебя глаза застрахованы, то я тут же разденусь, до самого ничего. А если такой страховки нет, то извиняй, никакого стриптиза не будет. Знаю я вас, мужиков, глаза себе сломаете, а потом я виноватой останусь...

– Да не останешься. Все нормально будет. Да и страховка у меня есть...

– Покажи.

– Да нет у меня здесь полиса. Домой надо ехать.

– А это разве не твой дом?

– Да это не дом, это дача. А живу я в Москве. У меня там квартирка на Ордынке. И полис там.

– Обманываешь ты меня, Денис Антонович. Нет у тебя никакого полиса.

– Ну если честно, то нет. Да он мне и не нужен. Не боись, глаза я себе не сломаю...

– Откуда знаешь? Что, часто на голых женщин смотришь?

– Да бывает. Между прочим, мне уже тридцать восемь лет. А девственность свою я потерял еще на заре своей юности. Знала бы ты, сколько голых женщин я за свою жизнь видел. И не только видел...

– Стыдно, стыдно, Денис Антонович, с девушкой о таких вещах говорить. Лично я с девственностью своей еще не рассталась...

– Ну так в чем же дело? Поможем! – похабно улыбнулся «бюргер».

– Тогда вам точно страховка понадобится. Я, между прочим, глаза одним ударом выбиваю. Не веришь?..

– Слушай, а ты случайно не из ментовки? – подозрительно посмотрел на нее Денис.

– Я?! Из ментовки?! А-а, да, из ментовки. А если точней, то из милиции!

Она говорила об этом с таким видом, будто выдавала желаемое за действительное.

– Майор Званцева, прошу любить и жаловать!

Лариса небрежно откинулась в шезлонге, с чувством превосходства заложила ногу за ногу. Осталось только закурить. Но, увы, сигареты она не переносила.

Какое-то время Денис изучал ее ошеломленным взглядом. Затем пришло понимание того, что ему бессовестно морочат голову.

– Слушай, а ты еще та штучка! – усмехнулся он. – И откуда только такие берутся...

– А у нас в милиции все такие.

Она делала вид, что говорит правду. Он же делал вид, что верит ей.

– Ну да, конечно... А не рановато ли тебе майора дали?

– Рановато, – с дурашливым видом согласилась Лариса. – Потому и перехаживаю в звании. Мне уже давно должны полковника присвоить. И присвоят. Если, конечно, я тут одно дело распутаю...

– Какое дело?

– Да я и сама не знаю какое. Хожу тут, крамолу выискиваю...

– И много нашла?

– Да нет. Всего лишь один криминальный случай. И тот связан с твоим охранником. Костик, он же твой охранник?

– Ты догадлива, как никто, – ухмыльнулся Денис.

– Так вот, ваш охранник совершил нападение на сотрудника милиции. Придется подавать рапорт. Так что советую искать себе нового охранника. А Костик ваш, считай, не жилец... э-э... я хотела сказать, что тюрьма по нему плачет...

– Ну зачем так строго? Сразу тюрьма... Нельзя так.

– А как можно?

– Как можно? А Костика в покое оставить, вот это и можно.

– Но мне же надо кого-то в тюрьму посадить.

– Чтобы полковника получить?

– А ты думал! Сначала звезды, а затем все остальное!.. Если не хочешь Костика своего выдавать, подскажи, где у нас тут водится криминал?

Денис на мгновение задумался. С нескрываемой насмешкой посмотрел на Ларису.

– Ты вот скажи, вампиры – это криминал? – спросил он.

– А это смотря какие вампиры, – внутренне встрепенулась она. – Если потусторонние, то это всего лишь мистика. А взаправдашние, так те, как паровозы, тянут на себе состав. Я имею в виду состав преступления...

– Паровозы, говоришь, составы... Знаю я один состав. Тут девчонку одну на днях убили. Ты не по этому составу работаешь?

Он смотрел на Ларису в упор. Взгляд серьезный, проницательный. Похоже, он вдруг увидел в ней настоящего, а не бутафорского сотрудника милиции.

– Ты про убийство откуда знаешь?

– Здрасьте вам с кисточкой! Я что ж, по-твоему, на луне живу? Нет, ваше благородие, я с народом на короткой ноге...

– В депутаты метишь?

– А что, можно и в депутаты. Народ меня поддержит... Кстати, в народе про вампира говорят. Как будто он кровь из девчонки выкачал.

– И что?

– Да ничего. Просто я знаю, где вампир живет.

– Ну и где?

– Да вот, соседний дом. Ты оттуда, кажется, и шла.

– Видела этот дом. И соседку твою распрекрасную видела.

– Не вопрос, соседка у меня суперская.

– Так это она, что ли, вампир?

– Шутишь? Такое и в кошмарном сне не приснится. А вот о ее муже можно поговорить. Сдается мне, что это он шалит.

– Откуда такая уверенность?

– Да не уверенность. Так, подозрения... Ты про вампиров что-нибудь слышала? Если слышала, то знаешь, что днем у них спячка, а жизнь начинается ночью. Я свою соседку днем часто вижу, а ее мужа видел только пару раз, и только ночью. Он только ночью во двор выходит...

– Но видел-то ты его всего два раза.

– Так полнолуние было, потому и видел.

– В полнолуние? И когда ты его в последний раз видел?

Интересная информация, но только к размышлению. Выводов Лариса пока не делала.

– Да вот совсем недавно. Во, в ту самую ночь, когда девчонка погибла. Гляжу, по двору между деревьями какая-то тень бродит...

– И куда он потом делся? Домой пошел?

– Не знаю. Может, домой, а может, по своим темным делишкам отправился. Говорю же, в ту ночь девчонку, говорят, убили. Может, его рук дело?

– Не знаю, не знаю... Если тебе верить, то твой сосед самый настоящий вампир. Ночью он выходит на охоту, а днем спит в гробу.

– Да бес его знает, где он спит. Может, и не спит вовсе... Да ты, если хочешь, можешь на дом его глянуть.

– Хочу!

Лариса дала волю любопытству. Вместе с Денисом зашла в его дом. Роскошные апартаменты, жилище отнюдь не бедствующего человека. Они поднялись на второй этаж, вошли в комнату, из окон которой открывался вид на соседский дом. Далековато. Метров сто, не меньше. Зато видно все как на ладони. А еще Денис протянул ей цейсовский бинокль.

Окна первого этажа сплошь были затянуты плотными шторами. Лариса представила, как в этом доме должно быть темно. Ей почему-то стало немного не по себе. Как будто она физически ощутила на себе воздействие темных потусторонних сил. И еще эти «дракуловские» башенки на крыше. От них исходила какая-то мрачная аура.

С окнами на втором этаже все в порядке. Легкие тюлевые шторы, в комнатах светло.

– Я так думаю, что Белла на втором этаже обитает, – сказал Денис. – Белла – это его жена.

– Вы что, с ней знакомы?

– Ну не то что бы знаком, – усмехнулся хозяин. – У нее как-то машина сломалась. А я ее к дому подвез. Ну разговорились, я ей свою визитку оставил, она мне имя свое назвала...

– Это была ваша единственная встреча?

– Тебя это так волнует?

– А может, я ревную?

– Только не надо говорить, что ты в меня влюбилась.

– При чем здесь ты? Я, может быть, в Беллу влюбилась. Красивая женщина... Я, между прочим, тоже не последняя. Может, у нас что-то получится, как ты думаешь?

Лариса шутила. И всем своим видом давала это понять. Но Денис почему-то не понимал. И смотрел на нее как на человека, отобравшего у него в пустыне последнюю бутылку холодного пива.

– Да расслабься ты, – покровительственно усмехнулась Лариса. – Не нужна мне твоя Белла. А вот с ее муженьком я бы, пожалуй, встретилась...

– Как ты с ним встретишься? С ордером к нему заявишься?

– Ну зачем же с ордером?

– А без ордера тебя на порог не пустят.

– Ты что, уже пробовал в гости к соседу сходить?

– Да было дело. Так мне дверь даже не открыли. И это при том, что мы с Беллой были уже немного знакомы... Говорю тебе, ее муженек что-то скрывает.

– Что он может скрывать?

– Да хотя бы самого себя. Я ж его даже ни разу не видел. Разве что только ночью. Да в темноте разве что разглядишь...

– А может, и нет у Беллы никакого мужа?

– Ну как это нет, если есть! Да она и сама мне говорила... Я ее, это, на конную прогулку пригласил, да. А она говорит, что у нее муж, и он ее никуда не отпустит. А без спросу она никуда... Видела бы ты, какие у нее при этом были глаза. Одно слово, тоска зеленая. Жаль бабу, такая красавица, а с каким-то уродом пропадает...

– Почему с уродом? Может, он красивый интересный мужчина?.. Ты ж его ни разу не видел, а называешь уродом...

– Да что в нем интересного? Днем и ночью прячется, света потому что боится. Прислуги у него в доме нет. Я так думаю, что Белла сама по дому вкалывает. А хозяйство, сама видишь, не маленькое... Да ты прикинь, как можно без света жить, а? Так только вампиры жить могут...

– Ну почему только вампиры?

– Да потому что они все порфирией болеют.

– Ты про эту болезнь откуда знаешь?

– Да слышал...

– Откуда?

– Да разговор один был. Типа, все вампиры болели порфирией. Светобоязнь, нехватка крови... Ну, я не знаю... Да я и не настаиваю особо... Может, и не вампир у меня сосед... Но все равно странно...

– Вся жизнь состоит из странностей... Ладно, некогда мне тут байки про вампиров слушать. Пойду я. Спасибо за гостеприимство!

– А может, коньячку по пять капель? – без особой настойчивости предложил Денис.

– Нет, мне пить нельзя. А то я с женщин на мужчин переключаюсь.

– Так это ж хорошо.

– Хорошо? Ну если ты считаешь, что Костику твоему сегодня было хорошо, то я могу предложить тебе сеанс садомазохизма. Сначала по кокам, а потом в наручники... Только вряд ли это тебе понравится...

– Не понравится.

– Ну тогда я ухожу.

– Жаль, приятно было познакомиться.

Похоже, Денис не сомневался, что она из милиции. Поэтому и отпускал так легко. За охранников своих извинился.

Лариса отправилась в Лавкино. А там сюрприз. В доме Федотыча ее ждал капитан Фокин собственной персоной.

Он сидел на стуле, облокотившись о стол, и чуть насмешливо смотрел на Ларису.

– Привет калекам! – усаживаясь на свободный стул, с той же примерно насмешкой поздоровалась она.

– Не слышу радостного повизгивания.

– А надо было на завалинке меня ждать. Тогда бы ты видел, с каким восторгом я терлась о бок твоей машины... Кстати, мне показалось, что я немного содрала краску. Совсем немного. Три или четыре царапины...

– Ты так не шути больше, – нахмурился Стас. – Машина – это святое...

– Напарник – это, кстати, тоже кое-что значит. А ты, между прочим, бросил меня на произвол судьбы... Тебя что, уже прооперировали?

– Пытались. Да я не дался. А если серьезно, то не было никакого аппендицита. Желчный пузырь взбунтовался...

– Значит, желчный ты человек.

– Угадала. Человек я желчный. Боюсь, что у тебя есть возможность в этом убедиться... Что за цирк ты здесь устроила? – выговаривающим тоном спросил он.

– Какой цирк? О чем ты?

– Ты сюда зачем приехала? Убийство Граковой расследовать?

– Как ты угадал?

– Интуиция, – мрачно усмехнулся Фокин. – Ты – официальное лицо, а сама Катиной подругой прикинулась. Зачем?

– А в неофициальной обстановке легче людей к себе расположить.

– Может быть... А вот скажи, труп ты осматривала?

– Нет.

– А почему? Ты должна была произвести осмотр трупа, добиться проведения тщательной судмедэкспертизы. Вместо всего этого ты принимаешь участие в поминальной пьянке...

– Ты и это знаешь?

– Да с участковым разговаривал. Он-то не совсем дурак, как его тут рисуют. И, между прочим, догадался, что ты здесь появилась неспроста. Мент мента видит издалека...

– Если он такой умный, что ж он тебе еще интересного рассказал?

– Да так, тешил байками о вампирах.

– А если это не байки?

– Ну вот, и ты туда же.

– А если в самом деле существуют люди, которые пьют человеческую кровь...

Недолго думая, Лариса рассказала о своих разговорах с врачом.

– Занятно, – не стал скрывать своей заинтересованности Фокин. – Кровопотеря, порфирия, полнолуние... Знаешь, в этом что-то есть. Можно поработать в этом направлении.

– Тем более что есть объект для разработки.

– Кто?

– Да есть тут один тип. Как зовут, не знаю. Но живет он небедно. И главное, что не переносит солнечного света. Живет в темном доме, днем его никто никогда не видел, гуляет исключительно по ночам. Кстати, сосед его видел в ту злополучную ночь, когда убили Гракову. Возможно, он выходил на охоту...

– А что, запросто! Скучно ему дома одному сидеть. Да и кровушки попить охота. А тут окрест девчонки одинокие бродят. Двойное удовольствие в одном наборе. Одно сливается, другое забирается...

– Все может быть, – кивнула Лариса. – Только вряд ли наш чудик скучает. У него жена красивая...

– Э-э, да он не просто чудик. Он чудовище... Знаешь семнадцатый закон Эйнштейна?

– Впервые о таком слышу.

– Это особый, секретный закон. Но все о нем знают. На красавицу всегда найдется чудовище. Такая вот относительность... Значит, говоришь, красивая у него жена...

– Красивая. Думаю, может, влюбиться, а?

– А как же я?

– Ты отпадаешь. Видишь ли, неохота мне попасть под семнадцатый закон Эйнштейна. Не хочу, чтобы на такую красавицу, как я, приходилось такое чудовище, как ты.

– Ну спасибо тебе, напарница... Только я не к тебе клеиться собираюсь. Я про восемнадцатый закон вспомнил. Это когда на каждое чудовище приходится один герой-освободитель...

– Неужели это про тебя?

– А ты как думала! Я освобождаю красавицу от чудовища и забираю ее себе...

– А у тебя ничего не треснет?

– Даже не хрустнет... Ну так что, едем освобождать красавицу от чудовища?

– А копье у тебя есть?

– Какое копье ты имеешь в виду?

– А, например, ордер прокурора, господин похабник.

– Вот именно такое копье нам и нужно...

– Хотелось бы знать, как ты его получишь?

– А у меня друг в областной прокуратуре.

– Этого мало. Нужны основания.

– Наш подозреваемый ведет странный образ жизни. Есть свидетель, который видел, как он выходил из дома в ночь, когда произошло убийство...

– Его видели во дворе дома, но никто не видел, как он куда-то выходил...

– Да, но у нас есть право достраивать версии.

– У нас есть право собирать веские доказательства его вины.

– И что ты предлагаешь? Ловить этого хмыря на живца?

– Можно и так. В роли живца буду я.

– Понятно, что ты. Только мы не можем ждать следующего полнолуния. Извини, но у меня нет времени. Зато есть интуиция. И эта интуиция подсказывает мне, что скелет нужно искать в шкафу нашего порфирика...

– Интуиция бывает ложной.

– Тогда я просто извинюсь перед ним.

– И все же я бы не стала торопиться.

– Ты можешь не торопиться. А я потороплюсь...

Лариса считала, что не стоит форсировать события. Но переубедить своего напарника не смогла.

2

Фокин развил бурную деятельность. И уже на следующий день появился в Лавкине с ордером на обыск. Он прибыл не один, а вместе с Ариной Викторовной.

У Ларисы возникло такое ощущение, будто «огонь-баба» приехала посмотреть на какое-то представление. Вампир-шоу в реальном времени. Мистический интерес.

Званцевой не терпелось побывать в гостях у вампира. Фокин раздобыл прокурорское «приглашение» и взял начальницу с собой. Лучше бы с ним прибыл кто-нибудь из крепких ребят-оперативников. Кто его знает, может, таинственный незнакомец обладает чудовищной силой или ему ничего не стоит встретить незваных гостей с оружием в руках. Видимо, до Званцевой дошло, что есть опасность попасть в отнюдь не виртуальное шоу и жизнь у нее всего одна. Если ей перережут горло, перезагрузки не будет и воскрешения тоже. Поэтому Ларисе также пришлось подключиться к делу.

Фокин, Званцева, Лариса и местный участковый Подберезкин. Вот и вся оперативно-розыскная бригада. А дом у подозреваемого немаленький. Попробуй обыщи его такими силами. Но Вадима нисколько не смущал объем предстоящих работ. На его лице, как нотная тетрадь на пюпитре, лежала уверенность в успехе предпринятого дела.

Для начала Фокин встретился с ближайшим соседом подозреваемого. Денис Антонович Елагин не захотел быть понятым при обыске. Зато не поскупился своими охранниками. Лексей и Костик не возражали. Во-первых, хозяйское слово. А во-вторых, они робели перед Ларисой. Им уже было известно, что она является сотрудником милиции. И Костику очень не хотелось, чтобы недавний конфликт между ними стал достоянием хроники происшествий.

Ворота «вампирского замка» открылись не сразу. Сначала Фокин потрясал ордером и ксивой перед лицом видеокамеры внешнего слежения. Затем сделал голосовое предупреждение. Проклятиями не сыпал, но роту спецназа пообещал.

Хозяйка дома встретила незваных гостей на пороге дома. Статная гордая красавица. Лицо невозмутимо-спокойное, но взгляд выдавал тревогу. Этой женщиной можно было любоваться и любоваться. Чем бесстыжий Фокин и занимался.

Было видно, что Белла нравится ему. Но вел он себя скорее развязно, чем благородно. Нахальная улыбка прочно приклеилась к его губам. Ларису так и подмывало треснуть его по затылку.

– Белла Захаровна, нам бы вашего мужа повидать!

– Зачем? – мягко спросила женщина.

– Ну, ясное дело, не только для того, чтобы водицы напиться.

– А если мужа нет дома?

– А это точно, что вашего мужа нет дома? – пристально глянул ей в глаза Стас. – Мы же не просто к вам пришли. Как вы заметили, у нас постановление на обыск. Поверьте, мы можем найти иголку в стоге сена. А уж вашего мужа нам найти как два пальца... э-э... я хотел сказать, что в два счета...

– Я поняла, что вы хотели сказать. Но не поняла, что вы собираетесь искать в моем доме? И зачем вам нужен мой муж?

– Так уж повелось на этом свете, что жизнь состоит из неприятностей. Вопрос только в том, большие эти неприятности или так себе. У вас пока что неприятность так себе. Ваш муж пока что всего лишь подозревается в совершении преступления.

– Какого преступления? – непонимающе смотрела на него женщина.

– Тяжкого. К сожалению, тяжкого... Вы меня, конечно, извините, но я не привык разговаривать на пороге. Вы не могли бы пригласить нас в дом? Или там трупы еще не убрали?

– Трупы? – растерялась Белла.

– Да это у меня шутки такие, – усмехнулся Фокин.

– Странные у вас шутки.

– А с какими людьми имеем дело, такие и шутки... Ну так что, мы дождемся приглашения в дом?

– Да, конечно, – кивнула женщина. – Но сначала дождемся адвоката. Извините, но без него после ваших шуточек я не могу впустить вас в дом.

Званцева метнула на Фокина испепеляющий взгляд. Но тот и ухом не повел.

– Боюсь, что мы имеем право начать обыск и без адвоката.

С этими словами он вошел в дом, и Белла не посмела его задержать. И Ларисе она не преградила путь. Она помнила их вчерашнюю встречу. Но виду не подала.

В холле было необыкновенно темно. Дальняя дверь едва угадывалась. Темнота давила на воображение, и казалось, что это стоит приставленный к стене гроб.

– А нельзя ли включить свет? – спросила Званцева.

Ее голос едва заметно дрожал от суеверного возбуждения.

– Если вы хотите поговорить с моим мужем, то нельзя.

– Почему?

– Потому что он болен. Есть такая болезнь. Фотодерматоз. Говоря проще, это аллергия на свет...

– Фотодерматоз, говорите? – хмыкнул Фокин. – А какое другое название у этой болезни? Порфирия?

– В принципе это одно и то же, – кивнула женщина.

– Что и требовалось доказать.

– Что-то я не пойму, с каких это пор болезнь у нас считается преступлением?

– Не болезнь, а ее последствия. Кстати, о последствиях я бы хотел поговорить с вашим мужем.

– Я вас слушаю, – как будто откуда-то из преисподней донесся глубокий хриплый голос.

Лариса повернула голову на звук, и в кромешной темноте скорее интуитивно, чем визуально увидела человеческую фигуру. На всякий случай она привела к бою пистолет. На звук она стрелять умеет – не промажет, если что.

– Даниил Валерьевич? – спросил Фокин.

Прежде чем просить у прокурора ордер на обыск, Фокин узнал точный адрес дома, где проживал подозреваемый, установил личность его владельцев.

Лариса физически ощущала возникшую между ними разность потенциалов. Высоковольтное напряжение, как бы молния не вспыхнула.

– Он самый.

– Может, вы подойдете к нам ближе? Мы посмотрим на вас.

– Вы стоите на свету, а мне, извините, свет противопоказан...

– Мы, на свету? – удивленно протянул Стас. – Да тут как у негра в... э-э... я хотел сказать, что здесь очень темно.

– Это для вас темно. А для меня светло.

– А в лунную ночь по улице гулять не светло?

– В лунную ночь я на улицу не выхожу. Мне больно...

– А вот кое-кто видел вас в лунную ночь. Того числа, когда была убита некая Екатерина Гракова. Ее изнасиловали, а затем задушили...

– И вы считаете, что это моих рук дело? – задыхаясь от возмущения, спросил Бакатин.

– Ну, врать не буду, есть основания так считать.

– Но я никого не убивал. Это ошибка. Это чудовищная ошибка.

Голос из темноты потерял былую твердость. Казалось, еще немного, и хозяин дома расплачется.

– Даниил, успокойся! – устремилась к нему Белла.

Она скрылась в темноте, но ненадолго. Фокин нашел тумблер выключателя, и в холле зажегся свет. В глубине помещения находился невысокого роста смертельно-бледный человек. Он мгновенно среагировал на вспышку света, закрыл лицо и юркнул в темный проем следующей комнаты. Но Лариса все же успела разглядеть его лицо. Бледное, изможденное.

Фокин не растерялся, догнал беззащитного беглеца, водворил его в темную комнату и заблокировал дверь.

– Вы не имеете права так обращаться с моим мужем! – чуть ли не с ненавистью смотрела на него Белла.

– Вы хотите, чтобы я принес вам свои извинения? Пожалуйста!

– Ваши извинения мне не нужны.

– А мне не нужно, чтобы ваш муж уничтожил улики.

– Какие улики?

– Не знаю. Пока не знаю. Но что-нибудь мы обязательно найдем...

Фокин как в воду глядел. В результате долгих и нудных поисков он извлек из холодильника в гараже поллитровую бутылку с жидкостью, напоминающей человеческую кровь.

– Ну и что это такое? – спросил он.

Лариса думала, что вопрос обращен к Белле. Но Фокин спрашивал у нее.

– Ну, сразу не скажешь, – пожала она плечами.

– А если навскидку, то это кровь, – с одобрением глядя на Фокина, сказала Званцева.

– А вы уверены, что эта кровь человеческая? – спросила Лариса. – Может, это кровь какого-то животного. Если больной нуждается в крови, то это не обязательно человеческая кровь...

– Черкашина, я, конечно, понимаю, что ты завидуешь Фокину... – насмешливо посмотрела на нее Званцева.

– Я ему завидую? – оторопела от удивления Лариса. – Почему я должна ему завидовать?

– Ну ведь это же была его идея обыскать дом... Я бы на твоем месте ему не завидовала. И тем более не ставила бы палки в колеса. Вы же вместе вывели преступника на чистую воду, это ваша общая заслуга...

– Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что все это значит? – истерически-взбудораженно спросила Бакатина. – Скажите, откуда у нас могла взяться человеческая кровь?

– Ее мог принести ваш муж, – сочувствующе посмотрела на нее Званцева.

– Зачем? Зачем ему нужна человеческая кровь?

– У больных порфирией развивается тяжелая форма анемии. И чтобы восполнить уровень гемоглобина, они пьют человеческую кровь. С вашим мужем примерно такая же история. Чтобы жить, ему приходится убивать. Вот он и убил невинную девушку...

– Вы хотите сказать, что мой муж вампир?

– Следствие покажет, кто есть кто, – уклонилась от прямого ответа Званцева.

– Но мой муж не вампир. И ему не требуется человеческая кровь. Вы же современные люди, а верите в какую-то чертовщину...

– Я верю вот в это! – показывая на бутыль, с торжествующим видом отрезал Фокин. – Между прочим, и в науку я тоже верю. А наука доказала, что вампиры существовали и существуют на самом деле...

– Это лженаука... Ну вы сами подумайте, какой смысл пить кровь, если она не усваивается. В желудке она переваривается как обычный белок...

– Да? Может быть. Но ведь ваш муж мог вводить себе кровь через вену.

– А группа крови? Как он мог знать, какая группа крови у той девушки, которую он якобы убил?

– Вот вы в своем уме, поэтому рассуждаете логически. А у вашего мужа может быть сдвиг на почве собственной неполноценности. А потом, полнолуние. Это фаза, когда Луна меньше всего зависит от Солнца, а рассудок от человека...

– Вы хотите сказать, что мой муж сумасшедший?

– Я ничего не говорю. За меня скажут эксперты, – похоже, Званцева нисколько не сомневалась в том, что Даниил Бакатин – преступник.

Лариса ее понимала. Странная болезнь подозреваемого, комплекс неполноценности на грани помешательства, запас крови, найденный в холодильнике. И все же у нее оставались кое-какие сомнения.

– Не мог мой муж убить человека, не мог, – упорствовала Белла. – Поверьте, он хоть и болен, но находится в здравом уме. Он очень хороший, добрый. Он не мог убить человека...

– А никто и не утверждает, что он – убийца, – покачала головой Арина Викторовна.

– Назвать человека преступником можно только после приговора суда, – язвительно усмехнулся Фокин.

– Где вы нашли это? – показывая на бутылку, спросила Бакатина.

– В гараже. В холодильнике... Ваш муж не глупый человек. Понимает, что кровь нужно хранить в холодильнике.

– Но в гараже старый холодильник. Он же отключен.

– Значит, ваш муж его включил.

– Он не мог его включить. Он не ходит в гараж.

– Хотите сказать, что это ваша работа?

– Что вы такое говорите? – возмутилась Белла.

– Кроме вас и вашего мужа, некому больше включить холодильник. Или у вас в доме есть прислуга?

– Нет. Мы живем одни. Это я настояла, чтобы в доме не было слуги. Даниилу так комфортней...

– А вам?

– А что мне? Я сильная. И работа по дому меня не смущает.

– Вы любите своего мужа? – напрямую спросила Званцева.

– Да, очень.

Это было сказано спокойно, без пафоса, но с таким чувством, что невозможно было усомниться в искренности сказанного.

– Но это сейчас не имеет значения, – добавила Белла.

Она выпрямила спину, расправила плечи, высоко подняла голову.

– Мой муж не мог убить человека. Я не знаю, кто включил холодильник. Не знаю, откуда взялась эта жидкость. Но я уверена, что скоро все прояснится. Уверена, что вы избавите нас от своих нелепых подозрений...

– Может быть, – усмехнулся Фокин. – А пока мы вынуждены взять вашего мужа под стражу.

– Зачем? – возмущенно протянула женщина.

– Чтобы он не сбежал.

– Он не сбежит. Во-первых, он болен. А во-вторых, он не виновен...

– На вашем месте его невиновность я бы поставил на первое место, – усмехнулся Стас.

– Фокин, не надо придираться к словам, – одернула его Званцева. И сочувствующе посмотрела на Бакатину: – Боюсь, что у нас нет выбора. Мы должны забрать вашего мужа с собой.

– Но ведь он не может находиться в тюрьме. Он будет мучиться, страдать.

– От света? Так за это не беспокойтесь, – сказал Фокин. – Темницы на то и темницы, чтобы в них было темно. Не переживайте, обеспечим вашему мужу самую темную камеру.

– Прошу вас, не забирайте Даниила! Он ни в чем не виноват... Вы сами это поймете и сами будете потом каяться, когда убедитесь в его невиновности.

– Покаемся и принесем извинения.

– А если с ним что-то случится? Если он умрет? Даниил очень болен, у него уже было два инфаркта. Третьего он не перенесет...

Званцева взяла тайм-аут.

– Хорошо, мы оставим вашего мужа под домашним арестом, – после напряженной паузы решила она. – К сожалению, у нас нет свободных сотрудников, которые могли бы за ним присматривать. Поэтому я очень буду надеяться на вашу честность...

Даниила Бакатина выпустили из ванной, Белла тут же утащила его в самую темную комнату. Затем любезно выпроводила незваных гостей. На прощание клятвенно заверила, что муж ее никуда не убежит.

Лексей и Костик убрались к своему боссу еще раньше, как только поставили свои подписи под протоколом обыска. Участковый собирался в свое Лавкино. Лариса вместе со своим начальством отправлялась в Москву. Вернее, так думала она. Но Званцева внесла в ее планы существенные коррективы.

– Я возвращаюсь в Москву, – сказала она. – А ты, Черкашина, вместе с Фокиным остаешься здесь. Стас, введешь лейтенанта в курс дела...

Арина Викторовна забрала бутыль с вещдоком и на служебной машине отправилась в столицу. Фокин и Лариса остались в засаде.

Оказывается, Званцева только сделала вид, что оставляет Бакатина дома скрепя сердце. На самом же деле она и не собиралась его забирать. Она решила спровоцировать его на бегство. Если «мистер гвоздевский Дракула» чувствует за собой вину, он попытается удрать из-под домашнего ареста. Фокин и Лариса должны будут его задержать.

И это было еще не все.

– Век живи – век учись, – с видом великого знатока сказал Стас. – Не знаю, живут ли в доме у вампира тараканы, но «клопов» у него хватает...

Он времени не терял – установил в доме Бакатиных скрытые микрофоны, поставил на прослушку телефонную линию. В машине у него находился приемный блок прослушивающей аппаратуры. Оставалось только поставить машину поближе к дому Бакатиных, и можно мотать их разговоры и на уши, и на магнитофонную пленку.

Фокин не торопился.

– Посветлу он не уйдет, – рассуждал он. – Через пару часиков стемнеет. Тогда и поедет. Но мы-то не дадим. Правда, Лар?

– Поживем – увидим.

Если честно, ей не очень хотелось разговаривать с напарником. Ей не нравилось, как он разговаривал с Беллой. Как будто она какая-то преступница. Осуждать за это Лариса его не могла, но неприятный осадок на душе остался.

– Смурная ты какая-то. Может, злишься на меня?

– Много чести.

– Да вижу я, что ты злишься. Ты же так ловко все задумала. На живца вампира взять собиралась. А тут я со своими сокрушающими планами...

– А если бы мы не нашли кровь. Что тогда? Лег бы Бакатин на дно, и все... Да еще неизвестно, та ли это кровь или нет...

– Та, Лариса, та. В этом ты можешь не сомневаться.

– Ну ты уж точно не сомневаешься. Любишь ты рубить сплеча, Стас.

– Натура у меня гусарская, ничего не могу с собой поделать... Или нет, могу. Ты сидишь тут возле меня такая красивая, такая сексуальная, мне так хочется погладить твою коленку. Но я держу себя в руках. Потому что я не могу позволить себе такую вольность...

– Гусары уехали, а поручики Ржевские остались...

– Лейтенант Черкашина, прекратите безобразничать.

– Слушаюсь, господин поручик... Что-то не верится мне, что Бакатин убил Гракову.

– Вот если бы ты взяла его за жабры, тогда б ты верила. А так нет... Ну уж извини, что удача улыбнулась мне, а не тебе.

– Это здесь ни при чем... Слишком все просто получается. Пришли с обыском, нашли бутыль с кровью, и все...

– А так оно в жизни и бывает. Месяцами, бывает, вокруг да около ходишь, и все мимо. А бывает, раз-два и готово, как сейчас... Дело, считай, в шляпе. Для полноты картинки осталось задержать убийцу при попытке к бегству. Говорю же, учись, пока я жив...

– Учиться никогда не поздно. Если есть чему учиться... Слишком все просто получается. Пришел, увидел, победил...

– Опять ты за свое.

– Ладно, я еще могу понять, что Бакатин придушил девушку, выкачал из нее кровь, а затем сломал ей шею. Но зачем он изнасиловал? У него же такая жена...

– Может, Белла ему не давала? Может, ее тошнило от него?

– Но ведь она любит его.

– Любовь понятие растяжимое... А если даже у него с Беллой нормально все было, это ж не значит, что его на других женщин не тянуло. А Катя девчонка симпатичная. И кровушки ее Бакатин попил, и потешился...

* * *

Фокин выбрал удачную позицию для наблюдения. Машина стояла в зарослях березовой рощи. Вряд ли Бакатины заметят ее. Зато ворота их дома под прицелом.

– Пешком он не пойдет, – настраивая аппаратуру, вслух рассуждал Фокин. – Глупо с его стороны. У него новенький «Паджеро» в гараже. Сел да поехал. За ночь далеко можно уехать. Только мы не дадим. Пусть не обижается...

– У него «Паджеро», а у жены?

– Одна у них машина. Да она ему и ни к чему. А жене нужно в город там съездить, туда-сюда...

– Знаешь, как Елагин с ней познакомился?

– Кто такой Елагин?.. А-а, сосед... Ну и как он с ней познакомился?

– У нее машина сломалась, а он ее подвез. Скажи, новенький «Паджеро» может сломаться?

– Ну разве что теоретически... Или врет Елагин, или у госпожи Бакатиной на тот момент была другая машина. Сломалась старая, купила новую, всего-то делов... Интересно, откуда у Бакатина деньги? Не работает, жена дома сидит. Может, старые запасы? Тогда вопрос, откуда?.. Вот жизнь, а? Считать чужие деньги неприлично, а свои – неинтересно... Во! Процесс пошел!

Из динамика базового блока послышался голос Бакатина.

– Уходить мне надо. Уходить, – тихо проговорил он.

– Ну вот, а ты говорила, – взбодрился Фокин. – Рыльце у него в пуху. И клыки в крови. Уходить, гад, собирается. Врешь, не уйдешь...

– Ты не можешь меня оставить, – всхлипнула Белла.

– Зачем я тебе такой? Больной, дохлый. И как мужчина ничего не стою...

– Ты мне любой нужен.

– Ты не живешь со мной, ты мучаешься.

– Ничего я не мучаюсь. Мне с тобой хорошо...

Лариса поймала на себе насмешливый взгляд напарника.

– Ну не мелодрама, а! Дан приказ ему на запад, ей другая сторона...

– Кончилось наше хорошо, – сказал Бакатин. – Посадят меня в тюрьму. Я там без тебя и дня не проживу...

– Не посадят тебя.

– Неужели ты не понимаешь, что это была настоящая человеческая кровь...

– Во! – встрепенулся Стас. – Сейчас наш орех колоться будет.

– Кровь настоящая. И я знаю, как она у нас оказалась...

– Ясное дело как, – не унимался Фокин. – Грохнул девку, а кровь на консервы...

– Да помолчи ты! – одернула его Лариса.

Она не разделяла восторга своего напарника. Было у нее предчувствие, что ожидаемого признания не последует.

– Это все Денис... – обессиленно пробормотал Бакатин. – Это Денис от меня избавиться хочет... Он и девчонку убил. И кровь ее нам подсунул... У нас же нет собаки. И гараж можно открыть... Даже холодильник включил... Мразь... Ничтожество...

– Параноидный бред...

Ничего другого Фокин выдать и не мог.

– Почему ты думаешь, что это Денис? – голосом Беллы спросил базовый блок.

– Да знаю я, что ты ему нравишься... От него все наши беды. Это еще та сволочь. Такому в радость девчонку изнасиловать. Так он еще и на меня стрелки перевел... А ведь он не знает, что я физически не могу насиловать...

В динамике что-то захрипело. А дальше полная тишина в эфире.

– Ёпс!.. – в сердцах выругался Фокин.

Наладить сломавшийся приемник не удалось.

– Техника на грани фантастики... – бубнил раздосадованный Стас. – А ведь все так хорошо начиналось. Ладно, сейчас уже совсем стемнеет, поближе к дому подъедем. Будет выезжать, мы ему дорогу и перекроем...

– Ты не понял, он никуда не собирается уезжать, – тихо сказала Лариса.

– Как это не собирается? – выставился на нее Фокин. – А кто сказал, что уходить надо?

– Уйти можно не только в бега, но и в мир иной. Бакатин не хочет жить, не хочет мучить свою жену...

– И в тюрьме он ни дня не проживет. Сам же сказал. А знает, что тюрьма ему светит... Слово-то какое, «светит». Ему в самом деле там светить будет. До свинячьих коликов...

– Зачем ты так?

– Не понял, я что-то не так сказал? Я что, про этого урода на «вы» и шепотом должен?.. Он убийца. Насильник и убийца. И щадить его я не намерен.

– Ты что, не понял, он же про Дениса говорит!

– Да пусть хоть на самого сатану все валит, я ему не поверю. Вот в то, что кровь настоящая, в это поверю...

– Ты не понял, Денис – это его сосед. Денис Антонович Елагин. Достаточно скользкий тип, скажу тебе. Клеиться ко мне пытался...

– Ну, это неудивительно. Такое личико, такие ножки... Так он, говоришь, с тобой заигрывал?

– Заигрывал. Но не так чтобы уж очень. Может, потому что сыщика во мне учуял. А может, потому что Белла его больше волнует?

– Ну да, ему нужна Белла, поэтому он подставляет ее мужа...

Фокин озадаченно потер переносицу. Изволил молвить:

– Вообще-то этот жук мне сразу не понравился. И опричники у него какие-то скользкие. Кого ты из них яичницей угостила?

– Да обоим бы навешать не мешало... Кстати, Бакатин там что-то про свою физическую несостоятельность говорил.

– Ага, про нестоятельность. Не стоит у него, что ли?

– Тогда кто Катю изнасиловал? Что, если Елагин? А его опричники ее держали...

– Э-э, далековато мы в дебри зашли. Вертай обратно. А то Елагин в самом деле крайним окажется... А ведь кровь-то мы не у него нашли. У Бакатина бадейка стояла. И вампирский стиль жизни...

– У него стиль жизни несчастного больного человека. А Елагин мог на этом сыграть... Он, кстати, знает, что такое порфирия. И про соседа знает, что он порфирик...

– А у порфирика красивая жена. И уходить она от него не собирается. А Елагина жаба душит. Такая красивая женщина, и принадлежит не ему, а какому-то калеке. Вот он взъелся... Знаешь, не видел бы я Бакатина и его жену, ты бы в жизнь не пробила меня своими аргументами. Но я-то знаю, какая красавица эта Белла. И в чем-то Елагина понимаю...

– Мужская солидарность?

– Нет, просто вошел в образ, так сказать.

– А сам ты бы Бакатина смог подставить?

– Был бы моральным уродом, мог бы. И туману бы нагнал, и стрелки бы на него перевел. Ну а попасть в гараж к Бакатиным плевое дело. Там же в самом деле никакой охраны. И замок хлипкий. Надо, кстати, глянуть, нет ли там внешних повреждений... Э-э, тормозить надо. А то договоримся, на Бакатина нимб святого мученика навесим... Лично я его со счетов не сбрасываю. И давай поближе к дому выдвигаться. А то еще прозеваем ненароком...

Лариса не очень верила в невиновность Бакатина. И не вычеркивала его из списка подозреваемых. Бдительности не теряла. Если Бакатин попытается скрыться, она примет все меры к его задержанию...

В милиции Лариса служила не очень давно. И к долгим томлениям в засадах не привыкла. Но дискомфорта особого она не ощущала. Лучше коротать ночь в машине на удобном сиденье, чем порхать «подсадной уткой» по ночным улицам в поисках маньяков. Еще бы корову огромную-преогромную. Чтобы она Фокина языком слизала. Надоел.

Машина стояла в темном месте недалеко от «вампирского замка». Поздно, первый час ночи. А у Фокина ни в одном глазу. Сначала пытался к ней приставать. С высоты заходил, кругами, но Лариса гасила его атаку еще на дальних подступах. Словесным огнем. А могла и больно сделать. Фокин это понимал, поэтому перешел на вампиров:

– Знаешь, кто у вампиров больше всего ценился? Брежнев. Для них это был особо ценный экземпляр. Пять звездочек...

– У меня на груди ни одной звездочки, – лениво отозвалась Лариса. – Мне бояться нечего.

Ей хотелось спать. Но разве с Фокиным заснешь?

– Зато какая грудь!

– Даже не мечтай...

– А вот мечту отнимать не надо! Это слишком жестоко... Слушай, а какая у Беллы мечта? У муженька-то не стоит. Скажи, о чем она мечтает?

– А ты пойди у нее спроси, – огрызнулась Лариса. – Только меня оставь в покое...

– Не оставлю... Между прочим, я знаю одного мужика, у которого друган вампиром был. И думаешь, как он об этом узнал? По пьяной лавочке кол ему осиновый в сердце вогнал. Умер мужик. Значит, вампиром был...

– Слушай, а может, ты тоже вампир? Не знаешь, тут нигде осина поблизости не растет?

– Ну если Даниил не вырубил, то где-нибудь и растет... Э-э, что это там такое?

По улице, стремительно приближаясь к дому Даниила Бакатина, живым потоком текла людская толпа. Полусонным сознанием она воспринималась как мираж. Если бы Фокин не обратил на нее внимание, Лариса бы решила, что у нее начались галлюцинации.

– Ни фига себе, сказал я себе... – ошарашенно протянул Стас. – Ты что-нибудь понимаешь?

Люди шли молча. Никаких криков, никакого шума. Тишина гробовая. Ночное восприятие принимало их за выходцев из какого-то потустороннего мира. Казалось, что это были привидения, стекающиеся на полночный шабаш к дому вампира.

Но все оказалось куда банальней. Это были самые обыкновенные люди. Деревенские жители. Чисто классический вариант национального бунта – вилы, топоры, колья. И шум-гвалт поднялся – когда толпа остановилась возле бакатинского дома.

– Фокин, ты можешь мне не верить, но это охота на ведьм! – ошеломленно протянула Лариса.

– Да они же убьют Бакатина! – выскакивая из машины, крикнул Стас.

Лариса устремилась за ним.

Фокин на ходу выхватил пистолет, дослал патрон в патронник. Приблизился к толпе и выстрелил в воздух.

– Всем стоять! Милиция! – заорал он.

Толпа замерла. Лариса уже решила, что люди сейчас бросятся врассыпную, но не тут-то было. Они медленно развернулись и так же медленно и неотвратимо двинулись на них.

В толпе Лариса увидела Федотыча. Он смотрел на нее стеклянными глазами и совершенно не узнавал. Он пер на нее, как бык на красное полотно, никакого чувства в глазах, одна лишь тупая агрессия. Стадный инстинкт. Групповой психоз. Массовая истерия. Как ни называй это явление, в сторону толпа все равно не отвернет. Одурманенные люди неумолимо надвигались на Ларису и ее напарника. Вампиры и мистика – опиум для народа. Можно сказать, что эту истину она прочувствовала своей шкурой.

Фокин снова выстрелил в воздух. Никакой реакции. Разве что люди плотнее сомкнули ряды и ощетинились вилами и кольями. Пришлось пятиться назад в надежде на то, что в очумевших крестьянах проснется здравый смысл. Еще была надежда на собственные ноги. Лариса могла сойтись в жестоком бою с двумя-тремя накачанными мордоворотами. А перед толпой полоумных сельчан она чувствовала себя полностью беззащитной. О пистолете она не думала. А вот стрекача задать подмывало.

Толпа напирала. И Фокин уже схватил ее за руку, чтобы тащить за собой. Но людей остановил громкий пронзительный крик. Как по волшебству, их глаза озарились светом разума. Федотыч наконец узнал Ларису. Ошалело почесал затылок и вместе со всеми повернул в сторону, откуда раздался крик.

Про Ларису и Фокина все начисто забыли. И они смогли продраться сквозь толпу к месту, где на земле лежал Даниил Бакатин. Из груди у него торчал осиновый кол. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. А вот и сам Юрий. Юрий Николаевич Граков. Он стоял над трупом с трясущимися руками, которые только что вонзили в человека остро заточенный кол. Казалось, он не понимал, что произошло. В широко распахнутых глазах стоял тупой вопрос: «Что это было?»

– М-да! – покачал головой Фокин.

Он был ошеломлен происходящим. Но это не помешало ему исполнить свой служебный долг. Ему следовало опасаться толпы. В любой момент она снова могла взбунтоваться. Но все же он снял с пояса наручники, с ними подошел к Гракову. Тот уже понял, что случилось непоправимое. И нужно отдать ему должное, в истерике биться не стал. Даже сам протянул руки, на которых тут же замкнулись стальные браслеты.

Но это еще было не все. Раздался истошный женский вой, и тут же на шее Гракова замкнулось кольцо из женских рук.

– Мра-азь! – билась в припадке Белла.

Это она пыталась задушить убийцу своего мужа. Но сильные мужские руки оторвали ее от Гракова. И швырнули на землю.

– Ведьма! – заорал кто-то.

– Бе-ей! – прокатилось по толпе.

Ситуация снова выходила из-под контроля. Кто-то уже занес над Беллой топор. Это было слишком. Лариса могла застрелить недоумка. Возможно, тем самым отрезвит толпу.

Но Белла каким-то чудом ушла с линии удара. Пока идиот с топором возьмет поправку, Лариса успеет его достать в рукопашной. Стремительный прыжок, нога летит с силой пушечного ядра. Удар. Мужик вместе с топором проваливается в толпу.

Лариса еще не опустилась на землю, но кто-то уже пытается пнуть ее ногой. Но не успевает, потому что ее рука оказывается быстрей. И силы в ней не меньше, чем в мерседесовском поршне в момент сжатия. И скорость примерно та же. Мужик еще не успел вырубиться, а на Ларису снова кто-то набрасывается...

Все действо не заняло более пяти секунд. Лариса стояла в эпицентре взрыва, а вокруг тела, тела. К счастью, не мертвые. Уцелевшие мужики протрезвели. И потрясенно смотрели на нее, как на какое-то фантастическое существо с планеты чебурашек-ниндзя.

* * *

Лариса подошла к одному, похлопала по щеке и вкрадчиво так сказала:

– Нельзя обижать женщин.

– Нельзя, – потрясенно пробормотал мужик.

Кивая в знак согласия, он наклонился над Беллой, помог ей подняться и повел в дом.

– Митинг объявляется закрытым! – бросил в толпу Фокин.

Но люди расходиться не торопились. Ждали продолжения.

– Расходимся по домам! – потребовала Лариса.

Никакой реакции.

– Остаются только свидетели! – добавила она.

Просьба не произвела эффекта разорвавшейся бомбы. Но все же мужики стали покидать «поле боя». Через четверть часа во дворе остались только Лариса и Фокин с арестованным. И еще мужик, который увел в дом Беллу. Правда, он скоро появился. Вслед за овдовевшей женщиной.

Белла молча опустилась на колени перед трупом, голова обессиленно упала на грудь.

– Ну и что скажешь? – обращаясь к Гракову, спросил Фокин.

– Я... Я не хотел... Сам не знаю, что на меня нашло... – жалко пролепетал убийца.

– Даже не помнишь ничего, – усмехнулся Стас.

Он уже позвонил в милицию и ждал прибытия опергруппы.

– Ну почему, помню... Мы с Васькой Ковтуном сидели, Сашка Телегин был. Генка Рыжиков подошел. Шары по пять копеек. Сказал, что вампира нашли, который мою дочку сгубил. Сказал, что милиция кровь Катюшкину в хате у него нашла. Ну, во мне все вскипело. Ум за разум зашел. И мужики как взбесились...

– Да это можешь не объяснять... Значит, говоришь, Генка Рыжиков тебе про вампира сказал. А сам он как обо всем узнал? Не участковый ли сказал?..

– Подберезкин, что ли? Ну, может, и сказал кому. Мы когда сюда шли, он помешать нам хотел. Так связали его. В управе закрыли...

– Лучше бы тебя самого в управе закрыли. Эх, мужик, натворил ты дел. Теперь расхлебывать придется...

– А зачем он дочку мою убил? – вскинулся Граков.

Ответила ему Белла.

– Он не хотел... Он не хотел ее убивать! – хватаясь руками за волосы, громко сказала она.

Остолбеневший взгляд устремлен куда-то в пустоту.

– Даниил, скажи, что ты не хотел ее убивать! Скажи!!!

Белла обращалась не к кому-то, а к призраку своего мужа, который могла видеть только она.

Даже далекий от медицины человек смог бы понять, что женщина тронулась умом.

Белла сломалась: не вынесла тяжести разыгравшейся трагедии. И без того у нее с психикой было не все в порядке. Наверное, сложно остаться здоровой, когда у тебя на руках муж-калека, которого ты еще к тому же и любишь. Мужа обвинили во всех смертных грехах и вонзили в сердце осиновый кол. И сама она едва спаслась от самосуда. Слишком тяжелый удар по психике...

Оперативно-следственная бригада не заставила себя долго ждать. Гракова забрали сразу, Беллу отправили в психиатрическую больницу имени Алексеева, некогда – Кащенко. Труп ее мужа увезли в морг. Дом Бакатиных опечатали.

Через неделю была произведена эксгумация тела Кати Граковой. Еще через две недели были готовы результаты экспертизы. Оказалось, что в бутылке, найденной в доме Бакатиных, находилась кровь бедной девочки. Как и ожидалось, смерть Кати Граковой была списана на Даниила Бакатина, дело было закрыто в связи с гибелью обвиняемого.

У следствия никаких вопросов не осталось. А вот Лариса хотела бы задать пару вопросов Денису Елагину. Но оказалось, что на следующий же день после гибели Даниила Бакатина он отправился на заграничный курорт.

Глава четвертая

1

Фокин – здоровый малый. Но рука у него легкая. В самом прямом смысле. Лариса не чувствовала ее тяжести. Обнимая за плечи, он бережно прижимал ее к себе. Нельзя сказать, что Лариса испытывала удовольствие. Но что-то было волнующее в его прикосновениях.

И все же она была внутренне напряжена. Его объятия почему-то ассоциировались с клеткой, и так хотелось поскорей вырваться на свободу.

– Ларис, ну почему ты такая зажатая?

Он приблизил губы к ее уху и словно бы невзначай легко коснулся его. По телу пробежал нервный ток.

– Еще раз – и в глаз! – тихо, с нежной улыбкой на губах сказала она.

– Нельзя так. Ты должна вести себя естественно...

Вся беда в том, что по сценарию они должны изображать влюбленную парочку. Насильник, на которого они охотились, был большим оригиналом. Одни маньяки предпочитают проституток, другие девственниц из музыкальной школы, третьим подавай женщин в военной форме. Кто во что горазд. Этот же психопат бродит по городским паркам, выискивает влюбленные парочки. А затем идет по их следу. Если мужчина провожает свою подругу до самого дома, маньяк оставляет эту пару в покое. Если же влюбленные расстаются у станции метро, тогда следует продолжение. Насильник идет за девушкой по пятам до самого дома, в подъезде набрасывается на нее, насилует и выкалывает глаза.

На счету этого урода уже три девушки.

– Мне кажется, я чувствую на себе чей-то взгляд, – тихо сказала Лариса.

Непонятно, то ли за ними в самом деле кто-то наблюдал, то ли ей просто хотелось, чтобы Стас поскорей оставил ее в покое.

– Отлично. Значит, нам пора целоваться.

Его губы стремительно приближались. У Ларисы даже закружилась голова. Так было с ней однажды в детстве. Старший брат бросил ее с лодки в реку. Она стала тонуть, облака в небе закружили перед глазами. От растерянности она не успела набрать воздуха. И сейчас ей казалось, что ее тянет на дно мутного омута. Она не успевала набрать воздух... Тогда брат не дал ей утонуть, она даже воды не нахлебалась. А Фокин щадить ее не стал. Поймал ее губы и потянул ее за собой в какую-то яму, где пахло табаком и мятной жвачкой.

Многие женщины теряют голову от поцелуев. Но, видимо, Лариса не из их числа. Нельзя сказать, что Стас вызывал у нее отвращение. Но целовалась она с ним исключительно из чувства служебного долга.

Наконец он отстранился от нее.

– Какая же ты скотина!

Со стороны казалось, что ее счастью нет предела. Знал бы кто, какой ураган бушует в ее душе. Маньяку об этом лучше не знать.

Напротив них, через аллею, в ямке возле хвойного дерева сидела кошка. Видно, что зверь сильный, преисполненный чувства собственного достоинства. Поза сфинкса, гордо вскинутая голова, глаза закрыты. Отдыхает кошка, греется в лучах пока еще теплого солнца.

На «влюбленную» парочку кошка не обращала никакого внимания. Лариса отвечала ей тем же. Но сейчас ей нужно было предотвратить очередную «любовную» атаку.

– Смотри, какая красавица, – кивком головы показала она на кошку.

– На тебя чем-то похожа...

– Между прочим, у нас есть что-то общее. Мы кошки, которые гуляют сами по себе... Не знаю, как эта, но меня на котов не тянет. Может, не хочу терять независимость, как ты думаешь?

– Не знаю. Может, ты просто...

– Можешь назвать меня лесбиянкой или фригидной сучкой, я не обижусь.

Пожалуй, она бы и в самом деле не обиделась, если бы у Фокина язык повернулся сказать такое. Ну пару недель бы не разговаривала с ним, для приличия. Но истерики бы не было, это точно.

Лариса не лесбиянка. И тем более не сучка. Она всего лишь благородная кошка. Беспородная, но благородная. Так иногда бывает.

– Смотри, кобеляки! – Фокин первым заметил надвигающуюся опасность.

На кошку летели два здоровенных добермана. Откуда они взялись, непонятно. Зато дело ясное, что дело темное. Псы явно намеревались растерзать бедное животное.

Но, странно, внутри у Ларисы ничего не шелохнулось. И что еще более странно, кошка тоже никак не отреагировала на появление собак. А ведь пора уносить ноги.

Псы приближались. Но кошка уперто игнорировала смертельную опасность. Открыла глаза и смотрит на них как ни в чем не бывало. Только уши в режиме локаторов. Доберманы офонарели от такой беспардонной наглости. С горловым рычанием закружили вокруг кошки. А той хоть бы хны. Сколько в ней было внутреннего благородства и презрения к кобелиному отродью!

Доберманы кружат вокруг героической животины. А укусить ее не решаются. Оказывается, собак можно побеждать одной лишь силой духа. И все же один из псов цапнул кошку за спину.

Что тут было! Кошка молниеносно вскочила на все четыре лапы. Шерсть дыбом, хвост трубой, в глазах тигриная ярость. Она ударила всего один раз. Кошачьи когти впились псу в нос.

Доберман взвизгнул как резаный. В это трудно поверить, но он развернулся на все сто восемьдесят градусов и задал стрекача. Второй пес также с позором покинул поле боя.

А кошка... Кошка преспокойно опустилась в ту же ямку, подобрала под себя лапы и лениво закрыла глаза.

– Вот тебе и раз! – хмыкнул Стас. – Крутой кот, ничего не скажешь.

– Это кошка.

– А я говорю, кот.

– А я говорю, кошка!

– Ну вот, еще и поругаемся. Как там говорят, милые бранятся – только тешатся?.. Кстати, мы с тобой только и делаем, что тешимся. Как кошка с собакой... Между прочим, ты в самом деле похожа на эту кошку...

– А ты на добермана не похож... Классный ты мужик, Стас. Хоть и с приветом малость, но есть в тебе что-то...

– Может, тогда поцелуемся?

Вот этого Лариса не хотела. При всем своем уважении к напарнику.

– Нет, уже не время. Расходиться нам пора...

– Ты думаешь, нас пасут?

– Чувствую.

– А я чувствую, что ты просто целоваться со мной не хочешь... Ладно, у нас впереди еще много времени. Еще нацелуемся, – с ехидцей посмотрел на нее Стас.

– Размечтался.

– Да нет, это ты размечталась. Думаешь, мы нашего маньяка с первого раза выцепим? Как бы не так. Месяц как минимум уйдет...

– А ты этому только рад.

– Ну нет, конечно. Чем быстрее возьмем ублюдка, тем лучше... А чем позднее, тем еще лучше. Для меня...

– Фокин, ты сам маньяк. Тебя пора изолировать от общества.

– Только с тобой вместе. Эх, изолироваться бы нам где-нибудь на Мальдивских островах.

– А на Новую Землю не хочешь?

– С тобой хоть на край света.

– Трепач.

Фокин поднялся со скамейки, Лариса нежно взяла его под руку, прильнула к нему.

Всю дорогу до метро она мечтала о том, чтобы поскорей отлипнуть от него. А когда они расстались, на душе вдруг образовалась легкая пустота. Но ее тут же заполнил азарт охоты. Она чувствовала на себе чей-то скользкий взгляд. Кто-то шел за ней по пятам.

Станция метро «Беговая», Хорошевское шоссе, многоэтажный дом. На всем пути неприятный холодок на спине.

Этот дом выбран не случайно. В подъезде нет домофона. Преследователь запросто может войти вслед за ней. Кто-то идет. Шаги мягкие, вкрадчивые. Лариса входит в лифт. И тут же в кабинку втискивается некая серая личность – неприметная внешность, неброская одежда, среднестатистическая комплекция. Взгляд потухший. Ни малейшей маниакальной искорки.

Створки лифта закрываются. Все, помощи ждать неоткуда. Нужно рассчитывать только на себя. Если, конечно, рядом с ней маньяк.

А тип ведет себя спокойно. Второй этаж, третий, четвертый... И только на шестом он резко приходит в движение. Рука нажимает на кнопку экстренной остановки. Лифт останавливается. Лариса в ловушке. А мужичок уже вдавливает ей в живот какой-то острый предмет.

– Спокойно, цыпа!

В глазах шизофренический диагноз, а морда просит смирительной рубашки.

– Я поняла. Я все поняла! – Лариса искусно изобразила предобморочное состояние. – Не убивайте! Я все сделаю!

– И что ты сделаешь? – гнусно улыбнулся маньяк.

– А что вы хотите, то и сделаю...

– Да! Ну тогда давай... О-о, е-е!..

Насильник неосторожно убрал шило от ее живота, за что тут же поплатился. Лариса ловко отвела от себя руку с оружием. И растопыренными пальцами ударила маньяка по глазам.

Двери лифта открывались под звук горловой сирены. С заломленной за спину рукой маньяк выл от боли и обиды. Из его глаз текла кровь.

Фокин уже на месте. С ним еще один оперативник. Все это время они вели Ларису. Она не особо нуждалась в их подстраховке, но порядок есть порядок.

– Ты ему что, зенки выбила? – спросил оперативник Володя.

– Просто спецприем. Он оправдан в условиях тесного замкнутого помещения...

– Да никто не спорит, – кивнул Фокин. – А не слишком сильно ты ему врезала?..

– Не знаю, сильно или нет, но если эта мразь ослепнет, плакать я не стану...

– И то верно, – кивнул Володя. – Трем девчонкам глаза выколол...

– Око за око, и никаких гвоздей, – одобрительно подмигнул ей Фокин.

Она бы его возненавидела, если бы он посмел упрекнуть ее в чересчур жестоком обращении с преступником.

Задержанного маньяка доставили в ближайшее отделение милиции, оттуда в специальную больницу. Травма глаз оказалась достаточно серьезной. Лариса не считала себя бездушной, но ей нисколько не было жаль этого морального урода.

Психиатрическая экспертиза может признать этого ублюдка невменяемым. А это значит, что ему спишут трех девчонок, которым он изуродовал жизнь. Годик-другой лечения в спецбольнице, и он выйдет на свободу. И его снова потянет на старое. Хорошо, если он к тому времени ослепнет...

Маньяк – трофей ценный, и за него Ларисе причиталась специальная премия. Но Званцева пока ограничилась устной благодарностью. Похвалила и Фокина за хорошую организацию работы.

– Молодцы, быстро вы с ним справились. С первого захода.

Арина Викторовна не скрывала своей радости. А вот Фокин был чем-то расстроен.

– А я знал, что так и будет, – буркнул он.

– Это хорошо, что ты знал. Оперативное чутье – дело тонкое, не каждому дано. Хорошо сработали, поздравляю... Сегодня можете отдыхать. А завтра будьте добры на службу. Все, свободны...

Лариса вышла из кабинета, вместе с Фокиным покинула управление. Одиннадцать утра. Впереди целых полдня свободного времени. И у нее, и у Стаса. Правда, им не по пути. Но он пока об этом не догадывается.

– Ты чего такой кислый? – спросила она.

– Да вот все про закон подлости думаю. Все-таки есть такой закон на этом свете.

– А кто в этом сомневается?

– Ну не сомневаюсь, это точно... Ты же знаешь, поймать маньяка с первого раза – нонсенс. А мы поймали. Почему? Да потому что закон подлости сработал. Мы с тобой сегодня в парке сидели бы, целовались бы, обнимались, так...

– Облом вышел у господина поручика, да? Ну ничего, может, скоро другой маньяк объявится. Ну, который, например, охотится на женщин, которые только что занимались любовью... И не абы с кем, а с доблестным капитаном Фокиным.

– Издеваешься?

– Нет, пытаюсь тебя обнадежить. Мы же с тобой по-прежнему напарники. Поверь, не все еще потеряно...

– Лариса, ты меня убиваешь. Без ножа режешь.

Фокин с трудом удерживал на лице бравурную улыбку. Не до шуток ему сейчас... Может, он в нее влюбился?

– Ты сейчас куда?

– По своим женским делам.

– Может, в кафе сходим?

– Шампанского попьем?

– Почему нет?

– Потому что шампанское по утрам пьют только аристократы или дегенераты.

– Но ты-то аристократка!

– Может быть. Но на аристократку я мало похожа. Посмотри, во что я одета?

– Нормально ты одета. И смотришься супер.

Смотрится Лариса эффектно. Мужикам-то на качество шмоток наплевать. Им главное, чтобы ноги были стройными, чтобы зад, грудь и прическа соответствовали голливудским штампам. Женщины же, завидев красивую девушку, начинают искать изъяны в ее одежде. И непременно находят. Прикид у Ларисы не очень. Обтягивающие брюки, легкомысленная маечка, поверх – легкая джинсовая курточка. Туфли и сумочка с «чуркизовского» рынка. Китайский ширпотреб российского производства.

– Это тебе так кажется. На самом деле все запущено... Надо поднимать свой имидж. И, пожалуйста, не говори мне, что имидж ничто...

– Не скажу. Но скажу, что жажда – все.

– Если ты имеешь в виду жажду плоти, то, поверь, я для тебя плохой собеседник. А партнер тем более...

– Я тебе верю, – удрученно кивнул Фокин. – Поэтому я исчезаю. Дабы не затенять светлый образ твоего нового имиджа...

– Трепач.

– Это не треп. Это гусарская тоска... До завтра.

– Бывай.

Извечные русские вопросы – что делать и кто виноват. Женщины переиначивают их по-своему. Что надевать? И кто виноват в том, что надеть нечего? Или не на что...

С деньгами на данный момент проблем не было. Недавно из Сибири вернулся ее старший брат. Пробыл недельку в Москве и укатил на юга. Но прежде сделал сестренке подарок – триста американских рубликов. Семьи у Ларисы нет, семеро по лавкам не пищат, о муже заботиться не надо. Ничто не удерживает ее от соблазна отправиться в магазин. Так в чем же дело?

ЦУМ, он же музей фирменной одежды, ей не по карману. В дорогие бутики ходят новые русские. Здесь товар в два, когда и в три раза дороже, чем в обычном торговом центре. Самое то, чтобы не лохануться.

«Лохануться» Лариса не боялась. И отправилась в известный ей торговый комплекс, где цена и качество в оптимальном соотношении.

Выбор одежды по модным журналам не для нее. Дурацкая мода из серии «шла, упала, очнулась – непонятно, что на мне, то ли платье, то ли видение». На страницах – шабаш моделей, в таких нарядах только на метлах за Воландом гоняться. Лифчик на попе, на груди карманы – один для «Оби», другой для «Орбита», сбоку – бантик. А советы в этих журналах – это нечто. Жена нового русского спрашивает психолога. Муж недостаточно уделяет ей внимания. Нет, он ей не изменяет, просто ушел в работу, домой поздно возвращается – поцелует ее, ребенка, и спать. Подскажите, что делать? Ответ психолога прост и глуп до безобразия: «Поищите себе другого мужа. Жизнь-то всего одна». Если бы это была шутка, а то всерьез. Неудивительно, что у людей после таких журналов крыша едет. И маньяков становится все больше...

У Ларисы свой стиль и своя методика. Вещь должна ей «улыбнуться», тогда она ее возьмет. Если, конечно, хватит средств.

Сегодня ей «улыбнулся» манекен – белая курточка с кармашками в стиле «милитари», такая же юбочка. Последний писк моды. Размер подходящий.

– Какая вы, девушка, красивая, изящная, – распелась продавщица. – К нам редко такие заходят. Поэтому только ваш размер и остался...

Лариса не могла отказать себе в удовольствии примерить наряд. В нагрузку ей сунули модный топик в тон костюму. Самое то, что нужно, решила она и закрылась в раздевалке.

Оттуда она вышла под восхищенный возглас продавщицы. Но это неудивительно: чтобы сбыть товар, торговый люд будет восторгаться, даже если в рукав куртки можно сунуть сразу две ноги. Впрочем, в данном случае Лариса заслуживала аплодисментов. Костюмчик, что называется, сидел. И она в нем супер. Как по ней шито. Одно обстоятельство смущало. Чересчур короткая юбка. А она по своему опыту знала, что такое ультрамини в сочетании с внешностью эффектной блондинки. Приманка для маньяков и прочих половых страдальцев.

Надо бы отказаться от такого наряда. Но такое ощущение, что курточка и юбка намертво прилипли к телу. Никаких сил не хватит, чтобы расстаться с ними. К тому же цена позволяет пополнить свой гардероб очередной обновкой.

А тут еще продавец из соседнего отдела. С вежливо-нахальной улыбкой тащит босоножки на шпильке и с ремешком, высоко обвивающим лодыжку. Вот лиса, заметила, что именно эта обувь подойдет к ее новому наряду. И уже бежит, сломя каблук. Только зря старается. У Ларисы не остается денег на это чудо.

– Нет, извините, мне это не подойдет, – с трудом скрывая досаду, сказала она.

– Ну что вы! У меня наметанный глаз! Эти босоножки специально созданы для вас... Ну вы хотя бы примерьте!

Хотя бы примерить – это можно. Босоножки в самом деле просто супер. А лиса уже и сумочку из набора ей тянет. А с ней Лариса выглядит просто потрясающе. И хоть плач, так хочется взять все сразу. Но...

– Извините, сумочки и босоножки я взять не могу, – раздосадованно вздохнула она.

– Но ведь они так шли к вашему костюму.

– Так я и костюм брать не буду! – разозлилась Лариса.

Пусть ей будет хуже, но она насолит хитромудрой мисс. Пусть все знают, что это из-за нее у ее коллег вышел облом с костюмчиком.

– А можно я возьму эту сумочку и босоножки? – спросил чей-то мужской голос.

Это был среднего роста представительный мужчина. В меру лысоват, в меру брюховат. И, похоже, не в меру богат. Костюм, очки, часы, туфли – все эксклюзивный вариант, цена, разумеется, зубастая. Лариса не эксперт по предметам мужской роскоши. Видно, у нее природный определитель качества. У многих женщин по этой части особая интуиция.

– Да, конечно! – запрыгала перед мужчиной продавщица.

Но он обращался не к ней, а к Ларисе. И ответ он хотел услышать от нее. Как будто она что-то решала.

– А это уж как вам будет угодно.

Мужчине было угодно купить сумочку и босоножки. Из вредности Лариса отказалась от костюма. Ему было угодно купить и его. А еще ему было угодно подкараулить ее на выходе из салона.

– Извините, мне так неловко...

Только что он держался эдаким рубахой-бизнесменом. А сейчас перед ней мокрая породистая курица. Мнется, робеет, кажется таким беспомощным.

– Я вижу, что вам неловко, – холодно посмотрела на него Лариса. – И что дальше?

Мужчина казался ей в какой-то степени жалким, но она не из тех женщин, у которых ищут жалости. Мужчины – братья, им нужны сестры милосердия. Но среди них Ларисы нет. Пусть и не ищут. Не светит им ничего. Такая вот она вредная.

– Мне показалось, что вам так понравилось все это, – показал он на пакет с покупками.

– Вы – садист?

– Не понял.

– Вам нравится издеваться над женщинами?

– Нет, что вы! Как раз наоборот! Я преклоняюсь перед женщинами...

– Значит, вам нравится издеваться только надо мной... На вашем бы месте я не стала хвастаться вашими покупками.

– Но я не хвастаюсь! И это ваши покупки!

– Я ничего не покупала.

– Я купил. Для вас.

Лариса бесцеремонно приложила руку к его лбу. Напрасно она это сделала. От ее прикосновения мужчина натурально поплыл. Как бы в обморок от кайфа не брякнулся... Она отдернула руку.

– Температуры вроде нет. А состояние бредовое... В каком ресторане у нас белену подают, милейший?

– Белену?! А, белену! – с трудом перевел дыхание чудак. – Вы считаете, что я белены объелся?.. Вы знаете, может быть...

– Только не надо говорить, что я действую на вас как белена.

– Знаете, именно это я хотел сказать... То есть вы, конечно, не белена...

– Я просто красивая блондинка. Длинные ноги, короткий ум. Это вы хотели сказать?

– Ни в коем случае. Ни в коем случае!.. Я знаю, что некоторые люди неадекватно воспринимают блондинок. Но, поверьте, это от недалекого ума. Дело в том, что в нашем сознании белый цвет ассоциируется с чем-то легким, поверхностным, а темный – это тяжесть, глубина. Отсюда это предвзятое мнение о блондинках...

– Вы психолог?

– Психолог?! Нет... То есть можно сказать, что да. Видите ли, я банкир. Мне без психологии нельзя...

– Понятно. Посмотрим, какой вы психолог. Как по-вашему, о чем я сейчас думаю?

– Э-э, затрудняюсь ответить. Я, знаете ли, не телепат...

– Хорошо, тогда я вам подскажу. Сейчас мне хочется спросить вас, вы сами уйдете или вас послать?

– Не понял...

– Ты, банкир, я тебе не шлюха с барахолки, – презрительно усмехнулась Лариса. – И за шмотки не продаюсь. Теперь понял?

– Вы меня не так поняли!

От нервного тика у банкира дергалась правая бровь.

– Я не собирался вас покупать. Просто мне показалось, что у вас не хватило денег, чтобы расплатиться за эти вещи. Я подумал, что вы будете рады, если у вас будет этот костюм, эти босоножки... Для меня тысяча долларов – такой пустяк...

– Как я сама, да?

– Нет, что вы! Я как увидел вас, сразу понял, что все, пропал...

– Вот и пропадайте пропадом! Вместе со своими шмотками... Пока, банкир! Надеюсь, что больше не увидимся!

Лариса резко повернулась к нему спиной и пошла прочь.

– Эй, погодите! – попытался он ее остановить.

Но она лишь прибавила шагу. Ей вовсе не улыбалась компания с этим самодовольным болваном. Думает, если у него есть деньги, то можно купить себе любую цацу.

На ходу она обернулась. Заметила, как банкир садится в свой роскошный «Мерседес». Кто его знает, может, он собирается отправиться за ней в погоню. Но поймать он ее может лишь в том случае, если она этого захочет. А она не хотела...

Лариса спустилась в метро и стала недосягаемой для преследователя. Турникеты, эскалатор, шумный вагон электрички. Досада на себя. За то, что не купила костюм. И никакого раскаяния в том, что не взяла его в подарок.

Банкир – мужчина интересный, быть может, порядочный со всех сторон. А если он еще и холостой... Если так, то с точки зрения практичной девушки она совершила глупость. Может быть, это был ее единственный шанс выйти замуж за мужчину, богатого и в материальном, и в духовном плане. Она упустила этот шанс, но что-то не глодала ее досада. И тем более не мучили угрызения совести.

Утром она снова была в управлении. Фокин появился только к обеду. Лицо помятое, в глазах похмельное страдание. Первым делом он схватился за графин с водой.

– Что, трубы горят? – спросила Лариса.

– Угу.

– Минздрав предупреждает: пить и курить – здоровью вредить.

– Армянское радио с этим не согласно. Лучше стакан в зубах, чем зубы в стакане...

– Ты что, с армянским радио пил?

– Бери выше.

– С хором МВД?

– Я б столько не выпил... Отстань, а? Не видишь, человеку плохо!

Фокин смочил водой полотенце, наложил его на лоб и откинулся на стуле.

– Может, поцелуемся? – не унималась Лариса.

– Мы ж не на задании.

– А ты что, только по заданию целуешься?

– С тобой – да! Слушай, сделай лучше кофе.

– Легко. Звони Званцевой, если она прикажет мне приготовить для тебя кофе, я тут же приступлю к исполнению своих обязанностей...

– Бессовестная!

– Ну почему же. Совести у меня очень много. Во всяком случае, с избытком хватит для того, чтобы оставить тебя без горячего...

– Не волнуйся. И без тебя есть кому позаботиться обо мне, – натягивая повязку на глаза, съязвил Фокин.

– Ух ты! Так это ты с ней, с заботливой, вчера квасил?

Как это ни странно, но Лариса почувствовала себя слегка уязвленной. Фокин ее не волновал. Но все же ее задело, что в его жизни появилась другая женщина. Вдруг у него с ней все серьезно?

– Может, и с ней. Тебе не все равно?

– Мне-то? Мне-то все равно. Просто интересно, на каком вокзале ты ее нашел.

– Почему на вокзале? Не на вокзале... Очень приличная женщина, я тебе скажу.

– И эта приличная женщина глушит дешевый суррогат?

– Почему дешевый? Почему суррогат? Мы хороший коньяк пили.

– Да? И давно?

– Ну вчера, понятное дело.

– И долго вы пили?

– Да не позже чем до полуночи.

– А сейчас уже полдень. А тебя до сих пор плющит...

– Честно, сам не знаю, почему.

– Много выпили?

– Да нет, бутылку на двоих.

– Бутылка двухлитровая?

– Ну да, обычная. Ноль семь. Французский коньяк, отменного качества...

– Может, все-таки на паленку нарвался?

– Да не знаю, все может быть... Слушай, а что ты все выспрашиваешь? Служебное расследование проводишь?

– Нет. Просто интересно, как твоя красавица себя чувствует.

– Да не знаю. Я когда уходил, она спала... А откуда ты знаешь, что она красавица? Я тебе говорил? Или ты в обратном смысле?.. Напрасно ехидничаешь. Она в самом деле красивая женщина. Как-нибудь увидишь...

– Уже вижу. Сплю и вижу...

Зазвонил телефон внутренней связи. Ларису вместе с Фокиным вызывали к начальству.

Званцева подозрительно повела носом.

– Стас, опять мускатный орех грыз? – насмешливо спросила она.

– Ну так, чуть-чуть.

– Знаю я твое «чуть-чуть»... Холодной минералки хочешь?

– Да нет...

Арина Викторовна – грымза. Но иногда просто душка. Простила Фокину его похмельный синдром. И еще бутылку минералки из холодильника достала. Для него это – нирвана.

– Полегчало? – душевно спросила она.

– Вашими молитвами, – облегченно выдохнул Стас.

– Сейчас потяжелеет... Сегодня утром труп в Рублевском лесу нашли. Ася Малыгина, восемнадцати лет...

– Изнасилование?

– Хуже. Вампиризм... Тот же случай, что и с Катей Граковой. Кровь забирали из вены...

– Изнасилование было? – спросил Фокин.

– В том-то и дело, что нет. И побоев нет. Ни ссадин, ни царапин.

– Но все равно, от преступника должно было что-нибудь остаться. Ну, может, под ногтями покойной остались микрочастицы одежды или кожного покрова преступника.

– Экспертиза покажет... Но я не думаю, что девушка успела оказать сопротивление.

– Как ее вообще в Рублевский лес занесло?

– Возможно, преступник посадил ее в машину, там вырубил электрошокером, а потом просто вывез в лес. Может, с улицы волоком тащили...

– Но ведь изнасилования не было.

– Говорю же, нет...

– Интересно знать, почему этот труп нам спихнули? Мы же по половым гигантам работаем...

– И по вампирам, кстати, тоже.

– Что для нас нетипично.

– Расслабься, Стас. Муровцы на себя труп взяли. А нам просто информацию скинули. Случай пока единичный. Но в случае рецидива будет задействован наш отдел. Будем ловить психа на живца...

– Да это понятно... – кивнул Фокин. – Значит, в Рублевском лесу. А где именно?

– В Сосновке, в районе Крылатской улицы. А что?

– Да в принципе ничего. Я сегодня в этом районе ночевал.

– С молодой и красивой, – не удержалась от колкости Лариса.

– Да, молодая и красивая... Но не думаю, что это имеет отношение к нашему разговору.

– Ну как же, может, это ты сегодня ночью гулял по Рублевскому лесу. Коньяка не хватило, а тут девушка...

– Лариса, иногда ты бываешь просто несносной, – укоризненно посмотрел на нее Фокин.

Она и сама понимала, что несет невесть что. Но ничего не могла с собой поделать. Фокин переключился с нее на какую-то крылатскую красотку, и это злило. Не то чтобы очень, но хотелось говорить колкости.

– По-твоему, Стас у нас вампир? – насмешливо спросила Званцева.

– Вампир, – кивнула Лариса. И тут же уточнила: – Энергетический...

– Энергию из тебя тянет?

– Да если бы из меня... Из электрической сети. У него свет в квартире мимо счетчика идет... Шутка... Неудачная шутка...

– Ну тогда шутки в сторону, – серьезным тоном сказала Арина Викторовна. – Дело у нас появилось... Вот.

Она вытащила из ящика стола и показала фотографию статного холеного мужчины средних лет. Породистое лицо, благородные седины.

– Лемешев Алексей Евгеньевич. Тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения. Заместитель генерального директора крупной строительной компании, живет в Москве, женат, имеет двоих детей. Любимое хобби – посещение банкетов и презентаций.

– Это сладкое слово – халява, – усмехнулся Фокин. – Я правильно понял?

– Если насчет пожрать и выпить, это Лемешева не интересует. Его интересуют сами халявщицы. А эти особи на презентации слетаются как мухи на мед...

– Да знаю таких бабочек, – кивнул Стас. – Хлебом не корми, дай только среди крутых мэнов потусоваться. Сами ничего собой не представляют, а важные, как будто сам Президент у них в кумовьях...

– Вот именно, ничего не представляют. И Лемешев этим пользуется. Девушки охотятся за богатыми женихами и любовниками. А господин Лемешев охотится за ними. Выискивает жертву, заводит в темный уголок и просто-напросто насилует. Случаев много. Но заявлений нет... Короче говоря, Лемешеву пора дать по рукам. И не только по рукам...

2

Без халявщиц в Москве практически не обходится ни одна светская вечеринка, презентация. Каждый день в Москве что-нибудь происходит – у кого-то из сильных мира сего юбилей, у кого-то любимая собачка родила, кто-то дочь замуж выдает, и так далее и тому подобное. В итоге – роскошный стол в ресторане, море именитых гостей. Халявщицы тут как тут. У них и нюх на яркие события, и свои информационные источники, через которые они узнают, что, где, с кем и когда. Специальных приглашений для них нет – на закрытую вечеринку приходится прорываться с боем. Кто-то устраивает целый спектакль, кто-то, не мудрствуя лукаво, отдается охраннику на входе, кому-то хватает реальных знакомств. В общем, способов много, а цель одна – урвать кусочек счастья...

В час «х» Лариса находилась возле ресторана, где должна была состояться презентация пиар-агентства. Мимо нее прошли несколько именитых гостей. Одна халявщица воспользовалась моментом и без мыла втерлась под ручку довольно-таки известному актеру. И ведь прошла мимо двух дюжих охранников с глазами, работающими в режиме «фейс-контроль».

У Ларисы прическа и макияж из салона красоты, откровенное вечернее платье с открытой спиной, туфли на тонюсеньком каблучке. Начальник охраны знает о ее существовании – она уже сейчас может пройти в ресторан. Но нужно немного постоять перед входом. Чтобы Лемешев ее заметил, принял за халявщицу.

Мимо нее продефилировала жгучая брюнетка в деловом костюме. Походка от бедра, вид непробиваемой важности, на лице – бремя забот о благе всего российского народа. Но деловой вид этой мисс не смутил охранника. Он с ходу определил ее социальный статус.

– Куда? – преградил он ей путь.

– Как это куда? – театрально возмутилась брюнетка. – Меня ждут!

– Кто?

– Ну, Путина здесь нет. Касьянова тоже. Грызлов, насколько я знаю, в отъезде... Я, между прочим, их всех лично знаю. Мне что, сейчас им всем позвонить?

– Да нет, всем сразу не надо, – ухмыльнулся охранник. – Давай по очереди... Можешь с меня давать начинать.

– Хам! – вспыхнула девушка и торопливо упорхнула в обратном направлении. Видимо, еще есть у нее шанс попасть на другую вечеринку.

Из-за спин охранников появился их начальник.

– Альберт Андреевич! – радостно помахала ему рукой Лариса.

Это был сигнал, по которому он должен был выделить ее из толпы и провести в зал. Всем своим видом она давала понять, что их связывает некая интимная тайна. Журиков поймал ее взглядом, покровительственно улыбнулся, повернулся к ней спиной и поманил за собой. Охранники ее не остановили, но проводили похабными взглядами. Как будто она была переходящим вымпелом.

Начальник охраны провел ее в ресторан. На этом его миссия закончена. Лариса должна была появиться в банкетном зале, засветиться перед почтенной публикой. Но Журиков молча вел ее куда-то в другую сторону. А она послушно шла. Может, он хочет сообщить ей какую-то важную информацию.

Наконец они оказались в небольшом кабинете. Рабочий стол, кожаный диван.

– Откуда знаешь меня, киска? – поворачиваясь к ней, спросил Журиков.

– Знаю, – слегка растерялась Лариса.

– И я тебя уже знаю. Знатная красотка. Жениха себе ищешь?.. Считай, что тебе повезло. Сейчас я тебя сделаю, а потом и с дяденькой одним познакомлю...

Лариса все поняла. Видимо, по какой-то причине до Журикова не довели, что сегодня в ресторане будет работать милицейский агент. Или он что-то перепутал... Так или иначе он бесцеремонно полез к ней под платье через задний верхний вырез. Похоже, он привык, что красотки расплачиваются с ним натурой.

Лариса вырвалась из его объятий.

– Я так не хочу!

– А по-другому нельзя.

– Но я не хочу!

– А кто тебя спрашивает?

Журиков надвигался на нее, как танк.

– Вы должны спрашивать.

– Кто тебе такое сказал!

Молниеносная подсечка, удар раскрытой ладошкой в солнечное сплетение... Начальник охраны лежал на полу и хрипел от боли. А перед глазами маячили раскрытые «корочки».

– Старший лейтенант милиции Черкашина. Отдел по пресечению половых преступлений... Что, придурок, допрыгался?

– А-а... Вы не так меня поняли... – заблеял мужик.

– Я тебя прекрасно поняла... А вот ты меня не понял. Я ж тебе русским языком сказала, что я не хочу. Знаешь, на сколько твое непонимание потянет? От трех до шести!..

– А-а... У тебя нет доказательств.

– Увы... Для тебя увы... А у меня, придурок, все на мази...

В сумочку вмонтирована видеокамера, разговор записан на пленку. Правда, не хватает состава преступления. Журиков не швырял ее на диван, не пытался раздвинуть ноги. Но все равно, компания любвеобильных уголовников ему обеспечена.

– Тебе же, идиоту, говорили, что будет работать агент. Ты должен был провести меня в зал... Говорили тебе или нет?

– А-а, что-то говорили. Но ты же не сказала, кто ты.

– Ну ты точно идиот!..

Может, кто-то другой на ее месте простил бы этому скоту его выходку. Хотя бы в обмен на содействие в охоте на преступника. Но Журиков, оказывается, не менее опасный тип, чем тот же Лемешев. И он должен быть наказан.

Лариса не стала надевать на него наручники, не стала вызывать наряд милиции. Она просто оставила насильника в его кабинете и даже при исполнении. Но это временно. Рано или поздно за ним придут.

Может быть, халявщицы и не самые достойные члены общества, но они люди, они женщины. И никто не имеет права их насиловать. Никто... Журикову придется ответить за свои грехи.

Уверенная в своей правоте, Лариса вошла в зал. Мягкая, но уверенная походка, царственная осанка, обворожительная улыбка. Это был один из немногих случаев, когда она по-настоящему себе нравилась.

Ей хватало очарования, чтобы произвести на мужчин яркое впечатление. Но никто не забился в конвульсиях при ее появлении, никто не свернул себе шею. На нее смотрели, но без должного восхищения. Удивляться нечему. Публика избалованная, красивые женщины здесь не редкость.

И все же Лариса произвела эффект разорвавшейся бомбы. На отдельно взятого человека. Это был тот самый банкир, которого она позавчера послала по грибы, по ягоды.

Он стоял в кругу почетных гостей и с открытым ртом потрясенно смотрел на Ларису. Как бы слюна в бокал не капнула.

Лариса скользнула по банкиру равнодушным взглядом. Еще раз обвела глазами зал. Фокин стоял в дальнем углу. И не один... Теперь потрясена была она сама. С Фокиным под ручку стояла Белла Бакатина, жена покойного «вампира». Красивая женщина, красивое платье, красивая улыбка. Она смотрела на Ларису и мило ей улыбалась.

По замыслу, Фокин должен был присутствовать на банкете не один. Званцева обещала выделить ему девушку из отдела. Но, видимо, Стас счел нужным привести сюда свою женщину. Но с каких это пор у него шуры-муры с Беллой? И почему он раньше никому об этом не сказал?

Как и полагалось, Фокин не проявил к Ларисе никакого внимания. Он наблюдал за ней незаметно. И в то же время держал под наблюдением и Лемешева. А этот живчик уже на месте. Лапает взглядом одиноких девушек. Зверь в поисках добычи.

Лариса обиделась на Фокина. Досада соленая и жгучая. Но она сумела справиться со своими чувствами. Как ни в чем не бывало скользнула взглядом по развратнику Лемешеву. Не остановилась, прошла мимо. А затем снова посмотрела на него. С улыбкой и узнаванием.

Лемешев тоже улыбнулся ей. Важно махнул рукой. Лариса изобразила идиотский восторг и направилась к нему. Банкир остался за спиной, он не сводил с нее глаз. Она спиной чувствовала его взгляд.

Лемешев ни шагу не сделал в ее сторону. Этим он как бы демонстрировал свое превосходство. Он дождался, когда Лариса сама подойдет к нему, с галантной улыбкой поймал ее ладонь, потянулся к ней губами. Но Лариса отдернула руку. С поцелуем у него вышел облом.

– Ой, простите, я приняла вас за другого! – сокрушенно извинилась она.

– А за кого, если не секрет?

– За Дмитрия Певцова.

– Неужели я на него похож?

– Ну есть что-то...

– Кстати, Дима Певцов сейчас в моем новом фильме снимается.

– В вашем фильме?! Вы что, продюсер?! – Лариса чуть не захлебнулась от показного восторга.

– Вообще-то, продюсер это не что, а кто. Впрочем, неважно... Между прочим, Дима сейчас здесь, на презентации. Могу вас с ним познакомить...

– Не может быть!

– Может, может... Ну так что, идем знакомиться?

– Идем!

Лемешев бесцеремонно взял ее под руку и потянул к выходу из зала. Лариса покорно пошла вместе с ним.

– Куда мы идем?

– Дима сейчас в гримерке. Он готовится к выходу на сцену. Сольный номер у него.

– Но ведь он же актер, а не певец.

– И актер. И певец по совместительству. Фамилия обязывает...

– А-а, понимаю, понимаю...

Лариса прекрасно понимала, что, кроме как с Лемешевым, ей ни с кем другим встреча не светит. А еще она не предполагала столь стремительного развития событий.

* * *

Лемешев провел ее через кухню, открыл дверь какой-то подсобки. Якобы гримерная. Втолкнул ее в полутемное помещение. Она позволила уложить себя на какую-то кушетку. Но при этом крепко схватила его за руки и свела вместе свои ноги.

– Вы не имеете права меня насиловать! – визжала она для звукового протокола.

– Насилуют без права! – гнусно хохотнул Лемешев.

– Я буду жаловаться в милицию!

– Да пожалуйста!

Насильник сказал больше, чем нужно. От обороны Лариса могла переходить в наступление.

Ей ничего не стоило отшвырнуть от себя Лемешева. И это было всего лишь начало. Один-два удара, болевой прием, и этот подонок будет корчиться под ней в страшных муках.

Но ударить его Лариса не успела. Дверь в подсобку распахнулась, чьи-то сильные руки вытащили насильника в кухонный коридор. Ну вот и Стас Фокин подоспел. Жаль. Лариса лично собиралась наказать ублюдка.

Но оказалось, что это не Фокин, а... банкир. Это он вытащил выродка на свет. Вне себя от злости швырнул его на пол. Неумело и несильно ударил ногой в лицо. Попал. Но тут же попал снова. На этот раз в переносном смысле этого слова. Лемешев перехватил его ногу, удачно провел подсечку.

Банкир упал, и Лемешев уселся на него верхом. Он собирался ударить его кулаком в лицо. Но подоспел Фокин. Перехватил руку, заломил ее за спину. И тут же послышался щелчок наручников.

Банкир проворно поднялся с пола, неприязненно посмотрел на Ларису. Перевел взгляд на Фокина и лежавшего под его коленкой Лемешева.

– Вы из милиции? – слегка растерянно спросил он.

– Из милиции, – кивнул Стас. – Капитан Фокин... Вам не стоило вмешиваться, гражданин.

– Ну, так вышло...

– Вышло?! Как у тебя могло выйти, если оно не входило! – истерично засмеялся Лемешев, показывая на Ларису.

– Ну ты козел! – не удержался банкир и в сердцах пнул его ногой.

Фокин в ответ на это лишь одобрительно кивнул. А Лариса расплылась в любезной улыбке. Взяла банкира под руку, прижалась к нему. Тот остолбенел от неожиданности.

– Это так мило с твоей стороны! – пропела она.

– Кто это? – удивленно спросил Фокин.

– А тебе не все равно? Забирай этого ублюдка и проваливай к своей кисуле.

– Ларис, я не понял, ты что, ревнуешь?

– Да пошел ты!

Она и в самом деле ревновала его к Белле. И к банкиру прильнула, чтобы насолить Стасу.

– Пошли отсюда, дорогой!

Она не должна была этого делать. Но она уходила с места преступления. И уводила с собой банкира. Своего защитника и к тому же свидетеля.

– Да, и это забери себе!

Она протянула сумочку с диктофоном:

– Чао! И больше не звони!

– Ничего не понимаю, – пробормотал он ей вслед.

– Вырастешь – поймешь, – не оборачиваясь, на ходу бросила она.

Банкир шел, как какой-то истукан. Даже рукой пошевелить не решался.

– Я тоже ничего не пойму, – выдавил он.

– Увези меня отсюда. И я тебе все объясню.

– Как скажете.

Его «Мерседес» стоял напротив главного входа в ресторан. Из машины ему навстречу вышел водитель.

– Алик, давай ключи, а сам свободен.

– Как скажете, Эдуард Николаевич...

Водитель помог Ларисе сесть в машину и тут же испарился, как дым.

– Ну и что вы хотели мне объяснить?

– Во-первых, спасибо тебе за помощь.

– Не стоит благодарностей.

– Почему? Ты такой скромный?

– Неважно, какой я. Важно, какая ты... Ничего, что мы с тобой на «ты»?

– Ничего, что я к тебе боком?

– С тобой непросто разговаривать.

– Какая есть.

– А какая ты есть?.. Позавчера ты гордо отказалась от моих подарков. Сегодня ты на моих глазах бессовестно снимаешь какого-то мужика, уходишь с ним черт знает куда...

– А тебе не все равно?

– Если бы мне было все равно, я бы за тобой не побежал... И скажи мне, откуда взялся этот мент?

– Ты так ничего и не понял... Этот мент – мой бывший любовник. Ну не в прямом смысле...

– А что, есть какой-то другой смысл?

– В прямом смысле любовники спят друг с другом. А у нас со Стасом ничего не было. И ни с ним, и ни с кем...

– Это правда?

– А кто ты такой, чтобы я тебе врала?

– Я... Я просто...

– Вот именно, что просто... Стас хотел переспать со мной, но ничего не вышло. Поэтому он меня бросил. На этой презентации он был со своей новой пассией. Ну а у меня кровь взыграла. Вот я и устроила этот спектакль. Чтобы Стас ревновал. Так что ты мне никакой не милый и не дорогой. Извини, что я отняла твое время. Мне уже пора...

Лариса сделала движение, чтобы выйти из машины, но Эдуард взял ее за руку. Если бы он с силой схватился за нее, Лариса бы его стукнула. Но он взял ее руку мягко, нежно. Тем и удержал...

– Ты не можешь уйти так просто.

– Это почему?

– Ты ушла от меня позавчера.

– Ты бы мог меня догнать.

– Я пытался. Но за тобой не угонишься...

– У меня первый разряд по легкой атлетике.

– Я так и понял.

– Тогда пойми, что я и сейчас от тебя уйду.

– Понимаю. Но не хочу понимать...

– Слушай, может, ты влюбился в меня? – бесцеремонно спросила она.

– Я... Я не знаю...

– Да? Вот когда узнаешь, тогда приходи.

Она снова попыталась уйти, и снова Эдуард ее удержал. Это было похоже на игру. На забавную игру.

– Я уже знаю. Я точно знаю...

– Знаешь – молчи. Пусть это будет твоей тайной.

– Но я хочу, чтобы и ты знала.

– Меня твои тайны мало волнуют. Как и ты сам... Извини за откровенность. Но меня все эти шуры-муры абсолютно не трогают. Такая вот я уродилась, секс меня совершенно не волнует.

– Мне... Мне тоже секс неинтересен.

– Ты импотент?

– Нет... Но с тобой...

– Ах, ты только со мной импотент?

– Лариса, ты просто чудовище! – не сдержался банкир.

– Браво! Наконец-то ты начинаешь мне нравиться... Я в самом деле чудовище. Может быть, красивое, но чудовище.

– Ты очень красивая.

– Знаю. Стас говорил.

– Стас для тебя пройденный этап.

– Это кто так решил?

– Я решил, – неожиданно жестко сказал Эдуард.

– Ты показываешь зубы. Отлично! Ты делаешь успехи... Мне всегда нравились сильные и решительные мужчины.

– Поехали куда-нибудь?

– Поехали. Ко мне домой поехали...

Лариса жила отдельно от родителей. Комната в коммуналке в районе Соколиной Горы. Косметический ремонт, шатурская мебель. Отнюдь не царские хоромы, роскоши явно не хватает. Но ей нравилось ее гнездышко. И Эдуарду понравится. Потому что он его даже не увидит и будет представлять его мысленно.

– Предупреждаю сразу, на кофе можешь не рассчитывать. Отвезешь меня домой, и баста, карапузики.

На всякий случай она прокрутила в голове два варианта возможного развития событий. Первый: он остановится где-нибудь в темном месте и попытается ее изнасиловать. Что ж, она не прочь. Не против того, чтобы увеличить свой боевой счет на одну единицу. По второму варианту он отвезет ее домой и больше никогда не появится на ее горизонте. Что ж, вольному воля.

Эдуард просто отвез ее домой. Записал ее адрес, номер домашнего и сотового телефона и отчалил.

Глава пятая

1

Фокин явился в отдел точно в установленное время. Лариса встретила его ехидной улыбкой.

– В лесу что-то сдохло? Или просто помидоры завяли?

– Ни то ни другое.

– А что ж без опозданий?

– Перед начальством отчитаться надо. Об успешно проделанной работе... Кстати, ты вчера ушла, ничего не объяснив.

– Объяснительную я уже написала. Она у вас на столе, товарищ капитан.

– При чем здесь объяснительная? Вчера мы с тобой взяли с поличным преступника. И ты после всего этого посылаешь меня по азимуту. Но при этом почему-то уходишь сама. И непонятно с кем...

– Ну почему непонятно? Эдуард Игнатов, банкир, миллионер. И человек положительный. Ты же видел, как он меня защищал, грудью на амбразуру ложился.

– Если б не я, получил бы он в морду.

– Стас, ну сколько тебе говорить, что морда бывает у собаки, но не у человека.

– Ну это смотря какой человек.

– Ты Игнатова не тронь, не надо. Я ж твою Беллу не трогаю.

– А у тебя что, есть к ней претензии?

– Значит, у тебя к Игнатову претензии есть?

Фокин открыл рот, чтобы сказать. Но решил не пороть горячку. Махнул рукой и тихо ответил:

– Нет у меня к нему претензий.

– И у меня к твоей Белле претензий нет... Есть только вопросы. Это ты с ней пил коньячок?

– С ней.

– Чего ж сразу не сказал? Мог бы и сказать. Я бы порадовалась. За тебя. Красивая женщина, ничего не скажешь. Красивая... Помнишь, ты про семнадцатый закон Эйн-штейна говорил?

– Да, что-то припоминаю.

– На каждую красавицу найдется свое чудовище.

– Надо понимать, что чудовище – это я.

– А как хочешь, так и понимай... Хотелось бы знать, как это ее угораздило с тобой сойтись. Наверное, в психушке не долечили?

– Да нет. С головой у нее все в порядке.

– Значит, по доброте души пригрела нашего гусарского соколика.

– Есть еще девятнадцатый закон Эйнштейна. Красавица сама может быть чудовищем.

– Вы что, сговорились?

– С кем?

– С Игнатовым. Он меня тоже чудовищем назвал. Что, похоже?

– А ты сама с собой попробуй поговори, узнаешь...

Ларисе расхотелось отвечать ему колкостью. Может, она в самом деле несносное чудовище. Но исправляться тоже не хотелось. Ей нравилось состояние, в котором она находилась. И выходить из него она не собиралась. Но какие-то рамки установить все-таки надо.

– Ладно, я у тебя чудовище, зато Белла у тебя ангел. Как же вы сошлись-то, а?

– Так я, это, сам к ней приехал. Навел справки, узнал, что из больницы она выписалась, живет в Москве.

– А разве она не в Гвоздевке живет?

– Не хочет она в Гвоздевке жить. К тому же в Москве у нее квартира.

– В Крылатском? Где у нас вампиры завелись, да?

– Это ты на что намекаешь?

– Ну, может, муженек ее с того света вернулся. На старое мужичка потянуло. Смотри, как бы тобой не закусил.

– Почему на старое? Ты ж вроде считала, что это Елагин студентку задушил.

– Ну не то чтобы считала, просто подозрения.

– И у меня подозрения... Я еще вчера тебе хотел сказать, да ты ушла... В общем, Елагин знаешь где сейчас живет? А на Рублевском шоссе дом себе купил. В районе Крылатских Холмов. Улавливаешь суть?

– Ты хочешь сказать, что в крылатской Сосновке суть?

– Я пока что ничего не считаю. Нет у меня оснований так считать. Но совпадение налицо. Там, где Елагин, там трупы. В Лавкине – Катя Гракова, в Сосновке – эта, как ее, Ася Малыгина...

– А какой смысл ему Асю убивать. С Граковой он покончил, чтобы Бакатина подставить. А тут какая логика?..

– Может, он во вкус вошел?

– Так он же не пил кровь. Он же Бакатину ее «одолжил».

– Ну так кое-что и себе оставил. Взял да попробовал на досуге. Понравилось...

– Кровь не наркотик. Хотя кто его знает... – задумалась Лариса.

Ей уже не хотелось пикироваться с Фокиным.

Убийство Кати Граковой они раскрыли. Ну а вдруг настоящий преступник остался на свободе? С тех пор прошел без малого год. Елагин давно вернулся из-за границы, живет на Рублевском шоссе. Мало того, что он ушел от заслуженного наказания, так, возможно, на его совести еще одно смертоубийство. И если он вошел во вкус, то это не предел.

– Да, какие у него с Беллой отношения?

– Выясняю.

– Что именно выясняешь?

– Белла говорит, что у них ничего не было. Но мне кажется, что она темнит. Было у них что-то. Нутром чую, что было. Было, да прошло. Сама знаешь, в сексе более интересен процесс, чем результат...

– Вот этого я не знаю.

– А зря...

– Что-то не поняла я тебя, Фокин! – возмущенно протянула Лариса. – Ты жалеешь, что у меня не было секса? Ты это к чему клонишь? Мужика мне нужно хорошего, чтобы я не стервенела, да? Ну спасибо тебе, Стас, за добрый совет!.. Знаешь, я, пожалуй, им воспользуюсь!

Лариса резко поднялась и направилась к выходу из кабинета.

– Ты куда?

– В аптеку! За изделиями!

На самом деле она отправилась в спортзал, где занималась долго и до изнеможения. Затем у нее по плану были уроки актерского мастерства. Такая вот петрушка. Отдел у них необычный, и Званцева заставляла своих «уточек» совершенствоваться не только в стрельбе и силовых захватах.

Сотовый телефон зазвонил аккурат в шесть вечера. На проводе Эдуард. Лариса приятно удивилась. Она в самом деле думала, что вчерашняя их встреча будет последней. Он изображал любовь, но это всего лишь способ затащить ее к себе в постель. А она строптивая. Да еще вздорная. К тому же чертовски упрямая. Он должен был понять, что у них ничего не будет. И он это понял. Зачем же тогда звонит?

– Лариса, я заказал столик в ресторане. Мы бы могли хорошо провести время. Ты как на это смотришь?

Голос его звучал достаточно твердо, но все же в нем улавливался страх перед отказом.

– Ресторан со стриптизом?

– Нет. А что?

– Тогда я согласна. А то будешь на баб голых пялиться...

– Ты за кого меня принимаешь?

– Я тебя еще слишком мало знаю, чтобы за кого-то принимать.

– Зато мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь.

– Представляю, как ты, бедненький, устал от меня.

– Ну я бы не сказал...

– Тогда и не говори... Где и когда?

– Я пришлю за тобой машину. Ты сейчас где?

– К дому присылай. Через два часа...

Лариса не собиралась производить фурор. Потому и не стала надевать ультрамини. Просто юбка на ладонь выше колен. Кричащий макияж в сторону, все просто и скромно. Только водитель Эдуарда почему-то смотрел на нее со скрытой насмешкой. И даже с осуждением. Он что, ее за шлюху принимает? Или за охотницу за богатыми женихами?

Как бы он к ней ни относился, он вышел навстречу, распахнул переднюю дверцу.

– Мерси!

Лариса бесцеремонно отодвинула его в сторону, закрыла дверцу и тут же открыла заднюю. Истинные леди ездят не с кучером на облучке, а в самой карете. Если, конечно, карета представительского класса.

Так приятно было тонуть в коже дивана, слушать мягкую джазовую композицию.

– Можешь закуривать, – разрешил водитель.

В его голосе угадывалась снисходительная насмешка.

– Не можешь, а можете.

– Я и говорю, можешь закуривать.

– Во-первых, я не курю. А во-вторых, останови машину...

Водитель послушно остановил «Мерседес».

– И что дальше?

– А дальше ты езжай сам. А я домой и пешком дойду.

– Как домой?

– А я не хочу встречаться с человеком, у которого водитель – хам!

С этими словами Лариса вышла из машины и направилась домой. Она ничего не потеряет, если этот вечер проведет в своем уютном гнездышке наедине со своим любимым компьютером.

Эдуард позвонил в десятом часу. Лариса не поленилась объяснить ему ситуацию:

– Знаешь, я не банкир, но тоже по части психологии не дура. Да твой водитель и не пытается ничего скрывать. Он держит меня за какую-то дешевку. Я думаю, что по вашим банковским критериям я в самом деле невысоко котируюсь. Да ты не волнуйся. Я на высокий статус не претендую. И в твой круг лезть не собираюсь. Так что рестораны отпадают...

Примерно такое могут говорить обиженные дамочки в надежде получить утешение. Лариса же нисколько не спекулировала особым к себе отношением. Ей в самом деле было все равно, быть ей с Эдуардом или нет. Голос ее не дрожал от обиды, тон даже не собирался срываться на истерику.

– С Аликом я разберусь. Я его уволю!

– А это, извини, не мои проблемы!

Она не требовала кары для хама. Но и жалости к нему не было ни на йоту. Заработал – получи. Эту истину она впитала в себя с компотом в столовой своей альма-матер – Академии МВД.

– Я сейчас сам заеду за тобой.

– Пока ты доедешь, будет уже поздно. А мне завтра утром на работу.

– Да, кстати, я так и не узнал, где ты работаешь.

– Тебе этого лучше не знать.

– Почему?

– Работа у меня не очень. По мужикам я хожу. Тем и зарабатываю себе на жизнь.

– Ты шутишь? – разволновался Эдуард.

– Извини, но я сказала тебе правду.

– И ты тоже извини... – совсем упал он духом.

– Мы можем завтра встретиться.

– Завтра?.. Завтра я не могу... – Вот и слезы потекли. И сопли тоже.

– А послезавтра?

– Не знаю... Вряд ли...

– Знаешь, я ведь тоже занята... Знаешь что, давай дружить по телефону. Как соскучишься, звони. Только учти, секса по телефону я тебе не обещаю...

– А кому обещаешь?

– Это секрет.

– Знаешь что...

– Знаю. Шла бы я куда подальше вместе со своими секретами... Ладно, я пошла.

Лариса нажала на «ок», небрежно бросила аппарат на кресло. Встала с дивана, потянулась, сделала себе кофе, бросила в пластиковую тарелку пару эклеров и со всем этим богатством утонула в нирване компьютерных игр...

Эдуард не давал о себе знать целую неделю. Не понравилось ему, что Лариса по мужикам ходит. А ведь она ему правду сказала. Просто забыла уточнить, что эти мужики – маньяки и насильники. Он бы и сам мог догадаться. Не догадался. Ну а раз он такой тупой, то им точно не по пути.

Пошла вторая неделя. О нем ни слуху ни духу. Лариса уже и думать о нем забыла. Но однажды...

Она подходила к своему дому, когда ее окликнул чей-то женский голос. Неподалеку, возле соседнего подъезда, стоял новенький серебристый «Фольксваген Гольф». От машины к ней шла дева. Диво-дивное, чудо-чудное. Красная курточка, расшитая золотой нитью в стиле кавалергардских мундиров, розовые лосины тоже с вышивкой, дорогущие сапоги-ботфорты на сумасшедше длинном каблуке. И это в июне месяце да в солнечную погоду. М-да. Прическа а-ля роковая женщина, мушка на щеке. Смазливое личико, под красивыми раскосыми глазами два мешка косметики... Походка пьяной манекенщицы, в руках тонкая инкрустированная трость с костяным набалдашником. Такое ощущение, что она собирается пустить эту штуку в ход.

– Ты Лариса? – скривила губы кавалергард-дама.

Ларису покорежил ее презрительный тон.

– Ну да. Но я эскорт не заказывала.

– Какой эскорт?

– А то тебе не понятно... Я в девочках по вызову не нуждаюсь.

– Что?! – взвыла от возмущения мамзель.

Лариса на всякий случай приготовилась блокировать руку с тростью.

– Это я-то девочка по вызову?

– А что, уже не девочка?

– Да как ты смеешь!

– Как ты себя ведешь, так я и смею... Тебе что надо?

– Мне... Мне самой девочка по вызову нужна.

У дивы был вид, будто она только что проглотила дикий каштан в колючей кожуре.

– А я здесь при чем?

– Мне для Эдика девочка нужна.

– Для какого Эдика?

– Ах да, для тебя он Эдуард Николаевич Игнатов. Это для меня он просто Эдик.

– Сейчас упаду в обморок от потрясения... Чего тебе нужно?

– Я же говорю, мне нужна ты. Для Эдика. Отработаешь пару часов, получишь тысячу долларов. Кто тебе еще столько заплатит?

Все ясно, эта мисс принимает ее за проститутку. Но кто она такая?

– Ты права, никто мне столько не заплатит, – согласилась Лариса.

– Ну вот и я о том же... Значит, ты согласна?

– А что делает девочка по вызову?

– Ты что, шутишь? – мерзопакостно улыбнулась кавалергард-дама. – Ты шутишь. Ты прекрасно знаешь, чем занимаются девочки по вызову. Только не говори, что не знаешь. Ты же по мужикам ходишь, да...

– Это кто тебе сказал? Эдик?

– Ну, конечно, он! Он мне всегда все говорит...

– Значит, ты даешь мне тысячу долларов? Деньги вперед...

Полученные купюры Лариса скрутила в тонкий жгут.

– Только мне кажется, что твой Эдик хотел бы заняться со мной сексом без денег...

– А я ему не скажу, что ты взяла за это деньги.

– Ты не скажешь, а я скажу. И знаешь, у меня такое предчувствие, что у Эдика возникнет желание засунуть эти деньги тебе в одно место.

– Но-но!

– А девочка по вызову должна исполнять все желания своего клиента... Ты не обижайся, но я заранее исполню его желание...

Кавалергард-дама и понять ничего не успела, как ее тросточка валялась на земле, а голова оказалась высоко вскинутой вверх. Лариса больно сжала ей шею, отчего у нее открылся рот, как у рыбы, выброшенной на берег. И тут же в этот рот был вставлен тысячедолларовый жгут.

– А теперь пошла отсюда, сучка недоделанная!

Размазывая по щекам тушь и сопли, дива побежала к машине.

– Ты еще у меня попляшешь! – орала она на ходу.

Лариса ее не преследовала, и «царевна-лягушка» добралась до своей «коробчонки».

Но ее перехватил Эдуард. Он влетел во двор на своем «Мерседесе», поставил машину впритык к «Фольксвагену». Стервозная мисс с ходу врезалась в его широкий капот, легла на него грудью.

Эдуард вышел из машины, оторвал дамочку от капота, повернул на себя.

– Лида, мать твою, что ты здесь делаешь? – закричал он.

– Она... Она меня избила! – показывая на Ларису, завизжала кавалергард-дама.

– И правильно сделала!..

– Эдик, Эдик, я же добра хотела!

– Знаю, чего ты хотела, дура! Алик мне все сказал!.. Проваливай отсюда! И чтобы я больше тебя никогда не видел!

Лида всхлипнула, разрыдалась и полезла в свой «Фольксваген». Эдик направился к Ларисе.

– Что это за цирк? – сурово спросила она.

– Извини, вышло недоразумение.

– Твое недоразумение мне тысячу долларов предлагало. За то, чтобы я с тобой переспала.

– Она идиотка!

– Что, слишком много дала?

– Нет, что ты, наоборот...

– А, мало дала? Ты что, добавить хочешь?

– Э-э, я не это имел в виду...

– Ты меня в виду больше не имей, ладно! Достали меня твои придурки! И ты достал!

– Лариса, успокойся. Я тебе все объясню... Пошли в машину, я тебе все объясню.

– Пошли, – неожиданно согласилась она. – Только не в машину. Тут кафе в двух шагах. Посидим, поговорим...

В кафе было тихо и уютно. Лариса заказала себе сок. Эдик – двойное виски. И это при том, что он за рулем. Как бы домой его везти не пришлось.

– Лариса, извини, что так случилось.

– А что случилось? Эта Лида, кто она тебе?

– Ну, как бы это тебе сказать...

– Жена?

– Ну что ты!

– Любовница?

– Что-то в этом роде... Она узнала, что у меня ты есть, вот и взбесилась. Алик, идиот, рассказал, кто ты есть. Ну она и решила, что, если ты со мной за деньги переспишь, я тебя из головы выкину...

– Да нет, она не сучка. Она мне тысячу долларов предлагала. А это много... Я так не зарабатываю.

– Мне все равно, сколько ты зарабатываешь, – потупил глаза Эдик.

– И мне все равно. Хотя двести долларов – это не так уж и много. Но у меня и премии бывают. Кстати, я премию получила. Тот костюм и сумочка с босоножками у тебя? Или ты Лиде своей отдал...

– У меня... Это я никому не могу отдать. Это память...

– Эдик, ты что, в самом деле меня за проститутку держишь?

– Ну... Ну ты же сама сказала...

– Ты просто не так все понял.

– Тогда объясни.

– Ты думаешь, почему тогда, на презентации, меня изнасиловать хотели? Потому что... Эдик, смотри, что это такое?

В кафе входили какие-то люди в черном. Маски на лицах, в руках бейсбольные биты. Их было трое, и они стремительно приближались к ним.

– Лариса, убегай! – крикнул Эдик.

Он резко поднялся с места, выступил вперед, закрывая собой Ларису. Крепыш в маске замахнулся битой. Но мощный удар в челюсть сбил его с ног.

Эдик изумленно наблюдал, как он укладывается на пол. А Лариса уже в воздухе. Левой ногой она оперлась о стол, а правой нанесла сокрушительный удар. Второй «бейсболист» рухнул на пол через задний кульбит. Лариса снова подпрыгнула, ноги заработали в режиме пропеллера. Этой «вертушкой» она легко срубила третьего крепыша.

К этому времени в себя пришел первый «спортсмен». С координацией у него далеко не все в порядке, обзор сужен до минимума – Ларисе ничего не стоило снова отправить его в аут.

Только она это сделала, как в кафе влетели другие бравые ребята. Тоже с дубинами. Но при этом в милицейской форме.

Видимо, патрульные милиционеры видели, как в кафе входили подозрительные личности. Пошли следом, но чуть-чуть не успели.

Ребята служивые, из срочников. Смелые хлопцы, но как бы не начали мутузить дубинками всех без разбора.

Лариса их опередила. Достала «корочки», показала старшему.

– Милиция, старший лейтенант Черкашина!..

– А-а, ясно... Что с этими делать? – показывая на «бейсбольный» хлам, спросил сержант.

– Вызывай машину – и в ближайшее отделение. Там с ними разбираться будем...

Служивые довольно споро надели на «спортсменов» наручники. Связались с местным отделением милиции. Налетчиков можно было не бояться.

Лариса повернулась к Эдику, который все еще не мог оправиться от потрясения.

– Как думаешь, почему эти мальчики на нас бросились?

– Не знаю. Может, это скинхеды?

– Ты – не русский?

Ни на кавказца, ни на еврея Эдик вроде не похож.

– Русский.

– Я тоже. Скинхеды отпадают... А сдается мне, что этим орлам ты был нужен. Может, проблемы на работе, а? Банкир – профессия героическая, не правда ли?

– В милиции тоже опасно служить... Ты что, в самом деле старший лейтенант милиции?

– А что тут такого? Сейчас многие девушки в милиции служат.

– Да, многие... Но ты... Как-то не укладывается в голове.

– Эдик, ты меня удивляешь. Проституткой я, по-твоему, быть могу. А милиционером нет... Что ты на меня смотришь? Как я по мужикам ходить могу, думаешь? Я, чтобы ты знал, по самым развратным мужикам хожу. Насильники, маньяки... Тот ублюдок в ресторане, которого мы вместе с тобой взяли, он серийный насильник. И я должна была его взять с поличным. Что я и сделала... Ты не волнуйся, он ничего мне не сделал. И сделать никогда бы не смог. Или ты сомневаешься?

– Да уж. Не думал, что девушка может так драться.

– Это не драка, это задержание. Я, чтоб ты знал, совсем не дерусь.

– А Лида? Она от тебя взмыленная убегала.

– Лошадь потому что, потому и взмыленная. Я ей всего лишь деньги вернула...

– Лариса, ты меня с каждым разом все больше удивляешь.

– Может, уже хватит удивлять? Может, разбежимся?

– Как это разбежимся?

– Как в море корабли... Зачем я нужна тебе такая? Любовь меня не интересует. Секс тем более. Ты будешь кружить вокруг меня, ждать, когда я распахнусь перед тобой. А этого не будет. Ни пряником ты не возьмешь меня, ни кнутом. Мучиться будешь, страдать...

– Страдать я буду без тебя...

Последнюю фразу Лариса дослушивала на ходу. Не вникая в суть. Ее внимание привлек один из налетчиков. С них уже сняли маски. Два орла с опаской посматривали на нее, а третий прятал свое лицо. Но Лариса все же смогла рассмотреть его и узнать.

– Мама миа, кого я вижу! – как старому знакомому обрадовалась она. – Да это же наш Лексей! Какая встреча?!

Это был тот самый паренек, который прошлым летом состоял при персоне незабвенного Дениса Елагина. Тесен мир.

– Снова ты, сука ментовская! – вспенился от злости Лексей.

И тут же взвыл от боли. Это его служивый «демократизатором» облагодетельствовал. Правильно, таких придурков нужно учить, как любить демократическую родину.

– Лексей! Ну зачем ты ругаешься?

Голос у Ларисы задушевный. Но взгляд жесткий, холодный.

– Сукой меня назвал, не стыдно? Мне, например, стыдно. За тебя. И за вас всех. Как же так, одна баба – и вас всех сделала...

– Повезло тебе, потому и сделала.

– Может, еще раз сойдемся? Раз на раз? Посмотрим, кто кого?

Лексей опустил взгляд. От гнилой бравады не осталось и следа.

– А что ты на полу сидишь, Лексей? – с издевкой спросила Лариса. – Тебе так удобно? Может, за стол сядешь? Поговорим как люди. Машина еще не скоро за тобой приедет...

Парень ничего не ответил. Лариса посмотрела на служивых. Этого было достаточно. Двое из них схватили Лексея за руки, посадили за стол. Она села напротив. Рядом опустился Эдик.

– Ну и чем вам не угодил наш дорогой Эдуард Николаевич? – спросила она. – Зачем вы его побить хотели?

– Не знаю, о чем ты говоришь. Мы просто в кафе зашли.

– В масках?

– А что?

– Да ничего. Просто не знала, что нынче мода такая, в масках ходить. А бита зачем? Чтобы лучше плющило и колбасило? Можно, я попробую? Всего один разок по твоему чайничку...

– Можно. Если не боишься, что посадят, – криво усмехнулся Лексей.

– Кого посадят?

– Да тебя и посадят. Я заяву на тебя накатаю. И тебя привлекут за истязание.

– Смотри, какой грамотный... Ладно, давай с другого бока зайдем. Эдуард Николаевич, вам знаком господин Елагин?

– Елагин?! Денис Елагин?! – болезненно сморщился Игнатов. – Знаком...

– Что, неприятные воспоминания?

– Ну, приятного мало.

– А чего тебе неприятно? – ухмыльнулся Лексей. – Это Елагину неприятно. А тебе-то приятно. На полсотни штук баксов человека развел...

– Это правда? – спросила Лариса.

– Ерунда. Не было никакого обмана. Была обычная банковская операция. Елагин открыл счет в моем банке, на этот счет из коммерческой организации пришла определенная сумма денег. Согласно договору, он не имел права снимать эти деньги в течение одного месяца. А он снял. И потерял определенный процент, который как раз и составил пятьдесят тысяч долларов. Елагин обратился ко мне пересмотреть договор задним числом. Но я на это не пошел. Договор, как известно, дороже денег. К тому же это обычная банковская практика. Так заведено во всех банках...

– Елагин вам угрожал?

– В том-то и дело. Сказал, что даром мне это не пройдет...

– Значит, Елагин угрожал. А вам, Алексей Батькович, было поручено привести угрозу в исполнение...

– Кто вам такое сказал? – во всю рожу ухмыльнулся Лексей. – Мы здесь случайно оказались. Пивка зашли тяпнуть. А тут какой-то хмырь с кулаками на нас полез. И еще баба какая-то влезла. В общем, досталось нам. И мы же виноватыми остались...

– Это ты для суда речь готовишь?

– И для суда, и для протокола... Не засудят нас. Мы ж никого не били. А вот если бы ударили... Но мы не собирались никого бить. Говорю же, просто зашли...

Как это ни обидно, но этот гусь выйдет сухим из воды. Не в интересах Елагина подставлять своих соколиков под удар. Денег у него хватает – наймет адвокатов, которые в два счета выдернут их из-за решетки. Состав преступления вроде бы просматривается, но нет последствий вооруженного нападения. Игнатов цел и невредим. К тому же бейсбольная бита не может быть признана холодным оружием. Так что, скорее всего, Лексей уйдет от ответственности. А вместе с ним – и господин Елагин.

2

Лариса стояла на автобусной остановке. Ночь. Людей мало. Небо затягивают тучи. Моросит легкий дождь. Прохладно. А она в легком платье. Красного цвета. Искомый маньяк реагирует именно на такой цвет.

Охота идет уже вторую неделю. Но результат со знаком минус. За это время преступник изнасиловал и убил одну девушку. Она так же стояла на остановке. Красные сумочка и туфельки. Этого хватило, чтобы маньяк клюнул на нее. Но лучше бы он клюнул на Ларису или на какую-нибудь другую «уточку». Увы...

Белая «Волга» остановилась сама. Следствием было установлено, что маньяк передвигается именно на белой «Волге». Номера, правда, неизвестны. Были бы известны, этого ублюдка уже давно бы задержали.

– Девушка, вам куда? – спросил водитель.

Лариса даже не шелохнулась. Маньяк не должен знать, что его ищут. И неестественность в поведении может его вспугнуть.

– Девушка, ау! Я вас спрашиваю!

Мужчина лет тридцати пяти. Неухоженная голова, грязный ворот несвежей рубахи.

– Куда вам ехать, девушка?

– В Прокшино.

– О! И мне как раз туда!

В такие совпадения верилось с трудом. Или, вернее, совсем не верилось.

– Подвезете?

– Здрасьте, а зачем я, по-твоему, остановился?

Лариса села в машину. Профсоюзная улица, пересечение с МКАД, Калужское шоссе. Водитель молчал. Сзади на служебной «девятке» их преследовал Фокин. Подстраховка – это хорошо. Но, как всегда, рассчитывать приходится в первую очередь на себя.

– Девушка, а вы не боитесь ездить так поздно, да еще одна, без охраны? – нарушил тишину водитель.

Слишком сосредоточенно смотрел он на дорогу.

– Ну страшновато, конечно.

– Зачем же тогда ездите?

– А вы зачем тогда подвозите?

– Как зачем? А деньги?

– Так мы ж не договаривались за деньги.

– Ну так пятьдесят рублей не деньги.

– А это как сказать... Нет у меня денег... Я думала, вы за просто так.

– За просто так в наше время ничего не делается.

С этими словами мужик свернул с дороги, остановился. Место темное, глухое. Мимо проносятся машины, но кричи сколько угодно, никто не услышит. И тем более не остановит.

– Зачем вы остановились? – спросила Лариса.

– Что ты думаешь насчет натуроплаты?

– Плохо думаю.

– Вот и хорошо, что плохо. Уважаю... Выходи. Выходи, говорю!

– Зачем?

– А затем. Я, чтоб ты знала, за бесплатно никого не катаю.

Мужик был настроен решительно. Ларисе это не понравилось. Во-первых, он явно не был маньяком. А во-вторых, он не был и нормальным человеком. Ни один порядочный человек не высадит девушку ночью на темном участке дороги.

– Но здесь же нет автобусной остановки!

– Это не мои проблемы.

– Но вы же взяли меня с остановки. Туда и отвезите.

– Я сказал, выходи! Ты что, русского языка не понимаешь?.. Ладно, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому...

Мужик вышел из машины, открыл дверцу, схватил Ларису за руку. И тут же просел на колено. Вдобавок сзади на шею опустился тяжелый кулак. Водитель ушел в отруб. Стараниями Фокина Станислава Павловича.

– Чего он хотел? – мрачно спросил Стас.

– А ты сам что думаешь?

– Не знаю... Но это не наш клиент.

– Почему ты так решил?

– Званцева звонила. Отбой передала. Взяли того урода.

– А чего так мрачно?

– Лена Данилова при задержании погибла.

Лариса почувствовала, как потяжелело в голове и стало легко в ногах. Душу сжала ледяная рука.

– Как это случилось?

– Завтра узнаем.

Мужика привели в чувство, усадили за руль. Бедолагу трясло со страху. Стас посоветовал ему сначала успокоиться, а потом продолжать путь. Сами они отправились обратно в Москву.

Утром Лариса узнала подробности вчерашнего задержания. Лена Данилова работала параллельно с Ларисой. Так выпало, что маньяк клюнул на нее. Посадил в машину, свернул в Кузьминский лесопарк. По идее, он должен был сначала изнасиловать свою жертву, а потом убить. Но, видимо, жажда убивать пересилила жажду секса. И он набросился на Лену с ножом. Отбиться она не смогла.

Эксперты насчитали на ее теле семнадцать ножевых ран. Ублюдок продолжал бить Лену ножом до тех пор, пока не подоспели оперативники. При задержании его самого чуть не убили. Выжил, гад, а жаль...

Званцева собрала всех на совещание. На повестке дня организация похорон. Но Арина Викторовна начала с другого.

– Надвигается конец света, – мрачно изрекла она. – Нашествие маньяков и всякой подобной нечисти тому подтверждение... Только что сообщили. В Лесном на Рублевке нашли мертвую девушку. Тот же почерк, что и в Сосновке, в районе Крылатской улицы. Вскрыта сонная артерия, снова обескровливание организма. Маньяки, вампиры, еще оборотней не хватает... Если дело так пойдет, будут и оборотни. Серебряных пуль не напасешься.

– С вампирами легче, – мрачно усмехнулся Стас. – Осины в лесах полно...

– Одного уже таким образом убили. Это я про Бакатина, – напомнила Званцева.

– Да тут дело такое. Может, и не Бакатин то был вовсе. Убили одного, а виновен другой...

– Да говорил ты мне, Фокин, про этого, как его, Елагина. Вилами по воде все писано. Полное отсутствие улик.

– Но то в прошлом. А сейчас... Где вампир первый раз объявился? В Крылатском? А вторую девушку где убили? Снова Крылатское!.. А почему?

– Потому что Елагин на Рублевском шоссе поселился, так? – насмешливо посмотрела на него Званцева.

– Вы откуда знаете? Я вам этого не говорил.

– Ты и про Беллу Бакатину тоже ничего не говорил. Да слухами-то, как известно, земля полнится. Я и насчет Бакатиной справки навела. И насчет Елагина, на всякий случай... Фокин, да ты не напрягайся. Я в твою личную жизнь лезть не собираюсь. С кем хочешь, с тем и живи... Кстати, Бакатина тоже в Крылатском проживает. Что ты об этом думаешь?

– Ну это уже чисто мистика начинается.

– Почему мистика?

– Да мы уже с Ларисой разговаривали на этот счет. Если эти убийства с Бакатиной связывать, то тут ее покойный муж вырисовывается. Неприкаянная душа жаждет крови...

– Только мистики нам не хватало, – покачала головой Арина Викторовна.

– С мистикой интересней, – вслух подумала Лариса. – Но боюсь, что мистика здесь ни при чем. Есть у меня соображения на этот счет...

После совещания Званцева оставила у себя только ее и Фокина.

– Ну и какие же у тебя соображения? – спросила она.

– Насчет Елагина... Непростой он мужичок. Нервный. И непредсказуемый...

– А конкретно?

– Денег у него много. А ума не очень... Он тут недавно на банкира одного наехал. Из-за пятидесяти тысяч долларов. Деньги, конечно, немалые. Но любой другой бизнесмен на месте Елагина смирился бы с этой потерей. Тем более что деньги ушли от него по банковскому договору. А Елагин начал бочку на банкира катить. Грозился расправой. И ведь натравил на него своих выродков...

– А банкира зовут Эдуард Николаевич Игнатов. И от расправы его спасла старший лейтенант милиции Черкашина Лариса Ивановна...

– Все-то вы знаете, Арина Викторовна. Сводку получили?

– И сводку получила. И еще твой Игнатов отчудил... Да ты, наверное, знаешь.

– Не знаю, – удивленно повела бровью Лариса.

– Так вот, твой Игнатов на наше начальство вышел. Просил тебя откомандировать к нему в качестве телохранителя...

– Фью! – возмущенно присвистнул Фокин. – У него что, с головой не все в порядке?

– Примерно так ему и ответили. Но, я думаю, в более вежливой форме...

Прошло больше недели с последней встречи с Игнатовым. Эдик хотел встретиться с ней снова. Лариса возражала, но не очень. И, пожалуй, они бы встретились на следующий день. Но тут началась масштабная охота за очередным маньяком. У Ларисы просто не было времени на свидания. Эдик ей звонил, но в разговоре ни разу не упомянул о своей дурацкой просьбе. Да, умно придумал финансовый гений. Лариса и на службе, и одновременно у него под боком. А не спросил, понравится ей это или нет. Ей бы не понравилось. Прежде всего не хотелось быть хоть в чем-то от него зависимой...

– У тебя с ним серьезно? – недовольно посмотрел на нее Фокин.

Об этом он спрашивает только сейчас... А мог бы спросить и раньше. Но не спросил. Видно, ему неинтересна ее личная жизнь. У него есть Белла...

– Это мое личное дело, серьезно у нас или нет. А мы не для того здесь собрались, чтобы обсуждать мои личные дела.

– Вот именно, – поддержала ее Званцева. – С Елагиным нужно разбираться. Не нравится мне этот тип... Жаль, что по первому трупу вампир чисто сработал. Жертва не сопротивлялась, под ногтями ничего не обнаружено, чужеродных выделений нет. А так бы взяли Елагина на экспертизу да пробили бы на ДНК...

– Может, по второму трупу что-нибудь будет?

– Хотелось бы надеяться... А если снова сработано чисто?

– В разработку его нужно брать.

– Для этого пока нет оснований. Были бы хоть косвенные улики, а так пустые догадки... Трупами в Крылатском доблестный МУР занимается, пусть дальше занимается. В самое ближайшее время будут задействованы наши «уточки». Но пока команды нет, давайте-ка сами займемся Елагиным. И зайдем к нему с убийства... э-э... Кати Граковой. Поворошим, так сказать, прошлое. Давайте-ка вспомним, как все было, с самого начала. Катя Гракова возвращалась домой из Москвы...

– Возвращалась последней электричкой, – подхватила Лариса. – Автобусов не было – поздно. С попуткой, видимо, не получилось. Поэтому она пошла домой пешком. По деревенским меркам это не так уж и долго – час-полтора пути. В общем, около полуночи она была недалеко от своего села. В это время все и произошло...

– Мы грешим на Бакатина. Пусть он это сделал. Но как? Он что, выскочил на дорогу, схватил Катю за руку, затащил ее в лес?..

– Ну так еще могло быть. А вот дальше... Мы с Ларисой слушали разговор между Бакатиным и его женой. Я так понял, что у него были большие проблемы с потенцией. И Белла это подтвердила.

– Ну это еще не факт, что Бакатин не мог насиловать. Полнолуние могло вызвать сдвиг и по умственной, и по сексуальной фазе...

– В принципе все может быть, – кивнул Фокин. – Но мне что-то не верится... Могу нарисовать примерную картинку, как все было. Катя возвращалась домой, а по дороге ее подобрал Денис Елагин со своими опричниками. Девочку везли домой, а привезли в лес. Катя – девушка симпатичная. И соблазнительная. В общем, не выдержали мужики...

– А кровь? Зачем они забрали у нее кровь?

– Чтобы отвести от себя подозрения. Елагин вспомнил про своего странного соседа. Ну и решил навесить собак на него. Забрали кровь, чтобы подбросить ее Бакатину.

– Не стыкуется, – покачала головой Званцева. – Если Елагин действовал спонтанно, откуда у него шприцы?

– А может, он наркоман. Или кто-то из его опричников...

– Так, это нужно выяснить... Но даже если у них были шприцы, много ли крови через них выкачаешь?

– Да много. Забрал – слил, забрал – слил. Иголку из вены можно и не вытаскивать...

– В таком случае часть крови будет просто-напросто разлита.

– Я осматривала место происшествия, – сказала Лариса. – Следов крови не обнаружила. И на одежде покойной ее тоже не было. Специальным кровезаборником выкачивали...

– Тогда получается, Елагин заранее подготовил убийство, – вывел Фокин. – Катю изнасиловал в свое удовольствие, а кровь у нее забрал, чтобы подставить Бакатина... Белла же говорила, что у него был бзик разлучить ее с мужем...

– Это самые свежие показания, да? – с плохо скрываемой насмешкой спросила Лариса.

– Допустим, – вскинул брови Стас. – Но ведь и раньше была догадка, что весь сыр-бор случился из-за Беллы...

– Может быть.

– Может быть, возможно, допустим... – поморщилась Званцева. – Меня сейчас мало интересует мотив преступления. Мне нужно знать, как Елагин убил Гракову. Если, конечно, он это сделал... Мне нужны улики. Хотя бы косвенные. Как их получить?

– Допросить Елагина? – сам у себя спросил Фокин. – Глупо. Только вспугнем... А этот, как его, Лексей который? Ларис, ты, кажется, в кутузку его оформила.

– Выпустили уже, – невесело усмехнулась Лариса. – За отсутствием состава преступления... Оказывается, то просто маскарад был. Ребятки просто в кафе зашли, ну дубинками ради забавы помахали. Никого трогать не хотели, про Игнатова и слыхом никогда не слыхивали. В общем, ангелочки в масках и с битами. А я вроде как демон. Бедных мальчиков обидела. Как саму за хулиганство не привлекли, ума не приложу.

– Считай, повезло... – Званцева вытащила из пачки сигарету, закурила. – Законы у нас дурацкие. Одни ловят, другие отпускают. И Елагина отпустят, если мы его крепко не прижмем. Да нам не так важно, посадят его или нет, лишь бы девчонок не убивали... У Елагина в Гвоздевке дом остался?

– Да вроде бы, – кивнул Фокин.

– Он туда на лето не выехал?

– Какой смысл? У него теперь природа в черте города. С Рублевки ехать в какую-то дыру...

– Надо бы вам в Гвоздевку съездить. На дом посмотреть. И внутрь постараться попасть. Может, интересное что найдете.

– Что именно?

– А ты, Стас, сам подумай. Может, где кровь пролилась, да ее не зачистили. Может, кровезаборник где-то завалялся...

– Так сколько времени прошло. Да и не стал бы Елагин все это в доме держать... Хотя чем черт не шутит... Кстати, Белла тоже свой дом в Гвоздевке оставила. Я так думаю, она мне ключики даст. Все-таки мужа ее реабилитировать едем. И вообще...

– Что вообще? – поддела Фокина Лариса. – Любовь, да?

– Кто его знает, кто его знает. Может, и любовь.

– Тогда ты со своей Беллой в Гвоздевку свою и поезжай.

Званцева как-то странно посмотрела на нее, тем же взглядом смерила и Фокина.

– Никаких Белл! – отрезала она. – В Гвоздевку едете вместе... Э-эх, такая пара, а по разным углам разбежались. И еще рычите друг на друга из этих углов... Ладно, обойдемся без лирики. Седлаем прозу жизни...

– Когда выезжаем? – спросил Стас.

– А прямо сейчас, – решила Званцева.

– Тогда я к Белле, забираю у нее ключи от дома.

– Зачем нам ее дом? – неприязненно спросила Лариса.

– Как зачем? Вряд ли дом Елагина пустует. Может, родственники или знакомые живут. Может, сторожа сторожуют. За домом последить надо.

– Только недолго следите, – усмехнулась Званцева. – Дело не весть какое важное. Так что послезавтра утром быть на службе. С уликами или без, неважно. Ну все, вперед и с песней...

Фокин отправился к своей ненаглядной Белле, а Лариса – к себе домой. Через три часа он подъедет к ней, и они отправятся в Гвоздевку. Хотелось надеяться, что в этот раз он не попадет в больницу. Так она и сказала ему перед тем, как разойтись в разные стороны.

Лариса подходила к станции метро, когда зазвонил телефон.

– Привет! Это я! – услышала она бодрый голос Эдика.

– А это я, – не очень весело отозвалась она.

– Ты где?

– Домой иду.

– Отсыпные дали?

– Все-то ты знаешь...

– А как же! Я за тебя крепко держусь. Потому и в курсе всех твоих дел. Ну, не всех, конечно...

– Не много ли на себя берешь?

– Много. Очень много.

– Не надорвешься?

– И не мечтай... Я к тебе сейчас подъеду. Пустишь?

– К себе домой? А что соседи подумают?.. Да ладно, плевать мне на соседей. А кофе я тебя угощу только в одном случае, если ты меня опередишь...

Банк Эдика находился в районе Китай-города. До Соколиной Горы не так уж и далеко. Можно доехать без всяких плутаний. Но вся закавыка в пробках. К ее дому можно доехать и за полчаса, а можно и за два не добраться. А она ездит на метро, ей пробки не грозят. Так что гонка началась. Кто кого?

Лариса добралась до своего дома ровно за двадцать пять минут. Знакомого «Мерседеса» во дворе нет. Значит, победа за ней. И не пить Эдику с ней кофе.

Но возле ее подъезда стоит спортивный «Ауди». Супермашинка. Глаз не оторвать. Из нее выходит... Эдик. Все-таки он победитель. Но приз вручается ей. Роскошный букет роз переходит из рук в руки. Легкий поцелуй в щеку. С его стороны.

– Новая машина?

– Нет, я на своей поезжу. А эта – тебе! – расцвел он.

И протянул ей ключи от машины. Но Лариса даже не изменилась в лице.

– Ты решил меня обидеть? – холодно спросила она.

– Да нет, просто решил сделать тебе сюрприз. – И снова протянул ключи.

– Я возьму. Но прежде ты вспомни, что я сделала с твоей Лидой. Помнишь, куда я засунула ее тысячу? Так вот, эти ключи я засуну тебе в другое место, понял? Все, гуд бай!

Эдик ошарашенно смотрел, как она от него уходит.

Лариса зашла в комнату, когда зазвонил мобильник. Она просто отключила телефон. Быстро собрала вещи и прилегла на кровать. Эдик прав, сегодня, по идее, у нее должен был быть отсыпной. Но долбаная работа...

Может, она зря отказалась от машины? Может, она зря динамит Эдика? Ему всего тридцать два года. Интересный, неженатый, богатый. Оставила бы службу, вышла бы за него замуж, за ним как за каменной стеной – жила бы себе в свое удовольствие. Светские рауты, заграничные турне, фитнесы, шопинги. И никаких тебе жопингов на службе. Идиллия. На два месяца. На больше ее просто не хватит. Ментовская работа для нее не только хлеб, но и воздух. На хлеб она может заработать себе везде, а чужой воздух ей не нужен – задохнется.

Но ведь можно совмещать необходимое с приятным. И служить, и с Игнатовым дружить. И ездить на машине, которую он ей подарил... Да, с Эдиком дружить можно. Но только машину он пусть забирает себе. Столь щедрый подарок налагает на нее определенные обязательства, а она не хочет ни в чем от него зависеть. К тому же и без машины хорошо... Но с машиной, конечно, лучше...

Дилемма. Но не столь острая. Во всяком случае, противоречия не рвали Ларису на части. И сну не препятствовали. Заснула она быстро. И крепко.

Нет ничего противней, чем выходить из глубокого сна. Да еще когда тебя бьет по башке звон будильника... Но звонил не будильник. Это мягко пиликал мобильник. Звонил Фокин.

– Я думал, ты уже на улице стоишь, с рюкзаком и в кепочке.

– Ага, и с сачком для бабочек... Слушай, а времени сколько? Полпятого уже. А ты в три должен был за мной заехать...

– Ларис, ты неблагодарная. Нет чтобы сказать спасибо за то, что поспать дал. Ну все, бери свой сачок и вниз. Экипаж подан...

Лариса быстро оделась, вещи в спортивной сумке. Можно выходить. А это что?.. На полу возле двери лежал конверт. Пухлый ровно настолько, чтобы пролезть через щель.

В конверте ключи от «Ауди», техпаспорт, талон техосмотра и два свидетельства – обязательного и полного страхования. Все на ее имя. Да, похоже, у Игнатова не все в порядке с головой. Впрочем, она уже привыкла иметь дело с маньяками.

Она хотела сунуть конверт в ящик стола, чтобы затем вернуть сумасшедшему банкиру. Но передумала. Вдруг воры вломятся, мало ли что. Документы и ключи она сунула в сумочку. Не такой уж большой груз, руку не оттянет.

Лариса спустилась вниз. И увидела Фокина. Он стоял возле бежевого «Лексуса» и с важным видом, но милостиво смотрел на нее. На пассажирском месте впереди сидела Белла. Она тоже смотрела на нее и весело улыбалась.

Вот, значит, как. Жук Фокин не захотел расставаться со своей пассией. И уговорил ее отправиться вместе с ним. В ее же машине, в ее же дом. А Лариса как не пришей рукав. Будет ехать с ними на заднем сиденье и чувствовать себя идиоткой. Пожалуй, никуда она не поедет. Или поедет сама, на электричке... Да, она поедет сама. Но не на поезде.

– Ну что, поехали? – показывая на машину, спросил Фокин.

– Наперегонки?

– Ты что, бегом за нами побежишь?

– А что? Я ж как-никак спортсменка. Даже машина у меня спортивная...

Игнатов оставил ей не только ключи, но и саму машину. Она так и стояла на том же месте.

Лариса небрежно сунула руку в сумочку, в мгновение ока выудила из конверта ключи, на пульте нащупала кнопку выключения сигнализации. С радостным повизгиванием сработал центральный замок. Доступ в машину открыт.

Фокин с открытым ртом смотрел, как она садится в машину. Тихо зашуршал мотор. Но достаточно мощно загудел, когда она дала газ. Все-таки спортивный вариант, не абы какой.

У родителей была машина, и Лариса частенько практиковалась в вождении. Еще в академии для общего развития какое-то время она занималась спортивными гонками. И сейчас можно было на практике показать, чего она стоит.

На старт! Внимание! Марш!

Машина вырвалась со двора, выехала на Окружной проезд. На Щелковском шоссе пробки. Есть менее загруженный путь. Вперед. Измайловское шоссе, Первомайская улица, выезд на Щелковское. МКАД.

Лариса не знала, каким путем пошел Фокин, как быстро он ехал. Но факт, что она подъехала к месту раньше, чем он.

В доме Елагина угадывалась жизнь. Со двора в небо поднималась тонкая струйка дыма, слышались голоса.

Лариса подъехала к воротам, вышла из машины, нажала на клавишу звонка. Калитка открылась незамедлительно. Показался худощавый паренек. Джинсы, майка с эмблемой «Спартака». Надуто-важный вид. Он оценивающе посмотрел на Ларису, через ее плечо бросил взгляд на машину.

– Вам чего?

– А мне бы Дениса Антоновича повидать.

Она не надувалась индюком, не делала рыбьи глаза. Как раз напротив, она смотрела на паренька так, как будто от него зависела вся ее дальнейшая жизнь.

– А нет Дениса Антоновича, – мотнул он головой.

– А когда он будет?

– Не знаю. Он вообще здесь редко появляется.

– А вы кто будете?

– Мы-то? Мы-то охрана... Дом охраняем...

– Шашлыки жарите?

– А что?

– Да так просто... Видите ли, я Дениса Антоновича не знаю. Но мне посоветовали к нему обратиться. Тут рядом с вами дом выставили на продажу. Говорят, там не все чисто. Мне бы с Денисом Антоновичем поговорить. Говорят, он все знает...

– Вы про какой дом говорите?

– А под номером девять. – Лариса так смотрела на паренька, как будто собиралась съесть его живьем.

И аппетит у нее отнюдь не каннибальский. Аппетит женщины, изголодавшейся по сексу. Паренек не знал, что это фальшь. И принял ее игру за чистую монету. Глаза заблестели, дыхание участилось.

– Девятый?! Так зачем вам Антоныча спрашивать? Вы у меня спросите. Я вам скажу, что это за дом.

– Будьте любезны!

– Не понял.

– Ну говорите, говорите.

– А-а... В общем, в этом доме вампир самый настоящий жил. Ему, это, осиновый кол в грудь вбили, ну он и помер... Чисто настоящий вампир, отвечаю. Он днем в гробу жил, а ночью на охоту выходил...

– Да нет, быть такого не может. Вы, наверное, выдумываете?

– Не, ну какие выдумки. Я тут в Гвоздевке живу, да. Я сам видел, как толпа на вампира ходила. Сам, правда, присоединиться не смог. Выпил много...

– Вы много пьете? – удивлению Ларисы, казалось, не было предела.

– Ну, не то что много, – смутился хлопчик. – Но бывает...

– И сегодня шашлычок под водочку?

– А что?

– Да ничего... Меня хозяйка девятого дома в гости пригласила. Она вот-вот появится. Мне придется у нее дома ночевать...

– Да! Я вам не завидую!

– Нет, вампиров я не боюсь. Сказки все это. Просто скучно будет. Хозяйка с женихом, а я одна...

– С женихом?! – испуганно переспросил парень.

– А что тут такого?

– Ни фига себе, с женихом. А если муж ее покойный из могилы поднимется, да еще буянить начнет? Блин, если вампир заревнует, худо нам всем будет...

– Ну и шутник вы... Как вас зовут?

– Игорь.

– А я Лариса... Ну и шутник вы, Игорек... А можно я к вам попозже на огонек загляну? Вы мне байки про вампиров расскажете. Интересно очень, спасу нет!

– Да не байки это!

– Ну если не байки, то о чем-нибудь другом поговорим. О любви, например... Ну так что, вы приглашаете меня на огонек?

У паренька от вожделения аж скулы свело. И ноги крест накрест переплелись. Видно, реактор на критических оборотах работает. Может, и выброс в атмосферу произошел...

– Да, конечно, приходите! – заелозил он. И смущенно: – Только...

– Что только?

– Нас двое.

– Ну ничего страшного. Два мальчика на одну девочку – это нормально, а две девочки на одного мальчика – это уже извращение, как ты считаешь, Игорек?

– Ну, может быть...

– Тебя еще что-то напрягает?

– Так в том-то и дело. У нас на двоих... м-м... уже на троих всего одна бутылка...

– Ах вот оно что! Маловато будет! Ну ничего, пусть кто-нибудь из вас в магазин сбегает! Далеко магазин?

– Да нет, не очень. Да дело в деньгах...

– Ну что ж ты, Игорек, сразу мне об этом не сказал!

Лариса небрежно достала из кошелька сотенную купюру, протянула парню.

– Нормально?

– Да, да, отлично! Приходите, пожалуйста... – подленько так улыбнулся он. – Мы тебя, Лара, будем ждать...

Классический пример вырождающейся личности. Клевая девочка на халяву обламывается, так нет, надо еще и выпить за ее счет. И ничего, нормально все, как будто так и должно быть.

Лариса села в машину. И в это время из-за поворота показался «Лексус» со Стасом за рулем.

Глава шестая

1

Белла не держала сторожей. Может, потому в доме и было все в порядке. Во дворе убрано, в доме чисто и светло – никаких штор и жалюзи на окнах. И все равно мрачно здесь. Может быть, здесь осталась темная аура прежнего бытия.

Белла и сама не чувствовала себя здесь привольно. Потому и поторопилась включить свет во всех комнатах. В том числе и в тех, где жил или, вернее, существовал ее муж.

Она поманила Ларису за собой и вместе с ней вышла на балкон.

– Отсюда я тебя впервые увидела, – мягким, задушевным тоном сказала она.

В доме было мрачно. Но сама Белла излучала свет и тепло. Она располагала к себе. На нее просто невозможно было злиться. В какой-то момент Ларисе показалось, будто ее поглотили гипнотические волны.

– Я сначала решила, что ты из деревни.

– Почему ты так решила?

– Я сама из деревни. В конце прошлого тысячелетия приехала покорять Москву. Помню, с каким восхищением смотрела на роскошные машины, на дорогие шубки богатых дам... Я думала, что ты заглянула в наш поселок посмотреть, как живут богатые. Но я сразу поняла, что это не так. В твоих глазах не было восхищения. И зависти тоже... Я почему-то решила, что ты из милиции. Так оно и оказалось. Вы со Стасом пришли к нам с обыском. Честно скажу, я готова была вас возненавидеть.

– А сейчас?

– Сейчас... Ну ты же видишь, как я отношусь к вам сейчас... Да и вообще, я очень сильно изменилась. Может быть, оттого, что чары спали.

– Какие чары?

– Какая была любовь!.. Да, я своего Даниила любила. Как под чарами была... Думала, всю жизнь буду его любить. А вон все как вышло: умер Даниил, и померкли все чувства. Осталась только добрая память. А впереди целая жизнь. Ведь мне еще и тридцати нет. Я еще совсем молодая. Не хочу хоронить себя заживо.

Улыбка на губах Беллы – сама радость жизни. Но глубоко в глазах – скорбь. Она очень любила своего мужа. И что бы она сейчас ни говорила, к чему бы ни стремилась, она и дальше будет любить его. Но жить будет со Стасом... Что ж, пусть живет, подумала Лариса, лишь бы только голову ему не морочила.

– Ты говоришь, от мужа осталась добрая память. А какая она добрая, если на нем тяжкий грех? Перед законом он – убийца, перед людьми – вампир. Во всей округе им детей пугают...

– Он не убивал Катю, – покачала головой Белла. Взгляд ее затуманился. – Мне все чаще кажется, что это не он...

– Но ведь нужно доказать его невиновность.

– Зачем? Мертвые сраму не имут. Ни перед законом, ни перед людьми. Главное, что перед богом он чист. А все остальное не имеет значения...

– А ты? Ведь на тебя ложится тень преступления, которого он, возможно, и не совершал.

– Да мне как-то все равно. Это здесь деревня – все друг про друга на всю ивановскую трезвонят. А Москва – большой город, там никому ни до кого нет дела. Суета сует... Да, я хотела поблагодарить тебя за то, что ты спасла мне жизнь. Эти ужасные люди хотели зарубить меня топором. Если бы не ты...

Лариса хорошо помнила ту страшную ночь, когда толпа заколола Даниила Бакатина. Попала под раздачу и Белла. Если бы Лариса не успела, ее бы сейчас не было в живых. Хотя вроде бы Белла увернулась. Но смогла бы она уйти от второго удара? Вряд ли.

– Все хорошо, что хорошо кончается... И хорошо, если бы ты смогла реабилитировать своего покойного мужа...

– Как?

– Где находился Даниил в ту ночь, когда убили Катю?

– Дома он находился. Но кто мне поверит?

– Я поверю.

– Ты да Стас, остальным все до лампочки.

– Ты говорила, что твоего мужа мог подставить Денис Елагин.

– Это не я говорила, это Даниил говорил... Мне известно, что вы разговор наш на пленку записали. Стас рассказал...

– Даниил говорил, что Елагин тебя домогался.

– Ну, в общем-то, да...

– Это правда, что у Даниила была проблема с потенцией?

– Что было, то было... Кстати, он физически не мог изнасиловать Катю... Впрочем, сейчас уже ничего не докажешь...

– Зачем ты так говоришь? Ты же, наверное, знаешь, зачем мы здесь.

Лариса не сомневалась, что Фокин объяснил Белле цель своего здесь появления.

– Знаю. Вы со Стасом хотите осмотреть дом Елагина. Только не понимаю, какой в этом толк?.. Даже если Катю убил Елагин, зачем он будет тащить к себе в дом улики? Он их давно уничтожил...

– Ну почему же? Могут остаться пятна крови, той самой.

– Да, тогда сразу станет все на свои места. Только вряд ли что вы обнаружите... Надо было сразу его дом обыскать, еще тогда, когда все случилось...

– Тогда не было оснований.

– А сейчас есть?.. Стас что-то говорил мне про случай вампиризма в Крылатском. Знаю, что на Елагина грешите...

– Сами понимаем, что ищем черную кошку в темной комнате. Тем более что там ее может и не быть. Но работа у нас такая...

– Я понимаю.

– У тебя с Елагиным что-нибудь было? – спросила Лариса.

Белла не ожидала такого вопроса. И слегка растерялась.

– В каком смысле?

– В том самом... Он же не просто хотел избавиться от твоего мужа. Все ради тебя...

– Ради меня, – соглашаясь, кивнула Белла. – Но ведь я ему не кукла. Я в секс-шопе не продаюсь...

– Он к тебе в больницу приезжал?

– В психушку? Приезжал... Как приезжал, так и уезжал... Я уже успокоилась, на жизнь смотрю другими глазами. И Елагина ни в чем не виню. Но видеть его не хочу... Да он уже и не лезет ко мне. Видимо, перегорело...

– И у меня все перегорело! – послышался голос Фокина.

Белла вздрогнула от неожиданности.

– Ко мне перегорело? – слегка испуганно посмотрела на него.

– Нет, стейки перегорели. Вернее, подгорели. Но есть можно...

– Стас, кто просил тебя браться за готовку? – возмущенно спросила Белла. – В доме целых две женщины – тебе не место на кухне...

– Вы тут так мило разговаривали. Ну я и подумал, что можно с голоду подохнуть, пока вы наговоритесь... В общем, кушать подано, идем чавкать...

По пути в Гвоздевку Стас и Белла заехали в супермаркет, загрузились полуфабрикатами на три дня, взяли «Мартини», сока, воды. Похоже, Фокин собирался совместить полезное с приятным.

Белла тоже меньше всего думала о Елагине и о том, что его нужно выводить на чистую воду. Такое ощущение, будто ей хочется поскорей уединиться в спальне. В спальне, где она была когда-то лишена твердого... э-э, мужского характера. Вряд ли у ее Стаса те же самые неполадки. Кобель паршивый.

Фокин Ларису раздражал. Но Белла внушала ей только симпатию. Поистине, эта женщина обладала магнетическим обаянием. И немудрено, что Елагин пошел ради нее на преступление... Понять его можно. Но не оправдать.

– А меня сегодня на шашлыки пригласили, – сообщила за столом Лариса.

– Кто?

– А сторожа елагинские... Будет весело. Водка-паленка, шашлык из кошки...

– И немного клофелина, – щедро добавил романтики Стас.

– Зачем клофелин? Чтобы мальчиков усыпить, а затем в дом проникнуть?.. Ну нет, это противозаконно. И вообще, настроение у меня сегодня такое – повеселиться. А мальчики ничего себе...

– Ларис, а ты это не мне, ты Игнатову своему расскажи!

Похоже, ей удалось зацепить Фокина за живое.

– А у меня с ним ничего нет. И отчитываться я перед ним не обязана.

– Ничего-ничего нет?.. А машина?

– Стас, ты допустил большую ошибку, – сверкнула взглядом Лариса.

– Ты допустил очень большую ошибку! – поддержала ее Белла.

– На мне, между прочим, белая рубаха! – натянуто улыбнулся Фокин.

– При чем здесь белая рубаха?

– А это как белый флаг... Я сдаюсь вам на милость. Прошу вас, не судите меня строго!.. А насчет машины... Отличная машина. Я в полном восторге!

– Я тоже, – кивнула Лариса. – Жаль возвращать обратно...

Это была чистая правда. С машиной расставаться ой как не хотелось. Но придется. Когда-нибудь, но придется. А пока «Ауди» будет использоваться в служебных целях. Как и сама Лариса.

Она догадывалась, чем займется Фокин в ее отсутствие. Но ей должно быть все равно. Должно быть...

Уже стемнело, когда она подошла к дому Елагина. Игорь встретил ее с распростертыми объятиями. Вольностей он себе не позволял. Но смотрел на нее так, как дембель на солдатскую шлюху. И его дружок мерзко ухмыльнулся, когда она подсела к костру. И намертво прилип похабным взглядом к ее ножкам.

– Ларис, а водку мы уже выпили, – присаживаясь рядом с ней, скорее нагло, чем виновато, сказал Игорь.

– Да я тоже под градусом... И с собой кое-что прихватила...

Он положил руку ей на талию. Но Лариса ловко выскользнула из его объятий. Якобы для того, чтобы вытащить бутылку из своего пакета. Как знала она, что спиртное будет оприходовано до ее прихода. Гвоздевские парни не из тех, кто трепетно относится к дамам.

– О! «Русский размер»! – обрадованно протянул Игорь.

– А русский размер – это сколько? – развязно хихикнула Лариса.

Ответил ей второй сторож. Да так, что у порядочной девушки должны были завянуть уши.

Парни были уже навеселе. В ее податливости они не сомневались. Поэтому с ней не церемонились. Мигом раскидали водку по стаканам. Выпили. Но Ларису не проконтролировали. А она вылила спиртное на землю. Но характерное «уфф» на-гора выдала.

– Хорошо! – счастливо улыбнулась она.

– А так?

Игорь все же положил ей руку на талию. Противный запах немытого тела, прокисшей одежды. Грязные носки воняли до тошнотных коликов. Ларисе стоило большого труда удержать на лице улыбку.

– Можно и так, – кивнула она. – Но лучше по-другому. Это еще круче...

Она поднялась с места и под аккомпанемент собственного «ла-ла-ла» закружила в эротическом танце. Это был стриптиз. С элементами садизма. Хлопчики думали, что Лариса вот-вот начнет сбрасывать с себя одежду. Но, увы, их ожидания не сбывались. Лариса их просто-напросто динамила. И пусть радуются, что легко отделались. А то ведь и по шее можно было схлопотать...

– Э-э, Лариса, так не пойдет! – Игорь поднялся с места и направился к ней.

Но не дошел. Потянул к ней руки, пошатнулся и медленно осел на землю. Это сработало снотворное, замешанное в водку. И его дружок тоже ушел в аут.

Теперь Ларисе ничего не мешало проникнуть в дом. Что она и сделала. Осталось только дождаться Фокина и начинать осмотр.

У ворот полыхнул свет автомобильных фар. К дому подъехала машина. Со стороны деревни. Лариса из окна наблюдала за развитием событий.

Открылась калитка, и во двор вошли двое. Послышались приглушенные голоса.

– О, е-мое! Козлы помойные!

Во двор вошел третий человек.

– Уберите этот хлам, – велел он.

Лариса узнала голос Елагина. Вот и хозяин появился. Нюх у него, что ли, на опасность. В прошлый раз за границу как нельзя вовремя смотался, сегодня своим появлением ломает ее планы.

Его телохранители взялись за сторожей. Одного вынесли за ограду. Фокин должен проследить, что с ним сделают. Вряд ли его собираются убить. Просто вышвырнут на помойку, и все.

Появился и четвертый человек. Вместе с Елагиным направился в дом. Оба заметно пошатывались. Видно, под газом.

У Елагина с его спутником два варианта: или продолжить возлияние в каминном зале, или разойтись по спальням на покой. Но вряд ли они ехали сюда, чтобы спать.

И у Ларисы тоже было два варианта. Первый: пока есть возможность, покинуть дом или хотя бы спрятаться в дальней комнате. Второй: оставаясь незаметной, подслушать, о чем Елагин будет говорить со своим гостем. Она выбрала второй. В конце концов, она тайный агент, а не водички сюда попить пришла.

Она юркнула в зал. Огромная комната, квадратов тридцать, а то и все сорок. В углу огромный камин. Растапливать его никто не будет – не та погода. Так что с убежищем вопрос был решен. Она забралась в камин и поднялась чуть вверх по дымовой шахте. С ее габаритами и гибкостью это было нетрудно.

Ждать ей пришлось недолго. Сначала послышался звон выставляемых на стол бутылок, а затем голоса. Акустика в зале хорошая – Лариса слышала их отчетливо.

– Клевая у тебя банька, Данилыч, – сказал Елагин. – У меня тоже вроде неплохая сауна. Но все не то. После твоей баньки – как заново на свет народился...

– Давненько не приезжали, Антоныч. Шлаков много в организме накопилось. Надо бы еще разок попариться да целебной водичкой сполоснуться, тогда точно ничего не останется...

– Ну так без целебной водички нельзя. Целебная водичка по моей части... Кстати, твой родник много воды дает?

– Ну на баньку хватает.

– Маловато будет. А мне большие объемы нужны... Ну да ладно, народу все равно, какую воду пить...

– Это вы о чем, Денис Антонович?

– Да о делах своих. Чисто коммерция...

– Вам сейчас о делах думать не стоит. Лечебный эффект не тот будет...

Лариса узнала этот голос. Сельский врач Сушилин. Юрий Данилович. Елагин зовет его Данилычем. Все сходится. И с банькой тоже есть совпадение.

Сушилин как-то предлагал ей сходить к нему в баньку. Особая, говорил, у него банька, целебная, из города люди к нему приезжают. Видно, Елагин тоже его клиент.

Оказывается, Елагин и Сушилин – давние знакомые. Один у другого в целебной баньке парился. После парилки – водочка, треп на русско-фольклорную тему. В одном из разговоров Елагин рассказал врачу про своего странного соседа, а тот ему объяснил, чем может болеть Бакатин. И, конечно же, связал порфирию с легендами о вампирах. На чем Елагин впоследствии и сыграл.

Теперь понятно, откуда уши растут. От Сушилина. Вопрос в том, пассивный он участник заговора или активный. Случайно он рассказал Ларисе про вампиров-порфириков или нарочно наводил Ларису на цель... А если наводил, то очень странно. Мог бы сразу сказать, что так, мол, и так, в Гвоздевке живет человек, страдающий порфирией. Не сказал. Почему? Может, не знал. Может, у них с Елагиным был досужий разговор о порфириках, без оглядки на Бакатина. А Елагин уже потом сделал выводы. И придумал план, в который не стал посвящать Елагина... Лариса чувствовала, как путаются мысли в голове. А разговор продолжался:

– Да, ты прав, Данилыч, ну их в пень, эти дела. Давай лучше лечебной водички выпьем. Самой настоящей водички...

Послышался звук разливающейся по стаканам жидкости.

– Денис Антонович, я уже пьян, – захныкал Сушилин.

– Это тебе кажется. Счас второе дыхание откроется. Как огурчик будешь...

– Зачем я только согласился с вами ехать?..

– Э-э, Данилыч, ты что, обидеть меня хочешь? – возмущенно пробасил Елагин.

– Да нет, я просто подумал, что мы могли бы остаться у меня.

– Ага, счас. У тебя сортир во дворе. А я без цивилизации не могу. Привык, знаешь ли, к благам... Да ты пей, чего киснешь?.. Ну вот и славненько. Сейчас трезветь начнешь... Трезвеешь?

– Да что-то не очень... – У Сушилина заплетался язык.

– Ну так все правильно, водка она для того, чтобы пьянеть...

В зал кто-то вошел.

– Костик, ну что там? – спросил Елагин.

– Все в порядке, Антоныч. Этих придурков в канаву сбросили, пусть просыхают. Что завтра с ними делать?

– Да в три шеи гони! Мне здесь алкаши не нужны. Еще дом, на фиг, пропьют... Машину в гараж загнали?

– Да, все в порядке... Это, тут в вампирском доме свет в окнах горит.

– Ни черта себе! Это кто ж там? Может, хозяин покойный объявился?

– Вы как скажете, Антоныч!.. Скорее хозяйка приехала.

– Да запросто... А может, воры, а? Ты давай сходи к дому, посмотри, что там. Только чтобы Белла тебя не видела...

– Не увидит, – уверенно сказал Костик.

Видимо, ему не впервой совершать ночные вылазки в стан соседа.

Охранник ушел.

– Антоныч, вот вы пошутили, что Бакатин здесь объявился... – пьяно начал Сушилин.

– Да ты что, какие шутки, он же вампир. Из гроба встал, гы-гы...

– Неужели вы верите в эти сказки? – завелся врач.

– Ни фига себе, какие сказки? – юморным тоном спросил Елагин.

Веселится мужик. Как знает, что не был Бакатин вампиром.

– А кому осиновый кол в грудь вбили? У кого кровь нашли?

– Нет, я не говорю, что Бакатин не был вампиром. Но сверхъестественного здесь ничего не было. Все можно объяснить с научной точки зрения...

– Да заманал ты со своей научной точкой зрения... Был Даниил вампиром, и точка...

– Но ведь вампиры не насилуют своих жертв.

– А этот насилует. В смысле, насиловал...

– Видите ли, у порфириков, как правило, проблемы с потенцией.

– Что, не стоит, гы-гы!.. Так в полнолуние у них все по-другому. На луну и без домкрата поднимается...

– Ну в принципе возможно все... Только непонятно, зачем Бакатин презервативом пользовался? Если луна вызвала временное помешательство, вряд ли он отдавал отчет в своих действиях. А он презервативом пользовался...

– Ты про презерватив откуда знаешь?

Как показалось Ларисе, Елагин подозрительно насторожился.

– Ну как же, я же проводил вскрытие. Катя Гракова была изнасилована, но следы семени я не обнаружил ни во влагалище, ни в прямой кишке...

– Ты че, и в кишки лазил?

– Ну да. Я же должен был все посмотреть.

Елагин не был удивлен, что в отношении Кати был совершен половой акт в извращенной форме. Значит, он знал, как все было. Потому как все сам и совершал. А презерватив использовал, чтобы на генетическую экспертизу не нарваться. Умный гад...

– Так че, Бакатин с ней в презервативе? И туда и сюда... Ну и жук! Жучара позорный...

Судя по всему, Сушилин не был в сговоре с Елагиным. Потому тот и скрывал от него правду. И все валил на покойного. А сам как бы и ни при чем. Но Ларису-то не обманешь... Кстати, про извращения и презервативы Сушилин ей ничего не рассказывал. Может, не хотел смущать...

– А вообще он правильно сделал, что с презервативом на бабу полез, – сказал Елагин. – Чтобы Беллу потом не заразить...

– Как он мог ее заразить, если у них ничего не могло быть?

– Ну что-то могло же быть... – хохотнул Елагин.

– Ну что-то, может, и могло. Дело не в этом. А в том, что у Бакатина были проблемы с потенцией, зачем же он тогда презерватив с собой взял?

– Блин, да кто тебе сказал, что у него нестояк? Он к тебе что, с жалобой приходил?

– Нет.

– Ну тогда не морочь мне голову.

Елагин занервничал. К чему бы это? На воре шапка горит? Похоже на то.

– И вообще, достал ты меня со своим Бакатиным. Он бабу убил. И плевать, как он это сделал. Главное, что его самого сделали... Белла вдовой осталась... Эх, сюда б ее сейчас. Гарная баба. У меня со стояком проблем нет. У-ух, я бы с ней покуролесил...

– Вам она нравилась?

– Да не то слово. Я от этой бабы на всю катушку торчал... Прикинь, муж – урод, а она его, типа, любит. Может, он это – заколдовал ее. Ты, Данилыч, как думаешь? Могло быть такое?

– Ну в принципе да. Народная магия знает немало приворотов...

– Во! И этот жук Беллу приворотил. Она ж баба красивая. А он, тьфу!..

– Но ведь не всегда же он был больным человеком.

– Ну то да. Этот жук на камушках конкретно поднялся. Фирма у него своя была, да. У наших камушки закупает, забугорным продает. А это начало девяностых, бардак. Тогда такие, братан, дела делались... Короче, Бакатин на бабки хорошо поднялся. Потом братва, говорят, конкретно наехала. Братана родного завалили, да. А сам он еле ноги унес. Его тогда на бабки опустили, да. Но кое-что осталось, это факт. Домик вот прикупил, на проценты, говорят, жил...

– Кто говорил?

– Да Белла и говорила... Ты думаешь, у нас ничего не было? Было!.. А мужа своего она любила. Не, в натуре, любила. Он же когда гикнулся, у нее фазу капитально перемкнуло...

– Да я знаю. Ее в дом для душевнобольных отправили.

– Ага, в психушку... Ты думаешь, кто лечение оплатил? Я оплатил... Маманя у Беллы из деревни, где бабки брать, не знает. Свекровь – та конкретно на нее забила, да. Никакой суеты, короче. Блин, закололи бы бабу аминазином, хрен бы она когда нормальной стала. А я с бабками подсуетился. Знаешь, сколько лечение мне встало? Двадцать штук баксов, понял?.. Врать не буду, она мне бабки потом вернула, все до цента. Сюда, правда, она возвращаться не хотела. Да и я особнячок на Рублевке прикупил. У меня в том году такая маза катила... Короче, она, Данилыч, у меня три месяца жила. Пока хату себе в Крылатском не взяла. Хорошая хата, пять комнат, отделка – чистый эксклюзив, да. Знаешь, скольких бабок стоит... Не знаешь. Да тебе это ни к чему...

– Свадьба когда будет? – хорошо заплетающимся языком спросил Сушилин.

– Какая свадьба, ты че, с дуба упал? Не будет никакой свадьбы... Белла – баба клевая, базара нет. Да только если «Орбит» долго жевать, он пресным становится. Так и с бабами... Короче, я ей отставку дал, типа, пусть отдыхает. У меня сейчас знаешь какая бикса! О!!! Ноги от ушей, буфера – у-у... Полный отпад, короче. А в постели... Ты думаешь, я че к тебе сбег? Она же меня затрахала. Нимфоманка, в натуре. А у меня-то силы не беспредельные. Вовремя про твою баньку вспомнил. Лучше виагры, в натуре. Слушай, может, к Белле заглянуть? Она не откажет... Хотя кто его знает, может, и откажет. Обидел я ее, да. Не надо было бабу бросать. Клевая баба. Даже лучше, чем моя Танька... А-а, да ладно! Давай вмажем, а то постреляют нас за задержку тары...

Лариса уже могла наблюдать за говорящими. Ногами она зацепилась за железную скобу и сейчас висела вниз головой, как обезьяна на ветке. В темном зеве камина ее голова не была видна. Но и у нее с обзором небольшая проблема – все вверх тормашками. Надо повисеть вниз головой несколько часов, тогда согласно законам физики картинка примет естественное положение. Но вряд ли беседа продлится более часа. Сушилин был уже никакой. И, похоже, собирался наложить на лицо омолаживающую овощную маску. То есть ткнуться мордой в миску с капустой. Все к этому шло.

Он бы, наверное, и заснул. Если бы в комнату не вбежал запыхавшийся Костик. Лицо перекошено, глаза на дальних орбитах.

– А-а... А-а... Там это... – с трудом выдавливал он из себя.

– Да говори ты! – всполошенно прикрикнул на него босс.

– Это, там свет в комнате... И Белла там... Лежит... А на шее кровь... А она мертвая... Ну, думаю, труба! Даниил, думаю, приходил. И жену прокусил, чтобы она тоже вампиршей стала...

– Ты че несешь, придурок!

– Да истинный крест!

– Гляди, мля, креститься начал! Ты че, совсем с ума съехал?

– Да тут и с копыт от страха съехать можно. Это, я стою, смотрю, а сзади кто-то за плечо. Ну, думаю, Митек подрулил, да. Оборачиваюсь, а там клыки... Отвечаю, Даниил это был. Зубы скалит и, это, руки ко мне тянет... Ну, я и чесанул. Через забор, как через бордюр, перепрыгнул...

– Бред какой-то!

Елагин бодрился. Но это смахивало на дешевую браваду. Страшно ему было. С лица сошел, рот ромбиком, глаза – пуговками.

– Да не, серьезно... Это, он за мной гнался. Я спиной чувствовал, что гнался...

– Не, ну ты, в натуре, вольтанулся!

На последнем слове погас свет – в комнате стало темно, хоть глаз выколи.

– Это Даниил шалит... – в ужасе пробормотал Костик.

– Беса не гони, да, – из последних сил храбрился его босс. – Это на линии сбой... Блин, и свечек нет как на-зло...

– Не знаю, может, мне показалось, но в камине я видел дрова, – подсказал Сушилин.

Самого бы его в этот камин.

– Ну, в натуре, дрова. И спирт сухой. Счас влет загорится. Хоть какой-то свет... Костик, давай, зажигай.

В камине в самом деле были сложены дрова. И сухой спирт в наличии. Хватит одной минуты, чтобы Ларису выдуло из трубы. В виде пепла...

Она уже догадалась, кто устроил весь этот цирк с вампирами. Фокин, больше некому. Он же видел, как Елагин подъехал к своему дому. Догадался, что он увидит свет и, возможно, отправится в гости к Белле. Ну и приготовился к встрече гостей. В лучших традициях милицейской самодеятельности. И свет он в доме вырубил. Как именно – это может остаться для Ларисы загадкой на всю оставшуюся жизнь. Если она, конечно, не поспешит продлить эту жизнь... Ну, Фокин, ну, придурок. Знал бы, в какой капкан ее загнал...

Лариса попыталась подняться вверх по трубе. Но, увы, ход сужался до непролазного сечения. А Костик уже зажег огонь. Синее спиртовое пламя скользило по дровам, раздувало костер инквизиции. Но Лариса же не ведьма, чтобы умирать молодой. И не вампирша... Хотя кто его знает.

Она только в кино слышала, как воет волк. И никогда не пыталась его копировать. Но все равно волчий вой удался на славу. Громко, навзрыд, забористо.

Но этого мало. Под собственные вопли она вывалилась из трубы в камин. Надо было видеть Костика. Бедолага заорал как резаный, шарахнулся назад, развернулся в воздухе и наутек.

Елагин больше не храбрился. И, отталкивая в сторону Сушилина, рванул на выход. Дом опустел в мгновение ока.

Лариса не стала выходить из дому. Это слишком. Она бесшумно поднялась на второй этаж, затаилась. Скоро послышался шум отъезжающей машины. Видно, Елагин не желал оставаться в доме с вампирами и привидениями.

2

Фокин едва сдерживал смех.

– Как знал, что они к нам сунутся. Белла говорит, давай их разыграем. А у меня клыки фосфорные как нарочно. И кетчуп в наличии. Ну и кинули карту... Да, не думал я, что так получится.

– Ты, похоже, вообще ничего не думал.

Лариса не разделяла его восторгов.

– А я что-то не так сделал? Я, между прочим, тебя спас. А взамен никакой благодарности. Неужели я заслуживаю только упреков?

– Нет, ты еще заслуживаешь свежих трендюлей.

– Не смешно.

– А мне тем более. Ну пошумел. А свет зачем было выключать?

– Так я особо и не старался. Смотрю, провода к дому подходят. Беру кусок трубы – и... Отличный, скажу тебе, бросок...

– А меня чуть в камине не сожгли. Хороший, скажу тебе, был бы костер.

– Ну ты же выкрутилась!

– А если бы не выкрутилась?

– Ну, тогда... Да выкрутилась бы ты. А нет, пирожков бы поели.

– Что-что, а утешить ты можешь, – попеняла Стасу Белла. На Ларису она смотрела виновато. И так проникновенно, что на нее просто невозможно было обижаться. – Ларис, ты извини меня, непутевую. Сама не знаю, как до такого додумалась...

– Ничего страшного. Тем более что на самом деле розыгрыш удался. Видели бы вы, как трясло этих бедолаг!

– А если они сюда вернутся? Да еще с милицией? – спросила Белла.

– Так мы и сами милиция, – усмехнулся Фокин. – Скажем, что ничего не было. Елагина еще и в психушку заберут.

– Его не тронут, – покачала головой Лариса. – Костика тронут. Он же вампира видел. А Елагин выводы сделает... Он же не дурак, он поймет, что мы его в оборот взяли. Тем более что рыло-то в пуху...

Лариса рассказала о подслушанном разговоре. Упустила только один момент. Как Елагин оплачивал лечение Беллы, а потом целых три месяца жил с ней под одной крышей. Вряд ли у них была платоническая любовь.

Во-первых, это могло быть наглым враньем. А во-вторых, если это правда, то Фокину не обязательно знать эти пикантные подробности.

Белла говорила, что у них с Елагиным ничего не было. Если было, значит, она врала. И Стасу, и Ларисе. Видно, у нее с Фокиным все серьезно. И ему вовсе не обязательно знать, чем она занималась с Елагиным до него. Бывают случаи, когда лучше оставаться в неведении.

Но тут другой случай. Все-таки дело касается Елагина. И тут Фокин должен знать все. Тем более что он уже кое о чем догадывается. Но об этом Лариса будет разговаривать с ним наедине... Да и вообще, Белла не должна присутствовать даже при этом разговоре. Только от нее никуда не денешься. Тем более что они со Стасом находятся в ее доме.

– Белла, в интимной жизни со своим мужем вы пользовались презервативом? – спросила Лариса.

Неловкости она не испытывала. Еще бы, она же на работе.

– О чем ты говоришь? Мы вообще ничем не пользовались... Мне об этом неловко говорить, но что было, то было...

– Значит, Катю Гракову он изнасиловать не мог.

– Еще раз повторяю, что нет... Я не знаю такой силы, которая могла бы поднять его на это дело.

– И тем не менее Катя была изнасилована, – сказал Фокин. – И притом в извращенной форме... Я все больше убеждаюсь, что это работа Елагина...

Сушилин навел его на мысль о порфириках. Сам он в свою очередь навел на Даниила Ларису. Цепь замкнулась, и, как итог, короткое замыкание. Невиновный Бакатин погиб, и Елагин умыл руки.

Следовал закономерный вопрос. Какие дивиденды принесла Елагину смерть Бакатина? Дивиденды были, правда, не очень жирные. Стас подозревает, в чем они заключались. Но, похоже, ему неохота поднимать этот неприятный для себя вопрос. Что ж, его можно понять.

Под утро на пару с Фокиным Лариса совершила еще одну вылазку в дом Елагина. Опять же незаконно. На воровских началах. Получалось, они «выставляли хату», Белла же стояла на шухере. Хорошо, что менты их не повязали и не закрыли в кондей. Так шутил Стас, когда они собирались в обратный путь. Только Ларисе совсем не было смешно. Ведь никаких трофеев они не взяли. И Белла не улыбалась. Она думала о чем-то своем...

Званцева пожурила Фокина. За его вампир-шоу. Ларису похвалила за добытую ею информацию. Ничего особо ценного в ней не было. Но все же можно было делать кое-какие умозрительные выводы.

Фокин сидел как в воду опущенный. Выговор Званцевой здесь ни при чем. Лариса рассказала ему то, о чем не могла говорить в присутствии Беллы. И сейчас он переваривал этот горький кусок.

– А может, врет Елагин. Может, не было у них ничего с Беллой... – задумчиво проговорила Званцева. – Но тут мы разберемся. Он говорит, что оплачивал лечение Бакатиной, это можно проверить...

– Проверено, – с кислым видом кивнул Фокин. – Платил он за ее лечение. И жил с ней в своем особняке...

Все-таки он кое-что знал.

– Выходит, не врет Елагин.

– Смотря в чем. Не он бросил Беллу, наоборот все было...

Интересно, правда это или желаемое выдается за действительное? Впрочем, амурные завязки Ларису волнуют не особо. Белла отодвигается в сторону, а вот Елагин попадает в прицел.

– Значит, так, – подвела черту Званцева. – Улик против Елагина у нас нет никаких. По делу Граковой мы его привлечь не в состоянии. Но под подозрение он попадает. А значит, должен попасть под наш колпак. По делу об убийствах в Крылатском. Чует мое сердце, его работа...

Лариса знала причину, по которой начальница так жаждет изобличить Елагина. Расследованием убийства в Крылатском занимается МУР. А у Званцевой навязчивое желание обойти эту контору на повороте. Хотя бы из чисто спортивного интереса. Смогут Лариса с Фокиным изловить вампира, хорошо. Не смогут, ну что ж, небо на землю от этого не упадет.

– Займемся Елагиным вплотную. Санкций на обыск нам никто не даст, на прослушку тоже. Остается брать Елагина на живца. Но этим мы будем заниматься совместно с МУРом. А отдельно от него будете работать лично вы. Только вы вдвоем и неофициально. Легкой жизни я вам не обещаю...

Лариса и сама это хорошо понимала. Но нос не вешала. Ей очень хотелось вывести на чистую воду Елагина.

Убийце должно воздаться по его заслугам. Это пафос. Лариса и Стас должны были постоянно держать Елагина в поле зрения. Это нудные рабочие будни. Предстояли слежки, засады.

Катю Гракову убили в полнолуние. А в Крылатском вампир плевал на полную луну. Он нападал на девчонок в обычные ночи. И это значительно усложняло задачу. Потому что «вампир» мог выйти на охоту в любое время, и нужно было быть начеку постоянно.

Званцева подозревала Елагина. Но трудно сказать, лично он убивал или посылал на дело своих опричников. Можно было следить за Елагиным, но преступление совершит тот же Лексей или Костик.

– Распыляться не будем, – решил Фокин. – Днем нам Елагин не нужен. Его денщики тоже. Все происходит ночью. А смерть выходит из его дома. Значит, будем держать под прицелом сам дом. Ночью в засаде, днем – отсыпной...

Как женщину, Ларису такой вариант не устраивал. Как мента – вполне. Тем более что выбора у нее не было.

Елагин жил в двухэтажном особняке в стиле «Лувр». Супер. Сосновый бор, чистый воздух. Соседние дома на почтительном расстоянии. Тишина. До Рублевского шоссе далековато – здесь не слышно шума машин.

Но тишина и покой здесь обманчивы. Во-первых, территория режимная. Здесь так просто не погуляешь. Видеокамеры, патрули. Вокруг дома высокая ограда. Целая крепость. Даже в осаду ее взять весьма проблематично, не говоря уже о том, чтобы пробраться внутрь.

Первичный осмотр местности не прибавлял оптимизма.

– Что будем делать? – озадаченно спросил Фокин. – Засаду рядом с домом не выставишь. Вмиг раскусят...

– Ну почему. Можно взять на вооружение спецназовский вариант...

– Лежать на голой земле в маскхалатах? Лариса, если этот вариант тебя устраивает, я тебе завидую. Лично у меня желания нет... Слушай, а где живет твой Игнатов?

– Где-то на Рублевском шоссе.

– Тесен мир.

– Да нет, не тесен. Просто Игнатов – банкир. Он обязан жить в престижном районе в престижном доме. Иначе в деловом мире его просто не будут воспринимать всерьез. Не будет солидных вложений, сделок...

– М-да. Надо срочно переезжать на Рублевку. Тогда мне будут поручать дела исключительно особой важности...

– Если б я жила на Рублевке, я б в милиции вообще не служила.

– Ты на что намекаешь?

– А ты догадайся.

– Ты что, собираешься увольняться?

– Ты так говоришь, как будто я живу с Игнатовым... Я, может, и не живу с ним, чтобы остаться при погонах.

– Но ведь можно и то и другое.

– Ты предлагаешь мне жить с Игнатовым? – возмущенно спросила Лариса.

– Нет, просто... – смутился Стас.

– Ну спасибо тебе, напарничек... Ладно, последую твоему совету... До завтра!

Сегодня у нее отсыпной, а завтра на службу. В кабалу... Но сначала надо бы заглянуть в гости к Игнатову. Но вовсе не затем, чтобы остаться у него в приживалках. Просто тут недалеко. И машину нужно вернуть...

Лариса знала, по какому адресу живет Игнатов. Но не ведала, где именно находится его дом. Зато была уже в курсе, что это далеко от Елагина. А то бы она точно у него осталась. Чтобы следить за предполагаемым вампиром в комфортных условиях.

Дом Игнатова чем-то напоминал сказочный дворец из сливочного крема. Супер. Особняк Елагина отдыхает.

Она не думала застать Эдика дома. Все-таки четвертый час дня, все банкиры трудятся во благо своего кошелька. Она собиралась оставить машину, затем выйти на шоссе. Если бы она не послала Фокина куда подальше, он мог бы поджидать ее на своей «шестерке». Но...

Фокин ее не поджидал. Зато Эдик был дома. Он вышел Ларисе навстречу, сам лично распахнул перед ней ворота – для этого ему достаточно было нажать на одну-единственную кнопку.

– Милости просим! – искренне радовался он.

– Заезжать я не буду, – покачала головой Лариса.

Она подошла к нему, протянула ему ключи от машины.

– Даже не думай! – Игнатов слишком резво мотнул головой.

Лариса даже испугалась, что она слетит с шейных шарниров.

– Тебе не кажется, что это слишком?

– Я получил дивиденды по акциям одного предприятия. И смог купить эту машину. А мог бы и не получить. Потому как некому было бы получать. Ты, между прочим, спасла мне жизнь. Тогда, в кафе. Моя голова не бейсбольный мяч, чтобы по ней молотить битой...

– Ты мне тут соловья не заливай. Забирай ключи.

– Как скажешь... Ключи я забираю, но учти, машина все равно твоя...

– Как ты меня достал!..

Лариса повернулась к нему спиной и пошла прочь.

– Не уходи! – надрывно крикнул он.

Она остановилась, развернулась на сто восемьдесят градусов. На губах заиграла официально-вежливая улыбка. Рука полезла в сумочку за милицейским удостоверением.

– Старший лейтенант Черкашина, – представилась она.

– Зачем это? – недоуменно смотрел на нее Эдик.

– Господин Игнатов, у меня к вам несколько вопросов.

– Да хоть сто миллионов! Проходите, пожалуйста! Располагайтесь!

– Хорошо живете, господин банкир, если у вас все время миллионы на устах.

– Хорошо живем, – закрывая за ней ворота, сказал он. – И все равно жалуемся.

– Что такое? Вода в бассейне мокрая?

Бассейн у Игнатова супер. Хотела бы Лариса раздеться до купальника и нырнуть в хрустально-синюю воду, а потом лежать в шезлонге, греть на солнце свой животик и потягивать коктейль через трубочку. Но, увы, она при исполнении.

– Нет, вода-то как раз нормальная. Чистая, идеальной температуры... А вот на душе холодно. Некому согреть. Одна надежда на родную милицию...

– Я не знаю, про какую Надежду вы говорите, но лично я вам помочь ничем не могу...

– Хотя бы просто поговорите.

– Для этого я и пришла...

Игнатов провел ее в дом. А здесь, как говорят одесситы, все было в шоколаде. Одним словом, райские кущи. Лариса с трудом сохраняла невозмутимость.

Эдик хотел показать ей весь дом. Но Лариса отказалась. И без того искушений больше чем нужно.

Она села на белый кожаный диван в холле. Эдик утонул в кресле напротив.

– Хороший ты человек, Игнатов, – улыбнулась она. – Но это не повод отказать даме в чашечке кофе. Хотя бы один глоточек мужского внимания...

Эдика будто ветром выдуло из кресла. Он лично приготовил кофе, лично обслужил Ларису.

– Может, ты голодна? – любезно спросил он.

– Нет.

Это говорила не она. Это протестовал внутри ее червячок. Который не хотел, чтобы его заморили.

– Все равно я распорядился. Скоро будем кушать... Ты хотела меня о чем-то спросить. Я весь внимание.

– Меня интересует Елагин. Ты что-нибудь про него знаешь?

– Тебе это зачем?

– Он совершил преступление. Между прочим, в отношении тебя.

– Но это же не доказано.

– На уровне суда. А так ясно, что на тебя напали по его указке.

– Я знаю... Дело в том, что на днях у нас был с ним разговор. Елагин покаялся и просил не раздувать эту историю. Даже отступного предложил.

– Ты не отказался?

– Ну я же банкир.

– Понятно. Значит, у тебя к Елагину никаких претензий?

– Скажем так, конфликт исчерпан.

– И в телохранителях ты больше не нуждаешься?

– Нуждаюсь! Еще как нуждаюсь! Но чтобы это была ты...

– Ты зарываешься.

– Правильно, потому что ты вывела меня из душевного равновесия. И я летаю... Между прочим, приятное ощущение. Но мне бы вернуться на место. Если бы ты протянула мне руку...

– Посмотрим на твое поведение... Эдик, мне нужно знать, что представляет собой Елагин. И, пожалуйста, не спрашивай меня, зачем это мне нужно.

– Как банкир, я обязан это спросить...

– Как банкир, ты меня нисколько не интересуешь.

– А как мужчина?

– Пока что ты интересуешь меня как источник информации.

– Одушевленный источник?

– Одушевленный.

– Ну спасибо и на этом... Кто такой Елагин? Всего я про него не знаю, но кое-что сказать имею. Темная, скажу вам, личность. На заре девяностых бомбил коммерсантов. Типа, братва. Затем, говорят, сел за рэкет. Вернулся – занялся бизнесом. Водичкой минеральной торгует.

– Ты хочешь сказать, что на минеральной воде можно особняк на Рублевке построить?

– Ларис, ты меня удивляешь. Вода – это суперприбыли. Как минимум пятьсот процентов рентабельности. Такие цифры дает лишь торговля наркотиками и оружием. Наркотики и оружие – это серьезный криминал. А водичка – источник жизни...

– Что ж ты водичкой не займешься?

– Знаешь, я бы с удовольствием. Но в Москве минеральную воду мафия держит. Страна у нас такая, там где суперприбыли, там и криминал. А я с криминалом связываться не хочу...

– Выходит, Елагин у нас один из водяных баронов.

– Можно сказать, что да... Миллионами человек ворочает. И в криминальной среде имеет определенный вес. В общем, не хочу я с ним связываться...

– А если он хочет с тобой связываться?

– Не хочет. Иначе бы он не предложил отступного. Поверь, это не в его интересах – усугублять конфликт. Шутки с законом сейчас дорого обходятся. Раньше легче было. Правда, и жить было страшней... Сейчас тоже, конечно, не сахар... Может, все-таки скажешь, зачем тебе Елагин? Из-за меня?

– Да нет, не из-за тебя. Другой грешок за ним. По нашей части...

– Что, кого-то изнасиловал?

– А он может?

– Лариса, ты спрашиваешь так, как будто я его хорошо знаю. У меня лишь обрывочные сведения. То, что начальник службы безопасности собрал. Процент достоверности недостаточно высокий... Но вообще-то я бы не назвал Елагина морально устойчивой личностью...

– Он сейчас с какой-то девушкой живет.

– Ну женщин он часто меняет. Фото красотки, с которой он живет, я видел. В самом деле, красивая девчонка. До этого с некой Беллой жил. Фотографии нет...

– Ты ее знаешь?

– Нет. Ее твой сослуживец хорошо знает, – без тени насмешки изрек Игнатов. – Капитан Фокин, если я не ошибаюсь. У них, кажется, амур... Тебя не поэтому Елагин интересует?

Он смотрел на Ларису подозрительно. В его глазах Фокин – бывший ее любовник. А он-то имел на нее виды...

– Все-то ты знаешь, – натянуто улыбнулась Лариса.

– Кое-что знаю. Но далеко не все... Так зачем тебе Елагин?

– Вовсе не для того, чтобы он отбил у Фокина Беллу. Поверь, ничего личного... Мне нужна самая подробная информация на Елагина. Ты говоришь, что твой начальник службы безопасности занимался им.

– Все, что узнал Крохмаль, ты уже знаешь... Если бы Елагин продолжал требовать с меня деньги, мы бы продолжили работу. Мы даже нашли возможность следить за домом Елагина...

– Да? Это интересно, – оживилась Лариса. – И откуда такая возможность?

– От Верблюда!.. Нет, честное слово, от Верблюда. Так одного моего знакомого зовут. Кличка у него такая в детстве была. Плевался много. Сейчас Гену Верблюдом не называют. Сейчас он человек очень уважаемый. Живет в престижном районе. Угадай, где?

– На Рублевке.

– Да. И по соседству с Елагиным... Я смотрю, тебя это заинтересовало?

– Ну, в общем-то, да. Нам нужно понаблюдать за домом Елагина.

– Кому это вам?

– Ну мне и Фокину. Мы же напарники как-никак...

– Бросать тебе нужно эту службу.

Игнатов будто проглотил дольку лимона, но пытался удержать наползающую на лицо оскомину.

– Поживем – увидим.

– Верблюд в Эмираты уехал. На все лето. В доме только прислуга... Я Верблюда с детства знаю. Когда-то он ключи от моей квартиры брал, девок своих водил. Теперь я могу взять ключ от его дома...

– Чтобы своих девок водить? – съязвила Лариса.

– Ну почему девок... Я собираюсь привести к нему в дом самую красивую и самую желанную девушку... Лариса, это я про тебя.

– Хорошо, тогда я согласна быть самой красивой и желанной.

– Для меня, – уточнил Игнатов.

– Для тебя. И не только...

– Для кого еще? Для Фокина?

– Что ты заладил: Фокин, Фокин! Не волнует меня твой Фокин! – слегка покривила она душой.

– Может, и не волнует. Но все же одних я вас не оставлю...

Ларисе стало смешно. Что за жизнь у них с Фокиным пошла? В Гвоздевке они находились под присмотром Беллы. На Рублевке свое общество им навязывает Игнатов. Цирк и клоуны...

– А я тебя еще и не отпущу, – кокетливо посмотрела на Эдика Лариса.

Он подарил ей машину – она от нее отказывается. Но при этом она не собирается упускать шанс взять под присмотр дом Елагина...

Цирк продолжался. И все клоуны собрались на одной арене. Лариса фонарела от этого идиотизма. С ней увязался Игнатов, а Фокин приволок с собой Беллу. Хоть стой, хоть падай.

– Ну, с Игнатовым еще ясно. Без него мы бы не попали в этом дом. А зачем Белла? – спросила она у Стаса.

– Сама навязалась... – смущенно развел руками тот.

Он шалел от этой ситуации не меньше, чем Лариса.

– Видно, ей понравилось в психушке, – съязвила она.

– При чем здесь психушка? – обиделся за нее Стас.

– Да при том, что мы с тобой попали в самый настоящий дурдом!

Хочешь не хочешь, а клоунов придется терпеть. Тем более что для Беллы нашлось занятие – развлекать Игнатова. А Лариса со Стасом будут развлекать друг друга.

Они устроились в комнате на втором этаже, откуда лучше всего просматривался дом Елагина.

Можно было раздобыть лазерный звукосниматель и через него прослушивать «вражеское логово». Но у аппарата не хватало дальности. «Жучками» дом не напичкаешь. Нет возможности пробраться внутрь. Можно подключиться к телефонной линии. Этим как раз занималась Званцева. Если ей удастся, специалисты из техотдела возьмут на прослушку и стационарный и сотовый телефон Елагина.

А пока что можно было наблюдать за домом вглухую. Через примитивные оптические приборы. Но спасибо Эдику. Он предоставил куда более совершенную аппаратуру. Фокин совершил вылазку, окружил дом Елагина беспроводными скрытыми видеокамерами. Лариса запустила аппаратуру – процесс пошел. Теперь не обязательно было пялиться в окно. Достаточно было смотреть на экран монитора...

Елагин провел в своем доме всю ночь, никуда из него не выходил. И сводок о новых трупах не поступало.

Днем Лариса спала, а ночью снова на дежурство. Была надежда, что Игнатову и Белле опостылят ночные бдения. Но им было так хорошо вместе, что они даже не ложились спать. Всю ночь болтали о чем-то, а утром расходились. Но только для того, чтобы вечером собраться вместе.

Потянулась третья ночь. Может, хоть сегодня что-то произойдет. Но Лариса старалась не думать об этом. Возможно, за Елагиным придется следить неделю. Второй недели, скорее всего, не будет. Если ничего не случится, Званцева снимет их с объекта. Плакать Лариса не будет, это точно.

– У меня такое впечатление, будто мой Эдик спелся с твоей Беллой. Тебе так не кажется? – спросила Лариса.

Часы показывали половину первого ночи.

– Ну спелись, ну и что? – пожал плечами Фокин.

– Не ревнуешь?

– А чего ревновать? Вот мы с тобой постоянно вместе, и ничего...

– Вот именно, ничего, – усмехнулась Лариса.

Как будто она чего-то от него хотела... А может, она и в самом деле чего-то хочет?

– Белле Игнатов нравится, – сказал Стас. – Хороший, говорит, мужик. Честный, порядочный. Сказала, что ты будешь дурой, если не выйдешь за него замуж...

– А ты знаешь, он не зовет.

– Позовет, вот увидишь.

– А если я не хочу этого видеть?

– Тебе еще раз повторить, что сказала Белла?

– Ты что, уже цитируешь ее? М-да, тяжелый случай... Смотри!!!

На мониторе ожила одна из картинок. Через забор с внутренней стороны на внешнюю перепрыгнул человек. Темный спортивный костюм, маска.

– Началось! – срываясь с места, воскликнул Фокин.

Они ждали, что «вампир» выйдет на охоту без машины. Логика проста – два убийства были совершены в районе, где жил Елагин. Значит, он передвигался на своих двоих. А на машине он мог бы отправиться в другой конец города и там творить свои черные дела.

На всякий случай под рукой у Фокина была машина с прогретым двигателем. В случае чего, они бы воспользовались транспортом. Но, как и ожидалось, передвигаться пришлось на своих двоих. Для них самый идеальный вариант, чтобы не вспугнуть «вампира».

Человек в маске через лес двинулся в сторону Осенней улицы. Походка тяжелая, но плавная и бесшумная – так может передвигаться зверь. Лариса и Фокин не отставали.

Чем дольше шли они за преследуемым, тем все больше ей казалось, что в нем почти ничего нет человеческого. Может, в доме Елагина жила крупная человекоподобная горилла – взяла да сбежала. А может, Елагин стал нелюдем и в прямом и в переносном смысле. Совесть испарилась, а вакуум заполнили темные силы, во власти которых он сейчас находится. Кто его знает, может, они со Стасом преследуют самого настоящего оборотня... От этих мыслей Ларисе стало немного не по себе. Девчонка она не слабонервная. Но мистическая действительность давила на психику так, как если бы за ней гналась сотня злых крыс и мышей.

Человек в маске развил чудовищную скорость. Лариса едва поспевала за ним. Ей казалось, что сейчас это дьявольское создание сиганет вверх, уцепится за ветку дерева, перепрыгнет на другую, с той на следующую, и так далее с утроенной быстротой.

Но нет, никаких прыжков с ветки на ветку. Темп движения сохранялся. Менялась только местность. Лес резко закончился. Парковый сквер, аллея. Лавочка. А на лавочке, как на заказ, какая-то девушка. Спортивная сумка, склоненная на плечо голова. Видно, какая-то залетная провинциалка предпочла для ночлега природу вместо душных стен вокзала. И не знала, бедная, что в этом районе водятся с жиру взбесившиеся новые русские, жаждущие девичьей крови.

«Вампир» с ходу налетел на девушку. С неестественной ловкостью сорвал ее со скамейки, утащил в кусты. Истошный девичий вопль смешался со звериным рычанием.

Лариса не успевала. Когда она подбежала к чудовищу, оно уже вонзило свои клыки в горло несчастной девушки. Выпученные глаза жертвы, предсмертные хрипы, кровь... Неужели вампиры существуют на самом деле?..

Ответ на этот вопрос она не искала. Ответ на этот вопрос перед ней. До него можно дотянуться руками. Его можно ударить, если получится, оглушить...

Лариса была в таком замешательстве, что не надеялась на свои силы. Ей казалось, что у нее не хватит мощи вырубить это уродище. Но она все же нанесла удар. И надо же, вампир отключился, затих на жертве. Осталось только оттащить его от девушки. И оказать ей первую помощь.

– Стоп мотор! – оглушительно раздалось за спиной. – Снято!

И тут же вспыхнул свет. Лариса обернулась и увидела человека с видеокамерой. Кто-то за его спиной держал мощный фонарь, свет от которого бил ей в лицо.

Она еще не знала, настоящего вампира она обезвредила или нет. Но уже учуяла подвох. И этот подвох стоял перед ней в образе человека с камерой. Она не видела его лица, но интуитивно чувствовала, как тот смеется над ней. Но ведь смеется тот, кто бьет первым...

Ей ничего не стоило дотянуться до киношника. Нога выстрелила в воздух – камера в одну сторону, человек в другую. Оставался его напарник с фонарем. Фокин сбил его наземь и скрутил по рукам.

Теперь можно заняться девушкой... Она живая. И шея не прокушена. Кровь ненастоящая. И сам вампир – сплошная бутафория. Лариса сорвала с него маску. Какой-то молодой человек, даже близко непохожий на Елагина.

Девчонка испуганно смотрела на Ларису. Ее всю трясло как в лихорадке.

– Ну и кто ты после всего этого?

– Я... Я актриса...

– Погорелого театра, да?

– Нет... Я в театральном учусь...

– Ну и учись себе на здоровье. Здесь что делаешь?

– Снимаюсь, – взглядом показала она на киношника.

– Так, давай с самого начала. Ты актриса. А это режиссер, так?

– Да... Он сказал, что снимает фильм про вампиров. Сказал, что надо пройти пробы...

– Это и были пробы?

– Да.

– Дура ты. Полная дура. Одна, ночью, в безлюдном парке. Субъекты, которых ты не знаешь...

– Я... Я рискнула...

– Считай, что ты отделалась легким испугом... Паспорт есть?

– Да.

Лариса переписала паспортные данные девчонки и отпустила ее восвояси.

С «режиссером» разговор был недолгим. Вероятнее всего, так же, как и его «актриса», он стал жертвой обстоятельств. Какой-то человек предложил ему «интересную» работу, хорошо заплатил, назначил место и время. «Режиссер» всего лишь сделал то, о чем его просили. За что и получил в глаз.

С «вампиром» разговор был более обстоятельным.

– Как зовут?

– Сергей?

– Род занятий?

– Актер. Служу в театре.

– Спортом занимаешься?

– Да.

– Заметно. Бегаешь быстро... Как оказался в доме Елагина?

– Не знаю никакого Елагина.

– Ты же из его дома выходил.

– А-а. Ну я ж не знал, чей это дом...

Все та же история. Подошли двое, заплатили хорошие деньги, привезли в дом, спустили с цепи – спектакль начался. А Лариса с Фокиным, как придурки, бежали по ложному следу.

– Ты знаешь, что в этом районе не так давно убили двух девушек? Они стали жертвами настоящего вампира.

– Вы меня разыгрываете.

– Разыгрывать тебя будут в отделении милиции...

– Может, обойдемся без милиции? – послышался голос из темноты.

Лариса готова была к неожиданностям. И готова была выстрелить в человека еще до того, как он вышел на свет.

Это был Елагин. В сопровождении незаменимых Лексея и Костика.

– Замри! – велел ему Фокин.

Он тоже был при оружии. Но, правда, только вытаскивал пистолет из кобуры.

– Замер.

Елагин остановился. Его спутники застыли тоже.

– Вы что, господа офицеры, стрелять вздумали? – нагловато спросил он.

– А ты такой смелый, что ничего не боишься? – уязвил его Фокин.

– Ничего не боятся только идиоты...

– Что за клоунаду вы здесь развели? – сказала Лариса.

– Да клоунов нынче много. А работы для них мало. Вот я и подумал, а почему бы мне не стать меценатом. Нанял актеров, режиссера, чтобы они мне кино сняли... Может, слышали, в наших краях вампир завелся?

– И откуда ж у вас такая информация?

– Слухами земля полнится.

– А если начистоту?

– Без вопросов. Но не здесь. Тут кабачок один есть неподалеку. Посидим, поговорим. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы... Только одно условие: клоуна отпустите, – показал он на «вампира».

Лариса забрала у него паспорт и отпустила. Обязала завтра явиться к ней в управление. А сама вместе с Фокиным явилась в уютный ресторанчик на Рублевском шоссе.

Отдельный кабинет, мягкая музыка. И Елагин совершенно не похож на злодея. Вежливый, церемонный.

– Я так и понял, что это вы ко мне тогда наведывались, – глядя на Ларису, сказал он.

– Когда тогда? И куда?

– А недавно. В мой дом в Гвоздевке... Я спрашивал своих сторожей. Они сказали, что к ним приходила красивейшая девушка, блондинка с голубыми глазами. А кто может быть красивей вас?

– Красивей меня никого нет. Я и сама это хорошо знаю. Так что комплимент не засчитан. А в гостях я у вас не была.

– Можете врать дальше, – великодушно разрешил Елагин. – Я уже привык, что красивые девушки всегда врут... И ты там тоже был! – глянул он на Фокина.

– А ты мне не тыкай! – поставил его на место Стас.

– Вы там были, – с насмешкой на кривых губах поправился Денис.

– Так-то лучше.

– Вы там были. Ты и Белла... Как тебе с ней живется?

– Спасибо, ничего, – сквозь зубы процедил Фокин.

– Хорошая женщина. Очень хорошая женщина. Я тебе завидую...

– И откуда ты все знаешь? – в поддержку Стаса перешла на «ты» Лариса. – Кто с кем был, кто с кем живет... Ты что, наблюдаешь за нами?

– Нет, просто навел справки. После того случая с Игнатовым... Лариса, я тобой восхищаюсь! Другая баба на твоем месте ноги бы ему вылизывала. А ты ведешь себя с ним, как будто он никто...

– А ты ведешь себя с ним, как будто он тебе что-то должен.

– Был виноват. Каюсь... Но, поверьте мне, мои ребята не собирались бить Игнатова...

– Кто ж тебе поверит?

– Ну и не верьте... Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы ты, Лариса, верила мне. Ты мне очень симпатична. Ты так лихо уделала моих мальчиков. Целую ручки! И не хочу быть в твоих глазах негодяем...

– Мне кажется, на сегодня довольно театральных сцен, – усмехнулась Лариса.

– Театр... – в пафосном раздумье протянул Елагин. – Вся наша жизнь – игра... Главное, играть по правилам. А вы, скажу я вам, играете не по правилам. Тогда, в Гвоздевке, устроили цирк. Честно признаюсь, мне было страшно. И это при том, что я не верю в вампиров...

– А как же Даниил Бакатин? – поймала его на слове Лариса. – Ты же сам говорил, что он вампир. И события это показали...

– М-да, события... – сокрушенно вздохнул Денис. – Жуткие, скажу, события... Мои же ребята понятыми были при обыске. Они видели эту кровь, которую достали из холодильника... Получается, Бакатин в самом деле был вампиром... И эта ужасная расправа. Из окон своего дома я видел, как его вытаскивали во двор. Чисто Варфоломеевская ночь. Мне до сих пор кошмары снятся...

– А Бакатин по ночам не приходит?

– С какой это стати он должен ко мне приходить?

– Ну он же вампир... Или не вампир? Может, кто-то хотел выставить его вампиром?

– Я так и думал, – Елагин разочарованно посмотрел на Ларису.

– Что вы думали?

– Я так и думал, что вы навешаете на меня всех собак. Как будто это я убил ту девчонку...

– Почему вы так думали?

– Да все очень просто. Белла говорила мне, что ее муж грешил на меня. Мол, это я подсунул ему ту кровь... И вам она могла на меня наговорить...

– Зачем ей это?

– Не знаю... Может, она отомстить мне хочет.

– За что?

– Ну мы же с ней расстались... Ну что смотришь на меня так, капитан? Да, я жил с твоей женщиной. И мы с ней расстались. По моей инициативе. Ничего не поделаешь, такова жизнь...

– Мне она говорила, что это она бросила тебя, – сквозь зубы процедил Фокин. – Ты ей надоел, понял?

– Ну, может, и так, – не стал спорить Денис. – Может, я до чертиков ей надоел. А чертики эти не дают ей покоя, насолить мне хочется... Или, может, она мужа своего реабилитировать хочет. Она ж его, типа, любила...

– Не типа, а любила, – уточнила Лариса.

– Давайте без тухлой лирики, – поморщился Елагин. – Я не знаю толком, кто кого любил, кто кому за что мстит. Я знаю, что ту деревенскую девчонку хотят повесить на меня. А заодно списать на меня двух городских девчонок, которых сожрали вампиры...

– Их не сожрали. Из них просто высосали кровь.

– Не знаю. Я в этом участия не принимал, поэтому не могу знать, что там было да как...

– Как вы узнали, что мы следим за вами?

– Вы что, совсем за дурака меня держите? – ухмыльнулся Елагин. – Вы думаете, я не заметил эту мышиную возню вокруг меня. Сначала Игнатов там что-то мутил. Потом вы эстафету приняли. Из дома напротив меня пасли. Мои люди засекли, как вы камеры устанавливали... Думаете, мне страшно стало? Наоборот, весело...

– И балаган вы устроили, чтобы еще веселей было?

– Не только... Я хотел показать, что не чувствую за собой никакой вины. Не там ищете вампира, господа офицеры, не там!.. Я, конечно, понимаю, по долгу службы вы должны отработать все версии. Но еще раз повторяю, не там ищете... Да вы сами подумайте, на кой ляд мне нужна кровь девчонок? Да мне лучше флакон виски высосать...

– Ну что ж, соси дальше! – Фокин поднялся из-за стола и направился к выходу.

Лариса последовала за ним.

– Зачем ты ушел? – на улице спросила она. – Он ответил не на все вопросы.

– Он не ответил правильно ни на один наш вопрос, – злился Стас. – Он просто издевается над нами. Уверен в безнаказанности и потому издевается. У нас нет против него ни единой улики. Ни единой! Ни прямой, ни косвенной. И, поверь, улик не будет до тех пор, пока мы не возьмем этого гада на месте преступления. Но этого не случится. Он знает, что за ним следят. И, поверь, рисковать не станет...

Лариса верила Фокину настолько, насколько не верила Елагину.

Глава седьмая

1

Вампиров становилось все больше. Они лезли со всех сторон, из всех щелей. И каждый норовил вцепиться в горло. Лариса едва успевала отбиваться. Одному отсекла голову мечом, второго достала из пистолета, третьему выбила его вампирский клык ногой. У нее еще есть шанс победить. Главное, не расслабляться...

Она добивала последнего вампира, когда зазвонил телефон. Жаль, но приходится выходить из виртуальной в обыденную реальность. Самый неприятный момент. Но она сумела пересилить себя и пересекла этот барьер. Телефон в руке, тянется к уху.

– Да.

– Лариса, – услышала она голос Игнатова. – Это я... Приезжай...

Он говорил еле-еле, как будто на последнем издыхании. Она не могла не почувствовать неладное.

– Что случилось? Где ты?

– В Склифе. Приезжай...

Лариса быстро собралась и отправилась в Институт Склифосовского. В травматологии нашла Игнатова.

Он был в сознании. На голове повязка, лицо в ссадинах и кровоподтеках. Ларису не хотели к нему пускать, но волшебные «корочки» с золотым тиснением сделали свое дело.

– Кто тебя так? – бесцеремонно спросила она.

– Не знаю, – пожал плечами Эдик. – Но отделали здорово... Я только здесь очнулся. Водитель в реанимации...

– Так вам что, вместе досталось?

– Ну да. Мы на Садовое выезжали. В пробке застряли. А тут трое подходят. Как тогда. В масках, с битами. Машина была закрыта, но их это не остановило. Выбили стекло, разблокировали замок. Меня из машины вытащили и давай.

– Этих, в масках которые, нашли?

– Не знаю.

– Я узнаю. Как думаешь, кто это мог быть?

– Ну, точно я не знаю. Но подозреваю Елагина...

– У вас же мир.

– Мир – это всего лишь преддверие войны.

Видимо, Эдику хорошо досталось, если мозги заморочиваются на философию.

– Он снова требует свои пятьдесят тысяч?

– Во-первых, не свои. А во-вторых, этот вопрос уже неактуален. Тут дело в другом. Я так думаю, Елагин узнал, что я помогал тебе следить за ним...

– Значит, ты пострадал за меня?

– Получается, так.

– Эдик, я тебя умоляю. Не надо налагать на меня обязательства. Во всяком случае, по этому поводу... Я понимаю, ты хочешь, чтобы я хоть в чем-то зависела от тебя. И, знаешь, я, пожалуй, пойду тебе навстречу. И возьму твою машину...

– Ну наконец-то! – улыбнулся Эдик.

– Но учти, это лишь для того, чтобы я поскорей нашла и наказала твоего недруга. Или ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки? Даже не мечтай... Голова болит?

– Есть немного.

– Память не отшибли?.. Если нет, постарайся вспомнить, как все произошло. Сколько было нападавших?

– Трое.

– А может, четверо?

– Точно сказать не могу, может, и четверо. Но мне показалось, что трое.

– Во что одеты?

– Да все как в прошлый раз. Черные спортивные костюмы, точно такие же маски. Ну и биты бейсбольные...

– Откуда они появились? Из машины вышли? Или с тротуара зашли?

– Не знаю. Они откуда-то сзади появились. Наверное, в машину сели...

– Где это случилось?

– Мы из Денежного переулка в Глазовский поворачивали. На перекрестке стояли. Пробка там была...

– Ты говорил, что на Садовое кольцо.

– Правильно, с Глазовского выезд на Садовое, на внутреннюю сторону...

– Понятно. Давно это было?

– Ну не знаю. Может, часа два назад, а то и больше...

– Ты вообще себя как чувствуешь?

– Да плоховато, если честно. Но я держусь.

– Не надо держаться. Закрывай глаза и спи. А я поеду. Попробую на месте разобраться... Пока! Не скучай!

В Денежном переулке горят фонари. Тишина, спокойствие. Машин мало. Никаких пробок, никаких столпотворений. И, само собой, ничто не напоминает о произошедшем недавно инциденте. Надо будет обратиться в местное отделение милиции, там должны что-то знать. На месте происшествия наверняка работала оперативно-следственная бригада, опрашивались свидетели...

Лариса спиной почувствовала приближающегося человека. Он нарочно подходил к ней тихо, чтобы не вспугнуть. Так подкрадываются к своей жертве маньяки.

Она резко развернулась, взглядом выхватила мужскую фигуру. Это был молодой человек. Вся его вина заключалась в том, что он слишком близко подошел к ней. Профессионалы в таких случаях сначала действуют, а потом думают.

Легким ударом в плечо Лариса лишила парня равновесия. Удар по ногам, и он на земле. Падает грамотно, на руки. Но Лариса не дает ему подняться. Заламывание руки за спину – болевой прием.

– Что ж ты делаешь? – взвыл парень.

Но она его не слушает. Автоматически рука нащупала твердый объемный предмет под пиджаком. Так и есть, пистолет...

– Оружие табельное, не тронь!

– Так ты из милиции?

– Лейтенант Жаворонков... У-у, больно!

– Удостоверение!

– В кармане.

Парень не врал. Он в самом деле был лейтенантом милиции, оперативник из ОВД «Арбат». Лариса отпустила его. Сначала представилась, а затем вернула ему оружие.

– Ну ты, блин, даешь! – восхищенно смотрел на нее парень. – Не знал, что у нас в милиции такие амазонки служат.

– А я не думала, что у нас такие придурки водятся. Ты зачем подкрадывался ко мне, лейтенант?

– Да сам не знаю, – сник Жаворонков.

– А ты, часом, не за проститутку меня принял?

– Да нет...

– Что нет, если да.

– Говорю же, нет. Я вообще не по этой части, чтобы проституток ловить. А к вам... А к тебе я подкрадывался... ну, не подкрадывался, просто тихо шел... В общем, ошеломить хотел. Нас в школе милиции учили, свидетеля нужно ошеломить...

– Это я свидетель-то?

– Ну, потенциальный. Может, работаешь тут рядом где или живешь, может, по второму или по третьему разу мимо этого места проходишь. Вот я и подумал, может, ты что-нибудь могла видеть...

– А что я должна была видеть? Как банкира Игнатова избивали?

– Во! – всполошился лейтенант. – Так ты видела!..

– Если б я видела, разве б я дала налетчикам уйти?

– Резонно... А ты что вообще здесь делаешь?

– Надо полагать, то же, что и ты. Игнатовым занимаешься?

– Да вот, озадачили. Все уже домой ушли, а я тут один хожу, как видишь, ищу вчерашний день.

– Ну, не вчерашний. Часа три-четыре прошло.

– Если точнее, то три часа с половиной...

– Расскажи, как все было.

– Да как. Пробка была, столпотворение. Ну, машины стоят. Те, которые через Глазовский на Садовое выруливают. А с Глазовского на Пречистенку, в том направлении свободно, можно ехать. Машина там у обочины стояла. Вишневая «девятка». Вот из нее-то и вышли трое, в масках, с битами. Подошли к машине Игнатова и давай-наливай. В общем, хорошо мужику досталось...

– Знаю, только что от него. А номер той вишневой «девятки» кто-нибудь запомнил?

– В том-то и дело, что номера-то никто и не запомнил. Вернее, может, кто-то и запомнил. Но этих свидетелей нет. Мы опросили только тех, кто ничего не запомнил...

– Вы что, нарочно отбирали таких?

– Шутишь? А мне вот не до шуток. Хожу тут как вый в ночи, прохожих пугаю, на грубости вот нарываюсь...

– Давай вместе прохожих пугать. А можно по квартирам пройти, чьи окна выходят на то место, где машина стояла... Только мне кажется, что номера тут ничего не прояснят. Преступники заранее готовились к нападению, наверняка номера машины были изменены...

– Так в том-то и дело, – блекло улыбнулся Жаворонков. – Но начальство требует...

Найти бы хоть одну ниточку, по которой можно выйти на налетчиков. Но, увы, их с лейтенантом ночные блуждания по Денежному переулку ни к чему не привели.

В два часа пополуночи Лариса вернулась домой. Пять часов на отдых. Подъем. Зарядка. Завтрак. Служба. Встреча с Фокиным. Она рассказала ему про Игнатова.

– На кого грешишь? На Елагина? – спросил он.

– Почерк один и тот же. Маски, бейсбольные биты. В прошлый раз было трое, и вчера тоже трое. Да и повод был, чтобы поквитаться с Игнатовым. Эдик считает, что Елагин мог отомстить ему за сотрудничество с нами. Он и дом нам организовал, и с аппаратурой слежения помог. Елагин мог об этом узнать. А так как человек он непредсказуемый, то мог пойти на самые крутые меры...

– Да, Игнатова могли до смерти забить.

– Что с Елагиным делать будем?

– Разве мы должны с ним что-то делать?

– В том-то и дело, что нет. Вчера я с товарищем общалась, который это дело ведет. Я Елагина сдавать не стала. Сначала вот с тобой надо было посоветоваться...

– Ларис, с каждым днем ты нравишься мне все больше и больше. В плане сообразительности. А в плане привлекательности...

– Что ж ты замолчал? Говори.

– В плане привлекательности ты мне нравилась всегда.

– Ты об этом своей Белле скажи.

– И скажу... Давай звони своему товарищу. Будем сдавать Елагина. Чего с ним, козлом, церемониться?

Лариса созвонилась с Жаворонковым.

– Ну, здравствуй, Анатолий Батькович. Как там дела на оперативном фронте?

– На оперативном фронте без перемен, – уныло вздохнул он.

– А не пора ли переходить в наступление?

– Боюсь, что для этого нет условий.

– А мне кажется, что условия есть... Я тебе вчера не стала говорить. А сейчас скажу. Если бы ты начал копать с потерпевшего, а не с тех, кто его таковым сделал, то ты бы уже узнал, что не так давно на Игнатова уже было совершено подобное нападение. Нападавшие были установлены. Люди некоего господина Елагина. В прошлый раз Игнатова избить не удалось. Зато вчера номер удался. Личности нападавших не установлены, правильно? Но ведь выводы напрашиваются?

– Конечно, напрашиваются... А точно в прошлый раз был этот, э-э, Елагин?

– Точно. Правда, суд не признал его людей виновными. Нападения как такового не было. Их самих отделали еще до того, как они могли ударить Игнатова...

– Но ведь попытка нападения была? Была. А вчера был рецидив... Надо брать этого Елагина. Брать и трясти...

– Толик, ты необыкновенно умен, гений сыска. Записывай координаты...

Жаворонков позвонил на следующий день. Сообщил, что Елагин исчез в неизвестном направлении.

– Через аэропорты его пробивали? – спросила Лариса.

– Пробивали. Не вылетал. Или вылетал, но под чужим именем. Та же ситуация по железной дороге...

– Что собираетесь делать?

– Как что? В федеральный розыск подаем. И его сообщников тоже...

– И все?

– Пока все. А там посмотрим. Сама понимаешь, текучка заела...

Ситуацию прокомментировал Фокин:

– А ты думала, они носом землю рыть будут, как бы не так. Там главное – показатели. Нападение на Игнатова. Личность подозреваемого установлена? Установлена. Подозреваемый сбежал. Тем самым как бы подтвердил свою вину. Так что дело, считай, раскрыто. Осталось только взять Елагина. А это рано или поздно произойдет. Как говорится, дело времени. Система федерального розыска у нас в стране ну очень эффективная. Не веришь? А ты бы послушала, как начальник твоего Жаворонкова перед своим генералом будет отчитываться...

– Может, Елагина в самом деле по федеральному розыску возьмут?

– Надейся и жди... А взять его надо. Лично мне в радость этого козла за рога взять.

Фокин не договорил, почему он так этого хочет. Но Лариса поняла и без того. Не может Стас простить ему свою Беллу.

Званцева не просто хотела, она настаивала на немедленном задержании Елагина. Ее аргументы были непробиваемыми. Елагин – псих. Возможно, сейчас он считает, что ему нечего терять. При его непредсказуемости безнадега может толкнуть его на новые убийства. Если, конечно, вампиризм в Крылатском на его совести...

– Этим типом занимались вы, – Арина Викторовна хмуро посмотрела на Ларису и Фокина. – Вы его и задержите. Если, конечно, получится... На все про все вам двое суток. Дерзайте.

Хотела бы знать Лариса, с чего им начинать розыск Елагина.

– Надо было с самого начала на Елагина сесть. Еще до того, как он в бега подался... – вслух подумал Фокин.

– А почему он в бега подался?

– Ну ты спросила!.. Елагин же понимает, что всех собак на него навешают.

– Получается, что понимает... Зачем же он тогда на Игнатова наехал, если понимал?

– Так он же псих.

– Не очень убедительное объяснение. Да ты и сам должен это понимать.

– Не такой уж он и псих. Придурок, да... Так ты думаешь, что на Игнатова кто-то другой наехал? Елагин здесь ни при чем?

– Не знаю, не знаю. Во всяком случае, я бы не стала исключать эту версию... Возможно, кто-то из недругов Игнатова узнал, что на него пытался наехать Елагин. И решил сыграть по такому же сценарию. Как будто Елагин во всем виноват...

– Значит, нужно искать этого недруга.

– Нет, будем искать Елагина. А потом уже все остальное...

Званцева не совсем была уверена, что этот тип – компетенция ее отдела. Поэтому Ларисе с Фокиным был отпущен минимальный срок – всего двое суток. Если за это время им не удастся взять оборотня, поиски будут продолжены за счет личного времени. Хотя бы потому, что Лариса обещала Игнатову найти виновника его бед...

Розыск Елагина начался с его дома на Рублевке. Фокин спросил у охранника, где находится хозяин. Тот в ответ посмотрел на него таким взглядом, от которого простой мирный обыватель должен был сгореть синим пламенем. Фокин не стал испепелять его в ответ. Всего лишь показал свое милицейское удостоверение.

Охранник пустил его в дом, чтобы Фокин лично убедился в отсутствии хозяина.

Оказывается, вчера здесь побывали омоновцы. Елагина не нашли, зато в корне изменили менталитет охранника. Теперь милиция воспринималась им под лейблом «свое», а не «чужое», как раньше. Видно, крепко ему досталось.

– И куда ж Денис наш свет Антонович подевался? – спросил Стас.

– Да не знаю, – пожал плечами охранник. – Сел вчера утром в машину и тю-тю...

– С вещами?

– Не знаю. Может, и с вещами.

– Надолго?

– Да мне ж откуда знать?

– Темнишь, брат, темнишь, – покачал головой Фокин. – Ты ж на хозяйстве оставался. Елагин должен был что-нибудь сказать...

– Так он так и сказал. На хозяйстве, мол, остаюсь. Если что не так, три шкуры с меня спустит. А надолго он уехал, не знаю... Наверное, надолго. Ну мне так показалось. А там как будет, не знаю.

– Про заграницу ничего не говорил?

– Нет.

– Кто с ним поехал?

– Ну так Костик, это, Лексей, само собой. Он без них как без рук...

– А где Костик с Лексеем позавчера вечером были?

– Да дома были. Моя смена как раз была, да. Они с Танюхой возле бассейна сидели.

– С какой Танюхой?

– Так, это, Антоныча баба.

– А почему не он с ней был, а Лексей с Костиком?

– Так, это, у нее с Антонычем конфликт, это, вышел. Он ее еще на прошлой неделе прогнал. А она позавчера к нему вернулась. Плакала, да. Так все без толку. Антоныч к ней даже не вышел. А это, Лексей с Костиком ее утешали. Говорили там ей что-то. А потом собрались и куда-то ее повезли...

– Куда?

– Так я почем знаю?.. Может, домой повезли. Она в Капотне живет...

– А говоришь, Лексей с Костиком весь вечер дома были.

– Ну были, а потом уехали. Обратно без Танюхи приехали...

– А вчера Елагин один уезжал или с Танюхой?

– Здрасьте! Как он мог с ней уехать, если ее домой свезли?

– Может, он вчера за ней заехал? Может, помирились там?

– Ну, может, и помирились. Хотя вряд ли... Ну, может, он за ней и заехал, мне-то почем знать? Мое дело маленькое – хауз охранять. А личная жизнь босса меня не касается.

– Танюха в Капотне, говоришь, живет. А где именно?

– Я че, доктор? Не знаю...

– Илья, парень ты, я смотрю, неплохой, – полез в душу Фокин. – И на контакт с нами идешь, и в то же время хозяина прикрыть хочешь... Ты-то хоть знаешь, почему милиция твоим Антонычем заинтересовалась?

– Говорят, банкира какого-то побили?

– Ты в это веришь?

– Во что? В то, что его побили? А чего ж не верить?.. Только Антоныч здесь ни при чем...

– Правильно. Потому что Антоныч твой – честный и порядочный человек. За что и страдает... Похитили твоего Елагина!

– Как похитили? – разволновался охранник. – Кто?

– Банкир с мафией связан, – беззастенчиво врал Стас. – Это очень страшные люди. Вот они-то и похитили твоего Антоныча. Чтобы за банкира отомстить... Ну, это мы так думали. А сейчас ты про Татьяну нам рассказал, про их с Антонычем ссору. Может, это ее дружки его похитили...

– Да ну... Нет у нее дружков... Братья есть, а про дружков не слыхал...

– Братья взрослые?

– Ну вроде да. Одному двадцать, другому двадцать два, что ли.

– Илья, откуда такие подробности?

– Так, это, Лексей про них говорил. Сказал, что братья у Танюхи кикбоксингом занимаются. Младший, говорит, чемпионом Европы стал. А у старшего, мол, ни фига не получается...

– Не получается. Но драться-то он умеет?

– Ну понятное дело.

– И Елагина похитить мог. На пару со своим младшим братишкой...

– Зачем?

– Как зачем? За поруганную честь сестры отомстить...

– А-а, ну может быть... Так, думаете, это они его похитили?

– В том-то и дело. Надо эту версию обязательно отработать.

– Да надо, понятное дело.

– Так где Татьяна живет?

– Не знаю... Э-э, зато я знаю, где она с Елагиным познакомилась. У них там в Капотне ресторан есть. «Райский оазис» называется. Танюха там на эстраде выступала. Это, Елагин ее к себе забрал. Обещал звезду из нее сделать. А она, дура, уши развесила...

– А Белле он что обещал? – внутренне напряженно спросил Фокин.

– Белле?! – непонимающе переспросил охранник. И тут же в глазах вспыхнул свет озарения. – А-а, Белла Захаровна?..

– Ты что, к ней по имени-отчеству обращался?

– А то! Не вопрос, Белла Захаровна – баба молодая. Но есть в ней что-то такое... Короче, Танюха по сравнению с ней дешевка. С Танюхой все на «ты», а с Беллой Захаровной на «вы» и шепотом. Она то улыбается, улыбается, а потом раз, как зыркнет взглядом, сразу все внутри опускается. Я один раз матом задвинул при ней. Ну, в смысле, я-то ее не видел. А тут Геша конкретно тормозит, ну я и выдал ему в три этажа. А тут Белла Захаровна. Нет, не ругалась. Даже улыбнулась. Только у меня от этой улыбки мурашки по коже...

– Долго она с Елагиным жила? – потухшим голосом спросил Фокин.

– Да не знаю. Я тут всего два месяца. Я когда появился, Белла уже была здесь.

– От Елагина почему ушла?

– Да не она от него ушла. Он сам ее прогнал... Ну, в смысле, не прогнал. Просто не может он с бабами долго. Белла – баба классная. Не пигалица какая-то, и при деньгах. А красивая... Я, если честно, Антоныча не понимаю. Танюха, конечно, супер. Но я ж говорю, с Беллой Захаровной рядом не стоит. Хотя оно, конечно, хозяин – барин. Что хочет, то и творит...

– Как они расстались? – спросила Лариса. – Со скандалом?

– Да нет вроде. Но Белла злая была. Я видел, как она в машину садилась. Лица на ней не было. А мимо проезжала, окно опустила, на меня так весело посмотрела. Типа, все хорошо будет, сказала. И уехала. Больше я ее не видел...

– Елагин что-нибудь про нее говорил?

– Да говорил как-то. Зря, говорит, Беллу прогнал. Такая баба, говорит, не то, что Танюха. Обратно бы вернуть, говорит, да нельзя, занята она, с каким-то ментом живет. А мент этот, типа, вредный. Связываться не резон...

– Что он еще говорил про Беллу Захаровну?

– Ну, говорил, хорошая баба. Но убиваться по ней не стоит. И лучше, говорит, можно найти... Я так думаю, он Танюху и бросил, чтобы получше бабу найти...

После разговора с охранником Фокин долго молчал и обиженно посматривал на Ларису.

– Ты чего дуешься как мышь на крупу? – спросила она в машине.

– А ты чего привязалась к этому типу? – буркнул он. – Можно подумать, что тебя Белла больше волнует, чем Елагин...

– Да просто интересно. Ты вроде говорил, что это Белла бросила Елагина.

– Так она сама это говорила... А ты бы что сказала на ее месте?

– Ну, я не думаю, что призналась бы, что меня бросили.

– Вот видишь. И Белла тоже имеет право на маленькую ложь.

– А никто и не спорит... Куда мы едем?

– В Капотню. Танюху эту нужно найти.

– Зачем?

– Может, она что-то про Елагина интересное расскажет. Вдруг она знает, где он скрывается.

– Это вряд ли.

– Ну постараемся выяснить, с кем он дружит, к кому в гости ездит...

– А может, лучше к Белле твоей съездим? – спросила Лариса.

– Зачем? – вскинулся Фокин.

– А ты сам подумай, зачем? Давно она от Елагина ушла? То-то же... Может, лучше через нее круг его знакомств определить. Она – свой человек, Елагина покрывать не будет...

– Ты думаешь, я с ней не разговаривал об этом? Еще как разговаривал.

– И много она тебе интересного про Елагина рассказала?

– Немного. А если точней, почти ничего.

– Почему?

– Потому что ничего про него не знает.

– Как же так? Сколько с ним жила и ничего про него не знает. Быть такого не может.

– Да я понимаю, что не может. Но Белла говорит, что может. Она женщина нелюбопытная. А Елагин человек скрытный. К тому же ей абсолютно все равно, чем он занимался, с кем дружил... Да она и про мужа своего покойного мало знает...

– Когда она замуж вышла, до того, как его брата убили, или после?

– Какого брата?

– Бакатин драгоценными камнями занимался. Вместе с братом. Вроде бы целое состояние на этом деле сколотили. А потом брата убили. Братва, что ли. А Даниил еле ноги унес...

– Ты это откуда знаешь?

– От Беллы твоей и знаю.

– Она что, рассказывала тебе?

– Нет, не мне. Елагину рассказывала. А он Сушилину рассказывал. Ты же помнишь, я их разговор подслушивала.

– Почему мне не рассказала?

– А чтобы не травмировать тебя. Ты ж у нас человек ранимый, когда разговор Беллы касается. А Елагин рассказывал, что он с ней жил. Вот я и не стала тебе ничего говорить. Про все сказала, а про это нет...

– Но мне-то Белла ничего про камушки не рассказывала. Говорила, что не знает, чем муж занимался.

– Но Елагину-то рассказывала.

– Странно все это... А может, Бакатин незаконно камушками занимался. А я все-таки представитель закона. Еще бы копать начал...

– Какой в этом смысл?

– Ну мало ли что... Белла деньги мужа унаследовала. Может, думает, что по закону их можно конфисковать. Ну и решила, что я докопаюсь до истины и начну ее шантажировать. Мало ли что она могла вбить себе в голову...

– Считай, что ты меня убедил...

Лариса посмотрела в окно. Машина на всех парах неслась по Кольцевой автостраде к заданной цели...

2

Ей уже приходилось бывать в этом районе Москвы. После первого посещения она подумала, что Капотня пишется через «о», от слова «копоть». Мрачное местечко. С одной стороны – промзона, с другой – ТЭЦ в клубах дыма. Самое зеленое место – Капотнинское кладбище. Возле которого и находился «Райский оазис».

Самим своим видом ресторан наводил тоску. Мрачные стены, запыленные окна. Внутри немного веселей. Бар, музыка, бильярд, пустующая эстрада. Расслабляться нежелательно. Потому как преобладала здесь отнюдь не респектабельная публика. В районе бильярдного стола из клубов табачного дыма выглядывали бритые головы. За барной стойкой восседала порядком затасканная особа лет сорока. Жидкие, выгоревшие от перекиси волосы, короткая юбка, вульгарные чулки в крупную клетку. По обе стороны от нее красовались два крепких молодца и с похабными улыбками на потных лицах что-то ей втолковывали. Их улыбки стали еще похотливей, едва они увидели Ларису.

Они с Фокиным выбрали столик поближе к эстраде. Чистая накрахмаленная скатерть, пластмассовые цветы в вазочке. Лариса почему-то подумала, что стулья будут непременно изрезаны ножами. Но нет, мягкие стулья без единой царапины. Даже зубочистки в бумажных пакетиках. И официант не заставил себя долго ждать. Вежливо улыбнулся, предложил меню.

– А Татьяна Буланова когда будет петь? – как бы невзначай спросил Фокин.

– Татьяна Буланова?!

– Ну да, мне сказали, что сегодня у вас будет петь Татьяна Буланова.

– Нет, Буланова у нас не поет. Уверяю вас, это какая-то ошибка.

Официант смотрел на Фокина с плохо скрытой насмешкой. Только отпетому лоху можно было нагрузить, что в этом кабаке может выступать настоящая звезда.

– Может, какая-то другая Татьяна поет?

– Другая поет... Э-э, раньше пела... Сегодня вот обещала... Но эта Татьяна наша.

– Татьяна Наша?! Первый раз такую фамилию слышу!

– Нет, фамилия у нее другая. Сивакова фамилия. Татьяна Сивакова...

– Хорошо поет?

– Никто не жалуется... Только сегодня она вряд ли петь будет.

– Но вы же только что сказали, что она обещала...

– Она обещала быть. А будет ли она петь, этого я не знаю... Но ансамбль играть будет. Это приличная инструментальная музыка, вы будете довольны...

– Ладно, поверим на слово.

Зал ресторана постепенно заполнялся. Все больше своя публика. В основном крепкие на вид молодые ребята с развязными девчонками. Среди них должна была быть и Танюха. Но вся беда в том, что Лариса не знала ее в лицо. Сколько они следили за домом Елагина, но его любовницу ни разу не видели.

На сцене появился вокально-инструментальный ансамбль местного разлива. Лариса с ужасом ожидала музыкальной канонады. Но музыканты приятно удивили. Они заиграли джаз – не очень громкий и приятно расслабляющий.

Фокин подозвал официанта, добавил к счету дешевую зажигалку – как повод для разговора.

– А петь будут? – спросил он.

– Нет. Без Татьяны петь некому... А вот и она...

Движением глаз официант показал на людей, появившихся в зале.

Девушка была очень красивой. Высокая, стройная. Роскошные волосы, шикарный бюст. Походка куртизанки, возомнившей себя королевой. Позади нее с важным видом вышагивали два молодца с деформированными носами. Видимо, это и были ее братья-кикбоксеры.

Татьяна и ее спутники остановили выбор на столике, соседнем с тем, за которым сидели Лариса со Стасом.

Но Лариса радовалась напрасно. Музыка мешала слушать, о чем говорят за соседним столом. А там накал страстей. Татьяна гневно о чем-то рассказывала, братовья зловеще щурились.

А потом музыканты удалились на перерыв. Эмоции за соседним столом перекипели. Татьяна успокоилась, братья о чем-то молча думали.

– Петь будешь? – спросил один.

– Нет, – покачала она головой. – Пусть другие поют.

– Что, не твой уровень?

– Не мой.

– Зря ты так думаешь. Между прочим, реальные деньги.

– Я же ваши деньги не считаю.

– Зато мы твои считаем. Ты ж нам сестра...

– Я из-за этого козла на такие бабки попала, – снова стала распаляться красотка. – Если б не он, я бы другого богатея нашла. И сейчас бы уже звездой была, такие бы деньги зарабатывала...

– Могла бы зарабатывать, но не зарабатываешь. Как это называется? Упущенная выгода? – спросил первый брат.

– Вот-вот! Упущенная выгода, – подтвердил второй.

– Это сколько примерно бабок?

– Да я думаю, не меньше ста зеленых тонн.

– Ну и честь сестры, да?

– Это само собой.

– Тогда об чем базар? Собираем пацанов, наезжаем на этого козла. Ставим его на счетчик, и все дела.

– Вы в своем уме? – Татьяна выразительно покрутила пальцем у виска. – Денис вам так навтыкает, мало не покажется.

– Да кто он такой?

– У него знаете, какие знакомства? Вам и не снилось...

– Не, я не понял, ты же сама говорила, что ему навалять надо.

– Но не на бабки же ставить. Это слишком.

– А что не слишком?

– Ну дом ему можно подпалить.

– В натуре, «коктейль Молотова», это без проблем... А может, лучше хлебальник Елагину начистить?.. Э-э, я счас, кажется, кому-то другому хлебальник начищу!

С этими словами боксер сорвался с места и с пеной у рта подскочил к Стасу, схватил его за грудки.

– Я не понял, ты че, крендель, на Танюху пялишься?

Фокин попал в серьезный переплет. Сейчас его будут бить, возможно, ногами в живот. У него только два выхода – или ударить первым, или принести извинения. Но не факт, что ему удастся сладить с кикбоксерами. А извинения могут лишь ускорить расправу.

Но есть еще третий выход. Это Лариса. Она вскочила со своего места, подошла к Фокину и влепила ему пощечину.

– Ах ты сволочь! Я с тобой, а ты на кого-то пялишься?

Этот ход пришелся боксеру по душе. С ухмылкой от уха до уха он отпустил Фокина, окатил ее с ног до головы нахально-оценивающим взглядом.

– Блин, а ты – супер!

– Да и ты ничего! – подыграла ему Лариса.

– Так на кой ляд тебе этот кекс? Давай к нашему шалашу...

– А девушка твоя не обидится?

– Да это сеструха моя. Она не обидится... Ну так че?

– А как же Стас?

– Да пошел он в пень, твой Стас! – оскалился боксер и бросил на Фокина свирепый взгляд. – Ты еще здесь? – грубо спросил он.

Было видно, что Стас с огромным трудом сдерживает себя. Парень он резкий и в другой бы ситуации уже пустил в ход кулаки. Но сейчас в их интересах сгладить конфликт, виновником которого, как ни крути, стал именно он.

– Ну что ты к нему пристал? – попыталась угомонить боксера Лариса. – Как тебя зовут?

– Олег я. А это братан мой младший – Мишка...

– А фамилия?

– Зачем тебе фамилия?

– Мне кажется, что твоего брата я где-то видела. На какой-то фотографии, то ли в «Спорт-экспрессе»...

– Может, «Советский спорт»? – потускневшим голосом спросил Олег.

Видимо, ему не очень приятно было осознавать превосходство младшего брата.

– Да-да, наверное... Фамилия случайно не Сиваков?

– Сиваков.

– Ну точно, Михаил Сиваков, чемпион Европы по кикбоксингу! Или я что-то путаю?

– Я, между прочим, призер первенства страны, – совсем расстроился Олег.

– А можно я с твоим братом познакомлюсь?

– Познакомиться-то можно...

– Знаешь, я, наверное, не буду с ним знакомиться. Я лучше со своим Стасом останусь, хорошо?

– Ну как знаешь...

Похоже, для Олега было лучше вернуть ее Фокину, чем отдать своему брату, которым якобы заинтересовалась Лариса.

На том они и расстались. Лариса и Стас остались за своим столом, обескураженный кикбоксер отправился к своим.

– И зачем ты это сделала? – недовольно спросил Фокин. – Зачем вмешалась? Я бы размазал этого нахала по стенке.

– Ну, допустим, размазал бы. И что дальше?

– Дальше бы я надел на него наручники. А его бы сестренку взял на шантаж. Или она рассказывает нам про Елагина, или я закрываю ее братца по статье за нападение на сотрудника милиции.

– Логично. Но только в том случае, если ты его размажешь по стенке. А если наоборот?..

– Ты во мне сомневаешься?

– Нисколько...

– А мне кажется, сомневаешься.

Фокин нарочно вперил взгляд в Татьяну. На русском языке это называется нарываться на неприятности.

Первым распустил крылья Олег. Лариса не давала ему покоя, и ему очень хотелось доказать ей, какой он крутой. А тут Фокин сам напрашивается на грубость.

И снова боксер наскакивает на Стаса. Но в этот раз Лариса не вмешивается.

– Ты че, гальмо, совсем не въезжающий! – хватая Фокина за грудки, взревел Олег.

Вместо ответа Стас резко развел его руки в стороны. Жаль, у Ларисы не было видеокамеры. Она бы обязательно запечатлела для истории этот великолепный удар головой.

Кикбоксер слишком крепко держал его за рубашку. В момент удара он просто не успел отцепиться от него. Что значительно усилило поражающий эффект. Олег не отлетел назад, а мешком осел на землю. Фокин не дремал. Несколькими ловкими движениями «спеленал» противника. Послышался щелчок наручников.

– Что ты делаешь, гад! – заорал Миша Сиваков.

Чемпион Европы слишком резво взмыл в воздух. Он был настроен только на победу, но не учел один любопытный фактор. Его удар мог пройти в небе над старушкой-Европой, но он-то летел над землей, мать ее, России... Фокин успел схватить стул и выставить его перед собой ножками вперед. Четырехствольная зенитка против пикирующего штурмовика.

Кикбоксер налетел на препятствие. Но все же сумел достать Фокина ногой. Наземь они падали оба. Поднялся только Стас. Миша корчился на полу от боли. Горлом налетел на ножку стула.

Фокин потирал отбитое плечо и торжествующе смотрел на Ларису. И ей, и ему приятно было осознавать, что менты покруче всяких там кикбоксеров с большой дороги.

Но, видно, у братьев Сиваковых было много друзей и приятелей. И, видимо, все они находились в этот час в этом месте. А Фокин им всем резко не понравился. Парни они крутые, трепетное отношение к закону отдыхает на дне пустых стаканов и в лузах бильярдного стола.

Типичная сцена из типичного голливудского боевика. Плохие парни и добрые полицейские. Но в американских фильмах добро, как правило, побеждает зло. Лариса очень хотела, чтобы и в их случае все закончилось как в кино.

Первым, на всех парах, к Фокину летел патлатый здоровяк в трещавшей по швам футболке. Уверенности ему придавал бильярдный кий.

Лариса преградила ему дорогу.

– Стоять! Милиция!

Но здоровяк и не думал останавливаться. Мало того, он попытался смести ее со своего пути, да еще с комментарием:

– Ты, сука ментовская!

Он был очень удивлен, когда кий вдруг оказался у нее в руках. Бедняга даже не уловил момент, когда он перекочевал из рук в руки. Зато успел заметить, как Лариса пустила кий в ход. Правда, защититься не смог – не хватило ни времени, ни навыков. Один удар по яйцам – и Лариса уже не интересовала его ни как женщина, ни как ментовская сука. Ему бы отойти вправо или влево, чтобы пропустить вперед своих дружков. Но он просто упал – сначала на колени, затем на пузо.

Кто-то наступил поверженному здоровяку на спину, чтобы дотянуться до Ларисы. Но до него до самого дотянулся кий. Три молниеносных удара – в солнечное сплетение, в переносицу и по темечку. И на десерт – по ногам. Парень рухнул как подкошенный.

Третьего архаровца Лариса оприходовала ногами. Четвертого измочалила кием – в лучших традициях кун-фу. Пятый был срублен чисто деревенским ударом – с широкого размаха кулаком в челюсть. Это отличился Фокин...

Бой был остановлен выстрелом в воздух – за явным преимуществом представителей закона проиграли местные отморозки. Стрелял хозяин ресторана. Только так он мог привести в чувство неразумных хазар из числа своих постоянных клиентов.

Фокин схватил Олега Сивакова за хибот, поставил на ноги и потащил к выходу. Остановить его решился только родной брат задержанного. Он уже очухался от встречи со стулом и сейчас готов был взять реванш. Но Лариса его опередила. Чемпион Европы выпал в осадок. Не повезло мальчику.

Грохот ружейного выстрела уже растворился в ушах буйнопомешанных молодцев. Шарики в их головах снова могли заскочить за ролики, и, дабы этого не случилось, исключительно в профилактических целях Лариса вытащила из-под штанины свой обожаемый «ПСМ». Эффектно прокрутила его за скобу вокруг пальца, дослала патрон в патронник. И снова крутанула его в руке, уже на гораздо более высоких оборотах. Пистолет мелькал в воздухе, пока не скрылся в сумочке. Все это было проделано с мастерством, которому позавидовал бы любой фокусник. А публику этот фокус попросту вогнал в транс. Никто не бросился вслед за Фокиным спасать Сивакова. И Ларису никто не пытался останавливать, когда она выходила из ресторана. Обидно. Даже букет цветов в спину не швырнули.

Единственно, кто бросился за ними, была Татьяна Сивакова.

– За что? – навзрыд спросила она, когда Фокин открыл дверцу машины, чтобы впихнуть туда ее братца.

Наступил момент истины.

– Нападение на сотрудника милиции! – жестко отчеканила Лариса.

– Но ведь он сам... Сам на меня смотрел!

– А вы, милейшая, сейчас на меня смотрите. Так что, прикажете вас за грудки хватать?

– Нет... Отпустите Олега. Отпустите, пожалуйста!.. Хотите, мы вам заплатим...

– Чем?

– Как чем? Деньгами!

– Какими деньгами? Теми, которые вы намереваетесь вымогать у гражданина Елагина?

– С чего вы взяли? – опешила Татьяна.

– Да вот, разговор за вашим столом подслушали.

– Разговор?! Ах, разговор... Так нет никакого Елагина. Ребята сами его придумали...

– А-а, они, наверное, в театральный институт собираются поступать. Роль репетируют...

– Ну, в общем-то, да, – ухватилась за провокационную подсказку Татьяна.

– Куда ни кинь, всюду актеры... Не надо вешать лапшу на уши, они потом плохо отмываются. Елагина своего грузи...

– Я не знаю никакого Елагина.

– Зато я знаю. Елагин Денис Антонович. Твой бывший любовник...

Крыть Татьяне было нечем. Она сконфуженно притихла.

– Продолжать? – наседала на нее Лариса. – Продолжаю... Денис Елагин подозревается в нападении на некоего гражданина Игнатова. Обвинение снято. Но не так давно на гражданина Игнатова снова нападают вооруженные налетчики. Тяжкие увечья. Под подозрение автоматически попадает господин Елагин. Ему грозит тюрьма. Чтобы избежать ответственности, он ударяется в бега... Знаете, почему я вам это рассказываю? А потому, что Елагин ни в чем не виноват. Гражданина Игнатова избили ваши братья. Чтобы подставить Елагина...

– Это неправда! – испуганно таращилась на нее Татьяна.

– Правда или неправда, следствие разберется... Мы в участок, а вы, девушка, с нами или нет?

– С вами!

Сивакова посадили на переднее сиденье. Чтобы он не рыпался, руки в стальных браслетах завели за спинку кресла. Да он и не трепыхался. Боялся усугублять свое и без того шаткое, как ему казалось, положение. Лариса и Татьяна устроились на заднем сиденье. Так удобнее было разговаривать.

– Я... Я так поняла, что вы нарочно приехали в наш ресторан? – запинаясь, спросила Сивакова.

– По душу ваших братцев, – уточнила Лариса.

– Но ведь они ни в чем не виноваты.

– Ну как же так, мы же слышали, что они собирались ставить на счетчик гражданина Елагина. На юридическом языке это называется вымогательством...

– Но они же ничего не совершили!

– А нападение на Игнатова?

– Да не трогали они его.

– Вы говорили про какие-то знакомства, которыми может воспользоваться Елагин, чтобы наказать ваших братьев.

– Ну мало ли что я могла сказать. Надо же было как-то вразумить их...

– Боюсь, что придется вразумлять вас, Татьяна, – строго посмотрела на девушку Лариса. – Мы разыскиваем Елагина. И в ваших интересах помочь нам в его розыске. Если мы его не найдем, в нападении на гражданина Игнатова будут обвинены ваши братья. Кстати, у нас есть запись подслушанного нами разговора...

– Хорошо, а если я помогу вам найти Елагина?

– Вы знаете, где он скрывается?

– Если он скрывается, то я знаю где. Но гарантии дать не могу... У него есть дом в Гвоздевке. Он может находиться там...

Что маловероятно, мысленно отметила Лариса. Елагин не дурак, чтобы соваться в тот дом, о котором знают они с Фокиным.

– Мы уже проверяли. Нет его там...

– Есть еще одна квартира.

– Где?

– На Речном вокзале. Однокомнатная квартира. Я там одно время жила...

– Вы не обманываете?

– Нет.

– Слышишь, начальник, может, снимешь наручники? – заискивающе спросил Олег. – Руки уже болят.

– А быковать не будешь?

– Да я что, бык тупоголовый? Я ж видел, как вы пацанов раскидали... А потом, вы же Елагина ищете. А я этого козла своими бы руками.

– Чем он тебе не угодил?

– Ни фига себе! Твою бы сеструху поматросили, а потом бросили... Это, давай вместе его искать.

Фокин остановил машину, снял наручники.

– Ну так что, вместе? – спросил Олег.

– Размечтался. Вали отсюда! И радуйся, что я сегодня добрый...

Кикбоксер исчез. Зато осталась его сестра. Она и показала дом на Речном вокзале. В окнах квартиры свет не горел.

– Может, спит? – спросила Татьяна.

– А может, и нет его здесь, – подозрительно посмотрела на нее Лариса.

– Да нет, честное слово. Я жила в этой квартире...

– Ключ есть?

– Нет.

– Ладно, попробуем без ключа, – решился на противозаконный эксперимент Фокин.

Как всякий грамотный оперативник со стажем, он умел пользоваться отмычкой. Сложный замок он, может, и не осилил бы. Но с обыкновенным «англичанином» справился.

Елагина в квартире не было. Зато обнаружился телефон. И чайник на плите.

– А чайник горячий, – соврал Фокин. – Это говорит о том, что Елагин только что был здесь. Я так думаю, его предупредил ваш брат, по телефону...

– Зачем ему его предупреждать? – удивленно выставилась на него Татьяна.

– Ну мало ли что. Может, в обмен на энную сумму. Может, еще что-то. Пофантазируйте сами...

– Да не стал бы Олег его предупреждать.

– Ну не знаю, не знаю... Надо будет его на всякий случай задержать. А то вдруг окажется, что вы, Татьяна, неразумно водите нас за нос.

– Да не вожу я вас за нос.

– Где еще может скрываться Елагин?

Нависший над братом дамоклов меч заставил Татьяну быть покладистой.

– Я не знаю, может он там быть или нет, – после недолгого раздумья сказала Татьяна. – Но посмотреть не мешало бы... Тем более что здесь не очень далеко. По Ленинградке за Химки. Там поселок есть. За поселком в лесу завод, возле него домик жилой. Небольшой, но со всеми удобствами. Там пруд есть, рыбалка хорошая. Мы с Денисом рыбу ловить ездили, в домике заночевали...

3

В ночной час по Ленинградскому шоссе ехать одно удовольствие. Фонари горят, машин мало – полосы свободные. Речной вокзал, Северный порт, Ленинградский мост, слева Куркино, справа Химки... Минут через пятнадцать показался какой-то поселок. Лесная зона. Гладкая асфальтированная дорога.

– Осторожно, шлагбаум-баум! – останавливая машину, предупредил Фокин.

– А у шлагбаума человек с ружьем, – догадалась Лариса.

– Да, там охрана, – кивнула Татьяна.

– Раньше надо было предупреждать.

– Так они не с ружьями. Дубинки у них...

– А под кроватью пулемет... Ты так и не сказала, какие связи у Елагина?

– Криминальные связи. Он при мне с одним очень авторитетным человеком встречался.

– По поводу?

– Откуда я знаю, какой у них был повод. Но повод, я так думаю, был. Авторитетные люди без повода не встречаются.

– Елагин и сам авторитетный человек, так?

– Так, не так, но то, что Денис не последний человек в этом мире, это точно.

Фокин развернул машину, лег на обратный курс. Но проехал немного. Остановился.

– Как насчет в лес по грибы сходить? – спросил он.

Лариса шла по темному сосновому бору. Ей все казалось, что вот-вот из-за дерева выскочит вампир или оборотень. А потом навалится вся остальная лесная нечисть... Видимо, небезопасное это дело для психики – заниматься вампирами.

Ничего, скорее рано, чем поздно они возьмут Елагина. Он во всем признается. И Лариса убедится, что в нем нет ничего сверхъестественного. Просто псих-одиночка, помешанный на крови юных девиц...

Фокин безошибочно вывел их к большому и мрачному, как египетская пирамида, зданию. Забор из бетонных плит велел настраиваться на преодоление препятствий. Лариса в себе не сомневалась, Стас тоже. Но Татьяна... Пришлось им обоим лезть на вершину забора и вспоминать принцип действия подъемного крана сначала в режиме «вира», а затем «майна».

– Ну и куда дальше? – тихо спросил Фокин.

Он чувствовал себя уверенно. Вокруг все спокойно, движущихся мишеней в человеческом обличье не наблюдается, мертвые с косами не стоят. Покой нарушает лишь монотонный шум работающих механизмов.

Ларису разбирало любопытство. Хотелось глянуть на производственный процесс. Вдруг вместо минеральной воды этот завод производит химическое оружие для Бен Ладена. И Фокина тоже тянуло в заводские цеха. Татьяне пришлось идти вместе с ними.

Завод выпускал минеральную воду в пластиковых бутылках. Лариса своими глазами видела конвейерную линию, с которой сходила заполненная тара с фирменными этикетками «Ессентуки».

Сонные рабочие не обращали на них никакого внимания. Они трудились у большого чана, куда натекала вода из крана с ржавым вентилем. Один мужик потрошил упаковки с технической содой и сыпал в воду. Второй лодочным веслом мешал эту отраву.

Завод, по большому счету, работал на Бен Ладена. Потому как с конвейера сходило химическое оружие в пластиковой таре. Сколько людей травилось и будет травиться этой гадостью.

Рабочие увидели незваных гостей. Молча переглянулись. И вмиг упаковки с содой куда-то исчезли, весло испарилось. Лариса повернула назад, за ней устремился Фокин, таща Татьяну за руку.

До жилого домика они дойти не успели. Дорогу перегородила толпа камуфлированных малых с милицейскими дубинаторами. Пулемет из-под кровати пока что никто не выкатывал.

– Ну и что мы здесь делаем? – помахивая дубиной, спросил гренадерского роста дядя. Видимо, старший команды.

– Дениса Антоновича ищем, – миролюбиво ответил Фокин.

– А нет его здесь. Зато мы есть... Лицо вроде знакомое... Вас не Татьяна звать?

– Татьяна, – кивнула девушка.

У Ларисы появилась надежда, что на этом инцидент будет исчерпан. Татьяна – подруга Елагина, Лариса с Фокиным вместе с ней, все втроем ищут Елагина, чтобы пропустить с ним по чарочке водки. Но раз Дениса нет, они могут поворачивать обратно. Вряд ли начальник охраны посмеет поднять лапу на друзей своего босса.

Но с Татьяной случилась непредвиденная метаморфоза. Резко стартовала с места и подбежала к начальнику охраны. Показывая на своих спутников, стала что-то шептать ему на ухо.

Вряд ли ее уста источали мед и похвалу. Ибо крепкие парни числом пять по команде своего старшего двинулись на незваных гостей.

– Вы что, будете бить женщину? – изумленно спросила Лариса.

В ответ предгрозовая тишина.

– Капитан милиции Фокин! – гаркнул Стас. – Всем стоять!

Но и этот призыв был проигнорирован начисто.

Камуфлированные хлопцы были настроены крайне решительно. Считай, агрессивно. Но вдруг случился казус.

Самый резвый из них с такой силой ударился лицом о ногу Ларисы, что не смог устоять и плюхнулся на задницу. Дубинка его оказалась у нее в руках.

Фокин не собирался стоять сложа руки. Но пока он закатал рукава, у них с Ларисой осталось всего три противника... Два... Один... Ноль...

Осталась только Татьяна. Представитель вражеского лагеря.

– Ну и зачем ты это сделала? – осуждающе покачал головой Фокин.

– Я... Я сама не знаю... – растерянно пробормотала она. – Я... Я больше не буду.

– Увы, нет тебе веры, идеологически ты невыдержанный элемент...

Фокин нагнулся к начальнику охраны, взял его за грудки, встряхнул.

– Елагин где? – спросил Стас.

– Н-не было его сегодня...

– А вчера?

– Вчера был... Сказал, чтобы все на мази было. А сам уехал...

– Куда?

– Сказал, что далеко... Теперь я знаю почему.

– Почему?

– Потому что менты нашу лавочку накрыли...

– Это ты про ОБЭП?

– Да.

– Ошибаешься. ОБЭП вас еще не накрыл. Но это запросто...

Недолго думая, Фокин позвонил своему знакомому из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Как оказалось, буквально на днях мэр Москвы издал особый указ, касающийся борьбы с фальсифицированными спиртными и безалкогольными напитками. Разумеется, в свете сего постановления представитель доблестного ОБЭПа не мог не заинтересоваться подпольным производством минеральной воды. И еще до рассвета на завод прибыла оперативная группа. А перед этим Фокин успел допросить всех охранников. Увы, никто не знал, в каком направлении искать Елагина. Зато удалось выяснить адрес еще одного завода, принадлежавшего этому отравителю.

По империи Елагина был нанесен сокрушительный удар. Но только вот не удалось доказать его причастность к производству паленой минералки. И тем сильнее было желание следователей ОБЭПа побеседовать с этим беглым господином. Да только мероприятия по его розыску не увенчались успехом.

Глава восьмая

1

Телефон и будильник зазвонили одновременно. Одной рукой Лариса переключила клавишу на часах, второй нажала на кнопку «ок» мобильника. При этом один глаз отметил время на механических часах, второй на дисплее сотового телефона. На одних часах «восемь сорок три», на других «восемь сорок семь». Среднее арифметическое – рань несусветная. Ведь сегодня по календарю – честно заработанный выходной день. По личному расписанию – погружение в компьютерный мир. Но...

Звонил лейтенант Жаворонков.

– Ты точно как тот жаворонок. Будишь чуть свет... – для приличия попеняла она.

– Ничего себе чуть свет, – искренне возмутился он. – Работа уже вовсю кипит.

– Ну так это у тебя. А я пять ночей подряд в кабаках зависала...

Рестораны отнюдь не виртуальные. Самые что ни на есть настоящие. С музыкой, с винными картами и безбашенными маньяками. Они охотились на одного любителя ресторанных девочек. Добыча уже в клетке. Говорят, этот жук уже сам стал любимой девочкой какого-то камерного авторитета. Но это уже, как говорится, другая история. Тюремными маньяками пусть занимается оперативная часть. А у нее заслуженный отдых...

– Ну и как? Одним маньяком стало меньше?

– Как ты угадал?

– Да это нетрудно... Просто представил, как ты сидишь в ресторане за барной стойкой. Юбочка короткая?

– Короткая.

– Нога за ногу?

– И дамская сигарета между пальцами. А что?

– Да, глядя на такую картинку, даже нормальный человек маньяком станет.

– Нормальный человек маньяком не станет ни при каких обстоятельствах. Только если есть какая-нибудь гнильца... Между прочим, я уже давно не читаю лекции на эту тему бесплатно.

– А если я заплачу?

– Чем?

– Натурой.

– Толик, у тебя даже на Курском вокзале натурой не возьмут.

– А на Курском вокзале не ищут лиц, покушавшихся на господина Игнатова. А у нас ищут. И, между прочим, находят. Могу поделиться информацией...

– В обмен на лекцию о нравах современного общества?

– И кружечка пива в придачу.

– Ну ты хам!

– Работа такая.

– Мне как, к тебе подъехать?

– Ну почему же. Мы сами можем к тебе подъехать. Четверо в наручниках, четыре конвоира и я с пустой бутылкой из-под пива. Итого девять человек. Места в твоих апартаментах хватит?

– Хватит, но если только строем и по ранжиру.

– Этого я тебе не обещаю... Ну так что, мы идем к вам?

– Нет, уж лучше мы к вам.

Лариса с тоской посмотрела на компьютер, вздохнула и принялась собираться. В начале одиннадцатого она была в Кривоарбатском переулке. Жаворонкова она нашла в его кабинете. А там целый модельный ряд. Два молодых человека и девушка.

Девушку Лариса узнала сразу. Это та самая особа, которой Лариса имела случай скормить целую тысячу долларов.

Лида посмотрела на нее и отвела взгляд в сторону.

– Она? – показала на нее Лариса.

– Она, – потрясая незримым венком триумфатора, кивнул Жаворонков.

– Как ты ее нашел?

– Кто ищет, тот всегда найдет. Все-таки нашлись люди, которые запомнили номера машины. А поскольку работали дилетанты, вычислить их не составило труда...

– Сознались?

– А куда они денутся?.. С ними еще один деятель был. Он их всех и сдал. Но это детали... Общаться будешь?

– Только с ней, – показала на Лиду Лариса.

С важным видом Жаворонков зацепил на одну пару наручников обоих молодцев и лично отконвоировал их к месту заключения. Лариса осталась наедине с Лидой. Та по-прежнему прятала глаза.

– Игнатова-то зачем тронула? Могла бы на мне отыграться.

– На тебе отыграешься... А потом, за тебя не платили...

– А за Игнатова платили? – удивилась Лариса.

Она-то думала, что Лида напала на Эдика по своей собственной инициативе. А тут какая-то нестыковка.

– Платили.

– Много?

– Пять тысяч долларов.

– Кто платил?

– Да я не знаю. Женщина какая-то позвонила. Так, мол, и так, хочешь Игнатову отомстить? За что, спрашиваю. Как за что, говорит. Он же тебя ради ментовской... э-э... ну ради вас бросил... Ну я говорю, что хозяин – барин, как хочет, так и живет. А женщина не унимается. Мол, наказать надо Игнатова. Объясняет, как это сделать. И пять тысяч долларов предлагает... Две тысячи сразу перечислила. Остальное потом, когда Игнатов в больницу попал...

Ларису не очень интересовало, как Лида нашла исполнителей, как организовала и осуществила нападение. Куда больше ее занимала женщина, спустившая заказ.

– Ты ее не видела?

– Не видела.

– Звонила тебе на мобильник?

– На мобильник.

– Номер телефона должен был высветиться.

– Не высветился. Просто «новый вызов»...

– Как деньги она тебе перечислила?

– Да как? Почтальонша приходила. Грубая такая, не волосы, а патлы. Морда красная, как с перепоя, глаза косые. Получите, мол, бандероль и распишитесь... Я еще тогда подумала, что это грим был на ней...

– Думаешь, это она сама и приходила?

– Да подумала так. Только выяснять ничего не стала... Вот если бы она второй раз пришла. Но не приходила...

– А как же ты тогда деньги получила?

– Так она просто позвонила. Поблагодарила за хорошую работу и сказала, что деньги в почтовом ящике. Я мигом вниз, и точно, лежат, хорошенькие...

– Дура ты. Полная дура... Из-за этих хорошеньких тебе хорошенький срок влепят...

– А ты не дура? – вскипела вдруг Лида.

– За разговором следи! – одернула ее Лариса.

– А ты за Игнатовым следи... Думаешь, умная такая, да. Принц к ней подошел, она же отвернулась. Он к ней пристает, она ушла... Думаешь, до паники его довела, да?.. Довела. До белого каления ты его довела, вот что... Ты когда у него дома последний раз была?

– Когда надо, тогда и была.

– Да не бываешь ты у него. Динамишь ты Игнатова... Дура, потому и динамишь. Он же в тебя как пацан сопливый втюкался. Ни на кого он так не западал, как на тебя. Я б на твоем месте уже давно под венец его потащила...

– Но ты ж не на моем месте.

– Жалко, что не на твоем... Да ты не переживай. Игнатов – мужик коммуникабельный. Комфорт любит, как внешний, так и внутренний. Без тебя у него дискомфорт. Так он уже нашел, чем вакуум этот заполнить... Ты думаешь, почему я про его дом тебя спрашивала?

– Почему?

– Да потому, что я к нему на днях приезжала. Думала, что он меня пригреет, приласкает. Ан нет, у него уже другая утешительница была.

– Кто?

– Что, задело?

– Да нет, просто спрашиваю, – стараясь сохранять невозмутимость, сказала Лариса.

– Знаю я это просто. Ты, может, и бой-баба. А замуж-то тебе все равно хочется. И не за мента какого-нибудь, а чтобы побогаче был... Зря ты с Игнатовым играешься. Смотри, как бы на бобах не остаться...

– А мне и на бобах неплохо.

– От бобовой диеты пучит.

– А это смотря кого... Кстати, в изоляторе сегодня гороховый суп дают.

– Подкалываешь?

– Ну так и ты же мне какой-то утешительницей голову морочишь.

– Так я правду говорю. Есть у него утешительница. Не знаю, любовь ли у них, но одну ночку они точно вместе провели...

– А какое мне до этого дело? – пожала плечами Лариса. – Игнатов взрослый мужчина, половозрелый и к тому же свободный. Он вправе ночевать, с кем сочтет нужным...

– Все равно не поверю, что тебе все равно... Ты вот Эдика из больницы не забирала.

– А он что, маленький, чтобы его из больницы забирать? Или он – роженица, чтобы его с ребенком цветами встречать...

– Не знаю, не знаю. Лично я за ним заезжала...

– Потрясающе. Ты его в больницу отправила, ты же его и забирала...

– Да не получилось у меня его забрать. Опять эта сучка помешала. Он с ней уехал...

– Смотри, какой мужчина! Женщины за его милостью в очередь выстраиваются.

– Но тебе-то можно пройти без очереди. Пока можно... А то эта мадам его к рукам-то приберет... Кстати, дама она состоятельная. И очень-очень красивая. Может, чуть постарше тебя. Зато ездит на роскошном «Лексусе». И одета как модель Пьера Кардена...

Из всех знакомых Ларисе женщин только Белла Бакатина ездит на «Лексусе».

– Машина какого цвета?

– Бежевого... А тебя что, только это интересует? Лучше бы ты спросила, какие у нее параметры. Девяносто—шестьдесят—девяносто...

– Ты что, измеряла ее?

– Да нет, у меня на это глаз наметанный... А одевается как! Даже представить невозможно в форме почтальона...

– При чем здесь почтальон?

– Да есть соображение... – задумчиво протянула Лида.

В ее голосе не было ни одной истерической нотки.

– Я тут прокручиваю в голове ту «почтальоншу», которая мне деньги приносила, и эту, которая на «Лексусе». Небо и земля. А вот глаза... Глаза одни и те же... Может, я ошибаюсь...

– А если не ошибаешься?

– Тогда я совсем чокнутая... Если эта дамочка хочет замуж за Эдика, зачем она его заказала? Ведь его могли и убить...

– Тогда бы ты привлекалась за убийство. А сейчас за тяжкий вред...

– Зато эта дамочка чиста и невинна. И еще с Эдиком трахается... Нонсенс какой-то, загадка двадцать первого века... Знаешь, я бы постаралась решить эту загадку. Если бы вы меня отпустили...

– Чего не могу, того не могу. К тому же криминальные загадки в нашей компетенции...

Появился Жаворонков. Показал на часы – пора закругляться. Лариса его поняла.

Толик проводил ее до машины.

– Отличная тачка, я погляжу.

– Можешь за руль сесть.

– А прокатиться?

– Прокатись.

– По Садовому можно?

– Не заплутаешь?

– Да ты что, я Москву как свои пять пальцев знаю. У отца машина, так я по вечерам...

– Бомбишь?

– Хуже. Девчонок катаю. Сама понимаешь, молодой, неженатый...

– Это ты на что намекаешь?

– А то, что тебя прокатить хочу, да с ветерком.

– Прокати. Парень ты хороший. Чего с тобой не прокатиться... Только не знаю, что Игнатов скажет, если мы с тобой далеко-далеко вдруг заедем...

– А что, можем заехать?

– Надежды юношей питают... Я тебе для чего про Игнатова сказала?

– Про какого Игнатова ты говоришь?

– А которым ты занимаешься... Да, Толик, да, такая вот она, судьба-злодейка.

– Так ты неспроста Игнатова ведешь?

– Неспроста.

– Значит, вы с ним...

– Мы с ним просто друзья, Толик... А ты чего не едешь? Вроде катать меня собирался... Или уже расхотелось?

– Да нет, поехали...

Толик выехал из Кривоарбатского переулка в Плотников. Оттуда в Глазовский.

– Здесь твоего Игнатова помяли.

– Не моего, а нашего... Толик, я же тебе говорю, мы с Игнатовым просто друзья...

– Друзья так друзья, я что, против?

– Кое-кто против. Лида, например.

– Ну да, она говорила, что Игнатов бросил ее ради какой-то красотки, ну она ему и отомстила...

– Отомстить-то она ему отомстила. Но сама бы она до этого не додумалась. Она про заказчицу тебе ничего не говорила?

– Говорила. Да только враки это. Чтобы участь свою облегчить.

– А если не враки?

– Честно сказать? Как сыскарь сыскарю?

– Так и скажи.

– Не буду я этой таинственной заказчицей заниматься. И без того мороки хватает. Лиду с ее мальчиками закроем – по заслугам. И дело закроем. У меня, между прочим, еще пять мордобоев на полке. Сама понимаешь, Арбат обслуживаем, а тут разгульный люд собирается...

– Толик, я тебя понимаю. Я тебя очень хорошо понимаю. Занимайся своим разгульным людом. А про заказчицу забудь. Мы с ней сами разберемся...

Жаворонков остановил машину на Смоленской площади. Дальше Лариса поехала сама, а он по Арбату пешком отправился в свой отдел. Покатался, и хватит. Надо делами заниматься. И ему, и ей.

Лариса созвонилась с Фокиным. У него тоже был сегодня отгул.

– Ты где?

– В Караганде... Дома я у себя.

– Один?

– А разве можно в мою конуру Беллу привести?

– А меня пригласить можно?

– Тебя можно.

– И чем же я хуже твоей Беллы?

Лариса обнаружила в своем голосе нотки ревности.

– Ты что, с левой ноги сегодня встала? Чего к словам цепляешься? Ты если едешь ко мне, то езжай. А то я долго ждать не буду...

– Собираешься куда?

– Да по делу одному надо съездить.

– Дело это у Беллы?

– Ларис, я не понял, ты что-то имеешь против нее?

– Что имею, то и скажу. Жди.

До его дома она рассчитывала добраться за полчаса. Но пробки были везде, где только возможно. Поэтому на дорогу у нее ушло часа два, не меньше. И все это время Фокин ее терпеливо ждал.

– Чисто у тебя здесь, – осматривая его жилище, оценила она. – В прошлый раз такой бардак здесь был. Все-таки приводишь сюда свою ненаглядную...

– Ну, в прошлый раз я ее сюда привел. А сегодня она сама ко мне пришла...

Фокин был гладко выбрит, благоухал хорошим одеколоном. Спортивный костюм чистый, отутюженный.

– Это ты про меня?

– А про кого?

– Так это я у тебя ненаглядная?

– Ну да, наглядеться на тебя никак не могу. Завтра зачем в отдел побегу? Чтобы на тебя лишний раз поглядеть...

– Шутник ты, однако.

– А если это не шутка?

– Тогда, видно, тебя Белла голодом долго морила, раз ты со своей напарницей заигрываешь.

– А тебе это, конечно, не нравится.

– Мне не нравится твоя Белла.

– С каких это пор?

– А с тех, как она с Игнатовым спелась... Ты знаешь, что она его из больницы забирала?

– Знаю, – ошарашил ее Фокин.

– И ты мне об этом не говорил?

– А зачем?

– Сам-то откуда узнал?

– От нее и узнал. Она от меня ничего не скрывает...

– Но и лишнего ничего не говорит... Много ты узнал от нее про Бакатина, про его бизнес, про его родного брата.

– Она не любит об этом рассказывать.

– Погоди, но ты же оперативник. Тем более что ты занимался ее мужем. Тебе должна быть интересна эта тема...

– Видишь ли, когда я у нее дома, я не мент, я – обычный человек. И к тому же приличный. А приличный человек ужинает в ресторане, а пьет в баре...

– Чувствуется влияние твоей дражайшей Беллы. В каком журнале она эту чушь вычитала?.. Наши люди и ужинают и пьют в ресторане... Говорят, раньше Стас Фокин «Валенки, валенки» на радио заказывал. А сейчас вам, уважаемый Станислав Павлович, «Фантазию до минор» Моцарта подавай. Ставлю вам «Валенки, валенки», слушайте и не понтуйтесь...

Лариса поймала себя на желании взять Фокина на прием, швырнуть через бедро на пол, уложить на спину, а потом... Ей и самой хотелось знать, что будет потом. Интересно. До неприличия интересно...

– Кое-что знаю... У тебя, между прочим, милый друг есть.

– Ты ждешь, что я начну оправдываться?

– С чего ты взяла, что я этого жду?

– Да по глазам вижу.

– И что ж ты еще там видишь?

– А то, что твоя Белла тебя не очень-то и волнует.

– Это, интересно, почему?

– Да потому... Ты сегодня где ночевал?

– Здесь.

– А почему не у нее? То-то же!

– Тебе не все равно?

– Да хоть с Бабой Ягой ночуй, мне до лампочки... Просто интересно знать, почему ты не был с ней этой ночью.

– Это мое личное дело.

– А то, что Игнатов уезжал из больницы вместе с Беллой, это тоже твое личное дело?

– Именно.

– Она тебе все рассказывает... А рассказывала она тебе, где она ночью была, когда мы с тобой по ресторанам шоблались, маньяка Горчихина ловили...

– Вообще-то я ее не контролирую.

– А зря. С Игнатовым она была, понял... Врать не буду, не знаю, спала она с ним или нет. Но в доме она у него на ночь оставалась...

– Откуда сведения? – сухо спросил Фокин.

Лариса не заметила в его поведении признаков надвигающейся паники.

– От бывшей любовницы господина Игнатова... Помнишь, я тебе рассказывала, как она мне тысячу долларов давала...

– Теперь она тебя лапшой насчет Беллы загрузила.

– В том-то и дело, что она даже не знала, про кого говорит. Сказала, что у Игнатова была женщина, которая забирала его из больницы. Красивая стильная женщина на бежевом «Лексусе». Угадай с трех букв, кто это может быть...

– И с одной ясно... Что она еще говорила?

– Ты считаешь, что она еще должна была что-то сказать? Так вот, могу тебя обрадовать... Любовницу Игнатова взяли оперативники из ОВД «Арбат». В связи с избиением господина Игнатова...

– Не понял. Так это что, было местью любовницы?

– Если бы... Игнатова ей заказала некая женщина.

– Может, Татьяна, любовница Елагина?

– А ты думаешь, у Татьяны есть лишние пять тысяч долларов? А именно столько получила Лида за исполненный заказ... Деньги ей передала сама заказчица. Она явилась к ней в образе почтальонши. Но, судя по всему, сбить Лиду с толку не удалось. Она опознала эту женщину. Так вот, почтальонша и твоя Белла – одно и то же лицо...

Лариса и сама не была уверена в этой версии. Но профессиональное чутье требовало ее развития.

– Быть такого не может, – ошарашенно уставился на нее Фокин.

– Что, с трудом верится?

– Вообще не верится... Официальное опознание проводили?

– Нет... Белла вообще не знает о том, что ее раскусили.

– Лариса, что тобой движет, глупость или уязвленное женское самолюбие?

– При чем здесь самолюбие?

– Да при том, что ты зла на Беллу.

– Уж не из-за тебя ли?

– Из-за Игнатова. Если тебе верить, Белла спит с ним.

– Чтоб ты знал, Игнатов меня не волнует. И ты вместе с ним... Кстати, насчет самолюбия. Как тебе уже известно, не Белла бросила Елагина, а наоборот. Вот тебе и уязвленное женское самолюбие...

– Но, если тебе верить, Белла заказала Игнатова, а не Елагина.

– Правильно. А под раздачу кто попал? Елагин... Между прочим, она знала, в чем обвиняют Елагина. Возможно, она знала про его подпольные заводы. И, зная о том, что в конце концов произошло, можно с уверенностью сказать, что Белла добилась своей цели. Елагину сейчас ой как несладко...

– Скажи еще, что Белла тех девушек в Крылатском убивала, чтобы Елагину насолить...

– Как ты сказал? – всколыхнулась Лариса. – Ты считаешь, что Белла могла убивать, чтобы подставить Елагина?

– Я так не считаю! – запротестовал Фокин. – Ты, пожалуйста, меня не передергивай...

– Но ведь она в самом деле могла убивать.

– Лариса, может быть, я тебя домой отвезу? Дам снотворного, чтобы ты хорошо выспалась. Хочешь, у меня оставайся. А я к маме поеду...

– А почему не к Белле? Она что, тебя сегодня не ждет?

– Могу и к Белле поехать. Хотя мы с ней на сегодня не договаривались...

– А с кем она на сегодня договаривалась? Может, с Игнатовым?

– Это ты у него спроси.

– Да я-то спрошу. Я к Игнатову ровно дышу.

– И я бы не сказал, что сгораю от страсти...

– К Игнатову?

– Лариса! Ты невыносима!

– Ну почему невыносима? Меня можно связать и вынести. К тому же Игнатову. А можно оставить. У тебя...

Она смотрела на Фокина скованным немигающим взглядом. Внутри все напряжено, нервы натянуты как струны. Такое ощущение, будто кровь не течет по жилам, а томится в них, как горячее молоко в термосе. И только Фокин мог вытащить ее из этого пластилинового состояния. При всех его недостатках он был единственным мужчиной, который ее хоть как-то волновал.

– Я же и говорю, оставайся у меня, – сказал Стас.

С ним тоже что-то происходило. Взгляд замаслился, губы разомкнулись, дыхание учащенное. Видно, что волнуется.

– Ты напоишь меня снотворным и уйдешь? – спокойно, без вызова, спросила она.

– К маме.

– А к Белле ты не пойдешь, потому что не хочешь.

– Не хочу...

– А со мной остаться хочешь?

– Хочу.

– Ты напоишь меня шампанским?

– Напою.

– Я буду пьяная-пьяная, и ты уложишь меня в постель.

– Уложу.

– Тогда иди сюда, – словно на последнем издыхании, потребовала она.

Фокин был старшим и по должности, и по званию. Но подчинился. Не мог не подчиниться... От волнения он покрылся капельками пота, глаза как две газовые конфорки, сам как раскрытая духовая камера – жаром от него так и пышет.

Фокин нежно обнял ее за плечи, мягко привлек к себе. Попытался губами поймать ее губы, но поймал пустоту. Лариса тоже обняла его. Извернулась и швырнула его через бедро. Бедняга Стас от неожиданности крякнул, как подстреленная утка... Лариса очень хотела знать, что будет потом. Интересно до неприличия... И она совершила неприличный жест. Выставила кверху средний палец.

– Фак...ю, Фок...ин!

Не очень интересное продолжение. Лично она рассчитывала на куда более волнующий финал. Но врожденная зловредность внесла свои коррективы. К тому же они не закончили деловой разговор, чтобы отвлекаться на всякие разности.

– Ну и зачем ты это сделала? – потирая ушибленную руку, спросил Стас.

– Да так, для поддержания разговора... Кстати, мы оборвали его на самой высокой ноте... Как эксперт по Белле Бакатиной, ты считаешь, что не могла она убивать, чтобы подставить Елагина.

– Лариса, ты хоть думай, что говоришь!

– А ты считаешь, что твоя Белла – ангел?

– Я этого не говорил.

– Но подразумеваешь... Давай-ка попробуем снять ангельский нимб с ее головы... Помнишь, как она мужа своего любила? Бразильские сериалы отдыхают. А как не стало Даниила, так и поскакала наша Изаура по кочкам. С Елагиным ай лав ю, с тобой шашни завела... Кстати, как вы с ней сошлись?

– Да случайно встретились. Я с работы домой вернулся, машину в «ракушку» поставил, мимо первого подъезда прохожу, а оттуда Белла. Вся из себя, к «Лексусу» своему идет...

– Мимо ты, конечно, пройти не мог. Женщина-то интересная. К тому же свободная. И в любовь поиграть не прочь, да?

– Интересная женщина, – кивнул Фокин. – И невредная. А я сам, знаешь ли, не железный...

– Насколько я помню, вы не очень хорошо с ней расстались, чтобы хорошо потом встретиться. Она при встрече никуда тебя не посылала?

– Нет. Обрадовалась даже... Может, я и не совсем галантно с ней тогда себя вел, когда с обыском к ней приходили. Но мы же с тобой напарники. А ты ей жизнь спасла...

– Жизнь-то ей спасла я, а отблагодарили тебя. Молодец ты, Фокин, умеешь ловить момент... Только, помнится, ты говорил, что ты сам нашел Беллу. В больнице, мол, справки навел...

– Ну говорил.

– Выходит, ты мне врал. Зачем?

– Надо, зачем, – отвел в сторону взгляд Стас.

Лариса помнила, с каким благоговейным трепетом он говорил о Белле. Как будто влюблен в нее до беспамятства. Может, он тогда нарочно выдавал себя за влюбленного идиота, чтобы Лариса ревновала его и проклинала себя за собственную несговорчивость?.. Так это или нет, но Фокин, похоже, уже остыл к своей Белле. Нет былого огня. А возможно, никогда и не было...

– Скажи мне, какого лешего Белла здесь делала? Кто у нее в этом доме живет? Родные, знакомые?.. – не унималась Лариса.

– Говорит, что к знакомому мужа заезжала. Долг ему отдала...

– Какой долг? Она что, кому-то должна? Это при ее-то миллионах?.. Или в твоем доме нувориш какой-нибудь живет? Сколько Лариса ему задолжала: миллион, два, может, три?

– Это был долг ее мужа. Еще при Советах он занял у друга пятьдесят рублей. Между прочим, большие деньги по тем временам...

– Понятное дело. Мне кажется, что Белла нарочно придумала эту историю с долгом, чтобы встретиться с тобой...

– Опять фантазируешь? Ты сама подумай, зачем я был нужен Белле?

– А кто мог прижать к стенке Елагина?.. В конце концов, так оно и вышло, мы с тобой зажали его в угол... Правда, мы должны были взять его за убийства в Крылатском. А в розыске он из-за Игнатова...

– Ты еще скажи, что Игнатов и Белла с самого начала были заодно. Может, Игнатов нарочно с тобой познакомился?

Только что у Ларисы в руках была нить, по которой можно было добраться до правды. Но Фокин заговорил об Игнатове, и ниточка стала ускользать из рук. В голове все перемешалось.

– Да, он мог познакомиться со мной нарочно, – в тягостном раздумье пробормотала она. – Тогда получается, Игнатов и Белла заодно... Мешанина какая-то...

– Хочешь, продолжу? – саркастически усмехнулся Стас. – Ты думаешь, Игнатов нагрел Елагина на обычные пятьдесят штук «зеленью»? Нет, это был «общак» Межгалактического Сообщества Кровожадных Монстров. Из-за этих денег Елагин мог убить Игнатова, но последний оказался под защитой суперагента Лары Крофт, грозы вампиров и прочей нечисти. В итоге вице-президент Межгалактического сообщества в обличье господина Игнатова празднует победу. И не один, а с вице-премьером госпожой Бакатиной, она же радистка Кэт из Созвездия Третьего Яйца. На радостях они устраивают кровавый пир, где лакомятся кровью свежеубитой земной девушки... Ну как, срастается?

– Шутки в сторону. Может, в самом деле Игнатов нарочно ко мне прицепился?.. Тогда, выходит, он нарочно спровоцировал конфликт с Елагиным. Но ведь ему могли оторвать голову... Белла с Игнатовым заодно. Против Елагина. Одна ложится под тебя, второй пытается забраться на меня. Чтобы использовать нас против Елагина. Два трупа, «бейсболисты»... Слишком все сложно. И овчинка явно не стоит выделки... Не срастается что-то...

– Зато слипается, – насмешливо подмигнул ей Фокин.

– У кого что болит...

– Хочешь, помогу?

– Только без всяких созвездий!..

– Можно и без них... Если плясать от твоей версии, то получается, что Катю Гракову убила Белла. Спрашивается, зачем? Чтобы подставить Елагина. А какой смысл было его подставлять, если у них тогда ничего не было...

Фокин смотрел на Ларису так, будто камня на камне не оставил от ее версии.

– А если она хотела подставить своего мужа? – сделала она ход конем.

– Зачем? – задумался Фокин.

– Бакатин был болен. К тому же импотент. Зато кругленькая сумма в банке. Болезни он уносил с собой, а деньги оставались вдове...

– Допустим, Белла убила Гракову. Обвинение пало на ее мужа. Но ведь она не могла знать, что его убьет толпа разъяренных селян...

– Она могла предполагать, что Даниил умрет в тюрьме. Или в психушке. А он бы там долго не продержался... Помнишь разговор, который мы подслушали? Даниил так и говорил, что ни дня без нее не проживет...

– Ну, сказать можно все что угодно.

– Вот-вот. Белла как раз и говорила, что ей с ним очень хорошо. А если ей плохо было? Если ее к Елагину тянуло?

– Так если ее к Елагину тянуло, зачем же она его подставляла?

– Тогда она его не подставляла. Тогда она жить с ним собиралась. И они жили вместе. А потом он ее бросил. Вот тут-то и началась игра...

– Вот тут-то и начинается чешуя... Игнатов, два трупа, Лида с «бейсболистами»... Ты сама говорила, что все это слишком сложно...

– А мы Игнатова оставим. Игнатов – это просто стечение обстоятельств. Беллу он не знал, она не знала его. Познакомились они в доме у его друга. Не знаю, чем они там занимались, когда мы за Елагиным следили...

– Ничем не занимались. Просто разговаривали... Кстати, Белла очень удивлялась, почему ты не пытаешься захомутать Игнатова...

– А сама при этом думала, как ей самой его захомутать. И при этом отомстить Елагину. И хорошая мысля пришла не опосля. Белла наняла Лиду, отправила Игнатова в больницу. Тем самым подставила Елагина со всем отсюда вытекающим. А Игнатова окружила заботой... Знаю я, почему ты не идешь к своей Белле. Не нужен ты ей. Ей сейчас Игнатов нужен...

Какое-то время Фокин молчал, собираясь с мыслями и решимостью. Засим последовало громкое признание:

– Да, ей нужен Игнатов. Я это и без тебя понял. Я для нее балласт...

– Балласт. Но ведь она не собиралась выбрасывать тебя из своей корзины. Ты ей еще пока нужен. Чтобы с твоей помощью держать руку на пульсе событий...

– А ведь складно все получается. Коварная женщина Белла избавляется от мужа, прибирает к рукам его состояние. Затем она сходится с Елагиным, живет в свое удовольствие. А когда оказывается за бортом, наказывает его. Посредством Игнатова... Но это если считать, что твой Игнатов и его конфликт с Елагиным – всего лишь стечение обстоятельств...

– Да разве так не может быть?

– Может.

– Разве не могла Белла просто использовать эти обстоятельства в свою пользу?

– Могла... Да, срастается все. Срастается... Знаешь что, мы сейчас с тобой выпьем. У меня как раз есть бутылка шампанского в холодильнике. Я хочу остудить твой пыл. И свой тоже... Красивую мы с тобой версию выстроили. Красивую, в несколько этажей. Шедевр оперативной мысли... Но видишь ли, не все то золото, что блестит... Мы сейчас с тобой выпьем, затем встряхнем головой и вытряхнем из нее всю чушь, которую мы тут с тобой нагородили...

– Защищаешь ты Беллу?

– Нет, я всего лишь рассуждаю как человек, который достаточно хорошо ее знает... Начнем с того, что она не могла убить Катю Гракову. Во-первых, ей это морально не под силу. А во-вторых, она не могла этого сделать физически. Изнасиловать Катю она не могла, это раз. И шею скрутить ей не могла.

Лариса мысленно представила, как хиленькая Белла затаскивает в кусты не слабую на вид Катю, как начинает ее душить, а затем скручивает ей шею. И при этом еще насиловать и сливать с нее кровь... Ерунда какая-то получается.

Но ведь пытливый ум всему может найти объяснение.

– А если у нее был сообщник?

– Кто?

– Ну тот же Елагин, например.

– Хорошо, допустим, они вдвоем избавились от Даниила Бакатина... Тогда кто же убил двух девушек в Крылатском? Снова Белла? На пару с Елагиным, который только и мечтает о том, чтобы оказаться в тюрьме с ярлыком «вампир»... Или она сама выходила на охоту? Ты это хочешь сказать?

– А может, это не она девушек убивала?

– Тогда кто?

– Елагин... А она всего лишь хотела, чтобы его за это посадили в тюрьму. Но вину Елагина доказать не удалось. А наказать-то его нужно. Тогда Белла нанимает Лиду...

– Если девушек в Крылатском убивал Елагин, то и Катю Гракову убил он...

– Получается так.

– Вот видишь, все возвращается на круги своя... Так что Беллу мы сможем обвинить лишь в покушении на Игнатова. А вампиризм отпадает...

– Отпадает, – вяло кивнула Лариса.

– Вот видишь, и без бутылки разрешили этот вопрос...

– Тогда пить не будем.

– Ну а если по чуть-чуть?

– А если в бутылке не шампанское, а какая-то дрянь?

– У меня нюх на паленку.

– Кто бы говорил... Не знаю, как ты, а я хорошо помню, как тебя после паленого коньяка колбасило. Сам не свой был... Кстати, ты этот коньяк с кем пил? Не с Беллой ли?

– С ней. А что?

– Хороший коньяк, говоришь, был?

– Ну да, настоящий «Наполеон». Не бренди, а именно коньяк. Я такой в супермаркете видел, восемьдесят долларов за бутылку.

– Большая бутылка?

– Ноль семь...

– На двоих?

– Третьего не было.

– А утром крутой отходняк. И это с одной бутылки, на двоих. Тем более коньяк, говоришь, хороший...

– Хороший. И шел легко. А потом раз – и в глаз. В смысле, по глазам. Как с Беллой до постели добрался, помню...

– А можно без этих подробностей?

– Можно. Тем более что было дальше, я уже не помню... Знаешь, у меня однажды такое было, по молодости. Наклюкались в кабаке. Как с мужиками сидел, помню. А потом провал в памяти. Очнулся в постели с какой-то крошкой. Говорит, жениться на ней обещал.

– Вижу, настроение у тебя хорошее. Хочешь, испорчу?

– Не хочу.

– Тогда отбивайся... В ту ночь, когда вы с Беллой коньяк кушали, труп Аси Малыгиной в Рублевском лесу обнаружили...

– Ну и что?

– Как это ну и что? Выходит, у Беллы есть железное алиби. Не могла она убить девчонку, потому что в эту ночь она находилась с тобой. Так?

– Так.

– И ты это подтвердишь.

– Подтвержу.

– А сам-то ты уверен, что она всю ночь была с тобой?

– Почему я не должен быть в этом уверен?

– Да потому что в эту ночь ты спал мертвым сном. Заметь, я не говорю, что ты был мертвецки пьян...

– Ты хочешь сказать, что это Белла могла меня усыпить?

– Ты сам это сказал. А я с тобой соглашаюсь...

– Слушай, а если она в самом деле подмешала мне какую-то хрень?..

– А ты попробуй вспомнить тот вечер. Что тебе показалось необычным? О чем вы говорили?

– О чем?.. О вампирах говорили. Точно, о них, проклятых. Про графа Дракулу там. Он же тоже света боялся, как и ее покойный муж. Только я больше на науку давил, а Беллу на мистику тянуло. Говорила, что боится своего Даниила. Мол, с того света за ней может явиться...

– Она что, в психушке не долечилась?

– Если вообще лечилась... Она со мной говорит, а сама куда-то смотрит. Как будто что-то видит за окном. Взгляд как у одержимой. Мы уже почти всю бутылку допили. Думаю, напилась баба... А потом я на толчок пошел. Уходил, рюмки пустые были. Возвращаюсь, полные. Думаю, померещилось... Может, в самом деле померещилось. А может, Белла налила, пока я ходил. Да еще что-то добавила. Может, клофелину, а?

– Я бы не стала исключать этот вариант.

– Скажи, зачем она это сделала? Что, может быть, в самом деле в Рублевский лес ходила?..

– Не пойман – не вампир.

– То-то и оно... Да и не верится, что Белла могла убивать. Ты ж сама знаешь, какая она.

– Мягко стелет, – кивнула Лариса. – А как спать, не жестко?

– Если в прямом смысле, то нет... А так, фиг его знает, что у нее на уме. В тихом омуте черти водятся...

– Да и не такой уж это тихий омут. Одна история с избиением Игнатова чего стоит...

– М-да. Ребус... Что делать-то будем?

– А ты что предлагаешь?

– Даже не знаю... Генетическая экспертиза ничего не даст. Сверять не с чем. Ты же помнишь, что вампир по обоим трупам чисто сработал...

– Кстати, в этом просматривается твердая мужская рука. Обоих девчонок оприходовали так, что они, бедные, и пикнуть не успели... Вернемся к Белле. Ты вот сколько уже с ней живешь? Я понимаю, что женщина она скрытная. Что, судя по всему, неспроста. Но хоть что-нибудь она о себе рассказывала?.. Лично мне рассказывала. Ну, что мужа любила – это мы оставим под вопросом. Хотелось бы знать, как она вообще замуж вышла? Она говорила, что в Москве лет десять уже. Говорила, что из деревни приехала. А откуда именно, не говорила. Может, ты знаешь?

– Может, ее еще по картотеке МВД пробить?

– Кстати, отличная мысль. Жаль, что раньше она тебе в голову не приходила.

– Что было, то прошло... Отпечатки пальцев я как-нибудь сниму. А паспортные данные я уже знаю. Так, паспорт ее на всякий случай полистал. Бакатина Белла Захаровна. Тысяча девятьсот семьдесят четвертого года рождения. Деревня Лоскуты Воронежской области...

– Лоскуты нам едва ли что дадут. Случаи вампиризма там вряд ли наблюдались. Хотя... А она родню свою деревенскую навещает?

– Да не говорила. Может, и навещает.

– Интересно, сколько их там несъеденных еще осталось? Настроение такое, на черный юмор тянет... Замуж она когда за Бакатина вышла? Ты должен знать, если в паспорт заглядывал...

– В девяносто восьмом вышла.

– Ва-у! И что же она в Москве до этого делала?

– История об этом умалчивает.

– Штамп о браке единственный?

– Так вроде. Но ведь она паспорт в двухтысячном году меняла. В новый паспорт только один штамп перенесли, последний...

– Надо бы через паспортный стол пробить. Что, если она до Бакатина замужем была. Хотелось бы со старым мужем ее встретиться...

– Если, конечно, она его не съела.

– Как Елагина... Кстати, о нем, грешном. Если считать, что вампиризм в Крылатском и мордобой на Глазовском – ее рук дело, то Елагин, оказывается, напрасно от нас бегает...

– Почему напрасно? А кто ему давал право людей минералкой травить?

– Хотелось бы с ним встретиться. Узнать, что он про Беллу думает. Он уже, кажется, бросал обвинения в ее адрес...

Елагин жил с Беллой несколько месяцев. Когда им было хорошо вместе, она не строила ему козни. И не играла с ним в тайны мадридского двора, как это было с Фокиным. Рассказала же она ему про своего мужа, про его родного брата, про их общий бизнес. Лариса хотела знать подробности этой истории. Но Елагина нет. Придется искать людей, которые могут пролить на нее свет...

2

Маньяки бывают разные – худые, толстые, важные. Но всем одинаково хочется на что-нибудь заморочиться. Убийца под кодовым обозначением Петух западал на уличных проституток. Вечером и ночью он никого не трогал. Он ждал раннего утра, когда путаны пьют кофе в машинах со своими «мамками» и сутенерами в ожидании окончания рабочей ночи. Кто-то из них уже отработал свои часы, кому-то вообще не повезло с клиентом. Но еще остается вероятность подработать часок-другой. Вероятность очень мала, потому что в предрассветные часы потенциальные клиенты все в основном дрыхнут без задних ног. Но все-таки встречаются озабоченные – припозднившиеся или те, у кого только на полшестого. Петух из этой категории. И кличка у него такая, потому что на дело идет с первыми петухами.

Он выбирает свою жертву из тех, кто уже был в работе. Видно, ему нужны только уставшие, измочаленные клиентами девчонки.

Лариса в работе не была. Но вид у нее уставший, как будто всю ночь на ней черти катались. И выглядит при этом здорово – умопомрачительно короткое облегающее платье, туфли на длинной танкетке.

Петух выходит на охоту редко, но метко. Может быть, он ищет свою жертву каждую ночь, но не всегда находит. Потому что ему нужны красивые длинноногие блондинки, обязательно в мини. А среди уличных таких особ не так уж и много. Тем более что с появлением Петуха их стало еще меньше. На счету этого ублюдка четыре проститутки.

Ни одна из его жертв не выжила. Поэтому трудно судить, вступал он в сексуальный контакт с ними или нет. Зато доподлинно известно, что все подвергались жестоким избиениям. А потом... В общем, умирали девушки в страшных мучениях...

На «точку» Лариса выехала под утро в составе особой бригады. Фокин – сутенер, Званцева – «мамка», несколько подсадных, в числе которых несет вахту она сама. Задача очень сложная. Хорошо, если маньяк выберет Ларису. Она-то не даст себя в обиду. Но если он клюнет на другую «уточку». Поэтому неподалеку от их микроавтобуса стоят дежурные машины – в них оперативники. Они подстрахуют и обезвредят маньяка. И если что, оградят спецбригаду от бандитов и беспредельных ментов, живущих за счет проституток...

Черный джип появился в начале шестого утра. Из машины вывалились крепкие, хорошо поддатые ребятки в спортивных костюмах. Числом «три». И всем скопом двинулись к микроавтобусу.

Петух был настолько неприметной личностью, что его не могла толком описать ни одна из «мамок», у которых он забирал девочек. Темные волосы, большие залысины, средний рост, одет скромно, если не сказать бедно. Вот и все, что Лариса про него знала. А тут видные хлопцы с непомерными амбициями. Нет, это не их клиенты.

Так решила и Званцева.

– Ребята, мы уже не работаем! – голосом скандальной базарной торговки объявила она.

– Гы-ы! И мы не работаем! – осклабился один. – Мы отдыхаем! И девочки твои пусть отдохнут. Мы ла-асковые!

Второй, ничего не говоря, полез в автобус. Взгляд его упал на Ларису. Выглядела она убойно. И неудивительно, что паренек чуть не задохнулся от восторга.

– Эту! Я беру эту! – взвыл он.

– Вам же сказали, мы уже закрыты! – На сцену вышел Фокин.

Но крепыш даже внимания на него не обратил. Он стремительно нырнул в салон автобуса, схватил Ларису за руку и... Выдергивали его из салона самого. Он был в сознании, но не мог управлять своим телом. Точечный удар на время парализовал его.

Двух других из игры вывел Фокин и подоспевшие оперативники. Ошарашенных парней засунули в их джип и велели убираться подобру-поздорову.

Едва спровадили одних, появился второй клиент. Он подъехал на скромной «семерке» с нескромно тонированными окнами. Среднего роста, серое неприметное лицо, джинсы, батник, не первой молодости кроссовки. Ярко-рыжие волосы. Залысин нет. Как раз наоборот, волосы густые. Слишком густые. Нетрудно было догадаться, что на голове парик. Петух маскируется... Званцева учуяла добычу. И выставила на обозрение свой «товар».

Мужчина выбрал Ларису. Красивая блондинка в мини. На вид усталая, слегка потрепанная. Мечта Петуха.

Званцева получила пятьдесят долларов и отдала Ларису в «прокат». Мужчина посадил ее в машину.

– Куда поедем, дорогой? – прохладно спросила она.

– Ну, я не знаю... – смущенно сказал он.

– А кто знает?

– Ну можно ведь и в машине.

– Можно и в машине, – зевая, кивнула Лариса.

– Трудная была ночь?

– Да уж, пришлось попотеть.

– Никто не обижал?

– Никто. А тебе какое дело?

– Да не люблю, когда девушек обижают.

– Ты что, моралист?

– Ну не то чтобы...

Мужчина остановил машину в малолюдном месте. Окна были затемнены настолько, что можно была заниматься сексом хоть на Красной площади. Лишь бы только машину не сильно раскачивать.

– Начнем? – скованно спросил он.

– Что начнем?

– Ну это...

– Извини, я тебя не понимаю.

– Ну ты же проститутка. И я деньги заплатил...

– Извини, но ты не мне заплатил деньги. Ты «мамке» платил...

– А какая разница?

– Большая разница. Ты «мамке» деньги заплатил, вот она пусть и дает. А я уже уволилась. Правда, «мамка» об этом еще не знает...

– Так что, я зря отдал деньги?

Лариса с нетерпением ждала, когда этот придурок разозлится и даст волю своим нечеловеческим инстинктам.

– Получается, зря.

– Ты решила завязать с проституцией?

– Завязываю раз и навсегда.

– И правильно! – обрадовался кандидат в маньяки.

Озверения от него Лариса не дождалась. Зато стала сама звереть, когда он начал читать ей нудные морали на тему распутного образа жизни. Затем он стал читать ей стихи. Пушкин, Вознесенский, Цветаева... Лариса готова была его задушить. И даже расчленить, когда он стал признаваться ей в любви. Под занавес он сделал ей предложение выйти за него замуж. Это был предел.

– Нет, дорогой мой, я за тебя замуж не пойду. Я уже давно для себя решила. Замуж только по любви...

– А ты полюби меня...

– Извини, но у тебя не хватит денег, чтобы я тебя полюбила.

Это была последняя возможность вывести маньяка из себя, толкнуть его на преступление. Но увы. Мужчина не подавал признаков агрессии. Бедняга чуть не плакал от обиды.

Лариса поняла, что маньяком здесь не пахнет. А на «нет» и работы нет...

– Извини, мне уже пора.

Еще оставалась надежда, что ее схватят за руку – попытаются удержать. Но мужчина лишь обреченно вздохнул и вжал голову в плечи. На глазах блестели слезы. Тряпка...

Лариса уже выставила ногу за порог. И только тут ее посетила шальная мысль.

– А Зое ты тоже делал предложение? – спросила она.

– Какой Зое?

– А которую ты убил две недели назад.

– Как ты можешь так говорить? – встрепенулся мужчина.

Естественно, сейчас он начнет все отрицать. Даже если он в самом деле тот самый маньяк, который убил проститутку Зою.

– Как я мог на ней жениться, если она была проституткой и не собиралась сворачивать с пагубного пути?

Лариса снова втянулась в салон, закрыла за собой дверцу.

– А ты пытался наставить ее на путь истинный?

– Пытался. Да разве ж ее переубедишь.

– И Лену ты тоже не смог переубедить?

– И Лену тоже... А ты откуда о них знаешь?

Наконец до маньяка дошло, какую глупость он совершил.

– Так они мои подруги...

– А откуда ты знаешь, что я их убил?

– А я сразу это поняла. Поэтому и наврала тебе, что не хочу быть проституткой... Представь себе, ты бы женился на мне, а я бы трахалась с твоим соседом. У твоего соседа есть деньги, чтобы оплатить мои...

Маньяк не дал ей договорить. Он ударил ее по лицу кулаком. Вернее, попытался ударить. Лариса поставила блок и ударила в ответ. Петух свесил свои лапки. А спустя пару-тройку секунд на них закрылись наручники.

Дело сделано.

Маньяка отвели в ближайшее отделение милиции, машину отправили на экспертизу – возможно, удастся обнаружить следы крови. Лариса произвела задержание, больше от нее ничего не требовалось. Разве что только получить законную премию. Но когда это будет...

– Ты сейчас куда? – протирая глаза, спросил Фокин.

– Что, спать хочешь?

– А то не видишь.

– Вижу, потому и спрашиваю. Я, между прочим, тоже спать хочу. Но домой не поеду... Ты про Беллу свою что-нибудь узнал?

– Узнал. Она в самом деле ночевала в доме Игнатова...

Странно, Лариса должна была злиться. Но ничего не дрогнуло в душе. Плевать она хотела на Игнатова. Если она когда-нибудь выйдет замуж, то только по любви. А Игнатова она не полюбит даже за его деньги. Симпатия была, а любви нет. Теперь и симпатии не осталось.

– Ты должен был по картотеке ее пробить.

– Пробивал. Ничего. Не имела, не привлекалась... Зато замужем была два раза. Девичья фамилия Захарова, от первого мужа – Никишина, и затем уже Бакатина. Возможно, скоро поменяет паспорт и станет Игнатовой Беллой Захаровной.

– Ты хочешь сказать, что она станет женой Игнатова. И тебе все равно?

– Ни холодно, ни жарко.

– Кстати, я должна ей «Ауди» свой отдать. Как эстафетную палочку...

– Так в чем же дело?

– Сначала по адреску одному надо проехаться. Прямо сейчас и поеду. Чтобы завтра машину и отдать...

К первому мужу Беллы Фокин отправился вместе с Ларисой. Но на своей «шестерке». Чтобы не привлекать внимание.

Геннадий Никишин жил на Цветном бульваре. Год рождения – одна тысяча девятьсот семидесятый. Это единственное, что знала про него Лариса.

К его дому она подъехала в двенадцатом часу дня.

Отличное место. В пределах Садового кольца. Приличный кирпичный дом послевоенной постройки. Квартиры в этом районе дорого стоят. Возможно, Никишин уже сменил адрес. Или в данное время его нет дома. Но она все же рискнула наведаться к нему.

Дверь открыла пышнотелая крашеная блондинка лет двадцати пяти. Лариса и пикнуть не успела, как та сгребла ее в охапку и втащила в квартиру. Можно было сделать ей больно. Но Лариса решила не торопить события.

– Совсем оборзела, да? – прижимая ее к стенке, шипела толстуха. – То звонила, звонила, теперь сама приперлась?

– Вы меня с кем-то путаете! – изобразила возмущение Лариса.

Поскольку она в самом деле была возмущена, то это у нее вышло здорово.

– Я тебя путаю? Это ты моего Гену путаешь! Сука белобрысая!

Лариса могла быть стервой, но сукой не была никогда. Поэтому она справедливо переадресовала это оскорбление обратно. Что вызвало бурю гневных эмоций. Крашеная блондинка с воем вцепилась ей в горло.

Это закончилось плачевно. Для толстухи. Лариса слегка переборщила, поэтому ей несколько раз пришлось бегать на кухню за водой.

Толстуха пришла в себя. Но забыла прихватить с собой желание набрасываться на Ларису.

– Ты зачем пришла? – медленно поднимаясь с пола, блекло спросила она.

– Вы лучше спросите откуда? – Лариса показала красные «корочки».

– Быть не может, – замотала головой баба. – Такая красотка, и в милиции... А-а, секретаршей у генерала?..

– Нет, секретаршей у главного милицейского каратиста. Вернее, спарринг-партнером... Что, не верите?

– Верю, верю, – поглаживая отбитое место, ответила толстуха.

Лариса представилась. В ответ узнала имя крашеной блондинки. Звали ее Аля.

– Геннадий Никишин вам кем приходится?

– Мужем.

Лариса попросила его фото. Красавцем-мужчиной его не назовешь, вряд ли он разбивал женские сердца. Потому и взял себе в жены такую посредственность, как Аля. А может, после Беллы он больше не хотел связываться с красавицами. «Сердце красавицы склонно к изменам...» Можно подумать, некрасивые все как одна – образцы благочестия...

– Гуляет муж? – на всякий случай спросила Лариса.

– С чего вы взяли? – надулась Аля.

– Тогда почему на меня набросились?

– Так названивала ему тут одна...

– Может, это его первая жена звонила?

– Белла, что ли?.. Хы, да она в жизнь ему не позвонит. Зазналась краля, мы для нее тьфу...

– А вы знаете Беллу?

– Лично нет. А муж рассказывал...

– И что он о ней рассказывал?

– Да сука она!.. Гена с ней как с человеком, а она скотиной оказалась. Бросила его ради какого-то богатея, замуж за него вышла. Гена страдал. В запой ушел. Я его еле оттуда вытянула... Учтите, я его никому не отдам!

– А его что, кто-то забирает?

– Да говорю же, звонила ему какая-то женщина...

– Честное слово, это не я.

– А кто тебя знает? – Еще немного, и Аля насквозь просверлит ее подозрительным взглядом.

– А Геннадий сейчас где?

– В командировке.

– Далеко?

– Да куда-то в Архангельск послали. Аппаратуру от завода налаживать...

– Надолго уехал?

– На неделе обещал быть.

– Как появится, пусть мне позвонит. Или лучше вы... Поверьте, мне очень нужно с ним поговорить.

– А что Белла натворила?

– Ее муж натворил.

– Аркадий, что ли?

– Почему Аркадий? Ее мужа Даниилом звали.

– Да? А Геннадий говорил, что она к Аркадию ушла. Про Даниила ничего не говорил... Может, она Аркадия потом бросила, за Даниила вышла?

– А про Аркадия вы что знаете?

– Ничего. Я вообще в эти дела стараюсь не вникать. Чтобы Гену не теребить. Я вам по секрету скажу, любит он эту стерву... Но и меня он тоже любит. И нам хорошо вместе...

– А у кого мне про Аркадия можно спросить?

– Так вы у родителей ее спросите.

– Ехать далеко.

– Да где ж далеко? Тут, в соседнем доме, они живут... Вот люди, а! Представляете, они отказались от Беллы. Как только она замуж за Геннадия вышла, так и отказались. Даже на свадьбе их не было...

– Почему же это?

– Да не знаю. Если они аристократами себя возомнили, так Геннадий тоже не абы кто. У него отец видным человеком в Центральном комитете партии был, мать в консерватории преподавала...

– Родители его отдельно живут?

– Отдельно. На кладбище... Отца его сразу после путча кондратий хватил. И мать недолго протянула... Вот, квартиру ему оставили...

Квартира, надо сказать, роскошная. Высокие потолки, огромная кухня, просторный холл, три большие комнаты. И обстановка шикарная – если мерить мерками совдеповских времен. У новых русских она, конечно, куда круче... Уж не потому ли Белла присмотрела себе другого, более состоятельного мужичка.

– Значит, на тот момент, когда Геннадий женился на Белле, родителей у него не было?

– Не было... И родители Беллы его не приняли... Зато с моими душа в душу живет... Не был счастлив он с Беллой. А со мной счастлив. Да вы сами у него об этом спросите...

– Вот об этом я его в первую очередь спрошу. Нам бы с ним встретиться. Как появится, пусть мне позвонит. Сейчас запишу номер телефона...

Лариса полезла в сумочку за ручкой. Пальцы сломаешь, пока до нее доберешься. Чего только в сумочке нет. Ядерной бомбы разве что да авиационного пулемета. Зато есть изящные, наитончайшей работы... наручники. Служебное удостоверение, любимый «ПСМ» без запасной обоймы и миниатюрный диктофон, всегда готовый к работе. С ручкой пришлось повозиться, зато пистолет она обычно вытаскивает почти мгновенно.

– Лучше я вам позвоню, – закусила губу Аля.

Боится оставлять мужа наедине с Ларисой... Что-то нечисто с Геннадием. Кобелирует небось на досуге. И в командировках, наверное, грешит.

– Звоните вы, – обаятельно улыбнулась Лариса. – А вы не скажете, как мне к родителям Беллы попасть?

– Как попасть, не скажу. Они ж такие, к ним на облезлой козе не подъедешь. А вот адрес скажу. Сейчас посчитаю, сейчас, сейчас...

Аля не знала номера дома и квартиры. Зато знала, где он стоит. И окна где находятся, тоже знала. После значительного умственного напряжения она смогла назвать адрес.

Лариса заглянула в машину к Фокину. Рассказала о том, что узнала от Никишиной.

– Что-то не пойму я ничего, – Стас задумчиво потер переносицу. – Ее родители в деревне живут, но никак не на Цветном бульваре.

– Может, они сюда переехали, – неуверенно предположила Лариса. – Вслед за дочерью...

– Ладно, я еще могу допустить, что и в деревне есть миллионеры. Но чтобы родители Беллы не приняли коренного москвича Никишина... Что-то здесь не то...

– Попробуем прояснить ситуацию. Схожу-ка я к этим родителям...

– Когда?

– Да прямо сейчас.

Лариса нарочно удалялась от машины волнующей походкой от бедра. Пусть знает Фокин, какая она красивая и сексуальная. Ему давно пора выбросить из головы Беллу и заняться... Да, он мог бы заняться Ларисой. В принципе она не возражала. В принципе... Как жаль, что у нее железные принципы.

Дверь ей открыла молодящаяся старушка неопределенного возраста. Некрасивая. Зато прическа и макияж из элитного салона красоты, фигура от мисс Аэробики, халат от персидского шаха. Стильная бабуля. Такая не станет падать в обморок перед лицом полуобнаженной красоты, которую являла собой Лариса.

Действительно, старушка не стала биться в истерике. Осмотрела Ларису с ног до головы оценивающе-придирчивым взглядом.

– По объявлению? – наконец спросила она.

– По объявлению, – кивнула Лариса.

Это была не ложь, а профессиональное вранье.

– Я так и поняла... Проходи.

Квартира огромная. Евродизайн, обстановка в стиле «хип-хоп». Если в доме Никишина угадывались остатки былой роскоши, то здесь пахнет свежими деньгами.

Старушка провела ее в зал, показала гостье на кожаное кресло, села напротив нее. Взгляд строгий, по-прежнему оценивающий.

– А ну-ка ногу на ногу! – повелительным тоном попросила она.

Лариса подчинилась. Ей интересно было знать, под каким соусом бродит дерьмо в голове у этой суперстар.

– Отлично... А платье снимешь?

– У меня под ним ничего нет... – соврала Лариса.

На эту старушенцию она смотрела, как смотрит психиатр на своего пациента.

– Вы даже не сомневайтесь, там все в полном порядке. Никаких изъянов...

– Ну и чудесно, – одним глазом улыбнулась пожилая дама.

Лариса и не подозревала, что так можно улыбаться. Век живи – век учись... Хотелось бы знать, чему ее собираются учить дальше.

– Значит, так, зовут меня Ульяна Максимовна... Надеюсь, ты понимаешь, что простой служанке две тысячи долларов в месяц не платят.

– Только умной и красивой.

– Вот именно, умной... Ты где-нибудь учишься?

– Да, Ульяна Максимовна, учусь в МГУ, на филфаке, на четвертый курс перешла...

– Замечательно. На каникулах хочешь подработать?

– Да хотелось бы.

– Работа необременительная. И если ты понравишься Платону Витальевичу, то работать у нас будешь как минимум до Нового года.

– За две тысячи долларов в месяц? – уточнила Лариса.

– Да. И плюс премия, если Платон Витальевич будет доволен...

– А что я, собственно, должна делать?

– Ты же студентка, – лукаво улыбнулась суперстар. – А студентки сейчас, насколько я знаю, совсем не те, что прежде. Телом подзаработать не грех...

– На что вы намекаете?

– На твои прямые обязанности намекаю... Понимаешь ли, в чем дело, девонька моя. Я очень дорожу отношениями со своим мужем. Мы любим друг друга, но по ряду обстоятельств я не совсем удовлетворяю его как женщина. Тем более что у мужчин седина в бороду – бес в ребро... Теперь, наверное, догадалась, что ты должна делать...

Лариса все поняла. И с изумлением спросила:

– Спать вместе с вами в супружеской постели?!

Определенно, мир сошел с ума... Эта старая карга упрекает современную молодежь в разврате, а сама такое предлагает... Как минимум психушка по ней плачет.

– Нет, нет, со мной спать не нужно. Я женщина порядочная... И муж мой, Платон Витальевич, тоже человек очень порядочный. Но, увы, он нуждается в юных девушках. Это, знаете ли, и для здоровья полезно...

– И для кошелька тоже, – натянуто улыбнулась Лариса. – Для моего, в частности.

– Вот я о чем вам и говорю. И денег заработаете, и, может, чему-то научитесь... Кстати, сколько у вас было мужчин?

– Ну как вам сказать... У нас в Лоскутах много было мужчин. Но ни с кем из них я не спала.

– В Лоскутах, говорите... Что-то знакомое... Лоскуты – это деревня?

– Да, в Воронежской области...

– Вот бывает же. Не зря же говорят, тесен мир... Ну да ладно. Значит, вы из деревни. И как вам удалось поступить в МГУ? Наверное, пришлось договариваться?

– Да был один профессор, все приставал ко мне. Но, поверьте, у него ничего не вышло. Знаете, я так из-за него и не поступила...

– А как же вы тогда учитесь?

– Уже отучилась. Закончила Академию МВД, получила лейтенантские погоны. Сейчас служу в отделе по пресечению половых преступлений...

Ульяна Максимовна стремительно менялась в лице. И рот раскрыла... Зубы у нее вставные, сплошь дорогая керамика. Была бы старушка попроще, сейчас бы валялась на полу вставная челюсть.

– Между прочим, наш с вами случай – моя компетенция, – не щадила ее Лариса. – Знаете, как это все трактует Уголовный кодекс? Статья сто тридцать третья. Понуждение к действиям сексуального характера. А иначе говоря, сводничество... Да вы не волнуйтесь, всего лишь один годик посидите. Ума-разума, может, наберетесь...

Бедная суперстар чуть не свалилась в обморок.

– Что-то вы уж слишком разволновались... Наверное, так не волновались, когда с Беллой разговаривали? Она-то девушкой покладистой оказалась или нет?

– Вы... Вы это про кого говорите?

– Про Беллу... Про Беллу из Лоскутов. Только не надо говорить, что она у вас не работала...

– А-а, Белла... Работала... Она у нас просто работала...

– Вам что, протокол допроса показать?

– Какой протокол?

– Допроса!.. Белла показала, что вы понуждали ее к действиям сексуального характера...

Видимо, Ульяна Максимовна была очень чутким, ранимым и, конечно же, кристальной чистоты существом. Видно, она не выносила наглой лжи. Поэтому все-таки бухнулась в обморок.

И тут же из-за «кулис» на «сцену» вынырнул ее муж. Такой же кристальной чистоты старый пердун Платон Витальевич. Высокий, статный мужчина, благородная седина. Эдакий породистый кобель на пенсии...

– Что... Что вы себе позволяете? – взвыл он негодующе. – А если это инфаркт?

– Я, пожалуй, не буду торопиться приносить вам свои соболезнования.

– Ну и молодежь пошла! Наглая, грубая, циничная! И куда только мир катится!..

– ...Воскликнул Платон Витальевич, мысленно раздевая свою гостью, красивую стройную девушку лет двадцати! – пафосно продолжила за него Лариса. – Обнаженные ноги будоражили воображение...

– Что?! Что вы сказали?

– Да так, отрывок из порнографического романа. Между прочим, подходит к нашему случаю... Кстати, вы меня уже раздели, Платон Витальевич. Хорошо, что мысленно...

– Вы из милиции? Покажите ваше удостоверение!

– Откуда вы знаете, что я из милиции? Вы что, подслушивали наш разговор... Ай-яй-яй, как нехорошо, Платон Витальевич... А может, вы не только подслушивали, но и подглядывали. Рука не устала?..

– Да как вы смеете! – взбеленился старик. – Наглая, циничная, развратная дрянь! Я, между прочим, заслуженный деятель искусств...

– Если не секрет, каких? – оборвала его Лариса.

– Изобразительных. Но вам этого не понять...

– Ну как же не понять. Очень даже понимаю. Искусство – это здорово. Плакаты на зоне рисовать будете...

– Я еще раз требую: покажите свое удостоверение сотрудника милиции! – не унимался развратный старикашка.

Лариса снова ощутила себя писательницей эротического жанра. И продекламировала очередную строчку из нарождающейся нетленки:

– Платон Витальевич все еще надеялся, что дерзкая красотка не является сотрудником милиции. Он все еще надеялся, что она все-таки станет его служанкой. Тогда он сможет мять ее тело, топтать ее плоть. А еще он представлял, как будет играть с ней в игру «рабыня страсти», как будет бить ее плетью в наказание за ее дерзость. А еще ему понадобятся наручники...

– Что вы там все бубните?

– Да вот, говорю, наручники вам нужны...

Лариса потянулась к сумочке и вынула из нее пару стальных браслетов немыслимой красоты. И «корочки» она тоже показала. Такой же немыслимой красоты.

– А это служебное удостоверение. Теперь вы довольны...

– И все равно... – задыхался от волнения заслуженный деятель. – И все равно это не дает вам права доводить до инфаркта пожилую женщину...

Старый кобель хотел что-то сказать, но не смог. Обессиленно опустился на диван рядом с женой. А та уже открыла глаза. И остолбенело наблюдала за Ларисой. Как будто она Медуза горгона какая-то. Пора менять гнев на милость, а то еще войдет в историю в непотребном виде. Мол, жила когда-то на заре третьего тысячелетия огнедышащая драконша Лариса Черкашина, и не было от нее никому спасения...

– Ладно, живите, старые вы развратники, – смилостивилась она. – Не буду я вас казнить... Но только с одним условием... Вы рассказываете мне начистоту, кто такая Белла...

Как она и предполагала, Белла не была дочерью этих извращенцев.

Ульяна Максимовна смолоду была сильной и энергичной личностью. Видно, пока стояла в очереди за деловыми качествами, другая очередь разобрала всю красоту. Но как говорится, не родись красивой – родись счастливой. А человек, как известно, кузнец своего счастья. Тем более если у него напористый пробивной характер.

К тридцати годам молодая Ульяна стала директором довольно крупного научно-технического института. К званию доктора наук прибавилось звание старой девы. В мужчинах она особо не нуждалась, привыкла обходиться без них. Но в какой-то момент она решила создать семью. Выбор пал на симпатичного художника. О том, как она его захомутала, история умалчивает. Свадьба, дети, плюсы и минусы семейной жизни.

Платон творил, Ульяна поднималась по служебной лестнице. С которой рухнула в начале девяностых. И не куда-нибудь, а очень удачно – в бензиновый омут, откуда через бензиновую же трубу вылилась в чашу изобилия. Своя коммерческая фирма, первый миллион. Все хорошо, но муж вдруг загулял. Ульяна Максимовна не стала делать из этого трагедию. Просто твердо решила узаконить супружескую измену, а если точнее, взять ее под личный контроль. Так появилась девушка Белла из деревни Лоскуты Воронежской области.

Ульяна Максимовна нашла ее в массажном салоне, куда частенько хаживала сама. Ей Белла сделала массаж обыкновенный, просто расслабляющий. А к Платону выехала на дом, чтобы сделать массаж эротический. Так в доме у него и осталась. В качестве горничной и секс-служанки. Платон был доволен. Ульяна Максимовна тоже – поскольку муж рассматривал Беллу как разменную монету, а жена для него оставалась единственной и неповторимой. И с гулянками он завязал.

Белла получала приличные деньги, жила на всем готовом. Сексом занималась раз-два в неделю. Ульяна Максимовна искренне считала, что такая жизнь ей по душе и ничего лучшего она не желает. А Белла, оказывается, присмотрела жениха...

– Мы-то, разумеется, не возражали, – рассказывала Ульяна Максимовна.

– Но на свадьбу к ней не пришли, – заметила Лариса.

– Ну, нам как-то неловко было.

– А Белла вас за своих родителей выдала.

– Чтобы приданое с нас содрать, – саркастически усмехнулся Платон Витальевич. – Так ведь содрала.

– Пять тысяч долларов у нас украла, – подтвердила Ульяна Максимовна.

– Может, не она?

– Ну как же не она, если она сама в этом созналась.

– Что ж вы в милицию не заявили?

– Мы ей хорошо платили, так она видеокамеру купила и записала, как они с Платоном... Словом, компромат у нее был. Сказала, что за совращение нас привлечет. А потом, дети у нас. Сын взрослый, дочь. Они отдельно жили... Если бы они узнали... И вы, надеюсь, никому ничего не скажете...

Лариса со вздохом вытащила из сумочки диктофон, вытащила из нее кассету и отдала Ульяне Максимовне.

– Это вам на память.

Ей сейчас нужно было как можно больше расположить к себе эту бизнес-старвумен.

– Выходит, непростая была девочка Белла.

– Непростая, – кивнула Ульяна Максимовна. – Ох, непростая. Тихоня, а себе на уме... За парня приличного замуж вышла, наврала ему с три короба, что мы – ее родители, – мол, отказались от нее. Представляете, какая гадость!.. Вышла замуж за москвича с квартирой, ей бы успокоиться, так нет... Она Родю моего совратить пыталась. Родя – мой сын. Я уже от дел отошла, так сейчас он семейным бизнесом управляет. И дела хорошо у него пошли с самого начала. Не то что у Беллиного мужа. Так Белла на сына моего глаза положила. Только Родя наш человек степенный, к тому же жена у него есть. А Белла... Белла любого охмурит. Так Родя, чтобы от нее отвязаться, знакомого ей одного своего сосватал. Аркадием его, кажется, зовут...

– А может, Даниилом?

– Да нет, Аркадием. Точно, Аркадием... Родя говорил, что Аркадий драгоценными камнями занимался, миллионы на этом делал...

– А брат у него был?

– Так я откуда знаю? Я этого Аркадия в глаза не видела. Помню только, что Родион говорил, и все.

– А с Родионом вашим я могла бы встретиться?

– Да могли бы, конечно. Только видите ли, Родион у нас человек очень впечатлительный...

Ульяна Максимовна смотрела на Ларису в глубоком раздумье. Лариса поняла, к чему она клонит.

– Вы не волнуйтесь, шокировать я его не собираюсь. И приду к нему в длинной юбке... А это платье... Я к вам сегодня прямо с ночного дежурства, не успела переодеться...

– А вы что, дежурите в таком виде?

– Иногда. Когда идет ловля на живца... Мы, между прочим, маньяка сегодня взяли.

– Какого маньяка?

– Самого настоящего маньяка-душегуба. Четыре трупа на его счету. Он за проститутками охотился. А мы вот сами охоту на него открыли...

– Какой ужас! Вы такая молодая и красивая и ловите каких-то подонков!

– Кому-то ж надо этим заниматься.

– Так-то оно так... А Белла вам чем интересна, зачем вам она? Я это к чему спрашиваю. Она ведь у нас тоже маньяк!

Лариса не могла скрыть своего интереса:

– Да что вы говорите?!

– Ну не то чтобы она совсем маньячка, – поубавила страсти Ульяна Максимовна. – Просто кошка у нас была, Кассандра. Так мы ее однажды мертвой нашли. Приходим с вернисажа, а она мертвая. Белла говорит, что Кассандра сама сдохла. А как она могла сдохнуть, если она ничем не болела, да и молодая была... Я так думаю, что Белла ее задушила...

– Зачем?

– А просто так...

Случай с кошкой мало впечатлил Ларису. Она рассчитывала на что-то большее. Но все же кое-какая информация к размышлению есть. Если, конечно, задушенная Кассандра – не домыслы дряхлеющей старухи.

– Жаль, конечно, вашу кошечку. Но ее уже не вернешь... Так я могу встретиться с вашим сыном? – спросила Лариса.

– Разумеется, можете. Правда, его сейчас нет. Он со всей своей семьей отправился на Мальдивские острова. Вы были когда-нибудь на Мальдивах?

– Вы предлагаете мне отправиться туда за ним?

– Нет, я предлагаю вам дождаться его приезда.

– А когда он будет?

– Недельки через две.

– Замечательно. А позвонить ему можно?

– Боюсь вас огорчить, но когда Родион выезжает на курорт, он отключает все телефоны. Это я его так учила, нельзя совмещать отдых и работу. К тому же у него всегда есть мать, которая в его отсутствие может решить все коммерческие проблемы...

– Хорошо, когда есть такая мать...

Глава девятая

1

Аля позвонила через четыре дня после первого с ней разговора. Сказала, что муж вернулся. Лариса отправилась в гости к Никишиным.

Дверь ей открыл Геннадий. Он выглядел еще хуже, чем на фотографии. Блеклый, осунувшийся, красные воспаленные глаза. Лариса, грешным делом, решила, что у него атипичная пневмония.

– Как там в Архангельске? – спросила она.

– Да ничего. Холодно, правда. А так ничего...

– Неужели морозы?

– Так Север же.

– Но сейчас же лето...

– Лето? Ну да, лето... Да шучу я, нет там никаких морозов...

Шутит Гена. Не был он ни в каком Архангельске. У какой-то левой зазнобы в Москве командировался. После такой жены, как Белла, Аля может восприниматься им как какое-то недоразумение. Вот и гуляет мужик... На Ларису, правда, без огонька смотрит. Видно, понимает, что с ней ему ничего не светит. Не того поля ягода... Хотя кто знает, что у него на уме. Может, и не изменяет он жене. И в Архангельске был, мед-водку пил...

Лариса прошла в комнату. Аля пообещала кофе и удалилась на кухню.

– Что там Белла натворила? – спросил Никишин.

– Она-то ничего не натворила. Муж ее покойный натворил...

– Муж ее покойный?! Это кто ж, Аркадий?

– Нет, Даниил.

– Даниил?! Так Даниил – брат Аркадия, родной брат. Значит, Белла за него замуж вышла?

– Получается, что да.

– А как же Аркадий?

– К сожалению, мы сами ни сном ни духом. Может, вы что-нибудь проясните.

– Да я сам-то знаю с гулькин нос... Белла с Аркадием связалась. Солидный был мужик, ничего не скажешь. Одет как денди лондонский, в свет выезжал на «шестисотом» «Мерседесе»... Знаю, что брат у него родной был. Бизнес у них был общий... Еще знаю, что у Аркадия жена была. А насчет Даниила не знаю. Может, он холостым был. Вот Белла за него и выскочила... Вот честное слово, ничего не знаю про Даниила. Представляете, про любовников ее знаю, а про мужа нет...

– Может, потому, что в последнее время они скрытно жили.

– Ну, не знаю... Я Беллу за последние три года несколько раз видел.

– Случайно встречались?

– Да нет... Знаете, не при жене это будет сказано, тосковал я по ней страшно. Ну и нет-нет, да похаживал к ней...

– Вы что, встречались с ней?

– В том-то и дело, что нет. А я, как тот дурак, пороги обивал... У нее квартира в Бирюлеве...

– Может, в Крылатском?

– Не знаю. Про Крылатское не слыхал... Может, она в самом деле там живет. А два года назад я к ней в Бирюлево ходил...

– И что, она всегда дома была?

– Ну нет, далеко не всегда. Но иногда появлялась... И очень редко одна...

– С мужем?

– Ну если муж у нее оборотень, то с мужем, – криво усмехнулся Гена.

– А почему вы думаете, что он оборотень? – с неподдельным интересом спросила Лариса.

– Оборотень – это тот, кто оборачивается, сегодня один, завтра другой. Так и с Беллой, то один мужик, то другой... В Бирюлеве она была с любовниками.

– Два года назад, говорите, это было?

– Два или три... С одним она на роскошном джипе приехала. Я его потом по телевизору видел, в какой-то программе про банковское дело. То ли Игнаев его фамилия, то ли... Да нет, Игнатов фамилия!

Ларисе показалось, что она летит с высокого моста в бурлящую пропасть. Подстраховка – специальный резиновый канат. Сейчас канат вытянется на всю длину, вектор силы развернется на сто восемьдесят и выбросит ее обратно наверх... Она дождалась этого момента, почувствовала твердую почву под ногами.

– Игнатов, вы ничего не путаете?

– Ну да, банкир Игнатов... А вы что так разволновались?

– Да нет, ничего... Продолжайте, пожалуйста...

И Никишин продолжал. Сенсации сыпались как из рога изобилия:

– Игнатова я не тронул. А когда с другим ее увидел, не стерпел, как нашло что-то... Она с ним на самой обыкновенной «шестерке» приехала. Сама она как фифа, а он рядом с ней как дворовой кот перед королевской болонкой. Потертая кожанка, джинсы не первой свежести... Ну я подумал, что Белла совсем опустилась. Раньше с богатеями путалась, а сейчас черт-те с кем водится... В общем, не сдержался я. Подошел к ней и все как на духу высказал... Вернее, не успел договорить. Этот, в куртке который, с ног меня сбил да как даст по голове. Когда очнулся, он мне корочки под нос сунул. Как сейчас помню, старший лейтенант милиции Фокин...

– Фокин?! Старший лейтенант?! Может, капитан?

– Я не знаю. Сейчас он, может, и капитан. А два года назад старшим лейтенантом был... Он меня в отделение собирался сдать, да Белла отговорила.

Ларисе казалось, что у нее поднялось внутричерепное давление, еще немного – и скальп сползет под ноги...

– Гена, а вы ничего не путаете?

– Да нет, ничего... Еще одного типа по фамилии знаю. Артист Геннадьев, его сейчас иногда по телевизору показывают. Белла и его домой к себе водила.

Артист Геннадьев Ларису не волновал. Оказывается, Белла – настоящая прорва. Муж в Гвоздевке страдает, а она в Бирюлеве с любовниками развлекается... Ладно бы просто с любовниками, а то с Игнатовым и с Фокиным...

Все-таки Игнатов неспроста появился в ее жизни. Не было никакой любви. Просто ему нужна была Лариса. Чтобы через нее держать руку на пульсе событий... Белла с Игнатовым были в сговоре. Возможно, он помогал ей убивать Катю Гракову. Но ведь у Беллы был Фокин... А что, если Стас дует вместе с ними в одну дуду?.. Если бы с ним было чисто, он бы давно признался, что уже не первый год путается с Беллой. Но он ничего не сказал...

Белла, Игнатов, Фокин... Плюс Елагин... Кто в чем виноват, кто за что в ответе? Попробуй разберись...

– Гена, а вы знаете, что Белла жила с мужем в Гвоздевке?

– Не знаю, с кем она и где жила. Знаю, что куда-то она уезжала...

– А про убийство в Гвоздевке слышали? – на автопилоте допытывалась Лариса.

– Нет. А это когда было?

– Ровно год назад.

– Нет, я Беллой еще раньше перестал интересоваться...

– Перегорело?

– Вот именно, перегорело. Вернее, я сам заставил себя ее забыть. Я сейчас йогой увлекаюсь. Очень хорошо помогает... Я вижу, вы чем-то взволнованны. Могу подсказать одно упражнение...

– Спасибо, как-нибудь в другой раз.

Ничего интересного Никишин сказать ей больше не мог. Лариса оставила его в покое.

Жаль, что она поторопилась отдать Игнатову машину. Отдала, но с ним так и не увиделась – просто подъехала к дому, оставила машину, села в «шестерку» Фокина, и ку-ку... Надо было сегодня вернуть ему «Ауди». Был бы предлог встретиться, поговорить. А в свете открывшихся обстоятельств разговор был бы очень серьезным...

Впрочем, не сегодня завтра он ей позвонит. Попросит объяснений, только объясняться придется ему самому. А если он не позвонит, в самое ближайшее время она сама наведается к нему. Как официальное лицо...

Домой Лариса возвращалась на метро. Но лучше пешком ходить, чем ездить на машине хитрозадого Игнатова...

К своему дому она подходила в девятом часу вечера. Самое время сходить куда-нибудь в театр или в ночной клуб. С Фокиным. Или с тем же Игнатовым. Но никто не предлагает. Да она бы и не пошла. Во-первых, они оба – предатели. А во-вторых, ей и дома неплохо. Завтра у нее выходной, так что можно со спокойной душой нырять в компьютер и зависать там до самого утра. Завтра выспится...

Но возле дома ее ждал сюрприз. Подле подъезда стоял знакомый бежевый «Лексус». Капитан Фокин со своей любовницей? Нет, Белла была одна. Бледная какая-то, сконфуженная. Модный костюм подобран строго по размеру, но при этом такое ощущение, будто он висит на ней мешком... Словом, Белла выглядела жалко. И отнюдь не соответствовала образу роковой женщины, который создала для себя Лариса.

Белла вышла из машины, но путь ей не преграждала. Лариса запросто могла пройти мимо нее с отсутствующим видом. Но пройти мимо она не могла. Личных претензий у нее к ней не было. А если были, то ничего от них уже не осталось. Белла интересовала ее исключительно с профессиональной точки зрения. Ей нужно было оформить прописку в местах не столь отдаленных. Чем, собственно, Лариса сейчас и собиралась заняться...

– Белла Захаровна, вы ко мне? – прохладно спросила она.

– Лариса, ну зачем так официально? И почему на «вы»?.. – натянуто улыбнулась Белла. – Ах да, я понимаю...

– Что вы понимаете?

– Вы обвиняете меня в смертном грехе.

– С чего вы это взяли?

– Лариса, неужели вы думаете, что я ничего не знаю? Я все прекрасно знаю. Вы обвиняете меня в убийстве Кати Граковой. И эти девочки в Крылатском...

– Кто вам такое сказал?

– Станислав.

– Но...

– Да я понимаю, вы договаривались ничего мне не говорить. Но Станислав мне все рассказал. У него нет от меня секретов... Мало того...

Белла замолчала на полуслове. Испуганно огляделась по сторонам.

– Лариса, все очень и очень серьезно. Если я вам все расскажу, вы поймете, что я ни в чем не виновата...

– Так в чем же дело? Расскажите.

– Боюсь, что у меня нет времени. Мне нужно срочно уезжать... Я знаю, что у вас есть компьютер, знаю, что вы подключены к Интернету. Вы не могли бы мне дать адрес своего почтового ящика? Напишу вам подробное письмо, и вы все поймете...

– Знаете, мне больше нравится принцип «здесь и сейчас», – отчеканила Лариса. – Я никуда вас не отпускаю. Хотя бы потому, что вы в самом деле подозреваетесь в убийстве. И в самое ближайшее время вам будет предъявлено официальное обвинение. Я вас об этом известила. Поэтому ваш отъезд будет расцениваться как попытка уклониться от ответственности...

– Неужели все так серьезно? – совсем сошла с лица Белла.

Она так проникновенно смотрела на Ларису, в ней было столько притягательной силы, что антипатия к ней стала вдруг таять, как лед на жарком июльском солнце.

– Серьезней не бывает.

– Но я в самом деле не могу здесь оставаться.

– Почему?

– Меня хотят убить. Мне угрожают. Я бы вам сказала кто... Но боюсь, пока я не объясню вам все с самого начала, вы можете обвинить меня в голословности...

– Для вас это не самое страшное обвинение.

– Может быть... Но я дорожу своей репутацией честного человека.

– Да что вы говорите? – Лариса не смогла сдержать саркастическую усмешку.

– Да, я знаю, вы разговаривали с женой Гены Никишина. Она вам могла такого наговорить... А потом Ульяна Максимовна с Платоном Витальевичем. Тут все правда. С самого начала. Но там виной всему обстоятельства... Лариса, я в самом деле не могу здесь оставаться. Если вам интересно знать правду, вы можете поехать со мной.

– Куда?

– Да с вами куда угодно. Лишь бы с вами... Вы же при оружии?

– Вам это знать не обязательно.

– Значит, при оружии. Да вы и сами – оружие... Ну так что, вы едете со мной?

– Куда?

– Да говорю же, куда угодно. Только поехали...

Ну что ж, компьютер от нее никуда не денется. И от нее не убудет, если этот вечер она проведет с Беллой. Тем более что бояться ей нечего. Она не та беззащитная девчонка, которой запросто можно свернуть шею. Да Белла и не посмеет. Она отлично знает, с кем имеет дело...

Лариса приняла приглашение и забралась в машину. Белла села за руль, мягко стронула свой «Лексус» с места.

– Хорошая машина, – заметила Лариса.

– У вас тоже была неплохая машина.

– Почему была?

– Ну так вы же вернули ее Игнатову.

– Откуда вы знаете?

– Фокин сказал. Я же вам говорила, что у него нет от меня секретов... А с Игнатовым вы напрасно порвали. Он очень хороший человек...

– А как любовник?

– И как любовник он тоже очень хорош... Кто вам сказал, что он был моим любовником? Жена Никишина?

– Нет, сам Никишин.

– Он что, уже вернулся из командировки? Станислав мне об этом ничего не говорил...

– С Никишиным я разговаривала только что.

– Вот оно что... Тогда вы, наверное, знаете, что и Фокин был моим любовником...

– Знаю.

– Ну и как вам эта новость?

– А никак. Ну был он вашим любовником. И сейчас он ваш любовник. Что тут такого?

– Но ведь он же вам нравится. Как мужчина нравится...

– Кто вам такое сказал?

– Он сказал... Кстати, вы входите в его планы. Он собирается с вами уехать.

– Куда?

– За границу. С вами и с моими миллионами...

– Мне он об этом ничего не говорил. И про ваши миллионы тоже.

– Надеюсь, что уже не скажет. Если, конечно, мы сможем его остановить...

– Вы говорите намеками. Давайте напрямую.

– Боюсь... Боюсь, что вы мне не поверите... Лучше издалека. Но с самого начала... Помните, как вы, Лариса, не хотели, чтобы Фокин обыскал наш с Даниилом дом? А Фокин настоял... А знаете, почему он настаивал? Потому что он знал, что найдет в доме кровь Кати Граковой...

Ларису хватил озноб. А ведь в самом деле Стас пер напролом с бычьим упорством. Как будто знал, что найдет железные улики. Даже Званцеву с собой взял...

– А со мной почему не очень почтительно разговаривал? – продолжала Белла. – Хотел показать, что между нами ничего нет и быть не может...

– Но между вами что-то было?

– Да, было. Мы были любовниками. Но это еще не все... Станислав хотел избавиться от моего мужа. В принципе я не возражала... Да, я не любила Даниила! Да, он мне мешал!.. Но у меня и в мыслях не было убивать его. Я даже отговаривала Станислава. Но, увы...

– Вы хотите сказать, что это Станислав убил Катю Гракову?

– Честно скажу, не знаю, сам лично он это делал или кого-то нанимал. Но Кати не стало из-за него... Он хотел подставить моего мужа. И он это сделал. Вы сами знаете, чем это закончилось.

Как это ни чудовищно было осознавать, но Лариса верила Белле. От Никишина она узнала, что Фокин был ее любовником еще до смерти Даниила. И потом как-то странно все получилось. Его и Ларису отправили расследовать убийство Кати Граковой, а он взял да слег с аппендицитом. Как будто хотел, чтобы Лариса сама вышла на Бакатина. И как только это случилось, он тут как тут. Шашкой пару раз махнул, и Даниил оказался вампиром... Лариса выдвинула версию, что, возможно, во всем виноват Елагин. И Фокин с легкостью ее поддержал. Ему было абсолютно все равно, на кого ляжет вина, лишь бы только не на Беллу. Он добился своего, избавил ее от мужа. Теперь она целиком принадлежала ему...

– Может, перейдем на «ты»? – мило улыбнулась Белла. – Мне так гораздо приятней с вами разговаривать. И на душе теплей...

Лариса чувствовала, что от улыбки Беллы и у нее потеплело на душе. Несомненно, эта красивая женщина обладала даром располагать к себе людей.

– Знала бы ты, как я возненавидела Станислава, – продолжала Белла. – Готова была убить его самого... Ты думаешь, почему я к Елагину ушла? Я не ушла, я сбежала от Фокина... Да разве от него убежишь?.. Поверь, Лариса, мне очень трудно об этом говорить. Ты знаешь Станислава как верного и надежного товарища, а я тут о нем такое говорю...

– А ты говори, говори, а я попробую разобраться, где правда, а где ложь... Меня сейчас волнует один очень важный вопрос: чьих рук дело убийства в Крылатском...

– Ты спрашиваешь о тех несчастных девушках... Это я во всем виновата. Если бы я ушла от Елагина, как того требовал Фокин, ничего бы не случилось. Но я не думала, что он способен на такое...

– Ты хочешь сказать, что это он убивал девчонок в Рублевском лесу?

– Сказать-то хочу. Но доказательств у меня нет никаких. Только предположения. Фокин нарочно устроил травлю Елагина. И ты ему в этом успешно помогла...

– Но зачем ему нужно было обязательно убивать девушек? Он мог бы посадить Елагина за незаконное предпринимательство...

– Лариса, поверь, я не разбираюсь в этих тонкостях. Я знаю только, что Елагин дрогнул и отступил. А я снова оказалась под пятой Фокина... А теперь он собирается меня убить. Вот об этом я могу сказать тебе со всей ответственностью. А все остальное на уровне домыслов, хотя и не беспочвенных...

– Почему он хочет тебя убить?

– Из-за денег... Он обманул меня, сказал, что над нами нависла опасность разоблачения. Сказал, что нам нужно срочно ехать за границу. И заставил меня снять всю наличность. А это целых три миллиона долларов...

– Но ты же говорила, что за границу он собирается ехать со мной, – вспомнила Лариса.

– Правильно, после того как разделается со мной. Деньги он уже прибрал к рукам. Осталось только избавиться от меня. К счастью, я это вовремя поняла и успела уехать... Вот, собственно, и все, что я хотела тебе рассказать. Я замолкаю, а ты решай, чью сторону тебе принимать...

Лариса знала, что Фокин давний ее любовник. Еще недавно она ломала голову, что все это значит. Зато сейчас все срасталось.

Но и Белла далеко не ангел.

– Ладно, я еще могла понять, что ты не любила мужа, изменяла ему... Но зачем ты наняла людей, которые избили Игнатова?

Какое-то время Белла молчала, видимо, обдумывая, как лучше ответить.

– Я ждала этого вопроса, – сказала она. – Знаешь, почему? Потому что я в самом деле приносила деньги бывшей любовнице Игнатова. Но я не знала, зачем я это делаю. Фокин сказал, отнеси. И я отнесла. А потом я узнала, что Лидию обвиняют в избиении Игнатова...

– Откуда ты об этом узнала?

– Фокин же и сказал. Видела бы ты его улыбку... Он же не только Елагина подставил. Он и меня подставил. Теперь я, выходит, соучастница уголовного преступления... Лариса, как хорошо, что ты согласилась меня выслушать. Аж на душе легче стало... А может, ты согласишься взять меня под свою опеку? С тобой мне Фокин не страшен...

– Кажется, ты и без того под моей защитой.

– Спасибо тебе. Ты очень меня выручишь.

– А куда мы едем? – спохватилась Лариса.

– В Гвоздевку.

– Зачем?

– Я же тебе говорила, что собираюсь там укрыться.

– Во-первых, ты мне ничего не говорила, а во-вторых, Фокин первым делом будет искать тебе в Гвоздевке.

– Будет-то будет, да не найдет. Ты думаешь, я в своем доме спрячусь? Нет, мы у Елагина погостим. Он мне многим обязан, так что от него не убудет...

– Откуда ты знаешь, что он в Гвоздевке? – удивленно посмотрела на нее Лариса.

– Как раз наоборот, я знаю, что его нет в Гвоздевке. Он же в бегах. И, поверь мне, Фокину известно, что Елагин скрывается где-то в другом месте...

– А Елагин хоть в чем-то виноват?

– Исключительно в незаконном предпринимательстве. Но Фокин говорит, что ему ничего не грозит. Однако Елагин-то об этом не знает...

– А если знает?

– Тогда, возможно, мы застанем его в Гвоздевке. Я уверена, что нас он не прогонит. Если, конечно, мы не скажем про Фокина. Знала бы ты, как Денис его боится. И тебя до жути боится. Но тебя-то бояться уже не надо...

– Ну почему же? Он людей содой технической травил, а я что, на руках его за это носить должна? Пусть лучше мне на глаза не попадается...

– И правильно. Нам он не нужен, – задорно улыбнулась Белла. – Нам и без него хорошо будет. Мы у него в сауне попаримся. Знаешь, какая у него сауна... Даже массажная комната есть...

Она вела себя так, как будто после сильного душевного напряжения выпила рюмашку водки. Видимо, участие Ларисы подействовало на нее как спиртное. А стресс у нее был сильный. Покаялась баба, сняла тяжесть с души. Остался только страх перед оборотнем Фокиным. Но Лариса с ней рядом. И в обиду ее не даст.

– Про сауну откуда знаешь?

– А ты думаешь, я там не была? Была. С Денисом парилась. От Даниила тайком сбегала... Да, Лариса, да. Изменяла я мужу. И с Елагиным изменяла, и с Фокиным...

– И с Игнатовым тоже, – добавила Лариса.

– И с ним тоже... Да, хорошо мой Гена просвещен... А вот с Геной я мужу не изменяла. Не мой размер... Ты, Лариса, извини, что я такая вульгарная. Поверь, это не натура такая. Я на самом деле верной могу быть до гробовой доски. Если бы Даниил мой не болел, я бы в жизнь ему не изменила. Лишь бы только мужская ласка была. Не могу я без нее. Природа у меня такая, ничего не могу с собой поделать... Ты думаешь, почему у меня так врать хорошо получалось, что жить без Даниила не могу, никто мне, кроме него, не нужен? А потому, что не врала я, правду говорила. Было бы у Бакатина все в порядке по мужской части, в жизни бы ему не изменила. Я ведь в самом деле очень его любила. А Фокин мне всю жизнь сломал...

– Игнатова ты ко мне подослала? – спросила Лариса.

– Да. Но исключительно из симпатии к тебе. Понравилась ты мне, девочка. Жалко мне тебя стало. Такая красивая, а в милиции пропадаешь. Выйдешь замуж за какого-нибудь майора и всю жизнь менту под хвост. А Игнатов – это блестящая партия. Жаль, что ты не видишь своего счастья. Ничего, он тебя любит, у вас с ним все еще сладится...

– А у тебя с ним?

– Врать не буду. Хотела бы я за него замуж. Да он не возьмет. Он человек такой, если сказал «нет», значит, нет...

– А он тебе сказал «нет»?

– Да, так он мне и сказал. Спать, говорит, согласен. А замуж – нет...

– И ты из вредности подсунула ему меня.

– Да нет, не из вредности... Хотя, если честно, подозревала, что ты окажешься крепким орешком... Ларис, а ну их этих мужиков! Давай девичник устроим. В баньке попаримся, а я тебе потом массаж сделаю...

– Эротический?

– Даже не мечтай... А ты хочешь?

– Нет... А ты умеешь?

– Умею. Да ты и знаешь, что умею. Ульяна тебе рассказала. Кстати, сама от эротических массажей улетала. Брр, как вспомню ее телеса, так в дрожь бросает... Да, Лариса, да. Пришлось мне хлебнуть. А что делать, приехала в Москву, а тут меня никто не ждет. Думала в институт поступить, а вместо этого оказалась на массажных курсах. А там по наклонной... Хорошо, Ульяна пригрела. Платон – мужик справный, да многого и не требовал... Кстати, никаких пяти тысяч я у них не крала. И видеокамеры никакой не было. Все это чистой воды вранье. Ульяна просто зла на меня до сих пор за то, что я за Гену Никишина замуж вышла. Как будто я не имею права на личную жизнь...

– А кто такой Аркадий?

– Родной брат Даниила. Я с ним сначала познакомилась. А Даниил меня у него отбил. Обычная житейская история. И я не делаю из нее трагедии... Кстати, Аркадия потом убили. Даниил очень переживал. Оттого и заболел. Ну да ладно, что было, то было...

В Гвоздевке вовсю хозяйничало лето. Селяне, дачники, запах яблок и свежей травы. Красота.

Белла проигнорировала свой дом. Из соображений безопасности. И с ходу подъехала к дому Елагина. А он охранялся. О чем Лариса должна была помнить, но почему-то забыла.

Но дом охранял другой сторож, не тот, которого она когда-то подпоила снотворным.

– Здравствуйте, молодой человек! – обезоруживающе улыбнулась ему Белла. – Хозяин дома?

– Нету, – покачал головой слегка ошарашенный парень.

– Правильно, нет его. Но скоро будет.

– Откуда вы знаете?

– Потому что я его давняя подруга. А это моя сестра, – кивнула она в сторону Ларисы.

– Ну и что?

– А то, что мы приехали к Денису Антоновичу. Ну а так как его нет, мы будем ждать его в доме.

– Он ничего не говорил.

– Значит, скажет... Вы в дом нас пропустите?

– Когда он скажет, тогда и пропущу, – упрямился парень.

– А как он тебе может сказать? – спросила Лариса.

Похоже, у Беллы пробуксовка. Теперь ее очередь действовать.

– Ну, не знаю...

– А может, все-таки знаешь?

– Да нет.

– А мне кажется, что знаешь.

Лариса достала служебное удостоверение, предъявила его в развернутом виде.

– Ты понял, мы откуда?

– Понял. А я при чем?

– При чем твой хозяин, который, кстати, находится в федеральном розыске. И ты это знаешь.

– Да не знаю я ничего, – буркнул парень.

– А как же ты собираешься с ним связаться?

– Да нет у меня связи.

– А это мы проверим. И знаешь как?.. По оперативным сведениям, господин Елагин намерен сегодня быть здесь. Сейчас мы пройдем в дом и будем его там ждать. Если вдруг он не появится, то, значит, ты его предупредил. И посадят тебя, дружок, в тюрьму, за соучастие в преступлении...

– В каком преступлении?

– А потом узнаешь... Ну что ты стоишь? Открывай ворота.

Паренек придавленно кивнул и стал открывать ворота во двор, а затем и в гараж.

– А баньку натопишь? – подмигнула ему Белла.

Чем окончательно сбила его с толку.

– Зачем?

– А чтобы мы напарились, а затем голышом в бассейн прыгали... Ты подглядывать не будешь?

– Н-нет... Что я, дурак, ночью по двору разгуливать?

– А что тут такого? – удивленно посмотрела на сторожа Лариса. – Ночь сегодня теплая...

– Ага, и лунная. Полнолуние сегодня. Луна вон уже выдвигается...

Сумерки только сгущались, но луна уже выползла на небо. Полная луна, крупная, но страшного в ней ничего нет.

– И чего ты боишься?

– А вампира.

– Какого вампира?

– Да тут, в соседнем доме, вампир жил. Его осиновым колом убили. Да, видать, не добили. Надо было глубже кол втыкать...

– Что ты несешь? – болезненно поморщилась Белла.

– Да честное слово, был здесь вампир. Он в полнолуние из могилы поднимается и бродит вокруг соседнего дома. И к нам, бывает, заглядывает... Когда Денис Антонович меня нанимал...

– А когда он тебя нанимал? – профессионально среагировала Лариса.

– Да месяца два назад уже...

– Где он тебя нанимал?

– Ну так это, в райцентр к нам приезжал, в бюро по трудоустройству. Меня вот вызвали. Сказали, дом нужно охранять. Пять тысяч рублей в месяц положили. Я еще думал, какая лафа. Живи себе в доме, телик смотри, в бассейне купайся, а за это тебе такие деньги. А потом я тут с девчонкой одной познакомился, она из Гвоздевки. Так она ко мне наотрез идти отказалась. Говорит, вампир здесь по ночам ходит. Я думал, байки, на смех ее поднял. А правда, в прошлое полнолуние ходил кто-то по двору. Я из окна высунулся, смотрю, а там какой-то мужик в черном. Он на меня как глянул, глаза как засветятся, а во рту клыки, огнем горят. Хорошо, дверь в доме крепкая и решетки на окнах...

– Скажи еще, что он за тобой в дом ломился.

– Врать не буду, не ломился. Но сами знаете, у страха глаза велики...

– Вот именно, – усмехнулась Белла. – И пить надо меньше... Как тебя зовут?

– Гоша. Я редко пью.

– Это хорошо, что пьешь редко... А в бассейне часто купаешься?

– Да каждый день.

– Ну тогда сменишь воду, пока совсем не стемнело. Мы вампиров не боимся, поэтому будем купаться. И ты за нами не подглядывай...

– Не то я тебя за вампира приму, – добавила Лариса. – А стреляю я очень хорошо...

– А я могу быть очень-очень доброй...

Белла достала из сумочки две сторублевые купюры, протянула их Гоше. Парень изобразил восторг и скрылся из виду со скоростью сороки, сжимающей в клюве яркую побрякушку.

В багажнике машины обнаружилось два пакета с продуктами.

– Когда это ты успела? – удивленно спросила Лариса.

– А пока тебя возле дома ждала, – весело подмигнула ей Белла. – Там у вас супермаркет в двух шагах...

Лариса решила устроить маленькую проверочку. Как загадала. Если Белла ее обманывает, то и насчет Фокина наврала. Но Белла не врала: на продуктах были ярлыки хорошо знакомого супермаркета.

Сторож натопил баньку и занялся бассейном во дворе.

– Подглядывать за нами будет, каналья, – подумала вслух Белла.

– Пусть попробует.

– Да ладно тебе. Если бы мы были с тобой уродливыми толстухами, я бы ему показала. А так... Ну ты подумай, чего нам стесняться?

Ларису она не стеснялась. И без всякой ложной скромности разделась перед ней, выставила на обозрение свое великолепное тело.

– Ну как? – с вызовом спросила она.

– Афродита.

– Комплимент принят... Теперь твоя очередь.

Ларисе тоже было чем гордиться.

– Выше всяких похвал, – весело улыбнулась Белла. – Даже немного завидно... Ну что, пошли?

Лариса не особо жаловала сауны. Но сегодня она парилась в удовольствие. Белла уложила ее на полку, взялась за дубовый веник. Это было нечто...

Сознание мягко погружалось в сладкую дрему. Белла предложила искупаться в бассейне, Лариса не возражала. И наплевать, что за ними подсматривает молоденький сторож.

На улице ночь. В небе яркая луна. Воздух теплый. Вода, правда, холодновата. Зато никаких вампиров и в помине.

После бассейна снова парилка. После чего Белла отвела ее в массажную комнату, разложила на специальном столе. Мягкие кремы, ароматные масла, легкие горячие ручки. Это был всего лишь расслабляющий массаж, никакой эротики. Но Лариса была доведена до состояния амебы, в голове какая-то пластилиновая масса...

– Ну как? – нежным голоском спросила Белла.

– Я умираю... Теперь моя очередь?

– Ну нет. Какой массаж от умирающего лебедя?

– Я воскресну.

– Вот если ты воскреснешь... А для воскрешения нужно немного полежать, а затем выпить по пять капель. Выпьем?

Белла уже предлагала выпить, еще перед сауной, за ужином. Но Лариса тогда отказалась. Зато согласилась сейчас.

2

Для мужчин баня – дело святое. Здесь они и парятся, и выпивают в нудных разговорах за жизнь. И девок легкодоступных приводят. Может быть, именно из-за этих девок порядочные девушки не очень жалуют сауну для разговоров о своем, о женском. Во всяком случае, Ларисе вовсе не хотелось пить коньяк в трапезной. Но нужно было оставаться здесь.

Дело в том, что сауна находилась в подвале. Здесь сколько угодно можно было жечь свет, с улицы никто не заметит. Другое дело дом. Свет в окнах гореть не должен, а сидеть в темноте Ларису не вдохновляло. Беллу тоже. Только в комнате сторожа могло быть светло, но их туда вовсе не тянуло.

Лариса закуталась в простыню, зашла в трапезную, где было слегка прохладно. Хорошо. Опустилась в кресло. Полное блаженство. Белла была не так разморена. Поэтому она накрыла на стол. Бутылка дорогого «Хеннесси», сок, лимонные и апельсинные дольки, бутерброды. Все просто замечательно.

Коньяк пошел легко. В голове просветлело, на душе песня. В самый раз пропустить еще одну рюмочку. Но в дверь громко застучали. Тело в один миг превратилось в сгусток боевой энергии. Рука скользнула в сумочку за пистолетом.

Белла открыла дверь. В сауну вломился Гоша. Глаза как бильярдные шары, руки трясутся, рот перекошен. Пистолет в руке Ларисы нисколько его не смущал. Он просто его не замечал. Не до того.

– Там... Там... Вампир там... – запинаясь, пробормотал он.

– Где там?

– На улице... Я его видел... Он возле двери стоит... Ждет чего-то... Клыки – во!

– Гоша, успокойся!

Было видно, что Белла слегка взволнована. Но бравада была сильнее страха.

– Не было никакого вампира. Скажи, что не было!

– Был!

– А я говорю, что не было, – засмеялась Белла. – Скажи, что с нами посидеть хочешь.

– Не хочу.

– Что, не хочешь с нами сидеть?

– Ну разве что за компанию, – замялся Гоша.

– С тобой нам не так страшно, да? – развеселилась Лариса.

Хитер бобер, нарочно сказку про вампира придумал, чтобы к ним с Беллой под крылышко нырнуть.

– А выпить не хочешь?

– Ну я бы не отказался...

Лариса налила коньяк не в рюмку, а в бокал для сока. Грамм сто пятьдесят. Преподнесла Гоше. Тот выпил залпом.

– Здорово! – восхищенно протянул он. – И вкусно!

– Это тебе не для вкуса. Это сто грамм для храбрости... Ну что, стал храбрее? – насмешливо спросила Лариса.

– Да.

– Ну тогда вали отсюда.

– Что?

– Чтобы духу твоего здесь не было! Пошел, я сказала!

Гоша не стал пытать судьбу и растворился в ночной тишине пустого дома. Лариса закрыла за ним дверь. Сауна вдруг показалась ей подземным бункером, где не страшна никакая напасть. Но где-то вовне бродит вампир. Или его тень. На душе стало жутковато...

Очередные пятьдесят капель подействовали расслабляюще. Еще одна рюмашка, и на душе снова безмятежное блаженство. На улице ночь, но вампиры уже растворились в утреннем тумане.

– Пошли в сауну? – предложила Белла.

Лариса кивнула. Сейчас была ее очередь мять красивое тело Беллы банным веником. И с этой задачей она справилась на «отлично». Белла едва не завывала от восторга.

– Теперь в бассейн, – поднимаясь с полки, блаженно потянулась она. – А как согреемся, я тебе снова массаж сделаю...

– Так моя очередь.

– Извини, но не ты, а я тебя сюда пригласила. Так что ты, выходит, моя гостья. И, как добрая хозяюшка, я должна холить тебя и лелеять...

Лариса представила, как будет медленно умирать под ее ласковыми ручками. Настроение поднялось.

Они смело вышли во двор дома. Разумеется, в чем мать родила. Прыгнули в бассейн. Как будто в живую воду с головой окунулись.

Площадь бассейна небольшая, квадратов десять, не больше. Зато глубоко. Ногами дна не достанешь. Разве что только вниз камнем уйти. Что Лариса и сделала.

Она коснулась ногами дна и вынырнула на поверхность. Лучше бы она осталась в подводном царстве. Там только водяной, а здесь...

У самой кромки бассейна, в свете огромной луны стоял Даниил Бакатин. Лариса не могла спутать его ни с кем. Те же черты лица, те же глаза... Хотя глаза не совсем те, которые она знала. Это были страшные, красные от крови глаза. В груди у него торчал осиновый кол.

Белла увидела своего покойного мужа и оцепенела от страха, мертвой хваткой вцепилась в Ларису. И если бы та не схватилась рукой за стальной поручень, они бы вместе ушли на дно.

Вампир утробно зарычал – оскалил светящиеся, обагренные кровью клыки. Вытянул руку. Крючковатый коготь показывал на Беллу.

– Хрры-ы! – Лариса своими ушами слышала этот утробный хрип, тихий, но грозный.

Покойный Даниил плавно повернулся к ним спиной и скрылся в ночи. Только его и видели. Преследовать его Лариса не стала. Душа из пяток на свое место еще не вернулась...

Кое-как они с Беллой добрели до сауны, наглухо заперлись.

– Н-ну и что скажешь? – пытаясь унять дрожь, спросила Лариса.

– Н-не знаю... М-может, в самом деле кол не до конца вбили...

– Ты хочешь сказать, что Даниил твой из могилы поднялся?

– Но я ведь сама его хоронила. Видела, что он мертвее всех мертвых...

– Оказывается, живее.

– Как видишь...

– Выпьем? – предложила Лариса.

– Да тут не выпить, тут ужраться хочется, – закивала Белла.

Лариса ее очень хорошо понимала.

Рюмки отставлены в сторону. В ход идут бокалы. Нашлась вторая бутылка «Хеннесси». Лариса готова была расцеловать Беллу за ее находчивость.

Коньяк не пьянил. Зато как расслаблял... Говорят, спиртное растворяет мозги, как жировую массу. Но сейчас коньяк растворял образ восставшего из могилы монстра. Правда, страх все же оставался, просто выпадал в осадок на душе.

– Слушай, Белла, а может, Фокин и ни при чем? – заплетающимся языком спросила Лариса. – Может, не он убил Катю Гракову?

– А кто? – Белла казалась такой же пьяной.

– Так твой Даниил и убивал.

– Не знаю... Я в ту ночь дома не была...

– Как не была? А говорила, что была.

– Мало ли что я говорила... Я вот говорила, что люблю Даниила. А я его не любила... Я в ту ночь другого мужчину любила...

– Кого?

– С Елагиным я грешила. Вот в этой самой сауне. У него такой веничек, скажу я тебе...

– Мне как-то все равно, какой у него веничек. Но нужно было сразу сказать, что ты с ним того... А Даниил твой знал, что у тебя с Елагиным шуры-муры?

– Не знаю. Может быть...

– Тосковал, наверное... А что, если у него от тоски крыша сдвинулась? И возжаждала душа чужой крови... И после смерти душа не успокоилась... Почему он в Крылатском убивал? А потому, что там его незабвенная Белла жила...

– Брр, не надо. У меня и так внутри все вверх тормашками... И холодно... Надо бы согреться. Пошли в парилку...

В парилке они просто согревались. Венички отдыхали.

– Ужас какой-то, – с дрожью в голосе сказала Белла.

– Ужас, – кивнула Лариса. – Был детектив, а началась мистика... Я, между прочим, вампиров больше, чем мышей, боюсь...

– А я вообще никого не боюсь... Только вампиров... Как ты думаешь, чья у него кровь на клыках была? Может, он Гошу загрыз?

– А что, запросто! – пьяно встрепенулась Лариса.

У нее не было никакого желания подрываться с места, начинать расследование. Это было свыше ее сил. Тем более что силы стремительно иссякали.

– Страшно мне, – сказала Белла.

– И мне тоже...

Ларисе не хватало ни физических, ни моральных сил. Она была какая-то сама не своя.

– Тебе, Лариса, надо успокоиться. В конце концов, ты защищаешь меня, а не наоборот. Пошли в массажку, надо поднять тебе тонус...

Лариса с трудом поднялась на ноги, вышла из парилки, в массажной комнате ей потребовалась посторонняя помощь, чтобы взгромоздиться на стол. С ней что-то явно происходило. Может, спиртное на нее так действует.

Белла взяла ароматное масло, разлила его по спине, мягкими движениями стала втирать его в кожу. Но Лариса практически не ощущала ее прикосновений. Как будто это на столе чье-то чужое тело, а сама она парит в небе, в гуще тяжелых дождевых туч...

Зато Белла распалялась. Ее руки опускались все ниже, Лариса все чаще ощущала их на своих ягодицах. В конце концов шальные руки забрались в ложбину между ногами, коснулись заповедной зоны. Это было уже слишком. Но Лариса даже слова поперек сказать не могла. Язык словно онемел. Руки-ноги как будто отнялись. Или у нее просто не было сил даже пошевелить ими. Ее как будто парализовало. Она была беспомощным манекеном в руках извращенной Беллы...

В один прекрасный момент ее губы коснулись ее шеи. В районе сонной артерии.

– А теперь мы прокусим тебе шейку, – хищно прошипела Белла. – Кровь у тебя молодая, сладкая, я буду пить и наслаждаться...

Лариса все слышала. Но могла только возмущаться. И только мысленно.

– Да, девочка моя, да. Я очень люблю кровь молоденьких девочек... – не своим голосом вещала Белла.

Лариса не видела ее. Но могла поклясться, что у нее вместо зубов остро отточенные вампирские клыки. И сейчас по ним заструится кровь. Лариса станет очередной жертвой этой страшной женщины.

А может, Белла всего лишь шутит. Сейчас она засмеется, скажет, что это был всего лишь розыгрыш...

– Это я убила Катю Гракову... Нет, ее кровь меня не волновала... – продолжала Белла.

Нет, это не шутка. Это жуткая правда. Лариса попала в лапы к настоящему вампиру. Она парализована, потому что Белла подмешала ей в коньяк какую-то гадость. Точно так же она когда-то опоила Фокина... Сейчас Лариса умрет. И ей до конца дней своих будет стыдно за то, что она усомнилась в честности своего напарника. Фокин, оказывается, ни в чем не виноват...

– Я всего лишь хотела избавиться от своего мужа... – откровенничала Белла. – Но мне очень понравилась Катина кровь... Мне хотелось еще и еще... Я познакомилась с одной девочкой. Ее звали Асей. Мы очень понравились друг другу. Договорились встретиться. Мне мешал твой Фокин. Но я его не прогоняла. Ведь он должен был стать моим алиби... Мы встретились с Асей. Мы пили с ней коньяк, как с тобой. Мы сидели с ней в моей машине и пили коньяк. А потом ей стало хорошо-хорошо... И тебе сейчас будет хорошо-хорошо. Поверь, ты не пожалеешь...

Лариса чувствовала, как Белла касается зубами ее шеи. Внутри все сжалось от леденящего страха. Наступал конец света... Но Белла отстранилась от нее. Видно, она не все сказала, что ей хотелось. И точно:

– А Даниила я не боюсь! – голосом одержимой изрекла Белла. – Мы с ним муж и жена! Он – вампир. И я – вампир. Теперь мы будем вместе... Я сейчас начну, а потом позову его. И мы вместе закончим нашу трапезу...

Краем глаза Лариса видела, как она достает из своей сумки большой шприц, соединенный со стеклянным контейнером. Таким кровезаборником эта тварь выкачивала кровь из несчастных девушек. Теперь на очереди сама Лариса. Ужасная мысль медленно таяла в жидкой гуще затухающего сознания.

– А кто тебе сказал, что Даниил любит человеческую кровь? – послышался вдруг чей-то мужской голос.

Лариса лежала так, что могла видеть, кто входит в комнату. Это был тот самый вампир, которого она видела возле бассейна. Только на нем не было черного балахона. И осиновый кол из груди не торчал. Глаза самые обыкновенные, никаких клыков. Это был самый обыкновенный Даниил Бакатин. А вслед за ним в комнату входил Елагин... Лариса решила, что она уже на том свете.

– Аркадий! – истошно вскрикнула Белла.

Никаким Аркадием здесь не пахло. Может, Белла тронулась умом?

– Он самый! – ухмыльнулся Елагин.

– Так ты что... Ты что, живой? – обращаясь к Даниилу, спросила она.

– Как видишь... Ты думала, что убила его, ага, как бы не так, – за своего спутника говорил Денис. – Ни фига. Жив Аркадий, жив. Благодаря тебе. Правда, Аркадий?

Лариса все поняла. Она видела человека, очень похожего на Даниила Бакатина. Тот смотрел на Беллу, презрительно улыбаясь. Только презрение какое-то неоформленное. Так улыбаются разозленные дауны. Может, у Аркадия с головой не все в порядке?

– Ты же настояла на том, чтобы не производили вскрытие, – продолжал Елагин. – Ты же не хотела, чтобы экспертиза нашла яд, которым ты его угостила...

– Не было никакого яда!

– Ой, только не надо, – скривился Денис. – Знаю я твою гнилую натуру. Тебе соврать, что на два пальца побрызгать... Аркашу заживо похоронили, поняла? Ты такая добрая, кольцо с бриллиантом ему на палец надела. Какая ты, типа, щедрая. Сама-то все бабки его прихапала. Сколько там «лимонов» было?

– Не твое дело! – рыкнула Белла.

Лариса могла представить, какое у нее лицо. Злое, страшное...

– Да ну, не мое. Я из-за тебя, сука, на такие бабки попал. Ты мне за все заплатишь...

– Счас, разбежался.

– Ты что, не въезжаешь, что тебе кранты пришли? Я нашел и Аркашу, и тех чуваков, которые кольцо с него хотели снять. Они подтвердят, как они его из могилы выкапывали. А это значит, что Аркадия восстановят в правах. И деньги твоего мужа к нему перейдут...

– А рожа не треснет! – голосом, полным ненависти, крикнула Белла. – Нет никаких денег. Далеко-далеко спрятаны...

– Ну ты же их прятала. Ты и покажешь, где они...

– Счас, только шнурки поглажу.

– А ты чо, думаешь, не будешь гладить шнурки? Будешь. И мне будешь, и Аркаше будешь... Если я тебя до того по стенке не размажу...

– Вот только воздух сотрясать не надо. Боялась я тебя...

– А ты не меня бойся, ты Аркашу бойся.

– Уже коленки трясутся... А почему он все время молчит?

– А он не может разговаривать. Твоими, между прочим, молитвами...

– Где ты его вообще нашел?

– Да случайно совсем нашел. Ты же говорила, что Аркаша на Даниила страшно похож. Ну а Даниила-то я помню. И этого признал... В Туле он бомжевал. От тебя, между прочим, прятался. Мания преследования у него, поняла?

– А я думаю, что у него взгляд такой шизоидный, – зло засмеялась Белла.

– Сама ты шизоидная... Лариску чем накачала?

– Чем накачала, то и выкачиваю...

– Клевая картинка, вампир и его жертва... Лихо ты, гадюка, меня подставила. Всех девчонок побила, а на меня все спихнула. Ничего, мне за твою голову амнистия будет. И за то, что Лариску спасу.

– Знаешь, ты кто? Клоун, вот ты кто. И Аркашу клоуном сделал. Быстро ты маскарад нарисовал, шоумен хренов!

– Так я знал, что ты скоро объявишься. Одна или с кем, неважно, главное, что появишься. И Гошу насчет тебя предупредил. Он тебе заранее страхуечков накидал...

– А жил ты где? В моем доме?

– Да нет, в своем поганом доме ты сама живи. Кореш у меня здесь рядом живет. Дом свободный был... Блин, то уже не твой дом. Чисто твой дом не свободный. Там столько сучек сейчас прописано. Это я про казенный дом. Там тебя быстро страдалкой сделают...

– А ты думаешь, я в чем-нибудь признаюсь.

– Да не надо ни в чем признаваться. И без твоих признаний один к одному все сложилось. Это Лариса живая, да. Мы ее в чувство-то приведем. Она все про тебя расскажет... Давай, скальпель положила, да. Простынку Ларкину возьми, и ко мне. Да ты не бойся, я тебя не больно связывать буду... А-а, сука!

Елагин едва увернулся от брошенного скальпеля. Он летел ему прямо в голову, но зацепил ухо.

– Ну держись! – обозленный и окровавленный, Денис бросился на Беллу.

Лариса не видела, что там произошло. Видела только, как Елагин падает, хватаясь за отбитый живот. Спустя две-три секунды прозвучал выстрел.

Белла стреляла метко, и Елагина не стало с первого выстрела. Вторая пуля досталась Аркадию. В этот раз у него не было никаких шансов спастись. После двух пулевых ранений в голову не выживают...

В комнату влетел Гоша. Видно, он решил, что его боссу нужна помощь. Он поступил опрометчиво. За что поплатился жизнью. Белла уложила его одним точным выстрелом. И хладнокровного добила вторым, контрольным.

Эта женщина-монстр отлично дралась и превосходно стреляла. Ангел тьмы. Агент преисподней...

– Ну вот и все, – услышала Лариса ее шелестящий голос. – Сейчас я тебя высушу, и можно уходить... А пистолет твой я тебе верну. Красивая будет картинка. Ты и три вампира. Ты их застрелила на последнем издыхании... Так, где мой скальпель?

Скальпель вылетел из массажной комнаты и торчал в дощатой стене коридора. Белла пошла за ним. Но на полпути остановилась, застыла, как гончая, учуявшая дичь. И тут же в дверь сильно ударили.

– Откройте, милиция! – как будто из другого мира донесся мужской голос.

Белла встрепенулась, заметалась. Выбежала из комнаты, вернулась. «ПСМ» по-прежнему в руке. В глазах дьявольский огонь. Ствол смотрит на Ларису. В обойме патроны еще есть, так что сейчас грянет выстрел. И бедная вампирша останется без горячего.

Но Белла изменила решение. Краешком простыни протерла пистолет и сунула его в руку Ларисе, крепко обжала рукоять онемевшей ладошкой.

– Живи, если сможешь... – злорадно ухмыльнулась вампирша и выскочила из комнаты.

Лариса проводила ее взглядом. Перед глазами все поплыло, внутри поднялась горькая тошнотная волна, которая унесла сознание в пропасть небытия...

Глава десятая

1

Лариса открыла глаза. Над головой темный в разводах потолок. Рот и нос накрыты каким-то колпаком с трубкой, где-то рядом тихо пищит комар. Тело тяжелое, как будто чужое. А на стуле перед койкой дремлет мужчина в белом халате. Да это же Фокин!

Лариса пошевелила языком, получается. Открыла-закрыла рот, тоже все в порядке. Сглотнула слюну. Глотательный рефлекс тоже в норме. Кислородная маска, правда, мешает. Но рука вроде действует... Все, теперь она может дышать земным воздухом, плевать, что в нем присутствуют больничные запахи. Кстати, вкусно пахнет свежими розами. На тумбочке корзина с цветами. Спасибо Стасу...

Фокин вздрогнул, распахнул глаза.

– Ларка, мать твою, что ты наделала!

Он попытался надеть маску обратно, но Лариса крепко ухватила его за руку. Маловато в ней сил. Но Фокину показалось, что много.

– Я?! Наделала?! Под себя?! Да нет, вроде сухо...

– Ларка, да ты совсем живая! – обрадовался он.

– А что, должна быть мертвой?

– Ну, чуть-чуть.

– Рановато меня хоронишь.

– Ларка, ты чудо! Лепилы говорили, что ты вряд ли выкарабкаешься...

– Какие лепилы?

– Ну врачи.

– Да я понимаю, что врачи. Ты чего по фене ботаешь? Я что, в тюремной больнице?

– Типун тебе на язык. Это госпиталь... А тюрьма тебе не светит, не переживай...

– Но на пистолете мои отпечатки пальцев.

– Не знаю, не знаю... Вот на скальпеле мы нашли пальчики нашей дражайшей Беллы...

– А где она сама?

– Ушла Белла. Из сауны, оказывается, два выхода, она через черный ушла...

Дверь в сауну была наглухо закрыта. Но тем не менее Елагин как-то умудрился туда зайти. Значит, он воспользовался входом, через который впоследствии ушла Белла.

А может, и не было никакого Елагина, и «вампир» Аркадий Ларисе тоже привиделся. Может, Белла напоила ее не только парализующей, но и галлюциногенной отравой.

– А Елагин? – с замиранием сердца спросила она.

– Елагин приказал долго жить... И этот... Я все хотел тебя спросить, кто это был с ним. Личность парня мы установили. А другой...

– Другой – Аркадий, родной брат Даниила Бакатина. Не утверждаю, что они близнецы, но очень похожи...

– Были очень похожи... Белла их всех, разом... Между прочим, чувствуется опытная рука...

– Стреляет она здорово. И Елагину накостылять смогла. И меня умыла...

– Но тебя-то хитростью взяла.

– Чем она меня накачала?

– Пока точно никто сказать не может. Какая-то адова смесь из транквилизаторов и наркотиков плюс немножечко клофелина.

– Хреновато было, сразу тебе скажу. Лежишь, как овца на заклании, даже копытом пошевелить не можешь... Я помню, как Белла пистолет мне в руку вкладывала, а потом горький туман... Совсем плохая была, да? Даже к аппарату жизнеобеспечения подключили... Выходит, я с того света выкарабкалась... А ну-ка!

Лариса довольно легко спрыгнула с кровати. Фокин попытался ее удержать, но почему-то сам потерял равновесие и плюхнулся на пустую койку.

– Лара, ты даже сейчас без своих штучек не можешь, – скорее радостно, чем огорченно, протянул он.

– Стас, это я к жизни возвращаюсь!

– Слишком резво возвращаешься.

– Разве это плохо?

– Вообще-то хорошо. А то у меня чуть задница к стулу не приросла, пока здесь сидел...

– И долго ты здесь?

– Да уже третьи сутки.

– Батюшки мои, я трое суток в коме была?

– Нет чтобы по-другому вопрос поставить. Спросила бы, не тяжело ли мне было. Спасибо для приличия могла бы сказать...

– Ну спасибо тебе.

– А если без «ну»?

– Спасибо вам, товарищ капитан... А ты что, правда здесь все это время сидел?

– Святая правда.

– И сам ты святой?

– Вообще-то нет... Но если хорошенько взвесить все «за» и «против»... Белла у нас кто? Вампир. А кого вампиры боятся? Святых...

– Или бывших любовников.

– Ты всю жизнь мне будешь об этом напоминать? – нахмурился Фокин.

– Если бы ты мне раньше в этом признался, то никаких бы вопросов, – усмехнулась Лариса.

– В чем признался? – непонимающе уставился на нее Стас.

– В том, что в любовь с Беллой играл.

– Так ты и раньше об этом знала.

– Я знала про вершину айсберга, а подводную часть ты скрыл. Ты был ее любовником еще до того, как погибла Катя Гракова...

– Та-ак, – Фокин озадаченно потер переносицу. – Я уже думал, что ты совсем выздоровела. А у тебя остаточные явления – чушь какую-то несешь...

– Остаточные явления? Параноидальный бред?.. Елагина убили?

– Убили.

– Тех, кто был с ними?

– Тоже.

– Значит, они все были. И Белла в них стреляла. Это я хорошо помню... Елагин вампир-шоу нам устроил. Аркадий в образе покойного Даниила. Черный плащ с балахоном, красные горящие глаза, светящиеся клыки. Мы с Беллой в бассейне купались, и он появился... Или это мне все померещилось?

– Был черный плащ с балахоном, – кивнул Фокин. – И красные линзы были, и вставные клыки на фосфорной основе...

– Значит, не померещилось... Белла говорила, что вы уже давно встречаетесь, два или три года...

– А Катю Гракову не я, случайно, убил? – криво усмехнулся Стас.

– Да... Она говорила... – сконфуженно кивнула Лариса.

– И ты ей поверила?

– С чего ты взял?

– Ты сама подозревала Беллу в убийстве. А тут у вас вдруг с ней все на мази. В сауне вместе парились, в бассейне полоскались. Знаю я вашу бабскую психологию. Ничто так не мирит двух женщин, как вражда с одним мужчиной. Вы обе такие хорошие, а я у вас один убийца на двоих... Меня удивляет, как ты в это могла поверить?

– Ты скажи лучше, как ты меня нашел?

Фокин вспугнул Беллу в самый последний момент. Минута-две промедления, и Ларису ничто уже не могло бы спасти... Как Фокин узнал, где она находилась? Сам он догадался или все же был в сговоре с Беллой?.. После всего, что с ней произошло, Лариса уже никому не верила.

– Ангел твой хранитель ко мне прилетел, за шкирку – и в Гвоздевку...

– А если серьезно?

– Если серьезно, то я к тебе домой заехал.

– Зачем?

– Соскучился.

– Вот просто соскучился, взял да и заехал? – с сомнением сказала Лариса.

– Заметь, я мог бы придумать любую причину. Но я ничего не выдумываю, потому что я в самом деле по тебе соскучился... А ты думаешь, оно мне нужно – трое суток здесь возле тебя сидеть...

– Может, все-таки опустим лирику?

– Ну если у тебя не лирическое настроение...

– А у тебя?

– У меня тоже, во всяком случае, сейчас... В общем, заехал я к тебе, а тебя нет. И эта, соседка твоя, толстая такая, родинка большая на носу...

– Ираида Михайловна, – подсказала Лариса.

– Так вот, Ираида Михайловна ваша и сказала, что уехала ты. Она в окно смотрела, видела, как ты с какой-то красивой дамочкой разговаривала. Про бежевую иномарку сказала. Я так и подумал, что это Белла к тебе приезжала. Еще твоя соседка сказала, что ты с ней на повышенных тонах разговаривала, потом вы вроде бы помирились. Сели в машину и куда-то уехали... Я так и понял, что вы в Гвоздевку поехали. Я тебе на сотовый звонил. Абонент не отвечает... А знаешь, почему? У Беллы в машине генератор помех стоял. Чтобы к тебе никто позвонить не смог. Ты представляешь, какой уровень!

– И я тоже тебе звонила. Ноль... Да, хорошо Белла подготовилась.

– Лучше не бывает... Я бы и раньше приехал, да колесо по дороге пробил. И запаска тоже с гвоздем... Хорошо, что вообще успел...

– Ты Беллу видел?

– Нет. Она через черный ход ушла. Прямо в гараж вышла, а там ее машина. В общем, ищи ветра в поле...

– А кто Елагина убил?

– В смысле?

– Ну, может, это я постаралась?.. Между прочим, на пистолете мои пальчики!

– Кто тебе такое сказал? – с лукавой насмешкой подмигнул ей Фокин. – Пистолет чистый был. Перед уходом Белла тщательно его протерла...

– А может, ты его протер?

– В конце концов, мы с тобой напарники или кто?

– Спасибо тебе, Стас, ты настоящий друг, – благодарно посмотрела на него Лариса.

– Ну наконец-то, дождался, – весело улыбнулся он.

– Белла скальпель в Елагина метнула, – вспомнила она.

– Осмотрели скальпель. Беллины пальчики на нем нашли... Жаль, что саму Беллу не застали.

– И хорошо, что не застали. Слишком хорошо она стреляет.

– Да я тоже вроде не промах.

– Так бы она и дала в себя выстрелить. Она баба хитрая. Не было бы выхода, она бы с распростертыми объятиями встретила. А пока бы ты глазами хлопал, она бы тебя и ухлопала...

– Да, тут ты права. Коварства ей не занимать. Тебя вот хренью какой-то опоила... Кстати, я тут с экспертом вчера встречался. Ну, который кровь твою на экспертизу брал. Натуральный ботаник, не голова, а Дом советов, все знает. Он и у Кати Граковой кровь смотрел. Так вот, Катю опоили той же хренью, что и тебя...

– Значит, это Белла ее убила.

– Ну не я же... Белла ее убила. Я так думаю, она ее где-то по дороге подобрала. Коньячком угостила. А когда ее заклинило, кровь из нее выкачала. Ну а что шею свернула, так это чисто для инсценировки. Изнасилование – тоже имитация. В секс-шоп заглянула, и орудие преступления на руках...

– А зачем насиловала вообще?

– Ей, по сути, все равно было, на кого падет подозрение, на мужа или любовника. Главное, чтобы на нее саму никто не грешил. Впрочем, сейчас не так важно, как и почему все произошло. Соль в том, как было потом... Катю она убила, чтобы от мужа избавиться. Не знаю, может, сильное душевное волнение, может, еще что, но, в общем, она сама кровушки чужой-то попробовала. А в кровушке хрень, которой она Катю подпоила. Не знаю, какая там реакция произошла, но коктейль убойный получился. В общем, Белла от этого коктейля капитальный приход поймала. Я так думаю, она конкретно подсела на него. И ей уже хотелось убивать, чтобы получать кайф. Но, видно, баба она практичная. И решила вторую свою жертву посвятить Елагину, в благодарность за то, что он ее бросил. Сначала Ася Малыгина погибла, затем Ольга Ярышева...

– Именно это она мне и говорила, – вспомнила Лариса. – Ей очень понравилась Катина кровь. Поэтому были Ася и Ольга. Следующей жертвой должна была стать я. Только она не сказала, кому она меня посвящает...

– Кому-нибудь бы посвятила. Мне, например. И с тобой бы расправилась, и меня бы подставила... А она поняла, что мы на нее вышли.

– Как?

– Не знаю. От меня утечки не было, в этом я уверен.

– Белла говорила, что у тебя от нее секретов нет.

– Забудь все, что она про меня говорила. Все это вранье.

– А ты не был ее любовником?

– До того, как погибла Катя Гракова, я эту мадам и знать не знал...

– А Игнатова?

– Про Игнатова я узнал после того, как он с тобой познакомился.

– А раньше?

– С какой это горячки я должен был его знать?

– Белла изменяла своему Даниилу не только с тобой, но и с ним.

– Ересь какая-то.

– У Беллы квартира в Бирюлеве была.

– Впервые слышу.

– Она с тобой встречалась, когда ты еще старшим лейтенантом был.

– Кто тебе такую чушь наплел?

– Геннадий Никишин.

– Ты же с его женой разговаривала.

– А потом и с ним. Я как раз от него шла, когда с Беллой встретилась...

– Та-ак! – разволновался Фокин. – Так-так-так... Значит, Никишин сказал, что я Беллу знаю давно. И тем самым заронил в тебе зерно сомнений. А тут и Белла как на заказ нарисовалась. Ты была под впечатлением от встречи с Никишиным, тут-то она тебя тепленькой и взяла... Лара, делай быстрей вывод. Ну, время пошло!

– Белла и Никишин были в сговоре! – осенило Ларису.

– Ну!

– Погоди, погоди... А ведь он не был в Архангельске, не был...

– И Беллу, хряк его знает, где носило, – подхватил Стас. – Они встречались на нейтральной территории. И вспоминали, как хорошо им было вместе. Ты же знаешь Беллу, она же к любому без мыла залезет. И Гену своего уболтала на меня показать...

– И на Игнатова.

– Да фиг его знает. С Игнатовым вопрос пока открытым оставляем. Был он с Беллой раньше или нет, с этим мы обязательно разберемся. А сейчас к Никишину нужно ехать. Может, через него на Беллу выйти удастся... Ты как себя чувствуешь?

– Нормально.

– Полчасика без меня обойдешься?.. Блин, мы же никому не сказали, что ты в себя пришла. Я сейчас врачам скажу, они тобой займутся. А потом и матушка твоя появится. Она на два часа отлучилась...

– Так, значит, мама все эти дни возле меня сидела? – язвительно сощурилась Лариса.

– Ну я тоже частенько тебя навещал, – нисколько не смутился Фокин. – Кстати, мы с твоей мамой очень подружились...

– Игнатов ей, между прочим, больше нравится.

– О вкусах не спорят... Кстати, Игнатов тоже тебя навещал. Вон цветы в вазе...

– Четное число или нечетное?

– Ты как скажешь! Конечно, нечетное...

– Значит, во здравие... Я, Фокин, свет моих очей, уже здорова. Спасибо Игнатову... И здесь залеживаться не собираюсь. Так что к Никишину мы едем вместе...

Лариса в самом деле чувствовала себя превосходно. Видно, коматозное состояние обеспечило ей полноценный отдых на свежем... кислородном питании. А может, болезнь отступила перед нетерпимостью к вампирам. Лариса должна была найти Беллу, и она ее найдет...

– Но у тебя же нет одежды, – попытался остановить ее Фокин.

– А где она?

– В кладовке под замком.

– Если ты сейчас же не найдешь мою одежду, я закрою уши и буду громко-прегромко орать...

– А это пожалуйста! Люди подумают, что так ты выходишь из комы.

– Да? Тогда мы с тобой поменяемся местами... Только, видишь ли, выключить-то я тебя выключу, а вот смогу ли подключить к аппарату жизнеобеспечения? Так что давай не будем экспериментировать...

– Лариса, ты хоть когда-нибудь задумывалась, что с таким характером ты можешь остаться старой девой?

– Это кто тебе такое сказал? Игнатов?!

– При чем здесь Игнатов?

– Игнатов-то как раз при мне. А вот ты при ком?

– Лариса, ты мне скажи, долго мы будем вот так бодаться? – нахмурился Фокин.

Судя по всему, ему было не до шуток. Лариса задела его за живое. Но ведь он первый начал.

– Мы же взрослые люди. Тем более не чужие. Друг другу многим обязаны, а ведем себя, как взбалмошные дети...

– Не знаю, как ты, но я буду себя так вести, – без вызова и с теплой улыбкой сказала Лариса.

– И до каких пор?

– До тех пор, пока ты не принесешь мне одежду! – гаркнула она.

Фокин воодушевленно кивнул и полез в тумбочку, откуда извлек пакет с одеждой.

– Это и есть кладовка? – усмехнулась Лариса.

– Не знаю, кладовка или нет, но что не оружейная, это точно. Пистолет твой изъят как орудие убийства. Обратно ты его не скоро получишь...

– Ты мне хочешь свой одолжить?.. Ладно, шучу... Может, вы отвернетесь, господин капитан?

Лариса оделась, сунула больничную пижаму под подушку. Повертелась немного у зеркала. Сам этот процесс свидетельствовал о полном ее выздоровлении. Привела себя в порядок и вышла из палаты. В коридоре столкнулась с мужчиной в белом халате.

– Здравствуйте! – проходя мимо него, чарующе улыбнулась она.

– Здравствуйте! – расплылся в улыбке врач.

Но улыбка тут же потухла. Лицо застыло в гримасе крайнего изумления.

– Девушка... Девушка!.. Девушка, остановитесь!!!

Он все же узнал в ней свою пациентку, к тому же неподъемную, но Лариса, увы, не собиралась сдаваться ему на милость. Она ускорила шаг и под прикрытием верного Фокина выскочила из отделения. На лифте вниз, через вестибюль на выход.

Они сели в «шестерку». Никто их не преследовал, и они беспрепятственно выехали с больничного двора.

– Елагин грозился, что через Аркадия сделает Беллу на деньги. Так вот, она сказала, что деньги надежно спрятаны...

– Тебе она говорила. А я сам лично в этом убедился.

– Ты что, счета ее нашел?

– Нет, это не так-то просто. Но их обязательно найдут. Только уверенность у меня такая, что на счетах остались голые нули...

– Откуда такая уверенность?

– Белла заранее знала, что на нее выйдут. Ты не поверишь, но она и квартиру свою продала, и дачу в Гвоздевке. Оперативно, агентству недвижимости за шестьдесят процентов от рыночной цены. Это срочный выкуп называется. Было ваше, стало наше. Договор отчуждения, генеральная доверенность, все такое прочее. Деньги она за три дня до вашей эпохальной встречи получила. В общем, подготовилась к срочной эвакуации...

– Может, она уже за границей?

– Скорее всего... Ничего, подключим Интерпол. Заграница – не открытый космос. Никуда она не денется...

Геннадий Никишин был дома. Он очень удивился, когда увидел перед собой Ларису.

– Ты что, уже похоронил меня, дружок? – ехидно улыбнулась она.

Вслед за ней в квартиру вломился Фокин.

– А это кто такой? – возмутился Гена. – У вас ордер есть?

– Ты че, фраерок, какой ордер? – осклабился Стас. – Вот мой ордер, понял?

Он лихо вытащил из кобуры свой «ПМ» и сунул ствол Никишину под нос.

– Вы... Вы что себе позволяете? – возмутился Гена.

– Это ты, козел, чего себе позволяешь?..

– Вы... Вы из милиции?

– Кто из милиции?! Я из милиции?! Ты че, гнида, за мента меня держишь? Да я тебя, падлу, счас урою!

Стас играл очень хорошо. Говоря образно, лоха закошмарил натурально.

– З-за что? – лепетала жертва.

– Ни фига себе, за что! Твоя Белла корешей моих замочила, а он еще спрашивает...

– К-когда она их замочила?

– Да вот недавно замочила. Три пацана, и всех из волыны в натуре пошмаляла...

– Но я-то здесь при чем?

– А ты башку свою, козел, разуй!.. Ты герле моей про Игнатова и Фокина рассказал? – показал на Ларису Фокин. – Типа, Белла с ними амур крутила. Пацаны с ней разбираться поехали, а она всех их и положила...

– Так что, Лариса не из милиции? – недоуменно мотнул головой Никишин.

– Нет, конечно!

– Быть не может. Она же точно из милиции.

– «Корочки» липовые были.

– Да не в «корочках» дело...

– А в чем?.. Да ты не напрягай мозги. Я все знаю. Белла сказала, что Лариска из милиции. Ну ты и поверил...

– А разве нет?

– Ну вот, ты даже не отрицаешь, что с Беллой своей нюхаешься... Зачем про Игнатова и Фокина наврал?

– Я... Я не наврал... – жалко пробормотал Гена.

– Не наврал?! – обрадовался Стас. – Значит, правду сказал! Классно, теперь я с легкой душой могу тебя замочить!

Фокин подсечкой сбил на пол Никишина, направил на него пистолет.

– Ну че, мурло, три секунды на регистрацию рейса, и твой вылет на тот свет...

– Но я наврал. Наврал! – запаниковал Гена.

– А лечить меня не надо. Не наврал ты, сам в этом признался... Ну что, полетели?

Стас шевельнул пальцем на спусковом крючке.

– Да я, честное слово, наврал! Меня Белла заставила! – совсем расклеился Никишин.

– Как она тебя заставила? Как она могла тебя заставить? Ты же здоровый мужик, а она баба...

– Но ведь ваших корешей она же убила. Так и меня убить может... Она мне угрожала. Сказала, если я навру про Игнатова и Фокина, она мне пять тысяч долларов даст. И сама даст... А если я не навру, то мне крышка. А стреляет она здорово. В муху с пяти метров попадает...

– Ты это откуда знаешь?

– Да знаю... Только я что-то не пойму, при чем здесь Фокин с Игнатовым и ваши кореша...

– Тебе честно сказать, братуха? Я и сам не понял, какая между ними связь. Но на пушку-то я тебя взял... Кстати, я не представился. Капитан Фокин. Тот самый, с которым вы якобы уже встречались... Товарищ старший лейтенант, вы признание гражданина Никишина записали?

– Да, товарищ капитан, записала, – показывая на диктофон, подыграла Стасу Лариса.

– Ну вот и отлично...

– Что все это значит? – взвыл Гена.

– А то и значит: пять минут на сборы, и пошли.

– Куда?

– В машину, а затем в «Петры». Завтра прокурор вынесет обвинительное постановление, и начнется для вас каторжная жизнь.

– За что?

– За соучастие в убийстве. Третьего дня ваша бывшая жена, гражданка Бакатина, совершила тройное убийство. Ее вина полностью доказана, осталось только выяснить степень вашей вины...

– А что я сделал?

– Прежде всего вы ввели в заблуждение старшего лейтенанта милиции, из-за чего она попала в ситуацию, смертельно опасную для ее жизни... Короче, Гена, ты ее подставил. Теперь мы тебя подставим. И познаешь ты, мудила, всю силу пролетарской ненависти. Где у нас больше пролетариев, в Бутырке или в Лефортове?

– В Бутырке, – с самым серьезным видом подсказала Лариса.

– Вот в Бутырку ты, козел, и поедешь. Там тебя за братанов-то и спросят.

– За каких братанов? – раздавленно промямлил Никишин.

– А за тех, которых Белла с твоим участием постреляла... Ну что стоишь, собирайся.

– Я никуда не поеду! – пискнул Гена.

Он развесил уши и поплыл.

– Я не знаю, что Белла натворила. Честное слово, не знаю... Но она недавно мне позвонила, сказала, что надо встретиться. Ну мы встретились. Я думал, она меня просить о чем-то будет, а она... В общем, целых три дня мы не вылезали из постели... Но я знал, что ничем хорошим это не закончится. И точно, Белла сказала, что нуждается в моей помощи. Сказала, что ею заинтересовалась милиция и ей нужно себя обезопасить. Сказала, что если я навру насчет Фокина, то все подозрения с нее будут сняты.

– Почему ею заинтересовалась милиция, она не объяснила?

– Нет.

– Но вы не очень удивились?

– Не очень.

– А почему?

– Потому что...

– Геннадий, не останавливайтесь на полпути. Это не по-мужски. Продолжайте... Если хотите, я вам помогу.

Никишин жалобно вздохнул.

– Белла вам угрожала расправой. И вы знали, что рука у нее не дрогнет. Откуда вы это знали? Что вам известно про вашу бывшую жену?

– Мы разрешаем вам молчать, если вы были с ней заодно, – подлила масла Лариса.

– Нет, я никогда не был с ней заодно! – встрепенулся Гена.

– Но вы знали о ее делах?

– Да. Случайно узнал... Дело в том, что она... Дело в том... Честное слово, это не более чем догадки. Прямых доказательств у меня нет... В общем, однажды я обнаружил дома пистолет с глушителем. Но Белле я этого не сказал...

– Почему?

– Потому... Мы как-то хорошо с ней выпили, а ночью на нее белка напала, ну, в смысле, белая горячка. Так она до самого утра заказы принимала...

– Какие заказы?

– На людей!.. За кого-то пять тысяч просила, за кого-то десять... Я думал, что это просто горячка. А потом, когда пистолет нашел...

– Тогда вы поняли, что ваша жена подрабатывает киллером, – продолжил за Никишина Фокин.

Он говорил, а сам потрясенно смотрел на Ларису.

– Да, у меня сложилось такое впечатление. Тем более что я видел, как стреляет Белла. Мы как-то раз зашли в тир, так она взяла пневматический пистолет, все без исключения кисточки попали в «десятку». А пистолет, между прочим, нелегкий, а она его одной рукой держала...

– Что еще в ней было необычного?

– Дралась она очень здорово... Мы знаете как познакомились? Ко мне какой-то хулиган пристал. А тут Белла появилась... Я и сам бы с ним справился.

– Никто в этом не сомневается, – усмехнулась Лариса. – Но тем не менее хулигана побила Белла.

– Да. Видели бы вы, как она его била...

– Драться она где научилась?

– Говорит, что карате занималась. Да она и продолжала заниматься. Меня пыталась приобщить. Да у меня работа...

– А она не работала?

– Нет. Целыми днями где-то пропадала. Пропадала, пропадала, а потом совсем пропала. С Аркадием сначала связалась, затем к его брату переметнулась...

– Нет больше Аркадия. И его брата нет. Извела их Белла. Так что ты, Гена, легко отделался... Еще вопрос: ты что-то про квартиру в Бирюлеве говорил. Выдумка?

– Да нет, не выдумка. Есть у нее там квартира. Честное слово, есть...

– Откуда она взялась?

– Не знаю, может, кто-то из любовников подарил... У нее в самом деле были любовники, тут никакого вранья... А может, она сама квартиру эту купила. Жилье в этом районе не очень дорогое, к тому же пятиэтажная хрущевка, одна комната...

– Адрес знаешь?

– Ну конечно же. Я же там и жил с ней три дня в качестве любовника...

– И соучастника убийства! – жестко отсекла Лариса.

– Но, поверьте, она меня заставила!.. Я уверяю вас, что осознаю свою вину и готов помогать следствию...

– Хорошо, говоришь нам адрес, а сам остаешься здесь. Под домашним арестом. И только попробуй куда-нибудь смыться.

– Никуда-никуда! – замахал руками Никишин. – Я на работу позвоню, отпуск за свой счет возьму.

– А это твои проблемы! – поднимаясь с места, бросил Фокин.

Гонка с преследованием продолжалась. Стас не исключал вариант, что Белла могла находиться в квартире в Бирюлеве. И гнал машину так, будто всерьез боялся опоздать.

Пятиэтажка находилась у самой железной дороги. Действительно, район далеко не лучший. И однокомнатная квартира здесь стоит относительно недорого. Белла могла приобрести это жилье на собственные деньги при жизни второго мужа. Тайное гнездышко для любовных утех. А может быть, плюс к тому еще и почтовый ящик для получения киллерских заказов.

Искомая квартира представляла собой неприступный бастион. Бронированная дверь с сейфовым замком надежно охраняла подступы. Фокин приложил ухо к двери, прислушался.

– Глухо, – выдал он. – Или никого нет, или звукоизоляция сильная... А ну-ка ты попробуй!

Лариса приложила ухо к двери, а Стас нажал на клавишу входного звонка. Из квартиры до нее донесся похоронный марш Бетховена. Веселенькая мелодия, ничего не скажешь. Хозяйка квартиры с юмором. И сама такая же черная, как и ее юмор.

Лариса прослушивала квартиру минуты две, но никаких признаков жизни не обнаружила.

– Ладно, не мытьем, так катаньем...

В руках Фокина засветилась универсальная отмычка. Он с героическим видом бросился на штурм крепости, но, увы, атака захлебнулась на третьей минуте.

Стас спрятал ключ, потянул руку к звонку возле дверей соседской квартиры. Но нажать на нее не успел. Снизу послышался топот ног, лязг металла, и на лестничную площадку влетели автоматчики в бронежилетах поверх милицейской формы.

– Стоять! Лицом к стене! Руки за голову! – рявкнул один, направляя автомат на Стаса.

Второй герой взял на прицел Ларису. Был бы это бандит, она бы запросто могла обезвредить его, пока он поправлял сползшую на глаза фуражку.

– Свои! Капитан милиции Фокин!

Стас разумно исполнил приказание, а потом уже представился. Лариса тоже повернулась к стене, при этом она неуловимо быстро сунула руку в сумочку, достала удостоверение и с ловкостью профессионального фокусника продемонстрировала его стражам порядка.

– Та-ак, понятно! – важно протянул прапорщик, он же старший группы. – Повернулись ко мне. Но руки на виду!.. Что вы здесь делаете?

– Преступника ловим, – по-будничному просто пояснил Фокин. – Или вы думаете, что преступников ловят в строго отведенных местах и в строго отведенное время...

– И кого же вы ловите?

– Киллера.

– Понятно...

Прапорщик опустил автомат. Его подчиненный тоже.

– И вампира, – добавила Лариса.

И снова автоматы пришли в движение.

– «Стволы» опустите, – тихим, но зловещим голосом велел Фокин. – Или я за себя не ручаюсь.

Видимо, внушение подействовало. Прапорщик и сержант молча перевели оружие за спину.

– Как вы сами здесь оказались? – уже миролюбиво спросил Фокин.

– Да по телефону позвонили. Сказали, что грабители в квартиру ломятся...

– Откуда позвонили? – напрягся Фокин. – Из этой квартиры?

– Нет, соседка звонила. Только вот какая...

Бдительную соседку вычислять не пришлось. Она объявилась сама. Открылась соседняя дверь, из-за нее показалась седовласая голова. Бабушка божий одуванчик. Видимо, ей не терпелось посмотреть на связанных и лежащих на полу бандитов. Но вместо них она увидела улыбающуюся физиономию Фокина.

Он вежливо поздоровался со старушкой, представился.

– А соседка ваша где? – спросил он.

– Белла, что ли? – бабушка уже без опаски смотрела на него.

– Да, Белла Бакатина.

– Так я и говорю, Белла... Была, была...

– Когда?

– Да позавчера была. Поздно, правда, пришла...

– Одна?

– Нет, не одна. С какой-то девушкой...

У Ларисы тревожно екнуло сердце.

– Позавчера, говорите? Во сколько?

– Да уже после полуночи... Ночью пришли, а утром девушка ушла...

– Вы видели, как она уходила?

– Нет, не видела. Догадалась. Белла ближе к обеду ушла. Значит, ее гостья ушла еще раньше...

– Вы с ней разговаривали?

– Нет, с ее гостьей я не разговаривала. А с Беллой мы поговорили. Она мне ключ от своей квартиры оставила. Сказала, что ее долго не будет. Просила присмотреть...

– А ключ не одолжите? – засуетился Фокин.

– Зачем? А вдруг вы не из милиции? Вдруг вы меня обманываете?

– Но эти-то ребята из милиции, – показал он на заскучавших добрых молодцев.

– А, ну конечно. Я же их вызывала...

Старушка пошла искать ключ. Фокин подозвал к себе прапорщика.

– Видишь, нам не доверяют. Так что ты у нас представитель власти. Квартиру сам откроешь...

– Да открыть-то открою. А вы что, в самом деле вампира ловите? – недоверчиво посмотрел он на Ларису.

– Боюсь, что у тебя будет возможность в этом убедиться, – невесело вздохнула она.

Появилась старушка, подала прапорщику ключ. Тот вставил его в замочную скважину.

– Что еще говорила Белла? – спросила Лариса.

– Сказала мне, чтобы я ни в коем случае в квартиру не заходила. А милиции можно...

Прапорщик провернул ключ в замочной скважине, дернул на себя дверь.

– Назад! – как резаная закричала Лариса.

Ей пришлось собрать в кулак все свои возможные и невозможные силы. Движением тела она протолкнула старушку в глубь квартиры. Затем схватила прапорщика за ворот куртки, рванула на себя, вместе с ним отскочила назад. При этом еще умудрилась оттолкнуть назад Фокина.

Стас уже и сам сообразил, что происходит. Схватил в охапку сержанта и вместе с ним скатился по ступенькам на лестничный пролет. Сверху на них падали Лариса и прапорщик.

На четвертой секунде грянул взрыв. Дверь слетела с петель и с лязгом рухнула на обожженный бетон.

– По счастливой случайности никто не пострадал! – выбираясь из кучи-малы, резюмировал Фокин.

– Батюшки, что это было?! – сиреной взвыла ополо-умевшая бабка.

– Битва под Москвой. Вернее, в Москве... Не волнуйтесь, бабуля, враг не пройдет. Враг будет разбит, победа будет за нами... Нас голой гранатой не возьмешь!

Фокин не ошибся. Под дверью сработала граната. Скорее всего, не оборонительная «Ф-1», а наступательная «РГД-5». В общем, эксперты разберутся.

Лариса очень надеялась, что это был единственный сюрприз, который оставила для них Белла. Но все равно, в квартиру входила со всей осторожностью. Внимательно смотрела под ноги в поисках растяжки. Но нет, гранат больше не было.

И все же сюрприз был. Тот самый, о котором она думала с содроганием. В комнате на диване лежала девушка.

– О, е-мое! – послышался голос Фокина.

Он подошел к девушке, взял ее за руку.

– Пульса нет. Давно уже нет. И крови, по всей видимости, тоже. След от укола...

– Белла знала, что мы придем, – вслух подумала Лариса.

– И оставила нам это... Надо думать, она получила удовольствие. С тобой не вышло, так на другой отыгралась...

– Игра продолжается. Боюсь, что наша Белла окончательно слетела с катушек.

Белла отлично знает, по какую сторону закона она находится. Ей нечего терять. У нее развязаны руки. И она не боится играть в опасные игры. Эту девушку она убила не только для того, чтобы утолить кровавую жажду. Это вызов тем, кто охотится за ней. И неизвестно еще, кто в этой ситуации охотник.

Фокин благоразумно не стал приближаться к трупу. И прибывшие эксперты уступили место взрывникам из ФСБ. Труп мог быть заминирован. Но, к счастью, все обошлось. Оперативно-следственная бригада приступила к работе. Впрочем, личность преступника установили быстро. Но как его задержать? Белла знает, что ее ищут. А коварства и хитрости ей не занимать...

Было уже темно, когда Лариса и Фокин сели в машину.

– Куда? – спросил он. – Домой?

– К кому?

– Как к кому, к тебе!

– Я думала, ты меня к себе приглашаешь.

Фокин думал недолго.

– Поехали ко мне!

– А почему не ко мне?.. Поехали ко мне. Музыку послушаем...

– Музыку я люблю, – заинтригованно улыбнулся Стас.

– В компьютер поиграем. У меня есть отличная игра на двоих...

– Какая игра?

– Расслабься, эротики там нет... Хотя вампирша очень сексуальная. Я даже имя ей дала. Белла ее зовут... Она будет убегать, а мы будем ее ловить...

– Кстати, о Белле. Мне интересно знать, что с ее психикой...

– Хочешь знать, до конца ее пролечили или нет?

– Именно... И еще: надо бы к Никишину еще раз съездить. Может, у Беллы еще раньше проблемы с психикой были... И вообще, надо бы с ним поговорить о Белле более подробно, ты не находишь?

По ночной Москве ездить одно удовольствие. Город утопает в огнях фонарей, неоновых вывесок, витрин. Никаких пробок, дороги загружены по минимуму. Хорошо ездить на крутой иномарке. Но Ларисе больше всего нравилось ехать в обыкновенной «шестерке». Правда, лишь при условии, что за рулем Фокин. При всех своих недостатках этот мужчина имел одно неоспоримое достоинство – он ей нравился. Но это не значит, что она спешит упасть к нему в объятия. Не спешит. Не к чему торопить события.

Их мог бы поторопить сам Фокин. Но с его стороны только намеки, но никак не решительные действия. И Лариса сама в этом виновата. Запугала бедного парня...

Они подъехали к дому как раз в тот момент, когда со двора выезжала машина. Выезд был всего один. Иномарка и «жигуль» шли навстречу друг другу, кто-то должен был уступить дорогу. Но у встречной машины на пути помеха – неподвижный автомобиль. И она должна была остановиться, пропустить «шестерку» Фокина.

Но, видно, водитель иномарки решил, что круче его только яйца медного Пегаса. Он шел напролом и отчаянно сигналил фарами.

– Ну, козел! – вспылил Фокин.

Лариса попробовала его удержать, но не тут-то было. Он выскочил из машины и бросился к иномарке.

Все произошло стремительно быстро. Даже Лариса опомниться не успела. Фокин тем более. Дверца иномарки открылась очень резко. Стас успел отскочить назад, но водитель достал его ногой. Удар был очень сильный. Фокин растянулся на асфальте.

А строптивый водитель резко нырнул в салон, ударил по газам и, не жалея машины, через бордюр проскочил мимо «шестерки». Гнаться за ним Лариса не стала. Она бросилась к Фокину, помогла ему подняться. Глаза по пять копеек, на лице гримаса непомерного удивления. Он шевелил рукой отбитую челюсть, а сам смотрел вслед уехавшей машине.

– Перелома нет? – спросила Лариса.

– Не в этом дело, – ошарашенно пробормотал Стас.

– А в чем?

– В том... В том, что это была Белла... Нет, честное слово, она...

– Так чего мы стоим?

Лариса схватила его за руку, впихнула в машину, сама села за руль. Но, увы, иномарки и след простыл. Гнаться за ней бесполезно.

– Номера запомнила? – угнетенно спросил Фокин.

– А ты?

– Так дальний свет в глаза.

– И пятка в челюсть...

– Не смешно.

– Запомнила я номера. И марку машины... Как думаешь, можно переделать «Лексус» в «Пежо»?

– Можно. Если продать «Лексус» и купить «Пежо»...

– Когда она успела это сделать?

– Да когда угодно. Она же дьявол... Ей за границу надо, а она в Москве хозяйничает. Как у себя дома... Надо ДПС на уши ставить...

Фокин связался с кем надо, объяснил ситуацию, потребовал немедленных действий.

– А мы займемся трупом, – пряча телефон, сказал он.

– Каким трупом?

– Догадайся с трех раз.

– Думаешь, Никишин?

– А как ты сама думаешь, что здесь делала Белла?

Дверь в квартиру Никишиных была открыта. В доме два трупа. Никишин и его жена. По два выстрела на каждого. В сердце и голову.

И снова Фокину пришлось браться за телефон, связываться с местной милицией.

Снова квартира, снова трупы. Хорошо, что в этот раз обошлось без подрывных сюрпризов. Было видно, что Белла очень спешила. Дверь ей открыл Никишин, и она уложила его прямо с порога. Труп лежал в коридоре. Жену она застрелила в постели. Судя по всему, Аля погибла во сне. И без мучений...

– Я понимаю, Никишин много знал, – размышлял вслух Фокин. – Но почему она не убила его раньше? У нее же было время...

– А ты не понял? Белла знала, что мы к нему придем. Знала, что мы узнаем про квартиру в Бирюлеве.

– Зачем Белла заминировала квартиру?

– Чтобы покончить с нами.

– Правильно. Тогда почему она не убила меня сейчас? Она же могла убить меня...

– Действительно, она могла тебя убить... Может, она просто тебя не узнала?

– Как это она могла меня не узнать!

– А ты бы посмотрел на себя со стороны, когда выскакивал из машины. Родная мать бы тебя не узнала. Да и бежал ты к ней очень быстро...

– А машина? Машину-то она должна была узнать.

– А свет фар? Ее слепил свет фар.

– Ну да, я же дальний врубил... Но ведь она все равно могла меня убить. Как случайного прохожего...

– Кстати, когда она проезжала мимо, она могла узнать твою машину.

– И что?

– Могла вернуться...

Лариса почему-то решила, что Фокин растеряется. Но вместо того, чтобы закрыть дверь в квартиру, он вытащил пистолет, поставил его на боевой взвод. У нее самой оружия не было, но это не помешало ей отправиться вслед за ним.

Вместе они обследовали подъезд, осмотрели двор, осторожно подошли к «шестерке». Нигде никого. И тишина.

– А ведь испугались, – облегченно вздохнул Фокин. – Беллу испугались...

– Наклонись и посмотри, нет ли под машиной фугаса.

Фокин осмотрел машину от колес до кончика антенны на крыше.

– Чисто... Что ни говори, а Белла начинает действовать мне на нервы.

– А я?

– Ты?! Ты временами... Кстати, как Белла узнала, что мы у нее в бирюлевской квартире побывали?

– Что, если Белле бабушка божий одуванчик позвонила? Кто его знает, может, Белла не только ключ ей оставила, но и номер телефона. И вообще, с какой это стати она ключ ей оставила?

– Знаешь что, давай не будем ломать голову и в Бирюлево сгоняем. Сейчас дежурная часть подтянется, и поедем...

Они дождались, когда подъедет милиция. Объяснили, кого подозревают в убийстве. Оперативникам из местного ОВД досталась рутинная работа по осмотру места происшествия. А Лариса вместе с Фокиным отправились в Бирюлево.

Старушка мучилась бессонницей. Поэтому будить ее не пришлось. И дверь она открыла почти сразу.

– Извините, что побеспокоили, – повинился Фокин. И тут же нахраписто спросил: – Белла не звонила?

– Не звонила.

– А вы сами ей звонили?

– Звонила, – в порыве общественно-политической сознательности кивнула бабуля.

– Когда?

– Да как только вы в квартиру вошли, так и позвонила. Между прочим, за гранату ее отругала.

– Тут не ругать, тут к стенке ставить надо, по законам военного времени...

– Да, да, я тоже так думаю.

– Тогда назовите номер телефона, по которому вы звонили.

Старушка упрямиться не стала. Фокин позвонил на названный номер с ее телефона. Длинные гудки.

– Не отвечает, – тихо сказал Фокин. – Думает, что бабулька ей звонит... Ладно, нам главное за номер зацепиться...

Лариса уже ни за что не хотела цепляться. Четвертый час ночи. Голова тяжелая, глаза слипаются. В машину она садилась никакая.

– Фокин, я хочу спать! – требовательно заявила она. – Отвези меня...

– Домой?

– Да, можно ко мне домой. Но у меня всего лишь одна комната. Поехали лучше к тебе. У тебя комната плюс кухня. Если на кухне тараканы, будешь спать в ванной...

– А если в ванной тараканы?

– Тогда... Тогда мы едем к Игнатову! – неожиданно решила она.

– К Игнатову?! – опешил Фокин. – Зачем?

– У него дом большой. К тому же он за меня переживает. Представляешь, цветы мне в госпиталь повез, а меня там нет...

– Что, соскучилась? – в голосе Стаса прорезались нотки ревности.

– А что, не имею права?.. Да, Фокин, у меня к нему интерес. Жаль, что всего лишь профессиональный. Поехали к нему сейчас. Потому что завтра нам все равно к нему ехать...

– Зачем?

– Стас, да ты и сам уже спишь. На ходу... Ты же сам говорил, что Белла клеилась к Игнатову. Может, он знает что-то про нее. Может, он квартиру и дом помог продать. А может, деньги за границу перевел...

– А может, Белла сейчас у него!

Эта фантастическая гипотеза полностью реабилитировала Фокина. Лариса глянула на него другими глазами. Глазами, в которых не было сна.

2

Фокин выехал на МКАД, оттуда с ветерком домчался до Рублевского шоссе, а вот и знакомый дом. В окнах темно, тишина – только слышно, как со стороны соседних домов брешут сторожевые псы.

Стас подъехал к воротам, посигналил. Сначала появился охранник – полусонный детина с противоударным механизмом вместо мозгов. На его бы месте Лариса бы уже ленту в пулемет вставляла, а он пялится на ночных гостей как баран на новые ворота.

– Эдика позови, – миролюбиво попросила Лариса.

– Кого?

– Игнатова Эдуарда Николаевича, так понятно?

– Понятно. Только нет его.

– Как это нет? А где он?

– Дома.

– А это что, не его дом?

– Его. Вот я и говорю, что он дома. Не в сторожке же...

– А кто говорит, что он в сторожке?

– Ну так и я говорю, что его там нет...

Так мог говорить или полный идиот, или человек, который хохмы ради решил подурачиться с Ларисой. Но у охранника до неприличия серьезный вид. Оставался первый вариант. И к нему вопрос – как мог Игнатов взять к себе на службу этого дауна?

Детина мог парить мозги до бесконечности. Но Игнатов проснулся сам и собственной персоной вышел к ночным визитерам.

– Лариса! – обрадовался он. – Ну наконец-то! Я уже думал, что тебя похитили...

– Ага, вместе с Фокиным.

– А, это вы, Станислав! Ну что вы стоите, проходите!

Он провел полуночников в дом. Нежно взял Ларису за руку, посадил на белоснежный диван. Фокин с безучастным видом плюхнулся в кресло. Или он в самом деле бездушный болван, или только хочет казаться равнодушным.

– Ты знал, что я удрала из госпиталя?

– Да, мне сказали, что тебе стало лучше. Но тебя не выписывали... Значит, все-таки удрала.

– Что на меня очень похоже, не правда ли?

– Трудно привыкнуть к твоим выходкам, – развел руками Игнатов. – Но я стараюсь...

– А чего привыкать? Между нами как будто бы нет ничего...

– Да, мы редко видимся. Но ты же говоришь, что у тебя работа.

– Как видишь, с ног сбиваемся. Нормальные люди уже седьмой сон видят, а мы как угорелые... Кстати, Белла уже вернулась?

– Белла?! – изумился Эдуард. – Какая Белла?!

– Бакатина. Только не надо делать вид, что ты ее и знать не знаешь.

– Белла? Ну конечно, я ее знаю. Это глупо отрицать. Ты же сама нас познакомила... Но это всего лишь поверхностное знакомство.

– А из больницы тебя кто забирал? Разве тебя не она забирала?

– Я что, маленький ребенок, чтобы меня забирать? – возмутился Игнатов. – Я сам из больницы домой отправился. А то, что Белла приехала, так это ее личное дело...

– А дома она у тебя ночевала. Это тебя тоже не касается?

– Ты и это знаешь? – смутился Эдик.

– Представь себе, знаю.

– Ты следила за мной?

– А что, если следила?

– Как что? – расцвел Игнатов. – Это значит, что ты ко мне неравнодушна.

Лариса не стала его в этом разубеждать. Не до того.

– Мне все равно, что это значит. Ты мне лучше скажи, как Белла у тебя дома оказалась?

– Она сказала, что у нее есть информация, касающаяся тебя... – Эдик покосился на Фокина. – Естественно, я был заинтригован...

– И что она тебе такого наплела?

– Она сказала, что у тебя роман со Станиславом.

– И ты ей поверил?

– Честное слово, нет... Это я с тобой такой талый. А так меня голыми руками не возьмешь. Словом, я сразу понял, куда клонит Белла. Она хотела рассорить меня с тобой, чтобы остаться со мной. Эта дамочка – охотница за богатыми женихами...

– И не только... Но, в сущности, ты прав. Богатые женихи ее хобби...

Лариса не стала говорить, что у Беллы есть еще несколько хобби, среди которых – убивать за деньги, пить человеческую кровь ради удовольствия и расправляться со своими мужьями. Возможно, Игнатов и сам все знает.

– Я так и подумал, – расплылся в улыбке Эдик. – Поэтому дал Белле отставку.

– И тем не менее она несколько раз ночевала в твоем доме.

– Но не в моей постели... Ты что, думаешь, Белла сейчас у меня? Нет, и можешь в этом убедиться!

Лариса не стала заглядывать в спальню к Игнатову, не стала шарить по комнатам в поисках вампира. Это бесполезно. Если Белла здесь, то она наверняка уже спряталась. Лариса заглянула в глаза Эдику. Поняла, что он не врет.

– Я тебе верю... И у меня к тебе большая просьба. Уложи меня спать.

– Само собой, – засуетился Игнатов и нервно глянул на Фокина.

Уж не думает ли он, что она собирается спать вместе со Стасом?

– Ему постели отдельно.

Лариса надеялась, что Фокин для приличия возмутится. Но тот молчал, как отравленный. Она глянула на него. Брови от возмущения поползли вверх. Этот болван как ни в чем не бывало дрых в кресле.

– Да нет, здесь пусть он и спит, – решила она.

И вместе с Игнатовым поднялась на второй этаж. Он провел ее в комнату для гостей.

– Там есть все. – Он смотрел на нее с пылкостью влюбленного переростка. – Чистый халат, полотенца, душевая кабинка...

– Спасибо, – устало проговорила Лариса.

– Я тебя никуда не отпущу! – он мягко взял ее за руку.

– Дорогой, я твоя навеки. Но только с завтрашнего дня...

Она высвободила руку, вошла в комнату. Игнатов зажег свет. И остолбенел вместе с ней.

Широкая двуспальная кровать разобрана, шкаф раскрыт, на полу чья-то домашняя обувь, на туалетном столике предметы дамского обихода, створки душевой кабинки открыты, через порожек переброшено полотенце. На тумбочке сотовый телефон...

– И что это такое?

– Не знаю, – ошарашенно выдавил из себя Игнатов.

Лариса его не слушала. Она уже превратилась в боевую машину. Сон как рукой сняло, чувства обострены, интуиция на взводе, рефлексы – как собаки, срывающиеся с цепи.

Белла где-то рядом... Но она ее не чувствует. И это очень плохо. В любой момент она может ударить из-за угла, и Лариса не будет к этому готова... Она подняла Фокина, вместе с ним обошла весь дом. Но Беллы нигде не было.

Они вышли во двор. Там все спокойно. На удивление спокойно. Ни сторожевых собак, ни сторожей с колотушками. Тренированному человеку ничего не стоит сигануть через забор.

– Ушла, – сделал вывод Фокин. – Надо было группу сюда подтянуть...

– Сам знаешь, когда приходит хорошая мысля.

– Так, а ну-ка подай мне этого Игнатова!

Они вернулись в дом. Игнатова нашли в холле. Он растерянно смотрел на своих гостей, которые входили в роль хозяев.

– Ушла Белла, – развел руками Фокин. – А может, где-то прячется? Вы уж скажите, если знаете, облегчите душу...

– Ну а если Белла ночевала у меня? Что тут такого? – с робким вызовом вопросил Эдик. – В конце концов, я имею право принимать гостей. К тому же она спала не в моей комнате...

– Так все-таки она была?

– Была. Но не сегодня... Лариса, я же говорил тебе, что она была у меня. В той самой комнате...

– Ты хочешь сказать, что за ней забыли убрать?

– Нет, за ней убирали. Еще сегодня днем в комнате было чисто...

– А ночью кавардак. Как это объяснить? Может, барабашка в доме завелся?

– Нет, барабашка разбрасывает чужие вещи, но свои не приносит.

Фокин взял телефон, позвонил с него на свой мобильник. Глянул на дисплей запиликавшей трубки.

– Знакомый номер... Блин, да это ж Беллы номер. Ей на этот телефон наша бирюлевская старушка звонила. И звонила совсем недавно... Так что, господин Игнатов, мадам Бакатина еще не возвращалась? Или уже успела смыться?

– Ничего не понимаю, – очумело мотнул головой Эдик. – Не было у меня никакой мадам Бакатиной.

– Откуда же здесь ее телефон?

– Ума не приложу... И вообще, я не понимаю, почему вы со мной так обращаетесь! – набросился он на Фокина. – Лично вас не должно волновать, была у меня Белла или нет. Перед вами я оправдываться не собираюсь! – жестко отрезал он.

И мягко посмотрел на Ларису.

– Честное слово, не было у меня Беллы!

Она его поняла. Он-то, бедняга, думает, что ей нужны доказательства его измены. Как будто у него перед ней какие-то обязательства.

– А если была?

– Не было!.. Лариса, мне кажется, Белла вам чем-то сильно насолила. – Игнатов подозрительно посмотрел на Фокина.

– Да вы не думайте, амуры здесь ни при чем, – небрежно повел губой Стас. – Абсолютно ни при чем.

– Зачем же вы так рьяно ищете Беллу?

– А вы не догадываетесь?

– Ну, я могу допустить, что Белла не очень честная женщина. Я бы сказал, авантюристка...

– Мягко сказано, – усмехнулась Лариса. – Она к тебе, думаешь, зачем клеилась?

– Я так думаю, чтобы выйти за меня замуж. Но это даже без вариантов. У меня с ней ничего не могло быть...

– Выходит, что ты ее прокатил.

– Я имею на это право.

– Боюсь, что она так не считает. Ты знаешь, что Елагин тоже дал ей отставку?

– Но это их личные дела.

Лариса не просто разговаривала с Эдиком, она внимательно наблюдала за ним и все больше убеждалась, что он не знает о тех злодеяниях, которые совершила Белла.

– Уже не личные, уже уголовные. Елагин убит.

– Убит?! – искренне удивился Игнатов.

– Спроси лучше, кто его убил. Белла его убила. Сначала загнала в угол, а затем застрелила. И все из-за того, что он ее бросил...

– Быть такого не может.

– Она убила невинную девушку, чтобы избавиться от своего мужа. И стала богатой вдовой. А сегодня она хладнокровно застрелила бывшего своего мужа, чтобы он не рассказал, кем в действительности была Белла Бакатина. Она была киллером... Сначала киллером, а потом еще и вампиром. На ее счету как минимум четыре загубленные девушки. Между прочим, я едва не стала пятой. Это из-за нее я попала в госпиталь...

Фокин тоже наблюдал за Игнатовым. Пытался выудить фальшь из его глаз. Но было похоже, что Эдик был потрясен натурально.

– Теперь ты понимаешь, зачем нам нужна Белла?

– Понимаю. Хотя не могу в это поверить. Такая милая и обаятельная женщина...

– Это всего лишь маска, за которой скрывается кровожадный монстр... Она тебе нравилась?

– Врать не буду, нравилась. Но еще раз повторяю, между нами ничего не было. Несмотря на все ее старания...

– А может, что-то все-таки было?

– Ничего!

В это трудно было поверить. Но Лариса поверила.

– Как же она сегодня у тебя оказалась?

– Не было у меня Беллы!

– Откуда же тогда этот телефон?

– Не знаю. Клянусь, не знаю!

Лариса обратилась к Фокину:

– Ты займи человека разговором, а я сейчас...

– Разговор у нас будет очень долгий. И содержательный, – криво усмехнулся Стас.

Лариса вышла из комнаты, спустилась во двор, беспрепятственно пересекла его, играючи перемахнула через забор. Зашла к дому с другой стороны. Все повторилось в обратном порядке. Забор, двор, дом. И никто даже не пытался ее остановить. Охранник безмятежно дрых в своей сторожке.

Фокин выпытывал у Игнатова сведения о Белле, тот волком смотрел на него. На Ларису он посмотрел так, будто увидел в ней своей спасение.

– Вопрос первый, – начала она. – Где ты взял этого дебила, который сторожит твой дом?

– Начальник службы безопасности организовал. Хороший, между прочим, парень. Вежливый...

– Зато тупой как пробка... Кто-то говорил мне, что разбирается в психологии. Ни черта вы не догоняете, господин банкир, если держите при себе такого барана. Он же лентяй и непроходимый тупица. Чем он сейчас занимается, как вы думаете? Спит ваш дятел. Выспится, а утром будет такой вежливый...

– Надо будет с ним поговорить, – нахмурился Эдик.

– Поговори. Начиная с начальника службы безопасности. Этого тупицу тоже нужно гнать в три шеи... Почему тебя так плохо охраняют? Почему на тебя можно напасть среди бела дня? Почему ночью твой дом похож на проходной двор? Заходи кто хочешь, бери что хочешь. Или клади что хочешь... Кто, кроме тебя, был дома этой ночью?

– Никого, – обескураженно пожал плечами Игнатов. – Охранник во дворе, я в доме. А чего бояться? Двери закрыты, окна тоже. Кнопка вызова милиции тоже имеется...

– Если есть замок, найдется и ключ, которым он открывается... Ты говоришь, что Белла у тебя ночевала?

– Да, ночевала. Но не в моей постели...

– Извини, но мне плевать, с кем она была в постели, с тобой или без тебя. Главное, что она была у тебя ночью. А это значит, что ей ничего не стоило снять слепки с твоих ключей...

– Зачем ей это?

– Хороший вопрос. Очень своевременный, я бы сказала... Ты знаешь, кто тебя избил в Глазовском переулке?

– Знаю. Это Лида каких-то подонков наняла.

– Правильно. А Лиду наняла Белла.

– Белла?! Зачем?

– Чтобы подставить Елагина. А заодно и тебя наказать... Она клеилась к тебе до того знаменательного события?

– Да, у нас был разговор. Я ей достаточно грубо намекнул, что у нас ничего не выйдет.

– Выходит, Белла сразу двух зайцев убила. И тебя наказала, и Елагина... Елагина уже нет в живых. А ты, можно сказать, отделался легким испугом...

– Ничего себе испуг. Сотрясение мозга, перелом ребер...

– И тем не менее ты жив. Цветешь и пахнешь. Но без Беллы. Этого она тебе простить не может... Отсюда и взялся сотовый телефон. Это она подбросила тебе эту штучку.

– Зачем? – вытаращился на Ларису Фокин.

– Зачем? – в унисон ему спросил Игнатов.

– А зачем Белла оставила в холодильнике кровь Кати Граковой? Чтобы подставить мужа... Она у нас большой специалист по подставам. Хобби у нее такое...

– Лариса, ты меня, конечно, извини. Но что дает этот телефон? – спросил Стас.

– А мы теперь знаем, что Белла не просто ночевала у господина Игнатова. Она находилась у него дома в тот момент, когда бирюлевская бабушка звонила ей о нашем визите в заминированную квартиру. И отсюда она уезжала, чтобы убивать Никишиных...

– Да не было ничего этого! – возмутился Игнатов. – Сколько раз вам говорить, что ничего не было.

– Вы можете это говорить сколько угодно, но, когда мы найдем более серьезные улики, вам уже не отвертеться...

– Какие серьезные улики?

– А сейчас узнаем.

Решительным шагом Лариса направилась в хозяйскую спальню. Обстановка супер, последний писк дизайнерской моды. Но эти красоты Ларису волновали мало. Ее взгляд упал на комод. Из мебели он ближе всего находился к входной двери.

Она выдвинула нижний ящик. И сразу же в глаза бросился пистолет с навинченным глушителем.

– Что и требовалось доказать! – без особого восторга сказала она.

– Что это значит?! – ошалело захлопал глазами Эдуард.

– А то, что вы, господин Игнатов, не просто соучастник преступления. Вы исполнитель убийства. Лично я не сомневаюсь, что из этого пистолета были убиты Никишины...

– Откуда он взялся? – вне себя от ужаса спросил Игнатов.

– Взялся...

– Ты... Ты сама его мне подбросила?

– Вывод неправильный. И потому как он сделан в состоянии аффекта, то никаких личных обид... И все же ты, Эдуард, не прав! – сверкнула взглядом Лариса.

– Даже не вопрос, что не прав, – вмешался Фокин. – Сам Никишиных завалил, а спихиваешь на нас. Нехорошо, господин Игнатов...

– Стас, не доводи человека до истерики. Он и так не в себе... Давай-ка я ларчик открою. А открывается он просто... Пистолет этот подбросила Белла.

– Зачем? – затравленно спросил Игнатов.

– А затем, что вы неугодны госпоже Бакатиной. И должны сесть в тюрьму. За убийство господина Никишина...

– Но я даже не знаю такого!

– Зато она знает!.. Все было очень просто, Эдуард. Вы вместе отправились в Бирюлево. Белла вызвала Никишина, ты его застрелил. Ну, например, чтобы отомстить за ее поруганную честь...

– Какая честь? Что ты такое говоришь?

– Это не я говорю. Это говорит следователь, который будет заниматься убийством Никишиных. Орудие убийства найдено у тебя, значит, ты – убийца... Да не трепыхайся ты, Эдик. Все в порядке. Лично я с этим следователем не согласна. Потому что хорошо знаю нашу дражайшую Беллу Захаровну. Знаю, на что она способна...

– И все-таки ты мне объясни, – обратился к ней Стас. – Зачем ей нужно было подставлять Эдуарда? Ей ведь в любом случае сухой из воды не выйти.

– Месть.

– Ей бы самой шкуру спасти, а она еще в игры играется.

– Вот именно, в игры. Госпожа Бакатина обожает азартные игры. Ей нравится строить многоходовые комбинации... Тем она и опасна.

– Лариса, все это домыслы, не более того. Как Бакатина могла узнать, что мы нагрянем к Игнатову с обыском?

– Боюсь, что лично нас она в расчет не брала. Мы, по ее расчетам, должны находиться на небесах.

– Тем более.

– Что-то мы упустили с тобой, Фокин. Чего-то мы не доглядели на квартире Никишиных. Должна была Белла оставить след, который должен был навести на Игнатова... Мы не заметили, а кто-то заметит... Давай-ка уберем это дерьмо!

Лариса уговорила Фокина спрятать пистолет и телефон куда подальше. В гостиной навели порядок. Игнатов лично встряхнул лентяя-сторожа, заставил ходить по цепи кругом. Двери закрыли на все запоры и замки. Время – раннее утро. Но всем так хотелось спать, что ни о какой работе не могло быть и речи...

Следователь и оперативники из Бирюлевского ОВД появились в полдень. Лариса только-только продрала глаза и собиралась принять душ.

Игнатов провел гостей в холл. Лариса вышла к ним, когда разговор был в самом разгаре.

Здороваясь с ней, следователь приподнялся со своего места. Вежливый. Но в глазах лед. С ним были два незнакомых ей оперативника.

– Лариса! – с надеждой посмотрел на нее Игнатов. – Ты представляешь, вчера был застрелен какой-то Никишин. Ты не поверишь, но на месте преступления была обнаружена моя визитка...

– Ну и что здесь такого? Ты мог давать свою визитку кому угодно.

– Вот и я говорю то же самое. Но они говорят, что на визитке обнаружены следы оружейного масла...

Ловко придумала Белла. Сама по себе визитка мало что значит, но если на ней следы оружейного масла, это уже наводит на определенные мысли.

– У вас есть ордер на обыск? – спокойно спросила у следователя Лариса.

– А с чего вы взяли, что мы собираемся производить обыск? – вцепился тот в нее пытливым взглядом.

– Это очень просто. Никишина убили выстрелом из пистолета. А пистолет, как известно, смазывается оружейным маслом.

– А почему вы думаете, что Никишина убили именно из пистолета?

– Эдуард сказал, что его застрелили... Или его застрелили из гаубичного орудия?

– Нет, из пистолета... Простите, а вы, собственно, кто будете? Жена Эдуарда Павловича?

– А вам, собственно, не все равно?.. Если вы хотите спросить, как провел Эдуард эту ночь, я вам отвечу, что не знаю. Я приехала к нему в пятом часу утра. А Никишина и его жену застрелили еще раньше...

– Откуда вы знаете, когда его застрелили? – торжествующе спросил следователь.

Оперативники напряглись в радостном ожидании.

– А потому что это я могла обронить визитную карточку.

Лариса всерьез опасалась, что опера набросятся на нее и лишат ее драгоценной свободы. Уж больно агрессивно они на нее смотрели.

– Но, скорее всего, ее обронила Бакатина Белла Захаровна. А вам должно быть известно, что это она застрелила Геннадия Никишина... Ну что вы на меня так смотрите? Я не Бакатина. Я Черкашина. Старший лейтенант Черкашина. И я была вчера на месте преступления. Разговаривала с вашими коллегами, дала им ориентировку на Бакатину...

– Так это вы были! – следователь не мог скрыть своего разочарования.

– Я. И капитан Фокин... А вот и он сам...

В холл входил Стас. Помятое лицо, заспанные глаза. Видно, только что из постели вылез. Пришлось объяснять ему ситуацию.

– Визитку нашли, это хорошо, – авторитетно рассудил он. – Ну так ее сама Бакатина могла обронить...

– А откуда у нее могла взяться визитка господина Игнатова? – уныло спросил следователь.

– Так они знакомы.

– Насколько хорошо?

– Настолько, что господин Игнатов соизволил оставить ей свою визитку! – язвительно усмехнулась Лариса. – Вы довольны?

Но следователь на нее даже не смотрел. Все внимание на Эдика.

– Господин Игнатов, а может, вы состояли в интимных отношениях с госпожой Бакатиной?

– Нет. Это я заявляю вам со всей ответственностью.

– Но визитку-то вы ей оставили.

– Ну и что?

– А то, что я должен рассмотреть все варианты. Как и то, что вы могли убить гражданина Никишина из ревности...

– А действительно, Бакатина когда-то была замужем за Никишиным...

Фокин подсказал следователю не из вредности, а из желания побыстрее закончить этот разговор.

– К тому же она неоднократно ночевала у вас, Эдуард Николаевич... Мы-то знаем, что интима у вас не было. А если бы и был, то вы ни в жизнь бы не стали кидаться на какого-то Никишина. Мы-то вас хорошо знаем. А вот уважаемые товарищи сыскари этого не знают. К тому же они обязаны отработать все версии...

– Вот именно! – с благодарностью посмотрел на Фокина следователь. – И мы бы хотели удостовериться, что вы непричастны к убийству Никишина и его жены. Для этого мы должны произвести обыск в доме...

Лариса и Фокин многозначительно переглянулись. Все-таки смогла Белла вывести следствие на ложный след. К счастью, ее происки ни к чему не привели. Обыск в доме Игнатова ничего не дал. И бирюлевские сыщики уходили с пустыми руками.

– Вы не переживайте, мужики, – сказал им на прощание Фокин. – Никишина с вас скоро спишут. Лично мне кажется, что этим делом займется МУР...

Стас попал в самую точку. Для розысков Беллы Бакатиной была создана специальная оперативно-следственная бригада, куда вошли представители Московской прокуратуры, МУРа и столичного ГУБОПа. Как это ни странно, представителям отдела по пресечению половых преступлений в этом списке места не нашлось. Так что Фокин и Лариса остались не у дел.

Глава одиннадцатая

1

Москва. Бабье лето. Многие маньяки и насильники по осени впадают в гормональную спячку. Но пока что они бодры и полны сил. И в голове у них буря перед сезонным затишьем. А это значит, что девушкам в эту пору опасно выходить на улицу без охраны. Тем более красивым и привлекательным, а если они еще в мини...

Лариса была одна. Охрана плелась где-то сзади. Она красива. И очень эффектна. Короткая юбочка, глубокое декольте, туфли на высокой шпильке – боевая форма сексуального провокатора.

Сегодняшний рейд чисто профилактический. Она не ориентирована на определенную личность. Кто попадется на приманку, тот и виноват.

Ночка темная, парковая аллея безлюдна. Насильников она не боится. Сама не слаба, да еще Фокин плюс два оперативника в группе захвата. Ей, главное, две-три минуты продержаться, а там и красные придут, всех маньяков-буржуев перебьют...

И вампира Беллу она тоже не боится. Разве что только опасается. Эта бестия способна на многое. К тому же она бьет из-за угла. А это уже фора...

Сколько Лариса потратила сил и здоровья, чтобы вывести Беллу на чистую воду. И в благодарность за это ее с Фокиным мягко отстранили от дела. Мол, есть более опытные в этих делах люди. Только что-то не видно результата. Месяц прошел, а Белла все еще на свободе. Ни слуху о ней, ни духу. Как говорится, легла на дно. С ее деньгами можно все. И пластическую операцию сделать, и документы липовые организовать. Возможно, она уже давно греет свои клыки на солнце где-нибудь в Новой Зеландии, а сыщики сбиваются с ног, пытаясь разыскать иголку в стоге сена.

Муровцы не в силах изловить гидру. Зато сколько любопытной информации о ней узнали. Оказывается, Белла была киллером суперкласса. Начинала она с панели, в какой-то момент ей надоело быть честной давалкой, тогда в дело пошел клофелин. Однажды ее взяли на краже очень авторитетные люди. Братки поначалу хотели ее немного убить, но потом решили взять с нее штраф. Расплатилась Белла телом. Нет, не своим, а чужим. Она убила неугодного бандитам бизнесмена. За первым убийством второе, третье... Видимо, у Беллы не было большого желания сворачивать с преступного пути. Поэтому она совершенствовала свою врожденную способность убивать. Она стала классным специалистом в своем деле. И при этом умудрялась казаться милой беззащитной девушкой.

Она исполняла чужие заказы, получала за это деньги. Для прикрытия она работала в массажном салоне, где и познакомилась с Ульяной Максимовной, а затем и с Платоном Витальевичем. Видимо, ей понравилось жить с ними. А потом подвернулся Никишин. После него был Даниил Бакатин, который так и не понял, какую змею пригрел у себя на груди. Белла жила с ним, при этом безбожно гуляла. И не только это. Лишь за период их совместного проживания она совершила пять заказных убийств. И это только те, про которые смогли узнать оперативники из МУРа...

Словом, Белла – опасная штучка. И так просто ее не изловить. Если вообще удастся выйти на ее след...

Лариса думала о ней. И не сразу уловила шорох за спиной. Но все же она успела среагировать. И развернуться лицом к незнакомому мужчине. Он выскочил из-за кустов. Взъерошенные волосы, горящий взгляд, перекошенный рот. Солнцезащитные очки. И это в час ночи...

– У-тю-тю-тю! Иди ко мне, моя цыпа! – безумно улыбаясь, поманил он ее к себе.

Лариса облегченно вздохнула. Перед ней всего лишь маньяк-насильник. К тому же без оружия. С ним проблем не будет.

– Ты что, не поняла? – рассвирепел извращенец.

И бросился на нее. Но тут же отскочил назад, едва только Лариса сделала встречное движение. Как будто кто-то его предупредил, что связываться с ней опасно... И все же она смогла дотянуться до него. Достала ногой в челюсть. Но поскольку объект проявил неожиданную прыть, удар был смазан. Мужик устоял на ногах, зато очки не смогли удержаться на носу и по замысловатой траектории отлетели в кусты.

Маньяк вел себя странно. Если он ее боится, зачем тогда нападал... Сильный удар по голове сзади оборвал ход ее мысли.

Очнулась Лариса в какой-то темной комнате. Голова раскалывается на части, во рту пустыня Каракумы – сухой песок и верблюжий помет вперемешку. Глаза с трудом привыкали к темноте. Но все же привыкли. Она смогла разглядеть окно, за которым на ветру махало ветвями развесистое дерево.

На окне декоративная решетка. Но если б ее и не было, Лариса все равно не могла бы убежать. На руках и ногах наручники, стянутые между собой еще одной парой браслетов. В таком положении далеко не уйдешь.

Она разогнулась, руками попыталась снять кандалы с ног, но безуспешно... Да, руки у нее уже свободны. Это очень просто. Надо всего лишь выдернуть из его природной ниши большой палец руки, задвинуть его в сторону. Она умела это проделывать и с левой, и с правой рукой. Так что от первой пары наручников избавилась без проблем. Со второй было куда сложней. Из стальных браслетов ноги не выдернешь. И цепочку зубами не перегрызешь...

Говорила же ей мама, постоянно держи, доченька, при себе носовой платок и боевой набор специального агента. Шутка. Про носовой платок мама в самом деле говорила. А вот про набор она придумала сама. Прежде всего туфли. Сумочку могут забрать, а туфли могут остаться. Пистолет туда не поместится, зато есть место для выстреливателя отравленных игл. В одном каблуке радиомаячок и удавка, в другом миниатюрная пила по металлу и синтетический яд кураре. Под ногтями специальные остро отточенные пластины. В нужный момент они выдвигаются и превращаются в грозное оружие. В правом глазу микроскопическая видеокамера, в левом – крошечное лазерное орудие. В один позвонок вмонтирован специальный моторчик с запасом топлива на пять минут низковысотного полета. Еще есть перстень на пальце правой руки. Но Лариса еще не придумала, для какой надобности его можно было бы приспособить. А уже слышны чьи-то шаги.

Увы, у нее не было никаких отравленных игл. И лазерный луч – сплошная фантазия. И без моторчика плохо... В общем, надеяться придется только на себя.

Она быстро легла на бок, приняла позу, в которой не было видно, что на руках нет стальных оков. В комнату вошли двое. Зажегся свет. Лариса увидела маньяка из парка, с ним его компаньон. Видимо, это он и нанес предательский удар сзади. Крепкий парнишка. Похотливые глаза, гнусный оскал. И маньяк тоже скалится. Сейчас гад еще и ширинку расстегивать начнет.

Краем глаза она оценила комнату, в которой находилась. Свежие однотонные обои, паркетный пол, подвесной потолок. Кроме этих двух уродов, никакой другой мебели больше нет.

– Улю-лю! Попалась, цыпочка! – предвкушая удовольствие, потер ладони маньяк.

– Сейчас мы ей зернышек насыплем, в позу поставим, и пусть себе клюет, – ощерился крепыш.

– Так она и без того правильно лежит. Заходи сзади и вперед...

– Смотри, как бы в самого сзади не зашли, – сквозь зубы процедила Лариса. – Когда на зоне окажешься.

– Ой, голосок прорезался. А страшно-то как стало!

– Будет тебе страшно... Ты в сумочке моей посмотри, там удостоверение. Поймешь, с кем связался...

– Да знаю, что ты ментовская подстилка, – осклабился маньяк. – Не уберегли тебя твои ментовские кореша. Ты теперь нашей подстилкой будешь...

Оба гнусно рассмеялись.

– Я вас предупреждаю, что за развратные действия вы будете привлечены к уголовной ответственности! – во всеуслышанье объявила Лариса. – Вплоть до смертной казни!

Смех перешел в хохот.

– Ну что, Филя, начнем? – спросил крепыш.

– Ага. Я первый, как договорились...

Маньяк подошел к Ларисе, деловито опустился перед ней на колени. Но платье задрать не успел.

Лариса ударила его костяшками пальцев точно в висок. Послышался хруст височной кости. Маньяк безжизненно рухнул на пол. Остался крепыш. Он еще не пришел в себя от потрясения. И у Ларисы есть время, чтобы дотянуться до него.

Подсечка удалась. Крепыш хлопнулся на задницу. Лариса змеей подползла к нему, сгребла его голову в охапку, крепко прижала к своей груди. Ни дать ни взять, кормящая мать с младенцем. Она одна против двух здоровых мужиков. У них оружие, а у нее скованы ноги. Она беззащитна перед ними, и они собирались подло этим воспользоваться. Как перед этим пользовались другими девчонками. Словом, у нее было право идти на крайние меры. И шейные позвонки хрустнули.

Она сунула руку в карман крепыша. Пусто. И во втором тоже ничего нет. Но еще оставался маньяк Филя. Ключи от наручников могли быть у него. Но до него Лариса дотянуться не успела.

– Замри! – услышала она шипящий женский голос.

Лариса обернулась и увидела стоящую в дверях Беллу. Типичная женщина-вамп. Острый демонический взгляд, суровое выражение лица, черный корсет, черные атласные штаны в обтяжку, высокие ботфорты на низком каблуке. Не хватало только налитых кровью глаз и оскаленных вампирских клыков. Зато был небольшой, карманного формата, револьвер, ствол которого смотрел на Ларису. А стреляет Белла отменно, так что на терпение ее лучше не испытывать.

Теперь Лариса знала точно, благодаря кому попала в эту ловушку. Белла постаралась. Снова взяла ее хитростью.

Но может, и ее саму можно взять хитростью... Лариса думала недолго.

– Белла, ты! – старательно изобразила она радость. – Ну наконец-то ты появилась... И пистолет у тебя откуда? Да он и не нужен. Видишь, сама с этими упырями справилась. Откуда они взялись? Даниил подослал?

Белла слушала ее молча. Ни одна черточка не дрогнула на ее строгом лице.

– Почему ты думаешь, что это Даниил? – холодно спросила она.

– Ну как же! Мы же с тобой были в сауне. А потом я куда-то провалилась. Очнулась здесь. Гляжу, какие-то упыри ко мне в комнату ломятся... Кстати, что это за комната? И почему я в наручниках?

– Упыри постарались, – краешком губ усмехнулась Белла.

– И я так подумала... Они меня чем-то по голове сильно ударили...

– Ты их тоже слегка ударила. Кажется, они не совсем живые.

– Упыри, они и есть упыри. Гнилье. Их веткой перешибить можно... Да, с тобой они ничего не сделали? Ты без меня в бассейн не ходила?

Лариса старательно создавала впечатление, как будто у нее сегодня случился провал в памяти. А как они с Фокиным гонялись за вампиршей, она не помнит. И, возможно, Белла ей верила. Во всяком случае, в ее глазах угадывалось удивление. К тому же Ларису сегодня сильно ударили по голове. И Белла могла решить, что из нее вышибли память.

Только какая Ларисе от этого польза? Ну поверит она во все это, ну и что? Все равно наручники не снимет. И пристрелит все равно. Только сначала адской смесью своей накачает. Например, через шприц. Вырубит Ларису и начнет свой мерзкий пир...

– Ходила. И в бассейн ходила. И с Елагиным встречалась...

– Он что, приезжал?

– Да, заезжал. Приехал, выпили, в баньке по старой памяти побаловались. А потом он уходить собрался. А я так и не поняла, чего он это вообще приходил. Хотела у него спросить, а он взял да умер...

– Как умер?! – сокрушенно удивилась Лариса.

– Да так, взял да умер. Задохнулся. Сел на стул и умер. Видно, не тем местом дышал...

Белла откровенно издевалась над ней. Но при этом изнуряла Ларису пытливым взглядом. Душу наизнанку выворачивала в попытках вывести ее на чистую воду.

– Да ладно тебе, шутишь... – расслабленно улыбнулась Лариса. – Кстати, мне тебе пора массаж делать.

– Ты уже делала.

– Не помню.

– А ты хорошо вспомни.

– Что помню, то помню. Как ты меня веничком парила, помню. Массаж ты мне делала, сказка. Потом мы с тобой в бассейне купались. Даниил приходил. Вот жуть была... В сауну мы вернулись. Коньяк пили. Я, кажется, много выпила... Ну все ясно, почему я ничего не помню. У меня однажды так было. Тут помню, тут не помню...

– А Фокина помнишь?

– Ну как его не помнить!.. И Катю Гракову помню, которую он убил... Ничего, ему еще воздастся... Белла, может, ты уберешь этот чертов пистолет? Он действует мне на нервы... И эти наручники. У тебя, случайно, нет ключей от них?

– Случайно есть, – любезно улыбнулась Белла.

И так же любезно выставила на обозрение ключики.

– Ух ты! Снимай с меня эти кандалы. Или я сама их сниму...

– Нет, лучше я сама!

Белла опустила руку с пистолетом, подошла к Ларисе, наклонилась.

Лариса ликовала. Сейчас Белла снимет с ее ног стальные браслеты и сама окажется в руках Ларисы. Уж она-то не даст уйти этому кровожадному чудовищу.

Все-таки хитрость – действенное оружие. С умом и без силы обойтись можно. Белла думает, что Лариса ничего не знает про ее злодеяния. Она освобождает ее, чтобы напоить ее заряженным коньяком...

Интересно, сколько звездочек в этом коньяке?.. Вопрос этот пришел вместе со звездочками, брызнувшими из глаз. Такое ощущение, будто мозги попали под выжимной пресс, все серое вещество из них выдавили. И разрывающая боль, втянувшая в себя сознание...

Очнулась Лариса в той же комнате. Все то же самое. Два трупа. Белла в дверях. И она все так же возлежит на полу подле мертвого крепыша. На ногах оковы, руки стянуты за спину и скреплены, похоже, скотчем.

– Ну и кому ты хотела лапши на уши навешать? – презрительно усмехнулась Белла. – Хорошо играешь, девочка. Но запомни: я тебе не по зубам... Только не надо говорить, что ты меня не понимаешь. Все ты отлично понимаешь. И так же отлично знаешь, кто я такая есть...

– А если я не понимаю?

– Тогда я тебе объясню.

Белла подошла к ней, резко нагнулась и наотмашь ударила рукой по лицу. И тут же ловко отпрыгнула назад, потому что Лариса пустила в ход ноги. Она хоть и стреножена, но кое на что еще способна. Но у Беллы отменная реакция.

– Брыкаешься, сучка? – хищно ощерилась Белла.

– Это нервное, – усмехнулась Лариса. – Нервный тик.

– Да уж вижу, как ты нервничаешь. Людей моих насмерть забила...

– Ну что ты! Это они мои красивые ножки увидели. Спермотоксикоз, между прочим, очень опасная болезнь. Он вызывает тромбофлебит. При виде красивой женщины в крови у озабоченных мужиков образуются тромбы... Или ты не питаешься кровью мужчин?

– Мужская кровь пахнет козлом, – усмехнулась Белла.

– Поэтому ты предпочитаешь молоденьких девушек.

– Именно. Свежих и красивых, как ты.

– И для этого ты за мной так долго охотилась?

– Трудная была охота. Но чем труднее добыть дичь, тем она желанней...

Белла не уехала за границу. И на дно ложилась она только для того, чтобы немного передохнуть. А может, и не успокаивалась она совсем.

– И много дичи натаскали тебе твои упыри? – показывая на трупы, спросила Лариса.

Ей бы о спасении своей шкуры думать, а она допрашивает. Видно, и на том свете она останется ментом. А тот свет так близок...

– Пока немного. Всего трех малышек привезли. Но мне хватает, – хищно улыбнулась Белла.

– И куда ты девала их трупы?

– Растворяла в серной кислоте. Ты не волнуйся, твой труп тоже никто не найдет.

– И никто не узнает, что я умерла молодой.

– Ну почему же. Я буду знать. И даже выпью немного за упокой твоей души.

– Моей же крови и выпьешь.

– Разумеется. В твоей крови особый кайф.

– Весь кайф в той гадости, которой ты меня напоишь.

– Я знаю... Чтобы вино было крепче, в него добавляют спирт.

– И получается бормотуха.

– Ну и что? Зато как вставляет!

Для выражения своих чувств Белла пользовалась наркоманским жаргоном. Да она и есть наркоманка. Чудовищная, сумасшедшая наркоманка. А Ларисе пока не по силам ее остановить. Хорошо бы принять смертельный яд. Тогда бы она своей кровью отравила вампира. Но, увы, у нее нет возможности расправиться с Беллой даже таким радикальным способом. Если вдруг случится чудо и она выживет, надо будет вживить за щеку ампулу с цианистым калием. Для таких вот особых случаев...

– Вставляет, говоришь, – грустно улыбнулась Лариса. – А мне дашь попробовать? Может, мне понравится. Тогда вместе будем охотиться на молоденьких девушек. Из нас выйдет отличная охотничья пара, ты не находишь?

– Да, парочка вышла бы славная, – не стала отрицать Белла. – Но я тебе не верю. Не станешь ты мне служить. Ты хитрозадая легавая сука и навсегда останешься ею... Кстати, осталось недолго.

– Да, тебе надо поторопиться. А то Фокин вдруг помешает...

– Пусть приходит. В этот раз я убегать от него не стану. И ему не дам убежать... Жаль, что ему никогда не найти этот дом.

– Что, так далеко спрятан? Не Трансильвания ли это, часом?

– Ты знаешь, граф Дракула не в моем вкусе. Поэтому я осталась в России.

– Купила себе дом. Или замок?

– Тебе не все равно?

– Было бы здорово, если бы это был замок. Сюда можно было бы водить экскурсии и показывать, как жил современный новорусский вампир.

– Можешь не сомневаться, что экскурсоводом тебе не быть... Мне нравится, что ты шутишь. Это говорит о силе твоего духа. Скоро твой дух перейдет ко мне. Я стану вдвое сильнее!..

– Белла, ты явно недолечилась. Может, пройдешь повторный курс психотерапии. А вдруг мозги встанут на место?

– У тебя у самой мозги не на месте, – зловеще шипящим голосом сказала Белла.

Она подошла к Ларисе, руками крепко обхватила ей ноги, впилась в нее гипнотическим взглядом. И вдруг резко ударила ее головой в лицо.

Очнулась Лариса в каком-то кресле. Поза естественная, если не считать, что руки и ноги намертво схвачены стальными обручами. И на шее такой же обруч – голову повернуть можно, но нет никакой возможности наклонить или тем более оторвать от спинки кресла И это еще не все. Лариса чувствовала, что в ее организме что-то происходит. Сознание колышется в наркотическом тумане, тело тяжелое, кровь бурлит в жилах, сердце вырывается из груди.

Беллы нигде нет. Но вот в комнату входит какое-то чудовище – рогатое, хвостатое, с горящими глазами. Лариса успевает осознать, что у нее галлюцинации. Но рассудок растворяется в кипящей серной кислоте, наркотический кошмар в жутком коктейле смешивается с реальностью.

Все подернуто фиолетовой дымкой. Откуда-то из адовых глубин выныривают и появляются перед ней черти, оборотни, вампиры, вурдалаки. Они кружат вокруг Ларисы, клацают зубами, жутко завывают. Потом вдруг резко исчезают. Но затишье недолгое. Появляется Даниил Бакатин. Благообразный мужчина, в костюме, при галстуке. Он долго смотрит на Ларису, качает головой, словно осуждая свою супругу. Затем вдруг его голова падает с плеч, тело разваливается на части. Даниил исчезает, на его месте стоит Белла. Страшная в своей сверхъестественной красоте. На ней наряд в стиле «женщина-вамп», в руке хлыст с заостренной рукояткой. Она смотрит на Ларису гнетущим немигающим взглядом, а вокруг нее кружатся девушки в белых платьях. Среди них можно узнать Катю Гракову...

Наконец Белла подходит к ней. С утробным рычанием скалит окровавленные клыки, вонзает их в шею Ларисы. Она чувствует, как из нее выходит жизнь...

2

– Фокин, мать твою! Я тебя расстреляю! – рвала и метала Званцева.

Стас покорно склонил голову. Как будто ему в самом деле вынесли смертный приговор и он смиренно готов его принять.

– Как Черкашина могла исчезнуть? Как?!

Капитан Фокин лишь удрученно вздохнул. За него ответил Володя Чумаков:

– Да как, черт его знает, как... Мы за ней шли. Она по одной аллее, мы по другой, параллельным курсом, как положено. Потом слышим, кто-то на нее наехал. Она кого-то ударила. Затем еще удар. И тишина... Честное слово, мы быстро бежали. Но...

– Не было уже Ларисы, – уныло продолжил Фокин. – Тихо все вокруг...

– Но не могла же она испариться?

– Не могла... Мы все вокруг обшарили, глухо. Как сквозь землю провалилась...

– Так не бывает.

– В том-то и дело, что не бывает... Мы кусты осмотрели, там сломанные ветки в одном направлении. Ларису на дорогу вытащили, а там машина их поджидала...

– Кого их?

– Похитителей.

– Зачем они похитили Ларису?

– Ясное дело, что не для выкупа, – убито буркнул Стас.

Насильники смогли развести Ларису. Один нарисовался спереди, отвлек на себя внимание, другой ударил сзади... Но тогда, выходит, преступники знали, что Лариса может оказать достойное сопротивление. А что, если...

– Фокин, а ты не думал, что это могла быть твоя незабвенная Белла?

Стас и сам уже собирался задать себе этот вопрос, но Званцева его опередила.

– Да я ее, суку!.. – взвился Фокин.

– Ну и что ты ей сделаешь?

– Что-нибудь да сделаю! Главное, добраться...

– Вот ты сначала доберись.

– И доберусь! В прошлый раз добрался! И сейчас доберусь...

– От всей души желаю тебе удачи!.. И чего эта тварь так взъелась на нашу Ларису? – Званцева смачно выпустила в потолок жирный круг дыма.

– Вот именно, взъелась, – мрачно кивнул Фокин.

Изнасилование Ларисе, возможно, не грозит. А вот на завтрак вампиру ее подать могут... Ну кто бы мог подумать, что сказки про вампиров могут обернуться жуткой реальностью. Какая тварь клыкастая собирается закусить его любимой напарницей? Или просто любимой...

– Ну и как ты ее искать собираешься? Если через муровцев, могу сразу сказать, у них глухо. Белла сожгла за собой все мосты. И концы обрубила...

– Но мне кажется, у нас есть зацепка. Мы с Володей очки нашли. Солнцезащитные, дешевая подделка под Гуччи. Судя по всему, это Лариса их с похитителя сбила.

– Так. И что дальше?

– Очки имеют гладкую поверхность. А еще они обладают свойством сползать с носа. И дабы их не потерять, хозяин поправляет их пальцем. Надо ли говорить, какими свойствами обладают пальцы...

– Отпечатки пальцев были?

– Были. Указательный зафиксировался на правом стекле, средний на левом. Отпечатки сняли. И сейчас я жду ответа как соловей лета... А вот и соловей!

Соловьем заливался сотовый телефон. Фокин снял его с пояса, приложил к уху. Звонил Саша Федотов, которого он озадачил по спецкартотеке МВД.

Федотов не отличался многословием. Никаких приветов, никаких вопросов «как твое ничего». Сразу к делу:

– Стас, есть результат, записывай... Беспалов Филипп Андреевич, одна тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения, трижды судим, отмотал два срока за изнасилование. Последний раз откинулся в мае этого года. Проживает с матерью в Медведкове. Точный адрес интересует?

– Саша, не издевайся. Диктуй адрес!

Не прошло и десяти минут, как с благословения доблестного подполковника Званцевой Фокин и Чумаков мчались на всех парах в Медведково, на улицу Шокальского, где проживал шакал, напавший на Ларису.

Фамилия у него Беспалов. Ирония судьбы. Потому как пальцы у этого дяди есть, на них он, собственно, и спалился.

Стас понимал, что по этому адресу Ларису он не найдет. Но так хотелось надеяться на чудо.

Но вместо чуда в квартире старого дома он обнаружил пышную, дородную женщину в потертом шелковом халате. На вид лет пятьдесят. Но выглядит свежо. Она с важным видом распахнула дверь, надменным взглядом окинула визитеров.

– Филипп вам назначал? – величаво спросила она.

– Да, назначал, – подобострастно кивнул Фокин.

– На который час?

– На два часа пополудни.

Дама подняла свою руку так, будто она была из хрупкого хрусталя и при резком движении могла разлететься на мелкие куски. Глянула на часы.

– Осталось пятнадцать минут. Вам придется подождать.

– А Филипп дома?

– Нет, его нет. Но если он вам назначал, то будет непременно. Он человек обязательный.

– А вы его мама?

– Да, я его мать!

Женщина лопалась от гордости за сына. Как будто Филипп был по меньшей мере чемпионом мира по шахматам, а не заурядным уголовником, мотавшим срок по самой позорной статье.

– Так мы подождем Филиппа? – спросил Фокин.

– Ну конечно! Проходите в апартаменты. Не ожидать же вам его в приемной...

Апартаменты, приемная... Госпоже Беспаловой не грозило умереть от скромности.

Апартаменты представляли собой большую серую комнату с продавленным диваном и пыльным ковром на полу. Видно, диван этот являлся семейной реликвией королевской фамилии Беспаловых, а ковер прислал турецкий султан в честь своего поражения в Чесменском сражении с наказом не выбивать из него пыль до визита светлейшего князя Фокина Станислава Павловича. Час великих потрясений пробил, но мадам Беспалова что-то не спешила браться за пылесос.

– Кофе? – спросила она.

– Мы бы не отказались, – кивнул Стас.

– Я бы тоже... Немного подождите, экономка будет с минуты на минуту, она и приготовит вам кофе...

– Хорошо, мы подождем. А не будете ли вы так любезны объяснить нам, где сейчас находится ваш сын?

– Видимо, он уже на подходе к дому. Если он вам назначал, то он обязательно будет...

– А где он был?

– На охоте, господа, на охоте! – величественно повела подбородком женщина.

– На какой охоте?

– Филипп предпочитает соколиную охоту.

– И на кого он охотится?

– На дичь, господа, на дичь.

– А в тюрьме он сидел, случайно, не из-за своего пристрастия к охоте?

– Что вы имеете в виду? – вздернулась женщина.

– Насколько нам известно, ваш сын сидел в тюрьме. И к тому же неоднократно.

– Это недоразумение, господа. Мой Филипп никогда не сидел в тюрьме. Да, несколько раз он уходил в дальние походы...

– Последний раз он вернулся в мае этого года?

– Да, и вернулся с победой. Да вы и сами должны знать, что армия Наполеона наголову разгромлена!

Фокин и Чумаков переглянулись. Диагноз подтверждался – мания величия в тяжелой форме.

Разговаривать с этой безумной женщиной было бесполезно. Она, конечно, может подсказать, где находится ее сын, но как бы не пришлось запрягать лошадей и мчаться за ним в Египет, где он заканчивает строительство очередной пирамиды для собственного погребения...

От бредовых историй Фокина спасла сестра Беспалова. Это была отнюдь не романтическая девушка, а изрядно потрепанная жизнью женщина лет тридцати. Некрасивая, сгорбленная под тяжестью двух сумок. Она зашла в квартиру и первым делом спросила у матери, почему та не спит. Спросила довольно сердито, если не сказать, зло. Мадам Беспалова не стала давить на нее своим королевским достоинством, а молча скрылась в своей комнатушке.

Женщина зашла в комнату, где сидели оперативники. Окинула их усталым неприязненным взглядом.

– Филю ждете?

– А что? – неприветливо и с вызовом спросил в ответ Фокин.

– Ничего. Ходят тут всякие...

– А что, нельзя?

– А что, можно?.. Не будет Фили, не ждите.

– Почему?

– Нет его потому что.

– Это его сейчас нет, а когда будет?

– Не знаю... Ну что вы сидите? Сказано же, проваливайте, пока я милицию не вызвала.

– А мы сами милиция.

Стас представился, предъявил удостоверение.

– Так бы сразу и сказали. Чего он там снова натворил? – бесцветно спросила женщина.

– Да как бы вам сказать...

– Да так и говорите. Опять изнасилование? Вот придурок! – всплеснула руками женщина. – Я ж его со своими подругами знакомила. Говорю, найди себе подругу, женись на ней и бери ее сколько хочешь. Так нет, ему так неинтересно... Может, вы не станете сажать его в тюрьму?

– Это еще почему?

– Так больной он, неужели не ясно. Это у него от мамы... Ну что смотрите? Мама у нас шизофреничка, неужели не ясно? И Филя тоже шизофреник. Его лечить надо, а не в тюрьму...

– Вы думаете, маньяка можно вылечить?

– Запросто. Аминазин, да будет вам известно, творит чудеса.

Похоже, эта женщина сама была жертвой медицинских чудес.

– Если хотите, я вам сейчас объясню, как это делается! – В ее глазах вспыхнул огонек одержимости.

– Не надо! – запротестовал Чумаков. – Мы и сами знаем.

– Ну, если знаете, тогда чего спрашиваете?.. Если Филя буйный, его можно заколоть до состояния «овоща». Знаете, что это такое? Это когда человек похож на растение. Ничего ему в этой жизни не нужно. Он под себя ходит и совершенно этого не замечает, потому что ему все равно, комфортно ему или нет. Если Филей заняться всерьез, то его скоро будет интересовать только одна женщина, та, которая из-под него дерьмо выносит... Ну так что, лечить его будем?

Беспалова спрашивала об этом так, будто сама собиралась колоть ему аминазин. Видимо, она сама проходила эти процедуры, и ей не терпелось опробовать их на своих близких. Теперь ясно, почему мамаша как огня боится свою дочурку. Как бы та не признала ее буйной и не сделала из нее «овощ».

– Будем его лечить. Обязательно будем! – заверил ее Стас. – Только вы должны нам помочь!

– Ну конечно же! Я сама буду делать ему уколы!

– Это само собой! Само собой... Только нам сначала нужно найти вашего братца.

– А он скрывается?

– Увы. Может, вы подскажете нам, где он?

– Да есть тут одна... Может, он к ней прибился?

– Женщина?

– Ну да, женщина... Только вы не думайте, что у них с Филей любовь. Эта женщина его лечит...

– Лечит? От чего?

– Как от чего? От шизофрении!

– Уколы ему колет?

– Ну, наверное.

– Вы видели, как она делает уколы вашему брату?

– Нет, не видела... Просто я знаю, что Филипп больной человек. И жить с ним можно только для того, чтобы его лечить...

Бред недолеченной шизофренички.

– Сама-то она вылечилась. Теперь Филиппа лечит...

– Кто вылечилась? О ком вы говорите?

– Да я не знаю, как ее зовут. Она в хорошей палате лежала, с телевизором. Там, говорят, даже джакузи было...

Кажется, из навозной лепешки проклевывалось зерно истины.

– Только не надо думать, будто я не знаю, что такое джакузи. Не в Калиновке, чай, живем... Хотя в Калиновке частенько бываем...

– Калиновка – это что?

– Деревня. Мама ее родовым имением называет. У нас там дача... И эта женщина там живет.

– Какая женщина? – напрягся Стас.

– Ну та самая, которая в больнице с нами лежала...

Зерно истины начало прорастать. Где еще могла лечиться сестра Беспалова, если не в психушке. И Белла там тоже отметилась. А потом Калиновка. Она запросто могла снять или купить дом в какой-нибудь деревне...

– Как ее зовут? – сгорал от нетерпения Фокин.

– Я же говорю, не знаю.

– А на лицо помните?

В последнее время он не расставался с фотографией Беллы. Носил ее у самого сердца. Разумеется, любовь здесь ни при чем. Профессиональная надобность. И даже профессиональная ненависть, которая стремительно перерастала в личную.

Беспалова долго рассматривала фотографию.

– На ту, которая в больнице лежала, не очень похожа. А та, которая в Калиновке была, да...

– Так это что, разные женщины?

– Знаете что! Я вам, наверное, укольчик все-таки сделаю. Чтобы мозги прочистить. Знаете, помогает... В больнице она была больная, худая и в халате. А в Калиновке – здоровая, свежая и нарядная. Неужели не понятно?.. Если непонятно, придется делать укол...

– Спасибо, как-нибудь в другой раз... А где эта женщина в Калиновке живет?

– Зачем она вам? – ревниво сверкнула взглядом Беспалова.

– Уверяю вас, не для того, чтобы колоть уколы! – с трудом сдержал ухмылку Фокин. – Я, конечно, не совсем здоров. И немного аминазинчику мне не помешает. Поэтому завтра я приду к вам, и вы мне сделаете укол...

– Одного укола будет мало. Возможно, понадобится курс лечения...

– Как скажете, док... А у кого сейчас лечится ваш брат?

– Вы все-таки думаете, что он лечится? Да, мне тоже так кажется... Эта дамочка сама прошла курс лечения. А потом она узнала, что Филипп наш психически нездоров...

– Как она об этом узнала?

– А вы думаете, чем Филипп в Калиновке занимался? Баб высматривал... А я за ним смотрела. Чтобы он бед не натворил. Что поделать, если во всей семье только я одна здоровая?

– Знаете, и у меня складывается такое же впечатление. Но не будем отвлекаться. Итак, ваш Филипп высматривал баб. А вы смотрели за ним...

– Да, смотрела за ним. Или лучше сказать, следила. А что поделать, если во всей семье...

– Вы самая здоровая, самая-самая... Итак, вы следили за Филиппом.

– Да, а он этого не знал. Он к реке, а я за ним. Смотрю, он за дерево спрятался. И я смотрю туда же. Гляжу, женщина к реке спускается. Красивая. Спокойно так подходит к мосткам, раздевается. Думала, догола разденется, ан нет, в купальнике осталась. Смотрю, Филипп задергался. Вокруг-то никого нет. Можно прыгать на бабу-то, насиловать... Ну он и прыгнул. А она как даст ему! Ну как в кино! Ногой в голову! Филипп упал. А я думаю, убила, ну и ляд с ним... А женщина оделась, пнула его еще раз и ушла... А на следующий день она сама к нему подошла. Я не знаю, о чем они говорили. Но она забрала его с собой. Посадила в машину и уехала.

– Куда?

– Так дом у нее там, в Калиновке. Хороший дом, из бревен. Два этажа, бревна свежие, лакированные. Со всеми удобствами, надо думать. И джакузи, наверное, есть... Филя там полоскается. После процедур...

– После каких процедур?

– Ну так она его там лечит. Уколы ему колет... Я, конечно, не видела. Можно было посмотреть там, что в доме творится. А если эта женщина меня поймает, да еще аминазином начнет колоть?.. Я однажды к этому дому близко подошла. Гляжу, Филя девчонку какую-то из машины выталкивает. Из города, наверное, привезли. И парень с ним еще какой-то, на санитара похож. Я так сразу и поняла, что девчонку аминазином колоть будут. У парня того из кармана упаковка шприцов выпала. Я знаете, как их увидела, так стрекача-то и задала. Ох и долго бежала, до самого дома. Я ведь аминазин на дух не переношу...

Зато Стас уважал аминазин. Потому что именно из него вылупилось зерно истины. Проросший стебель уже колосился. Пора собирать урожай.

Калиновка находилась в полста верстах от Москвы в Ярославском направлении. Беспалова объяснила, как туда добраться. Фокин и Чумаков немедленно отправились в путь.

– Может, ребят из отдела возьмем? – несмело предложил Володя.

– А если эта сумасшедшая нам лажу подсунула? Хочешь, чтобы весь отдел со смеху лег?..

– И без того все лягут. Когда узнают, какой курс лечения тебе прописали.

– Слушай, я что, так безнадежно выгляжу?

Стас гнал машину по Осташковской улице, чтобы оттуда выехать на МКАД. А там до Ярославского шоссе рукой подать.

– Ты всерьез рассчитываешь взять Бакатину голыми руками?

– У тебя что, нет оружия?

– Оружие-то есть.

– И у меня ствол. Какие же здесь голые руки? Слушай, а может, ты боишься?

– Я боюсь? – вспылил Володя. – Я не боюсь!

– Тогда все хоккей!.. Пойми, времени у нас нет. Вдруг мы еще успеваем Ларку спасти. А если задержимся, тогда хана ей...

– Ну так можно позвонить в отдел, объяснить ситуацию, назвать адрес. Пусть ребята подтягиваются. А мы в авангарде...

– Что ж, звони.

Чумакова можно понять. Белла Бакатина – очень опасный противник. Доказано практикой. И нужно вывернуться ужом, чтобы взять над ней верх... А ведь когда-то эта гадюка была мягкой и пушистой кошкой. От любви к ней Стас не сгорал, но гладить ее любил. Кто ж сейчас ее гладит? Неужели тот ублюдок, которого она взяла к себе в услужение? Баба она страстная, до секса охочая. И до девичьей крови тоже...

– Ты хоть понял, про какую девчонку говорила Беспалова? – спросил он.

– Да уж не про Ларису, – отозвался Володя. – То две недели назад было, а Ларку сегодня взяли... Без Беллы здесь не обошлось. Если б не она, Лариска бы в бараний рог этих козлов свернула...

– Если Лариса не смогла устоять, что про других говорить... Теперь ты понял, почему про Беллу ничего не слышно. Втихую она работает, без шума и пыли. Крадет девчонок, везет их к себе и на разделку...

– И Филе достается... А если он Ларису изнасиловал?

– Тогда он труп.

– Я его и сам своими руками придушу.

– Володя, ты не понял. Этот ублюдок – уже труп. Ларису можно убить, но чтобы изнасиловать...

– Да, Лариса у нас такая. Бедная, девственницей помрет...

– Типун тебе на язык!

– Да нет, я не про сейчас. Когда-нибудь ей же придется умирать. Ну лет в сто...

– В сто лет, и девственница?

– Ну если ты не постараешься, то быть ей девственницей.

– А почему именно я должен стараться?

– Да потому что только к тебе она неровно дышит.

– Откуда такая информация?

– А то не видно... Ларка с нами как с друзьями себя ведет, никакой страсти. А на тебя она по-другому смотрит...

– Ага, как на врага народа?

– Ну не всегда... А пикируется она с тобой, потому что любит. Милые бранятся, только тешатся... Дураком будешь, если упустишь свой шанс.

– Какой шанс?

– Только прикидываться не надо. Сам знаешь, что за Ларкой толстосум бегает. Она-то его отфутболивает. Но надолго ли ее хватит? Возьмет да замуж за него выскочит. Тогда тебе точно ничего не светит. Ларка не такая, чтобы рога наставлять...

– Не нравится мне, что ты так про нее говоришь.

– В смысле, идеализирую?.. Так я правду говорю. Поверь, я в людях разбираюсь.

– Я тоже разбираюсь. И сам знаю, что Ларка – лучшая. Только не надо говорить о ней только хорошее.

– Почему?

– Потому что так только о покойниках говорят, понял?

– Понял... Да Лариска зануда, я тебе говорю. И на компьютере своем дурацком помешана. Белая ворона, короче...

– А в лоб хочешь? – взъерошился Фокин.

– Да пошел ты! – отмахнулся от него Чумаков.

Демонстративно зевнул и переключил все свое внимание на дорогу.

В Калиновку они успели до темноты. Нашли дом из лакированных бревен. Черепичная крыша, пластиковые стеклопакеты, забор из французского кирпича. Весьма отдаленное родство с простыми деревенскими избами.

Дом стоял на отшибе. Почти впритык сосновая роща, откуда запросто можно было за ним наблюдать. Видно, где-то среди деревьев и стояла полоумная Беспалова. Но, скорее всего, она влезла на дерево, поскольку только с высоты видно, что делается за высоким забором.

Фокин тоже мог залезть на дерево. Но не для того он гнал во весь опор, чтобы терять драгоценное время. Действовать нужно решительно и бесповоротно. Только так можно застать противника врасплох.

Беспалова говорила, что вместе с Филиппом был еще какой-то мужик. Хотелось бы знать, сколько упырей служат вампиру. Но, увы, на разведку не было времени. Возможно, из Ларисы уже уходит кровь.

Фокин остановил машину впритык к забору. Не жалея свою собственность, запрыгнул на капот, оттуда на крышу, лихо перепрыгнул через забор. Во дворе машина. Джип «Хонда». И собака. Мастифф Тузик. Бойцовский пес несся на Стаса с бешеной скоростью. И, судя по всему, останавливаться не собирался. Но Фокин не желал делиться с ним своим собственным мясом. Не для того он тридцать лет наращивал его на своих костях...

Мастифф умер мгновенно. Без визга и предсмертных судорог. Только вот выстрел прозвучал достаточно громко. И наверняка вспугнул хозяйку дома. Лимит времени стремительно убывал.

На всех без исключения окнах – решетки. В дом можно проникнуть только через дверь. А она как раз открыта. Значит, еще есть возможность застать жильцов врасплох.

Стас на скорости влетел в просторный холл, мгновенно отсканировал пространство. Никого. На кухне пусто. В ванную заглянул Володя. Он тоже в доме, тоже готов стрелять.

Но стрелять не в кого. Дом, похоже, пустой. Но расслабляться нельзя. Где-то мог притаиться враг. И будет худо, если он первым нанесет удар.

Фокин последовательно обошел комнату за комнату. Последняя комната на втором этаже была заперта. Он выломал дверь и на пару с Чумаковым ворвался в помещение. Но вместо Беллы они нашли в комнате Ларису.

Она лежала на полу, связанная по рукам и ногам. Глаза закрыты, голова безжизненно откинута назад. В лице ни кровинки. Может, в ней вообще нет крови? Похоже на то. Но Лариса жива. Пульс прощупывается слабо, дыхание редкое, поверхностное. Возможно, ее еще можно спасти.

Задача резко изменилась. Вампирша отошла на второй план. Сейчас главное – спасти Ларису.

– Володя, прикрывай!

Фокин поднял ее на руки и понес на выход. Теперь он не настигал, а спасался от Беллы. И, оказалось, безуспешно.

Входная дверь была закрыта. Володя толкнул ее плечом. И тут же в уши вонзился пронзительный голос:

– До взрыва осталось три минуты!

Это был бездушный механический голос. Он исходил из динамиков, спрятанных от посторонних глаз.

Фокин хорошо помнил, какой сюрприз оставила Белла в своей бирюлевской квартире. Она смогла поставить растяжку. И дом заминировать ей вполне по силам.

Чумаков не унимался. И еще раз попробовал высадить препятствие плечом. Дверь осталась на месте. Зато канула в бездну одна из трех спасительных минут.

– До взрыва осталось две минуты! – бесстрастно констатировал противный голос.

Если Володя ударит еще раз, счет сократится до одной минуты. Но Чумаков сообразил вовремя. Больше ударов не последовало. Только вот счет все равно не остановился. Секунды стремительно убивали.

С Ларисой на руках Стас метнулся в ванную. Но на окне решетка. Как и на всех других. Через окна выхода нет. Но, может, есть какой-то другой, запасной, выход.

Володя тоже не терял даром времени. Взбежал на второй этаж. Но и там глухо. Даже на балкон выход задраен. На первом этаже никаких других дверей, кроме выходных. Западня.

– До взрыва осталась одна минута!

Голос звучал монотонно ровно, но Фокин улавливал в нем злорадные нотки.

Счет шел на секунды, а выхода не было. В отчаянии Стас положил Ларису на пол, призвал к себе Чумакова, вместе они схватили большой кожаный диван и с этим тараном наперевес кинулись к ближайшему окну. Стекла вдребезги, но пластиковая рама не сдавалась. Выбить ее можно, но только если вектор силы будет направлен в противоположную сторону. Зато при очень сильном ударе можно выбить решетку.

Голова отказывалась соображать. Но Стас взял себя в руки. Отставил в сторону полуразвалившийся диван, вместе с Володей распахнул разбитое окно. Ларчик-то, оказывается, раскрывался просто. Жаль, что ларчик находится в клетке. А до взрыва остаются считаные секунды.

Фокин и Чумаков снова схватили диван. Разогнались. Со страшной силой послали таран в цель. Диван развалился окончательно. Но и решетка сдвинулась с места. Так что шансы еще есть. Но как стремительно они тают!

Стас схватил одно кресло, Володя – второе. Первый пуск, второй... Решетка со звоном падает на асфальт. Путь свободен...

Фокин не помнил, как выскочил из окна. Помнил только, что летел через двор с Ларисой на руках. Джипа уже не было. К счастью, Белла очень спешила унести ноги, поэтому оставила ворота открытыми. На преодоление забора просто не было времени. И в свою машину Стас тоже не успевал запрыгнуть. Надо было бежать, не сбавляя скорости, чтобы как можно дальше удалиться от заминированного дома.

Протикали последние секунды, а дом стоял как ни в чем не бывало. И «шестерка» возле забора цела и невредима.

Фокин остановился, обессиленно уложил бесчувственную Ларису на землю, сам сел рядом с ней.

– Обдурила нас Белла, – насмехаясь над самим собой, сказал он.

– А ведь могло и рвануть, – кивнул Володя.

– Ладно, я к машине.

Стас попытался подняться, но Лариса вдруг пришла в движение и мертвой хваткой вцепилась в его руку. Глаза закрыты, на лице никакой мимики.

Он попытался высвободиться, но хватка у нее железная. Легче язык от чугунной трубы при сорокаградусном морозе отцепить. Он оставил тщетные попытки, склонился над Ларисой.

– Эй, хватит притворяться! – улыбнулся он.

Но, похоже, Лариса не притворялась. Веки ее дрогнули, но глаза она открыть не смогла. Не хватало сил. И рука ослабла, сама упала на землю. Стас был свободен. И мог идти к машине.

Но только он поднялся, как началась атомная война. Во всяком случае, ему так показалось, когда с оглушительным грохотом вампирское логово взлетело на воздух. Взрывная волна была такой силы, что Фокина швырнуло на землю. Рядом распластался Володя.

Когда они поднялись, от дома осталось только облако пыли. Опускалось оно на каменные руины и на то, что совсем недавно называлось машиной.

– Стас, да ты не расстраивайся, восстановим твою «шестерку», – попытался утешить его Чумаков.

Но Фокин не нуждался в утешениях.

– Да машину-то починят. А ты представляешь, что было бы со мной, если бы я в нее сел?

А ведь он собирался сесть в машину. И сел бы, если бы в него не вцепилась Лариса. Может, сам ангел-хранитель вселился в нее, чтобы удержать его на месте?..

К развалинам дома подтягивался народ. Кто пешком, а кто на машинах. Первая же машина была зафрахтована под «Скорую помощь». И на всех парах помчала Ларису в ближайшую больницу.

3

Ларису отвезли в больницу, пронесли через приемный покой. Ей срочно требовалась кровь. Фокин предложил свою, но его группа не подходила для нее. И Чумаков тоже ничем не мог помочь. Нужна была кровь четвертой группы отрицательного резуса. А в больнице таких запасов не было.

Хорошо, что неподалеку находилась воинская часть. Фокин развил бурную деятельность, нашел донора, привел в больницу... В общем, Ларису откачали, отправили в реанимацию. Володя отправился в Москву, а он остался. Всю ночь провел в больничном коридоре. К Ларисе его так и не подпустили.

Утром Лариса пришла в сознание, но тут же уснула. Напрасно Стас пытался прорваться к ней. Врач обещал, что разрешит свидание после обеда, ближе к вечеру. Чтобы не терять время зря, он отправился в Калиновку. И не один, а вместе со Званцевой и Володей Чумаковым. Они приехали, чтобы проведать Ларису, а Фокин потащил их на пепелище.

Там уже хозяйничала оперативно-следственная группа из УВД Московской области. Фокин представился, объяснил, как все было. Ему было что сказать, но и областные опера кое-что накопали. Оказывается, в гараже за домом находилась целая лаборатория по уничтожению трупов. Их растворяли в серной кислоте. И, судя по всему, в тот момент, когда Фокин с Чумаковым ворвались в дом, Белла тем и занималась, что избавлялась от трупов сразу двух мужчин.

Из Калиновки Фокин вернулся в больницу. Вместе с Ариной. Чумаков вошел в его положение и вызвался отбуксировать его автомобиль на станцию техобслуживания.

Званцева отправилась в ординаторскую, а Стас беспрепятственно вошел в палату, где лежала Лариса.

Она спала. На губах застыла безмятежная улыбка, длинные ресницы подрагивают. Она была такой милой. Родной и любимой. Стас чувствовал, как заходится сердце.

В палате, кроме них двоих, никого нет. А губы у Ларисы такие сладкие на вкус. Сейчас он в этом убедится... Он тихо подошел к ней, наклонился. Губы все ближе и ближе.

Он мягко коснулся ее губ. И в то же мгновение очутился в ее объятиях. Голова закружилась, земля выскользнула из-под ног, и он рухнул на пол. Но вовсе не от избытка чувств. Это Лариса в который раз показала ему один из своих неотразимых приемчиков. И сейчас стояла над ним в боевой стойке. Кулак застыл в воздухе, готовый в любой момент заехать ему в лоб.

Лариса смотрела на него мутным качающимся взглядом. Такое ощущение, будто она не могла поймать его в фокус.

– Стас, ты? – наконец она узнала его.

– Я.

– Извини, я не хотела тебя обидеть.

К счастью, она уже отдавала отчет в своих действиях.

– А кого хотела?

– Беллу. Больше некого...

Она легла на кровать, накрылась одеялом и посмотрела на него извиняющимся взглядом.

– Думала, что это она ко мне подкрадывается... Вы ее взяли?

– Увы.

– Я так и знала... Ничего, будет и на нашей улице праздник.

Лариса мягко улыбнулась и обессиленно закрыла глаза.

– Рассказывай, как все было, – попросила она. – Как я здесь оказалась? Почему ты рядом?

Фокин рассказал все. От начала до конца. От того, как он потерял ее в парке, и до того, как оказался на полу под ее кулаком.

– Лариса, все очень просто. Если ты теряешься, то я обязательно тебя нахожу. Это закон... Закон жизни... Нашей с тобой жизни...

– Моя жизнь могла оборваться.

– И моя тоже...

– Ты бы не смог жить без меня?

– Нет, не в том дело. Просто мы могли взлететь на воздух вместе с домом...

– Вот как. А я думала, ты без меня не можешь.

Фокин далеко не всегда мог отличить, всерьез она говорит или прикалывается. Но сейчас он точно мог сказать – подкалывать она его не собирается.

– Не могу... Ты думаешь, почему я тебя нашел?.. Кстати, я надеялся на более теплый прием. А ты швырнула меня на пол.

Лариса открыла глаза, мило улыбнулась.

– Извини, пожалуйста, я больше не буду... Сколько времени я здесь нахожусь?

– Да почти сутки.

– И все никак не могу прийти в себя. До сих пор глюки перед глазами высвечиваются. Не так сильно, как вчера, но бывает. Лежу, слышу, идет кто-то. Закрыла глаза, а все равно вижу, как Белла ко мне подходит. В руках большой шприц. Ну, думаю, сейчас начнется... А это ты был. Извини, обознатушки вышли.

– А что должно было начаться?

– Как что? Она же кровь из меня сосала... Говорит, что через шприц. А я-то помню, как она клыками в шею мне впивалась. Сейчас-то я знаю, что это глюки были. Но в реальности было примерно то же самое... Помню, как она меня в комнату затащила. Сказала, что я буду созревать. Дня через три, мол, меня снова доить можно. Накапливай, говорит, кровь и жди... Сразу всю кровь не выпивает, чтобы кайф растянуть...

– Наркоману с каждым разом все большая доза требуется.

– Потому дни мои были сочтены. Долго бы я не продержалась... Если бы не ты, съела бы она меня... Она профи, Стас. Она меня всегда на шаг опережает...

– Игра не закончилась.

– Боюсь, что она только начинается... Ты меня, пожалуйста, одну не оставляй!

Никогда Лариса не выглядела такой беспомощной. Фокин почувствовал прилив нежности.

– Не оставлю, – пообещал он.

И как бы в подтверждение своих слов накрыл ладонью кисть ее руки. Лариса руку не отдернула. Только ласково улыбнулась ему.

Стас чувствовал себя на седьмом небе. И даже появление Званцевой не погасило его настроения.

Арина пообещала Ларисе охрану. Но та отказалась. Ей не нужна охрана, ей нужен Фокин. И он не хотел бросать ее одну. Званцева поняла их и разрешила Стасу остаться с ней.

А утром следующего дня в палату к Ларисе ворвался Игнатов. Бледный, взволнованный, в руках охапка цветов. Она встретила его приветливо. Стаса это задело. Но виду он не подал.

– Лариса, да что это такое? Ты снова в больнице! Это какая-то напасть! – грохотал Игнатов. – С тобой все в порядке?

– Все хорошо. Интоксикацию сняли, силы восстанавливаются. В общем, скоро на выписку...

– Мне не нравится твоя палата! Никакого комфорта, чистой воды колхоз...

– Что ты хочешь? Это ж тебе не Москва. Обычная районная больница, других палат здесь нет.

– А ты интересовалась?

– Да нет, – пожала она плечами. – Мне как-то все равно. Спартанская жизнь меня не смущает...

Лариса – очень красивая девушка. Ей бы на подиум, все бы топ-модели от зависти застрелились – некому было бы ей составить конкуренцию. Банкир Игнатов жених завидный: богатый и вывеска вроде нормальная – любой фейс-контроль пройдет. Красивые женщины толпами за ним ходят. А он по Ларисе сохнет. Казалось бы, пользуйся моментом. Любящий и покладистый муж-миллионер, роскошные машины, виллы, яхты, заморские страны. Ан нет, Ларису этим не соблазнить. Ей бедный опер милее состоятельного буржуя. Во всяком случае, Стас был уверен, что у него намного больше шансов, чем у банкира. Да тот, похоже, об этом догадывался.

Игнатов притих. Сходил к главному врачу. Навел справки о платной палате. Таковая в больнице оказалась. Евростиль, телевизор, душевая кабина, словом, как в лучших домах. Сколько Игнатов заплатил, Стас не знал. Но Ларисе было велено перебираться в другую палату.

Фокин хотел ей помочь, но Игнатов предложил ему выйти на свежий воздух. Перекурить, как он выразился.

– А ты разве куришь? – спросил Стас.

– Когда как...

Банкир полез в свой «мерс», достал оттуда нераспечатанную пачку «Парламента». Закурил. Стасу сигарету не предложил. Да он бы еще и не взял. Он и свой рабоче-крестьянский «LM» покурит.

– Волнуешься? – с усмешкой спросил Стас.

– А что, заметно?.. Ну да, конечно, заметно... За Ларису волнуюсь. Что с ней случилось, может, объяснишь?

– Издержки профессии.

– Вот видишь, издержки профессии! А никаких издержек быть не должно! Во всяком случае, в отношении Ларисы... Капитан, ты же должен понимать, ловить преступников – не женское дело.

– У нас равноправие.

– Ну да, равноправие, конечно. Ты вот живой-здоровый, а Лариса?.. То-то же...

Стас удрученно вздохнул. Камень был брошен в его огород и попал ему прямо в лоб.

– В прошлый раз больница, сейчас больница, а дальше что будет? – не унимался Игнатов. – Пойми ты, капитан, нельзя ей дальше служить. В отставку выходить нужно. И чем быстрей, тем лучше...

– Выходить в отставку и наниматься к вам телохранителем?

– Нашел что вспомнить!.. – на высоких тонах воскликнул банкир. – Я, когда Ларису телохранителем хотел брать, не думал, что это так опасно для нее. Да, она владеет приемами рукопашного боя, хорошо стреляет. Но она женщина. Притом редкой красоты женщина. Ее холить нужно, лелеять, а она за маньяками гоняется. Ну скажи, разве ж это нормально?

– Ненормально. Но если ей это нравится?

– Нравится?! Из больницы в больницу кочевать нравится?! Да нет, дорогой мой, это ей уже не нравится... В общем, хотите вы этого или нет, но как только ее выпишут, я заберу ее к себе. После всех этих встрясок ей нужен полноценный отдых. Мы отправимся в заграничный тур. Париж, Лондон, Венеция... Мы объездим весь мир!

– А почему ты мне это говоришь? Пойди да ей это скажи. Если она согласится, пусть едет на край света.

– И ты ее отпускаешь? – Игнатов удивленно посмотрел на Фокина.

– А я ей что, муж? Мы не связаны с ней никакими обязательствами. И она вправе рисовать свою жизнь, как ей это нравится...

– Это понятно. Лариса свободная девушка. Но ведь если она согласится уехать со мной, ты же первый будешь ее удерживать?

– С чего ты взял?

– Да будет тебе, капитан, неужели я не вижу, что ты неравнодушен к Ларисе? Я все вижу...

– Как я к ней отношусь, это никого не касается.

– Но ты же ее начальник. Она ценит твое мнение. Я же вижу, как она смотрит на тебя...

– Во-первых, я ей не начальник. В принципе мы равноправные партнеры. А смотрит она на меня... Знаешь, мне нравится, как она на меня смотрит. Меня это вдохновляет. И честно тебе скажу, если она пошлет тебя куда подальше, я плакать не стану.

– А ты думаешь, она меня пошлет? – разнервничался Игнатов.

– Извини, но я тебе не прогноз погоды на завтра. Пойди и сам у нее спроси, хочет она с тобой ехать или нет.

– И спрошу!

– Спроси.

– И спрошу!!!

Банкир сделал глубокую затяжку, выбросил окурок и решительным шагом зашел в здание больницы. Через полчаса он вылетел оттуда как ошпаренный. На полном ходу направился к своей машине.

– Эй, ты куда? – окликнул его Фокин.

Игнатов с трудом сдерживал злость. Но пар спустить был не прочь. Открыл дверцу, снова закрыл, снова открыл. Захлопнул и подошел к Фокину.

– Она не захотела со мной ехать...

Банкир не смотрел ему в глаза. Глаза его слезились, и он нещадно тер их пальцами.

– Мне кажется, что из-за тебя... Может, мне всего лишь кажется... Понимаешь, в чем дело, капитан, ты ей не пара. Ты сделаешь ее несчастной...

– А ты?

– Я... Я... Со мной у нее будет все. А с тобой ничего... Да ты и сам это понимаешь... В общем, если ты любишь Ларису и хочешь для нее счастья, оставь ее в покое. Не сбивай с истинного пути...

– Истинный путь – это ты? Не слишком ли ты много на себя берешь?

– Я всегда беру на себя много. Потому и добился в этой жизни многого. А ты чего добился в этой жизни, капитан?

– Не знаю, – язвительно усмехнулся Стас. – Не знаю, чего я добился. Но мне кажется, что скоро я добьюсь Ларисы. И поверь, я сделаю все, чтобы она никогда не пожалела о своем выборе...

Игнатов издал какой-то нечленораздельный звук и резко развернулся на каблуках. Дошел до машины, в резком порыве снова вернулся к Фокину:

– Капитан, я же вижу, что тебе не нужна Лариса. Для тебя это всего лишь способ самоутвердиться. А для меня она – жизнь. Вот так, ни много ни мало... Слушай, может, тебе денег дать, а? Хочешь десять тысяч долларов? Только отступись от Ларисы, а?

– Ты что, Ларису в десять тысяч всего оценил? Не маловато?

– Хочешь сто?

– А миллион – не слабо?

Банкир в раздумье потер переносицу, затем ткнул Фокина пальцем в грудь.

– Мы договоримся, капитан. Если Лариса будет со мной, ты получишь свой миллион.

– Смотри, а она в самом деле тебе дорога. Не зажилил миллион. Уважаю. И даже не стану бить тебе морду!.. Завтра привезешь свой миллион. Завтра я и отыграюсь. Засуну этот «лимон» тебе в одно место.

Как человек умный и расчетливый, Игнатов предпочел убраться подобру-поздорову. А Стас поднялся к Ларисе. Он нашел ее в новой палате. Скользнул взглядом по обстановке.

– Ну как? – с мягкой улыбкой спросила она.

– Да так себе.

– Ты что, с Игнатовым поругался?

– А что, заметно?

– Заметно... Он, между прочим, предложил мне руку и сердце.

– Даже так! – оторопел Стас. – И что ты? Ты отказала?

– А тебя это так волнует?

– Ты отказала. Я знаю, отказала...

Он мог бы уехать домой. Но должен был выполнить данное ей обещание. Он должен был охранять ее. И всю ночь провел под дверью ее палаты. Сначала он сидел на стуле, а затем сердобольная медсестра разрешила ему вынести в коридор койку.

Он честно исполнял свой долг. Упорно разглядывал потолок над головой в ожидании Беллы-вампира. Но вместо нее с потолка свалился сон.

Утром было свежо, но Стас не замерз. Кто-то заботливо укрыл его одеялом. И, судя по всему, это была не дежурная медсестра. Он всерьез подозревал Ларису.

Лариса очень изменилась, больше не подкалывала, не донимала. Тянулась к нему всей душой.

Глава двенадцатая

1

Ларису выписали из больницы. Званцева выделила машину, чтобы ее забрать, приехала сама. Она отвезла Ларису домой. И по ее же просьбе дала Стасу нагоняй за то, что все эти дни он безвылазно провел в больнице. Арина оставила Ларису одну, а его забрала с собой.

– Что, влюбился? – беззастенчиво спросила она.

– С чего вы взяли?

– Да ладно тебе, шила в мешке не утаишь... Да и с Ларисой что-то творится, глазки-то горят...

– И всем все интересно знать.

– Ох, ох, какие мы недотроги... Домой поезжай, отдохни.

– Да уж еду. А Лариса одна остается.

– А ты за нее не волнуйся, она себя в обиду не даст. Да и Белла, гадина эта, вряд ли объявится. Ей сейчас куда-нибудь в нору забиться, да поглубже...

– Сейчас да. А потом ведь вылезет, за старое возьмется. Лариса для нее, как для быка красная тряпка. Чуют мои потроха, не успокоится она, пока Ларису не изведет...

– Не тронет она ее больше. Два раза на ней обожглась, третий раз не сунется. Что-нибудь попроще найдет. Если, конечно, саму гадину не сожрут...

– Нужна ей Лариса, нужна.

– Еще два дня гуляй, а потом на службу. Если, конечно, нас к этому времени не разгонят, – бодро начала и мрачно закончила Званцева.

– Шутите?

– Да уж какие тут шутки... Позавчера маньяка взяли. Знаешь, кого? Важного человека из одной администрации.

– Ну и что? Если он преступник, то какая разница, кто он?

– Разница большая. Этот жук вывернулся. Оказывается, насиловать он никого не собирался. Мало того, сам стал жертвой милицейского произвола. В общем, пошла волна. Оказывается, наш отдел действует незаконными способами, чем нарушает права человека...

– Да, это верно, страна не может считаться цивилизованной, если в ней попираются права маньяков... И что, всерьез отдел закрывать собираются?

– Ну пока только слухи. Сам понимаешь, дело темное, раздувать его никто не стал. Так что никаких отголосков. Но ты же знаешь, у нас как: тихо, тихо, а потом как гром среди ясного неба... Ладно, давай не будем думать о плохом...

Званцева отвезла Стаса домой.

Утром он отправился к Ларисе. Но дома ее не застал. Спустился вниз и увидел знакомый игнатовский «Мерседес» с затемненными окнами. Машина медленно выезжала со двора. Неужели Лариса уехала вместе с банкиром?

Фокин попытался ей дозвониться. Но ее мобильник не отвечал. Возможно, она отключила телефон.

Впрочем, отчаиваться не стоит. Даже если Лариса уехала в машине с Игнатовым, это ничего еще не значит. Она девушка самостоятельная, голова на плечах. Игнатов ей просто друг, и никаких вольностей с его стороны она не потерпит...

Стас утешал себя как мог. А на душе все равно кошки скребут. На станции техобслуживания планка настроения опустилась еще ниже.

Машину его отрихтовали, сейчас ее готовили к покраске. Все вроде бы хорошо. Но ремонт влетал в копеечку. А какая копеечка у бедного опера?..

Зарплата скудная, денег нет. И он еще всерьез вознамерился жениться на Ларисе. А ведь она, как тот бриллиант, должна содержаться в дорогой оправе.

Он шел по улице, погруженный в мрачные думы, когда услышал:

– Помогите!

Это был пронзительный девичий крик.

Стас обернулся и увидел позади себя, метрах в тридцати, девушку. Одной рукой она держала свою сумку, а другой нещадно молотила парня, который яростно вырывал у нее сумку.

Фокин со всех ног ринулся на помощь девушке. Парень все-таки вырвал у нее сумочку и бросился наутек. Бежал он быстро, как заправский спринтер, но и Фокин когда-то имел первый взрослый разряд по легкой атлетике. Медленно, но уверенно он настигал беглеца.

Грабитель вовремя сообразил, что ему не уйти от погони. В панике бросил сумку. Такое ощущение, будто она весила не меньше пуда. Ибо, расставшись с ней, беглец стал стремительно наращивать скорость. Стас выдохся.

Фокин вернулся к сумке, поднял ее и направился к хозяйке.

Девушка была очень хороша собой. Одета дорого и со вкусом. Одна сумочка чего стоила – фирма, превосходной выделки кожа. И кремовые полусапожки под стать ей, возможно, из одного набора.

– Ой, спасибо вам!

– Да не за что.

– Ну как это не за что? Вы рисковали своей жизнью из-за меня!

– Вы преувеличиваете. Не было никакого риска.

– А если бы у него был нож?

– Тогда бы я достал пистолет, – улыбнулся Стас.

– У вас есть пистолет? – воскликнула красотка.

– Конечно, я же милиционер.

– Вот, значит, как! А я думала, случайный прохожий.

– А я и есть случайный прохожий. Случайно мимо проходил.

– Какая разница? Главное, что вы вступились за меня... А как вас зовут?

– Станислав.

– А я – Роза.

– Красивое имя.

– Мне все так говорят, – кокетливо повела она бровью. – А еще говорят, что я похожа на розу...

– Я бы тоже так сказал. Вы очень красивая. И к тому же с шипами. Я же видел, как вы сопротивлялись. Не хотел бы я оказаться на месте грабителя...

– Зачем вам это место? Вы и на своем месте смотритесь неплохо... Скажите, а в Москве все милиционеры такие симпатяги?

– Это кто симпатяга? Я?!

– Вот только не надо прибедняться. Вы чем-то очень похожи на Антонио Бандероса, а он мой любимый актер...

– Впервые слышу.

Фокин не возражал. Ему все больше нравилась эта девушка. Красивая, бесшабашная, она чем-то напоминала Ларису. Только в отличие от нее она не была супервумен.

– Ты, Роза, извини, но мне нужно идти, – достаточно сурово сказал он.

– Ты уходишь? – Она возмущенно и с досадой уставилась на него. – Но почему?

– Потому что я спешу.

– Можно, я тебя подвезу?

Любовь с первого взгляда здесь ни при чем. Просто эта красотка была чересчур избалованной особой. И она должна была получить свою игрушку. Иначе не успокоится... Впрочем, ничего страшного, если она его подвезет.

– На Дмитровское шоссе?

– А где это?.. Извини, я не местная. Москву плохо знаю. Я из Тюмени. В прошлом году институт закончила, там же, в Тюмени. Секретарем-референтом в одной очень крутой фирме работаю. В Москву знаешь зачем приехала? Шеф мой послезавтра прилетает. Я вот машину ему организовала, апартаменты сняла...

– Насчет досуга договорилась.

– Ну да, театры там, вернисажи... А ты думал, ночные клубы, массажные кабинеты... Нет, когда я рядом, мой шеф по бабам не шляется... Если ты думаешь, что я сплю со своим шефом, то ты очень жестоко ошибаешься...

– Да ничего я не думаю.

– А вот и думаешь!.. Чтобы ты знал, мой шеф приходится мне родным отцом, понял?

А секретарем-референтом к родному отцу мать устроила, мысленно добавил Фокин. Чтобы за папочкой присмотр был...

– Знаешь, у моего отца какая фирма, о!

– Роза, ты везти меня собираешься? Или мне пешком идти?

– А может, ты сам за руль сядешь? А то я дороги не знаю...

Искушение было слишком велико. Фокин сел за руль. Сначала он ехал осторожно, затем разошелся. Машина шла легко, мягко, как на крыльях летела. Не хотелось, чтобы полет заканчивался. Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец.

Он остановил машину возле своего дома.

– Ну все, приятно было познакомиться.

– А ты не уходи, – попросила Роза.

– Нельзя. Мне домой нужно.

– Ты женат?

– Нет. Но у меня есть подруга.

– Понятное дело, такой мужчина не может быть один... Она у тебя дома?

– Нет.

– Может, пригласишь меня на чашечку кофе?.. А может, поехали ко мне? Посмотришь, какие я апартаменты сняла?

Роза пожирала его плотоядным взглядом. И дураку ясно, что будет, если он примет ее приглашение. Нетрудно догадаться, что случится, если он откажется. Эта красотка изнасилует его прямо в машине.

– Зачем это мне?

– А если я хочу, чтобы ты поработал на моего отца? Я позаботилась обо всем, а с охраной вопрос упустила...

– Ты хочешь, чтобы я был его телохранителем?

– Нет, телохранитель – это не солидно. Я хочу, чтобы ты был начальником его службы безопасности. И звучит, и деньги неплохие. Две тысячи долларов я тебе обещаю...

– В месяц?

– Нет, за то время, что пробудет здесь отец. А он вряд ли пробудет здесь больше двух недель... Ну так что, соглашаешься?

Две тысячи долларов ему не помешают. Ему как раз пора идти в отпуск, так что со свободным временем проблем не будет. В конце концов, он не так много зарабатывает, чтобы в отпуске бить баклуши.

Только вот что скажет Лариса? Но ведь и она тоже может уйти в отпуск. Они могут работать вместе.

– Если есть начальник службы безопасности, то должны быть и сотрудники...

– Вообще-то, моему отцу никто не угрожает, – задумалась Роза. – И нам хватит одного тебя. Но в принципе ты можешь взять себе помощника. Но больше пятисот долларов я ему не обещаю...

– Я думаю, его такой вариант устроит, – не стал торговаться Стас.

На пару с Ларисой они заработают две с половиной тысячи долларов. И честно поделят их пополам. А может, с этих денег начнется их общий семейный бюджет...

– Ну так что, договорились? – строго спросила Роза.

– Договорились, – кивнул Фокин.

– Ну тогда поехали смотреть наши апартаменты...

Отказаться он не мог. Потому что должен был осмотреть жилище своего временного босса на предмет безопасности.

Квартира находилась на Воробьевых горах, в чертовски живописном месте. Верхний этаж элитного дома. Четырехкомнатный вариант класса «суперлюкс». Все как в лучших домах Парижа и Лондона. Такие апартаменты обходились Розе в триста долларов за сутки, но ее это абсолютно не смущало. Она даже считала, что ей повезло.

В плане безопасности квартира не вызывала вопросов. Бронированная дверь, пространство перед ней сканируется камерой наружного слежения, охранная система, тревожная кнопка.

– Еще бы решеточки на окна установить, и будет полный порядок, – осматривая жилище, решил Стас.

– Зачем? – удивленно посмотрела на него Роза.

Она восседала на высоком вертящемся стуле за стойкой домашнего бара. Комната тонула в стереоволнах мягкой расслабляющей музыки.

Пока он осматривал квартиру, Роза успела переодеться. На ней было тончайшее шерстяное платье – облегающее и немыслимо короткое. При этом она заложила ногу за ногу. Зрелище не для слабонервных.

– Как зачем? Все-таки последний этаж. Преступники могут воспользоваться альпинистским снаряжением...

Роза взяла его за руку, усадила на стул напротив себя. Придвинулась к нему поближе. Из открытого лифа многообещающе вздымались верхние полушария роскошной груди. Фокин ощутил себя на вершине огнедышащего вулкана. Обжигающая лава медленно заполняла низ его живота. Нужно бежать, пока не поздно...

– Я пойду! – решительно поднялся он со своего места.

– Ты так боишься меня, как будто я кусаюсь, – обдала его жарким взглядом Роза. – Ты не бойся, я не кусаюсь. А если кусаюсь, то не больно, а очень мягко, нежно и очень приятно. Не веришь?

В волнах ее очарования растворялись последние остатки воли. Если Стас сейчас не уйдет, он пропал.

– Верю.

– Тогда почему же уходишь? – она потянулась к нему, нежно обвила руками его шею. – Я что, не в твоем вкусе?

– Нет, с этим все в порядке.

– Так в чем же дело?

– У меня есть девушка.

– И ты не хочешь ей изменять? Или хочешь, но не можешь?

– И не хочу и не могу.

– Уважаю таких мужчин, как ты.

Она отстранилась от него, спрятала похотливую улыбку.

– Уважаю... – повторила она. – И отпускаю... Ты свободен, Станислав. Как только ты мне понадобишься, я тебе позвоню. Договорились?

– Договорились.

– Погоди! – остановила она его. – А на посошок?.. Или мы не должны обмыть начало нашего сотрудничества.

Стас снова оказался за стойкой бара. Роза больше к нему не приставала. Зато налегала на «Мартини». Он же предпочитал коньяк, благо что бар изобиловал лучшими образцами.

Одна рюмка, другая... Он не заметил, как опустела бутылка. В памяти образовался провал, но Стас не заметил и этого...

В себя он пришел утром. Он лежал в широкой кровати под балдахином, а рядом, на шелковых простынях, лежала обнаженная Роза.

Стас не помнил, как оказался у нее в постели, не помнил, было у них что-то или нет. Примерно такая же ситуация, как с Беллой. Та однажды тоже его опоила, заставила забыться, чтобы затем отправиться на кровавую охоту.

Только в том случае у Фокина был жестокий отходняк. Голова раскалывалась, во рту пустыня Каракумы. А сейчас все в полном порядке. Похоже, он пил высококачественный коньяк без всяких посторонних примесей.

Стас поднялся с кровати, тихонечко оделся и покинул чересчур гостеприимный дом.

Видимо, Роза оказалась неглупой девушкой. И поняла, что не нужна Стасу. К тому же эта избалованная нимфа добилась своего – переспала с ним и на этом успокоилась. Во всяком случае, прошло два дня, а она ни разу о себе не напомнила. Да он и не собирался работать ни на нее, ни на ее богатенького папашку. Вообще не надо было соглашаться...

Званцева напрасно нагнетала тоску. Отдел не расформировали. И Фокин спокойно мог приступить к исполнению своих обязанностей. Правда, без Ларисы. Она все еще находилась на больничном.

Стас остро осознавал свою вину перед ней. Но все же решился прийти к ней домой. Но, увы, дома ее не застал. Позвонил ей. И снова в ответ тишина.

А вскоре Лариса появилась на службе. Яркая, свежая, красивая.

– Товарищ капитан, старший лейтенант Черкашина готова приступить к исполнению своих служебных обязанностей! – бодро, шутливым голосом отрапортовала она.

– Я тебе не начальник, – в расстроенных чувствах буркнул он.

– Ты мне товарищ, друг и брат... Или просто друг? – она смотрела на него весело, но без озорства.

– Я-то тебе друг. А ты мне кто?

– Боевая подруга.

– Хороша подруга... Хоть бы сказала для приличия, где пропадала.

– Пропадала. В санатории была. Это под Истрой...

– С кем? – ревниво спросил Стас.

– С одним очень хорошим мужчиной.

– С Игнатовым?

– Дурак ты! – обиженно поджала губы Лариса. – Я с братом своим отдыхала. И с его женой...

– Так бы сразу и сказала... Я когда к тебе приходил, от тебя «Мерседес» Игнатова выезжал.

– Можешь быть уверен, меня в этой машине не было.

– А почему на звонки не отвечала?

– Телефон потому что отключила.

– Зачем?

– А хотела, чтобы ты меня искал... А ты даже и не думал меня искать.

В кабинет вошла Званцева.

– Воркуете, голубки? Ну-ну... Так, сейчас по домам, а вечером быть здесь. Лариса, у тебя сегодня выход. Как говорится, с корабля на бал...

– На кого охотиться будем?

– В Лианозовском парке маньяк завелся. Уже четыре изнасилования...

– На кого ориентируется?

– Между прочим, ориентация правильная. Натурал. И к тому же всеядный. Блондинки, брюнетки, в длинном, в коротком. Ему все равно на кого нападать, лишь бы женщина. Предпочитает Лианозовский парк. Почему, об этом мы у него и спросим. Когда поймаем. Я не думаю, что это будет сложно... Все, расходимся. Сбор в семнадцать ноль-ноль. Ты, Фокин, можешь не торопиться. Заедем за тобой...

На улицу он выходил вместе с Ларисой.

– Я вот думаю, зачем мне домой ехать, чтобы потом сюда возвращаться. Давай к тебе поедем. Нас обоих от тебя и заберут...

– Поехали!

Надо было быть полным идиотом, чтобы отказать Ларисе.

– Только я на своих двоих, – предупредил он.

– Я тоже...

Стас жил в Бескудникове.

Он привел Ларису в дом, приготовил кофе.

– Можно немного поспать, – решила она.

У Стаса как оборвалось все внутри. Неужели свершилось?! Но Лариса его обломала. Правда, сделала это мягко и тактично.

– У тебя есть раскладушка? – спросила она.

– Есть, – кивнул он. – Только я спать не буду. Я буду охранять твой покой...

– Приставать не будешь? – загадочно улыбнулась она.

– Нет, честное слово.

– Никогда-никогда?

– Пока ты сама меня не попросишь.

– И попрошу... Только не сейчас...

В дверь позвонили. Он открыл дверь и тут же пожалел, что это сделал...

Лучше бы к нему в квартиру вломилась Белла со всем своим полчищем гоблинов и упырей. Но это была Роза. Сногсшибательно красивая и сексуальная. Ничего, кроме неприязни, она у него не вызвала. Она ждала бурного восторга и преклонения, а получила недовольный взгляд. Впрочем, это ее не остановило.

– Стас! Ты почему мне не рад? – вешаясь ему на шею, спросила она.

Он с трудом расцепил ее руки и поставил на место.

– Стас, я не поняла! – возмутилась Роза. – Ты что, уже разлюбил меня?

Ситуация матовая. С одной стороны – распаленная нимфетка, с другой – Лариса. Выхода нет.

– А я разве вас любил? – ляпнул Стас.

– Ты меня не любил? А чем это мы с тобой занимались на прошлой неделе?.. И почему это ты со мной на «вы»?

– Вы меня с кем-то путаете!

– Что?! А-а, у тебя кто-то есть?

Роза бесцеремонно оттолкнула его плечом и ворвалась в комнату. Лариса встретила ее невозмутимым взглядом.

– Кто эта сука? – истерично взвизгнула Роза.

– Во-первых, это не сука. А во-вторых, пошла ты вон! – взбесился Стас.

– Да как ты смеешь! После того, что между нами было!..

– Ничего у нас не было.

– Врешь!.. Он все врет! – обратилась она к Ларисе. – У меня на пленку все записано...

– Как на пленку? – опешил Стас.

– А так! А чего ты побледнел? Не бойся, я не извращенка и любовников своих не коллекционирую. А на видео не я тебя сняла, а камера, которая у меня над дверью...

Ну точно, было такое, камера наружного слежения зафиксировала тот момент, когда он с Розой входил в ее квартиру.

– Да ты не волнуйся, дружок! Я не стану предъявлять тебе доказательств! На кой черт ты мне нужен, кобель паршивый?.. И ты! – ткнула она пальцем в Ларису. – Запомни, ты, что и тебя он рано или поздно бросит. Поматросит и бросит, поняла!

Роза выскочила из квартиры. Оставила Стаса обтекать.

Лариса ничего не говорила. Молча ждала объяснений.

– Чокнутая какая-то!.. – подавленно сказал он. – На нее придурок какой-то напал, сумочку у нее забрал. А я вмешался на свою голову... Она мне работу предлагала. Сказала, что ее отцу телохранитель нужен. Сами они из Тюмени, она для отца квартиру на Воробьевых горах сняла. А я, честное слово, затупил. Поперся к ней на квартиру на безопасность смотреть. А она как приклеилась... Лариса, честное слово, я держался как мог. Может, она в коньяк мне что-то намешала... Ну был грех, выпил немного. И как отключило. Очнулся у нее в постели... Я тебе клянусь, я этого не хотел!..

Стас говорил, а Лариса молчала.

– Пойми, эта Роза – досадное недоразумение, не более того!

– Я все понимаю, – наконец заговорила она. – Не понимаю только одного. Зачем ты мне все это рассказываешь? Оправдываешься зачем? Ты свободный человек и можешь спать с кем угодно...

– Да не хочу я спать с кем угодно! В том-то и дело, что мне все эти Розы до одного места...

– До какого именно? – сухо усмехнулась она.

– Ты не так меня поняла. Мне они вообще не нужны. Вообще!.. Мне нужна только ты, понимаешь?

Лариса не ответила. Взгляд холодный, в лице ни кровинки.

– Все? – холодно спросила она.

– Все, – убито кивнул он.

– Тогда я пошла.

Лариса сняла с кресла свою сумочку и ушла. Стас растерянно смотрел ей вслед.

Она не просто ушла. Она ушла от него. Насовсем. Теперь они всего лишь напарники. И то, если она не переведется в другой отдел. Или не уволится подчистую...

А она может уволиться. Игнатов любит ее, ждет, надеется.

Лариса уходит. Она уже далеко. А он стоит, как тот ишак посреди дороги. А ведь надо бежать, остановить ее.

Фокин на всех парусах выскочил из дому, добежал до автобусной остановки. Ларисы там не было. Уехала...

Ничего, у него еще есть шанс. У них сегодня совместный рейд. Он найдет возможность объясниться с ней. А еще можно ей позвонить...

Он вернулся в свою квартиру. И остолбенел, когда застал там Ларису.

– Ты забыл запереть дверь, – насмешливо сказала она.

– Да, забыл, – пролепетал он.

– А я, как видишь, вернулась...

Она подошла близко-близко. От запаха ее волос закружилась голова.

– Знаешь, зачем?

– Знаю, – уныло кивнул он.

– Ты угадал! – пренебрежительно усмехнулась Лариса.

И ударила его раскрытой ладонью по щеке.

2

От волнения Стас был белый как мел. Как бы чего не случилось.

– Эй, очнись! – Лариса провела раскрытой ладонью перед его глазами.

– Знаешь, что самое обидное, – тяжко вздохнул он. – То, что, возможно, у меня ничего с Розой не было.

– Мне как-то все равно, было у тебя с ней что-нибудь или нет...

– Тебе не все равно! – упрямо мотнул головой Стас.

– Не все равно, – призналась Лариса.

В конце концов, она в самом деле неравнодушна к нему. И ревнует его по-настоящему.

– Что делать будем? Расходиться? – обреченно спросил он.

– Ты этого хочешь?

– Нет.

Всю дорогу они оба молчали.

На Воробьевых горах они нашли элитный дом, где проживала Роза. Почти одновременно с ними во двор въехал «RAV-4», из машины вышла Роза, а с ней какой-то типчик юношеских лет.

– Фью! – присвистнул Стас. – Кого я вижу!

– Кого?

– Я тебе говорил, как с Розой познакомился. Какой-то живчик вырвал сумку из ее рук. Так вот, этот живчик перед нами...

– Что и следовало доказать, – кивнула Лариса. – Подстава, как говорится, налицо.

– Вопрос, кто подставил. Кажется, я знаю ответ...

– Знаешь – молчи.

– Почему?

– А хотя бы потому, что ты у меня в немилости... Жди, когда я с тобой свяжусь!

Лариса вышла из машины и направилась к подъезду, в дверях которого скрылась Роза со своим дружком. Если, конечно, ее в самом деле зовут Розой...

В подъезде домофона не было, зато был консьерж. Настоящий громила – бритый затылок, кожаный пиджак. Видно, в этом доме проживал какой-то крупный авторитет.

Громила перегородил ей путь.

– Куда? – громовым голосом спросил он.

– По вызову, – подмигнула ему Лариса.

– А-а, ясно, – оскалился он.

И облапал ее оценивающе-похотливым взглядом.

– Что, нравлюсь? – спросила она.

Громила поймал ее за талию, притянул к себе.

Она не стала выкручивать ему руки, не стала ронять его на пол. Она просто ударила его согнутым пальцем в болевую точку. Трудно было пробить гору мышц, но она с этим успешно справилась. Громила вмиг обмяк, лицо перекосилось от страха и ужаса. Орать он не мог: голосовые связки были парализованы. Лариса взяла его под руку, помогла добраться до стула, усадила.

Достала удостоверение, развернула.

– Старший лейтенант милиции Черкашина. Отдел по пресечению половых преступлений...

Лариса снова его ударила – растормозила нервную систему. Громила ожил. Но выражение ужаса в глазах осталось.

– Кто живет в двадцать третьей квартире? – начальственно спросила она.

– Да кто там только не живет. Эту хату мужик один внаем сдает... Там сейчас Роза живет...

– Хозяина как зовут, не знаешь, а квартирантку знаешь. Ты что, спал с ней?

– Ну что-то вроде того... Ей ночью, типа, скучно стало, она меня к себе позвала.

– Она из Тюмени приехала?

– Да вроде.

– Отец у нее – нефтяной магнат...

– Да? А я думал, что ей любовник хату снимает, баран рогатый... Ты... Вы представляете, она с меня полтинник баксов слупить хотела! Ага, счас...

– Так она что, проститутка?

– Да скорее всего. Какой-то папик ее пригрел, хату ей какую снял, так ее все равно на заработки тянет. А сейчас чем, думаете, занимается?

– Чем?

– Да с ней пацан какой-то приехал. На хате с ней закрылся. Я так думаю, клиента привела...

– Не хотелось бы отвлекать голубков, но придется. И ты мне поможешь...

Громила позвонил Розе. Сказал, что она затопила соседей снизу. Та ответила, что с кранами у нее все в порядке.

– Сейчас поднимусь, проверю, – сказал он и положил трубку.

Вместе с консьержем Лариса поднялась на этаж, встала вне поля обзора видеокамеры. И вышла на сцену, когда Роза открыла дверь.

Лариса бесцеремонно оттолкнула ее в сторону, вошла в квартиру. И увидела парня. Он сидел в кожаном кресле и удивленно пялился на нее. Похоже, он не очень был рад ее визиту.

– Это твой сутенер?

– Ты за базаром следи! – поднимаясь с места, угрожающе напыжился живчик.

Типчик был совсем близко. Игнорировать его Лариса больше не могла.

– Тормози! – велела она. – А то я решу, что ты хочешь меня изнасиловать.

– Зачем насиловать? Сама дашь! – похабно усмехнулся он.

– Ты меня уже насилуешь. Морально.

– Да? И мне кажется, что тебе приятно!

Лариса стояла к нему боком. Расстояние один шаг. Роза смотрела на нее, но вряд ли уловила тот момент, когда она взмахнула ногой. Все произошло слишком быстро. Парень только начал падать, а она уже как ни в чем не бывало стояла на месте.

– Ой, что это с ним? – всплеснула руками Лариса. – Он что, припадочный?

Типчик лежал на полу без признаков жизни. Но он живой. И очень скоро придет в себя.

Роза была в трансе.

– Может, все-таки скажешь, кто тебя нанял? – спросила Лариса.

– Я не понимаю, о чем разговор?

Глаза слезятся, лицо бледное, губы трясутся.

– Хорошо, я тебе объясню. В крови у капитана Фокина Станислава Павловича обнаружен сильнодействующий транквилизатор. Знаешь, как он туда попал? Это ты подмешала его в коньяк, чтобы он потерял контроль над своими действиями!

– Я ничего не мешала... – начала было Роза.

Но Лариса жестко ее оборвала:

– Молчать!.. Объясняю дальше. Экспертизой установлено, что транквилизатор мог стать причиной смерти капитана Фокина. К счастью, он остался жив. Но ты все равно будешь привлечена к уголовной ответственности за покушение на жизнь сотрудника милиции.

Краем глаза Лариса заметила, что парень очнулся. Сел на пол, потер рукой челюсть, полез в карман пиджака. Он даже не заметил, как в ее руке появился пистолет.

– Руки на колени! – до жути ласковым голосом велела Лариса.

– Я... Я ничего... Я просто сигареты хотел достать...

– А ты что, куришь в комнате?.. Люди деньги за эту квартиру платили, а ты здесь свинячишь, нехорошо... Когда в камеру попадешь, там кури сколько влезет, если дадут...

– Какая камера?

– Понятное дело, что тюремная... Я же знаю, что вы все в сговоре. А поскольку ни в чем признаваться не желаете, придется вас всех арестовать...

– А что мы сделали?

– Делаешь вид, что не знаешь? Ладно, я расскажу... Вас нанял некий человек, снял для вас эту квартиру, одолжил джип. По его сценарию вы организовали спектакль с капитаном Фокиным. Роза его совратила, затем блестяще разыграла сцену неразделенной любви... Только промашка вышла, господа актеры, я вам не дурочка с переулочка, мне лапши на уши не навешаешь... Да, кстати! – осуждающе посмотрела она на парня. – Тебя еще будут судить за грабеж.

– Какой грабеж?

– А разве не ты ограбил свою дражайшую подружку? – кивнула она на Розу.

– Так это же не по-настоящему!

– А это суд установит, по-настоящему было или нет... В общем, вы можете ничего не говорить. Но поскольку заказчик нам известен, а также установлены ваши противоправные действия, то вас придется задержать. Как минимум месяца три в следственном изоляторе вам обеспечено.

– А что мы сделали? – захныкала Роза.

– Следователь объяснит... Ну что, собираемся? У меня мало времени...

– Может, не надо?.. Я, честное слово, Станиславу ничего не мешала! – пискнула Роза.

– Но коньяком поила?

– Поила.

– В преступном сговоре участвовала?

Роза виновато опустила голову. И ее пособник убито молчал.

– Что, каетесь? – спросила Лариса.

– Может, как-нибудь договоримся? – с надеждой посмотрел на нее парень.

– Кто вас нанял?

– Да мужик какой-то, – неохотно начала Роза. – Говорит, одного развести надо. Так, мол, и так, квартира есть, машина тоже. Мне чисто десять штук евро за работу... Ну, в общем, я согласилась. Яшу вот подпрягла...

– Не подпрягла, а втянула. В преступную деятельность втянула... Как зовут этого человека, который тебя нанял?

– Да он, представьте себе, не назвался...

– Его тачка за одним банком числится... – сообщил Яша.

Он назвал банк, которым владел и руководил Игнатов. Лариса получила подтверждение своей догадки. И потеряла всякий интерес к Розе с ее сообщником.

Хотя нет, один вопрос оставался.

– Отвечай, но только честно, спала ты с Фокиным или нет? – спросила она у Розы.

– Спала, – кивнула та.

И тут же добавила:

– Только у нас ничего не было. Честное слово, ничего... Стас все время свалить порывался. Я его еле удерживала. А когда он совсем напился, я его еле в кровать затащила. Так он лег и умер, ну в переносном, понятно, смысле. В общем, никакой... А утром проснулся и свалил, только его и видели...

– Точно ничего не было?

– Клянусь!

Роза была не из тех, кто внушал доверие. Но Лариса ей почему-то поверила. Или ей просто хотелось верить...

Она вернулась в машину к Стасу.

– Фокин, считай, что ты реабилитирован. Ну и как ты думаешь, кто хотел нас развести? – торжественно спросила она.

– Надеюсь, не Белла?

– Ты что, тоже на нее подумал?

– Да была мысль.

– И у меня тоже. Но это нервное. Белле сейчас не до нас, да и какая ей разница, вместе мы будем или нет?.. А вот Игнатов хочет нас разлучить.

– Он?

– Он.

– Жаль, что я не набил ему тогда морду... Представляешь, он мне деньги за тебя предлагал...

– Ты отказался. Тогда он эти деньги в Розу вложил... У меня такое подозрение, что не своим он умом до этого дошел. Хотя неважно, кто ему подсказал. Главное, что он подлец... Хотела бы я посмотреть ему в глаза.

– Так в чем же дело? Поехали к нему, – предложил Фокин.

– А что, поехали... Только не сейчас, времени нет. К Званцевой надо ехать...

В десятом часу вечера Лариса отправилась на прогулку по Лианозовскому парку. Это было время, в которое серийный насильник выходил на охоту.

Лариса действовала не одна. Параллельно с ней маньяка выманивали еще две «уточки». По их стопам шли оперативники. Операцией руководила Званцева.

Так получилось, что Арина Викторовна осталась в машине одна. По какой-то, видимо естественной, надобности она вышла в посадку. И нарвалась на маньяка. Пришлось вызывать «Скорую помощь». Для насильника. Званцева так разошлась, что живого места на нем не оставила.

Маньяка увезли. Разгоряченная Арина Викторовна дала отбой. На службу разрешила выходить после обеда завтрашнего дня.

Фокин отвез Ларису домой.

Лариса вышла из машины, поднялась к себе. Прислушалась к тишине. Вроде все спокойно. Инстинкт не улавливал чьего-то постороннего присутствия. Но на всякий случай она вытащила из кобуры свой любимый пистолет и с ним на изготовку вошла в квартиру, затем в комнату. Беллы нигде не было. Она не поджидала ее, не караулила, чтобы убить. Почему же на душе так тревожно?

Лариса уснула под утро. Проснулась от стука в дверь. Кто-то настойчиво просился к ней в гости.

– Да! – набрасывая на себя халат, отозвалась она.

– Гражданка Черкашина? – спросил мужской голос.

– Допустим!

– Капитан Андреев, ваш участковый.

– Андреев?! С каких это пор я стала для вас гражданкой? – открывая дверь, спросила она.

Вслед за участковым в комнату вломились три мужика в штатском. И без представления было ясно, что это менты. Только непонятно, какого черта они заявились всей гурьбой к Ларисе? И почему щупают ее подозрительными взглядами?

– Майор Каляев, – представился старший по возрасту. – Старший оперуполномоченный Московского уголовного розыска... А вы, как я понимаю, гражданка Черкашина?

– Пока еще старший лейтенант Черкашина. Извините, погоны к халату забыла пришить, – съязвила Лариса.

– Ну да, старший лейтенант, – поправился Каляев.

– Чему обязана вашим визитом?

– А вы как будто не знаете? – в упор смотрел на нее майор.

– Вот только не надо меня жечь взглядом. Я огнеупорная...

– Скажите, вчера вы были в гостях у гражданки Ульевой?

Речь шла о Розе.

– Была, – похолодела Лариса. – А что такое?

– Я бы и сам хотел спросить, чем закончился ваш визит? – усмехнулся Каляев.

– Ничем. Она осталась дома, а я ушла...

– В каком состоянии она осталась?

– Майор, может, не будем тянуть кота за хвост? Говорите напрямую!

– Хорошо, давайте напрямую. Роза Ульева была обнаружена в своей квартире с перерезанным горлом...

– А Яков? Ее дружок?

– Его тоже убили.

– А при чем здесь я?

Лариса чувствовала, как леденеет позвоночник. Надо брать себя в руки, успокаиваться...

– Видеокамера над входом в квартиру зафиксировала ваше появление. И ваш уход тоже зафиксировала...

– Розу и Якова убили во время моего визита, вы это хотите сказать?

– Да, и это подтвердила экспертиза...

– Но экспертиза может ошибаться.

– Плюс-минус пятнадцать-двадцать минут.

– Но этого времени вполне достаточно, чтобы убить человека.

– Может быть. Но после вас в квартиру никто не заходил. А вы утверждаете, что Роза была жива. Да и консьерж это подтверждает... Между прочим, вы обманом проникли в эту квартиру. Это значит, что так просто дверь вам Ульева не открыла бы. И мы с вами знаем, почему...

– Почему?

– Потому что вы были в ссоре из-за одного мужчины. Это ваш коллега, капитан Фокин.

– А если меня подставили? – обреченно спросила Лариса.

– Кто?

– Есть одна женщина.

– Еще одна соперница по сердечным делам?

– Сердечные дела здесь ни при чем. Эта женщина – киллер высокого класса. Мы как раз сейчас разыскиваем ее...

– Белла Бакатина?

– Ну вот, вы и сами это знаете.

– Знаем. Но камера зафиксировала вас, а не Бакатину.

– Может, она с ней что-то сделала? Она все может...

– А консьерж?

– Ну, она могла быть с ним в сговоре.

– Звучит неубедительно. Да вы и сами это понимаете.

Лариса понимала, очень хорошо понимала, что связана по рукам и ногам. Тот, кто хотел ее подставить, добился своего.

– Понимаю... Только я не убивала.

– Следствие разберется... Вы позволите осмотреть вашу квартиру?

– У вас есть ордер на обыск?

– А как же!

– Шустро вы.

Обыск продолжался недолго. Под компьютерным столом был обнаружен полиэтиленовый пакет со свертком – нитяные перчатки и нож с окровавленным лезвием.

Лариса уже ничему не удивлялась.

– Что вы скажете на это? – торжествующе спросил майор.

– А как вы сами думаете, зачем я должна была тащить орудие преступления к себе домой. Я что, по-вашему, идиотка?

– Всяко бывает. Возможно, вы находились в состоянии аффекта... В общем, я вынужден взять вас под стражу...

– Можно, я переоденусь? – с покорным видом спросила Лариса. – Не ехать же мне с вами в халате.

– Вы же не станете переодеваться в нашем присутствии? – спросил муровец.

– Нет.

– Тогда возьмите одежду с собой, а в камере переоденетесь.

Слово «камера» покоробило Ларису. Ну разве ж она преступница, чтобы ее сажали в тюрьму?

– Не бойтесь, я не убегу.

– Кто знает, кто знает... Мне бы не хотелось портить ваши чудесные ручки, но...

Каляев достал наручники.

– Вы не имеете права. Обвинение мне еще не предъявлено.

Но майор был непоколебим. Лариса обреченно вздохнула и протянула руки.

– В туалет вы хоть позволите мне сходить? – спросила она.

– Сейчас посмотрим, – Каляев лично зашел в туалетную комнату.

Вряд ли он допускал, что она в состоянии удрать через сантехническую трубу. Поэтому его внимание привлекло только небольшое оконце, выходящее во двор. Лариса не отличалась большими габаритами, но эта лазейка не подходила даже для нее. Во всяком случае, так решил Каляев. А у него глаз-алмаз.

В самом деле Ларисе нельзя было пролезть через это оконце. Нельзя, но если очень хочется, то можно.

Великий Гудини мог выбраться из охраняемой тюремной камеры и даже самой тюрьмы. Лариса еще не доросла до такого уровня мастерства. Но через это окошко она могла. Главное, правильно настроиться, внушить себе, что ее кости вылеплены из мягкого пластилина.

Гудини запросто мог избавиться от любых пут. Лариса не могла снимать наручники с ног и была бессильна, если ее руки крепко замотаны скотчем. Но со стальными браслетами на запястьях она справлялась на раз.

Она положила наручники на пол, подтянулась к окну. Не ведая страхов и сомнений, сунула в проем ногу. И это при том, что он был закрыт двойным стеклом.

Сейчас она была в таком состоянии, когда ей ничего не стоило пройтись босиком по раскаленным углям. Стекло вылетело наружу вместе с рамой. Чуткое ухо Каляева уловило подозрительный звук. Он смог выломать дверь в туалет, но, когда он туда ворвался, Ларисы там уже не было...

Она змеей выскользнула из окна и добралась до пожарной лестницы.

Именно этим путем подобралась к окну ее квартиры Белла Бакатина и сбросила через форточку злополучный нож, который скатился под компьютерный стол.

Лариса спустилась вниз, стремительно пересекла двор. И каково же было ее удивление, когда она увидела машину Фокина. Он резко затормозил возле нее, распахнул дверцу:

– Садись! Живо!

Она нырнула в салон. Стас развернул машину и ударил по газам.

– Что-то случилось? – для приличия спросила она.

– Случилось, – встревоженно сказал он. – За тобой сейчас муровцы приедут!

– Но я не убивала Розу!

– Откуда ты знаешь, что ее убили? – встрепенулся Стас.

– Муровцы сказали. Они уже у меня были.

– И что?

– Нож нашли. Я так думаю, им и зарезали Розу с ее дружком...

– И ты об этом говоришь так спокойно. Ума не приложу, как они тебя отпустили?

– Могу тебя успокоить, они не хотели меня отпускать. Но я их все-таки упросила.

– Ты сбежала?

– Нет, просто вышла погулять. Глядишь, и Беллу Бакатину поймаю на досуге...

– Мне Арина звонила. Сказала, чтобы я срочно тебя предупредил... Кстати, мы тебе звонили...

– Может, батарейка на мобильнике села? Жаль, что я не могу это проверить. Все дома осталось: и телефон, и все-все-все...

– Главное, что голова на плечах.

– Куда мы едем?

– Да есть одно место. Дружок у меня есть старинный. Дача у него где-то на Минском шоссе. Там переждем...

– Что переждем?

– Ну когда все успокоится.

– Меня в двойном убийстве обвиняют. Это не успокоится...

– Беллу в чем только не обвиняют. И что? Гуляет свободно по Москве, и никто ей на хвост наступить не может. Сама всем на пятки наступает... Это ж надо, как она лихо тебя подставила. По пятам за тобой ходила, а мы ни сном ни духом...

– Как она могла знать, что Игнатов устроил балаган с участием клоунов Розы и Яши?

– Очень просто, Игнатов и Белла заодно.

– Но этого не может быть.

– Что-то не очень уверенно звучит твой голос... В нашей жизни возможно все, так что удивляться ничему нельзя.

– Да-а, дела... Надо к Игнатову ехать. Вдруг Белла у него прячется?

– Разумная мысль. Белла в самом деле могла скрываться у него. А мы по простоте душевной не заглядывали к Игнатову. Но, будь уверена, Беллы у него уже нет. Зато есть охрана. Тебе нужны лишние трупы?

– Нет.

– То-то же... Игнатова сейчас трогать нельзя. Нужно выждать момент...

Фокин созвонился со своим другом, выпросил у него дачу на недельку-другую. Тот согласился со скрипом. Из чего Лариса сделала вывод, что дача эта представляет собой роскошный особняк. Но это была более чем скромная дощатая хибара с печкой-«буржуйкой». Зато в ней была большая двуспальная кровать. Что вызвало на губах Стаса загадочную улыбку.

– Даже не мечтай, – не очень уверенно отшила его Лариса.

– Без мечты жизнь ничто...

Днем на улице было достаточно тепло, зато ночью холодало. Фокин наколол дров, пока Лариса разводила огонь и обустраивала эту древесную пещеру, сгонял в магазин, закупил провизии. Не обошлось без спиртного. Коньяк «Белый аист» имел мало общего с «Хеннесси», но пошел он легко, вернуться не обещал.

Лариса пила, чтобы согреться. И, видимо, так разгорячилась, что в конце концов оказалась с Фокиным в одной постели. Правда, он не смог удержаться на важном стратегическом плацдарме. И после неудачной атаки был с треском выбит на запасные позиции, то бишь оказался на полу.

Впрочем, он не отчаивался. Впереди у него еще было много времени. И Лариса не была уверена, что ее крепость сможет выдержать долгую осаду. Что, собственно, и случилось.

На второй неделе совместного проживания она сдалась на милость врагу. Правда, оказалось, что Фокин ей совсем не враг. И милость его была такой страстной и волнующей...

3

Стас не ошибся в своем друге. Тот не выдал его. Две недели пролетели как сладкий сон, пора было покидать шалаш для влюбленных. На повестке дня стоял Игнатов. К нему домой они подъехали под покровом ночи.

– Не будем торопиться, – решил Стас.

Какое-то время они издали следили за его домом. Ничего подозрительного не обнаружили. И обязательно бы заглянули к нему на огонек, если бы из ворот дома не выехал знакомый «Мерседес». Стас чуть не запорол мотор, пытаясь угнаться за этим быстроходным монстром. И все же он смог удержаться у него на хвосте.

«Мерседес» въехал во двор элитного дома в Ясеневе, остановился. Из машины вышел Игнатов. Лариса не могла его ни с кем перепутать. К подъезду он направлялся в сопровождении двух телохранителей. Умный стал, раньше вообще без охраны обходился. Или, возможно, играл на публику, вернее, на Ларису...

– Уж не к Белле ли он в гости намылился? – спросил Фокин.

Он дышал так тяжело, будто гнался за банкиром на своих двоих.

– А сейчас посмотрим!

Лариса чувствовала гигантский прилив сил. В этом состоянии она могла сокрушать горы.

Игнатов поднялся по ступенькам, нажал на клавишу домофона. Первым в подъезд вошел телохранитель, банкир проследовал за ним. Последним заходил охранник. Он не стал закрывать за собой дверь. Она сама стала плавно закрываться за ним.

И закрылась бы, если бы Лариса не успела подставить ногу. В подъезд она вошла сразу после того, как Игнатов оказался в лифте. Путь ей преградил его телохранитель, который зачем-то остался внизу.

Лариса не стала ему ничего объяснять. Один-единственный удар, и парень в отключке. Пусть свободен. Лариса стрелой метнулась вверх по лестнице, догнала лифт. И появилась перед лицом Игнатова в тот самый момент, когда он выходил из него.

Правда, прежде чем пообщаться с ним, ей пришлось временно уволить его охранника. Она очень надеялась, что ему не было больно, когда он падал.

– О! Игнатов! Какая встреча! – ехидно усмехнулась она.

– Лариса? – потрясенно пробормотал он.

– А ты, наверное, думал, что я в тюрьме?

– Нет, я знаю, что ты сбежала... Поверь, я не имею к этому никакого отношения.

– А кто имеет?

– Я думаю, что Крохмаль.

– Твой зам по безопасности?

– Да. Между прочим, он собирается сделать признание. Для этого я сюда и приехал.

– А почему он сам к тебе не приехал? – тихо спросил Фокин.

Он поднялся на этаж вслед за Ларисой.

– Он пьяный. Я думаю, он неспроста напился... Вы можете пройти к нему вместе со мной...

– Можно подумать, мы станем тебя спрашивать, – ухмыльнулся Стас.

Игнатов говорил про своего зама, а Лариса была почему-то уверена, что в квартире находится Белла. Поэтому она приняла все возможные меры предосторожности, чтобы не стать легкой мишенью.

Дверь открыл крепкий на вид, но еле стоящий на ногах мужчина. От него разило спиртным. Фокин отодвинул его в сторону, ворвался в квартиру, но никого там не нашел.

Хозяином квартиры в самом деле был Крохмаль. Лариса усадила его на диван, велела Игнатову сесть рядом. Сама устроилась напротив них.

Фокин вышел из квартиры, обратно вернулся с двумя бесчувственными телохранителями на буксире. Нельзя было оставлять их в подъезде, а то еще очнутся и поднимут тревогу.

– Ну и в чем твой Крохмаль хотел признаться? – спросила Лариса у Игнатова.

Квартирка у его зама очень даже ничего. Три комнаты, евростиль, простор. Видно, неплохие деньги дядя получал от Игнатова.

– Я точно не знаю... Лариса, неужели ты думаешь, что это я подсунул тебе Розу? – обиженно смотрел на нее банкир. – Поверь, я даже не знал про нее...

– А сейчас знаешь?

– Знаю. Не забывай, что я стараюсь держаться в курсе твоих дел, а тут такая история. Тебя обвиняют в убийстве...

– А не твоими ли молитвами?

– Еще раз тебе говорю, что я здесь ни при чем...

– А кто при чем?

– Я при чем, – качаясь из стороны в сторону, заплетающимся языком признался Крохмаль. – Это я Розу вам подсунул.

– Ты думаешь, мы этого не знаем? Знаем. А кто тебя надоумил?

Мужик, похоже, не слышал ее. И его ответ стыковался с ее вопросом только лишь потому, что они думали в унисон.

– Николаич ни сном ни духом... – мотнул головой Крохмаль. – Я вам говорю, что он здесь ни при чем... Это все Белла... Вы ее знаете...

– Еще бы нам ее не знать.

– Белла пришла ко мне, – на автопилоте продолжал мужик. – Сказала, что надо дело одно сделать. Ну я и впрягся... А потом она исчезла. Зато два трупа осталось... Честное слово! Я не убивал! Это все она, Белла!

– Давно ты знаешь Беллу? – спросила Лариса.

– А после того, как она с моим шефом познакомилась. Она сама ко мне в постель залезла. А я, как тот идиот, влюбился. Не сразу понял, что она меня использует...

– Да уж, использовала она тебя по самое некуда, – хмыкнул Фокин.

– Использовала, – пьяно кивнул Крохмаль. – И, как использованный презерватив, выбросила...

– Если бы она тебя выбросила, ты бы сейчас на погосте червей кормил.

– Так я и сам думаю, почему она меня не убила. Она ж – нелюдь...

– Поздно каешься.

– Но каюсь же!.. Николаич, я знаю, что с треском вылечу с работы. Но я все равно должен был признаться! Не могу с грехом на душе жить! Не могу!..

– Где сейчас Белла? – оборвал эти стенания Фокин.

– Я не знаю... Не знаю! – замотал головой пьяный грешник. – Она жила у меня. А потом ушла. Собрала вещи и ушла...

– Так она еще и жила у тебя? – задыхаясь от возмущения, спросил Игнатов.

– Жила. Немного. Но жила...

– Когда она ушла?

– А как Розу с Яшкой убила, так и ушла...

– Ты точно знаешь, что это она сделала?

– Знаю. Я ей в квартиру помог забраться. Она с крыши на веревках спустилась, а через балкон в квартиру зашла. Обратно тоже на веревках...

– Говорил же я, надо было решеточки на окна установить, – усмехнулся Фокин. И торжествующе посмотрел на Ларису: – Береги этого оборотня как зеницу ока. А то еще Эдик его пришибет ненароком, и останемся мы без ценного свидетеля. Или соучастника?

– Да не знал я, что Белла убивать будет! – взвыл Крохмаль. – Честное слово, не знал!.. Бес попутал!

Фокину пришлось применить силу, чтобы прекратить пьяную истерику.

– Зачем Белле понадобилось Ларису подставлять?

– А чтобы за ней больше не гонялась. Да и наказать надо было...

– Где сейчас Белла? – еще раз спросил он.

– Не знаю.

– Ты говоришь, она жила у тебя. Что после нее осталось? Вещи?..

– Нет, она все с собой забрала.

– Бумаги?

– И бумаги... Только журналы остались.

– Какие журналы?

– Ну я ей журналы покупал.

– Какие?

– Да про здоровье там...

– Она что, здоровьем своим интересовалась?

– Не знаю...

Крохмаль показал, где лежат журналы. Лариса принесла их в комнату. Как будто кто-то подсказал ей, что этой макулатурой нужно заняться вплотную.

Она пролистала все журналы. Никаких пометок. Но интуиция требовала продолжения. Лариса пошла на второй круг. На одной странице обнаружила следы от авторучки. Похоже, кто-то писал на листке, приложив его к журналу.

После детального исследования высветился номер телефона. Он совпадал с номером, указанным в рекламном объявлении частной клиники пластической хирургии. Широкий перечень услуг, очень дорого, но конфиденциальность гарантирована.

– Ну вот, кажется, мы на верном пути, – в предчувствии скорой развязки улыбнулась она.

– Что там такое? – заинтересованно спросил Стас.

– Потом скажу... Давай пакуй этого деятеля, – показала она на Крохмаля. – С собой забираем.

– А меня с собой не заберешь? – невесело спросил Игнатов.

– Что-то подсказывает мне, что ты в самом деле не делал мне гадостей. Классный ты мужик, Эдик. Но, извини, ты герой не моего романа... Прощайте, Эдуард Николаевич!

На прощание она одолжила у одного из телохранителей пистолет. Самый что ни на есть боевой.

Фокин связал Крохмаля по рукам и ногам, вытащил во двор, засунул в салон на заднее сиденье. Сел за руль.

– И куда едем?

– Помнишь, был у нас разговор про пластическую операцию? – спросила Лариса. – Похоже, наша Белла созрела для этого решения. Знаешь, что я вычислила? Телефон закрытой клиники пластической хирургии...

– Фью! Ничего себе! Думаешь, она там?

– А что мешает нам это проверить?..

Клиника находилась при больнице небольшого подмосковного города. Темно-коричневая черепичная крыша, пластиковые окна. Видно, что сюда вложили немало денег.

Тишина гробовая. Поздняя-поздняя ночь, в это время вампиры укладываются спать. Но Белла при всей своей необычайности – простая смертная. И уже досматривает свой седьмой сон. Интересно, что ей снится. Может, она уже учуяла опасность?

Лариса тихонько постучала в дверь. Ей открыли. Она ожидала увидеть медсестру, но перед ней образовался дюжий охранник. Сонный, глаза узкие.

– Чего тебе? – угрюмо спросил он.

– Это больница? – задыхаясь от волнения, спросила она.

– Больница рядом. А у нас клиника...

– Какая разница? Я раненого привезла. Человека ножом ударили...

– Я же сказал, у нас клиника пластической хирургии. Больница вот, рядом. Туда обращайтесь...

– Пластическая хирургия? Это как раз то, что надо! – обрадовалась она. – Моей подруге лицо ножом порезали...

– Сначала в больницу, потом к нам, – стоял на своем охранник.

Он внимательно разглядывал ее. Похоже, она ему очень нравилась. Ничего удивительного.

– Понимаете, мы к вам подъехали, – тараторила она, – а у нас со стартером проблема. Не заводится машина... Может, толкнем? Чтобы до приемного покоя доехать. А я в долгу не останусь...

– Ну если толкнуть...

Цель достигнута. Охранник на улице, подходит к машине.

– Стоять тихо и не шевелиться, – Лариса вставила между лопаток пистолет.

Из машины высунулся Фокин. Попытался его успокоить.

– Не волнуйтесь, мы из милиции... Нам требуется ваше содействие. Во-первых, не поднимайте шум. А во-вторых, вам знакомо это лицо?

Он поднес к его глазам фотографию Беллы, подсветил ее зажигалкой.

– Да, – сказал охранник.

– Эта женщина – очень опасный преступник. Киллер международной категории...

– Да ну! Быть не может.

– Где она сейчас?

– У нас она. В третьей палате. Спит, наверное...

– Почему наверное?

– А что ей еще делать?.. А она что, в самом деле киллер?

– Да. Но вам в этом лучше не убеждаться. Стреляет она без промаха... У нее есть личные вещи?

– Ну а то.

– Досмотр личных вещей не проводите?

– У нас же не тюрьма.

– Тем хуже для вас... Ей уже сделали операцию?

– Пока еще нет. Завтра или послезавтра...

– Это хорошо. Проводите нас в третью палату.

Дверь в палату была закрыта. Фокин выбил ее ударом ноги. И тут же набросился на женщину, лежавшую на одной-единственной койке.

Женщина почти не сопротивлялась, но крику было бы много, если бы Лариса не зажала ей рот.

– Фокин, черт нас возьми! Это не Белла!

Женщина извивалась всем телом, глаза навыкате, лоб взмок от страха.

– Только, пожалуйста, не поднимайте шум! – умоляюще смотрела на нее Лариса. – Мы из милиции. Нам нужна женщина, которая должна лежать в этой палате!

Вариантов было два: или охранник заведомо их обманул, или просто ошибся палатой. Была еще и другая версия. Белла могла поменяться местами с этой женщиной.

Лариса с опаской отпустила рот.

– Что вы себе позволяете? – взвизгнула женщина.

– Успокойтесь, пожалуйста. Если мы поднимем шум, нам всем не поздоровится...

Лариса снова повторила свой вопрос. И наконец дождалась ответа.

– Она в седьмой палате. Мы поменялись местами...

У нее не было времени выяснять, зачем они это сделали. Дорога каждая секунда.

Вместе с Фокиным они выскочили из одной палаты. Ворвались в другую. Но обнаружили там пустую разобранную койку. Лариса подошла к ней, положила на нее руку.

– Еще теплая... Белла только что ушла...

Они ринулись в дежурку. Нужно было поднять на ноги охранника с тем, чтобы он поставил на уши всю клинику. Но парень не мог этого сделать. Он сидел в кресле в позе мертвеца. Голова безжизненно отброшена назад, во лбу дырка. И гадать не стоит, кто мог это сделать.

У Беллы было два пути. На улицу через распахнутую настежь дверь. Или в пустующий операционный блок. Ларисе и Стасу пришлось разделиться. Он выскочил во двор, она же направила свои стопы в операционную.

В помещении темно хоть глаз выколи. И зловещая тишина. Но куда страшней притаившаяся Белла. Возможно, ее здесь нет. Но расслабляться Лариса не имеет права...

Она спиной почувствовала надвигающуюся опасность. Резко подалась вперед, в перекате развернулась на сто восемьдесят градусов. Ствол пистолета сделал полукруг в поисках предполагаемой цели. Но целиться было не в кого.

– Браво! Браво! – послышалось сзади.

И тут же в операционной зажегся свет.

– Положи пушку! – потребовал женский голос. – И тихонько повернись ко мне!

Лариса развернулась и увидела Беллу. Эта бестия держала ее на мушке пистолета.

– Как вы меня нашли? – холодно спросила она.

Похоже, это был единственный вопрос, который ее интересовал. Как только она получит на него ответ, с Ларисой будет покончено.

– Не мы, а я тебя нашла. Я тебя одна искала. И одна за тобой приехала...

Лариса завороженно смотрела на Беллу. В глазах одержимость, рот раскрыт, губы выпячены. И руки тянутся к Белле. Пистолет на полу. А перстень с установкой «Град» она так и не раздобыла.

– Стой, не шевелись! – повела пистолетом Белла. – Я спрашиваю, как вы меня нашли?

– По запаху.

– Что?! По какому запаху?

– А как собака находит героин.

– Какая собака? Какой героин?

– У меня зависимость!

Лариса вела себя как наркоман в стадии ломки. И смотрела на Беллу как на человека, который мог дать ей дозу.

– Я хочу, чтобы ты снова напоила меня своим коньяком! Я знаю, ты туда что-то мешаешь! Не знаю, что именно, но жить без этого не могу!

В это трудно было поверить, но, похоже, Белла ей поверила. Ее взгляд выражал удивление. Но рука при этом так же твердо держала пистолет.

– Ты должна меня напоить!

Лариса изображала неистовую страсть. И, похоже, у нее получалось. Она даже смогла приблизиться к Белле на полшага. А та ее даже не одернула.

– Угости своим коньяком! А потом делай со мной что хочешь!

– А если я тебя просто убью?

– Что хочешь делай! Но сначала напои!

Лариса смогла продвинуться еще на шаг. Невероятное достижение.

– А может, лучше пулю? – криво усмехнулась Белла. – Подставить я тебя не смогла, зато могу взять и убить. Кто мне помешает?

Лариса не ответила. Она во все глаза смотрела за ее спину. На окно. В глазах ожидание. Как будто что-то должно произойти.

Белла дрогнула. Рука с пистолетом осталась в опасном для Ларисы положении, но взгляд перекинулся через плечо. Мозг выдал убийственный импульс, палец шевельнулся на спусковом крючке. Но было уже поздно.

Лариса почувствовала, как пуля возмутила воздух в каких-то дюймах от ее уха. Но не придала этому значения. Ее тело в движении, по замысловатой траектории, приближается к Белле.

Та уже осознала свою ошибку. Понимает, что нужно делать. Поправку на стрельбу брать поздно. Но можно достать Ларису ногой.

Только нога пронизывает пустоту. Зато Лариса на высоте. Удар по плечу – пистолет падает на мраморный пол. Кулак врезается в солнечное сплетение, локоть сносит челюсть.

Но Белла устояла. В панике отступает назад. Высоко выпрыгивает вверх, пытается достать Ларису ногой.

Лариса подсекла ее в воздухе. Это был великолепный кульбит. Белла со всего маху грохнулась на операционный стол. Добивающий удар в шею. Вампир в отключке.

В это время в операционную ворвался Фокин.

– Все, операция уже завершена! – провозгласил он.

Он уже застегивает на руках Беллы наручники. Никакого самосуда. Киллер и вампир должен ответить за свои злодеяния перед судом. Что ж, ему видней. Как-никак Лариса уже его невеста и должна быть ему послушной...

Content

Колычев Владимир Убить Беллу

Владимир Колычев Убить Беллу

Глава первая

1

2

3

Глава вторая

1

2

Глава третья

1

2

Глава четвертая

1

2

Глава пятая

1

2

Глава шестая

1

2

Глава седьмая

1

2

3

Глава восьмая

1

2

Глава девятая

1

2

Глава десятая

1

2

Глава одиннадцатая

1

2

3

Глава двенадцатая

1

2

3