Наталья Александрова

Укротительница попугаев

Кот особого назначения

– Продолжается посадка на скорый поезд номер двадцать девять сообщения Петербург – Москва, – разнесся из репродуктора гулкий простуженный голос. – Поезд находится на пятом пути, левая сторона. Нумерация вагонов начинается от головы состава.

В одном из купе восьмого вагона скорого поезда номер двадцать девять сидели двое слегка потертых мужчин среднего возраста, по внешности – типичные командированные. Мужчины вели нескончаемый разговор, увлекательный, как шестизначная таблица логарифмов.

– Нет, Михаил Иванович, все-таки Миронову не дадут начальника отдела, – убежденно говорил невысокий толстячок с аккуратной круглой лысиной, – после того как он завалил испытания на литеру «О»…

– Дадут! – отвечал ему худой брюнет с нездоровым желчным лицом и лихо зачесанными назад седеющими волосами. – Непременно дадут, Иван Михалыч! У него в Москве такая волосатая лапа… – и брюнет поднял глаза к потолку, как бы показывая, в каких недоступно высоких сферах лапа у везунчика Миронова.

Под потолком купе горела в четверть накала дежурная лампочка да гудела басом неизвестно как залетевшая в поезд большая осенняя муха.

– А я все-таки считаю, что не дадут! – возражал упорный толстяк. – Если бы он не завалил испытания на литеру «О», тогда бы, может, и дали, а так – нипочем не дадут!

– А не открыть ли нам коньячок? – суетливо потерев руки, поменял брюнет тему разговора. – А то в организме какое-то смутное беспокойство и сужение сосудов!

– Хоть от перрона отъехать, – возразил толстяк, покосившись на дверь купе, – еще не все пассажиры пришли. Вдруг придет такой, извиняюсь, кадр, что и коньяку не захочется.

Словно в ответ на его слова, дверь купе откатилась в сторону и на пороге возникло прекрасное видение.

Видению было лет двадцать пять.

Видение было прехорошенькой брюнеткой в ярко-красной кожаной курточке и черных облегающих брюках, с несколько замедленными и как бы полусонными движениями.

– Здравствуйте, мальчики! – глубоким волнующим голосом пропела брюнетка и неторопливым, откровенным взглядом окинула командированных. – Это с вами мне придется ночку коротать?

– Позвольте, пристрою ваш чемоданчик! – взвился навстречу девушке оживившийся и как бы даже помолодевший брюнет. – Позвольте, помогу вам раздеться…

– Как – так сразу? – с неторопливой насмешкой проговорила красотка, спокойно и вальяжно располагаясь на нижней полке.

Появился озабоченный проводник, собрал билеты и деньги за постельное белье, вполголоса задумчиво пробормотал: «А одно-то местечко у нас свободное…» – и отправился дальше по вагону.

Брюнет хотел было уже вернуться к разговору о коньяке, подключив к нему очаровательную соседку, но та полусонно потянулась и проворковала:

– Мальчики, вы бы не вышли на пару минут покурить? Мне бы надо переодеться…

Галантные командированные поспешно удалились в коридор.

Как только дверь за «мальчиками» закрылась, с очаровательной брюнеткой произошла мгновенная и удивительная метаморфоза.

Она сделалась быстрой, собранной и деловитой.

Защелкнув замок на двери во избежание неприятных неожиданностей, девушка подняла нижнюю полку и вытащила из-под нее небольшой чемоданчик бордовой кожи с никелированным кодовым замком. При виде этого замка она усмехнулась и покачала головой. Вытащив из волос шпильку, она буквально секунду покопалась в замке и открыла кейс. Внутри находились несколько папочек с документами, пара компьютерных дискет, скромный пакетик с зубной щеткой, пастой и дезодорантом.

Выложив все это богатство на столик, девушка пошарила на дне кейса и вытащила засунутую за подкладку пластмассовую черную коробочку. Спрятав эту коробочку в карман, она положила на ее место другую, точно такую же, аккуратно вернула на место содержимое чемоданчика, защелкнула замок и поставила кейс на прежнее место.

После этого она быстро переоделась в кокетливую шелковую пижаму (оранжевые коты и попугаи на темно-синем фоне), достала кое-что из своего собственного чемодана, сложила в большой полиэтиленовый пакет и вышла в коридор.

Здесь она снова сделалась неторопливой и полусонной.

С полотенцем на плече и пакетом в руках она шла по пустому коридору, покачиваясь в такт движению поезда. Проходя мимо своих соседей, которые по-прежнему обсуждали карьеру везучего Миронова, девушка улыбнулась им скользящей равнодушной улыбкой и слегка задела теплым бедром мгновенно взволновавшегося брюнета.

Брюнет шумно сглотнул, проводив красотку тоскливым безнадежным взглядом, и шагнул к двери купе.

Девушка скрылась за дверью туалета.

Там она оставалась очень долго. Так долго, что невысокая старушка с подкрашенными в голубой цвет волосами, облаченная в лиловый халат, не дождавшись, пробормотала себе под нос что-то неодобрительное и отправилась в другой конец вагона.

Наконец дверь туалета открылась и оттуда, осторожно оглядевшись, вышла женщина.

Но это была совсем другая женщина.

Вместо хорошенькой двадцатипятилетней брюнетки в шелковой пижаме в тамбуре появилась полноватая, вульгарно накрашенная блондинка несколько за тридцать, в длинном светло-бежевом плаще.

Еще раз оглядевшись, блондинка перешла в соседний вагон и двинулась дальше по ходу поезда. Походка ее и все движения тоже разительно изменились, так что никому и в голову не пришло бы, что у нее есть хоть что-то общее с исчезнувшей темноволосой красоткой.

Пройдя несколько вагонов, женщина остановилась перед дверью купе и откатила ее в сторону.

– Дорогая, – недовольным голосом проговорил мужчина лет тридцати пяти, приятной, но не запоминающейся наружности, – я уже начал беспокоиться! Где ты была так долго?

– Ну ты же знаешь, зайчик, я встретила Нинку Морозову, – затараторила в ответ блондинка, – она едет в шестом вагоне и тоже в Москву, представь, такое совпадение…

– Действительно, удивительное совпадение, – усмехнулся мужчина, – что она едет на этом поезде именно в Москву, а не в Караганду или Урюпинск…

– А ты ведь знаешь Нинку Морозову, – продолжала женщина, не заметив в голосе мужчины сарказма, – с ней если заговоришь, так это надолго, она ведь такая болтушка, Нинка Морозова, она просто не может остановиться, ее ведь хлебом не корми, Нинку Морозову, только бы с кем-нибудь поговорить, она ведь, пока всех знакомых не обсудит, ни за что не остановится, она ведь, Нинка Морозова, такая разговорчивая, что ни за что не остановится, пока про всех знакомых не поговорит…

– Понятно! – протянул мужчина. – Получается, что я должен радоваться, что ты не проболтала с ней до самой Москвы!

– Ешь йогурт, Славик! – проговорила недовольным голосом соседка по купе, широкоплечая и мощная тетка в огненно-рыжих кудряшках и с красными, как два астраханских помидора, щеками, – ешь йогурт, не отвлекайся! Не слушай всякие глупости!

Славик, девятилетний мальчуган с такой же рыжей и кудрявой шевелюрой, но маленький, щуплый и бледный, раскрыв рот, с откровенным восхищением взирал на блондинку в плаще, совершенно позабыв о стоявшей перед ним баночке бананового йогурта.

Командированные в восьмом вагоне продолжали свой нескончаемый разговор, время от времени удивленно поглядывая на дверь. Наконец брюнет нервно приподнялся и проговорил:

– Но что же это она так долго? Не случилось ли чего?

Толстяк пожал плечами:

– Ты что же, не знаешь женщин? Пока они приведут себя в порядок…

– Однако час уже прошел…

Брюнет выглянул в коридор и поймал за пуговицу торопливо проходящего проводника:

– Эй, командир, у нас соседка пропала!

– Чего? – недовольно переспросил озабоченный собственными таинственными делами проводник, отцепив руку настырного пассажира от блестящей форменной пуговицы с надписью «МПС». – Чего у вас пропало?

– Не «чего», а «кого»! – передразнил его Михаил Иванович. – Говорят тебе, командир, соседка у нас пропала! Ушла, понимаешь, в туалет и час уже не возвращается.

– Может, живот у нее прихватило, – проводник попытался протиснуться мимо пассажира, но тот не отступал, – может, съела она что-нибудь не то…

– Говорю же, командир, целый час ее нет! – повторил командированный и уставился в конец коридора, где появился хмурый пузатый пенсионер с висячими, как у моржа, седыми усами. – Вон, видишь, дед из сортира вышел, значит, там ее тоже нет!

– Может, знакомого встретила, – проводник сделал обманное движение и проскользнул мимо озабоченного брюнета, пробормотав себе под нос: – Значит, еще одно местечко свободное…

Отойдя на безопасное расстояние, он обернулся и сказал пассажиру:

– Из вещей-то у вас лично ничего не пропало? Деньги, документы проверьте!

Михаил Иванович пожал плечами и вернулся в купе.

Здесь он несколько минут посидел в раздумье, потом вдруг вскочил и полез в карман висевшего на плечиках пиджака. Паспорт и кошелек с небогатой наличностью оказались на месте. Задумчиво потоптавшись, брюнет переглянулся со своим спутником, достал из-под нижней полки бордовый чемоданчик и открыл его. Конечно, трудно было предположить, что кому-то (допустим, мусульманским террористам или колумбийским наркобаронам) понадобятся результаты неудачных испытаний изделия «кушетка» или собственная зубная щетка Михаила Ивановича, но проверить на всякий случай следовало.

Как и предполагалось, все было на месте, и Михаил Иванович снова озадаченно пожал плечами.

Чтобы снять стресс, вызванный внезапным исчезновением прекрасной незнакомки, он откупорил вожделенный коньяк, и все быстро встало на свои места – коллеги со слезой в голосе вспоминали незабвенные советские времена и ревниво оценивали шансы везучего Миронова на повышение, пока коньяк не кончился и их не сморил здоровый, хотя и непродолжительный сон.

На станции Бологое предприимчивый проводник открыл дверь купе своим ключом и пристроил на свободное место коренастую деревенскую тетку, которая заставила все купе подозрительными коробками и мешками, наполнившими тесное помещение свежими запахами поля и хлева.

В результате, когда скорый поезд номер двадцать девять прибыл в Москву, Михаил Иванович и Иван Михайлович имели бледный, невыспавшийся и измученный вид, вполне соответствовавший их действительному состоянию.

На той же станции Бологое, где проводник за умеренную плату подселил в купе многострадальных командированных тетку с коробками и мешками, полноватая блондинка со своим обаятельным спутником, стараясь не шуметь, выскользнули из купе, сотрясавшегося от густого храпа их рыжей соседки, и спустились на перрон.

– Стоянка только четыре минуты! – предупредила их зябко поежившаяся проводница.

– Все под контролем! – улыбнулся обаятельный пассажир, шагая к зданию вокзала.

На привокзальной площади их поджидала черная машина с заляпанными грязью номерами.

– Привет, ребята! – сказал, увидев их, молодой водитель. – Ну как, Маркиз, все в порядке?

– Как всегда, Ухо, – отозвался мужчина, устраиваясь на заднем сиденье. – Поехали домой!

Проводница вертела головой, высматривая странных пассажиров. В конце концов она пожала плечами и закрыла дверь вагона: поезд должен отправиться по расписанию.

Командированные из Петербурга вошли в приемную.

– Лев Николаевич скоро освободится, – поднялась навстречу им секретарша, – хотите кофе или чаю?

– Кофе, – быстро отозвался седеющий брюнет, – и анальгин, если можно! – он прикоснулся двумя пальцами к виску и поморщился.

– Одну минутку! – секретарша включила кофеварку и показала на вешалку. – Можете повесить плащи…

Михаил Иванович поставил бордовый чемоданчик на стул возле вешалки.

Секретарша поставила на низкий столик, отделенный от приемной декоративной перегородкой, две чашки кофе и тарелку с печеньем. Коллеги прошли за перегородку и расположились за столом.

В ту же минуту секретарша, покосившись на них, скользнула к вешалке. Она беззвучно открыла кейс, запустила туда руку и вытащила черную пластмассовую коробочку. Спрятав ее в карман, защелкнула кейс и как ни в чем не бывало вернулась к посетителям:

– Еще кофе?

В обеденный перерыв секретарша небольшого московского начальника вышла из серого внушительного здания своей конторы на шумную и многолюдную улицу. Пройдя два квартала, она зашла в кофейню и села за угловой столик. Через минуту к ней подошел официант. Принимая заказ, он незаметным движением прикоснулся к руке девушки. При этом черная пластмассовая коробочка перекочевала в его ладонь. Пятью минутами позднее официант подошел к мрачному мужчине в другом конце зала, который потребовал счет. Маневр повторился, и коробочка оказалась в кармане мрачного посетителя.

Новый владелец загадочной коробочки неторопливо поднялся, вышел и сел в сверкающий черным лаком и хромированными деталями джип. Вырулив со стоянки, мрачный мужчина поехал в Сокольники. Поднявшись на шестой этаж скромного дома возле самого парка, он вошел в квартиру и торопливо направился в гостиную. Здесь он включил видеомагнитофон со специальной приставкой для микрокассет и вставил туда принесенную коробочку.

На экране телевизора возникла известная всему миру заставка киностудии MGM – огромная львиная голова.

Лев грозно зарычал, мужчина удивленно поднял брови.

Однако он не стал спешить с выводами. Только полностью ознакомившись с мультфильмом о похождениях Тома и Джерри, дождавшись финальных титров, он понял, что на кассете нет ничего, кроме приключений нахального мышонка и глуповатого кота, и длинно цветисто выругался.

Затем он схватил телефонную трубку и набрал хорошо знакомый номер.

– Приемная Алеутова, – прозвучал в трубке певучий голосок предприимчивой секретарши.

– Ты мне что подсунула? – прошипел мужчина, куда более мрачный, чем он был в кофейне.

– Кто это? Что это? – испуганно забормотала секретарша. – Это приемная Алеутова…

– Я тебя, стерва, спрашиваю: что ты мне подсунула? Ты что, думаешь, со мной можно такие шутки шутить? Решила меня подставить, обмануть? Нет, дорогая, со мной такое не проходит!

– Что случилось? – зашептала секретарша, прижав трубку к губам. – Зачем вы сюда звоните? Это опасно!

– Сам знаю! – рявкнул мужчина, как лев на заставке киностудии.

Он понимал, что ведет себя совершенно неправильно, недопустимо, что звонить девчонке бесполезно и опасно. Более того, он понимал, что она ни за что не решилась бы так нагло обмануть его, что она – всего лишь послушный маленький винтик в большой хорошо отлаженной системе и наверняка передала ему именно то, что ей привезли, но ничего не мог с собой поделать – ярость слепила его и лишала способности здраво рассуждать.

– Я принесла то, что доставили из Петербурга, – шептала девушка, едва не плача, – я ни с кем не встречалась… я не знаю, что произошло! Я ни в чем не виновата!

– Не виновата? – дрожащим от ярости голосом повторил мужчина. – Да если бы ты была виновата, я бы тебя давно уже утопил в Яузе!

Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы справиться со своим неожиданно накатившим гневом, и наконец спросил гораздо более спокойным голосом:

– Тебе ничего не показалось странным? Они ни о чем не могли догадаться, вели себя как обычно?

– Как обычно, – отозвалась секретарша, и мужчина буквально увидел, как она пожала плечами, – один анальгин попросил, сказал, что голова болит…

– Анальгин? – переспросил собеседник. – Ну что ж, будет ему анальгин…

Звонок в дверь раздался не слишком рано, поскольку Лола уже проснулась. Правда, для того, чтобы разбудить свою подругу и компаньоншу, Лене понадобилось минут тридцать пять увещевать ее и даже пригрозить незамедлительными карательными мерами. Как ни странно, Лола отреагировала и продрала глаза, хотя никаких карательных мер Леня принимать не собирался, да вряд ли бы они подействовали.

– Лолка, твоя сонливость по утрам – это кошмар моей жизни! – заорал Маркиз, запуская Лоле в кровать крошечного песика породы чихуахуа.

Пу И был большим сибаритом и спал обычно у Лолы в кровати, причем норовил залезть под одеяло, но сейчас на дворе стоял теплый сентябрь, так что песик устраивался на диване в гостиной, там его никто не беспокоил.

– Это сильнее меня, – простонала Лола, сладко потягиваясь, – с природой не поспоришь!…

– Скажи лучше – с твоей ленью! – вспылил Леня.

Лола взглянула удивленно – что-то сегодня Ленька как-то особенно нервничает. Ах да, сегодня же назначена встреча с клиентом. Но это днем, а сейчас всего половина десятого! Нет, все-таки ужасно рано…

Маркиз взял с Лолы честное слово, что она немедленно встанет и сварит кофе, сам же скрылся в ванной. Через некоторое время раздался звонок в дверь.

– Леня, открой! – крикнула Лола.

В ответ она не услышала скрипа дверей и торопливых шагов, только звонок снова залился нетерпеливой трелью. Маркиз не слышал его из-за шума воды, да и не пошел бы он открывать в голом виде. Лола подвигала себя на подвиг вставанья с постели, да тут еще Пу И что-то заволновался и залаял.

– Ну, не дадут покоя! – простонала Лола, всунула ноги в розовые тапочки и пошла к двери, на ходу затягиваясь пояском темно-синего халата.

Спросонья у нее вылетели из головы все предостережения сотрудников компетентных органов о том, что никогда нельзя открывать двери, не спрашивая и не поглядев в глазок. К тому же жили они с Маркизом не в какой-нибудь занюханной пятиэтажке, где обшарпанная дверь болтается на одной петле, стены исписаны перлами типа «Мишка – козел, а Танька – корова», а на лестнице пахнет кошками и гнилой капустой. Нет, у Лолы с Маркизом была четырехкомнатная квартира в очень приличном доме с консьержкой, поэтому Лола не ждала незваных гостей. Возможно, та же консьержка принесла почту…

Первое, что Лола увидела, распахнув двери, был какой-то огромный деревянный ящик.

– Ой! – пискнула она. – Что это?

Тут же мимо ящика протиснулся бойкий разбитной мужичок в спецовке и заорал:

– Так, так, ребята, хорошо, только на попа его поставьте, а то не пройдет! Проем узковат!

– Что это вы делаете? – Лола повысила голос.

– Так, – обернулся мужичок, – хозяюшка, ты пока в сторонку отойди, а то как бы не придавили! Давай, ребятки, время дорого, и так уже задержались! Заноси! Проходит, проходит!

Ошеломленная Лола попятилась в угол, и тогда грузчики втащили в прихожую огромный трехстворчатый шкаф. Шкаф был дубовый, далеко не новый, с поцарапанными дверцами. Стекла на дверцах были засижены мухами. Лола лишилась дара речи. Трое «ребят» – здоровенные хмурые мужики – отпустили ремни и перевели дух. Шкаф был неподъемный, и они замучились, таща его наверх. Один из них снял засаленную кепочку, обтер грязным платком абсолютно лысый череп и с большим чувством проговорил, как бы ни к кому конкретно не обращаясь:

– Это же надо, какая тяжесть! Еле взволокли! Я так полагаю, что следовало бы прибавить!

В это время в прихожую влетел попугай Перришон. Увидев шкаф и такое скопление народу, попугай обрадовано заорал:

– Пр-ривет! Ур-род какой!

Он сделал круг под потолком и плавно приземлился на шкаф.

– Птичка сверху не накакает? – вежливо осведомился лысый грузчик и на всякий случай надел кепочку.

– Куда нести-то? – обернулся бригадир к Лоле. – В спальню, что ли? Показывай дорогу!

Лола стояла, окаменев от ужаса, как небезызвестная жена Лота. Когда же до нее дошло, что в ее хорошенькую спальню, с пушистым ковром на полу, с кроватью, покрытой шелковым покрывалом и с занавесками в тон внесут допотопное дубовое страшилище, она сделала над собой усилие и заорала истошным голосом:

– Леня!

Леня Маркиз всегда очень тонко разбирался в интонациях своей подруги. Если в голосе Лолы звучали капризные нотки, он не спешил на зов. Если Лола была обеспокоена, то, конечно, нужно было прийти на помощь, но волноваться не следовало, потому что обычно причина Лолиного беспокойства оказывалась на поверку пустяковой. Если в голосе боевой подруги звучала паника, Леня бросал все дела и поспешал на помощь. Теперь же призыв Лолы был исполнен не просто паники, а панического ужаса. Леня понял, что дело серьезное.

Маркиз выглянул в прихожую с намыленной щекой и остолбенел:

– Мужики! – ошалело заговорил он. – Это что еще за гроб с музыкой?

– Ну что такое, – заворчал бригадир, доставая из кармана спецовки маленький блокнотик, – ну сами же заказывали шкаф, а теперь отпираетесь. Иваницкая Сортира Михална вы будете? – упер он в Лолу грязный палец.

– Да чего они выступают-то? – вмешался в беседу лысый грузчик. – Груз доставлен, и все дела!

– Что? – заорали хором Лола с Маркизом, и Пу И, до этого жавшийся к ногам Лолы, осмелел и тихонько тявкнул.

– Не встревай, – серьезно заметил ему бригадир и вгляделся в бумажку. – То есть тьфу! Прошу прощения, Сапфира Михална! Ну, люди дают! Придумают себе имечко, а после обижаются, когда их неправильно обзывают! Давайте, гражданка, расписывайтесь, нам за простой не платят!

– Но я вовсе не Сортира Михална! – растерянно заговорила Лола, совсем смешавшаяся от такого уверенного напора бригадира.

– Да? – сурово вопросил бригадир. – А гражданка Иваницкая Сапфира Михална – где?

– Где? – переспросил опомнившийся Леня. – В Караганде! Мужики, вы, наверное, квартиру перепутали!

– Как это перепутали! – возмутился бригадир и взмахнул блокнотом. – Вот же конкретно написано: дом семнадцать, квартира двадцать пять!

– Точно, – удивился Леня, – но мы шкаф не заказывали!

– Слышь, Степаныч, – заволновался лысый в кепочке, – куда его нести-то? А то ежели снова на пятый этаж, так я несогласный! Ну и тяжеленный, сволочь, просто все жилы вытянул…

– Скажите спасибо Сапфире Михалне, – сказал Леня. – В общем так, мужики: мы ничего не знаем про этот художественный гроб. Так что выносите его отсюда быстрее, пока я не рассердился. Звоните в свою фирму, может, они что напутали, а от нас идите по-хорошему, потому что у меня жена вон на грани нервного срыва, – он кивнул на Лолу.

– Ничего не понимаю, – бригадир почесал в затылке, – вот же адрес, все сходится.

– Может, вы улицу перепутали? – осенило Лолу. – У вас какая улица?

– Введенская вроде, – неуверенно пробормотал бригадир.

Леня выхватил у него из рук блокнот.

– Где же Введенская, когда Верейская? А это совсем не тут! Это возле Техноложки! Ну, мил человек, до Верейскойто вам пилить и пилить…

– Ну, Степаныч, – зарычал лысый, – ну удружил!

Грузчики снова взялись за лямки, на сей раз им предстояло вытащить шкаф из квартиры, а он как назло никак не вписывался в дверной проем. Пришлось прибегнуть к традиционному способу – цветистому многоэтажному мату.

После того как за шумной компанией закрылась дверь, Леня вытер полотенцем мыльную щеку.

– Ох, ну и история! А все ты – распахнула двери не спрашивая, так когда-нибудь тебе атомную бомбу втащат и оставят тут в прихожей в углу! Или наоборот, всю квартиру вынесут!

Лола опустила глаза и принялась обиженно теребить вскочившего ей на руки Пу И.

– Лолка, ну как можно быть такой легкомысленной? – не успокаивался Леня. – Ты спросонья вообще ничего не соображаешь. Бандитов каких-нибудь в квартиру напустишь!

На шелковистый загривок чихуахуа капнули две слезы – Лола, как прирожденная актриса, всегда умела плакать по заказу. Пу И негодующе взвизгнул, и Леня смягчился.

– Ну ладно, пойдем выпьем кофе, нужно снять стресс. Да и позавтракать бы неплохо!

Лола оживилась и полетела на кухню. Там она сунула в микроволновку четыре круассана из французской кондитерской, а также бросила на сковородку кусочки ветчины. Маркиз в это время заправлял кофеварку. Печка не успела еще зазвенеть, как Лола уже взбила три яйца, добавила туда чуть-чуть молока и ложку муки, потом посолила и посыпала смесью прованских трав.

Кофеварка соблазнительно захрюкала, Лола прикрыла омлет крышкой и, пробегая мимо клетки Перришона, насыпала ему свежего корма. Пу И умильным поглядыванием на Леню и трогательным помахиванием крошечного хвостика умудрился заработать приличный сверхплановый кусок ветчины и поедал его внизу. Лола поставила на стол тарелки и ловко перевалила на них разрезанный омлет. Леня намазал маслом большой кусок булки, взмахнул вилкой и огляделся по сторонам, смутно сообразив, что чего-то не хватает. Вернее кого-то. Отсутствовал Аскольд – огромный пушистый черно-белый кот, член семьи и Ленин любимец.

– Где Аскольд? – спросил он Лолу.

Та легкомысленно пожала плечами, не чувствуя еще, что надвигается беда.

– Да кто же его знает! Аскольд, кис-кис…

Леня положил вилку и сердито поглядел на Лолу:

– Ты опять? Как будто трудно запомнить, что Аскольд – авторитетный кот и очень обижается, когда его призывают «кис-кис», как глупого котенка. На «кис-кис» он никогда не придет.

– Скажите пожалуйста, – невнятно начала Лола, потому что рот у нее был занят омлетом, – скажите пожалуйста, какие мы гордые! – сказала она, проглотив кусок. – Есть захочет – прибежит и на «кис-кис»!

– Аскольд! – позвал Леня. – Где же ты, дружище?

Кот не появлялся. Маркиз без всякого аппетита съел половину омлета, но потом отложил вилку и отправился в комнаты. Лола только пожала плечами. Было слышно, как Леня зовет своего любимца, как отодвигает стулья и заглядывает под кровать.

– Нигде нет, – сообщил он, входя на кухню, – спрятался куда-то, паршивец!

Он налил себе кофе, но пил его слишком задумчиво, забыв даже положить сахар.

– Может, он заболел и прячется теперь от всех? – пробормотал Маркиз, с отвращением отставив кружку.

– Пу И, – строго сказала Лола, – куда подевался Аскольд?

Пу И явственно пожал плечами. Почему-то этот невинный жест привел Маркиза в ярость.

– Вот как? – зашипел он не хуже своего пушистого черно-белого любимца. – Значит, как вместе шкодничать, так вы дружите, а как коту плохо, то ты, Пу И, сразу в кусты?

– Дорогой, ну причем здесь кусты? – начала было Лола, но Леня вскочил, с грохотом опрокинув табуретку, и с криком «Аскольдушка, милый, иди сюда!» снова понесся в комнаты.

Лола потащилась за ним, с сожалением взглянув на остывающий кофе. Они отодвинули все шкафы, подняли все покрывала, Леня побывал под кроватью у себя и у Лолы, собрал там приличное количество пыли, но даже не поставил это Лоле на вид. Выбросили всю одежду из платяного шкафа в комнате Маркиза, потому что Аскольд иногда любил отдыхать там на стопках свежевыглаженного белья. В прихожей заглянули под вешалку, потому что как-то раз кот был замечен, когда он усиленно терся о Лолину норковую шубу, видимо, почувствовав в ней что-то родное. Но сейчас еще начало осени, шуба спокойно ждала своего часа в мешке вместе со средством от моли, так что под вешалкой кота не нашли. В ванной Леня придирчиво исследовал аптечку на предмет отыскания там валерьянки. Был один раз прискорбный случай, когда кот каким-то образом добрался до заветной бутылочки, сбросил ее на пол и налакался в свое удовольствие. Что было после – лучше не вспоминать: Аскольд допился до положения риз, до полной потери достоинства и поросячьего визга. Маркиз устроил своей подруге грандиозный скандал. Он орал, что Лола нарочно оставила в шкафчике валерьянку, чтобы споить его кота. Лолины оправдания, что валерьянка нужна ей самой, потому что в квартире творится сумасшедший дом и она скоро в действительности сойдет с ума, в расчет не принимались.

Нынче в ванной не нашли ни кота, ни валерьянки. И напоследок отодвинули газовую плиту – место, где Аскольд прятался от ветеринара. Аскольд был кот многоопытный и осторожный, он мало кого боялся, но визиты ветеринара надолго выбивали его из колеи, поэтому он предпочитал удаляться под плиту, невзирая на то что Леня все равно вытаскивал его для осмотра.

Итак, кот исчез. В полном изнеможении Леня сел на диван и спросил у попугая, не видел ли тот кота.

Перришон повел себя странно. Он захлопал крыльями, закудахтал, как снесшая яйцо курица, и выдал информацию:

– Удр-рал! Др-рянь какая!

– Что? – Леня вскочил с дивана и встал на стул, чтобы поглядеть попугаю в глаза. – Что ты сказал? Кот удрал? Куда?

– На двор-р! – истошно заорал попугай и перелетел с буфета на холодильник. – Кошмар-р!

– Боже мой! – вскрикнула Лола. – Неужели Аскольд и правда выскочил на лестницу, когда выносили шкаф?

В следующую минуту компаньоны вылетели в прихожую и распахнули входную дверь. На площадке никого не было. Леня обегал всю лестницу, тщетно призывая кота, встретил соседку, которая посоветовала ему обратиться к консьержке и утешила, что кот никуда не денется – мол, дверь парадной все равно заперта. Однако Леня, спустившись вниз, увидел широко распахнутую дверь и консьержку, неприятную тетку среднего пенсионного возраста, которая, опершись на швабру, переговаривалась с такой же теткой из соседнего дома. На Ленин вопрос она ответила отрицательно – не видала, мол, никакого кота, и вообще никто не проходил, но Леня сразу понял, что при таком отношении не то что кот – слон может проскочить незамеченным.

Леня не сдержался и сделал замечание консьержке – мол, повнимательнее нужно относиться к своим служебным обязанностям, на что тетка грубо ответила, что за чужими котами следить она не нанималась. Леня хотел было отчитать тетку, припомнить ей грузчиков со шкафом – она ведь обязана была предупредить их по телефону, а не пускать неизвестно кого в квартиру без предупреждения. Но времени у него совершенно не было, Аскольд мог попасть на улице в любую неприятность.

Там поджидают злобные бездомные собаки и ненормальные автомобилисты, а в последнее время по городу стали ездить ужасные машины, в которых сидят злые люди и отлавливают бездомных животных. То есть они хватают подряд всех котов и собак и убивают, не разбираясь, есть ли у них хозяева. Вспомнив об этом, Леня на бегу схватился за сердце.

– Аскольд, – закричал он, – котик, отзовись!

И – о, чудо! – за углом мелькнул пушистый черный хвост. Леня припустил изо всех сил и успел заметить, что подозрительный хвост скрылся в подвальном окошке соседнего дома. Дом этот, хоть и стоял рядом, почти вплотную к их приличному и хорошо отремонтированному, был гораздо проще, жили в нем разные люди не самого высокого достатка, были и коммунальные квартиры. Подвалы дома пребывали в плачевном состоянии, что, естественно, привлекало котов и мышей.

На подвальном окне не было ни стекла, ни решетки, кот, конечно, мог пролезть в него без труда, но человек – ни в коем случае. Леня, присев на корточки, оглядел помещение подвала.

– Аскольд, – взывал он, – дорогой, вернись!

В самом темном углу он заметил какое-то движение. Леня напряг зрение и заметил черного пушистого кота. За Аскольда его можно было принять только издалека и со спины, потому что у этого кота не было шикарной белоснежной манишки и белых же «носочков» на лапах. Кот был весь черен, как уголь, от усов до кончика хвоста, только на груди виднелось небольшое белое пятнышко. В темноте подвала глаза его негодующе горели зеленым светом, но оттенок зеленого был не совсем тот, что у Аскольда.

– Кис-кис, – машинально сказал Леня.

Кот притушил блеск зеленых глаз и поглядел на Леню с плохо скрытой досадой.

«Ходят тут всякие, – недвусмысленно говорил его взгляд, – мешают нормальному существованию самостоятельного кота. Вы что, молодой человек, не видите, что я занят важным делом? Я караулю мышь, а вы мало того что отвлекаете меня своими пошлостями, но еще и шумите, как заблудившийся носорог, так что запросто можете ее спугнуть! Встречаются же такие беспардонные назойливые личности!»

Маркиз осознал, что перед ним все же кот, и придержал готовые сорваться с языка извинения.

– Гражданин! – раздался визгливый голос снаружи. – Чем это вы тут занимаетесь?

Леня понял, что обращаются к нему, вернее не к нему, а к той его части, которая торчала из подвального окошка. Он, пятясь, вылез на белый свет и, поднявшись на ноги, увидел перед собой маленькую сухонькую старушку, из тех, что всегда на посту. Вечно они бдят, вечно они замечают что нужно и не нужно, вечно сигнализируют по самому пустячному поводу, так что власти в лице старшего техника жилконторы или участкового уполномоченного, завидев их, стараются перейти на другую сторону улицы. В данном случае старуха возмущалась не напрасно. Ну сами посудите, некий гражданин в домашних тапочках на босу ногу лезет за чем-то в подвал. Леню спасло только то, что у него от природы были светлые волосы. В противном случае старуха тут же заподозрила бы в нем чеченского террориста, который задумал взорвать дом. Кота взяли бы в свидетели.

Старуха и так уже посматривала на него строго и подозрительно, а когда заметила, что Маркиз выбрит только наполовину, то и вовсе уставилась на него злобно.

– Я, вы понимаете, кота потерял… – робко залепетал Леня. – Котик убежал, вы не видели, такой пушистый, черный…

Как бы в ответ на его слова черный пушистый кот вылез из подвального окошка и пошел по своим неотложным делам. Старуха уставилась на Леню вопросительно – вот же кот, черный, пушистый…

– Это не тот, – промямлил Леня и понял, что пора уносить ноги, иначе бдительная бабка сдаст его в милицию. Он быстро пошел в сторону своего дома, сообразив, что никто не станет разговаривать с полуодетым мужчиной. Да еще и в тапочках на босу ногу.

Лола за время его отсутствия успела немного прибраться в квартире и переодеться. Она пыталась также учинить допрос Пу И на предмет нахождения кота, но песик упорно молчал. Она даже не спросила, как дела – по убитому виду Лени было ясно, что дела плохи. Маркиз скрылся в ванной, чтобы наскоро привести себя в порядок.

– Ленечка! – заискивающе обратилась к нему Лола. – Скушай круассанчик! И кофейку…

– Как ты можешь думать о еде, когда пропал Аскольд! – воскликнул Леня. – Я просто не ожидал от тебя такой черствости!

Лола решила проглотить обиду.

– Дорогой, – проворковала она, – ну что ты так расстраиваешься. Сам же говорил, что наш Аскольд – умный и осторожный кот, он не даст себя в обиду на улице.

Леня вспомнил, при каких обстоятельствах он встретил кота впервые. Тогда в подъезде трое уличных хвостатых бандитов налетели на Аскольда, тот пытался отбиваться, но если бы Леня не пришел коту на помощь, ему пришлось бы плохо. Леня так расстроился, вспомнив эту картину, что машинально съел два круассана и выпил большую чашку кофе.

– И с чего это ему вздумалось удрать? – удивлялась Лола. – Вроде бы на дворе не март, а сентябрь, что это нашего кота на подвиги потянуло на старости лет?

– И вовсе он не старый, – вступился Леня за своего любимца, – в полном расцвете сил… Однако пойду я еще поищу…

– Может, он сам вернется? – робко заикнулась Лола, но Маркиз поглядел на нее с такой злостью, что слова замерли у нее на губах.

Пу И, сообразив, что Леня собирается на улицу, уселся у двери, радостно поблескивая глазками-бусинками. Песик не любил холодную зиму, метель и мороз, в таких случаях он норовил наделать лужу в коридоре у двери, чтобы не выводили на улицу. Несмотря на то что Лола бесконечно покупала ему модную и красивую одежду, иногда даже шила на заказ, Пу И не любил зимних прогулок. Чего стоит хотя бы оттепель, когда с неба сыплется гадкий липкий снег, а под ногами слякоть. У неженки Пу И от грязной воды и соли начиналось раздражение на подушечках лап. И хотя Лола по большей части таскала своего любимца на руках, Пу И все равно не любил зиму.

Иное дело – теплый сухой сентябрь. В скверике можно поиграть с опавшими листьями, кроме того там собирается изысканное собачье общество. Например, эта новенькая карликовая пуделица персикового цвета очень и очень недурна… В девочке есть стиль, а это немало…

– Нет, Пу И, – расстроенно сказал Маркиз, – я иду по делу. Сегодня мне не до развлечений.

– Р-розыск! – заорал неслышно прилетевший попугай. – Р-разведка!

– Ты думаешь? – спросил Леня очень серьезно. – Перришон, ты советуешь взять Пу И с собой?

Перришон закивал и захлопал крыльями. Пу И, со своей стороны, клятвенно заверил Леню, что он возьмет след Аскольда и приведет Маркиза прямо к нему.

– Лолка, разве Пу И у нас служебно-разыскная собака? – усомнился Маркиз.

– Возьми его с собой, – последовал ответ, – с Пу И ты не будешь выглядеть подозрительно.

Леня вздохнул, согласившись с подругой. На душе его скребли кошки.

Наконец они собрались, Лола провожала их, как верная жена. Она поцеловала Пу И и велела ему быть умницей.

От подъезда Пу И потянул в сторону сквера.

– Нет уж, – решительно заявил Маркиз, – раз вызвался помогать, то ищи Аскольда.

Пу И сморщил нос, но послушно стал нюхать асфальт. Вот он слегка зарычал на старую газету, потом мимоходом поиграл с потерянной детской погремушкой, после чего бодро потрусил к компании мальчишек, которые сидели на асфальте и разглядывали чей-то велосипед. Маркиз поглядел на велосипед и уверенно указал место поломки, после чего осведомился, не видело ли подрастающее поколение крупного черного кота с белой манишкой и лапами? Молодая поросль подумала немного и неуверенно сообщила, что вроде бы проходил такой вон в ту сторону, а куда он делся, они понятия не имеют.

Пу И радостно гавкнул и припустил в нужном направлении. Они прошагали таким образом два квартала, потом встретили старушку, которая умилилась на Пу И и сказала, что видела Аскольда, который свернул вон в тот переулок. Леня подхватил уже начавшего уставать песика на руки и устремился в переулок. Они заглянули в несколько дворов, призывая Аскольда, и едва не были растерзаны огромной бездомной собакой. То есть это трусишка Пу И думал, что собака хочет сделать ему что-то плохое, на самом деле псина просто хотела познакомиться. Когда Пу И шарахнулся от нее и чуть не упал в обморок, псина обиделась и дала понять, что она, выражаясь бандитским языком, «держит» этот двор и что никакому коту она не спустит.

Леня тихонько усомнился, он-то прекрасно знал, что Аскольд – кот авторитетный и не всякая собака посмеет на него залаять, но в то же время Аскольд был чрезвычайно осторожен и никогда первым на скандал не нарывался. Так что по зрелом размышлении Маркиз решил, что Аскольда в этом дворе наверняка нету, и унес поскорее Пу И. Песик так напугался, что самостоятельно идти был не в состоянии.

В следующем доме, надо полагать, жили люди солидные, потому что двор был выложен аккуратной тротуарной плиткой и наглухо заперт. Чугунные решетчатые ворота открывались автоматически из будки охранника, и этот самый охранник, заметив подозрительную парочку, подошел к воротам и сурово спросил, какого черта Маркизу с собачкой надо в чужом дворе. Леня честно ответил, но тот не очень поверил. Впрочем, Леня и сам уже понял, что Аскольду нечего делать в таком неприветливом дворе, так что живо дал задний ход. Пу И за все время беседы с нелюбезным охранником не проронил ни звука.

Маркиз тяжело вздохнул и решил попытать счастья в последнем дворе. Как ни горько сознавать, что кот пропал, не может же он бегать по городу с безумным выражением лица и звать кота. Люди будут шарахаться, еще милицию вызовут. А ему, при его экзотической и небезопасной профессии, вовсе не нужно близкое знакомство с милицией…

Этот двор был совершенно другим. Леня в который раз поразился тому обстоятельству, что рядом могут сосуществовать столь разные социумы. В этом дворе наверняка жили люди бесшабашные, безлошадные и безмашинные. Ворота там, разумеется, когда-то были, стоял лет сто назад возле них дворник в белом фартуке, с бляхой на животе, кланялся проходящим жильцам, ночью удовлетворенно убирал в карман чаевые.

Ворота исчезли сразу же после революции, дворник, разумеется, тоже. Остались два каменных пенька. Для чего они были предназначены раньше, осталось непонятным, нынче же все проходящие собаки оставляли там свои «визитные карточки».

Пу И оживился, спрыгнул на землю и внимательно обследовал территорию возле пеньков.

– Ну? – нетерпеливо спросил Леня. – Есть что-нибудь?

Пу И дал понять, что есть и очень много интересного, но он очень извиняется, потому что к Аскольду это не имеет отношения.

– Хоть не врешь, – проворчал Леня и вошел во двор.

Ситуация во дворе явно оставляла желать лучшего. Если называть вещи своими именами, то это был не двор, а самая настоящая помойка. Посредине находилась какая-то странная конструкция, в которой Леня не без некоторого труда опознал старую голубятню, разумеется без голубей. В углу притулилась ржавая развалюха, бывшая когда-то «горбатым запорожцем». В другом углу, куда с трудом пробивались лучи солнца, бывшего редким гостем в этом дворе-колодце, стояло рядком несколько поломанных ящиков, возле которых валялись упаковки от чипсов, рыбьи кости, окурки и подобная дрянь. Маркиз ни минуты не сомневался, что в этом углу находится место отдыха обитателей двора, здесь они наслаждаются последними теплыми деньками и ведут неспешные беседы, попивая пивко. Кстати, самих бутылок видно не было, люди здесь собирались небогатые, чай не новые русские, чтобы пустыми бутылками разбрасываться!…

Зорким глазом Леня заметил возле ящиков шевеление. Вот показалась усатая морда, а вот и вся крыса выползла на свет божий и, деловито принюхиваясь, принялась рыться в отбросах.

Пу И жалобно пискнул и одним прыжком вскочил на руки к Маркизу.

– Напрасно я взял тебя с собой! – строго сказал Леня. – Защитник называется, служебно-разыскная собака! Обещал взять след Аскольда, а сам боишься какой-то крысы!

Пу И дал понять, что страх сильнее его. Леня вздохнул и засунул песика поглубже под мышку. С другого конца к куче отбросов приближалась полосатая ободранная кошка. Крыса и усом не повела при виде исконного врага. Впрочем, кошка тоже сделала вид, что никого не заметила. Пу И всхлипнул и поднял на Маркиза полные слез глаза.

«Что мы делаем на этой помойке? – говорил его взгляд. – Ни за что не поверю, что аккуратный и чистоплотный кот Аскольд мог найти для себя тут что-то интересное…»

«Пу И прав, – подумал, в свою очередь, Леня, – а я веду себя глупо».

Но сердце щемило при воспоминании о пушистом друге, он никак не хотел примириться с потерей кота. Леня еще раз огляделся.

Двор был пуст, двуногие его обитатели не появлялись. Спросить о коте было не у кого. Дом, собственно, был угловым, одним фасадом выходил в переулок, а другим – на улицу, но не ту, с которой свернул Леня, а параллельную. Что-то показалось ему смутно знакомым, в голове всплыла какая-то мысль, но Пу И внезапно спрыгнул на землю и потянул Леню к одному из подъездов. Дверь открылась с ужасающим скрипом, и они очутились на темной и вонючей лестнице. Ступени были выщерблены и залиты чем-то липким, снизу, из подвала, несло сыростью. Дверь туда была заколочена, да так плотно, что не только человеку, но и коту ни за что не пройти. Леня наклонился завязать шнурок на ботинке, в это время Пу И вырвался из рук и рванул вверх по лестнице, волоча за собой поводок.

– Пу И, паршивец, немедленно стой! – крикнул Маркиз, но не тут-то было.

Песик неожиданно осмелел и бежал очень быстро. Миновали третий этаж, четвертый, пятый. По-прежнему на лестнице не было ни души. Пу И промчался через площадку пятого этажа и устремился наверх. Дальше был чердак, вход в который преграждала довольно крепкая дверь, обитая жестью и запертая на огромный висячий замок.

– Ну и чего мы сюда приперлись? – устало спросил Леня. – Неужели, Пу И, ты думаешь, что Аскольд может быть там, на чердаке?

Но весь вид песика говорил, что нужно идти туда, скорее, и что там они непременно отыщут Аскольда. Леня пожал плечами и открыл замок обычным перочинным ножом. Потом он подхватил на руки Пу И, и преступная парочка проникла на чердак.

Леня осторожно закрыл за собой дверь и огляделся.

Хотя этот чердак и был закрыт на замок, ничего сколько-нибудь ценного или интересного здесь не наблюдалось, а запирали это помещение, надо думать, исключительно для того, чтобы здесь не поселились бомжи. Большой полутемный чердак уходил в туманную даль, терявшуюся в сложном переплетении балок и стропил. Единственным слабым источником света были крошечные слуховые оконца, проделанные по обе стороны крыши, но они были такие пыльные и грязные, что свет просачивался неохотно, как вода сквозь засорившийся фильтр. Вообще все здесь было покрыто таким толстым слоем слежавшейся пыли, что нога тонула в ней, как в прибрежной тине. Ясно было, что никто не убирал здесь со дня постройки дома, пахло многолетней пылью и запустением.

Леня хотел было развернуться и уйти, решив, что Аскольд вряд ли прячется в таком непривлекательном месте, но вдруг в дальнем конце чердака ему почудилось какое-то движение. Мелькнуло что-то черное с белым, и Маркиз ринулся вперед, призывно крича:

– Аскольдик, Аскольдушка! Не убегай, это я, твой хозяин!

Пу И у него под мышкой тоже заволновался, он тоненько поскуливал и перебирал лапами, думая, что тем самым ускоряет передвижение.

Быстро бежать не получалось, потому что пол представлял собой пересечение толстых балок и запросто можно было споткнуться об одну из них и сломать ногу. К тому же неженка Пу И расчихался от пыли.

Леня пробежал мимо нескольких слуховых окошек и наконец приблизился к тому месту, где заметил движение.

Он разочарованно вздохнул: то, что издали он принял за Аскольда, оказалось всего лишь случайно залетевшим на чердак голубем. При появлении Маркиза голубь вспорхнул и перелетел подальше.

Маркиз остановился и перевел дыхание. Если бы здесь был Аскольд, голубь не чувствовал бы себя так вольготно, а скорее всего уже валялся бы со свернутой шеей: Аскольд был, как-никак, прирожденный охотник и не упустил бы такую привлекательную дичь.

– Придется возвращаться, – проговорил Леня вполголоса, обращаясь к Пу И. Песик еще раз негромко чихнул, выражая согласие. Его выпуклые глазки как бы говорили хозяину: конечно, ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, но смерть несчастного чихуахуа, не выдержавшего тягот и лишений, которым он подвергся, будет на твоей совести.

– Сам же меня сюда потянул! – упрекнул его Леня и на всякий случай еще раз огляделся.

Что-то показалось ему странным, неправильным…

Он замер, как охотничья собака, почуявшая дичь, и еще раз внимательно прислушался к своим ощущениям. Обычно они его не обманывали, и если ему показалось, что здесь что-то не так, – значит, так оно и есть.

И наконец он понял, что его смутило.

В том месте, где он стоял, было посветлее. Через ближайшее слуховое окошко проникало слишком много света. Опять же голубь – как он оказался на чердаке, а потом улетел?

Леня пригнулся, чтобы не ушибиться о нависавшую с потолка балку, и подобрался ближе к окну.

Стекло было хорошо протерто, никакой пыли на нем не было.

Более того, пыли не было и на полу возле самого окна, и на узком подоконнике. К тому же на полу лежал большой кусок толстого гофрированного картона. Достаточно большой для того, чтобы на нем мог с удобством устроиться человек.

«Значит, бомжи все-таки бывают на этом чердаке», – подумал Леня, нагнувшись и внимательно оглядывая окошко и его окрестности.

Одно небольшое стеклышко в оконном переплете было выбито, точнее – аккуратно вынуто. Все это было более чем странно, и Леня, повинуясь неосознанному порыву, опустился на тот самый кусок картона, облокотился на подоконник и выглянул в окно.

Прямо напротив располагалось уличное кафе. Хорошо были видны легкие складные столики и стулья под полосатым тентом. За одним из столов о чем-то разговаривали двое молодых мужчин. Перед ними стояли высокие бокалы с пивом. В одном из них отразился солнечный зайчик.

Леня вздрогнул.

В голове всплыла та самая мысль, которую он вспугнул там, внизу, во дворе. Дом располагался углом. Одна его часть выходила в переулок, а другая – на улицу. Именно здесь, в этом кафе, Леня сегодня должен встретиться с заказчиком… Тем самым заказчиком, для которого они с Лолкой провели последнюю операцию – вытащили из портфеля скромного командированного портативную видеокассету и заменили ее совершенно такой же с виду кассетой, только на этой был записан милый детский мультик про кота Тома и мышонка Джерри.

Операция прошла успешно, как всегда, когда за дело брался он, Леня Маркиз – мошенник выдающейся квалификации. Лола, помогавшая ему, тоже, разумеется, была на высоте. Откровенно говоря, в деле не было ничего сложного. Командированные понятия не имели, что в портфеле одного из них находится нечто важное, оттого и не слишком внимательно следили за вещами. Да еще Лолка заморочила им голову. Леня и не сомневался, что дело пойдет как по маслу. Оставалось только передать кассету заказчику и получить деньги. Заказчик сам назначил встречу в этом кафе, Леня с некоторым неудовольствием сообразил, что оно находится очень близко от их с Лолой дома, но не стал менять место встречи, это выглядело бы подозрительным. Но вот теперь, стоя на пыльном чердаке, Леня понял, что так легко начавшаяся операция оказалась довольно сложной.

Пыль перед этим окошком вытерли вовсе не бомжи.

Слуховое окошко представляло собой идеальную позицию, откуда можно было спокойно, не торопясь, взять на мушку и подстрелить любого посетителя кафе. Например, самого Маркиза, когда он придет на встречу с заказчиком. Или заказчика. Или обоих.

Конечно, это могло быть случайным совпадением – просто какой-то бомж облюбовал удобное местечко и отсюда наблюдал за жизнью улицы, потягивая настойку овса или другой столь же изысканный напиток, но рискованная профессия научила Маркиза не верить в такие удивительные совпадения.

Слишком аккуратно было протерто окно, и стеклышко из переплета было не выбито, а аккуратно вынуто, так что на подоконнике не осталось никаких осколков – не похоже на бомжей. Леня пригляделся к деревянному переплету вокруг отверстия и увидел на нем маленькое, едва заметное пятнышко. По виду оно напоминало машинное масло. Леня принюхался к пятну и узнал ни с чем не сравнимый, острый и опасный запах оружейной смазки.

Всякие сомнения отпали.

Перед этим окошком подготовил себе огневую позицию киллер, профессиональный убийца. И, учитывая, что сегодня вечером прямо напротив этого окна Леня должен встретиться с заказчиком, киллер собирается устранить кого-то из них.

Только удивительное везение помогло ему наткнуться на эту «лежку», а точнее – помогли поиски сбежавшего Аскольда… Если бы не это, сегодня вечером Леня мог превратиться сначала в идеальную мишень, а потом – в свежий труп…

Его передернуло от картины, которую он себе живо представил: опрокинутый стул, кровь на асфальте, визжащие женщины… и заказчик, удирающий с места преступления, не дожидаясь появления милиции.

А ведь вполне возможно, что именно заказчик и нанял киллера! Может быть, он рассчитал, что получит от Лени свою кассету и вместо оговоренной платы рассчитается с ним пулей… вдвойне выгодно: и платить не нужно, и от свидетеля, который слишком много узнал о его делах, можно избавиться. Конечно, придется оплатить услуги киллера, но в наше время это не слишком дорого.

Леня задумался. Можно попытаться связаться с заказчиком по экстренному каналу и перенести встречу в другое место, но это будет не самым умным поступком. Эту позицию Леня нашел благодаря своему феноменальному везению, а на другом месте киллер вполне сможет подготовить новую, найти которую, конечно, не удастся. Кроме того, если киллера действительно нанял заказчик, перенос встречи его насторожит и он будет более осторожен, а значит – более опасен… нет, нельзя ничего менять! Надо воспользоваться случайно выпавшим преимуществом!

Пу И тоненько заскулил и еще раз чихнул.

– Подожди минутку, – проговорил Леня, покосившись на песика, – я понимаю, что тебе здесь не нравится. Я сам не получаю от этого пыльного чердака никакого удовольствия, но мне нужно еще немножко подумать.

Пу И смирился и затих.

Леня поднялся на ноги и снова внимательно оглядел окрестности.

Осторожно ступая он перешел на другую сторону чердака и выглянул в противоположное окошко. Оно было очень грязным, и Леня с трудом разглядел двор, через который он недавно шел с Пу И под мышкой, чтобы попасть на этот чердак.

Во дворе маневрировал огромный мусоровоз. Леня посмотрел, как поднимаются и опрокидываются в чрево машины мусорные баки, и вдруг его осенило.

Он поудобнее подхватил Пу И и бросился прочь с чердака.

При этом он привычно соблюдал обычные меры предосторожности – старался не оставлять следов, а выбравшись с чердака, привел замок в то состояние, в каком нашел его полчаса тому назад.

После этого Леня сбежал по лестнице вниз, выглянул из подъезда, убедился, что за ним никто не наблюдает, и деловой походкой направился к мусоровозу.

Водитель мусоровоза, сутулый плечистый мужик с хмурым опухшим лицом, выражавшим врожденное недоверие ко всем окружающим и такую же врожденную страсть ко всем крепким напиткам, загружал в кузов своей машины последний мусорный контейнер, собираясь отправиться восвояси, когда заметил приближающегося к нему прилично одетого мужчину с диковинной собачкой под мышкой.

– Чего надо? – не слишком вежливо осведомился водитель. – Что я под самые окна заехал, так мне тут иначе не развернуться, а будете вязаться, вообще не буду мусор вывозить, хоть вовсе по уши зарастите грязью!

– Ну что же ты так волнуешься, дорогой! – Леня одарил собеседника улыбкой, которая обычно располагала к нему даже сотрудников ГАИ и налоговых инспекторов. Впрочем, водитель мусоровоза был человек тертый и битый жизнью и ни на какие улыбки не покупался. Он еще больше помрачнел, сплюнул и повторил:

– Чего надо?

– Заработать хочешь? – вполголоса осведомился Маркиз.

– Ну? – отозвался водитель, не проявляя эмоций. Трудная жизнь давно уже приучила его к тому, что бесплатных конфет не бывает. – Чего надо-то?

– Не слышу энтузиазма! – проговорил Леня. – Так хочешь или не хочешь?

– Смотря, что делать, – ответил осторожный водитель, – если криминал какой, так я…

– Упаси боже, – Леня замахал руками, – никакого криминала!

Он вкратце изложил то, что требуется сделать.

Водитель выслушал его довольно благосклонно, а когда Леня назвал сумму гонорара и для большей убедительности пошуршал перед ним приятной зеленоватой купюрой с изображением симпатичного американского президента, мрачное и недоверчивое лицо битого жизнью человека впервые за этот день разгладилось. Он понял, что в лице странного мужика с диковинной собачкой ему подвалила удача.

– Только не опоздай! – повторил Леня, для верности еще раз напомнив план операции.

Леня шел домой с тяжелым сердцем. Кота он не нашел, да еще и с операцией получалась явная накладка. Но если про кота его верная подруга Лола уже знала и всячески ему сочувствовала, то про то, что, кажется, заказчик не только не хочет платить деньги, но и собирается Леню убить, ей пока знать не следовало. Эти женщины слишком эмоциональны, а Лолка в особенности – она ведь актриса, творческая личность. И потом, Лола сразу же начнет его пилить. «Я ведь тебе говорила!» – скажет она, хотя по поводу операции Лола ему ничего не говорила. Напротив, она с энтузиазмом согласилась – дело недолгое, довольно простое, опять же много переодеваний. Лола, как актриса, очень любила и умела перевоплощаться.

Так что пока Леня ни за что не признается Лоле, что над ним сгущаются тучи. Он постарается сам выпутаться из этой ситуации.

Лола, открывшая дверь, была сама забота. Она приняла от Маркиза Пу И, вымыла ему лапки и вычесала шелковистую шерстку. Если бы от этого был толк, она поступила бы так же и с Маркизом. Леня, мрачно насупив брови, ушел в свою комнату. Через некоторое время туда просочился Пу И. Он тихонечко вспрыгнул на кровать, лизнул Маркиза в щеку и затих рядом.

– Спасибо, дружище, – вздохнул Леня, – спасибо за поддержку. Только ты меня понимаешь…

– Ну знаешь, – раздался рядом сердитый голос Лолы, – нельзя же быть таким неблагодарным! Я тоже, между прочим, переживаю из-за Аскольда!

– Если бы ты не раззявила дверь, как последняя… – Леня удержался от грубого слова, но Лола все и так поняла.

– Ну и пожалуйста! Будешь ругаться – ничего тебе не скажу!

– А что ты хотела мне сказать? – Леня вспомнил про лежку киллера, обнаруженную на чердаке, и забеспокоился. – Пока меня не было, кто-нибудь звонил?

– Никто не звонил, – надулась Лола, – сидишь тут одна в четырех стенах, а он только обзывается! Сами-то вы много чего сделали?

– Да мы чуть не весь район обошли! – возмутился Леня, и Пу И грозно сверкнул глазками-бусинками.

– Значит, не там искали, – буркнула Лола.

– А ты что-то знаешь? – Леня схватился за сердце. – Говори, что с котом!

– Да ничего с ним не случилось, я уверена! – закричала Лола. – Потому что приходила Ариадна Васильевна снизу – ну, которая любовные романы пишет. Так она сначала ругалась, что мы шкафы двигаем, дескать у нее творческое вдохновение пропало, а потом, когда узнала про нашу беду, то сообщила, что у Валентины Семеновны с шестого этажа тоже кошка пропала. Я сразу к Валентине – та в постели лежит, гипертонический криз у нее от расстройства приключился. И верно, пропала у нее кошка, рыжая персидская, зовут Зобейда…

– Персидская – это у которой морда как утюгом стукнутая? – нехотя полюбопытствовал Леня.

– Ну да, только при Валентине Семеновне такое говорить не рекомендуется. В общем, киса абсолютно домашняя, а тут вдруг пропала, Валентина на минутку зазевалась, та и дала деру через приоткрытую дверь. Так вот я и думаю: может, они вместе куда-нибудь намылились? Ну как в Японии – влюбленные обязательно должны убежать…

Лола остановилась на полуслове, видя, что Леня смотрит на нее дико и даже чуть покрутил пальцем у виска.

– А что я такого сказала? – обиделась она. – Просто предположила…

– Да нужна Аскольду эта рыжая швабра! – хмыкнул Маркиз. – Никогда за ним такого не водилось.

Лола хотела сказать, что кот Аскольд жил у них чуть больше года и за это время действительно не был замечен в любовных похождениях, но вот чем он занимался до этого?

– Я просто хотела сказать, что парочка обязательно вернется, когда им надоест рай в шалаше, – кротко заметила Лола, – но если ты считаешь, что я не права, то вот тебе еще одна идея: кот никуда не удирал, он просто залез в шкаф!

– Что? – Маркиз подпрыгнул на месте. – Что ты сказала?

– Кот не убегал в дверь, он увидел незнакомый шкаф, а может быть, от шкафа еще пахло мышами, Аскольд и залез туда, чтобы исследовать… Ты же знаешь, как Аскольд любит залезать в шкафы…

– Точно, пожалуй, ты права… – протянул Леня.

Ему хотелось, конечно, немного попрепираться, но следовало признать, что насчет шкафа Лола не ошибается.

– Они увезли его черт-те куда!

– Вовсе нет, – невозмутимо возразила Лола, – мы же знаем адрес: дом и квартира такие же, как наши, на улице Верейской, это в районе «Техноложки»…

– Нужно срочно выяснить телефон и звонить туда, этой самой, как ее…

– Иваницкой Сапфире Михайловне, – отчеканила Лола и добавила: – Уже звонила. Но никто не ответил.

– Ладно, Лолка, ты звони туда еще и еще, пока не добьешься ответа. А мне надо собираться на встречу с клиентом.

Лола что-то заподозрила, услышав, каким напряженным голосом Маркиз произнес эту фразу. Она дернулась было поглядеть ему в глаза, но Леня срочно улепетнул в ванную.

– Ох уж эти женщины, – тихонько сказал он, глядя на себя в зеркало и наводя легкий грим, – ужас до чего проницательны! А Лолка в этом смысле даст сто очков вперед любой из женщин!

В половине второго на улице перед кафе появился громоздкий неповоротливый мусоровоз. Он медленно развернулся, по-видимому, намереваясь заехать во двор, и неожиданно заглох.

Вскоре улица огласилась звуковыми сигналами и эмоциональными выкриками темпераментных водителей. Водитель мусоровоза, как всегда мрачный, включил аварийную сигнализацию, выбрался из кабины и залез под капот своего чуда техники.

К нему тут же подскочил администратор кафе.

– Слушай, ты, чудо природы! – завопил он истеричным высоким голосом. – Ты что, не мог другого места найти? У нас тут люди культурно отдыхают, а ты здесь встал со своей передвижной помойкой!

Неприветливая физиономия выглянула из-под капота. Водитель сплюнул и прохрипел:

– Отвали, а?

– Что значит – отвали? – Администратор прыгал вокруг, как шавка возле медведя. – Ты мне, блин, своими ароматами всех посетителей распугаешь! Отъедь отсюда, блин, по-хорошему!

– Ты че, пугать меня вздумал? – водитель еще больше помрачнел, прихватил монтировку и сделал шаг в сторону назойливого парня. – Ты че, не видишь, заглох у меня движок! Как починю, так и уеду! Мне что, больно охота перед твоей забегаловкой торчать? От твоей жратвы так несет, что с души воротит, хотя я и ко всему привычный!

Администратор кафе от такой наглости разинул рот, как выброшенная на берег глубоководная рыба, и не нашелся, что ответить. Мрачный и решительный вид водителя и в особенности увесистая монтировка у него в руке охладили пыл бойкого защитника мелкого бизнеса, и он ретировался на заранее подготовленные позиции.

Леня Маркиз, который издали наблюдал за развитием событий, убедился, что все развивается по его гениальному плану, и подошел к заранее выбранному столику.

Мусоровоз стоял так, что аккуратно закрывал Ленин столик от слухового окошка. Так что, если там сейчас засел снайпер, приглядевший эту позицию, ему оставалось только тихо материться и кусать локти – объект был недоступен для выстрела.

До времени, на которое была назначена встреча с заказчиком, оставалось минут десять. Маркиз расслабился и откинулся на спинку стула, из-под полуопущенных век внимательно наблюдая за событиями.

Собственно, ничего интересного вокруг не происходило. Водитель мусоровоза, как и обещал Маркизу, возился с мотором своей машины, очень натурально делая вид, что он заглох всерьез и надолго. Он вывернул свечи, так что теперь действительно при всем желании не смог бы уехать. Из-за грузовика улица стала почти непроезжей, легковые машины с трудом объезжали его, громко сигналя и высказывая недовольство в самой темпераментной форме, но перейти от слов к делу не решались, увидев не внушающую оптимизма физиономию виновника пробки.

К столику Маркиза подошла официантка – симпатичная шатенка в соломенной шляпке-канотье, которая была фирменным знаком этого заведения.

– Простите, – сказала девушка, покосившись на застрявший возле самой террасы мусоровоз, – по не зависящим от нас причинам возникли временные неудобства… Администрация приносит свои извинения и делает всем посетителям двадцатипроцентную скидку.

Леня заверил официантку, что нисколько не огорчен и вообще обожает пить кофе в тени мусоровозов, и заказал ей маленький вишневый кофе и рюмку «Драмбуйе».

На улице появился громоздкий и неповоротливый джип «Линкольн-навигатор». Из-за мусоровоза огромный внедорожник не мог проехать. Он остановился, на тротуар выскочил плечистый кривоногий субъект совершенно без шеи, с мощным загривком, плавно переходящим в бритый затылок. Вперевалку приблизившись к мусоровозу, он, неприязненно растягивая слова, процедил сквозь сжатые зубы:

– Ну ты, блин, конкретно, вали отсюда! Не видишь что ли – мне проехать надо!

Водитель мусоровоза оживился. Он всем корпусом повернулся к бритоголовому, подхватил монтировку и прохрипел:

– А ты, блин, не видишь – у меня мотор заглох! Надо проезжать – проезжай! Вон, все меня объезжают, один ты такой умный!

– Ты че, окосел? – «браток» растерялся от такой наглости. – Ты че, в натуре, нарываешься? Это у них, может, банки консервные, так они могут твою помойку на колесах объехать, – бритоголовый обвел общим пренебрежительным жестом остальные машины, – а у меня тачка конкретная, ей место нужно, чтобы проехать! Ты че, не врубаешься, что ли?

– Это ты не врубаешься! – рявкнул грубый водитель. – Ща я сброшу на твою тачку контейнер с пищевыми отходами, она тогда еще конкретнее станет! Никакая мойка не поможет, так всю жизнь и будет от твоей конкретной тачки тухлой рыбой вонять!

«Браток», не ожидавший такого энергичного отпора, невольно попятился. Скосив глаза на контейнеры с мусором, он, видимо, представил, как их содержимое будет смотреться на сверкающем корпусе «Линкольна», и решил не связываться: сел за руль и задним ходом выбрался на соседнюю улицу, поливая мрачного водителя яркими нецензурными эпитетами.

Лене принесли заказ, и он поднес к губам чашечку кофе, не переставая осматривать окрестности.

Кофе был отличный, с нежным ароматом свежей вишни. Вымоченная в ликере вишенка плавала в слое взбитых сливок, покрывавших чашку. Но наслаждаться божественным напитком Маркизу мешала нарастающая тревога.

Назначенное время миновало, а заказчик все не появлялся.

То есть вполне понятно, что Леня был крайне обеспокоен еще с той минуты, когда нашел на чердаке огневую позицию киллера. Однако он придумал, как защитить себя и заказчика от выстрела наемного снайпера и до последнего момента надеялся, что благополучно проведет встречу с клиентом, передаст ему кассету, получит деньги и разбежится с ним. После этого никто не станет охотиться ни за ним самим, ни за кем-либо из его окружения: дело сделано, кассета у заказчика, и предпринимать что-то уже бессмысленно.

Однако, раз заказчик не пришел на встречу, вся история приобретает совсем другой смысл. Становится гораздо более вероятным, что заказчик в курсе происходящего, что он сам и нанял снайпера, чтобы тот устранил Леню сразу после вручения кассеты. А значит, неприятности еще только начинаются.

Увидев мусоровоз, клиент понял, что его план не сработал, и не подошел к Лене. Значит, он где-то рядом. И стало быть – он следит за Маркизом и Леня может привести его к своему дому.

Маркиз снова огляделся, стараясь придать своему лицу безразличный, скучающий вид. Поблизости не было никого подозрительного, но это не значит, что за ним никто не следит. Наоборот, за ним следят очень профессионально.

Леня потянулся, положил на столик деньги, встал и неторопливо двинулся вдоль тротуара. Поравнявшись с мусоровозом, он незаметным жестом передал водителю две зеленые купюры вместо одной условленной и шепнул ему несколько слов.

На грубом лице водителя заиграла довольная улыбка.

Он понимал, что если сделает то, что просит этот странный парень, начальство будет в бешенстве, но желающих занять его место за рулем мусоровоза не так уж много, деньги парень заплатил очень хорошие, а кроме того, ему самому давно хотелось сделать нечто подобное.

Водитель вставил на место свечи, забрался в кабину и дернул рычаг.

Днище мусоровоза приподнялось, контейнеры с мусором накренились, поползли под уклон, перевернулись, и их содержимое высыпалось на тротуар возле самого кафе, а частично – на столики и стулья и даже на одежду особенно невезучих клиентов…

Что тут началось!

Посетители кафе повскакивали со своих мест, громко ругаясь и отряхивая одежду. Персонал вылетел наружу, пытаясь навести хоть какой-то порядок. Администратор, красный от злости, мчался к мусоровозу с явным намерением разбить его голыми руками.

Ругань стояла несусветная.

Водитель мусоровоза, довольно ухмыляясь, отъезжал от кафе, при этом он задел колесом один из мусорных баков так, что он отлетел прямо под ноги администратору, тот от неожиданности не устоял на ногах и рухнул прямо в картофельные очистки.

В однообразной жизни водителя этот день наверняка стал самым ярким и запоминающимся.

Пока вокруг кафе творился форменный содом, а все его сотрудники толпились на улице, стараясь успокоить и отчистить пострадавших клиентов, Леня Маркиз, пользуясь суматохой, проскользнул внутрь заведения и через его служебные помещения прошел ко второму выходу и оказался на другой улице.

Леня быстро удалялся в сторону от злополучного кафе. Он петлял, как заяц, и заметал следы, как лиса. Он сворачивал в тихие переулки и пробегал проходными дворами, он садился в троллейбус и выходил на следующей остановке совершенно неожиданно для остальных пассажиров. Его обзывали последними словами – он оставался невозмутим. В автобусе один красномордый мужик сгоряча пообещал выдернуть ему ноги и набить морду, Леня не отреагировал. Он выполнял важную задачу – уйти от слежки. Наконец он перевел дух и сказал себе, что слежки за ним быть не может. Избегая уличных кафе, наводивших на неприятные воспоминания, Леня зашел в первый попавшийся торговый центр и там, едучи вверх по эскалатору, позвонил Лоле.

– Все успешно? – спросила она.

– Об этом после, – процедил Маркиз, – ты дозвонилась до Сор… Сапфиры Михалны?

– Нет, но в бюро ремонта я узнала, что у нее телефон отключен на три дня, – отрапортовала Лола.

– Значит, нужно к ней ехать! Вдруг Аскольд там? Слушай меня внимательно: осторожно выходишь из дома, машину не бери. Встречаемся через час в метро «Технологический институт», поняла?

– Поняла, – ответила Лола.

В критической ситуации она всегда умела собраться. Поэтому, сообразив по Лениному тону, что с операцией не все гладко, Лола не стала спрашивать, в чем же дело, и не начала немедленно ныть, что за час она к «Техноложке» подъехать никак не успеет, потому, дескать, что не одета, не причесана и не накрашена. Нет, Лола прекрасно понимала, что ее компаньон нервничает, а возможно, ему даже грозит опасность, поэтому не стоит его еще больше расстраивать и отвлекать по пустякам. Лола сумеет решить все свои мелкие проблемы сама. Но один очень важный вопрос она все же должна задать.

– Леня, тут Пу И очень просится со мной, его можно взять?

– Ни в коем случае! – заорал потерявший терпение Маркиз. – Ты соображаешь, что говоришь?

– Нельзя, Пуишечка, детка, – вздохнула Лола, повесив трубку, – вы уж тут посидите с Перришоном…

Песик надулся и ушел в спальню, даже не попрощавшись с хозяйкой.

Невысокий, худощавый человек с длинными, как у обезьяны, руками открыл отмычкой навесной замок и проскользнул на чердак.

До назначенного времени оставался еще целый час, но следовало заранее занять позицию, привыкнуть к ней, тщательно подготовиться. Выстрел должен быть единственным, ошибка недопустима, поэтому нужно принять во внимание освещение и прочие нюансы, которые могут иметь решающее значение.

Исполнитель прошел по чердаку, приблизился к своей огневой позиции. Что-то его слегка насторожило. То ли какой-то незнакомый запах прибавился к царящему на чердаке запаху слежавшейся пыли, то ли чуть сдвинулся кусок гофрированного картона на полу…

Позади послышался какой-то шорох.

Киллер настороженно замер. Стараясь не дышать, он вытащил из-под мышки тяжелый пистолет с глушителем и резко повернулся.

Палец уже готов был нажать на спусковой крючок, но, увидев, что вызвало его беспокойство, исполнитель тихо, почти беззвучно рассмеялся: на потолочной балке сидел сизый голубь, он запустил голову под крыло и самозабвенно чистил перья.

Спокойнее надо быть, спокойнее, скоро от собственной тени начнешь шарахаться…

Мужчина убрал в кобуру пистолет и достал из сумки главное свое оружие – разобранную снайперскую винтовку.

Быстро соединив ее части, прикрепив прицел и навернув на ствол глушитель, он опустился на картонную подстилку, повозился, удобно устраиваясь, и выставил ствол в подготовленное отверстие.

В линзе прицела хорошо был виден один из столиков уличного кафе. Киллер осторожно перевел оружие, поймав в перекрестье прицела спинку стула.

Позиция была великолепна, теперь нужно только дождаться появления объекта, и дело будет сделано. Вот что значит – тщательно подготовиться к операции, тогда само выполнение становится легким и необременительным!

Мужчина самодовольно улыбнулся и слегка расслабился, чтобы напряженные мышцы не одеревенели от ожидания.

Время медленно шло, оно словно сгустилось и стало вещественным, осязаемым. Киллер скосил глаза на циферблат часов. До начала операции оставалось двадцать девять минут. Неожиданно на улице перед самым кафе появилась большая, неповоротливая машина. «Мусоровоз, – удивился киллер, – какого черта он здесь делает?»

Мусоровоз развернулся, встал и заглох.

Только этого не хватало!

Огромная машина наглухо перекрыла линию огня, сделав такую отличную позицию совершенно бесполезной!

Исполнитель глухо выругался. Вот тебе и тщательная подготовка операции! Никогда ни в чем нельзя быть уверенным! Какая-то дурацкая случайность может все испортить! Случайность? А может быть, это вовсе не случайность?

Но о таком варианте не хотелось даже думать. Скорее всего, это случайность, дурацкая и непредсказуемая!

Киллер несколько раз глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Время до начала операции еще есть, может быть, этот кретин успеет починить мотор и уехать, главное – не терять самообладания…

Он поймал в прицел мерзавца-водителя – естественно, не для того, чтобы убить его, хотя идиот вполне это заслужил, а просто чтобы разглядеть это насекомое, которое мешает такой важной операции!

Как он и предполагал, лицо у водителя – тупое, мрачное… отвратительный, ограниченный тип! Он что-то делал с мотором – может, устранит неисправность и уедет?

К водителю подошел администратор кафе, он громко ругался, размахивал руками, однако ушел ни с чем. Сигналили и матерились проезжающие по улице шоферы. Один из них, типичный бандит, вылез из машины, попытался припугнуть мусорщика, но тоже вынужден был отступить. Да, видно крепкий попался орешек!

Назначенное время подошло и миновало.

Мусоровоз стоял на прежнем месте.

Киллер, тихо ругаясь, думал, что же ему теперь делать.

И тут бесшумно задрожал у него в кармане мобильный телефон.

При своей профессии исполнитель, естественно, должен был избегать звуковых сигналов и использовал только вибровызов.

– Я, – киллер поднес трубку к уху, хорошо зная, кто ему звонит: по этому телефону мог звонить только шеф.

– Понятно, что ты, – проскрипел знакомый голос, – кто же еще! Ну что, перехитрил он тебя? А ты говорил, что все продумано до мелочей и никаких сбоев не будет?

– Ну кто же мог знать, – проговорил киллер, – что появится этот дурацкий мусоровоз?

– Ты что, совсем тупой? – голос шефа переполнился злобой. – Ты что, думаешь, этот гребаный мусоровоз встал на этом месте случайно? Именно в то время, когда мы назначили операцию? Да разуй ты глаза! Он его нанял и специально поставил именно здесь!

– Не может быть! – растерянно произнес исполнитель, в глубине души уже понимая, что шеф прав.

– Ладно, сейчас некогда проводить разбор полетов! – рявкнул хозяин. – Быстро спускайся, может, еще успеешь его перехватить! Проследишь, куда он пойдет. Фотографии у тебя с собой? Узнаешь объект?

– Узнаю, – недовольно буркнул киллер, отключая телефон.

Он сложил винтовку и чуть не бегом бросился прочь с чердака.

Однако когда он вышел на улицу, возле кафе творилось такое, что бывает, наверное, только в сумасшедшем доме накануне ревизии.

Встревоженные официанты бегали среди обозленных посетителей, пытаясь отчистить их от мусора и хоть как-то успокоить. Мусор был везде – на тротуаре, на столиках и стульях, на одежде особенно везучих клиентов…

Виновник же всего этого карнавала, грузовик-мусоровоз, неторопливо заворачивал за угол.

Исполнитель растерянно огляделся.

В этой суматохе найти свой «объект» было нелегко, хотя он и помнил это лицо. Правда, лицо на фотографии, данной шефом, было очень обычное, совершенно не запоминающееся, но киллер не сомневался, что узнает его, если встретит…

Однако вокруг царила такая неразбериха, что рябило в глазах.

Похоже, шеф прав и на этот раз объект действительно переиграл его…

Невысокий, худощавый человек, понурившись, шел по улице, размахивая длинными, как у обезьяны, руками. Он был очень расстроен. Сегодняшняя неудача была куда серьезнее, чем просто ошибка. Она могла погубить его профессиональную репутацию, а при его профессии репутация – это все…

Он был очень расстроен, но, несмотря на это, ни на минуту не терял безупречного профессионального внимания и совершенно автоматически фиксировал лица прохожих. Это было для него уже рефлексом, таким же, как у знаменитой собаки Павлова, и происходило независимо от его сознания.

Вдруг исполнитель насторожился. В непрерывно обтекавшей его толпе мелькнули знакомые черты.

Он ничем не выдал своего волнения и снова скользнул взглядом по этому лицу. Никаких сомнений не осталось. Это была та девушка, чье лицо было на фотографии, полученной у шефа. Спутница и партнерша этого типа.

Может быть, еще не все потеряно и он сможет реабилитироваться в глазах шефа, сможет исправить сегодняшнюю ошибку?

Исполнитель замер на месте, как охотничья собака, пропустил девушку мимо, дал ей немного удалиться и двинулся следом.

Лола собралась за полчаса. Еще сорок минут ушло на то, чтобы добраться на метро до «Технологического института». Таким образом, Лола опоздала всего на каких-нибудь десять минут, но получила от Маркиза строгую выволочку. Лола очень удивилась – ее проступок явно не соответствовал наказанию. Она машинально затараторила оправдания, сама же напряженно размышляла, с чего это Ленька так на нее взъелся. Получалось, что ни с чего, потому что единственный Лолин проступок – инцидент с грузчиками и шкафом. Но это было утром, а Леня Маркиз не злопамятен. И потом, он же прекрасно знает, что Лола открыла дверь не нарочно, а просто спросонья, по утрам она плохо соображает. А что Аскольд сбежал, так, в конце концов, он взрослый, самостоятельный кот и должен сам отвечать за свои поступки.

Стало быть, думала дальше Лола, Ленька нарочно на нее орет, чтобы Лола обиделась и не начала задавать ему вопросы, как прошла встреча с заказчиком. Что-то у него там не заладилось, это совершенно ясно. Ну и ладно, посмотрим, что будет дальше.

Они пешком дошли от метро до Верейской улицы, причем Лола заметила, что Маркиз незаметно поглядывает по сторонам. Лола ничего не сказала, только удвоила внимание.

Дом семнадцать был похож на все остальные дома по Верейской улице – в меру старый, в меру запущенный. Двери нужного подъезда были целые, закрывались плотно, но не было на них никакого замка, так что компаньоны беспрепятственно вошли в дом.

Лола упорно молчала, предоставив Маркизу решение проблемы. Вот и нужная квартира. На лестничной площадке было относительно чисто и пахло хвойным освежителем воздуха. Дверь семнадцатой квартиры была железная, обитая деревом.

«Значит, не коммуналка», – сообразили Лола с Маркизом и переглянулись. Это создавало дополнительные сложности. В коммунальных квартирах люди бесшабашные, ничего не боятся, спокойно открывают дверь, надеясь в случае чего на помощь соседей. А если такая приличная дверь, то скорее всего незнакомая Сапфира Михайловна живет не одна, тогда зачем ей шкаф? Кто в здравом уме станет перевозить этакое неподъемное страшилище, да еще и платить за это грузчикам немалые деньги?

Решили действовать в лоб. В конце концов, можно через дверь спросить, не было ли в шкафу кота и если был, то куда он потом делся? Леня Маркиз встал поодаль, так чтобы его не было видно в глазок, и нажал на кнопку звонка.

Через некоторое время послышались довольно легкие шаги и шум открываемых замков на второй, внутренней двери. Лола поправила волосы и мило улыбнулась в глазок.

– Кто там? – спросили из-за двери.

– Мне нужна Иваницкая Сапфира Михайловна! – самым своим приветливым голосом ответила Лола.

– Да-да, конечно, – засуетились за дверью, – сейчас открываю…

На пороге стояла высокая старуха с абсолютно прямой спиной. У старухи были совершенно белые от седины волосы, аккуратно подстриженные и уложенные. Глаза смотрели зорко. Одета старуха была в черный свитер с высоким воротом и молодежную клетчатую юбку – длинную и расклешенную. Собственно, старухой эту женщину назвать было трудно – уж очень по-молодому держалась, хотя и лет ей, судя по всему, немало.

– Ну что же вы, – сказала пожилая дама, – давайте квитанцию…

– Понимаете, – нерешительно начала Лола, – я вообще-то…

– Вы разве не с почты? – в глазах хозяйки квартиры появился некоторый холодок.

– Я совсем по другому делу! – воскликнула Лола. – Понимаете, как бы вам объяснить…

– Да вы войдите в квартиру и дверь за собой прикройте, – пригласила хозяйка.

И в это время высунулся нетерпеливый Леня. Ему хотелось сразу все прояснить, а Лолка что-то мямлит. Маркиз напустил на лицо самую обаятельную из своих улыбок и шагнул через порог.

– Здравствуйте, вы только не пугайтесь… Понимаете, нам очень нужно с вами поговорить.

Хозяйка в тревоге отступила назад.

– Если хотите, я могу на лестнице стоять и в квартиру не войду, – сказал Леня.

– Нет уж, вы лучше войдите! – слегка всполошилась хозяйка. – Только сразу скажите: вы ничего не продаете и вы не Свидетели Иеговы?

– Нет конечно, – ответила Лола, – а почему вы так подумали?

– Именно эти люди при встрече всегда приветливо улыбаются, – ответила пожилая дама, усмехнувшись, – сами понимаете, что я никак не могла вас принять за представителей жилконторы.

– Да уж, – хмыкнул Леня, – это вы верно заметили…

Он вошел и огляделся. Перед ним был длинный коридор, и где-то в глубине виднелись двери комнат. Одну стену коридора занимал книжный стеллаж. Он тянулся от пола до потолка и был весь уставлен книгами. По другой стене располагалась вешалка, подставка для обуви, а также стоял тот самый дубовый шкаф, из-за которого все и случилось. Коридор был такой длинный, а потолки в этой квартире такие высокие, что огромный трехстворчатый шкаф казался скромной тумбочкой.

– О, старый знакомый, – улыбнулся Леня, и тут же заметил, как на лицо пожилой дамы набежала тень.

– Так вы по поводу шкафа? – воскликнула она.

– Ну, можно и так сказать, – осторожно ответил Леня.

– Нет, ну это черт знает что такое! – В голосе хозяйки сквозила самая настоящая злость. – Ну что вы себе позволяете? Ведь казалось бы, вопрос давно решен и мы с Эфой обо всем договорились, так нет, она присылает кого-то… каких-то…

– Но мы вовсе не знаем никакой Эфы, – тут же закричал Леня, – и клянусь вам, никто нас не посылал, мы сами пришли!

– Час от часу не легче! – простонала хозяйка. – И зачем же вы пришли? Что вам еще нужно от бедной Розочки…

В это время Лола, у которой лопнуло терпение, решительно отодвинула Маркиза и вступила в разговор. Чтобы ее не прервали, она тараторила быстро-быстро, рассказывая про сегодняшний визит грузчиков со шкафом, про то, как она спросонья открыла им дверь, и про то, как после их визита исчез кот – замечательный, очень крупный и очень пушистый, черный с белой манишкой и такими же лапами. Адрес Сапфиры Михайловны выяснить было совсем нетрудно – дом и квартира те же, только улица другая. А телефон у нее не работает, вот они и пришли.

– И вы точно не от Эфы, – недоверчиво спросила Сапфира Михайловна, – и точно не родственники Розочки?

Лола с Маркизом одновременно прижали руки к сердцу и выразительно покачали головами.

– Понимаете… возможно, Аскольд залез в шкаф и приехал к вам… – пробормотала Лола.

– Что же мы в прихожей стоим, пройдемте на кухню, – отозвалась хозяйка.

Кухня тоже была просторная и очень уютная. На окне висели белые кружевные занавески, большой круглый стол был покрыт белой кружевной скатертью и на стулья надеты светлые чехлы. Электрический чайник синего цвета горделиво стоял на низком столике. Хозяйка поставила на стол чашки – синие с белым – и такую же сахарницу.

В это время Маркизу почудилось сзади какое-то мимолетное движение, чье-то отражение мелькнуло в окне, он быстро повернулся и увидел, что в кухню входят один за другим три кота. Первым выступал гордо и неторопливо пышный рыжий котяра. Весил он, должно быть, немало, и вес этот был у него явно лишний. Однако кот нес свои килограммы с достоинством и сразу же уверенно подошел к миске в углу. Мисок было три, рыжий котяра подошел к первой. Следующим на кухне появился темно-коричневый кот. Шерсть его не так топорщилась, был он гибкий и крался, как пантера на охоте. Он тоже сел возле мисок и уставился на хозяйку непроницаемыми зелеными глазами с восточным разрезом. И наконец, последним появился черный кот с белой манишкой и лапами. Кот был огромный. Войдя, он внимательно оглядел кухню, усы его встревожено распушились при виде чужих…

– Аскольд! – закричал Леня, – боже мой!

Он бросился было к коту, но тот сильным прыжком взвился на холодильник. Кот был очень похож на Аскольда, но не он.

– Его зовут Матти, – сказала Сапфира Михайловна, – этого темного – Гога, а рыжий – Гуся… Вы понимаете теперь, что я никак не могла просмотреть вашего кота. Если бы он тихонько выбрался из шкафа, эти друзья его бы уж не пропустили. Вы не подумайте, они очень дружелюбные, приняли бы вашего Аскольда в семью, но выяснение отношений было бы очень долгим и темпераментным. Я вам очень сочувствую, – добавила она, заметив Ленино расстроенное лицо, – и искренне желаю, чтобы ваш кот вернулся. Не уходите, выпейте чаю…

За чаем Леня немного опомнился. Он сказал хозяйке комплимент и повеселил ее невинным анекдотом. Лола со своей стороны одобрительно осматривала кухню. Ей все нравилось.

– Вы, Сапфира Михайловна, меня извините, – не выдержала она, – мне у вас очень нравится, вижу, что вы женщина с большим вкусом, но понять не могу, для чего вам это страшилище, этот жуткий дубовый урод понадобился?

– Ладно уж, раз мы с вами сблизились на почве котов, я расскажу. Вы люди посторонние, ни во что вмешиваться не будете. Шкаф этот до недавнего времени принадлежал моей подруге Розочке. Мы с ней были знакомы… ужас, сколько лет, почти с детства. Не удивляйтесь, милая, – усмехнулась она, глядя на Лолу, – у таких старых людей, как я, тоже было когда-то детство…

– Но вы вовсе не выглядите старухой! – честно ответила Лола, глядя, как хозяйка легко поднялась, чтобы налить Лене еще чаю.

– Ну, я-то знаю, сколько мне лет… В общем, мы с Розочкой познакомились очень давно, когда поступили в Академию художеств. Я, видите ли, по специальности искусствовед, и Розочка тоже. Была… – хозяйка отвернулась к окну и немного помолчала, из чего Лола с Маркизом сделали вывод, что неизвестной им Розочки больше нет на этом свете.

Леня тронул свою подругу за руку, пытаясь сказать ей, что неплохо было бы им откланяться и уйти, поскольку ничего нового хозяйка им больше не сообщит. Слушать про неведомую Розочку, к тому же покойную, ему было совершенно неинтересно. Но Лола отчего-то медлила, к тому же неудобно было прерывать человека на полуслове. И вообще ей было спокойно и уютно на этой светлой кухоньке, чай у Сапфиры Михайловны был ароматный, коты приветливо мурлыкали, а рыжий – самый вальяжный, потерся о Лолины ноги, потом примерился и прыгнул ей на колени. Держать такую тяжесть было не слишком удобно, но Лола стоически терпела, потому что не знала, как отреагирует хозяйка, если она сгонит кота с колен. Маркиз же смотрел на них с котом ревниво, он думал, что Лола уже забыла Аскольда.

«Как ребенок!» – сердито подумала Лола и приветливо улыбнулась Сапфире Михайловне.

– Так получилось, что мы с Розочкой с тех пор всю жизнь были вместе, – продолжала пожилая дама, – вместе работали в Эрмитаже, мужья у нас рано умерли, это еще больше нас сблизило… У нее сын Лева – очень хороший приличный мальчик, Розочка все хотела, чтобы он женился на моей Лене. Но не получилось… дочка моя нашла себе другого, сейчас они с мужем в Италии, меня внуки навещают… А Лева долго ходил в холостяках, все не мог выбрать. И выбрал наконец, – в голосе Сапфиры Михайловны появились жесткие нотки. – Розочка была человеком ангельской доброты, со всеми ладила, со всеми уживалась. Ну, пока она работала, отношения с невесткой у нее были, конечно, не слишком хорошие, но до скандалов дело не доходило, Розочка всегда умела уступить и сгладить острые углы. А когда стала болеть… потом не смогла работать, потом совсем слегла… Вы знаете, не в моих правилах о людях говорить дурно, но я уверена, что Эфа отняла у Розочки несколько лет жизни и приблизила ее смерть.

– Эфа – это и есть злодейка-невестка? – осведомился Маркиз. – Имя у нее весьма подходящее… есть ведь такая ядовитая змея…

– Да-да, – оживилась Сапфира Михайловна, – имя у нее вполне соответствует характеру. Но кроме злобы и ненависти к людям у нее в характере есть еще одна сильная черта – это патологическая жадность. У Розочки в семье было довольно много ценных вещей. То есть раньше-то их было гораздо больше – отец Розочки был в свое время крупным юристом, кое-что удалось сохранить, несмотря на голод и репрессии. Эфа сразу же начала покушаться на эти вещи, так что Розочка со временем отдала ей все, чтобы иметь хоть какой-то покой. У нее остались мелочи, которые не представляют никакой ценности в общепринятом смысле, – милые сердцу пустячки, безделушки, старые фотографии, письма… Было очень много писем и еще Розочкин архив, ведь она много лет занималась исследованием творчества французских художников начала двадцатого века.

– А вы? – вставила Лола.

– И я тоже, – улыбнулась хозяйка, – сразу вам скажу, что мы с Розочкой никогда не мешали друг другу, а только помогали.

– Постойте! – Лолу осенило. – Значит, вы занимаетесь художниками-импрессионистами?

Она очень внимательно поглядела на котов.

– Вы очень догадливы, – Сапфира Михайловна улыбнулась несколько смущенно, – не смогла удержаться, позволила себе шутку. Котов на самом деле зовут Матисс, Гоген и Ренуар. Матисс – вот этот черный с белым, сокращенно – Матти, Гога – это Гоген, не правда ли в нем есть что-то от гогеновских таитянок? И последний, рыжий и вальяжный – Ренуар.

– Почему Ренуар сокращается как Гуся? – шепнул Маркиз Лоле, улучив минутку. – Совсем не подходит.

– Потому что художника Ренуара звали Огюстом, – злым шепотом ответила Лола, – серый ты, Ленька, как штаны пожарника!

Кот Ренуар, сидевший на коленях у Лолы, поглядел на Леню сердито, спрыгнул на пол и удалился из кухни не оглядываясь – обиделся.

– И вот, – продолжала Сапфира Михайловна, – когда настало время и Розочка почувствовала, что жить ей осталось совсем недолго, она, разумеется, захотела отдать свой архив мне. И что бы вы думали? Эфа устроила грандиозный скандал! Уж не буду утомлять вас излишними подробностями, но она вышла из себя и кричала страшные вещи. Она обвиняла меня в том, что я хочу обокрасть семью. Боже мой, – Сапфира Михайловна схватилась за виски, – не могу вспоминать об этом спокойно, сразу же начинается сильнейшая головная боль! Розочка не могла выходить на улицу, я навещала ее раз в неделю. Вы не поверите, я приходила к ней с крошечной дамской сумочкой, да и то Эфа смотрела на меня волком и каждый раз чуть не обыскивала! Она где-то слышала, что какие-то старые письма были проданы на аукционе Сотби за баснословные деньги, и просто осатанела от жадности!

– А что же сыночек-то, как вы говорили – Левушка, не приструнил свою кобру? – не выдержал Маркиз.

Не успела хозяйка ответить, как вмешалась Лола.

– Ой, ну я тебе умоляю! – вскричала она. – Вы, мужчины, умеете издеваться и мучить только тихих, безответных женщин! А как только вам попадется настоящая кобра – вы сразу же сдаетесь на милость победителя. И даже родную мать готовы отдать на растерзание!

– Ну я бы не посмела выразиться так откровенно, – улыбнулась хозяйка, – но в целом, дорогая моя, вы абсолютно правы… В общем, мы с Розочкой решили действовать хитростью. Этот шкаф стоял у нее в комнате. Она говорила, что он хоть и старый, но очень вместительный. И как-то она показала мне тайник, который был сделан давным-давно ее отцом для хранения ценностей. Теперь Розочка сложила туда свой архив, кое-какие свои материалы, а также фотографии. Поверьте мне, никаких ценностей там не было, так что Эфа совершенно напрасно уверяла, что я хочу обокрасть семью. Она сама убедилась бы в этом после Розочкиной смерти, но ни за что не отдала бы мне архив, такой уж у Эфы характер. Для нее это – дело принципа. И вот, когда Розочки не стало, я заявила, что хочу взять на память о подруге этот самый шкаф. Эфа давно грозилась его выбросить и после смерти Розы так бы и сделала, но все дело в том, что шкаф так просто не вынести на помойку, он ужасно тяжелый. Пришлось бы нанимать людей и платить им, а Эфа, как я уже говорила, патологически жадна. Если же рубить шкаф топором, то Лева провозился бы неделю. Да и то вряд ли бы у него что-то получилось – шкаф в свое время был сделан на совесть… А я предложила оплатить перевозку шкафа, Эфа и согласилась, чтобы избавиться от этого страшилища.

Лола подумала, что тут она полностью понимает Эфу.

– Теперь я спокойно разберу Розочкины материалы, ничего нужного не пропадет, даже когда меня не станет, – заявила Сапфира Михайловна, – моя дочь тоже искусствовед и найдет, куда пристроить архив.

– Ну что ж, – Леня почувствовал, что настало время уходить, – было очень приятно с вами познакомиться, но нам пора.

– Желаю вам как можно быстрее найти своего кота, – сказала на прощанье хозяйка, – и Лолочка, дорогая, у меня к вам просьба! Не прихватите ли пакет с мусором?

Она показала аккуратно упакованный пакет.

– Мне все же долго спускаться-подниматься, – извинялась пожила дама, – а я жду человека с почты, боюсь пропустить… У нас помойка во дворе.

– А у вас есть черный ход? – вдруг оживился Леня. – Так мы тогда через него и выйдем.

– Есть, – смутилась хозяйка, – но должна вас предупредить, что там такая ужасная лестница… И крутые ступени.

– Ничего, – заверил пожилую даму Леня, улыбаясь чарующей улыбкой, – нам не трудно…

Тщательно проверив наличие всех трех котов, хозяйка приоткрыла дверь черного хода и проводила гостей. Лестница и вправду была ужасна. Недисциплинированные жильцы выбрасывали мусор прямо на ступени, поэтому запах на лестнице был соответствующий, да и вид оставлял желать лучшего.

– Не удивлюсь, если тут водятся крысы! – буркнул Леня вполголоса.

За сегодняшний день ему уже осточертели чердаки и помойки. Лола немедленно заявила, что если она увидит крысу, то тут же умрет на месте от разрыва сердца.

– Не вздумай орать! – сурово сказал Маркиз, и Лола тут же задумалась, что это с Ленькой, отчего он так мрачен?

То есть он расстроен, конечно, исчезновением кота, но ведь пропажа кота ничем им не угрожает. А Ленька ведет себя так, как будто им угрожает опасность. И немалая. Но тут же Лола вспомнила, что сейчас ей самой грозит вполне реальная опасность умереть от разрыва сердца при встрече с помойной крысой, и мысли ее приняли иное направление. Она стала заглядывать во все углы и нарочно громко топать.

– Прекрати! – прошипел Маркиз и больно дернул Лолу за руку.

Остаток пути они проделали бегом, Лола перевела дух только во дворе возле помойки, впрочем, и там пахло отнюдь не розами.

Маркиз заставил свою подругу протопать целых три квартала пешком и только тогда разрешил поднять руку. В машине Лола тихо сидела в уголке, понимая, что это не лучшее место для расспросов.

Они встретили у дома соседку, подругу той самой Валентины Семеновны, которая потеряла персидскую кошку Зобейду. Подруга сказала, что кошка не появлялась, а Валентина Семеновна совсем плоха от горя, вот, она, подруга идет из аптеки, и подумывает, не вызвать ли «неотложку»…

– Ужас какой! – вздохнула Лола, вспомнив про Аскольда.

Дома все было тихо. Грустные песик и попугай сидели каждый в своем углу и даже не вышли поприветствовать хозяев. Леня только было сделал попытку скрыться у себя в комнате, чтобы предаться там черной меланхолии, как Лола схватила его за рукав.

– Куда это ты намылился? А кто объяснит мне, что происходит?

– Ты о чем это? – Маркиз сделал самые невинные свои глаза.

– Как это о чем? Ты что, не собираешься рассказывать мне о встрече с заказчиком? Ленька, что происходит? – сурово добавила Лола, видя, что Маркиз валяет дурака. – Я же вижу, что у тебя проблемы. То есть у нас проблемы, раз операция пошла не так, как надо.

– Давай хоть чаю попьем, – заныл было Леня.

– Пили уже, – сурово обрезала его Лола, – гляди, не лопни!

Маркиз понял, что объяснения не избежать, вообще непонятно, на что он рассчитывал. Лолке не наврешь, она сразу выведет на чистую воду.

– Ты правильно волнуешься, – вздохнул он, – все пошло наперекосяк, да еще и Аскольд пропал…

– Давай-ка подробнее, – посоветовала Лола.

– Значит, когда мы с Пу И пошли на поиски…

– Минутку, – прервала Лола и впустила в комнату песика, – Пу И, будешь свидетелем!

Пу И важно уселся на стул, наклонив голову набок, попугай же влетел за компанию и обосновался на шкафу. Лола придирчиво выслушала Ленин рассказ и, конечно, завелась с пол-оборота.

– Нет, ну я так и знала! – вскричала она. – И он еще утверждает, что это я – легкомысленная и доверчивая. А сам-то! Сам-то хорош! Где ты откопал этого типа – заказчика?

– Его рекомендовали надежные люди, – буркнул Леня.

– И где теперь эти твои надежные люди? – спросила Лола ехидно. – Отчего ты не пойдешь к ним и не спросишь, за что они тебя так подставили? Что ты им сделал?

– Бывают в таких делах накладки, – нехотя оправдывался Леня, – во всяком случае я не стану никому жаловаться. Это глупо, ты же понимаешь. Нужно выпутываться самим.

– Нужно – так и выпутывайся, – протянула Лола, – что ты для этого сделал? Мусоровоз нанял?

– Хотя бы. И выяснил, что это именно заказчик хотел меня убить.

– Чтобы денег не платить? – недоверчиво спросила Лола. – Как-то это глупо. Не такие уж там были большие деньги, киллеру придется платить гораздо больше. Конечно, если он сумеет выполнить свое задание.

– Типун тебе на язык! – возмутился Леня. – Что это ты себе позволяешь? Я, между прочим, долго и упорно уходил от слежки. Я в этом деле профессионал, ты же знаешь.

На это замечание Лола ничего не ответила, чтобы ни в чем с Леней не соглашаться.

– Это все оттого, что ты никогда меня не слушаешь, – начала она голосом профессиональной зануды-жены, – если бы ты хоть иногда прислушивался к моим советам…

– Ну, включилась, пила электрическая, – вздохнул Леня, как любой мужчина на его месте, – завела шарманку…

Лола набрала воздуху, чтобы дать Леньке достойную отповедь, но в это время телефон залился тревожной трелью.

Невысокий худощавый мужчина с длинными, как у обезьяны, сильными руками, остановился перед дверью семнадцатой квартиры. Дверь была солидная, железная, обитая вагонкой. Скорее всего, квартира отдельная, так что некоторые проблемы будут, но делать нечего: он своими глазами видел, как сюда вошел объект со своей напарницей, и уже два часа они не выходят из квартиры. Нужно разобраться.

Мужчина достал из кармана чистый конверт и уверенно надавил на кнопку звонка.

За дверью послышались легкие быстрые шаги, и женский голос проговорил:

– Сейчас, сейчас, одну минутку!

Мужчина встал перед самым глазком, поднял конверт, чтобы его было хорошо видно, и состроил самое приветливое выражение лица, на какое был способен.

– Вы с почты? – спросила женщина из-за двери.

– С почты, с почты! – радостно подтвердил киллер, довольный, что не пришлось придумывать первую реплику.

Звякнули замки, дверь распахнулась, и на пороге появилась весьма пожилая, но стройная и энергичная женщина.

– Где расписаться? – спросила она и протянула руку за конвертом.

– Минуточку, – киллер осклабился, как Серый Волк при виде ни о чем не подозревающей Красной Шапочки, шагнул в квартиру, оттеснив хозяйку в глубину прихожей, и захлопнул за собой дверь. Он бросил по сторонам быстрый настороженный взгляд и вполголоса спросил:

– Где они?

Из его голоса исчезла прежняя жизнерадостная приветливость. Теперь в нем звучали металл и холодная, бездушная деловитость человека, делающего свое пусть неприятное, но нужное дело.

Хозяйка квартиры попятилась. Кровь отхлынула от ее лица. Она поняла, что с ней случилось то страшное, о чем так часто говорят по радио и телевизору: она сама, своими руками впустила в квартиру злоумышленника. Это ужасно. Значит, она состарилась и поглупела. А именно этого Сапфира Михайловна боялась больше всего. Даже больше того, что может сделать этот тип. Потому что красть в ее квартире нечего и сама она давно уже не в том возрасте, чтобы представлять интерес для сексуального маньяка, а вот старость и связанное с ней снижение умственных способностей – это действительно ужасно.

– Где они? – повторил мужчина, видя, что хозяйка квартиры достаточно напугана и готова выложить все, что знает.

– Кто? – спросила Сапфира Михайловна, лихорадочно соображая, как обойти злоумышленника и выскочить из квартиры.

– Умничать не надо! – рявкнул киллер, оттеснив хозяйку еще дальше от двери и с угрожающим видом сунув руку за пазуху.

За пазухой у него, в наплечной кобуре, лежал пистолет с глушителем, но киллер надеялся, что со старухой он разберется без помощи оружия. На нее ведь только дунь – и она тут же рассыплется…

Однако впечатление было обманчивым. Сапфира Михайловна была женщиной решительной и энергичной. Единственное, чего она действительно боялась – это беспомощной старости, и сейчас она вовсе не тряслась от ужаса, как полагал убийца, а лихорадочно прикидывала, как его перехитрить.

– Куда ты их спрятала? – снова спросил киллер, злобно вращая глазами.

– Да кого вы ищете? – удивленно повторила Сапфира Михайловна. – Вы мне скажите, кто вам нужен, может, мы вместе их найдем! А так я даже не знаю, чего вы от меня хотите!

– К вам в квартиру зашли двое, мужчина и женщина, – медленно и внятно, как для глухой, проговорил киллер, – они зашли уже очень давно, часа два назад. Они у вас? Мне нужно только поговорить с ними…

«Ну да, поговорить, – подумала женщина, – а за пазухой у тебя, наверное, блокнот, куда ты хочешь записать ваш разговор… и носишь ты этот шестизарядный блокнот, видимо, в наплечной кобуре…»

Про наплечную кобуру Сапфира Михайловна знала из детективных романов, которые она читала по-английски и по-французски, чтобы не растерять словарный запас и не забыть языки.

Вслух она сказала совсем другое:

– Ко мне действительно два часа назад зашли мужчина и женщина, но они тут же ушли: просто перепутали квартиру, искали какую-то Анну Петровну Стрекопытову.

– А это кто у вас ходит? – спросил киллер вполголоса, услышав в коридоре за спиной у хозяйки какой-то странный звук.

– Ах, это! – женщина оглянулась. – Это Матти, Гога и Гуся! Мальчики мои, познакомьтесь с нашим гостем. Впрочем, он еще не представился…

– Мальчики? – вскрикнул киллер, вытащив наконец из-за пазухи пистолет и сделав огромный скачок. – Какие еще мальчики!

Присутствие в этой квартире лиц мужского пола, да еще целых троих, совершенно не вписывалось в его планы и могло помешать осуществлению задуманного.

В коридоре было довольно темно, и киллер не смог сразу разглядеть «мальчиков» и разобраться, с кем имеет дело. Под ноги ему метнулась какая-то гибкая коричневатая тень. Мужчина споткнулся, громко выругался и от неожиданности шарахнулся в сторону. При этом он наступил на хвост пушистому рыжему котяре, который издал душераздирающий вопль, дернулся и изо всех сил вцепился кривыми и острыми, как турецкие ятаганы, когтями в ногу незадачливого злоумышленника.

Вопль Ренуара был так ужасен, что киллер отшатнулся, неловко подался назад и потерял равновесие. В то же мгновение со шкафа – того самого, уродливого Розочкиного дубового шкафа с тайником – на него спрыгнул огромный черный котище с белой манишкой. Матисс, который спокойно дремал на верхотуре после сытного обеда, услышал вопль своего рыжего приятеля и решил, что тому необходима помощь. Весил когтистый разбойник добрых десять килограммов, поэтому, когда он спикировал на плечи киллеру, тот не удержался на ногах и с жутким грохотом обрушился на пол.

В квартире неожиданно наступила тишина.

Сапфира Михайловна шагнула к злоумышленнику, который неподвижно лежал возле дубового шкафа, не издавая никаких звуков, и почему-то почти шепотом окликнула его:

– Эй, гражданин… вы чего? Вы это как?

Стрессовая ситуация так подействовала на нее, что безупречно грамотная женщина стала выражаться не вполне правильно.

Незнакомец ничего не ответил. Он лежал, привалившись головой к злополучному шкафу, и смотрел в потолок широко открытыми безжизненными глазами. Очевидно, его голова пришла в соприкосновение с Розочкиным шкафом, и шкаф оказался прочнее.

Вот теперь Сапфира Михайловна действительно испугалась.

Все так же вполголоса она сказала неподвижному человеку:

– Вообще-то вы сами виноваты. Нечего было так кидаться на мальчиков. В коридоре темно, пол паркетный, скользкий, далеко ли до беды…

«Мальчики» сидели рядком возле хозяйки, аккуратно подобрав лапы, поглядывая своими загадочными изумрудными глазами то на хозяйку, то на этого странного неподвижного человека.

Сапфира Михайловна наклонилась над телом и неуверенно проговорила:

– Гражданин, эй, гражданин! Вы что же, умерли?

Гражданин упорно не отвечал. Как говорится, молчание – знак согласия. Кроме того, широко открытые глаза невежливого гражданина не оставляли никаких сомнений. Его правая рука была отброшена в сторону, он сжимал пистолет с навернутым на ствол глушителем.

– Не мог сделать это в каком-нибудь другом месте! – возмущенно воскликнула хозяйка квартиры. – Что мне теперь с тобой делать?

Сапфира Михайловна была женщиной законопослушной. Она соблюдала законы всю свою долгую жизнь и не собиралась нарушать их на старости лет, но теперь оказалась в крайне затруднительном положении. Первым ее побуждением было позвонить в милицию. Она даже протянула руку к телефону, но тут же отдернула ее, как будто трубка превратилась в ядовитую змею. Пожилая дама представила, как она наберет номер и скажет незнакомому, совершенно равнодушному человеку, что к ней в квартиру вошел неизвестный мужчина, упал и разбил голову об дубовый шкаф… это прозвучало как-то совершенно неубедительно. Если бы кто-то рассказал такую историю самой Сапфире Михайловне, она бы ни за что не поверила. Особенно недостоверной эту историю делал пистолет с глушителем в руке мертвого человека.

Женщина перевела взгляд с покойника на своих усатых друзей. Гоген, Матисс и Ренуар не хотели или не могли ей ничего посоветовать. Они сидели неподвижно, как каменные изваяния, и ждали, что хозяйка сама примет решение, как она делала это до сих пор.

– Вообще-то, мальчики, это ваших рук дело, – проговорила хозяйка с некоторой обидой в голосе, – точнее, ваших лап… могли бы хоть что-то мне посоветовать!

Ренуар поднялся, вытянул вперед передние лапы и потянулся всем своим пушистым рыжим телом. Потом он неторопливо подошел к хозяйке и потерся о ее ноги, при этом проникновенно глядя в глаза и чуть слышно мурлыча.

– Я понимаю, Гуся, – расчувствовалась Сапфира Михайловна, – ты помог бы мне, если бы это было в твоих силах…

Кот не сводил с нее взгляда своих изумрудных глаз. Он как будто хотел внушить хозяйке какую-то мысль…

Сапфира Михайловна прикоснулась пальцами к виску.

– О ком спрашивал этот злоумышленник? – проговорила она, ни к кому не обращаясь. – О тех двоих приятных людях, которые разыскивали своего кота… они ему зачем-то были нужны… наверное, они что-нибудь знают о нем. Во всяком случае, у них вид опытных и находчивых людей. Может быть, они помогут мне разобраться с этой ужасной историей? По крайней мере, они произвели очень приятное впечатление… уже то, что они так обеспокоены судьбой своего кота, говорит в их пользу… правда, мальчики?

«Мальчики» ничего ей не ответили, но весь их вид говорил о том, что они одобряют рассуждения хозяйки.

Телефон залился тревожной трелью, и Лола замерла на полуслове. Леня, страшно обрадовавшись, что можно таким образом закончить неприятный разговор, схватил трубку.

– Леонид? – поинтересовались на том конце провода. – Это Сапфира Михайловна. Не удивляйтесь, что я звоню, мне очень нужно вам сказать…

– А как вы узнали наш телефон? – от неожиданности Леня был не слишком вежлив.

– Ну, это было просто. Узнать телефон, зная адрес, нетрудно в справочном. Леонид, – неуверенно начала Сапфира Михайловна, – мне очень неудобно, но нужно, чтобы вы приехали. И срочно.

– Зачем? – брякнул Маркиз, сегодня он явно не страдал излишней вежливостью.

В его оправдание можно было сказать лишь то, что с утра он был огорчен пропажей кота, а потом история с киллером и мусоровозом совершенно выбила его из колеи. Да еще пришлось бегать по городу, отрываясь от слежки. Леня ужасно устал и хотел только одного – полежать на диване в тишине и поразмыслить над своими неприятностями. Вместо этого ему предлагали ехать к полузнакомой старухе, которая, надо думать, все же выживает помаленьку из ума, если просит их с Лолой приехать, да еще срочно. Ну за каким чертом они ей понадобились? Шкаф, что ли, передвинуть?

– Дело касается шкафа, – словно подслушав его мысли, – сообщила Сапфира Михайловна, – то есть не совсем шкафа, но…

Лола вырвала из Лениных рук трубку.

– Что случилось, Сапфира Михайловна? Вам плохо?

– Мне – нет, – усмехнулась пожилая дама, – то есть мне, конечно, нехорошо, но…

– Сапфира Михайловна, а вы откуда звоните? – спохватилась Лола, – у вас же телефон не работает!

– Я звоню от соседки, – последовал немедленный ответ, – она несколько глуховата, но все же я не хотела бы вдаваться в подробности. Коротко скажу, что он пришел после вас.

– Кто – шкаф? – тихонько спросил Леня, включивший громкую связь, и покрутил пальцем у виска.

Лола показала ему кулак.

– Он интересовался вами, спросил, куда вы делись, – продолжала пожилая дама, и голос ее слегка дрогнул, – он вел себя очень настойчиво и не поверил, когда я сказала, что вы уже ушли. Поэтому я и звоню вам, поскольку это ваш знакомый…

– Так он уже ушел? – вклинился Леня, ставший серьезным.

– Не совсем, – осторожно ответила Сапфира Михайловна, – он, конечно, может подождать, но коты волнуются…

– Вам грозит опасность? – встревожилась Лола.

– Уже нет, – на том конце послышался вздох, – но все равно я попросила бы вас поторопиться.

– Сапфира Михайловна, мы сейчас выходим из дома! – крикнула Лола и бросила трубку.

Она повернулась к Лене, кипя от возмущения.

– Уходил от слежки, говоришь, – вскричала она, – заметал следы? Профессионал, говоришь? А сам, как последний лох, притащил к посторонней старухе киллера! Ленька, я бы тебя убила!

– Не нравится мне это все, – озабоченно заявил Леня, – зачем ты бросила трубку? Нужно было проверить, откуда звонок. Вдруг это ловушка?

– Ты уж лучше молчи! – окончательно рассвирепела Лола. – Сам прозевал все на свете, а на старуху сваливает. Такая приличная женщина, а ты ей киллера подсудобил.

– Киллера? – прищурился Леня. – И ты поверила? Интересно, какой это киллер позволил бы старушке выскочить позвонить к соседке? Или, по-твоему, она его скрутила? Обезоружила и заперла в шкаф?

– Согласись, она не производит впечатления ненормальной, – возражала Лола на бегу, – и не спорь пожалуйста. Это ты во всем виноват! Я с тобой позже разберусь!

Если бы только Маркиз мог знать, что это Лола привела слежку к старухе, ох, как бы он поплясал на ее хрупких косточках. Но Бог уберег Лолу от необоснованных обвинений, потому что все вышло совершенно случайно, просто киллеру несказанно повезло, когда он встретил Лолу. Впрочем, судьба тут же опомнилась и скорректировала ситуацию – с помощью трех котов и одного дубового шкафа.

Не обращая внимания на протесты Маркиза, Лола заставила его сесть за руль собственной машины и всю дорогу упорно молчала. Впрочем Лене тоже было не до разговоров.

– Лолка, может, я один пойду? – нерешительно спросил он, остановив машину возле подъезда. – А то как-то непонятно все…

– Раньше надо было думать, – сварливо сказала Лола, открывая дверцу машины, – а если боишься, то я сама пойду!

Леня сжал зубы и решил с Лолой не спорить, однако встал в стороне от открывшейся двери квартиры.

Сапфира Михайловна выглядела абсолютно так же, как и в первую их встречу, только гораздо бледнее и под глазами залегли тени.

– Что случилось? – Лола влетела в квартиру и оглядела длинный коридор. Дубовый шкаф по-прежнему уверенно занимал свое место. Больше в коридоре Лола не заметила ничего необычного.

– Этот человек ушел? – спросил в свою очередь Леня, осознав, что глупо торчать на лестнице.

– Если бы! – вздохнула Сапфира Михайловна. – Должна сказать, что ваш знакомый создал мне множество проблем.

– Да где же он? – не выдержала нетерпеливая Лола.

– Он тут… я вам сейчас покажу…

Хозяйка завернула за шкаф, и компаньоны увидели на полу какой-то тюк, прикрытый старой скатертью. Жестом циркового фокусника Сапфира Михайловна сбросила скатерть, и перед ними оказался вполне качественный труп мужчины. Что лежащий тип – покойник, можно было понять сразу – уж слишком неестественной была его поза. Глаза обиженно смотрели на стенку шкафа. Даже в лежачем положении было заметно, какие длинные у мужчины руки. Рядом с покойником валялся пистолет с глушителем.

– Это вы его? – полюбопытствовал Леня. – Ловко.

– Да что вы! – Сапфира Михайловна всплеснула руками. – Как вы могли так обо мне подумать! Я и пользоваться-то этой штукой не умею. Вот слушайте, как было дело.

И она вкратце рассказала компаньонам, как неизвестный обманом проник в ее квартиру, представившись работником почты, как она, Сапфира Михайловна, проявила преступное легкомыслие, открыв двери, и как коты, ее замечательная троица, спасли любимую хозяйку от смерти. Да еще шкаф помог – сделан на совесть, настоящий дуб. Вот тип и разбил голову. А пистолет у него уже потом вывалился.

В процессе рассказа Лола отвернулась от трупа, а Маркиз, наоборот, внимательно обследовал его разбитую голову, одежду и обувь. Кое-где на ботинках и брюках киллера он заметил следы той самой многолетней серой пыли, устилавшей чердак, где Леня впервые увидел приготовления киллера. Значит, это тот самый человек, который ждал его на чердаке, прицелившись, и только мусоровоз помешал ему выполнить задание. Тогда киллер не растерялся, а скорее всего, это заказчик не растерялся и велел ему следить за Леней. Но Маркиз готов был биться об заклад, что он сумел уйти от слежки. Очевидно, в дело вмешался злодей-случай. Лолка смотрит на него с презрением, ей теперь ничего не докажешь.

– Я позволила себе вызвать вас, – сказала Сапфира Михайловна по окончании рассказа, – потому что, уж извините за резкость, но это вы меня втравили в эту историю. Этот человек искал вас. Так что доля вашей вины в этом трагическом происшествии есть. Я, со своей стороны, тоже виновата – не нужно было впускать в дом подозрительного типа. Так что оставим упреки и подумаем, что теперь делать.

Леня с глубоким одобрением взглянул на пожилую даму. Удивительное самообладание и ясность мысли! Однако продолжение ее рассуждений ему не слишком понравилось.

– Может быть, вызвать милицию? – предложила Сапфира Михайловна.

Всю свою долгую и нелегкую жизнь она была законопослушна, только поэтому озвучила это более чем сомнительное предложение.

– Ну, я думаю, что это не слишком удачная мысль, – протянул Леня под насмешливым взглядом Лолы, – думаю, что мы обойдемся без милиции. Дело в том, что погиб он как-то странно. Я вам верю! – заторопился Леня, заметив, что хозяйка нахмурилась. – Я верю, что вам помогли коты, но вот поверит ли в это милиция? Слишком уж удивительно это звучит. Думаю, вы и сами это понимаете, раз первым делом позвонили нам, а не в милицию…

– Но, Леня, нужно же убрать его отсюда, – вмешалась Лола, – не можем же мы его здесь оставить на ночь!

Леня почувствовал, что настал момент, когда он должен продемонстрировать, на что способен, и доказать Лоле, что именно мужчина должен принимать важные решения. Он задумчиво обошел пресловутый дубовый шкаф.

– Скажите, Сапфира Михайловна, – спросил он вкрадчивым голосом, – вы очень дорожите этим шкафом?

– Совсем не дорожу, – недоуменно ответила хозяйка, – я же вам говорила, шкаф мне нужен был только как средство для получения архива Розочки. Можно сказать, я его использовала в качестве портфеля… тяжеловатого, конечно. Что теперь с ним делать – ума не приложу, ну да это не самый главный вопрос на сегодняшний день.

– Напротив, я думаю, что мы решим сразу обе проблемы, – пообещал Леня, после чего предложил дамам отправиться на кухню и приготовить там кофе. Или просто так поболтать.

Дамы удалились, но на смену им явились любопытные коты – в полном составе. С ними Леня разобрался быстро – просто шуганул. Оставшись наконец в одиночестве, если не считать трупа киллера, Леня Маркиз открыл дверцы шкафа и убедился, что он абсолютно пуст. После этого поднатужился и, кряхтя и охая, перетащил труп в шкаф, предварительно обшарив карманы киллера. В карманах он отыскал только потрепанный бумажник, в котором, на первый взгляд, не было ничего интересного. То есть Леня имел в виду документы, поскольку деньги его не интересовали. Впрочем, и денег в бумажнике почти не было. Леня взял бумажник себе, чтобы на досуге тщательно его исследовать. Пистолет он тоже сунул в карман, чтобы выбросить по дороге. Мало ли какие преступления висят на этом невзрачном с виду стволе!

Леня запер дверцы шкафа и с чувством выполненного долга позвал дам.

– По-твоему, это выход? – с сомнением спросила Лола.

– Еще какой выход! – с энтузиазмом подтвердил Леня. – Дело в том, что сейчас мы позвоним в фирму транспортных перевозок, и они заберут шкаф вместе со всем его содержимым, то есть с покойником. И отправим мы этот шкаф куда-нибудь подальше, – мечтательно протянул он.

– А в какую фирму вы позвоните? – полюбопытствовала Сапфира Михайловна. – Только не туда, откуда я вызывала грузчиков! Они сегодня утром так ругались из-за этого шкафа…

– Боже упаси, – Леня замахал руками, – не нужно нам этих недотеп! Обратимся в солидную фирму, главное – очень дорогую, тогда они не станут спорить.

Леня подумал немного, куда бы послать шкаф, и с разрешения хозяйки устремился в комнату.

На стене в комнате висела большая карта восточного полушария.

– Географией интересуетесь? – повернулся Леня к Сапфире Михайловне.

– Кроссворды разгадываю, – ответила та, потупившись.

Как уже было сказано, Сапфира Михайловна больше всего на свете опасалась возрастного снижения умственных способностей, попросту говоря – склероза. В целях борьбы с этим безжалостным врагом она читала английские и французские детективы на языке оригинала, а также разгадывала все кроссворды, которые в изобилии печатают в наше время средства массовой информации. При этом пожилая дама радовалась, что очень удачно сочетает приятное с полезным, и огорчалась, что кроссворды, при всем их количестве, значительно потеряли в качестве. В прежние, безвозвратно ушедшие времена за месяц удавалось найти не больше двух-трех кроссвордов, но они были куда интереснее, особенно выделялись замечательные кроссворды с фрагментами, которые раз в месяц публиковал журнал «Наука и жизнь».

– Хорошее дело, – одобрил Маркиз хобби хозяйки и подошел вплотную к карте, – нам этого товарища нужно отправить куда-нибудь подальше, – протянул он и повел пальцем на восток, – например в Уссурийский край… вот, тут есть замечательный город Протухаевск. Думаю, ему там понравится, да и ваш дубовый шкаф будет иметь в Протухаевске бешеный успех. Протухаевцы такого еще не видели! Кроме того, я думаю, там очень чистый воздух и замечательная экология, шкафу это пойдет на пользу!

Сапфира Михайловна наблюдала за решительным молодым человеком в некоторой растерянности, но решила не задавать никаких вопросов и полностью доверить ему свою судьбу и судьбу своего шкафа.

Леня снял телефонную трубку, набрал номер справочной службы и выяснил телефон фирмы, занимающейся грузовыми перевозками.

– Перевезем все, от хомяка до слона! Доставим куда угодно, от соседнего подъезда до Луны! – бодро выдала рекламный текст девушка в офисе транспортной фирмы.

– Неужели действительно сможете доставить моего слона на Луну? – восхитился Маркиз.

– Если вы сможете оплатить транспортные расходы, – ловко отбила девушка его удар. – А что, вам действительно нужно доставить слона?

– Ну не совсем слона, – стушевался Леня, – мне нужно послать любимой тете в Уссурийский край платяной шкаф. Но по размерам он не очень уступает слону…

– Зато шкаф гораздо спокойнее, – утешила его девушка, – при доставке слона потребовался бы дрессировщик, а со шкафом у нас не будет никаких хлопот. Кроме того, в Уссурийском крае, кажется, водятся тигры, и неизвестно, понравится ли это слону…

Леня назвал адрес Сапфиры Михайловны и попросил решить вопрос как можно быстрее.

Через полчаса в семнадцатую квартиру уже вошли четверо грузчиков и менеджер транспортной фирмы.

Прибывшие грузчики представляли удивительный контраст с той бригадой, которая утром возила по всему городу злополучный Розочкин шкаф. Этих бравых ребят даже и грузчиками называть было неловко, скорее им подошло бы определение «операторы транспортировки». Они были подтянуты, аккуратны, одеты в одинаковые, удивительно элегантные комбинезоны, явно пошитые в мастерской какого-то известного дизайнера. Да и лица у всех четверых выдавали несомненное высшее образование. О менеджере и говорить не приходится, он наверняка был как минимум доцентом.

– Где ваш шкафик? – поинтересовался этот интеллектуал, войдя в прихожую. – Ах, вот этот! Шарман, шарман, подлинный классицизм! Не волнуйтесь, он прекрасно перенесет перелет!

– Перелет? – удивился Леня. – Но мы не говорили о перелете! Наш шкаф пожилой, и его очень укачивает! Он плохо переносит самолет!

– Не волнуйтесь, – менеджер замахал руками, – это не будет безобразный массовый рейс, мы перевезем ваше сокровище специальным комфортабельным самолетом, пилот – мастер своего дела, взлет и посадка будут совершенно неощутимы!

– Тогда этот шкаф действительно станет сокровищем! – вполголоса проговорил Маркиз. – Нет, мы со шкафом, пожалуй, предпочтем железнодорожную перевозку.

– Но мне сказали, что вы очень торопитесь, – разочарованно протянул менеджер.

– Понимаете, мы с тетей, – Леня кивнул на Сапфиру Михайловну, – очень торопимся отправить этот шкаф… то есть мы хотим, чтобы он скорее покинул тетину квартиру, а то вместе с ним здесь стало как-то тесновато. Для одного человека эта квартира в самый раз, а для человека и шкафа уже не совсем… тем более шкаф пожилой, и у него с годами испортился характер. А та моя тетя, которая живет в Протухаевске, совсем не торопится получить его, она еще не отремонтировала предназначенную для него комнату, так что если шкаф будет ехать долго, это нас вполне устроит. Кроме того, он сможет полюбоваться бескрайними сибирскими просторами… он ведь такой домосед, когда еще увидит столько интересного! Правда, тетя? – Маркиз снова повернулся к Сапфире Михайловне, как бы за подтверждением, и пожилой женщине ничего не оставалось, как уверенно кивнуть.

Менеджер выслушал Леню совершенно невозмутимо. Он руководствовался двумя незыблемыми правилами: правило первое: клиент всегда прав; правило второе если клиент не прав – смотри правило первое.

Поэтому он тщательно оформил документы на доставку, аккуратно записав адрес: Уссурийский край, город Протухаевск, Перелетовой Земфире Степановне, до востребования.

После этого элегантные грузчики взялись за ремни, и их интеллигентные лица удивительным образом преобразились. Всю интеллигентность с них как ветром сдуло, и только присутствие менеджера удержало парней от нецензурных выражений.

– Вот ведь… черт, тяжелый какой! – пробормотал один из них, побагровев от натуги.

Леня отметил про себя, что, как и в большинстве современных фирм, в этой транспортной компании изменения затронули в основном внешнюю сторону: комбинезоны грузчиков и прочий фирменный декор, а все прочее осталось прежним, ремни – точно такие же, а сами грузчики в первой фирме, пожалуй, были покрепче. Правда, с утра и шкаф стал несколько тяжелее – ровно на одного невезучего киллера.

Грузчики напряглись, выдохнули и наконец оторвали неподъемный шкаф от пола. Менеджер, как и положено в такой ситуации, бегал вокруг, лез под ноги и истеричным голосом верещал:

– Пройдет, пройдет… ну-ка, поднажмите, ребята! Теперь этот край… ну, я же говорил – пройдет!

Когда дверь семнадцатой квартиры закрылась за шкафом и дружной бригадой, Леня перевел дыхание и вытер со лба пот, как будто принимал непосредственное участие в переноске дубового страшилища.

– Как вы думаете, он не раскроется по дороге? – озабоченно спросила Сапфира Михайловна.

– Не волнуйтесь, тетя, – успокоил ее Маркиз, – вещь старая, сделана на совесть, а замок я запер, – и он продемонстрировал своей новоявленной «родственнице» ключ от шкафа.

Когда компаньоны ехали от Сапфиры Михайловны домой, Леня, обретший более твердую почву под ногами, пытался завести с Лолой разговор об их дальнейшей судьбе. То есть из двух извечных вопросов он отбросил один: «Кто виноват?», потому что виновных пока не нашел, и предложил Лоле сосредоточиться на втором, таком же роковом вопросе: «Что делать?» Но его верная подруга заявила, что ей плевать на киллеров и заказчиков, что она ужасно устала и перенервничала из-за Сапфиры Михайловны, которую они чуть не подвели под монастырь, и что сейчас ей хочется только поесть и отдохнуть и чтобы никто не лез с дурацкими разговорами.

Леня обиделся и замолчал.

Дома никто их не встретил. Попугай Перришон дремал в кухне на шкафу, в гостиной в любимом кресле кота Аскольда сидел насмерть разобиженный Пу И. Его, древнюю мексиканскую храмовую собаку, забыли, оставили, бросили на произвол судьбы! Жестокосердные хозяева целый день заняты неизвестно какими делами, они совершенно не обращают внимания на его переживания! Пу И в пылу обиды забыл, что утром Леня брал его с собой на поиски кота Аскольда. Сначала было весело, но потом на этом ужасном чердаке Пу И чуть не умер от страха, и, конечно, незачем было держать в памяти такие малоприятные воспоминания. Пу И проскучал полдня, потому что попугай Перришон тоже был сегодня грустен и задумчив не в меру.

Обычно, если Лола с Маркизом надолго уходили из дома, предприимчивые звери обязательно устраивали какую-нибудь веселую каверзу. Но в этот раз отсутствовал кот Аскольд, который в преступном трио был, безусловно, самым умным, так что песику и попугаю, очевидно, не пришло в голову ничего оригинального.

Лола нехотя возилась на кухне, изобретая ужин на скорую руку. Пу И, несмотря на обиду, почувствовал, что голоден и притащился на запах. Каково же было его возмущение, когда оказалось, что лично ему Лола ничего не приготовила и даже – ужас какой! – в доме закончилось ореховое печенье. Правда, печенье песик предпочитал на завтрак, а на ужин что-нибудь посущественнее, но ничего не было. Лола засунула в микроволновку готовую курицу и наскоро настрогала помидоры. У нее не было сил даже почистить картошку. Пу И курицу не давали – собаке нельзя грызть трубчатые кости, поэтому Лола, недолго думая, открыла банку кошачьих консервов и вывалила в миску. Пу И оживился – он очень любил кошачьи консервы, на его взгляд они гораздо вкуснее и питательнее собачьих. Все знают, что кошки ужасно капризные создания и еда у них вкуснее, поэтому собаки никогда не отказываются ее попробовать. Пу И в смысле избалованности и капризов мог дать сто очков вперед любой кошке, это уж Лола постаралась, но и он никогда не отказывался от кошачьей еды.

– Лолка, твоя карликовая собака Баскервилей устроила лужу в ванной, и твой халат… – начал Маркиз, заглянув на кухню.

Лола ничуть не возмутилась, что паршивец Пу И использовал ее новый халат вместо половой тряпки, зато Леня остановился на полуслове и уставился на пустую банку кошачьих консервов.

– Что я вижу? – начал он грозно. – Так вот ты как?

– Ну что еще такое, – с досадой сказала Лола, – что я еще сделала не так?

– Ты отдала Пу И Аскольдовы консервы? – возопил Леня. – Так, значит, ты уже списала его со счетов?

– Никого я никуда не списывала! – заорала Лола, потому что у нее тоже, в конце концов, нервы не железные. – Что ты привязался? Просто Пу И нечего есть, чего же добру пропадать?

– Может быть, ты вообще считаешь, что кот в этом доме был лишним? – не успокаивался Маркиз.

– Ничего я не считаю, – окончательно рассвирепела Лола, – а только, если бы ему было у нас хорошо, он бы не удрал. И если бы тебя любил, он бы тоже не удрал. Вон Пу И, например, никогда далеко не убегает…

Удар был силен, тем более что Леня в глубине души признавал Лолину правоту. Но от этого он еще больше рассердился на свою партнершу.

– Я не буду есть! – отрывисто рявкнул он и отвернулся, чтобы уйти, напоследок громко хлопнув дверью.

– Чего-чего? – настиг его у дверей насмешливый Лолин голос. – Дорогой компаньон, ты не забыл, что я тебе вовсе не жена? И даже не любовница? Если мы сожительствуем с тобой в одной квартире, то это исключительно ради интересов дела. Кажется, ты сам так решил и в свое время поставил мне жесткие условия.

– При чем тут это? – оглянулся Маркиз.

– А при том, что я не собираюсь стоять перед запертой дверью и ныть: «Ах, дорогой, открой же дверь! Ах, дорогой, прости меня за все и покушай, а то умрешь с голоду!» Со мной этот номер не пройдет! Он еще будет отказываться от еды! Так я выброшу все на помойку!

Леня Маркиз вынужден был признать, что так оно и будет. Лолка вполне может, разозлившись, выбросить ужин в мусоропровод, и тогда он будет иметь бледный вид, потому что есть очень хочется.

– Все равно это ты виновата, что Аскольд сбежал, – упрямо заявил он, не желая сдаваться, – ты его…

– Ага, заманила в лес, как злая мачеха – Белоснежку! – усмехнулась Лола. – И привязала там к дереву, чтобы его съели дикие звери!

– Не шути так, – заорал Маркиз, – еще накличешь!

Лола подумала, что Ленька совсем сбрендил – где это в городе он видел диких зверей? А с дикими котами Аскольд вполне в состоянии справиться. К тому же в душе Лолы крепла уверенность, что побег Аскольда несомненно связан с побегом очаровательной персидской кошки Зобейды. Персидские красавицы очень капризны, так что скоро кошечке надоест спать на голом полу и питаться объедками с помойки, поэтому она вернется, и Аскольд тоже. Он кот серьезный, дорогу домой найдет.

– В последний раз спрашиваю – будешь ужинать? – строго спросила Лола.

– Буду, – обреченно ответил ее компаньон.

– Давно бы так, а то устроил тут семейную сцену, смешно прямо, – заявила Лола.

– Дур-рак! – присовокупил попугай со шкафа.

Леня совсем пал духом.

Правда, сытный ужин несколько примирил его с жизнью, как и всякого нормального мужчину, и у него даже появилась, как говорил его великий предшественник О. Бендер, плодотворная дебютная идея.

– Давай-ка посмотрим, из-за чего мы с тобой рисковали, – проговорил Леня, доставая миниатюрную кассету, которую Лола вынула из чемоданчика в поезде «Петербург – Москва».

Лола пробурчала, что выражение «мы рисковали» не совсем точно, поскольку рисковала она одна, но любопытство, естественно, взяло в ней верх над стремлением к справедливости, и она устроилась в кресле рядом с Маркизом.

Кассета была нестандартная, очень маленькая, но у Лени был переходник для просмотра. Он включил видеодвойку, и компаньоны уставились на экран.

Перед ними был обыкновенный учрежденческий коридор – довольно аккуратный, но полутемный, вероятно, освещенный только дежурными лампами. Коридор был снят в несколько необычном ракурсе, сверху, как будто из-под потолка, и Леня сообразил, что съемка действительно велась расположенной под потолком камерой охранной сигнализации.

Несколько минут ничего не происходило, и нетерпеливая Лола начала выказывать признаки раздражения, но тут в коридоре появились два человека. Они шли рядом, но как-то очень странно. Присмотревшись, Леня понял, что один из них просто тащит другого, взвалив его на свое плечо.

– Что он, вдрызг пьян, – проговорил Маркиз, вглядываясь в изображение, – или без сознания?…

– Или мертв, – предположила Лола, пожав плечами, – но нам-то что с этого?

– Не знаю, не знаю… – протянул Леня, не отрываясь от экрана.

Двое людей приблизились к камере, и на короткий миг лицо второго, того, кто был пьян или мертв, попало в кадр. Леня остановил изображение, чтобы внимательно разглядеть этого человека.

Глаза его были прикрыты, и трудно было понять, жив ли этот человек. Лицо его, довольно массивное, с узким лбом и мощными надбровными дугами, даже в таком, бессознательном состоянии казалось властным и решительным. Возле узкого, словно прорезанного бритвой рта залегли глубокие складки.

Леня снова пустил изображение. Двое неизвестных прошли мимо камеры, точнее, один из них прошел, протащив другого. Когда они уже выходили из кадра, человек настороженно оглянулся на камеру, как будто почувствовал направленный в спину взгляд.

– Неплохо бы еще знать, кто это такие, – задумчиво проговорил Маркиз, убирая кассету.

Наутро компаньонов разбудил звонок в дверь. Леня выскочил в прихожую и столкнулся там с Лолой. Показав партнерше кулак и сделав бровями знак удалиться, Леня осторожно заглянул в глазок.

– Я насчет кота! – донесся детский голос, и Леня без колебаний распахнул дверь.

На пороге стоял серьезный молодой человек примерно девяти с половиной лет.

– Это вы будете Леонид? – строго спросил мальчишка, не тратя времени на приветствия.

– Ну я буду Леонид, а тебе чего? – в том же духе ответил Леня.

– Это у вас пропал кот – черный с белыми лапами?

– Допустим, – осторожно ответил Леня, – а ты что, его видел? И откуда ты узнал, что у меня кот пропал?

– А во дворе сказали, – мальчишка махнул рукой. – Только я интересуюсь насчет вознаграждения.

– Вознаграждение гарантируется, – невозмутимо ответил Леня, – приличное вознаграждение в разумных пределах, но по достижении результата. Сейчас пойдем, покажешь, где ты его видел.

Леня вышел из подъезда вслед за мальчишкой и чуть не свалился в глубокую яму.

Дело в том, что прямо возле их дома производили какието земляные работы.

Совсем недавно дорожку перед подъездом аккуратно заасфальтировали, но не успели жильцы порадоваться такому приятному событию, как появился бравый бульдозерист и начал рыть траншею поперек аккуратной асфальтовой площадки. На все вопросы жителей бульдозерист отвечал таким отборным матом, что всякое желание продолжать расспросы тут же исчезало.

Вот этот-то бульдозерист, расширяя фронт работ, довел свою траншею до самого подъезда, так что Леня едва удержался на краю ямы. Балансируя на скользком глинистом откосе, он обошел препятствие, а виновник всех этих неудобств, заметив его, высунулся из кабины и заорал хриплым прокуренным голосом:

– Ты, блин, куда прешься? Не видишь, работы идут! Обрушишь мне кромку, заново рыть придется! Во, блин, поразвелось слепых!

– Интересно, – на удивление миролюбиво отозвался Леня, – если я здесь живу, как же мне из дома выйти? Крыльев я пока что не отрастил…

– Умные все стали, – охотно включился бульдозерист в дискуссию, – а нечего тут шляться! Тебе дадена квартира, вот ты в ней и сиди до завершения работ! А то будут тут всякие аварийность создавать…

Леня хотел достойно ответить, но мальчишка замахал ему рукой и крикнул, что кот убежит, и последнее слово осталось за бульдозеристом.

Вслед за мальчишкой Леня обогнул огромную яму, прошел вдоль дома и оказался на пустыре, застроенном индивидуальными гаражами. Гаражи были самые разнообразные – солидные кирпичные или железобетонные, более скромные металлические, совсем простенькие, на скорую руку сляпанные из подручных материалов.

Мальчуган проскользнул между двумя гаражами и сделал Лене знак двигаться следом. Протиснувшись в узкую щель, Маркиз попал в узкий проулок, примыкающий к задним стенкам нескольких гаражей.

– Вон он, дяденька, там! – прошептал мальчишка, схватив Леню за рукав. – Только тише, а то убегит… то есть убегет…

– Какая у тебя отметка по русскому языку? – машинально осведомился Маркиз, проследив взглядом в том направлении, куда указывала рука его малолетнего проводника.

– Твердое три! – с достоинством отозвался мальчуган и задал встречный вопрос насчет вознаграждения.

Леня вынул из кармана скомканную сотенную бумажку.

– Дешево же вы своего кота цените! – расстроился мальчуган.

– Сказано же – по достижении результата, – не смутился Маркиз, – вот поймаю котяру, тогда и поговорим!

Тут он увидел в конце проулка знакомую черную спину.

– Аскольд! – крикнул он, бросившись к коту.

Но тот выгнул спину и юркнул в очередную щель.

– Аскольд, – взывал Леня, догоняя четвероногого беглеца, – Аскольдик, дорогой, ну почему ты убегаешь? Что я тебе сделал плохого? Вернись, Аскольд! Мы все по тебе соскучились!

Добежав до щели, в которую юркнул кот, Маркиз успел заметить мелькнувший впереди пушистый хвост, и с трудом протиснулся следом. Кот был совсем рядом, буквально – руку протянуть, но он неожиданно вскарабкался по кирпичной стене гаража и исчез на крыше. Леня поставил ногу на выступающий кирпич, поплевал на ладони и полез следом.

Это оказалось не слишком трудно, и через полминуты Леня уже сидел на крыше гаража.

Никакого кота поблизости не было. Пока Леня карабкался на крышу, паршивец успел куда-то улизнуть. Маркиз тяжело вздохнул и огляделся.

Отсюда был хорошо виден его дом, и еще лучше – асфальтовый пятачок в десятке метров от дома, где жильцы оставляли свои автомобили. В частности, здесь стояла и Ленина иномарка.

Леня прополз по крыше немного вперед, перемазав в многолетней грязи джинсы и куртку, надеясь увидеть, куда мог сбежать пропавший кот, и снова ласково позвал его:

– Аскольд, Аскольдушка, дружище, ну пожалуйста, вернись!

Ответом на его отчаянный призыв была тишина. Нигде не раздавалось привычное, чуть хрипловатое «мяу». Нигде не мелькал знакомый черный хвост, не белела аккуратная манишка Аскольда…

Зато в стороне автостоянки Маркиз заметил какое-то подозрительное движение.

Он повернулся и увидел, как худощавый сутулый мужчина в черной ветровке и надвинутой на глаза кепке-бейсболке, воровато оглядываясь по сторонам, подкрался к собственной Лениной машине, пригнулся и засунул что-то под ее днище.

Вот так-так!

Леня плотно прижался к крыше гаража, чтобы его нельзя было заметить со стороны, и наблюдал за таинственным незнакомцем. Впрочем, больше ничего интересного он не увидел. Мужчина в черном, все так же подозрительно оглядываясь, покинул стоянку и скрылся за углом дома.

Леня поспешно спустился с гаража и бросился к стоянке. Он был чрезвычайно озабочен, во-первых, тем, что кто-то выследил его, или Лолу, или их обоих, нашел их машину, а значит – и их жилье. Что неизвестный подложил под днище машины? Бомбу или радиомаяк? Скорее, второе – во-первых, предмет был очень маленький, для взрывного устройства маловат. Хотя, конечно, в последнее время наука шагнула вперед, если можно так выразиться, и встречаются крошечные взрывные устройства, производящие катастрофические разрушения. Но кроме того, Леня думал, что вряд ли его хотят ликвидировать до того, как он отдаст заказчику таинственную кассету. Он считал, что все их неприятности связаны именно с последним делом, с кассетой, похищенной в поезде «Петербург – Москва». Это дело, казавшееся сначала таким легким, на поверку обросло сложностями, как обрастает ракушками днище корабля, и грозило немалыми неприятностями.

На полпути к стоянке Маркиза поджидал давешний мальчишка.

– Ну чего, дяденька, – осведомился он, – нашли своего кот а?

– Нет, – горестно ответил Леня, – не нашел! Убежал, разбойник!

– Убег! – вздохнул мальчуган, поняв, что его надежда на небольшой заработок убежала вместе с котом. – Ну и хитрющий же кот!

– Но ты, если его увидишь, мне скажи, – Маркиз вытащил полтинник и протянул юному следопыту.

– Обязательно скажу, – лицо мальчишки повеселело, – я тут все ходы знаю, я его непременно найду! Хоть он и хитрющий, только меня ему все равно не перехитрить!

Неожиданно в голову Маркиза пришла интересная мысль.

Прошлый раз, преследуя пропавшего кота, он наткнулся на засаду, устроенную киллером на чердаке напротив уличного кафе. Сегодня, снова разыскивая Аскольда, он заметил подозрительного незнакомца, подсунувшего что-то под его машину. Может быть, это не случайные совпадения? Может быть, Аскольд нарочно приводит его в такие места, чтобы предупредить о грозящей опасности?

Маркиз подошел к своей машине и задумчиво оглядел ее. Взрывные устройства бывают такими чувствительными, что срабатывают от самого легкого прикосновения, поэтому, прежде чем лезть под днище, Леня достал из кармана маленькое зеркальце, которое всегда носил с собой, и положил на землю под машиной, чтобы разглядеть «посылку» от незнакомца.

К днищу машины была прикреплена магнитным держателем крошечная плоская коробочка, размерами и формой напоминающая пуговицу. Леня вздохнул с некоторым облегчением: он не раз сам пользовался точно таким же прибором, когда ему нужно было проследить за чьими-то перемещениями, и сразу же узнал типовой портативный радиомаяк. Недорогое, но достаточно надежное устройство гонконгского производства.

Сначала Леня хотел снять и выбросить маячок, но потом ему пришло в голову, что лучше оставить его до поры на прежнем месте, чтобы неизвестный противник был уверен, что его хитрость не замечена, и не предпринимал новых шагов. Он оставил все как было и вернулся к себе в квартиру.

Узнав, что пропавшего кота так и не удалось найти, Лола посочувствовала своему напарнику и компаньону, но когда он заявил, что их выследили, оставаться на этой квартире опасно и он хочет, чтобы она перебралась в другое место, девушка пришла в ярость.

– Ты же утверждал, что эта операция простая и незамысловатая, как таблица умножения, и у нас не будет из-за нее никаких проблем! А еще ты вчера сказал, что был очень осторожен и не мог привести за собой слежку!

– А может быть, они выследили не меня, а тебя!

Такого оскорбления Лола не вынесла: она запустила в Маркиза первое, что подвернулось под руку, а это оказалась огромная, очень тяжелая фарфоровая ваза для фруктов. Леня, хорошо изучивший за годы совместной работы характер своей боевой подруги, успел укрыться за дверью кухни, и ваза разбилась вдребезги об эту дверь, а не об его голову. Откуда-то из-под холодильника донесся тонкий испуганный визг.

Лола мгновенно остыла и кинулась к своему любимцу:

– Пуишечка, детка, ты жив? Ты не пострадал из-за этого бездушного изверга, из-за этого циника и эгоиста?

– Как же так? – донесся из-за двери обиженный голос Маркиза. – Ведь, кажется, это ты швырялась посудой!

– Швырялась, швыряюсь и буду швыряться! – отозвалась Лола совсем не таким ласковым голосом, каким она разговаривала с Пу И.

– Тогда в чем же ты обвиняешь меня?

– Во всем! Хотя бы в том, что ты трусливо спрятался за дверью, подвергнув опасности жизнь и здоровье Пу И!

– Нет в жизни справедливости! – воскликнул Маркиз унылым голосом провинциального трагика. – Что же я, должен был стоять и ждать, когда ты тяжелым блюдом разобьешь мне голову?

– Это не блюдо, а ваза, и вообще, незачем было меня раздражать, – возразила Лола с чисто женской логикой.

Она взяла на руки Пу И и наскоро провела ревизию частей его тела, дабы убедиться, что он не пострадал. На первый взгляд, все кости были целы, но песик поскуливал очень жалобно.

– Ну что, цел твой карманный ротвейлер? – спросил Леня, осторожно выглянув из-за двери.

– Я не ветеринар, – сурово ответила Лола, – и не могу так быстро оценить ущерб, нанесенный его хрупкому организму! И даже если у него ничего не сломано, Пу И перенес ужасный стресс, который не может не сказаться на его здоровье!

– Я тоже перенес ужасный стресс, когда увидел летящее в мою голову огромное блюдо, – проворчал Маркиз, – в первый момент мне показалось, что это НЛО!

– Сколько раз можно повторять – это было не блюдо, а ваза! Ваза для фруктов! – огрызнулась Лола, но уже без прежнего куража. Леня понял, что гроза миновала, его подруга немного успокоилась и с ней можно разговаривать как с нормальным человеком, не боясь, что в тебя в любой момент запустят блюдом или вазой.

– Если ты пришла в норму, мы должны обсудить несколько серьезных вопросов, – начал он, – во-первых, придумать, как ты переберешься в безопасное место…

– Это безопасное место еще нужно найти! – проворчала Лола.

– Это во-вторых, – кивнул Маркиз.

– Только учти, что без Пу И я отсюда никуда не поеду! Я не могу бросить ребенка без помощи и поддержки!

– Разумеется, – немедленно согласился Маркиз, – Пу И ты обязательно возьмешь с собой.

– И попугая, – быстро добавила Лола.

– Хорошо, что у нас нет слона, носорога и бенгальского тигра, – Леня тяжело вздохнул, – а то, знаешь, как-то трудновато незаметно перевозить с места на место средних размеров зоопарк или цирковую труппу. Ладно уж, так и быть, забирай попугая!

Почувствовав, что Леня дал слабину и пойдет сейчас на любые уступки, Лола подбоченилась, взглянула на своего партнера взглядом Жанны д’Арк, воодушевляющей свои полки перед боем, и заявила:

– Но только не подумай, что я намерена отсиживаться и ждать, когда ты самостоятельно разрулишь ситуацию. Тогда мне пришлось бы сидеть в заточении долгие годы, а человеческая жизнь коротка, и молодость проходит слишком быстро. Нет, дорогой, сейчас ты введешь меня в курс дела, потом, так и быть, я отвезу Пу И и попугая в безопасное место и вернусь, чтобы помочь тебе разобраться с этой проблемой. И не вздумай спорить!

Леня тяжело вздохнул. Он знал, что, когда Лола в таком боевом настроении, спорить с ней бесполезно. В качестве безопасного места Лола предложила свою собственную квартиру. Когда-то давно, когда она еще не была знакома с Маркизом, Лола жила в крошечной однокомнатной квартирке, впрочем, дорого отремонтированной и обставленной с большим вкусом. Происхождение этой квартиры оставалось для Маркиза неясным – Лола родилась не в Санкт-Петербурге, приехала сюда поступать в театральный институт и после его окончания оказалась в труппе небольшого театра и, по ее же собственному выражению, перебивалась с хлеба на квас. На все вопросы своего компаньона насчет квартиры Лола упорно отмалчивалась. Собственно, квартира эта Лоле была теперь не нужна, но руки не доходили заняться ее продажей. За квартирой слегка присматривала соседка Эльза Борисовна – вынимала почту и объяснялась с представителями коммунальных служб, когда возникала такая необходимость. Сейчас Лола сумела убедить Маркиза, что в ее квартире животным будет безопасно. Оставалось придумать, как вывезти их и Лолу.

Компаньоны провели краткое совещание, после которого Маркиз взялся за телефон.

В справочной службе ему моментально назвали номер фирмы «Каравай», которая занималась поздравлением именинников и юбиляров и вручением им всевозможных подарков и сюрпризов.

– Кто у нас юбиляр? – задумчиво проговорил Леня, прежде чем набрать номер «Каравая».

– Только не я! – шарахнулась от него Лола. – Ты же не хочешь смертельно оскорбить меня намеком на мой преклонный возраст?

– Конечно не хочу, дорогая, – Маркиз задумался, – но и самого себя поздравлять как-то глупо… Пу И… пожалуй, он слишком молод… вот Перришон… говорят, попугаи живут до ста лет и даже дольше, а наш Перринька находится сейчас в самом расцвете сил, так что ему вполне может быть пятьдесят… чем не юбилей?

– Бр-ред! – заорал попугай со шкафа.

– Ну никакой благодарности, – обиделся Маркиз, – я же хочу тебе организовать полноценный праздник, а ты меня поносишь, причем, что характерно, сверху! А ведь все знают, как опасна критика сверху!

Не принимая во внимание недовольство юбиляра, Леня набрал телефон фирмы «Каравай» и заказал поздравление господина П. Перришона с пятидесятилетием. В качестве обязательного условия он потребовал, чтобы поздравительная бригада приехала к юбиляру немедленно, с оплатой по самому высокому сверхсрочному тарифу.

Действительно, не прошло и часа, как в дверь квартиры позвонили.

Лола, наученная горьким опытом со шкафом, выглянула в глазок, нервно захихикала и открыла дверь.

В квартиру тут же ввалилась пестрая компания.

Возглавлял группу толстый Карлсон, пузатый дядечка с красными глазами потомственного и заслуженного алкоголика, в клетчатом, сильно поношенном комбинезоне, с приделанным за спиной вентилятором и рыжими взлохмаченными волосами. Следом за Карлсоном выступала Мальвина – утомленная жизнью сорокалетняя женщина в коротком марлевом платье неопределенного цвета и голубом, в соответствии с ролью, парике. Под руку ее поддерживал Кот в сапогах. Сапоги у кота были хорошие, с большими отворотами и медными пряжками, а вот шляпа – картонная, порванная в нескольких местах и неловко заклеенная. Замыкал шествие Бармалей или какой-то другой сказочный разбойник – в полосатой тельняшке, с черной повязкой на одном глазу и устойчивым запахом застарелого перегара.

Войдя в прихожую, бравые артисты встали полукругом и затянули дурными голосами:

– Юбилей, юбилей, будь здоров и не болей!

Лола, которая невольно сочувствовала столь низко павшим собратьям по актерскому ремеслу, тем не менее возмущенно прервала их пение:

– Вы что же, думаете – это у меня юбилей? Мне, что ли, пятьдесят лет?

– Извиняемся, – выступил вперед Карлсон, который в этой труппе, судя по всему, был за главного.

Он вытащил из своего комбинезона квитанцию, нацепил очки, довольно плохо сочетающиеся с его комедийным сценическим образом, и с некоторым трудом прочитал:

– Господин П. Перришон… это кто же будет?

– Перришон! – крикнула Лола в глубину квартиры, – к тебе пришли!

Перришона не пришлось долго звать. Он обожал всякую суету и, услышав в прихожей голоса незнакомых людей, тут же прилетел, взгромоздился на вешалку и заорал хриплым пиратским голосом:

– Здор-рово, р-ребята! Свистать всех навер-рх!

Одноглазый Бармалей услышал что-то знакомое, встрепенулся и жизнерадостно затянул:

– Шестнадцать человек на сундук мертвеца…

– Полундр-ра! – закричал попугай. – Пр-рекр-рати безобрразие! Бездар-рность!

– Себя бы послушал! – отозвался обиженный разбойник и угрюмо замолчал.

Карлсон, которому как старшему полагалось удерживать ситуацию под контролем, оттеснил пирата, жизнерадостно потер руки и осведомился:

– Так где же у нас юбиляр? Где же у нас господин П. Перришон?

– А вот он, – Лола указала рукой на попугая. Перришон прикрыл глаза, склонил голову набок, переступил лапами и смущенно раскланялся. При этом с вешалки свалилась очень нарядная Лолина шляпка и аккуратно спланировала на голову Кота в сапогах, приземлившись поверх его собственного картонного головного убора.

– Ага, – Карлсон задумчиво взглянул на Перришона, – значит, юбиляр у нас попугай… ну, это ничего! Вчера одну собачку с днем рождения поздравляли, на прошлой неделе – кота… собачка, хорошо хоть, спокойная попалась, а кот мне все руки перецарапал… а в прошлом году к черепахе вызывали, сто лет старушке исполнилось. Так что попугай – это нормально… ну, ребята, поехали!

Дружные актеры взялись за руки, выстроились вокруг вешалки хороводом и затянули:

– Как на Перрины именины испекли мы каравай…

Попугай смотрел на них удивленно, но в конце концов он оценил такое внимание к своей особе, распахнул крылья и жизнерадостно заорал:

– Бр-раво, р-ребята! Бр-рависсимо! Р-ренессанс!

Актеры, обрадованные таким теплым приемом, грянули с новой силой:

– Каравай, каравай, кого хочешь выбирай!

Перришон, которому очень понравилось, как ловко опустилась шляпа на голову Кота в сапогах, решил продолжить эту замечательную игру. Он поддел лапой следующую шляпку, и она аккуратно свалилась на рыжую всклокоченную шевелюру Карлсона.

– Перри, как ты себя ведешь! – попыталась Лола призвать попугая к порядку. – Не кидайся шляпами в наших гостей, это неприлично!

– Да что вы! – махнула рукой Мальвина. – Такая милая птичка! Тут мы одного чиновника поздравляли, так он напился и стал в нас дротиками бросаться! Ему как раз набор для игры в дартс подарили…

В ответ на ее слова Перришон сбросил на голубые волосы Мальвины следующую шляпу. Мальвина вымученно улыбнулась и запела со всеми:

– Вот такой ширины, вот такой вышины!

Допев до конца немудреный куплет, Карлсон снова выступил вперед и хорошо поставленным голосом опытного чтеца-декламатора зачитал отпечатанный на красивом бланке текст:

– Дорогой Перришон! Позволь в этот радостный день поздравить тебя от имени и по поручению твоих друзей…

– Старая школа! – подал голос Маркиз, до сих пор молча наблюдавший за происходящим из дверей кухни. Непонятно, чего больше было в его интонации – восхищения или насмешки: – Высокий стиль! Настоящий классицизм!

Карлсон неодобрительно покосился на Леню, откашлялся и выразительно продолжил:

– … твоих многочисленных друзей и пожелать тебе больших творческих успехов, высокого материального благополучия, крепкого здоровья и долгих лет жизни. Живи до ста лет, дорогой друг!

– Отчего же так скромно? – снова вступил в разговор Леня. – Он и до двухсот вполне может! Правда, это у себя в джунглях, но и у нас уход хороший, так что сто лет – это не предел!

Карлсон снова покосился на Маркиза и перешел к завершающей части документа:

– Озирая свою жизнь с высоты птичьего полета, ты можешь увидеть, как много сделано, сколь многого ты добился…

– Насчет птичьего полета – это хорошо! – одобрил Леня.

– Но никогда не следует останавливаться на достигнутом! – Карлсон сделал вид, что не слышит Лениных комментариев. – Итак, еще раз прими поздравления своих друзей и эти скромные подарки!

Кот в сапогах ловким жестом циркового фокусника вытащил из-под плаща большую коробку с надписью «Торт ореховый праздничный», в руках Мальвины появился огромный и очень красивый игрушечный попугай, а Бармалей вытащил из кармана своих широченных пиратских штанов бутылку дорогого французского коньяка. При этом он смотрел на эту бутылку с таким откровенным сожалением, что всякому было ясно, как не хочет он с ней расставаться.

– Господа артисты, – проговорил Леня, шагнув навстречу труппе, – если ваша культурная программа исчерпана, прошу, не откажитесь от скромного угощения, – и он широким жестом указал на стол, где были выставлены запотевшие водочные бутылки и многочисленные тарелочки с закуской, – прошу выпить за здоровье нашего юбиляра!

– Но это неловко, – промурлыкал Кот в сапогах, потирая руки и отодвигая стул.

– Мы на службе, – хрипло проговорил Бармалей, радостно сверкая глазами и хватаясь за штопор.

– Да и вообще, мы не пьем, – добавила Мальвина, усаживаясь и осматривая угощение.

– А мы что – разве пьем? – Маркиз ловко отвинтил пробку от литровой бутылки «Русского стандарта». – Да и что тут пить-то? Так, по глоточку за здоровье нашего юбиляра!

– Минздр-рав пр-редупр-реждает! – диким голосом заорал Перришон, усевшись на самую середину стола. – Последний р-раз пр-редупр-реждает!

– Тише ты, юбиляр недорезанный! – прикрикнул Леня на попугая. – Напугаешь людей!

– Мы не из пуг… пугливых! – провозгласил Карлсон, лихо опрокинув в глотку стакан водки, – мы… мы еще не такое видали! Когда в девяносто первом году нас пригласили поздравлять криминального авторитета…

– Ну зачем же о грустном? – Маркиз повернулся к даме с голубыми волосами и, увидев перед ней пустой фужер, осведомился:

– А вы что же не угощаетесь, Мальвиночка? Может быть, налить вам шампанского?

– Не люблю шипучку, – поморщилась артистка, – и вообще, слабоалкогольные напитки мой организм не принимает.

С этими словами она самолично налила себе полный фужер водки.

Бармалей, который, по-видимому, успел обогнать своих коллег, радостно воскликнул:

– Дичь! – и попытался подцепить на вилку Перришона.

Попугай ошалело замотал головой, взлетел над столом и заорал диким голосом:

– Террор! Разбой!

Разбойник испуганно уставился на него и проговорил с мистическим ужасом:

– Разговаривает!

– Что же вы? – Маркиз перехватил руку Бармалея. – Это же наш дорогой юбиляр!

– Ах да, – разбойник встряхнул головой, – я извиняюсь… что-то на меня нашло… извините, господин юбиляр!

Леня понял, что еще немного – и он не сможет добиться от артистов полного взаимопонимания, и приступил к переговорам.

– Понимаете, – обратился он к Карлсону, как к старшему и наиболее трезвому в творческом коллективе, – моей подруге, – он указал на Лолу, которая задумчиво оглядывала быстро пустеющий стол, прикидывая, не надо ли принести еще чего-нибудь съестного, – моей подруге обязательно нужно выйти из дому незамеченной. За ней следят…

– Муж? – переспросил Карлсон, демонстрируя недюжинное знание жизни.

– Как вы проницательны! – притворно восхитился Маркиз. – Моментально все поняли!

– Походи по домам с наше! – пророкотал артист. – Мы еще не такое видели! Когда в девяносто третьем году нас пригласили поздравлять начальника РУБОП…

– Ну зачем же о грустном! – прервал его Леня. – Раз вы все так хорошо понимаете, мы с вами легко договоримся. Нужно вывести мою подругу под видом одного из ваших коллег…

– Только не Анжелку! – Карлсон покосился на даму в голубом парике.

– Запомни, кретин – меня зовут не Анжела, а Анжелика! – обиженно поправила его артистка, стукнув по столу пустым фужером. – И почему это, интересно, я не подхожу?

– Ты в зеркало-то давно смотрелась, Мерлин Монро? – осадил ее коллега. – Слепой и то вас не перепутает! – И он повернулся к Лене: – В кота девушку переоденем. За дополнительную плату, конечно.

– Об оплате не беспокойтесь, – заверил Леня служителя Мельпомены.

– Только не в кота, – подала голос Лола, – я из его сапог выпаду! Мне в них по лестнице ни за что не спуститься!

– А на что это ты намекаешь? – воскликнула Мальвина, до которой дошел оскорбительный смысл высказывания. – Это что ты, подонок, насчет зеркала сказал? Это кто здесь Мерлин Мурло?

– Тогда Бармалеем… – неуверенно проговорил Карлсон, не обращая внимания на Мальвину, и повернулся к разбойнику.

– Ни за что! – рявкнул тот, вскочив со стула. – Женщина на корабле к несчастью! Тринадцать человек на сундук мертвеца!

– Любезный, вы, кажется, перепутали роль! – усмехнулся Маркиз.

– Все, теперь от него толку не добьешься, – покачал головой Карлсон, – это его на «Остров сокровищ» потянуло, любимая роль… как выпьет больше шестисот грамм, так на пиратскую тематику сворачивает… ладно, я ей свой костюм одолжу… из моего не выпадет!

– Нет, что ты сказал насчет зеркала? – продолжала возмущаться оскорбленная до глубины души Мальвина.

Леня, знаток человеческой натуры, перевел разговор на вознаграждение, и все обиды были немедленно забыты. Довольный Карлсон удалился в соседнюю комнату и переоделся в Ленины джинсы и футболку с надписью «Я обожаю Остапа Бендера». Свой собственный сценический костюм он передал Лоле, для виду тяжело вздохнув и проговорив:

– Берегите одежку, это мое все!

Его коллеги с сожалением оглядели оставшееся на столе недопитое и недоеденное изобилие и потянулись к дверям.

Большого труда стоило изловить и усадить в подарочную коробку Перришона. Как Леня ни уверял попугая, что все делается для его же блага и безопасности, Перришон не давался, со страхом поглядывая на Бармалея, который только что пытался им закусить. Только когда вместе с ним в коробку уложили роскошного игрушечного попугая, Перришон смирился со своей участью и залез в коробку, горестно воскликнув:

– Тюр-рьма! Катор-рга!

– Ну, ребята, с Богом, – сказал на прощанье Маркиз, – желаю успеха! Главное – попугая берегите, за попугая я очень волнуюсь…

Лола тут же обиделась оттого, что за нее Ленька волновался гораздо меньше. И вообще Лола была сердита – кому понравится надевать чужую, поношенную и грязноватую одежду? К тому же комбинезон был ей безбожно велик. То есть настоящему Карлсону, надо думать, его комбинезон был тоже несколько великоват, но Лоле, для того чтобы не выпасть из проклятых штанов, пришлось намотать на тело огромное махровое полотенце. В этом был и свой плюс, поскольку Пу И совершенно скрылся в складках полотенца и пока сидел тихо – ему нравилась новая игра.

Кот в сапогах, который, впрочем, отзывался на обычное имя Вася, подхватил огромную яркую коробку, обвязанную розовой лентой. В коробку, после того как съели торт праздничный ореховый, поместили Перришона, Лола умолила его посидеть тихо хотя бы десять минут, пока они не дойдут до машины.

На лестнице живописная компания никого не встретила, если не считать консьержки, которая очень некстати решила протирать ступеньки. Почувствовав, что идет такое количество людей, хамская баба, не поднимая головы, начала шипеть, что, мол, ходят тут всякие, работать мешают да еще грязь носят.

Леня Маркиз, слышавший все в открытую дверь, поморщился и дал себе слово на первом же собрании жильцов разобраться с противной теткой, которая нарочно совалась со своей тряпкой людям под ноги.

Вся компания, кроме Лолы, порядочно накачалась спиртным, и в этом была косвенно виновата сама Лола. Это она, помня свои прошлые встречи с собратьями по профессии, категорически заявила Лене, что актеры пьют, как лоси, и Маркиз добавил на стол еще несколько бутылок. Но когда он понял, что вместе с мастерством его гости утеряли и способность пить много, оставаясь более-менее трезвыми, было уже поздно. Относительно прилично выглядел только Карлсон, но именно он пока должен был остаться в квартире вместо Лолы.

Впереди шла Мальвина. Как всякая женщина, она при ходьбе зорко смотрела себе под ноги, чтобы не споткнуться и не ступить в какую-нибудь гадость. У женщин такая осторожность доведена до автоматизма, именно поэтому в гололед женщины по статистике падают гораздо реже, чем мужчины, хотя женские сапожки зачастую имеют высокие каблуки и тонкие скользящие подошвы. Мальвина была начеку и, увидев под ногами тряпку, подобрала платье, чтобы не запачкаться и не споткнуться.

Шедшая за ней Лола в образе Карлсона ловко перепрыгнула через тряпку, правда несчастный Пу И от сотрясения чуть не вывалился, так что пришлось срочно прижать его рукой. Со стороны это выглядело так, как будто Карлсон схватился за сердце.

И разумеется, Кот в сапогах не удержался, поскользнулся на мокрой тряпке и с размаху грохнулся на ступеньки.

– Ох, ешь твою плешь! – заорал он, потирая ушибленное место.

Шляпа его слетела и окончательно порвалась. Консьержка только теперь разглядела всю компанию и начала было удивляться, но Кот в сапогах выражался такими знакомыми словами, что тетка мигом сообразила, что перед ней ряженые. С этими-то все было ясно, но вот из большой, красиво перевязанной коробки раздавалась какая-то подозрительная возня, и консьержка забеспокоилась – не обокрали ли жильцов, пока она отлучалась буквально минут на сорок перекусить и поболтать с дежурной из соседнего подъезда.

– Вы кто такие? – грозно заорала она. – Что это за шваль ходит по приличному дому?

– Дур-ра, – заорала коробка.

– Кто – я? – консьержка никогда не видела говорящих коробок и несколько растерялась.

– Дур-ра! – подтвердила коробка. – И гр-рязнуля!

Тут Лола поняла, что нужно скорее уносить ноги. Одной рукой придерживая Пу И, вместе с полотенцем сползающего вниз по ее животу, другой рукой она прихватила коробку с попугаем, вздохнув про себя, что хоть они с Леней и затратили такие деньги на воспитание Перришона, он все равно остался грубияном. На бегу она пнула Кота в сапогах, он кряхтя поднялся и потрусил следом за всей компанией. Артист в образе Бармалея, до этого скромно придерживавшийся за перила в стороне от честной компании, встрепенулся, качнулся вслед за всеми и с размаху налетел на консьержку.

– Пардон, мадам! – галантно проговорил он и икнул, после чего все наконец выкатились на улицу.

Консьержка осталась стоять на лестнице с мокрой тряпкой в руке, разинув рот.

В машину они погрузились без приключений.

Эльза Борисовна Воробейчик, с тех пор как влилась в могучее племя пенсионеров, взяла себе за правило никого и ничего не бояться. В самом деле, рассуждала она, ну что с ней может случиться такого страшного? С работы не уволят и пенсию не отберут. Квартиру она не открывала кому ни попадя, а выходя в магазин, имела в кошельке минимальную сумму денег – даже если ограбят, то заберут не все. Властей Эльза Борисовна тоже не боялась – что взять с пенсионерки?

Жила Эльза Борисовна всегда одна и нисколько по этому поводу не расстраивалась. Ей с самой собой никогда не было скучно.

В это утро Эльза Борисовна поднялась рано, плотно позавтракала и занялась мелкими домашними делами, которые, как известно, никогда не кончаются. Потом Эльза Борисовна поговорила немного по телефону с приятельницей, потом посмотрела по телевизору сериал про спецназ. Эльза Борисовна была женщиной серьезной и всякие мелодраматические сериалы про латиноамериканскую любовь не очень уважала. Гораздо больше привлекали ее могучие парни в пятне, бравые менты и агент национальной безопасности Леха Николаев.

После сериала у Эльзы Борисовны разыгрался аппетит. Она напилась чаю с маковым рулетом. Этот рулет был ее фирменным блюдом и всегда отлично ей удавался. На улице была сегодня теплая безветренная погода, и Эльза Борисовна, придя в отличное расположение духа после чаепития, решила, что ей следует немного прогуляться. Она быстро собралась, надела светлый плащ и свою любимую шляпку с вуалью. Эльза Борисовна признавала, что шляпка давно уже вышла из моды, но никак не хотела с ней расстаться, хотя под давлением общественности пришлось в прошлом году спороть с тульи очень милый букетик искусственных цветов. Общественность в лице соседок заявила, что цветочки сильно поедены молью.

Итак, Эльза Борисовна подошла к двери и остановилась. Ей послышались какие-то подозрительные звуки на лестничной площадке. Соседняя квартира пустовала, ее владелица, милая молодая женщина по имени Ольга (именно так звали Лолу по паспорту) жила в другом месте – не то у мужа, не то у любовника, Эльза Борисовна не слишком хорошо понимала разницу между этими понятиями у современных молодых людей. Ольга просила Эльзу Борисовну присматривать за квартирой, что та и делала. За это Оленька приносила ей мелкие презенты – духи или коробочку конфет либо же банку растворимого кофе или дорогой чай в красивой железной коробке.

Эльза Борисовна насторожилась, потому что Ольга, перед тем как зайти, обычно всегда звонила по телефону и забегала к ней, чтобы отдать подарок и забрать накопившуюся почту. Эльза Борисовна подкралась к двери так тихо, как только позволяли ее габариты, заглянула в глазок и обмерла.

На площадке стоял некто несуразный – тип невысокого роста, но толстый, в широченном поношенном комбинезоне, застегивающемся на одну широкую лямку. На голове у типа было что-то, напоминающее растрепанный пук яркорыжей соломы. В одной руке странная личность держала большую яркую коробку из-под торта, другую прижимала к левой стороне груди, чуть ниже сердца.

Собственное сердце Эльзы Борисовны начало гулко биться о ребра. Она отпрянула от глазка и три раза моргнула, после чего снова внимательно оглядела площадку. Странная личность не исчезла, она придвинулась ближе, повернулась спиной, и Эльза Борисовна увидела на этой самой спине прикрепленный пропеллер.

Из последних сил несчастная женщина вцепилась в дверь. Как ни плохо она знала детскую литературу, поскольку у нее не было ни детей, ни внуков, ни племянников соответствующего возраста, но все же мультфильм про Карлсона и фрекен Бок по телевизору показывают достаточно часто. И как же было Эльзе Борисовне не расстроиться, если среди бела дня на лестничной площадке стоял Карлсон с пропеллером за спиной и разговаривал с подарочной коробкой! Вот именно, коробка шевелилась, а Карлсон говорил ей утомленно:

– Господи, как же ты мне надоел! Не можешь пять минут посидеть спокойно!

– Тюр-рьма! – ответила коробка.

– Заткнись!

С этими словами Карлсон бросил коробку на пол и сунул руку в карман широченных штанов. Эльза Борисовна почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног. Она всегда была женщиной здравомыслящей, и, по ее мнению, происходящее на лестнице можно было объяснить только одним: у нее начались галлюцинации. И зрение тут ни при чем: она отлично видит. Следовательно, это явление мозговое. Возможно, у нее инсульт. Или помешательство, хорошо, если временное. И некому пожаловаться. Близких родственников у нее нет, звонила в прошлом году двоюродная сестра из Дивногорска, просила приветить ее дочку Таню, которая поступила в институт и живет сейчас в общежитии. Эльза Борисовна говорила с сестрой достаточно холодно, они никогда не были близки, виделись редко. И как же она сейчас об этом пожалела!

Карлсон на площадке усиленно искал что-то в кармане, и вдруг изнутри его живота раздался визг и лай. Карлсон отдернул руку и отчаянно выругался высоким голосом:

– Дрянь такая! Прекрати кусаться!

Эльза Борисовна, охнув, сползла на пол.

Она пришла в себя через некоторое время и осознала, что лежит на коврике возле собственной двери. Первой мыслью несчастной Эльзы Борисовны было позвонить немедленно двоюродной сестре в Дивногорск и узнать координаты ее дочки Тани. Танечку следует вызвать немедленно, пускай живет здесь, хоть стакан воды будет кому подать в трудную минуту. От этой мысли стало немного легче, и Эльза Борисовна смогла подняться и снова выглянуть в глазок.

Как она и предполагала, на площадке никого не было. Эльза Борисовна тяжело вздохнула и поняла, что галлюцинации имели место. Но теперь она, кажется, временно обрела ясность мысли. Эльза Борисовна приоткрыла дверь и прислушалась. Ей показалось, что за дверью соседки слышится какое-то движение, шаги и льется вода, стало быть, видовые галлюцинации переросли в слуховые. Эльза Борисовна подумала немного, потом вооружилась скалкой и, решительно сжав губы, позвонила в соседскую дверь.

Тут же дверь раскрылась и на пороге появилась Ольга в коротеньком халатике и в тапочках на босу ногу. Она бурно обрадовалась Эльзе Борисовне и пригласила ее войти.

– Тут никого нет, кроме вас? – подозрительно спросила Эльза.

– Я как раз собиралась к вам по этому делу! – обрадовалась Ольга. – Сейчас я вас познакомлю. Ребята, быстро идите сюда!

Слово «идите», употребленное Ольгой, было в данном случае не совсем уместно, потому что один из «ребят» влетел в комнату на бреющем полете, а другой прискакал. Большой красно-синий попугай влетел в комнату, сделал круг под потолком, чуть не столкнувшись с люстрой, и уселся на шкафу. Крошечный песик неизвестной Эльзе Борисовне экзотической породы вбежал в комнату и звонко залаял.

– Эльза Борисовна, душечка! – затараторила Лола. – Я вас умоляю, присмотрите за моими питомцами несколько дней! Попугая только покормить два раза в день и водички налить! А Пу И вывести на улицу, но вы ведь все равно гуляете…

Попугая можно оставить на ночь одного, но Пу И очень нежная, впечатлительная собака, он привык спать в кровати, одиночество его убьет… И еще он очень любит ореховое печенье, только я не успела купить… Но я вам оставлю денег, так что не стесняйтесь…

Приговаривая все это, Лола металась по квартире, и вот уже она одета и причесана, а вот уже ее нет, остались только запах духов и несколько купюр на столике у телефона.

Эльза Борисовна очумело покрутила головой, потом подумала, что от стресса ее спасет только стакан крепкого чаю с солидным куском макового рулета. Однако когда она вознамерилась уйти из квартиры соседки, оказалось, что это не так просто. Песик сидел перед дверью и жалобно смотрел глазами-бусинками, и Эльза Борисовна тотчас вспомнила, что он нежная и легковозбудимая собака. Она подхватила песика на руки, решив взять его на время к себе, но тотчас попугай заорал со шкафа:

– Дискр-риминация!

От неожиданности Эльза Борисовна выпустила Пу И из рук, и он шлепнулся на пол с пронзительным визгом.

– Пер-ришон хор-роший! – сообщил попугай, склонив голову набок, и неожиданно приземлился на плечо Эльзы Борисовны. – Ор-решков, Пер-реньке ор-решков…

Она пошатнулась, но устояла на ногах, а в это время Пу И вспрыгнул ей на руки. Так они и пошли из квартиры – все вместе.

– Орешков, – ворчала соседка на ходу, – одному печенья подавай, другому орешков. Где я вам все это возьму?

Однако вскоре выяснилось, что все не так плохо. Для попугая нашлись чищеные семечки, а Пу И согласился вместо орехового печенья на хрустящую корочку макового рулета. Поглаживая шелковистую шерстку и слушая болтовню попугая, Эльза Борисовна подумала, что не следует торопиться со звонком к двоюродной сестре в Дивногорск. Сейчас ей и так нескучно.

Закрыв дверь за веселой компанией, Маркиз повернулся к бывшему Карлсону, который без «сценического» костюма превратился в слегка обрюзгшего мужчину лет сорока пяти, с нездоровым, припухшим и оплывшим лицом часто и помногу пьющего человека, он отзывался на имя Игорь.

– А тебе, Игореша, придется немного подождать, чтобы у какого-нибудь наблюдателя не возник лишний вопрос – почему вошло в дом четыре человека, а вышло пять.

– Все понятно, – артист пожал плечами, – отчего не подождать немножко в хорошей компании, тем более тут столько всего осталось… Вот, помню, когда в девяносто четвертом году мы поздравляли с юбилеем знатного чукотского оленевода…

– Неужели прямо к нему в тундру летали? – поразился Маркиз.

– А как же! Специальный самолет за нами прислали, – проговорил Игорь, снова усаживаясь за стол, – ну да ладно, не будем о грустном… – и, подняв фужер, он провозгласил тост:

– За великое искусство!

Леня хотел было уточнить, какое именно искусство Игорь имеет в виду, но в это время тревожно зазвонил его мобильник – тот, который он использовал только для связи с заказчиком.

Маркиз схватил телефон и вышел в коридор, чтобы не вести важный разговор в присутствии постороннего человека.

– Слушаю, – вполголоса произнес он, нажав кнопку отзыва.

– Очень хорошо, что слушаешь, – недовольным голосом отозвался заказчик, – когда я получу свой товар?

– Очень интересно! – Леня слегка повысил голос. – Это вы не явились на встречу! Я, между прочим, ждал вас на условленном месте…

– Я пришел, – проворчал Ленин собеседник, – но там творилось черт знает что, просто какой-то дурдом. Все кафе было засыпано грязью и мусором… я не решился подойти. Поэтому следующую встречу проведем за городом, в тихом месте…

«Там, куда ты сможешь привезти с собой целую группу захвата», – подумал Леня.

Словно прочитав его мысли, заказчик сказал:

– Можешь сам назначить место и время встречи, если ты такой недоверчивый.

– Хорошо, – проговорил Маркиз, вспомнив установленный на машину маячок и догадавшись, какой сюрприз готовит для него собеседник, – приезжайте на Выборгское шоссе в семь часов. Там я с вами свяжусь и назову точное место и время встречи. И никакого сопровождения!

– Само собой! – отозвался заказчик и отключил трубку.

Вернувшись к Игорю, Маркиз сказал:

– Как ни приятна мне ваша компания, но дела зовут!

– Понял, не дурак, – отозвался бывший Карлсон и поднялся из-за стола, с сожалением оглядывая оставшееся на столе недоеденное и недопитое богатство, – вот когда в девяносто шестом году мы поздравляли с юбилеем богатого казахского овцевода…

– Не будем о грустном, – напутствовал его Леня, вежливо придерживая входную дверь.

За час до назначенного времени Маркиз сел в машину и поехал в северный конец города. Почти сразу он заметил слежку. Две машины с тонированными стеклами ехали за ним на значительном удалении, время от времени меняясь местами. Преследователи могли не приближаться к Лене – радиомаяк постоянно сообщал им его координаты, поэтому, когда он прибавил скорость, «хвост» на какое-то время исчез. Когда из узких, забитых транспортом улиц центра Леня выехал на оперативный простор возле Поклонной горы, преследователи и вовсе отстали, чтобы не мозолить ему глаза, – они понимали, что он никуда от них не денется.

Леня снова прибавил скорость, чтобы увеличить отрыв, и стал внимательно оглядываться по сторонам. Он хотел присмотреть на дороге какую-нибудь ненадолго припаркованную машину, чтобы переставить на нее радиомаяк и тем самым сбить «хвост» со следа.

Из-за поворота показалось придорожное питейное заведение с автостоянкой при нем. Леня затормозил, оглядывая оставленные на асфальтовом пятачке транспортные средства.

Кроме нескольких вполне приличных иномарок на стоянке красовались полтора десятка навороченных мотоциклов – сияющие хромом и ярким лаком «Хонды», «Ямахи» и культовые «Харлеи». Видно, в кабаке остановилась компания продвинутых байкеров.

Леня выбрался из машины, огляделся по сторонам и быстро переставил радиомаяк с днища своей машины на бензобак роскошного сверкающего «Харлей-Дэвидсона».

Не успел он отойти от мотоцикла, как двери кабака распахнулись и оттуда, громко переговариваясь, высыпала толпа здоровенных парней в черных кожаных куртках-косухах, высоких ботинках на толстенной подошве и мотоциклетных шлемах самых экзотических фасонов, включая немецкие каски времен Первой мировой войны.

Байкеры были настроены очень агрессивно, и поэтому Леня во избежание неприятностей скользнул в свою машину и поскорее отбыл со стоянки.

Проехав пару километров по шоссе, Маркиз остановился, съехал на обочину и прилег на переднем сиденье, чтобы его не было видно со стороны.

Через десять минут мимо него с жутким ревом форсированных моторов пронеслась кавалькада байкеров. Рыцари дорог неслись на жуткой скорости, выстроившись военным порядком, который в Средние века на Руси называли свиньей. При этом они заняли все шоссе, оттеснив все остальные транспортные средства на обочины, руководствуясь при этом известной английской поговоркой: у меня, носорога, плохое зрение и скверный нрав, но я такой большой, что это не мои проблемы, а ваши.

Впереди колонны мчался на роскошном «Харлее» могучий широкоплечий детина с окладистой черной бородой, на голове которого красовался рогатый шлем средневекового скандинавского викинга. Леня удовлетворенно отметил, что именно к этому мотоциклу он прикрепил радиомаяк.

Не прошло и двух минут после того, как по шоссе промчались байкеры, как следом за ними на явно недопустимой скорости пролетели две машины с тонированными стеклами – те самые, которые ехали через весь город следом за Леней.

Маркиз улыбнулся, выждал еще несколько минут и, снова выехав на шоссе, медленно поехал вперед.

Лола так быстро вылетела из своей собственной квартиры, потому что у нее были на это две причины. Во-первых, она боялась, что Эльза Борисовна опомнится и откажется сидеть с Пу И и попугаем. И тогда это придется делать Лоле. Во-вторых, Лола торопилась уйти, потому что пока она ехала в машине с сотрудниками поздравительной фирмы «Каравай», у нее созрел план. Собственно, планом мысли, бродившие у Лолы в голове, назвать было нельзя, но, по мнению Лолы, в них содержалось рациональное зерно.

Лола безумно злилась на своего компаньона. По мнению Лолы, Маркиз в этом последнем деле показал себя хуже некуда. И хоть он твердит, что Лола растяпа и легкомысленная особа, но сам-то хорош! Это именно он нашел заказчика последней операции. То есть его нашел заказчик. Еще бы, – ехидно подумала Лола, – ведь наш Ленечка – мошенник экстракласса, широко известен в узких криминальных кругах! Сам Маркиз всегда хвастливо заявляет, что не родился еще тот человек, который сможет безнаказанно обмануть его, Леню Маркиза. Дорогой ты мой Ленечка, человек этот давно уже родился, потому что если бы ты не догадался нанять мусоровоз, то киллер бы сделал свое черное дело… В этом месте Лола содрогнулась, она вовсе не желала своему компаньону ничего плохого, а тем более самого страшного. Просто Ленька немного занесся, уверовал в свою непогрешимость. А теперь, когда операция вышла из-под контроля, он не знает, что делать. Темнит, бормочет, что у него есть план и он держит руку на пульсе. На самом деле все это вранье, и Ленька сейчас в полной растерянности. Да еще и кот пропал, и Маркиз очень по этому поводу переживает. Лола, конечно, тоже, но все-таки нужно и о собственных делах подумать, тем более что интуиция подсказывает ей, что с Аскольдом ничего не случилось и он вскоре найдется.

Лола поняла, что настал момент ей действовать самостоятельно. Ленька упрям, как все мужчины, и ни за что не примет ее советов. А кстати, почему так сложилось, что в их тандеме главный всегда он? Квалификация у Лолы не хуже, многие вещи она вообще умеет делать гораздо лучше своего компаньона! Но Ленька никогда с этим не согласится. Лола сама немного виновата – она всегда безоговорочно признавала его руководство. Но сейчас настал момент, когда ей нужно взять бразды правления в свои руки.

Все это она передумала, пока тряслась в машине, прижимая к груди Пу И, который больно царапал ее бок. Кот в сапогах дремал, прикрывшись рваной шляпой, Бармалей пытался петь. Мальвина разглядывала в зеркале свое лицо и качала головой. Все они Лоле ужасно надоели, так что она очень обрадовалась, когда наконец ее довезли до места.

В квартире она спрятала подальше костюм Карлсона и яркую коробку из-под торта, которая послужила временным жилищем попугая, потом умылась и с головой нырнула в платяной шкаф. Там оставалась кое-какая ее старая одежда, еще с тех времен, когда Лола была начинающей актрисой. Нельзя сказать, что шкаф был набит совершеннейшим барахлом, но, конечно, содержимое его ни в какое сравнение не шло с теми шикарными дорогущими тряпками, которые появились у Лолы с тех пор, как она познакомилась с Маркизом и стала зарабатывать большие деньги. Лола в который раз дала себе слово разобраться с этой квартирой и всем ее содержимым, но тут же сообразила, что как раз сейчас все это ей пригодится.

Она торопясь перебирала вещи. Одеться нужно было соответственно – скромненько, но со вкусом. Дело в том, что Лола решила поглядеть на проблему с другой стороны. В самом деле, вместо того чтобы пытаться разобраться с заказчиком напрямую, нужно попробовать добраться до него другим путем и понять наконец, что за компромат был записан на кассете? На кого этот компромат? Они с Леней проглядели кассету мельком, потому что очень торопились. Там какие-то два человека шли по коридору, причем один поддерживал другого под руку. Сильно так поддерживал. То ли тот был пьян, то ли болен, то ли вовсе сознание потерял. И все. Никаких имен, никаких фамилий. Лица, правда, хорошо видны. Но абсолютно Лоле незнакомы.

Зато она хорошо помнит тех двух козлов, которые ехали с ней в одном купе. То есть они-то ехали в Москву по своим делам, а она, Лола, быстренько вытащила у одного из них из чемоданчика эту самую кассету и была такова. Эти двое были обычные командированные сотрудники государственной фирмы, и Лола готова прозакладывать свою голову, что ни один их них не знал, что он везет в портфеле серьезный компромат. В противном случае они бы внимательнее присматривали за чемоданчиком, не полные же они идиоты.

Лола бросила тогда только один беглый взгляд на протоколы и отчеты, которые были в чемоданчике у командированного, но запомнила, что контора, где работают эти двое, называется «Музон». Или нет, кажется, как-то по-другому, но созвучно с музоном. «Мезон», вот как она называется! И еще там были впереди какие-то буквы, какое-то обычное сокращение… ООО, нет НПО, точно, так и было написано: НПО «Мезон».

Лола похвалила себя за хорошую память. Интересно, что такое НПО? Ну да ладно, на месте разберемся.

В шкафу нашелся костюмчик неброского темно-кирпичного цвета, Лола всегда была неравнодушна к таким оттенкам, они очень шли к ее каштановым волосам и ярким карим глазам. Костюм сидел отлично, потому что за два года Лола не пополнела ни на грамм. Это радует.

Лола повертелась немного перед зеркалом, нашла еще подходящие к костюму скромные коричневые туфельки на среднем каблучке и удовлетворенно вздохнула.

Она едва успела отгладить костюм, как явилась встревоженная Эльза Борисовна со скалкой.

В итоге все устроилось просто отлично: соседка присмотрит за животными, Пу И не будет скучать.

Лола вылетела из подъезда, разговаривая по мобильному телефону. Она пыталась выяснить через справочное, где находится НПО «Мезон». Оказалось, что на Московском проспекте. Дальше все было просто. Лола подняла руку и через тридцать минут стояла перед большим серым зданием, у которого имелось несколько дверей. Лола подошла к самому шикарному подъезду и прочитала золотые буквы на вывеске:

«Дельта-банк Санкт-Петербургское отделение».

Перед входом крутилась поворотная видеокамера, и Лола едва сдержала желание показать язык. Она пожала плечами и пошла к следующей двери. Там все было гораздо проще – без камер, и сама дверь не такая шикарная. За дверью располагалась юридическая контора, о чем и объявляла вывеска, тоже золотыми буквами.

И наконец, у самой скромной и плохо покрашенной двери Лола отыскала небольшую строгую вывеску, явно сохранившуюся еще с советских времен: Научно-производственное объединение «Мезон». Вот как здорово, все расшифровано! Теперь Лола знает, что такое НПО. Лола посчитала это хорошим знаком, предвещающим ей удачу, потом подумала немного и пришла к выводу, что раньше это самое НПО занимало все огромное здание, а потом, когда наступили тяжелые времена, пришлось сдать половину здания банку и другим конторам побогаче. Лола смело толкнула дверь и вошла в холл. Холл этот, тоже довольно запущенный, был обставлен в спартанском стиле – шаткий столик, как в магазине, и телефонная кабина в углу. Перед лестницей стоял старый письменный стол, за которым сидела старуха в черной шинели с блестящими металлическими пуговицами и в синем вязаном берете. Старуха не вязала, не читала и не спала. Она строго смотрела перед собой. Мимо стола со старухой изредка сновали люди. Вид у них был настолько деловой и озабоченный и одеты они были настолько скромно, что Лола, не колеблясь, приняла их за сотрудников «Мезона». Она направилась к лестнице, но под строгим взглядом старухи слегка притормозила.

– Ну и куда, – спросила старуха хриплым басом, – куда это ты, интересно, направилась?

– Туда! – Лола кивнула вперед.

– А пропуск у тебя есть? – не отставала старуха.

– Какой еще пропуск? – оторопела Лола.

– Какой-какой, – проворчала старуха, – обыкновенный! Сюда посторонним вход запрещен!

Будь на месте Лолы Маркиз, он бы с первого взгляда понял, что раз нет в холле специальной проходной с «вертушкой», то никакого режима секретности нет уже и в помине и, стало быть, бабка сидит просто так, по старой памяти. То есть она вроде бы на работе, но что конкретно делает – никто не знает.

Но Лола никогда не сталкивалась с подобными учреждениями, поэтому несколько растерялась.

– Но если мне нужно, – протянула она.

– Куда тебе нужно-то? – бухтела старуха. – На работу к нам устраиваешься, что ли?

– Точно, – обрадовалась Лола, – секретаршей!

– Так бы сразу и сказала, – проворчала старуха, – иди вперед по коридору, тут на первом этаже и будет отдел кадров. Ходют и ходют, а чего – сами не знают, – добавила она по привычке или по врожденной вредности характера.

Лоле захотелось вернуться и пожелать старухе словами из старой песни, чтобы брала свою шинель и шла домой, но она тут же призвала себя не отвлекаться на всякую ерунду и двинулась по коридору с самым деловым видом. Еще издали она заметила, как из двери с табличкой «Отдел кадров» вышла женщина и заперла ее за собой на замок. Лола прогулялась мимо и увидела еще две двери, на одной было написано «Бухгалтерия», а на другой – «Профком». Возле этой двери стояли два стула с порванной обивкой.

«Как интересно, – подумала Лола, усаживаясь на стул с большой осторожностью, – если бы я родилась лет на двадцать раньше, то я бы, конечно, тоже стала актрисой. Это – мое призвание, это – навсегда, что бы там Ленька ни говорил. И тогда, вполне возможно, я бы играла в какой-нибудь производственной пьесе председателя профкома. Где-то я такое видела – она должна сидеть за письменным столом, а над ней – красное знамя победителя социалистического соревнования, а он – вообще-то хороший, но политически неподкованный, и за три действия пьесы она его перевоспитывает, и в конце они целуются под знаменем. Или наоборот – он председатель профкома, а она – легкомысленная сотрудница. Он в нее влюбился и поднял до себя, в конце она становится профсоюзной активисткой, и опять-таки они целуются под знаменем. И название пьесы к примеру „Профсоюзная любовь“… Ужас какой…»

Тут Лолины мечтания были прерваны странной процессией. В конце коридора появился немолодой, но достаточно крепкий мужчина, который нес под мышкой большой портрет в траурной раме. Следом выступали две грудастые тетки, похожие, как родные сестры, только одна – крашеная блондинка, а вторая – крашеная рыжая. На блондинке был синий костюм, на рыжей – конечно же, зеленый. Блондинка несла пучок черных траурных лент, а рыжая – горшок с буйно полыхавшей геранью. Проходя мимо, мужчина уставился на Лолу. Хотя костюмчик кирпичного цвета и был скромен, но юбка достаточно коротка, а когда Лола села и забывшись положила ногу на ногу, взору мужчины предстали очень соблазнительные ножки.

Дядечка был хоть и немолод, но вполне еще крепок. Он плотоядно поглядел на Лолу и спросил медовым голосом:

– Вы, девушка, ко мне?

Лола не ответила, потому что уставилась на портрет. С него смотрело на Лолу очень знакомое лицо – узколобое, с нависшими надбровными дугами, с волевым ртом. Несомненно, именно этого человека видела Лола на кассете, которую они с Леней увели у двух сотрудников НПО «Мезон». Это его тащил на себе другой человек. Только здесь, на портрете, лицо было более гладким и молодым, волосы, опять же, не такие редкие. Все понятно, подумала Лола, взяли фотографию поприличнее.

– Так вы ко мне? – настаивал дядечка, судя по всему, председатель профкома.

– Нет, – очнулась Лола, – я в отдел кадров…

Дядечка поглядел на Лолу с разочарованием, а тетки – со злобой, Лоле показалось даже, что сейчас одна из них запустит горшком с геранью, но та просто с силой захлопнула дверь.

Лола на всякий случай переместилась подальше. Следовало срочно выяснить, кто такой мужчина на портрете. И отчего он умер.

Тут появилась в коридоре бабуся в синем сатиновом халате и в тапочках на резиновом ходу. Бабуся несла ведро с водой и устроилась рядом с Лолой отдохнуть.

– Сидишь? – спросила она. – Ждешь кого?

– Да так… – неопределенно ответила Лола.

– Ежели Марианну из отдела кадров, так она еще долго не придет, – не унималась бабка, – она всегда сначала обедает, потом курит полчаса, потом в расчетном отделе с бабами треплется. Так что зря не жди. А еще тебе скажу, что если на работу решила к нам устраиваться, так лучше выбрось эту мысль из головы.

– Это почему же? – Лола решила притворяться дурочкой.

– А вот так. Платят у нас мало, а теперь скоро все и вовсе развалится, так что институт закроют, а вас всех сократят.

– А вас? – улыбнулась Лола.

– Меня нельзя, я на пенсии, – отмахнулась бабка, – а тебе точно скажу – не ходи к нам, потому что старый директор помер и тут теперь такое начнется.

– Это директор был? – Лола кивнула на дверь профкома.

– Он, сердечный, он скоропостижно скончался, – подтвердила бабуся, и голос ее дрогнул. – Двадцать лет директорствовал, и помер у себя в кабинете, прямо за столом…

– В кабинете, говорите, – Лола начала кое-что соображать, – за столом? А когда это было?

– Аккурат пять дней назад, двадцать третьего числа, – сказала бабка, посчитав что-то на пальцах. – Оставался, как всегда, на работе поздно, Валентина Васильевна, секретарь, уже ушла. Где-то ночью уже, к двенадцати ближе, охранник спохватился, что директор из кабинета не выходит. Позвонил, никто не отвечает. Тогда пошли туда, а он на полу лежит, окоченел уже. Вот как бывает. Был Алексей Иваныч – и нету!

– А вы говорили – за столом, – протянула Лола.

– Ну это я так выразилась, – ответила бабуся, вздохнув, – он, видно, плохо себя почувствовал, хотел позвать кого-нибудь, да и упал на пол.

Настал черед Лолы заниматься подсчетами. Сегодня у нас двадцать седьмое сентября. Они с Леней проводили операцию в поезде в ночь на двадцать шестое. Двадцать шестого же с утра исчез кот и начались все неприятности с заказчиком. На кассете видно, как директора тащат по коридору либо при смерти, либо уже мертвого. И было это двадцать третьего числа. Кто-то записал это событие на кассету и хотел переслать кассету в Москву. Очевидно, оказия представилась только двадцать шестого числа.

– Эй, ты чего молчишь? – теребила Лолу бабка. – Заснула что ли?

– Да нет, вот думаю, что вы, наверное, правы, – протянула Лола и поднялась с места, – пойду-ка я отсюда.

– И то верно! – напутствовала бабуся и взялась за ведро.

Лола подошла к лестнице и, оглядевшись по сторонам, быстро поднялась на второй этаж. Бабка права, Лоле совершенно незачем ждать неизвестную Марианну из отдела кадров, ей нужно выяснить другое.

На втором этаже было гораздо приличнее, стены недавно покрашены, двери все новые, на полу – аккуратная ковровая дорожка, на чисто вымытых подоконниках – цветы. Лола сразу поняла, что где-то близко расположены кабинеты начальства.

Коридор заканчивался внушительной бронированной дверью с кодовым замком. Над дверью висела телекамера. Сбоку отходил еще один коридор, поуже, но ковровая дорожка на полу здесь была поновее. Лола повернулась, чтобы пройти по этому коридору, и тут вдруг поняла, что место ей знакомо. Именно с этого ракурса был снят этот самый коридор на злополучной видеокассете. То есть можно предположить, что запись была сделана вон той телекамерой, что висит над бронированной дверью.

Лола поскорее отвернулась, чтобы камера не зафиксировала ее лицо. Этот коридор заканчивался нарядной дверью, на которой было написано «Приемная директора». За дверью стоял крик.

Лола осторожно приоткрыла дверь и поглядела в щелочку. Молодой толстомордый мужик орал, брызгая слюной на скромного вида женщину, сидевшую за столом. Женщина что-то искала в ящиках стола, бумаги разлетались, мужик наезжал на нее, как танк. В другой стороне в мягком кресле развалился с хозяйским видом совсем молодой парень – по виду типичный браток. Еще чуть в стороне стояла длинноногая блондинка с голубыми глазами, похожими на пуговицы. Она наблюдала за скандалом с отрешенным видом.

– Вы совершенно запустили дела! – орал мужик. – Не умеете работать – никто вас не держит! Мне в приемной не нужны растяпы!

Женщина низко наклонила голову, губы ее прыгали, чувствовалось, что еще немного – и она не выдержит и разрыдается. Лола тихонько притворила дверь и отправилась в конец коридора, где приметила скромную дверцу со стилизованным женским силуэтом. Она нисколько не сомневалась, что как только толстомордому надоест орать, несчастная секретарша сразу же побежит в туалет, чтобы порыдать, или покурить, или просто привести себя в порядок Так и случилось. Не успела Лола выкурить и половины сигареты, как распахнулась дверь и влетела та самая женщина скромного вида, которая, надо полагать, и являлась секретарем умершего директора. Надо сказать, что сейчас вид у нее был не слишком скромный, волосы растрепаны, на щеках красные пятна. Не обратив на Лолу внимания, женщина тут же склонилась над раковиной и принялась плескать себе в лицо холодной водой. Наконец она выпрямилась, вздохнула глубоко и огляделась в поисках полотенца, которое, естественно, отсутствовало. Женщина помотала головой, вода с лица стекала на кофточку, тогда Лола протянула ей салфетку, потом расческу. Секретарша провела некоторое время перед зеркалом, потом еще раз вздохнула и жадно поглядела на Лолину сигарету. Сама она в нервах выскочила из приемной без сумочки и теперь очень об этом жалела. Лола, совершенно правильно истолковав ее взгляд, молча протянула пачку сигарет.

– Спасибо, – сказала секретарша, затянувшись, – теперь выживу.

– Что, совсем плохо? – завела Лола разговор. – С чего это он так разъярился?

– Козел потому что! – в сердцах ответила секретарша и представилась: – Валя.

– Оля, – ответила Лола, – да ты не торопись, кури спокойно, а то как бы здоровью не повредить!

– И так никакого здоровья нету! – со злостью вскричала Валентина. – По ночам не сплю, никакое снотворное не помогает! Сама посуди: не успел директор помереть, как этот вовсю распоясался.

– А он кто? – спросила Лола, боясь ненароком спугнуть разговорившуюся секретаршу.

– Он-то? Да заместитель нашего Алексея Иваныча! Делать ничего никогда не делал, его по знакомству к нам пристроили! Хоть и незавидная должность, поскольку наш «Мезон» давно на ладан дышит, но все-таки он какое-никакое начальство! А тут такой случай, что директор скоропостижно умер. Этот придурок и решил, что он директором станет.

– Да ну? – вставила Лола, чтобы показать свой интерес к разговору.

– И что ты думаешь? Очень даже может такое у него получиться, потому что, откровенно тебе скажу, директорство это и даром никому не нужно, предприятие не сегодня-завтра рухнет.

– А чего же этого толстомордого тогда так разбирает? – не выдержала Лола.

Валентина взглянула на нее подозрительно, но Лола, видя, что у нее догорела сигарета, тут же протянула пачку. Они снова задымили.

– Тут все дело в банке, – протянула наконец Валентина. – Это здание раньше принадлежало институту. А здание хорошее, сама видишь. Опять же месторасположение удачное – Московский проспект. Ну, к директору нашему, к Казаркину, и обратился один московский банк, чтобы, дескать, устроить у нас свой филиал. Директор и сдал им в аренду половину здания на пятнадцать лет. И аренду запросил смехотворную, потому что его еще и в правление банка ввели, в виде благодарности. А теперь этот ко… придурок в общем, стал разбираться – почему это такая аренда маленькая? Да я-то при чем, со мной не советовались! Хотя все знают, что директору от управляющего банком каждый месяц за эту аренду передавали кое-что в конверте. Ну, этот-то разлетелся, думал, что раз он теперь директор, то и с ним тоже так будет. А ему из банка – фигу! Мало ли что было, сейчас же в договоре стоит цена – извольте получить на счет! А в карман вам мы ничего платить не собираемся, договор на пятнадцать лет мы не с вами заключали, а с Казаркиным, ему и была наша благодарность! А вы тут в банке никто и звать никак! Ну он и взбесился! Прибежал, стал на меня орать, дескать у меня с бумагами непорядок! Да у меня-то все в порядке, это у тебя в голове непорядок!

Тут Валентина остановилась и в упор посмотрела на Лолу, очевидно, до нее дошло, что она треплется вот уже минут двадцать с совершенно незнакомой девицей. Судя по всему, такое времяпрепровождение для нее раньше было абсолютно нехарактерно, потому что она спросила:

– Слушай, а ты кто?

– Да никто! – безмятежно ответила Лола. – Вот, подружку пришла навестить. В бухгалтерии она работает…

– А как ее зовут? – подозрительно нахмурилась Валентина. – Я в бухгалтерии всех знаю…

– Слушай, что ты нервничаешь! – обиделась Лола. – Расслабься… Я к тебе по-хорошему…

– И то верно, – неожиданно спокойно согласилась Валентина, – чего это я? Все равно я отсюда увольняюсь… он уже вон какую лахудру притащил на мое место!

Они вышли из туалета и успели заметить, как толстомордый подскочил к бронированной двери и нажал кнопку на кодовом замке. Через некоторое время дверь открылась.

– Эта дверь ведет в банк? – поинтересовалась Лола.

Валентина неохотно кивнула. Лола решила, что пора уносить ноги, она и так для первого раза узнала много.

Маркиз, не торопясь, ехал по Выборгскому шоссе. Впереди царило какое-то оживление. Леня слегка притормозил, решив, что там произошла авария, но, подъехав ближе к эпицентру событий, понял, что такое предположение было ошибочным.

На обочине шоссе стояли две машины с тонированными стеклами, те самые, которые совсем недавно преследовали самого Маркиза. Вокруг этих машин сгрудилась толпа байкеров, оставивших мотоциклы впереди на дороге. Байкеры были настроены чрезвычайно агрессивно, можно даже сказать – злобно. Они вытащили из иномарок водителей и пассажиров – человек пять-шесть крепких бритоголовых парней самого бандитского вида – и теперь, что называется, «разбирались» с ними.

– Вы че, козлы, нам на хвост сели? – грозно вопрошал главарь мотоциклетной банды, тот самый бородатый верзила в рогатом шлеме, который незадолго до того мчался по шоссе во главе ревущего клина. – Вам че, жить надоело? Это мы, в натуре, запросто организуем!

Бандиты, которые привыкли обычно иметь дело с неорганизованными, малочисленными и слабосильными противниками, столкнувшись с мощными и сплоченными байкерами, явно перетрусили. Кто-то из них попытался оказать вялое сопротивление, но его быстро утихомирили ударом велосипедной цепи. «Викинг» продолжал допрос:

– Кто вас, недомерки, надоумил за нами следить? Вы че, конкретно, с дуба всей бригадой рухнули?

Один из бандитов, который, видимо, был у них за старшего, попытался вступить в дискуссию:

– Да мы, мужики, в натуре, вовсе не за вами тащились, нас, конкретно, за каким-то типом подрядили проследить, у которого с нашим шефом, типа, крутая разборка…

– Ты, блин, лей, да не заливай! – раздраженно рявкнул «викинг». – Я за вами давно слежу, вы к нам приклеились от самой пивнухи, как сели на хвост, так и не отлипаете!

– Да че ты, Штырь, с ними базаришь? – подал голос кто-то из рядовых байкеров. – Отделать их как следует, а для начала тачки покрошить, чтобы неповадно было!

И с этими словами он тяжелой цепью вдребезги разнес лобовое стекло одной из иномарок.

Это послужило сигналом для его приятелей. Байкеры набросились на ни в чем не повинные машины, круша их цепями, палками, монтировками и прочими подручными средствами. Через несколько минут новенькие блестящие машины превратились в груду металлолома. Бандиты наблюдали за этой расправой едва ли не со слезами на глазах, но сделать ничего не могли, опасаясь, что и сами могут разделить судьбу своих машин.

«Викинг», с удовлетворением наблюдая за расправой, оглянулся и заметил медленно проезжающего мимо них Леню.

– А ты что смотришь? – рявкнул он, с угрожающим видом шагнув к Лениной машине. – Может, хочешь, чтобы мы и с тобой разобрались? Так это мы запросто!

Маркиз нажал на педаль газа и рванул с места, радуясь, что его машина так хорошо набирает скорость.

Отъехав от места разборки на несколько километров, Маркиз свернул с Выборгского шоссе и выехал на Приморское. Там он притормозил, достал мобильник и связался с заказчиком.

– Приезжайте в Репино, – быстро проговорил Леня, – остановитесь возле станции и ждите моего звонка.

Сам он взглянул на часы и снова набрал скорость: он должен был оказаться в Репине раньше заказчика, причем в придуманном им плане время было рассчитано по минутам.

Подъехав к станции Репино, Леня переехал через железнодорожные пути и остановил машину недалеко от переезда, в таком месте, где ее закрывал от привокзальной площади газетный киоск. Леня открыл «бардачок». Там лежали две кассеты: одна – та самая, которую Лола вытащила из чемоданчика в поезде, вторая – с продолжением приключений Тома и Джерри. Маркиз усмехнулся и взял вторую кассету.

– Не рой яму другому, – проговорил он вполголоса, выбираясь из машины, – если бы ты не послал за мной хвост, получил бы настоящую кассету, а раз хотел меня кинуть – получишь мультик…

Он положил кассету с мультфильмом в цветной полиэтиленовый пакет и бросил в ящик для мусора рядом со шлагбаумом. Затем спрятался в кустах неподалеку и замер, наблюдая за площадью, расположенной по другую сторону путей.

На привокзальной площади было довольно людно. С берега залива группы отдохнувших горожан подтягивались к электричке, слонялись в поисках случайного заработка несколько местных бомжей, бойко торговал арбузами и дынями смуглый представительный кавказец. Машин тоже хватало – несколько скромных невзрачных «Жигулей», корейские малолитражки средней руки, выделяющийся среди них роскошный черный «Лексус».

Через несколько минут со стороны Петербурга подкатила темно-зеленая «Мазда» с тонированными стеклами. Тут же ожил Ленин мобильник.

– Я на площади, – проговорил заказчик.

В его голосе звучали недовольство и настороженность.

«Понятно, – подумал Маркиз, – он уже знает, что посланные за мной бойцы не только благополучно потеряли меня, но и сами влипли в неприятности и надолго выбыли из игры».

Он взглянул на часы. До нужного ему момента оставалось еще пять минут, и нужно было немного потянуть время.

– Купи блок сигарет, – распорядился он, – киоск есть на площади.

– Это еще зачем? – прошипел заказчик.

– Если хочешь получить товар, делай, что я говорю!

Из «Мазды» выбрался молодой спортивный парень и побежал к сигаретному киоску.

– Я же сказал – ты должен быть один! – проговорил Леня, изображая недовольство.

– Это шофер! – ответил заказчик.

Парень с блоком сигарет вернулся к машине и, прежде чем сесть за руль, подал сигареты пассажиру. Леня успел рассмотреть только высунувшуюся на мгновение в окно машины руку.

– Вытряхни сигареты из коробки, на их место положи деньги.

До нужного Лене времени оставалось полторы минуты.

– Раз уж ты взял с собой шофера, пусть он возьмет деньги и перейдет пути. Мобильник отдай ему, я сообщу, как обменять деньги на товар.

Тот же парень, который только что бегал за сигаретами, быстрым шагом перешел пути, держа в левой руке яркую коробку и прижимая правой к уху трубку мобильного телефона. За переездом он остановился, ожидая дальнейших распоряжений.

– Около шлагбаума – ящик для мусора, – проговорил Маркиз, – коробку положи в него, а там возьми пакет. В нем – то, что тебе нужно.

Парень оглянулся на своего хозяина, подошел к мусорному ящику, достал из него пакет с кассетой, на его место положил коробку.

В это время раздался протяжный гудок и из-за поворота показался локомотив приближающегося поезда. Шофер заметался, и сработал сформированный за многие годы инстинкт – он побежал через пути обратно на площадь, к своей машине и своему хозяину. Однако, пока он перебегал пути и садился в машину, бесконечный товарный состав поравнялся со станцией, наглухо отгородив Маркиза от «Мазды» и ее экипажа.

Леня усмехнулся, представив себе, как сейчас матерится заказчик, убрал в карман мобильник и подбежал к шлагбауму. Он схватил коробку из-под сигарет, вскочил в свою машину и помчался по дороге, связывающей Репино с Выборгским шоссе.

К тому времени когда многочисленные товарные вагоны, платформы и цистерны миновали Репино, Леня уже выехал на шоссе и стремительно приближался к Петербургу.

Свободной рукой он открыл коробку из-под сигарет и вытряхнул на сиденье ее содержимое. В коробке был увесистый пакет, тщательно завернутый в бумагу. Леня осторожно развернул его. На сиденье машины высыпалась стопка нарезанных газетных страниц.

– Какой милый человек! – проговорил он, снова заворачивая «куклу». – Хорошо, хоть бомбу не подсунул… хотя он не мог этого сделать прежде, чем убедился, что получил настоящую кассету.

На полпути к городу Леня увидел несколько машин дорожно-патрульной службы. Милиционеры озадаченно толпились вокруг груды покореженного металла – это было все, что осталось от двух иномарок после дружеской встречи с байкерами.

Маркиз проехал Поклонную гору и свернул к Сосновке, когда его мобильник снова ожил.

– Ты, недоносок, что себе позволяешь? – В этом дрожащем от ярости голосе Леня с трудом узнал заказчика. – Ты что, сволочь, мне подсунул?

– А что такое? – Леня изобразил полное непонимание. – По-моему, очень хороший мультфильм… особенно мне понравился момент, когда Джерри утащил у Тома прямо из-под носа целую головку сыра. Я так смеялся… А вам что – совсем не понравилось?

– Ты с кем шутить вздумал? – рявкнул заказчик. – Да я таких, как ты, на хлеб намазываю!

– Что-то я не понял, чем вы недовольны, – холодно ответил Леня. – Вы знаете основной закон механики? Сила действия равна силе противодействия. Проще говоря, как аукнется, так и откликнется. Вам меня рекомендовали как первоклассного специалиста, правильно?

– Допустим, – зло отозвался собеседник, – только те, кто тебя рекомендовал, явно ошибались!

– Нисколько, – в Ленином голосе прозвучала откровенная насмешка, – просто с хорошим специалистом нужно вести честную игру, а вы с самого начала хотели меня кинуть. Больше того, вы собирались меня убить, а это уж совсем непростительно! При первой встрече, которую вы назначили в кафе, должен был присутствовать третий… киллер, который устроил засаду на чердаке. Если бы я не вычислил его и не подключил к делу своего партнера, вы устранили бы меня сразу же после того, как получили кассету…

– Какого еще партнера? – переспросил заказчик.

– Помните мусоровоз? – блефовал Леня. – За его рулем сидел мой человек… Но этого вам показалось мало. Сегодня вы пустили по моему следу целую бригаду бандитов. Думаю, вы уже знаете, что с ними случилось?

– Это тоже твои люди?

– А как же! – Леня откровенно веселился. – Мало того, вы решили, что платить мне вовсе ни к чему, и хотели рассчитаться резаной бумагой! Так что вам некого ругать, кроме самого себя. Теперь, если вы по-прежнему хотите получить кассету, вам придется играть по моим правилам. Во-первых, цена увеличивается в десять раз, и во-вторых, обмен будет происходить там и тогда, где я скажу, и с соблюдением всех мер предосторожности!

– В десять раз? – заказчик присвистнул. – Не много ли ты на себя берешь?

– Это компенсация за моральный урон! Вы не представляете, как я расстроился, увидев нарезанную газетную бумагу. Вы навсегда лишили меня веры в человечество!

– А откуда я знаю, что ты не сделал десять копий с этой кассеты и не станешь шантажировать меня всю оставшуюся жизнь?

– Ниоткуда, – Маркиз усмехнулся, – придется вам положиться на мое слово!

– Сволочь! – отозвался заказчик, прежде чем отключиться.

– Я к вам тоже очень хорошо отношусь, – проговорил Маркиз, убирая телефон в карман.

Но он был очень недоволен жизнью. Просто даже удивительно, до чего люди бывают неблагодарны. В данном случае неблагодарность заказчика граничила с глупостью. как-то слишком самонадеянно вел себя этот тип. Как будто не признавал за Леней Маркизом никакого права сопротивляться. А ведь Леню рекомендовали очень серьезные люди. Отчего же они, эти люди, не объяснили заказчику, что с ним вести дела надо честно, иначе можно нарваться на крупные неприятности? Вот именно потому и не объяснили, тут же понял Леня, что это само собой разумеется. А заказчик попался какой-то отмороженный. Ну да ладно, и не из таких переделок выбирались.

Леня приободрился и решил, что настала пора действовать по-другому. Что он мечется по городу, как угорелый кот?

При мысли о коте сердце Лени Маркиза привычно защемило, так как он вспомнил о пропавшем Аскольде. Он тут же постарался взять себя в руки. В конце концов, Лолка права, Аскольд – взрослый, умный и решительный кот и должен сам отвечать за свои поступки. Если он захотел уйти из дома, где его холили и любили, то – скатертью дорога! Но Леня расценивал поступок кота как неблагодарность, такую же черную, как Аскольдов хвост. Обида, накопившаяся в его душе, не проходила.

Так вот, насчет кота, напомнил себе Леня о деле. Хватит бестолково метаться по городу. Теперь он понял, что клиент ему попался очень опасный и будет мстить. Надобно поддерживать свою репутацию, а то люди подумают, что знаменитый Маркиз постарел и ушел на покой, раз его можно кинуть, запугать, не заплатить денег и вообще убить. При Лениной профессии репутация значит очень много, почти все. Он, Леня Маркиз, отомстит клиенту за такое отношение, причем отомстит сурово. Чтобы неповадно было.

Для этого ему нужно узнать, кем является его заказчик и отчего он так боится той записи на кассете. Чем ему это грозит? И путь Ленин лежит сейчас в НПО «Мезон», потому что именно оттуда были те двое командировочных, которые везли в Москву кассету.

Леня Маркиз быстренько выяснил, где находится это самое НПО «Мезон», и через полчаса был уже возле большого серого здания на Московском проспекте. По дороге он несколько раз звонил Лоле, чтобы убедить ее сидеть тихо у себя в квартире и воспитывать песика и попугая. Однако трубку никто не брал. Леня удивился, но потом подумал, что Лолка, небось, сидит в ванне либо отправилась покупать для Пу И ореховое печенье, а попугай хоть и мог бы поговорить по телефону, но не умеет снимать трубку.

Однако по мобильному Лола тоже не ответила, он был отключен. Маркиз пожал плечами и сосредоточился на собственных неотложных делах. В отличие от Лолы Леня сразу понял, в какую дверь нужно войти, чтобы попасть в НПО «Мезон». Он припарковал машину возле самой неказистой двери и собирался уже выйти, как вдруг дверь сама отворилась и выпустила девушку, при виде которой Лене отчего-то вспомнились бандитские разборки. Девушка была весьма скромна, так что Леня удивился, с чего это ему мерещится всякая дрянь. Однако наваждение никак не проходило, и тогда Леня сообразил, в чем его причина: костюм на девице был красно-коричневый, цвета запекшейся крови. Тьфу, какие противные ассоциации!

Девица оглянулась по сторонам, поежилась под сентябрьским свежим ветром и накинула скромный серенький плащик с капюшоном. Потом она поспешила прочь. В походке ее было что-то неуловимо знакомое. И фигура, и ножки в самых простых туфлях на среднем каблуке, но все же очень стройные…

Леня рассердился на себя: у него огромные неприятности с клиентом, его жизни грозит опасность, его репутация висит на волоске, у него, наконец, пропал любимый кот, а он пялится на какую-то совершенно постороннюю девицу в дурацком костюме! Но, однако, если они знакомы, то она может быть Лене полезна. Леня Маркиз никогда не пренебрегал шансом, который время от времени давала ему судьба…

Он тронул машину с места и не спеша поехал за девушкой. Она завернула за угол и остановилась на перекрестке, подняв руку. Машин, как назло, не было, и девица раздраженно топнула ногой и пошла к автобусной остановке. И вот тут-то Леня ее узнал. И не поверил своим глазам. Перед ним была Лола. Его испытанная боевая подруга. Он просто не узнал ее в этом куцем красно-коричневом костюмчике и с зализанными волосами. Еще он не ожидал увидеть Лолу здесь, поэтому сразу не сориентировался.

Поравнявшись с Лолой, Леня открыл дверцу и сказал не своим голосом, с ярко выраженным грузинским акцентом:

– Дэвушка, дарагая! Садысь, подвезу!

– Пошел к черту! – ответила Лола, не оборачиваясь. – Езжай своей дорогой!

Она прибавила шагу, тогда Леня высунулся из машины и схватил ее за руку:

– Послюшай, дарагая, зачэм обижаешь?

Лола крутанулась ужом и мгновенно вонзила ему в ладонь длинные наманикюренные ногти.

– Ой, а это ты?

Леня готов был поклясться, что она узнала его раньше и оцарапать решила только из вредности.

– Больно же! – сказал он. – До крови прямо, теперь еще заражение будет… или прививки делать придется от бешенства…

– Не бойся, я не ядовитая, – сказала Лола, усаживаясь на переднее сиденье, – а вообще-то сам виноват, нечего бедную девушку пугать!

– А позвольте спросить бедную девушку, что она здесь делает? – сурово спросил Леня.

– Да вот, хотела на работу устроиться, – Лола ничуть не испугалась его строгого тона, – секретаршей там или делопроизводителем…

– На работу? – прищурился Леня. – В этаком прикиде?

– А чем тебе не нравится мой прикид? – тут же завелась Лола. – Между прочим, я в нем в театр устраивалась. И можешь себе представить – взяли!

– Сама же говорила, что у творческих личностей всегда тараканы в голове! – подначил Леня. – Так отчего тебе вздумалось переться в этот самый «Мезон», не посоветовавшись со мной?

– Нет, вы только послушайте, – мгновенно вскипела Лола, – как он ставит вопрос! По-твоему, я должна советоваться с тобой по любому поводу? Скоро нужно будет спрашивать разрешения пойти в туалет, как в первом классе. Мне, кстати, нужно попудриться и причесаться, не ходить же этаким чучелом! – Она потрогала волосы, затянутые в хвост.

– Обойдешься, – прошипел Леня, – не до того сейчас.

– И попи… – заикнулась Лола, но он больно ткнул ее кулаком в бок.

– Прекрати немедленно! Знаю твои штучки! Отвечай немедленно, что ты там делала?

– Дорогой мой компаньон, – начала Лола, закуривая сигарету, – с этого момента в наших отношениях произошла перемена. Раньше ты командовал, а я слушалась тебя беспрекословно и шла в самое пекло только потому, что ты, мой господин и повелитель, так считал нужным. Теперь все изменилось. Я буду решать, когда и куда мне идти!

– С чего это тебя так разобрало? – Леня так удивился, что даже перестал сердиться.

– С того, что ты полностью провалил операцию! И теперь мы вынуждены скрываться непонятно от кого! Нашей жизни грозит опасность, и животные отданы в чужие руки! Может быть, и кот от этого сбежал.

– Ну нет, Аскольд не крыса, чтобы бежать с тонущего корабля! – уверенно возразил Леня. – Слушай, а как там звери?

– Все нормально, за ними присмотрит Эльза Борисовна, они чудно беседуют с Перришоном о смысле жизни!

– Ну и что тебе удалось раздобыть в «Мезоне»? Встретила там старых знакомых, у которых кассету сперла?

– Пока не отвезешь меня пообедать, ничего не скажу! – уперлась Лола.

– Да тебя в этом кровавом костюме ни в один приличный ресторан не пустят!

Но голодная Лола рыкнула на своего компаньона так грозно, что нога его сама нажала на педаль газа.

– Значит, так, – начала Лола сытым добродушным голосом.

Они чудно пообедали в небольшом уютном кафе и ожидали теперь, когда принесут кофе.

– Тот мужчина, которого на нашей кассете тащат по коридору, – это директор НПО «Мезон» Казаркин Алексей Иванович. Кстати, он умер. Официальная версия: от инфаркта, прямо в кабинете, именно в ту ночь, когда была сделана запись.

– Точно? – недоверчиво спросил Леня.

– Это как раз точно, – Лола пожала плечами, – вот все остальное под сомнением.

– Что именно?

– Сначала факты, – Лола оживилась при виде кофе, отпила глоток из чашки, не кладя сахар, и удовлетворенно зажмурилась – кофе был хорош. – Значит, в свое время директор сдал половину своего здания филиалу крупного московского банка, его за это ввели в правление и платили кроме официальной аренды еще каждый месяц энную сумму лично ему, в голубом конверте. То есть у него с руководством банка были свои особые отношения. Об этом говорит и дверь, находящаяся рядом с приемной, она бронированная, с кодовым замком и ведет прямо в банк. Над дверью – телекамера.

– Вот как? – Маркизу ничего больше не оставалось, как реагировать подобным образом, потому что Лола и без его руководящих указаний предоставила ему нужные сведения.

– Больше тебе скажу, запись сделана именно той камерой, что висит над этой бронированной дверью, я проверила, ракурс в точности совпадает. И можно предположить, что те двое шли из банка, собственно говоря, там больше неоткуда идти.

– И кто этот второй, ты не знаешь?

– Ну ты уж хочешь, чтобы я все выяснила за полчаса, – обиделась Лола, – но я думаю, что второй – человек из банка.

– Откуда у тебя сведения? – прищурился Леня. – С кем ты говорила?

– С бабушкой-уборщицей, с секретаршей директора, то есть бывшей секретаршей, потому что ее скоро уволят. Там теперь новый директор, а новая метла, сам понимаешь, по-новому метет.

– Она много знает? – оживился Леня. – Имеет смысл с ней еще раз побеседовать?

– Знает-то она много, – протянула Лола, – но если ты думаешь, что она поддастся твоему обаянию, то глубоко ошибаешься. Это, милый мой, не тот случай, она не девочка девятнадцати лет, которую можно уболтать или подпоить. Женщина серьезная, лет примерно тридцати пяти.

– Мой любимый возраст! – оживился Леня. – Не люблю девчонок!

– Тогда бы уж сразу на пенсионерок переключался! – недовольно буркнула Лола. – Впрочем – дело твое!

Она была уверена, что секретарша Валентина не из тех женщин, что знакомятся на улице, а если и удастся Маркизу завязать с ней разговор, то дальше вежливого обмена ничего не значащими словами дело не пойдет. В общем, у Леньки ничего не выйдет, и поделом ему! Уж слишком возомнил о себе.

Она с отвращением наблюдала, как Маркиз изменился. Глаза его блестели, рот заранее складывался в обольстительную улыбку. Леня произвел в уме ревизию всех своих резервов обаяния и привлекательности и решил, что он находится в хорошей форме.

– Когда эта богадельня заканчивает работу? – деловито спросил он.

– Надо думать, после пяти, – буркнула Лола.

– Так чего же мы тут прохлаждаемся? Время дорого! Нужно обязательно перехватить эту секретаршу сразу после работы, а то потом ищи-свищи ее! Дома могут быть муж, дети, свекровь, собака, кошка, попугай – там до нее не добраться!

Лола подумала, что, по ее предположениям, у секретарши Валентины нет никого – ни мужа, ни детей, не говоря уже о многочисленных домашних животных, но промолчала, чтобы не облегчать Леньке задачу.

Через некоторое время Маркиз остановил машину напротив неказистой двери института. Сотрудники НПО «Мезон» выливались из нее не слишком бурным потоком. Вот поток этот иссяк, и Лола подумала, что они Валентину упустили – видно, та ушла немного раньше. Они подождали еще несколько минут, причем Маркиз начал ворчать, что это из-за Лолы – дескать, она слишком долго пила кофе и недопустимо медленно выбирала кое-какие вещи, для того чтобы изменить внешность.

– Если бы ты не выгнал меня сегодня утром из собственной квартиры так быстро, я бы успела собрать вещи и прихватить все необходимое, – огрызалась Лола, – а так пришлось хватать никудышный парик в первом попавшемся магазине.

Действительно, парик был не из лучших – кудлатый, дешевый, невыразительного пепельного цвета. Лола нанесла на лицо темный тональный крем и наложила на веки голубые тени. На вещевом рынке прихватили черные свободные брюки и сиреневую стеганую куртку. Лола могла гулять внутри этой куртки взад и вперед, но Леня сказал, что ей очень идет. Себе Маркиз выбрал темные очки, черную кожаную куртку и такую же кепочку. Напоследок Лола схватила на лотке у смуглой тетки с золотыми зубами сиреневую помаду под цвет куртки и осталась довольна своей внешностью. Конечно, это была самая откровенная халтура, но можно ручаться, что никто не узнает в этаком чучеле Лолу.

Компаньоны сидели в машине, переругиваясь вполголоса, когда наконец в дверях появилась Валентина. Лола узнала ее сразу. Поверх скромного зеленоватого костюма она надела такое же скромное зеленое пальто и шелковый шарфик в тон. Валентина с трудом открыла дверь, потому что руки ее были заняты пакетами.

– Вон она, – объявила Лола, – видишь, в зеленом… Ну как она тебе?…

– Да уж, – вздохнул Леня, – может, она и неплохая женщина, но совершенно не в моем вкусе. То есть я хотел сказать, – заторопился он, видя, что Лола нахмурилась, – что это я не в ее вкусе. Такая женщина ни за что не остановится на улице.

– Тем более, когда ты в таком подозрительном виде, – фыркнула Лола, – одна кепочка чего стоит. Запросто может тебя подальше послать. Или пакетом стукнет. У нее и так настроение плохое, уволили с работы, а тут какой-то подозрительный тип пристает.

– С чего ты взяла, что ее уволили?

– А вон, смотри, в пакете просматриваются туфли, – рассмеялась Лола, – еще книжки какие-то, а на дне небось чашка. Точно, вещи она собрала и уносит, значит, уволили. Езжай за ней, а там посмотрим…

Леня мысленно скрипнул зубами – что это Лолка раскомандовалась, но послушно тронул машину с места.

Валентина, торопясь, шла по проспекту, миновала автобусную остановку, свернула на поперечную улицу, прошла еще два квартала и остановилась возле кафе. Она поглядела на часы, потопталась немного на ступеньках и скрылась за дверью. Компаньоны покинули машину и устремились за ней.

В кафе было людно – конец рабочего дня. Столики стояли близко друг к другу, что, конечно, было очень удобно для подслушивания при условии, что Валентина не опознает Лолу. Но сделать это было невозможно – уж очень изменили Лолино лицо синие тени и пепельный парик.

Компаньоны помедлили немного у входа, и на их счастье освободился столик в углу, как раз рядом с тем, где сидела бывшая секретарша. Она нервно поглядывала то на часы, то на дверь.

– Что-то мне подсказывает, что наша Валечка пришла сюда не просто выпить кофе, – тихонько сказала Лола, – уж больно озабоченный у нее вид.

Над ними раздался кашель официантки. Компаньоны заказали кофе и пирожные. Официантка приняла заказ и удалилась, покачивая бедрами, как итальянская кинозвезда. Проследив за Лениным взглядом, Лола пригнулась к нему и прошептала:

– У вас ус отклеился!

Леня прикоснулся рукой к лицу и сердито прошипел:

– Что ты болтаешь! У меня нет никаких усов!

– Не будешь на посторонних баб пялиться! – Лола рассмеялась. – Ладно, не сердись! Смотри, кажется, к нашей подруге пришли.

Действительно, к столику, за которым сидела секретарша покойного директора, приблизилась совершенно роскошная женщина.

На опытный взгляд Лени Маркиза этой женщине было лет тридцать семь – тридцать восемь, то есть она была даже немного старше секретарши, но если Валентина в свои тридцать пять именно на тридцать пять и выглядела, то подошедшей к ее столу незнакомке вполне можно было дать лет двадцать семь, а при не слишком ярком освещении – пожалуй, и двадцать пять. Конечно, такой внешний вид стоил огромных усилий и неимоверных затрат и дама постоянно находилась в состоянии войны с самым страшным, самым беспощадным и самым неумолимым противником – временем, но до сих пор ей удавалось если не выигрывать эту войну, то по крайней мере удерживать занятые позиции. Одета дама была в брючный костюм из искусно помятой ткани с рукавами разной длины, на голове у нее царил такой естественный беспорядок, что становилось ясно: она только что посетила очень дорогого парикмахера.

– Ну, и что тебе надо? – раздраженно выкрикнула дама, усевшись за столик к Валентине и даже не подумав поздороваться.

– Здравствуйте, Алла Леонидовна, – подчеркнуто вежливо проговорила уволенная секретарша, – нам нужно поговорить!

– Интересно, о чем? – процедила дама, закинув ногу на ногу и закурив длинную темную сигарету. – Какие у нас с тобой могут быть общие темы? – И она окинула Валентину долгим насмешливым взглядом. – Разве что обсудить мужские достоинства нашего дорогого покойника… впрочем, это уже неактуально!

– Ну, зачем вы так, Алла Леонидовна? – секретарша постно потупила взгляд. – Нам есть о чем поговорить… Например, о том, что у вас был любовник, и я отлично знаю его имя…

– Ну и что? – дама расхохоталась, красиво округлив выразительный темно-вишневый рот и закинув голову. – Ты что же, собралась открыть глаза моему мужу? Поздно, милая, его глаза закрылись навсегда, выражаясь красивым слогом обожаемых тобой мексиканских сериалов! Ты ведь обожаешь мексиканские сериалы, не правда ли?

– Я не смотрю никаких сериалов, – с прежним показным смирением возразила Валентина, – мне некогда. Я в отличие от вас работаю.

– Знаю, как ты на моего мужа работала! – фыркнула шикарная дама. – Догадываюсь… И сверху и снизу…

Лола подумала, что при этих словах несчастная секретарша скромного вида упадет в обморок, но та видно взяла себя в руки и процедила:

– Не тебе бы говорить…

– Ну, это не меняет сути дела, – спокойно ответила дама и выпустила аккуратное колечко дыма, – в любом случае ты сильно опоздала со своими сенсационными разоблачениями. Всякий товар имеет срок годности, и срок этого товара давно прошел!

– Я не думаю, – возразила Валентина довольно тихо.

Лене пришлось напрячь слух, чтобы разобрать эти слова.

– Я не думаю, – повторила Валентина, – учитывая некоторые детали.

– Какие еще детали! – проговорила Алла Леонидовна с показным равнодушием.

Однако Леня, искоса наблюдавший за ней, заметил, как отвердело ее лицо и напряглись крылья носа. Теперь этой женщине можно было дать ее настоящий возраст.

– В тот день, когда Алексей Иванович… умер, я немного задержалась на работе, он продиктовал мне несколько срочных документов…

– Ну-ну, знаю я, что это за документы… – усмехнулась Алла Леонидовна.

– Потом он отпустил меня, точнее, почти выгнал. Думаю, он еще с кем-то должен был встретиться. И когда я вышла из проходной, я видела вашу машину… она стояла возле подъезда банка, естественно.

– Естественно? – как эхо повторила Алла Леонидовна.

Теперь ей, пожалуй, можно было дать и сорок лет.

– Естественно, – повторила Валентина, – ведь я прекрасно знаю, кто ваш любовник.

– Прислуга и секретарши знают все… – задумчиво произнесла Алла Леонидовна. – Ну и что? Даже если там стояла моя машина – кому это может быть интересно?

– Вот и я думаю – кому? – Валентина пригнулась и проговорила, глядя прямо в глаза своей собеседнице: – Может быть, милиции? Они уже разговаривали со мной, или как это у них называется – допрашивали? Тогда я не вспомнила о вашей машине, а теперь вот думаю – может быть, зря? Может быть, мне стоит постараться и освежить свою память?

– Ну и чего ты от меня хочешь? – проговорила Алла Леонидовна, резким жестом затушив сигарету в кофейном блюдечке. – Денег?

– Нет, – Валентина снова с показной скромностью потупила взор, – я не хочу денег…

– А чего же тогда?

– Меня уволили с работы, – проговорила секретарша, и на этот раз в ее голосе прозвучало настоящее, а не показное чувство, – новый директор не успел занять кресло Алексея Ивановича, как тут же взял на мое место свою прихехе, а меня вышвырнул на улицу…

– Но я-то тут при чем? – Алла Леонидовна откинулась на спинку стула и закурила новую сигарету. – Как ты понимаешь, со смертью Алексея мое влияние в вашей гребаной конторе стало равно нулю…

– Зато у вас очень большое влияние в «Дельта-банке», – быстро проговорила Валентина, – поговорите с Сергеем Петровичем, пусть он возьмет меня к себе в банк! Уж он-то наверняка это может, для управляющего это пустяк! Меня устроит любая работа – операционистом, офис-менеджером, в конце концов – младшим администратором… и я тут же забуду о том, что видела в тот вечер, обещаю вам!

Алла Леонидовна задумчиво подняла глаза, выпустила колечко дыма и наконец сказала:

– Ладно, я поговорю с Сергеем!

– Да уж, поговорите! – Валентина снова постно потупилась. – А то сами понимаете, какие у вас могут быть неприятности…

Она поднялась, схватила свои пакеты и громко, совсем другим голосом проговорила:

– Я спешу, у меня сегодня есть еще дела! – и быстро, решительными шагами она покинула кафе.

Лола с Маркизом переглянулись и поняли друг друга без слов.

Маркиз плавно выбрался из-за стола и танцующей походкой заскользил к выходу вслед за Валентиной. Лола осталась на месте, исподтишка наблюдая за Аллой Леонидовной.

Дама зло курила, стряхивая пепел в кофе и на столик.

– У нее дела! – проговорила она раздраженно, потушила сигарету и вытащила мобильный телефон.

По телефону она говорила напряженно и тихо, так что Лола едва смогла разобрать слова.

– У нас проблемы, – проговорила она вместо приветствия, – точнее, одна проблема, но зато очень большая. Ее зовут Валентина, секретарша моего дорогого покойника.

На мгновение она замолчала, видимо, выслушав реплику своего собеседника, потом повысила голос и заговорила с прежним злым раздражением:

– А мне наплевать, что ты на работе! Кажется, ты не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Она видела мою машину в тот вечер! Ты наконец понял? Все равно, что видела меня!

Она снова замолчала и, опять понизив голос, ответила своему невидимому собеседнику:

– Хорошо, я согласна, это действительно не телефонный разговор, только вопрос не терпит отлагательства и встретиться мы должны немедленно! Ты понимаешь, немедленно! Там, в нашей квартире!

Лола шла следом за Аллой Леонидовной, почти не скрываясь.

Роскошная дама пребывала в таком раздражении, почти в бешенстве, что не замечала ничего вокруг себя. Она вылетела из кафе и села за руль открытой двухместной серебристой «БМВ». Лола еле успела поймать частника. Водитель, узнав, что нужно ехать вон за той роскошной машиной, взбрыкнул было, но Лола показала ему зеленую купюру, и он покорился, только проворчал сквозь зубы что-то про дамочек, которые с жиру бесятся.

– Делай свое дело! – прикрикнула Лола. – Сказала же – заплачу.

– Ну что ты за ней ездишь? – не унимался водитель. – Ты на себя посмотри и на нее. Она вон на какой «БМВ», а ты пешком!

– Ты бы помолчал, – буркнула Лола, – лучше на дороге сосредоточься, а то как бы не упустить…

Они мчались следом за серебристой машиной, каждую минуту ожидая, что их остановит ГИБДД. «БМВ» проскакивала перекрестки на красный свет, превышала скорость, грубо подрезала другие автомобили… к счастью, ехать пришлось недолго: Алла Леонидовна остановилась на Садовой, выскочила из машины и исчезла в подъезде.

Лола присела на лавочку и задумалась, стоит ли ждать здесь развития событий или лучше встретиться с Леней и обсудить ситуацию. В это время рядом с серебристой машиной остановился классический черный «Мерседес». Из него вышел плотный широкоплечий мужчина в дорогом черном костюме. Подозрительно оглядевшись по сторонам, он вошел в тот же подъезд, в котором незадолго до того скрылась Алла Леонидовна.

Лола сидела, глядя вслед мужчине в черном.

Его фигура, его походка безусловно были ей знакомы.

Только вот откуда? Где она видела прежде этого человека?

Лола прикрыла глаза, напрягая память, и вдруг перед ее глазами отчетливо всплыла картина: двое мужчин медленно идут по офисному коридору. То есть один не идет, он безвольно висит на плече у второго.

Та самая видеозапись, которую они с Маркизом украли в поезде «Петербург – Москва».

Имя одного из мужчин она уже выяснила. Это Алексей Иванович Казаркин, бывший директор НПО «Мезон». Ныне покойный, и есть все основания подозревать, что он уже был мертв, когда велась видеозапись.

А теперь она своими глазами увидела второго – того, кто тащил на себе покойного Казаркина по коридору той самой ночью… тащил его, скорее всего, уже мертвого…

Лола взволнованно сверлила взглядом закрывшуюся за мужчиной дверь подъезда.

Кажется, она подобралась вплотную к разгадке. Нужно срочно сообщить обо всем Маркизу. Тут он позвонил ей сам – очень кстати.

– Ну что, наша девушка добралась до дома в целости и сохранности, – доложил он, – я проводил ее до подъезда – она еще с соседкой поговорила о погоде. Хотел я ее предупредить, чтобы не связывалась с той бабой, а лучше увольнялась бы от греха подальше, но как-то случая не представилось…

– Слушай, это он, тот самый тип! – выпалила Лола, которой надоело слушать ерунду.

– Какой тип?

– Ну, он ее любовник!

– Дорогая, ты не могла бы выражаться яснее? – кротко спросил Маркиз. – Видишь ли, раз уж теперь в нашем тандеме ты – мозговой центр и ты командуешь парадом, то следует научиться четко выражать свои мысли и толково ставить задачи.

Лола тихонько скрипнула зубами – когда-нибудь у нее лопнет терпение и она обязательно Леньке отомстит.

– Что тут непонятного? – она сделала вид, что удивилась. – Этот человек, который на кассете, именно он – любовник госпожи Казаркиной, бывшей жены, то есть теперь вдовы директора Казаркина!

– Так я и думал… – пробормотал Леня. – Значит, этот Сергей Петрович – управляющий банком, и он же тащил на себе мертвого директора. Так выходит, что он его и убил, а потом представил дело так, что директор сам окочурился у себя в кабинете! Лолка, думаю, мы вычислили нашего заказчика! Этот самый Сергей Петрович, управляющий банком!

«Мы, – усмехнулась мысленно Лола, – мы вычислили! Мы пахали! Не „мы“, а я!»

– Эх, нужно бы с этой самой секретаршей поговорить, – сокрушался Леня, – зря я ее упустил!

– Слушай, да дай же мне сказать, – закричала Лола, – ведь это ужас что такое! Именно сейчас они договариваются, как ее убить!

Тут Лола, не дожидаясь расспросов, быстренько передала все, что ей удалось подслушать из телефонного разговора.

– Понимаешь, эта Алла так забеспокоилась, что ее машину видели у банка! Просто затряслась вся! Слушай, может, они вдвоем ее муженька угрохали, а? Конечно, глупо это, но, возможно, случайно все вышло… И эта идиотка Валентина не нашла ничего лучше, как шантажировать Аллу!

– Плохо, секретарша нам еще понадобится. Вот что, Лолка, хватай машину и дуй сюда, нужно секретаршу предупредить. Если я начну к ней в квартиру ломиться, она еще милицию вызовет. А тебя она вспомнит!

– Вспомнит! В таком виде! – простонала Лола.

– Не тяни время! – строго сказал Леня и отключился.

В ближайшем общественном туалете Лола смыла жуткий макияж и сняла пепельный парик. Посетительницы посматривали на нее, но Лола делала вид, что не замечает косых взглядов.

Леня изнывал в машине.

– Ты что – пешком всю дорогу шла? – сердито прошипел он, когда Лола постучала в окно машины.

– Отвяжись! – рявкнула Лола. – Как тут – все тихо? Никто подозрительный в подъезд не входил?

– Откуда я знаю, кто подозрительный? Никто с автоматом или с бомбой не входил. А там уж как придется. Да Валентина, должно быть, спать пораньше легла. Или телевизор смотрит, у нее свет не горит.

Все это Маркиз бормотал уже на лестнице, пока они поднимались. Однако на площадке третьего этажа, где находилась квартира Валентины Васильевны, он стал серьезным, начал настороженно крутить головой и поводить носом, потом тихонько приблизился к двери и подергал ее. Дверь была заперта.

Лола потянулась к кнопке звонка, но Маркиз схватил ее за руку.

– Стой!

– Ты чего? – девушка недоуменно покосилась на своего компаньона. – Какая муха тебя укусила?

– А ты принюхайся, – вполголоса проговорил Леня.

Лола потянула носом. Из-за двери явственно тянуло запахом кухонного газа.

– Они на это и рассчитывали, – сказал Леня, вставляя в замочную скважину универсальную отмычку, – что кто-нибудь придет, позвонит, газ взорвется от электрического разряда, и все следы их посещения уничтожит взрывом… все будет списано на несчастный случай…

– Да кто они? Ты же сказал, что никого подозрительного не видел! – ехидно напомнила Лола.

– Значит, я ошибался, – спокойно сказал Леня, и Лола сразу притихла.

Она знала, что Ленька признается в собственной ошибке, только если дело очень серьезно.

Замок негромко щелкнул, и дверь открылась.

– Отличная вещь, – проговорил Леня, убирая отмычку в карман, – с любым замком за минуту справляется!

Он достал из кармана носовой платок, закрыл им лицо и быстро вошел в квартиру. Лола двинулась следом. Она старалась не дышать, но глаза сразу защипало, и горло запершило от заполнявшего квартиру газа. «И как это соседи ничего не почувствовали?» – думала она.

Леня бегом добрался до кухни, закашлялся, распахнул окно и высунулся в него, чтобы отдышаться. Придя в себя, он повернулся к газовой плите. На полу лежала Валентина Васильевна. Голова ее была засунута в духовку, все краны плиты открыты на максимум. Леня закрутил краны и вытащил несчастную женщину на середину кухни.

Лола почувствовала головокружение и тошноту. Перед глазами замелькали цветные пятна. Она подошла к окну и свесилась наружу, глотая свежий воздух, как умирающий от жажды глотает воду, преодолев безжизненные пески и добравшись наконец до колодца. Отдышавшись, она повернулась и подошла к Лене, который склонился над бесчувственным телом Валентины.

Бывшая секретарша не подавала никаких признаков жизни. Ее лицо приобрело ужасный серо-голубой оттенок, который не вязался с представлением о живом человеке. Кажется, она уже не дышала, но, прижав пальцы к ее шее, Леня уловил едва ощутимое биение пульса, неровное и слабое.

Он резко надавил на грудную клетку женщины, но тщетно, дыхание не восстанавливалось. Леня повторил свою попытку еще несколько раз, но тоже безо всякого успеха.

– Может быть, вызвать «скорую»? – предложила Лола.

– Не успеют, – Леня покачал головой, – пока они доедут, она точно умрет!

Он снова наклонился над Валентиной и попробовал сделать ей искусственное дыхание по методу «рот в рот».

Со стороны это выглядело почти непристойно, напоминая странный поцелуй.

Валентина по-прежнему не подавала никаких признаков жизни.

– Подай мне какой-нибудь электроприбор, только быстро! – приказал Леня, подняв голову. – Тостер, кофеварку, что угодно!

Лола схватила первое, что попало ей под руку. Это оказалась кофейная мельница.

Леня резким, сильным движением оборвал провод, стащил с ног Валентины черные трикотажные носки и прижал к ее ступням неровные концы оголенного провода.

– Включай! – крикнул он нетерпеливым, злым голосом, которого Лола никогда у него не слышала.

Лола послушно воткнула вилку в электрическую розетку, и тут же тело Валентины мучительно дернулось, выгнулось крутой дугой, и она хрипло вздохнула.

Леня поднялся на ноги, тяжело переводя дыхание. Он и сам выглядел сейчас не лучшим образом.

Валентина еще раз хрипло вздохнула и открыла глаза.

– Что случилось? – проговорила она, удивленно глядя на Лолу и Маркиза. – Где я? Почему я лежу на полу? Кто вы такие?

– Не волнуйся, – Лола наклонилась к ней, помогла встать и подвела ее к дивану, – хорошо, что мы успели вовремя…

– Как пахнет газом… – проговорила женщина, удивленно оглядываясь по сторонам. – А как вы сюда попали?

– Дверь была открыта, – ответила Лола, чтобы не пугать чудом спасенную женщину, – к счастью…

– А я тебя знаю, – Валентина настороженно смотрела на свою спасительницу, – ты ведь Ольга…

– Не волнуйся, не волнуйся, – Лола прикрыла женщину пледом, – сейчас тебе нужно отдохнуть… ты чуть не отравилась насмерть… газ был открыт, а окна заперты…

– Боже мой! – Валентина снова побледнела, – я ничего не помню… кажется, я подошла к двери, а потом – провал…

– Никогда не открывай двери незнакомым людям! – назидательно проговорила Лола, растирая спасенной руки. – Нас могло не оказаться поблизости…

Лицо женщины понемногу оживало, розовело, дыхание становилось ровнее и глубже.

– И почему-то очень болят ступни, – проговорила Валентина, поморщившись, – как будто я ходила по углям…

– В каком-то смысле так оно и было, – отозвался Маркиз, пряча в ящик стола оторванный от кофемолки провод.

Они помогли Валентине переместиться в комнату, уложили ее на удобный диван. Квартирка была маленькая, однокомнатная, но очень аккуратная и какая-то удивительно женственная. На самом видном месте, на секретере, между медным подсвечником и фарфоровой фигуркой собачки стояла цветная фотография в деревянной рамке. На этой фотографии был запечатлен директор НПО «Мезон» Алексей Иванович Казаркин. Покойный директор был снят в неформальной обстановке – на природе, в рубашке с короткими рукавами. Видимо, Алексей Иванович гостил у кого-то на даче – во всяком случае, на заднем плане фотографии виднелся бревенчатый домик, довольно скромный и неказистый. Пожалуй, слишком скромный и неказистый для самого Казаркина и тем более для его жены.

При виде этой фотографии Лола с Маркизом обменялись понимающими взглядами. Они поняли, что жена, точнее вдова, директора Алла Леонидовна была не так уж неправа, когда упрекала Валентину в связи с мужем. Впрочем, не ей бы говорить…

Валентина Васильевна зябко куталась в махровый халат.

– Я пришла домой, выпила чаю, решила лечь пораньше, потому что сердце побаливало, – начала она слабым голосом. – А потом кто-то позвонил, я думала, соседка, в глазок ничего не видно, я и открыла… не в себе была, очень расстроена… Больше ничего не помню.

– Он вошел, оглушил вас чем-то или брызнул из баллончика, затем притащил в кухню, сунул голову в духовку и открыл все газовые краны. Соседи, почувствовав запах газа, обязательно принялись бы звонить вам в дверь. Ну и газ бы взорвался от электрического разряда, ликвидировав все следы пребывания убийцы в вашей квартире. Или же, пока они пытались бы сломать замок, вы бы уже отправились на тот свет.

Все это Леня Маркиз проговорил намеренно жестким тоном.

– Не пугай женщину, – вступила Лола, – она и так вся на нервах…

– Именно на это убийца и рассчитывал, – подхватил Леня, – женщина и так расстроена смертью любимого начальника, да еще с работы уволили, причем самым хамским образом…

– Просто любимого… – тихо поправила Валентина, – не любимого начальника, а просто любимого.

«С ума сойти! – подумала Лола, – как трогательно. Сейчас заплачу!»

– Скажите, Валентина Васильевна, – вкрадчиво спросил Леня, – а вам не приходит в голову, с чего это вас вдруг захотели убить и кто мог это сделать?

– Это она, Алла, а я-то, идиотка этакая, вздумала ее пугать… – Валентина поникла головой. – Сама, можно сказать, огонь на себя вызвала…

– Из уважения к вам не смею противоречить, – ехидно вставила Лола.

Валентина на ее язвительное замечание никак не отреагировала, Маркиз же поглядел с упреком – дескать, что ты по больному-то бьешь, у женщины и так стресс…

– Вы просто не думали, что все так серьезно, – мягко сказал Леня и погладил Валентину по руке. – Вот что, расскажите-ка сейчас все последовательно и подробно, что вы видели в тот вечер, когда умер ваш… ну в общем, когда умер Алексей Иванович.

– Его убили! – пылко воскликнула Валентина. – Я теперь точно знаю, что его убили! Я раньше молчала, а теперь уверена!

– И что вы собираетесь делать с этой уверенностью, – осведомился Маркиз, – идти в милицию? И на чем она, эта уверенность, основана?

– В тот вечер Алексей был очень расстроен, – послушно начала рассказывать Валентина, не упомянув про милицию, что, надо сказать, Леню очень порадовало, – он сказал, что ему нужно срочно переговорить с Поздняковым – это Сергей Петрович, управляющий банком. Я, конечно, не стала спрашивать – о чем, но поняла, что разговор предстоит трудный. Я предложила подождать Алексея в кабинете, но он рассердился, он вообще был сильно взволнован в тот вечер, и велел мне уходить. Если бы я не послушалась его и осталась, он был бы жив!

– Вряд ли, – сказал Леня, – скорее всего и вас бы уже не было. Им свидетели не нужны.

– Возле офиса я видела машину Аллы. Я знала, конечно, что управляющий у нее в любовниках, но не говорила Алексею Ивановичу, не хотела, чтобы он от меня это узнал. А тогда я еще подумала, что вот бы он их наконец застал! Тогда бы все решилось…

– Ты думаешь, он их застал в кабинете и они его там убили? – недоверчиво прищурилась Лола. – Что-то верится с трудом. Видишь ли, как-то у меня не очень укладывается в голове, что они трахались прямо в кабинете. У них для этого квартира есть.

– Вообще-то он шел к Позднякову поговорить о делах, – сказала Валентина, слегка поморщившись, оттого что Лола назвала вещи своими именами.

– И вы не знаете, о каких делах? – спросил Леня.

– К сожалению нет.

– Да, жаль. Но раз Алла Леонидовна так всполошилась, что решила вас прикончить, то, разумеется, она в этом деле тоже замешана. А скажите, вы не в курсе случайно, не произошли ли в банке еще какие-нибудь неожиданные события после смерти вашего директора?

Леня задал вопрос наудачу, но немедленно получил ответ, что события произошли, вернее, одно событие: погиб в автомобильной катастрофе начальник службы безопасности этого самого банка. Был он сравнительно молодым человеком – и вот, такая нелепая смерть.

– Так-так, – протянул Леня.

Снова они с Лолой переглянулись и поняли друг друга.

Разумеется, ни о каком совпадении не может быть и речи, обе смерти связаны между собой. Валентина Васильевна не знала всего, как, впрочем, и Лола с Маркизом, но все же они видели ту злополучную кассету. Кто-то же послал ее в Москву, руководству «Дельта-банка»? И этот кто-то был не кто иной, как начальник службы безопасности. В его ведении находятся охранная сигнализация, все видеокамеры и еще множество всяких хитрых устройств. Стало быть, наутро, после того как стало известно про скоропостижную смерть директора НПО «Мезон», начальник по безопасности сопоставил эту информацию с тем, что он увидел на кассете, и кое-что понял. И решил этим воспользоваться, чтобы сместить управляющего, может, сам метил на его место. А этот самый Сергей Петрович, управляющий, не лыком шит, пронюхал каким-то образом про кассету, нанял Лолу с Маркизом, чтобы ее перехватить, а тому, кто послал кассету, устроил автомобильную катастрофу. Да, видно, не очень хорошим специалистом был шеф службы безопасности банка, если даже собственную безопасность обеспечить не сумел!

– Что теперь делать? – Валентина снова зябко поежилась, хотя в комнате было тепло.

– У вас есть куда уехать на время? – встрепенулся Леня.

– Есть тетка во Всеволожске.

– Вот и езжайте к ней. Собирайтесь, мы вас отвезем, еще не поздно, десяти нету.

– Но что же со мной будет? – горько спросила Валентина.

– Дорогая, доверьтесь мне, – самым проникновенным голосом заговорил Маркиз, – вы ведь хотите отомстить Алле Леонидовне хотя бы за то, что это она послала к вам киллера?

– Естественно! – Валентина пожала плечами.

– Ну вот, а у меня свои счеты с управляющим. Поэтому мы будем действовать осторожно, ни в коем случае нельзя вмешивать сюда милицию. Уверяю вас, милиция нам в этом деле не поможет!

– А кто вы? – вдруг с испугом спросила Валентина.

«Поздно спохватилась, голубушка!» – хотела сказать Лола, но удержалась.

– Но, дорогая моя, откуда этот тон? – вскричал Маркиз, театрально прижав руки к сердцу. – Разве я не доказал, что у меня самые добрые намерения, когда спас вам жизнь?

– Ох, я ведь вас даже не поблагодарила! – смутилась Валентина и порывисто схватила Леню за руку. – Спасибо, спасибо вам, если бы не вы…

– Что вы, дорогая, это мой долг! – скромно ответил Леня. – Наш общий долг – помогать ближнему…

«Нет, ну как вам это понравится! – мысленно взвыла Лола. – Это же форменное свинство! Ленечка принимает похвалы, как будто так и нужно, а меня здесь, кажется, и вовсе нету! Я нашла этот „Мезон“, я все выяснила, забила тревогу, когда узнала, что Валентину собираются убить, а она вообще забыла о моем существовании! Вот она, черная неблагодарность…»

Лоле стало ужасно обидно. И еще она рассердилась на Маркиза.

– Куда мы теперь едем? – спросил Леня, когда они благополучно доставили Валентину Васильевну по назначению, то есть к ее тетке.

На прощанье бедная секретарша расплакалась и приникла к Лениной груди, от чего Лола окончательно озверела, и теперь буркнула:

– Куда ты – понятия не имею, а меня вези в мою квартиру.

– Ну ты даешь! – возмутился Маркиз. – А мне прикажешь куда деваться? Домой нельзя, на дворе – ночь, куда преклонить голову?

– К своим бабам многочисленным! – разозлилась Лола, – пускай они тебя и обихаживают!

– Во-первых, у меня нет никаких баб, а во-вторых, я не могу беспокоить порядочных женщин среди ночи! – необдуманно заявил Леня и не получил от Лолы хорошую плюху только потому, что был за рулем.

– Даже и не мечтай поехать со мной! – процедила Лола. – Я не могу позволить, чтобы ты опозорил мою репутацию. Ну сам посуди – в глазах соседей я приличная женщина, замужем за богатым бизнесменом. Живу у мужа на всем готовом, забот не зная, прихожу изредка в свое жилище. И вдруг мы появляемся оба, что люди подумают? Что мой муж разорился и продал большую квартиру, либо что я привела любовника, неизвестно, что хуже.

– Ну, Лолка, неужели ты оставишь меня ночью на улице? – заныл Леня жалобным голосом. – Ну у меня сил нету мотаться по городу в темноте! К тому же и дождь пошел.

Лола сменила гнев на милость и велела компаньону тихонько просочиться в квартиру, чтобы соседка не услышала. Она тоже будет тише мыши, потому что неохота забирать животных на ночь глядя, пускай уж побудут у Эльзы.

Эльза Борисовна Воробейчик услышала на лестнице какие-то подозрительные звуки. Кто-то совершенно определенно открывал дверь Ольгиной квартиры. На Ольгу Эльза Борисовна сердилась: девушка оставила на попечение соседки собаку и попугая, собственно, даже не спросив ее согласия. Правда, Эльза Борисовна успела уже привязаться к очаровательному песику, а с попугаем нашла общий язык и за обедом обсуждала с ним наиболее острые проблемы внешней и внутренней политики и при этом чувствовала себя далеко не так одиноко, как прежде, но все равно не могла отделаться от чувства некоторой обиды. Она не любила принуждения.

Эльза Борисовна в мягких домашних тапочках подкралась к двери и выглянула в глазок. Тут же на плечо ей спланировал попугай и хриплым басом участкового милиционера выкрикнул прямо в ее ухо:

– Вор-ры! Кр-ража! Гр-рабеж!

У Эльзы Борисовны, бодрой и еще не очень старой пенсионерки, нервы были в порядке, поэтому она не свалилась в обморок от неожиданного вопля, а только вздрогнула и прикрикнула на попугая:

– Тише ты! Всю конспирацию мне нарушаешь!

Она снова припала к дверному глазку и успела разглядеть входящего в соседнюю квартиру мужчину самого подозрительного вида – в черной кожаной куртке, отталкивающей кепочке и темных очках. В горячо любимых ею телевизионных сериалах «Убойная сила», «Менты» и «Агент национальной безопасности» по таким курткам, кепкам и очкам запросто можно было определить темную личность, представителя преступного мира.

Дверь соседней квартиры захлопнулась за подозрительным мужчиной, и Эльза Борисовна задумалась.

С одной стороны, самым правильным было – не вмешиваться в чужие дела, сделать вид, что ничего не видела, и отправиться к родному телевизору, но Эльза Борисовна Воробейчик была не такой. Бодрая, энергичная пенсионерка с активной жизненной позицией, она просто не могла смириться с тем, что в соседней квартире хозяйничает преступный элемент.

Оставалась еще одна возможность: вызвать милицию и доверить проблему профессионалам.

Но вдруг этот подозрительный тип – все-таки знакомый Ольги и проник в квартиру на законных основаниях, с разрешения хозяйки? Тогда вызванные Эльзой Борисовной милиционеры посчитают ее не энергичной пенсионеркой, а старой дурой, а этого Эльзе Борисовне совершенно не хотелось.

Взвесив все «за» и «против», решительная пенсионерка мужественно расправила плечи, взяла в правую руку увесистую скалку и вышла на лестничную площадку. При этом она чувствовала себя так, как если бы она в одиночку отправилась арестовывать верхушку солнцевской преступной группировки. То есть ее душу переполняли героизм, самоотверженность и страх, смешанные примерно в равных пропорциях.

Эльза Борисовна решительно нажала на кнопку звонка и выждала примерно полминуты.

Через полминуты страх стал преобладать над героизмом и самоотверженностью, и она подумала, что неизвестный мужчина ей просто померещился, и в Ольгиной квартире никого нет.

Мысль, конечно же, малодушная, но Эльза Борисовна была всего лишь одинокой пенсионеркой, пусть даже и с активной жизненной позицией, и некоторая доля малодушия вполне допустима.

И в ту самую секунду, когда она уже собралась вернуться домой, дверь Ольгиной квартиры распахнулась.

На пороге стояла Ольга собственной персоной. Правда, молодая соседка, которая обычно одевалась с большим вкусом, в хорошие и, по-видимому, очень дорогие вещи, на этот раз была облачена в отвратительную сиреневую куртку, явно купленную на вещевом рынке да еще и на несколько размеров больше, чем надо.

– Олечка, ты приехала! – засуетилась Эльза Борисовна, пряча за спиной скалку. – А я, это… хотела соли попросить… то есть сахару…

– Эльза Борисовна, дорогая, заходите! – Ольга посторонилась. – А как Пу И с Перришоном? Не скучают? Я очень скоро их заберу!

– Да ты не торопись, – пробормотала пенсионерка, через Ольгино плечо пытаясь заглянуть в глубину квартиры, чтобы проверить – померещился ей подозрительный мужчина или он действительно имел место, – ты не торопись, я за ними присмотрю! Попугай у тебя на редкость умный, просто как политический обозреватель! Я с ним по всем серьезным вопросам советуюсь!

В глубине коридора промелькнул мужской силуэт.

Глаза пенсионерки загорелись. Значит, подозрительный мужчина ей не померещился! Вот ведь какие нравы у современной молодежи! Ольга, между прочим, по самым достоверным сведениям, замужем, и муж у нее – очень приличный, солидный человек, то ли бизнесмен, то ли большой начальник, а тут какой-то сомнительный мужчина ошивается!

Сомнительный мужчина подошел ближе, взглянул на Эльзу Борисовну поверх Ольгиного плеча и совершенно бандитским голосом осведомился:

– Мамаша, а вы кто, конкретно, будете? Если по соседству проживаете, так я не против. Проживайте на здоровье. А в данный момент заходите, познакомимся, спиртных напитков выпьем за добрососедские отношения. Я соседей, по жизни, никогда не обижаю, не имею такой привычки.

– Спасибо, – испуганно пробормотала пенсионерка, отступая к дверям, – я… это… тороплюсь, у меня пирог в духовке и сериал начинается… и вообще я спиртного не употребляю…

– Зря, – не одобрил мужчина, – как же без спиртного? Это же никакого здоровья не будет! Как же вы тогда стресс, реально, снимаете?

Он отвернулся от пенсионерки и озабоченно обратился к Ольге:

– Слушай, как тебя… Леля, ты заточку мою, конкретно, куда засунула? Я с нее отпечатки пальцев обтереть забыл… и что у тебя за бардак, реально, в квартире творится? Кладовка какой-то дрянью забита… книжки какие-то, журналы… а если мне дорогой хабар убрать понадобится – что делать? Да я даже для патронов места не нашел! В квартире, конкретно, образцовый порядок должен соблюдаться! Как на зоне, ясно?

Вконец перепуганная Эльза Борисовна попятилась к выходу. Ее мягкие домашние тапочки не были предназначены для такого маневра, не случайно в народе такая обувь называется «ни шагу назад». Поэтому бравая пенсионерка аккуратно вышла из тапок и теперь стояла на полу практически босиком. Однако она не решилась повернуться спиной к страшному человеку. Подхватив тапки левой рукой, а правую руку с зажатой в ней скалкой по-прежнему пряча за спиной, Эльза Борисовна задом, нелепо пятясь, пересекла лестничную площадку и юркнула в свою квартиру.

Захлопнув за собой дверь и торопливо заперев ее на все замки, она перевела дыхание и увидела перед собой песика и попугая.

Пу И сидел на коврике посреди прихожей, наклонив голову набок, и смотрел на Эльзу Борисовну с немым вопросом в ярких глазах-бусинках. Попугай, более решительный и храбрый, свешивался с большого зеркала и тоже всем своим видом демонстрировал явственную заинтересованность результатами предпринятого пенсионеркой разведывательного рейда.

– Значит, так, – вздохнув, проговорила Эльза Борисовна, – придется мне вас усыновить. То есть удочерить. То есть… ну неважно. В общем, принять над вами опекунство. Короче, я не могу доверить ваше воспитание таким подозрительным людям.

– Караул! – проговорил попугай не очень громко, но с большим и искренним чувством.

Его уже утомили вопросы внешней и внутренней политики.

Как только дверь квартиры закрылась за Эльзой Борисовной, Лола запустила в Маркиза случайно попавшей ей под руку босоножкой. Босоножка была на платформе и поэтому достаточно увесистая.

– Ты что устроил? – чуть не в слезах выкрикнула девушка. – Моя репутация теперь погублена окончательно и бесповоротно! Эльза Борисовна оповестит все население дома, что я изменяю мужу с уголовником! На меня теперь даже лестничные кошки будут смотреть с осуждением!

– А разве это не правда? – спросил Леня, потирая ушибленную голову и озабоченно оглядываясь. – Но все-таки ты мне так и не сказала, куда спрятала мою заточку. Мне ведь обязательно нужно стереть с нее отпечатки пальцев! Мало ли, в чьи руки она попадет!

– Мерзавец ты, Ленька, – тяжело вздохнула Лола, – ну что плохого я тебе сделала?

– Ну, дорогая, где твое чувство юмора? – рассмеялся Маркиз. – Что ты в самом деле надулась?

– Не подлизывайся, ты все нарочно сделал, потому что завидуешь мне! Я все разузнала, а ты примазался!

Леня понял, что Лола сейчас в таком состоянии, что запросто может выгнать его на улицу. На улицу не хотелось. И ссориться с Лолкой не хотелось. Минут сорок прошли в уговорах, и наконец Лола сменила гнев на милость.

Леня вышел из машины и приблизился к дверям «Дельта-банка».

Мрачный охранник в пятнистом комбинезоне и с внушительным «Калашниковым» на плече качнулся в его сторону и пробасил голосом, напоминающим по тембру мотор тяжелого грузовика:

– Ваш пропуск?

Маркиз почувствовал себя маленьким, жалким и совершенно беззащитным. Ему захотелось немедленно спрятаться, заползти в какую-нибудь щель и никогда не вылезать из нее.

– У меня пока нет пропуска, – проговорил он таким тоном, как будто признавался в смертном грехе, – я еще только хочу стать клиентом…

Но охранник даже не дослушал его. Тем же низким угрожающим голосом он проговорил:

– Пройдите по первому этажу направо, к окошку, там вам выпишут разовый пропуск.

Леня с явным облегчением прошел мимо стража. Он понял, что охранник вовсе не хотел расстрелять его на месте, просто от природы обладает таким угрожающим тембром.

Заглянув в окошечко с надписью «Бюро пропусков», Леня нацепил самую обаятельную улыбку и сообщил:

– Я хотел бы арендовать в вашем банке сейф. Что для этого нужно?

Девушка протянула ему красный пластмассовый жетон с надписью «посетитель» и сказала, что для начала нужно пройти на второй этаж в кабинет администратора.

На втором этаже размещался просторный операционный зал.

Возле окошечек стояли небольшие очереди клиентов, в основном полных, озабоченных женщин с небольшими кожаными портфелями или папочками – видимо, бухгалтеров коммерческих фирм.

На стене зала висела фотография молодого мужчины с настороженным взглядом близко посаженных глаз. Угол фотографии был перевязан черной траурной лентой. В конце зала Леня увидел кабинет, на двери которого красовалась табличка «Администратор».

Проходя через зал к этому кабинету, Леня поравнялся с симпатичной рыжеватой девушкой, которая объясняла что-то одной из клиенток.

– Эта форма платежки уже не действует, – говорила девушка таким тоном, каким молодая, неопытная учительница объясняет закоренелому двоечнику правописание гласных после шипящих, – здесь должно быть узкое поле, а вот здесь – широкое, а у вас наоборот!

– Я сколько времени к вам хожу, и всегда платежки были такие, а тут вдруг изменились, – недовольно ворчала утомленная квартальным отчетом бухгалтерша, – это безобразие. Я буду жаловаться управляющему!

– Ну зачем же жаловаться! – вклинился Леня в разговор. – Такая очаровательная женщина, как вы, должна улыбаться и получать от жизни удовольствие. Скажите, у вас установлена программа «1С»?

– Ну, – неохотно отозвалась раздраженная бухгалтерша, однако голос ее несколько потеплел.

– Тогда позвоните по этому телефону, – Маркиз протянул даме рекламный буклет, найденный тут же в зале, – и они моментально решат эту маленькую проблему.

Бухгалтерша уставилась в буклет, пытаясь понять, почему ей неожиданно расхотелось ругаться. Леня подхватил рыженькую девушку под локоть и оттащил ее в сторону.

– Спасибо, – пробормотала та, косясь на суровую клиентку, – прицепилась, как репей, и нудит, и нудит…

– Бывает! – сочувственно проговорил Маркиз, и представился: – Леонид.

– Лена, – отозвалась девушка.

– А что вы делаете сегодня после работы? – принялся Леня ковать железо, буквально не отходя от кассы, как советовал персонаж известной советской комедии.

– После работы я работаю, – грустно отозвалась Лена.

– Так нельзя! – воскликнул Маркиз. – Мы работаем, чтобы жить, а не живем, чтобы работать!

– Скажите это моему начальнику, – проговорила девушка с тяжелым вздохом, – он говорит, что на улице стоит огромная очередь из желающих занять мое место!

– Но разве можно так беспощадно эксплуатировать таких хорошеньких девушек? Вон, у вас кто-то уже умер, – Леня показал на портрет с траурной лентой, – а ведь тоже был совсем еще молодой человек! Тоже, небось, бесконечно работал!

– Какой же он был молодой? – Лена сморщила носик. – Ему было уже тридцать девять лет! И между прочим, он не от переутомления умер, а попал в автомобильную катастрофу.

– Значит, вы считаете, тридцать девять – это уже старость? – Леня изобразил на своем лице страдание, – Леночка, вы разбили мне сердце! Мне ведь тоже скоро будет тридцать девять, всего через каких-нибудь три года!

– Ну, вы симпатичный, – девушка улыбнулась.

– А кто он был – тоже какой-нибудь начальник? Тоже, небось, заставлял вас оставаться после работы в ущерб здоровью и личной жизни? Тогда я нисколько его не жалею!

– Да нет, он был не начальник… то есть, не мой начальник. Влад Васильевич у нас заведовал службой безопасности.

– Вот как, – Леня удивленно присвистнул, – значит, сейчас у вас нет начальника службы безопасности? Значит, ваш банк сейчас – не безопасный? А я-то собрался арендовать у вас сейф!

– Да нет, вы не волнуйтесь! – Лена поняла, что сказала что-то лишнее. – Без него служба безопасности все равно работает нисколько не хуже…

При этом в голосе Леночки так отчетливо прозвучали слезы, что Леня отстранился и задумчиво посмотрел на нее.

Здесь дело было не только в суровом, несправедливом начальнике и грубых клиентах. Здесь было что-то большее. Леня мог бы не задумываясь поставить знаменитый алмаз «Орлов», которого у него, конечно, не было, против упаковки жевательной резинки «Орбит – зимняя свежесть», которая у него была, что в деле замешана любовь.

– Так, – проговорил он решительно, – мы курим?

Леночка кивнула и громко всхлипнула. Говорить она не могла, потому что слезы подступали все ближе и в данный момент уже, можно сказать, топтались в прихожей.

Леня мягко, но сильно схватил девушку за локоть и, протащив ее, несмотря на слабое сопротивление, через операционный зал, вывел на лестничную площадку, где под табличкой «место для курения» красовалась сверкающая стальная урна в стиле «хай-тек».

Маркиз достал пачку ментоловых сигарет, вытряхнул одну, вручил ее Леночке и поднес зажигалку. Когда девушка закурила и немного успокоилась, Леня погладил ее по спине и проговорил голосом доброго дядюшки:

– Ну и что же у нас случилось? Кто нас так расстроил?

Беттередж, замечательный дворецкий из романа «Лунный камень», считал, что, для того чтобы успокоить женщину, ее нужно усадить к себе на колени. К сожалению, на лестничной площадке «Дельта-банка» для этого не было подходящих условий, но метод, который применил Маркиз, тоже вполне оправдался. Леночка еще раз всхлипнула, но уже не так горестно, и проговорила:

– Это Толик…

– Кто этот Толик? – сурово осведомился Леня. – Ему придется пожалеть, что он расстроил такую девушку! Я оставлю от него мокрое место!

Леночка украдкой окинула взглядом Ленину фигуру и, видимо, нашла ее недостаточно могучей, чтобы разделаться с неизвестным Толиком. Кроме того, ей хотелось совсем не этого.

– Не надо мокрое место, – вполголоса возразила она, – может быть, у него что-то случилось… может быть, он просто не может прийти…

– Да кто же он такой? – воскликнул Леня, теряя терпение.

Леночка еще раз грустно вздохнула и заговорила.

Оказалось, что Толик работал в этом же банке охранником. Он не стоял перед входом в камуфляже с автоматом на плече, нет, у него была куда более интересная и престижная работа. Толик наблюдал за помещениями банка на экране системы видеонаблюдения.

Услышав про систему видеонаблюдения, Маркиз насторожился и бросил тревожный взгляд по сторонам.

И вот этот Толик нашел ключ к Леночкиному сердцу.

Они несколько раз вместе ходили в клуб, Толик был мил и очень настойчив, и Леночка не устояла…

Она поняла, что Толик – мужчина ее мечты, что именно с ним она хочет связать свою судьбу…

Короче, Леночка по уши влюбилась в бравого секьюрити.

И как только она это поняла, Толик исчез.

Он не приходил на работу, домашний телефон отвечал длинными гудками, а по мобильному отвратительный бездушный голос раз за разом говорил, что аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия.

– Наверное, он меня разлюбил! – воскликнула Леночка, и голос ее снова предательски задрожал. – Наверное, он нашел другую!

– Но в таком случае, почему он не ходит на работу и не отвечает ни по одному телефону? – усомнился Леня.

– Наверное, с ним что-то случилось! – всхлипнула Леночка, демонстрируя типично женскую логику и последовательность.

– Так, не будем впадать в отчаяние! – Леня снова приласкал расстроенную девушку и как бы невзначай спросил ее: – Когда Толик последний раз был на работе?

Леночка назвала число, и Леня почувствовал такое волнение, такой охотничий азарт, какой, наверное, испытывает гончая, взяв свежий след.

Это был тот самый день, когда в своем кабинете умер от инфаркта директор НПО «Мезон» Алексей Иванович Казаркин.

Якобы в своем кабинете. Якобы от инфаркта.

– А фамилию Толика мы знаем? – осторожно поинтересовался Леня, боясь вспугнуть Леночку своим внезапно проснувшимся интересом.

– А как же! – девушка даже обиделась. – Уточкин, Анатолий Владимирович Уточкин! Что же вы думаете, я не знаю фамилию человека, с которым хотела связать свою жизнь?

– Упаси боже, – Леня замахал руками, – ничего подобного я не думал! Знаете что, вы дадите мне его адрес, все телефоны, которые знаете, а я попробую его отыскать…

Девушка посмотрела на странного человека в упор.

В ее душе боролись два чувства: надежда и подозрение.

Действительно, с чего это вдруг совершенно незнакомый человек проявляет к ней такое участие?

Леня выдержал ее взгляд. Более того, он ответил девушке взглядом, полным такой искренности, такой доброты и такой исключительной порядочности, что Леночка отбросила всякие сомнения.

Надо сказать, что честный взгляд всегда хорошо удавался Маркизу. Вообще ни у кого не бывает таких честных и искренних глаз, как у профессионального мошенника. Честные глаза для мошенника – это такая же профессиональная необходимость, как ловкие руки для карманника и абсолютный слух для настройщика роялей или взломщика сейфов.

– Хорошо, – чуть слышно проговорила Леночка и продиктовала Лене все, что знала о мужчине своей мечты Толике Уточкине.

Надо сказать, это было немного.

Закончив свое краткое сообщение, Леночка потупилась и смущенно добавила:

– Только не говорите, что это я вам про него рассказала… что это я ищу его… вдруг он завел другую и совсем забыл обо мне… в таком случае я не хочу унижаться…

– Можете положиться на меня! – Леня прижал руку к сердцу и снова выдал профессионально честный взгляд.

Как и говорила Лена, ни один из телефонов Уточкина не отвечал.

Собственно, на это Леня и не рассчитывал. Набрав для очистки совести оба номера, он поехал в Купчино, где на улице пламенного революционера Белы Куна проживал любвеобильный охранник.

На скамеечке перед подъездом сидели непременные старушки, обсуждая моральный облик соседей и их материальное положение. Леня от природы отличался уникальной способностью не привлекать к себе внимания, но даже его наблюдательные бабки проводили неодобрительными взглядами.

Как и следовало ожидать, лифт не работал, и пришлось подниматься пешком на седьмой этаж. Для порядка позвонив в квартиру, Леня огляделся по сторонам. На противоположной двери имелся глазок, и, прежде чем продолжить, Маркиз залепил его пластинкой жевательной резинки. Затем он вытащил свою знаменитую универсальную отмычку, которая стоила ненамного меньше недорогого автомобиля, и без проблем открыл замки.

Войдя в квартиру Уточкина и закрыв за собой дверь, Леня прислушался, огляделся и проанализировал свои впечатления.

Все органы чувств, а в особенности неизвестный науке орган пресловутого шестого чувства, говорили, что в квартире никого нет, но в то же время наличествует несомненная опасность.

В прихожей было полутемно, и первым Лениным побуждением было включить свет, но то самое неизвестное науке шестое чувство оглушительно кричало ему, что делать этого ни в коем случае нельзя. Леня привык прислушиваться к своему шестому чувству и, вместо того чтобы нажать на выключатель, достал из кармана маленький сильный фонарик и направил его луч на стену возле выключателя.

Обои в этом месте слегка отставали, видно было, что их кто-то недавно подклеивал. Леня осторожно подцепил край обоев кончиком складного ножа и отделил их от стены.

От корпуса выключателя под обоями шел в сторону тонкий проводок в черной изоляции, который подходил к утопленной в стене пластиковой лепешке. Леня принюхался и узнал легкий, но узнаваемый запах пластиковой взрывчатки. Если бы он не поверил своей интуиции и включил свет, взрывом разнесло бы половину дома.

Маркиз покачал головой и осторожно отсоединил проводок от клеммы выключателя. К счастью, взрывное устройство было самым простым, без всяких ловушек и хитростей.

Обезвредив его, Леня осторожно двинулся вперед.

Он шел по квартире Уточкина, как по минному полю, осматривая каждую половицу, прежде чем поставить на нее ногу.

Квартира была однокомнатная, с маленькой неудобной кухней.

Первое, что Леня понял при самом поверхностном осмотре, – это то, что до него кто-то здесь уже побывал, кто-то уже наведывался к исчезнувшему банковскому охраннику.

Квартира носила следы обыска – тщательного, не такого грубого, чтобы немедленно броситься в глаза, но и не настолько профессионального и аккуратного, чтобы его нельзя было заметить. Многие вещи были явно переставлены и переложены, во всяком случае находились не на тех местах, куда их положил бы аккуратный хозяин.

Одно Леню безусловно обрадовало: втайне он опасался, что найдет здесь труп Уточкина. Ведь охранник, который в ночь убийства Алексея Казаркина дежурил на посту видеонаблюдения, наверняка мог видеть ту самую компрометирующую запись, а значит – он был опасен для убийцы.

Так что существовали только две возможности: или Уточкин убит, или он вовремя понял опасность своего положения и успел скрыться.

Леня начал осмотр квартиры с кухни.

Здесь было довольно чисто, посуда вымыта, кафель аккуратно протерт – видимо, Толик Уточкин отличался завидной аккуратностью или какая-нибудь добрая фея регулярно навещала его и наводила порядок.

Зато в подвесных шкафчиках царил беспорядок. Крупы стояли вместе с моющими средствами, сахар – с солью и перцем… создавалось впечатление, что кто-то здесь похозяйничал, а потом поспешно запихнул все в шкафы, чтобы создать видимость порядка.

Затем Леня осторожно осмотрел комнату.

Платяной шкаф мало его интересовал, хотя по тому, как поспешно и неаккуратно были сложены в него вещи, сразу стало ясно, что в нем тоже кто-то порылся.

Гораздо больше интересовал Леню старенький секретер, в котором кроме немногочисленных книг лежали документы, несколько писем и фотоальбомы. Фотографии Леня торопливо проглядел. На них в основном был запечатлен рослый крепкий блондин с глуповатым, самодовольным лицом – надо полагать, сам Толик Уточкин. Толик в спортзале, Толик на велосипеде, Толик на пляже… На многих фотографиях Уточкин позировал с девушками – почти все время с разными, только одна-две из них время от времени повторялись. Леночку, так страдавшую из-за Толиного исчезновения, Леня тоже увидел на одном из снимков. Она смотрела на своего плечистого приятеля широко распахнутыми влюбленными глазами, Толик же равнодушно пялился в объектив.

Леня перевернул страницу альбома и взглянул на следующую фотографию.

Уточкин выбрался на природу, он стоял, как всегда, самодовольно улыбаясь, перед самодельным мангалом. Над ним свешивала ветки старая яблоня, на заднем плане виднелся бревенчатый домик…

Стоп! Леня настороженно замер и внимательно вгляделся в домик на фотографии.

Бревенчатый домик, довольно скромный и неказистый.

Леня был уверен, что совсем недавно он видел точно такой же домик. Да не точно такой же, а именно этот! И видел его тоже на фотографии!

Леня вспомнил, где и когда это было.

В квартире секретарши покойного Алексея Ивановича Казаркина, чуть не погибшей от отравления кухонным газом.

У Валентины на видном месте стояла фотография покойного директора НПО «Мезон» на фоне скромного бревенчатого домика. Не какого-нибудь, а именно этого, рядом с которым сфотографировался самодовольный сердцеед Толик Уточкин!

Вряд ли рядовой охранник и директор крупного объединения столкнулись на этой небогатой даче по служебной надобности. Их что-то связывает, какая-то ниточка тянется от одного к другому. И хотя эта зацепка не слишком надежная, другой у Лени просто не было.

Он вытащил фотографию Уточкина из альбома и спрятал к себе в карман.

Нужно еще раз увидеться с Валентиной и показать ей этот снимок. Может быть, она знает, где он сделан, на чьей даче.

За время его отсутствия Лола успела хорошенько выспаться, принять душ и задобрить Эльзу Борисовну огромной коробкой шоколадных конфет. Соседка при встрече разумеется поджала губы и вообще глядела осуждающе, но Лола щебетала, как птичка, и бурно благодарила ее за заботу о песике и попугае. Она прихватила еще в магазине кучу всяких деликатесов, корм для Перришона и тонну орехового печенья для Пу И.

Маркиз явился деловой и собранный, перед ним стояла ясная, конкретная задача – найти место, где прячется Толик Уточкин. Не отвлекаясь на всякие мелочи типа умильно поглядывающего Пу И, Леня кратко доложил Лоле о результатах своих поисков.

– По-моему, у тебя еще нет никаких результатов, – протянула Лола, – нечем пока хвастаться.

– Зато у меня есть надежда, – не остался в долгу Маркиз, – нужно срочно ехать к Валентине, уж она-то наверняка скажет, что это за домик на фотографии. Секретарши всегда все знают, такая уж у них профессия.

– Тем более – влюбленные секретарши, – поддакнула Лола. – Ну ладно, едем, сейчас только оденусь.

– Ну, я думаю, тебе не стоит ехать к тетке Валентины во Всеволожск, – замялся Маркиз.

– В чем дело? – холодно спросила Лола.

– Понимаешь, я думаю, что у Валентины… то есть у меня… то есть у нас с Валентиной контакт получится более быстрый, если я поеду один.

– Вот как? – Лола подняла брови.

– Послушай, я считаю, что так будет лучше для дела! – Леня повысил голос, так что Пу И поглядел удивленно.

– Ну что ж, раз так будет лучше для дела, я желаю тебе очень плотного контакта! – издевательски сказала Лола и отвернулась.

– Не думай, что ты будешь спокойно отдыхать, пока я работаю! – вспылил Маркиз. – Для тебя тоже есть дело.

– Вступить в тесный контакт с управляющим банка? – фальшиво оживилась Лола.

– Нет, проследить за его пассией Аллой Леонидовной. Что-то мне подсказывает, что с этой вдовушкой мы наживем еще массу неприятностей. Уж очень она активна. Нет бы дома сидеть, и если уж не может скорбеть, то хоть бы вид сделала. А она мотается по городу, киллера наняла… Лолка, нужно выяснить, что у нее за проблемы.

– Но я не могу бегать за ней пешком, если она на машине!

– Я это предвидел и уже договорился с Ухом, он пригонит тебе машину, – невозмутимо ответил Леня.

Парень по кличке Ухо был давнишним приятелем Маркиза и большим специалистом по самым разным автомобилям. Он мог угнать любое транспортное средство, начиная с инвалидной коляски и кончая бронированным «Мерседесом». Однажды он угнал по Лениному заказу инкассаторский броневик, в другой раз позаимствовал на время автокран со стройки. Он утверждал, правда, что угнать автокран было легче легкого.

– Лолочка, – заискивающим тоном заговорил Леня, – погладь, пожалуйста, рубашку. Я купил новую, но на ней какие-то складки…

– Когда ты в темных очках и в этой ужасной кепочке, – злорадно сказала Лола, – рубашка значения не имеет, хоть бы ее и вовсе не было.

– Думаю, что во Всеволожске мне не нужно соблюдать конспирацию, кепочку там сниму, очки тоже, и куртку…

– Ты что – догола перед этой Валентиной раздеваться собираешься? – вскипела Лола. – Может быть, тебе еще трусы погладить и бантик кое-куда завязать?

– Лола, что за манеры! – рассердился Леня.

– Езжай к своей секретарше, там и будут тебе манеры! – крикнула Лола. – «Ах, Леонид, вы спасли мне жизнь, ах, как я вам признательна, ах, я потеряла любимого человека!…»

Вышло так похоже, что Маркиз рассмеялся, но рубашку все равно пришлось надеть мятую.

До Всеволожска Леня доехал довольно быстро. Он без труда нашел дом, где жила Валентинина тетка, и притормозил, заметив, что из калитки вышла эта самая тетка – немолодая женщина в темном плаще и резиновых ботах. Леня решил с теткой не встречаться – так, на всякий случай.

Заглянув через забор, он заметил Валентину в саду. В старых вылинявших джинсах и длинном, до колен, свитере, она занималась сельскохозяйственными работами. После ночного дождя в саду приятно пахло прелой землей и увядающей травой. Валентина ловко работала тяпкой и что-то вполголоса напевала. Для женщины, которая, по ее словам, несколько дней назад потеряла любимого человека и которую только вчера пытались убить, Валентина выглядела довольно бодро. Леня кашлянул, она подняла голову и прищурилась на низкое осеннее солнце.

– Не пугайтесь, это снова я, – улыбнулся Леня.

– Ах, что-то случилось? – сказала Валентина и схватилась за сердце.

– Мне нужно с вами поговорить.

Валентина снова ахнула, оглядела себя и убежала в дом. Леня вздохнул и вошел в калитку. Валентина появилась минут через десять. Она надела длинную юбку в бурую клетку и серую старушечью кофту. Леня не удивился, если бы она повязала голову платком, но нет, бывшая секретарша ограничилась тем, что зачесала волосы гладко и стянула их черной шелковой лентой. Глаза ее были опущены долу, губы скорбно сжаты, а на лице вместо косметики было постное выражение, как у монахини.

«Эк ее разбирает, – расстроился Леня, – в старых джинсах и то лучше была».

– Дорогая Валентина Васильевна, – начал он официальным голосом, – только вы одна можете мне помочь!

– Присядьте, – перебила его Валентина, – может, хотите кофе? Или чаю? Или компоту? Я компот сварила. Из сухофруктов.

Леня вспомнил, что последний раз ел компот из сухофруктов лет двадцать назад в пионерском лагере. Нельзя сказать, чтобы он сохранил о том компоте теплые воспоминания, поэтому сейчас решил согласиться на кофе. Валентина кивнула и надолго скрылась в кухне. Леня, ожидая ее, извелся на неудобном диване с валиками, он даже вспомнил, что такой диван был у его бабушки и назывался он оттоманкой.

Наконец появилась Валентина, путаясь в длинной юбке. В руках у нее был жостовский поднос, а на нем две чашки кофе и тарелка с какими-то невообразимыми загогулинами.

– Это хворост, – она выдавила из себя улыбку, – угощайтесь.

Леня подумал, что лучше бы она не улыбалась, потому что от этого лицо ее не становилось моложе. От такой улыбки хотелось завыть, как по покойнику. Еще мелькнула мысль, что зря он не взял Лолу, возможно, при ней Валентина вела бы себя несколько иначе. В сердцах он откусил кусок загогулины. Она отдавала горелым подсолнечным маслом. Леня едва не подавился и только неимоверным усилием воли удержался, чтобы не выплюнуть чертов хворост обратно на тарелку. Кажется, настоящий хворост, тот, что собирают в лесу, и то был бы приятнее на вкус.

Леня нервно мешал ложечкой в чашке с кофе и поглядывал на хозяйку.

«Если снять этот балахон, – думал он, – и стереть с лица выражение несбывшейся надежды да подкрасить ее немножко, будет вполне нормальная баба. Вроде все на месте у нее – нос не длинный, глаза не навыкате, рот не до ушей, отчего же нужно так себя портить? Черт ли поймет этих женщин! А Лолка еще меня к ней ревновала…»

Маркиз невольно улыбнулся и храбро отпил большой глоток кофе. После несъедобного хвороста он не особо обольщался насчет кофе, но действительность превзошла все его ожидания. Кофе оказался прегадостным, на вкус он отдавал сушеными клопами.

Маркиз немедленно пришел в недоумение. Какой начальник станет держать секретаршу, если она не умеет сварить приличный кофе? Он подумал даже, что, возможно, директора НПО «Мезон» никто не убивал, он сам умер, попробовав в очередной раз эту бурду. Совершенно непонятно, за что покойный директор держал на работе Валентину. Конечно, она была ему очень предана и патологически аккуратна. А может, он просто не любил кофе…

– Хотите еще кофе? – встрепенулась Валентина.

– Нет-нет! – вскричал Леня и заговорил сердито: – Послушайте, у меня очень мало времени. Если хотите мне помочь, отвечайте, не отвлекаясь. Вы знаете такого – Анатолия Уточкина?

– Толю? – удивилась Валентина. – Конечно знаю. Он работал в банке охранником, его туда Алексей Иванович устроил.

– Это с какой радости?

– А они родственники, – пояснила Валентина, – точнее, Толик – родственник его жены.

– Этой? – удивился Леня. – Аллы Леонидовны?

– Да нет, – Валентина помрачнела, – это вторая жена, а первая умерла давно… Но Алексей был очень порядочным человеком, он поддерживал Толика, вот на работу устроил охранником…

– По вашим рассказам получается, что покойный Казаркин пользовался в банке влиянием, – задумчиво сказал Леня, – я, конечно, не имею в виду устройство племянника на работу. Это мелочь, он мог просто попросить, ему бы не отказали. Вы говорили, он в тот вечер хотел серьезно поговорить с Поздняковым, стало быть, управляющий прислушивался к его мнению?

– Дело в том, что банк выбрал наше здание не случайно, – медленно сказала Валентина, – Алексей Иванович ведь с давних пор был директором «Мезона», еще до перестройки. Владлен Степанович Иконников, директор банка, не нашего филиала, а собственно банка, так вот, этот Иконников много лет работал в Министерстве приборостроения, курировал наш «Мезон». И Алексей Иванович был с ним в большой дружбе.

– Стало быть, когда понадобилось здание в нашем городе для филиала банка, Иконников вспомнил старого приятеля, – докончил Леня, – старые связи очень прочные.

«Понятно теперь, отчего Поздняков так всполошился, когда узнал, что кассета едет в Москву. Владлен Степанович Иконников был очень привязан к старому другу и не простил бы его убийце, – сообразил Маркиз, – ну а теперь продолжим…»

Леня вытащил фотографию, которую взял в квартире Уточкина.

– Это он?

– Разумеется, – Валентина пожала плечами, – откуда у вас эта фотография? С ним что-то случилось? Кстати, я припоминаю, Толика не было на похоронах Алексея Ивановича…

– Никого это не удивило? – строго спросил Маркиз.

– А никто не знает, что они родственники, то есть бывшие, через первую жену. А я была в таком состоянии, что даже не вспомнила про Толика. Вы себе не представляете, как я потрясена смертью Алексея Ивановича! – В голосе Валентины Маркиз уловил слезу и очень рассердился.

Редко какой мужчина спокойно может наблюдать, как плачет женщина. Если это близкий человек, то можно его утешить – поцеловать, погладить по голове, некоторые дамы в таком состоянии очень благосклонно реагируют на подарки. В конце концов, можно пообещать купить жене или любовнице очередную шубу.

Но Валентинин случай был не из таких, и Леня разозлился. Он снова пожалел, что не взял с собой Лолу. Уж она сумела бы встряхнуть эту кулему! Она бы живо заставила Валентину снять жуткую старушечью кофту и стереть с лица постное выражение!

– Слушайте, возьмите себя в руки! – сказал Леня. – У меня мало времени. И приободритесь, наконец, что вы, так и собираетесь сидеть здесь и лить слезы?

– Вы сами меня сюда привезли! – Валентина все-таки всхлипнула.

– Ну вы скажите еще, что зря я вас спас, что лучше было бы, если бы вы отравились газом! – вспылил Маркиз. – Забыться и заснуть! Умереть на могиле любимого человека!

– Ну это уж вы через край хватили… – пробормотала Валентина.

– Вот и я о том же! – обрадовался Леня. – Я видел вас в саду, вы вполне сносно выглядели и даже пели. Передо мной-то не нужно изображать безутешную вдову. И вы не вдова, и я не свекровь!

– У меня свекрови никогда не было, – вздохнула Валентина.

– И радуйтесь, – посоветовал Леня, – немного потеряли! А мне дайте компоту, чтобы кофе запить.

Валентина не стала спорить. Компот против ожидания оказался вкусным. Леня выпил, вспомнил пионерское детство и даже попросил еще. Валентина между тем рассказала ему вполне связно, что первая жена Алексея Ивановича давно умерла, а мать ее еще жива и живет в Ленинградской области в деревне Петровская Горка. Да, именно ее дом изображен на снимке. Толик Уточкин приходится ей внуком и, надо думать, изредка бабушку навещает. Деревня маленькая, домов двадцать пять, живут там одни старики, но место очень красивое, недалеко Череменецкий монастырь. Она, Валентина, потому об этом знает, что ей Алексей Иванович рассказывал. Он с бывшей тещей отношений не разрывал, каждое лето ездил хотя бы на несколько дней к ней в деревню, потому что на Череменецком озере очень хорошая рыбалка. И денег старухе подбрасывал иногда, потому что Алексей Иванович очень порядочный человек… был…

И Валентина снова прослезилась.

– Как зовут эту старуху? – поспешно спросил Леня, пока она окончательно не разревелась.

– Уточкина Анна Петровна, – тотчас ответила Валентина.

Леня поскорей распрощался, условившись, что будет держать Валентину в курсе событий. Путь его лежал в Лужский район, в деревню Петровская Горка.

Однако, взглянув на часы, он понял, что сегодня, пожалуй, не успеет обернуться в оба конца. Даже если он быстро найдет дом Анны Петровны Уточкиной, вряд ли предложат ему там переночевать. Придется ехать завтра с утра.

Ухо хорошо знал Лолу и подобрал ей машину вполне в ее вкусе – бирюзовый «Фольксваген-гольф» с зелеными кожаными сиденьями.

Лола с удобством расположилась на водительском месте, усадила Пу И рядом с собой и бросила взгляд в зеркало.

То, что она увидела, потрясло ее до глубины души.

– Ужас! – прошептала Лола, покосившись на песика, – Пу И, не смотри на меня! Как я ужасно выгляжу! Эта жуткая куртка, отвратительный косматый парик, эта косметика – все это абсолютно не подходит к такой чудесной машине! И, кроме того, как я могу в таком виде следить за Аллой Леонидовной! Она – женщина ухоженная, за собой следит… не дай бог, попадусь ей на глаза – за кого она меня примет? В лучшем случае за торговку с вещевого рынка, а в худшем – за бомжиху!

Пу И тоненько тявкнул – должно быть, он хотел этим сказать, что Лола излишне строга к себе.

– И не убеждай меня, – сердито возразила песику Лола, – и, пожалуйста, не уговаривай! Я сама все отлично вижу! Нет, в таком виде я не могу появиться в приличном месте! Да еще этот ужасный сиреневый цвет! Он меня бледнит!

Она еще раз взглянула в зеркало и вздрогнула:

– Нет, это просто невозможно! Это какой-то кошмар! Конечно, Ленька готов выпустить меня в город в отрепьях! Да его воля – он бы вообще надел на меня паранджу! Нет, я просто обязана привести себя в приличный вид! А для этого мне необходимо наведаться в нашу квартиру… Я приведу себя в порядок и прихвачу кое-какие вещи, чтобы слежка прошла успешно.

Пу И снова подал голос, и Лоле показалось, что таким образом он выражает несогласие с ее решением.

– Вот ты как, – воскликнула она возмущенно, – ты спелся с Ленькой. Поешь… то есть лаешь с его голоса! Тебе безразличны мои нравственные страдания! Небось сам обожаешь красивые попонки, нарядные комбинезончики и дорогие ошейники с инкрустацией. Нет, ты как хочешь, а я поеду домой и приведу себя в порядок. Я уверена, что это совершенно безопасно, никто нас там не поджидает. Этот Ленька вечно преувеличивает опасность, чтобы убедить меня в своем неоспоримом мужском превосходстве. И ты, Пу И, спелся с ним из пресловутой мужской солидарности.

Пу И устыдился и прикрыл мордочку лапами.

Лола повернула ключ в зажигании, и бирюзовый «Фольксваген», как птица, полетел на Петроградскую сторону.

Возле дома по-прежнему красовалась бездонная траншея. Бульдозерист временно отсутствовал – должно быть, отправился обедать. Его могучая машина возвышалась на краю ямы, задрав к небу ковш и напоминая какое-то доисторическое чудовище. Лола поставила машину неподалеку на единственный свободный пятачок и проскользнула в парадную.

Консьержка, к счастью, отвернулась, чтобы заварить чай, который она пила не меньше двадцати раз за день. Лола стремительно промчалась мимо нее и влетела в свою квартиру.

Здесь она перевела дух, с отвращением избавилась от своей ужасной куртки и не менее ужасного парика и наконец попала в собственную горячо любимую ванную.

Только теперь она поняла, как ей хотелось сюда попасть! Нет, конечно, в той ее однокомнатной квартирке, где отсиживались они с Маркизом, ванная тоже была, но сравнивать эти две ванные было так же невозможно, как Букингемский дворец и одноэтажный щитовой домик в кооперативном садоводстве Девятой макаронной фабрики!

Все неопровержимые аргументы, приведенные во взволнованном разговоре с Пу И, служили Лоле только для того, чтобы попасть сюда, наполнить огромную ванну горячей водой и откупорить многочисленные, дивно пахнущие флаконы…

К сожалению, она не могла позволить себе понежиться в ароматной пене два-три часа, как ей хотелось бы, – вскоре под дверью заскулил Пу И, напоминая, что у них запланировано еще очень много дел, и Лола с сожалением поднялась из пены, как Афродита. Взглянув на крошечные швейцарские часики, она с удивлением убедилась, что провела в ванной полтора часа, и заторопилась.

В результате не прошло и трех часов с того момента, когда она вошла в свою квартиру, как она уже покидала ее – в чудесном брючном костюме от Burberry, очаровательных ботиночках от Gucci из кожи сетчатого питона, с сумочкой из кожи того же питона или его родича в левой руке и с Пу И – в правой. При этом она благоухала последней новинкой от Лагерфельда и наконец-то чувствовала себя вполне комфортно.

– Вот видишь, Пу И, – спускаясь по лестнице, назидательно говорила она песику, который преданно смотрел на прекрасную хозяйку своими живыми выпуклыми глазками, – вот видишь, и ничего страшного не случилось! Это Ленька все время паникует и перестраховывается! На самом деле никто нас здесь не подкарауливал, и нечего было так бояться!

Она прошла мимо консьержки, которая чуть не поперхнулась своим чаем.

– Здрассте, – проблеяла тетка, отдышавшись, – а я думала, вы куда-то уехали!

– А мы, наоборот, откуда-то приехали, – ответила Лола и гордо прошествовала мимо.

Приближаясь к своему «Фольксвагену», Лола с удовольствием подумала, как прекрасно будет сочетаться сетчатый питон с зеленой кожей сидений.

Она уже хотела открыть дверь машины, как вдруг Пу И, зажатый под мышкой, завизжал и начал вырываться. Лола повернулась, чтобы посмотреть, что так взволновало песика, и увидела мирно шествующего вдоль дома черного котяру.

– Аскольд! – радостно воскликнула Лола, бросаясь вслед за беглецом. – Аскольд, вернись! Куда же ты!

Кот делал вид, что не слышит ее призывов, и удалялся, впрочем, не слишком быстро.

– Отлично, – бормотала Лола, прибавляя шаг, – мы с тобой, Пу И, не только расследуем все дело, но еще и Аскольда вернем! Пусть тогда Ленька попробует смотреть на нас свысока!

Кот шел довольно неторопливо, но странным образом преследователям не удавалось к нему приблизиться. Лола перешла на бег, но расстояние между ней и нахальным котом постепенно возрастало. Кот свернул за угол, пересек газон и нырнул под скамейку.

Питоновые ботиночки не очень подходили для бега по пересеченной местности. Лола перешла на шаг, приблизилась к скамейке и заглянула под нее.

Как и следовало ожидать, кот исчез. Испарился. Растворился в воздухе, как это умеют делать только коты и кошки.

– Аскольд, мерзавец, – жалобно воззвала Лола к кошачьей совести, – ну что же ты вытворяешь! Почему не хочешь вернуться домой? Ведь мы делали для тебя все, заботились о тебе, любили и лелеяли, а ты отплатил нам черной неблагодарностью!

Ответом ей была тишина.

Лола присела на скамью, чтобы выкурить сигаретку и немного успокоиться.

– Все вы, мужчины, такие, – проговорила она, обращаясь на этот раз к Пу И, – неблагодарность – ваше второе имя!

Пу И тоненько заскулил, стараясь показать, что он совсем не такой.

Лола докурила сигарету и вскочила со скамейки, вспомнив, что на ней костюм от Burberry, которому такой контакт может не понравиться, и решительно направилась в обратный путь, к своему «Фольксвагену».

Выйдя из-за угла, она увидела, что обстановка около ее машины изменилась и накалилась, как ситуация на Ближнем Востоке.

Дело в том, что бульдозерист вернулся из длительной отлучки и теперь сидел в кабине своего могучего агрегата, издавая яростные крики:

– На пять минут нельзя отойти, как какая-нибудь зараза свою тачку прямо перед носом впихнет! Теперь мне ни отъехать, ни развернуться! Что прикажешь делать? Рабочему человеку вздохнуть нельзя! Чей «гольф»? Щас толкану его ковшом, к чертовой матери!

Лола кинулась к очаровательной машинке, испугавшись, что бульдозерист приведет в исполнение свою угрозу.

– Ничего себе, на пять минут отходил, – закричала она издали, – да тебя несколько часов не было! Что же мне делать, когда ты всю площадку разрыл, машину приткнуть некуда!

Бульдозерист, увидев приближающуюся дамочку, разряженную, как фотомодель на каникулах, окончательно рассвирепел и вместо ответа дернул за рычаг, заставив ковш своего железного монстра толкнуть в бок нарядную бирюзовую иномарку.

Результат превзошел все его ожидания.

«Фольксваген» покачнулся и неожиданно взорвался, полыхнув оранжевым пламенем и издав такой грохот, что в доме лопнуло несколько стекол, а у Лолы заложило уши.

Самое интересное, что у бульдозера взрывом оторвало ковш.

Водитель в полном потрясении озирал последствия своего решительного поступка. Наконец он выскочил из кабины и подбежал к догорающим останкам «Фольксвагена».

– Ё-моё! – проговорил он наконец севшим от изумления голосом. – Это что же творится-то, а? Это что же деется?

Лола, у которой наконец прорезался слух, подумала, что ей надо скорее уносить ноги, пока бульдозерист не очухался и не решил, что именно она виновата во всех его несчастьях. Кроме того, она услышала, как зажатый у нее под мышкой Пу И скулит от страха, и поняла, что для его нежной психики перенесенный стресс может оказаться роковым, его нужно скорее успокоить, применив такое сильное и испытанное средство, как ореховое печенье.

Она развернулась и на максимально возможной скорости припустила к Малому проспекту, где надеялась поймать машину.

До проспекта Лола долетела в считанные секунды, подгоняемая несущимся вслед отборным матом опомнившегося бульдозериста.

Она подняла руку, однако, к ее удивлению, восхищенные водители не спешили покорно останавливаться у ее ног. Напротив, завидев девушку на краю тротуара, они прибавляли скорость и проносились мимо, испуганно оглядываясь.

Наконец, когда Лола уже собралась воспользоваться общественным транспортом, около нее затормозили ржавые, полуживые «Жигули».

Водитель, седенький дедок, чем-то напоминающий весенний гриб-сморчок, открыл перед ней проржавевшую насквозь дверцу и с тяжелым вздохом сказал:

– Ну садись, дочка, что ж делать! Так и быть! Запачкаешь мне, конечно, всю обивку!

Лола хотела возмутиться, но вовремя прикусила язык. Что же с ней такое случилось, если этот сморчок разговаривает с такой отеческой жалостью?

Забираясь на сиденье, она оглядела свой костюм.

До сих пор она была в таком шоке после взрыва, что такой естественный для любой женщины поступок просто не приходил ей в голову.

Лола не смогла сдержать стона.

Чудесный костюмчик от Burberry приказал долго жить. В результате взрыва грязь и копоть довели его до такого состояния, что уважающий себя старьевщик наотрез отказался бы от такой вещи, и только самая неприхотливая и равнодушная к мнению окружающих бомжиха рискнула бы надеть его на себя за очень приличное вознаграждение.

Лола залилась краской. Надо же, в каком виде она чуть не полчаса стояла на оживленной улице!

Понятно, что ни один водитель не хотел останавливаться! Хорошо, подвернулся на ее счастье этот сердобольный дедок, а то ведь, пожалуй, в таком виде ее не пустили бы даже в метро! Не так давно вышел закон, запрещающий проезд в общественном транспорте лицам в грязной одежде, так вот Лола в своем супермодном костюмчике прямо подпадает под этот закон! Стыд какой!

Лола сжалась на заднем сиденье старенькой «копейки», стараясь сделаться невидимой. Она была сама себе противна до такой степени, что, если бы была такая возможность, спустила бы себя в унитаз.

Неожиданно она почувствовала какое-то нежное прикосновение.

Скосив глаза, она увидела Пу И.

Песик взглянул на хозяйку с сердечным участием и снова лизнул ее руку.

Лола прослезилась. Милый Пу И, несмотря ни на что, верен ей, любит ее!

«И вообще, – подумала Лола, – не все так плохо! То есть было бы куда хуже, если бы я открыла дверь „Фольксвагена“ и села за руль. То есть в этом случае меня уже просто не было бы!»

Она живо представила, как страшный взрыв раздирает ее тело на маленькие кусочки, и содрогнулась от ужаса. Плевать на костюм! Главное, что она жива! И не только она, но и Пу И!

Лола нежно почесала шелковистый загривок чихуахуа.

Подумать только, и он мог погибнуть!

Она снова задумалась.

Ведь ее остановило от рокового шага только появление кота! Если бы она не бросилась за ним, не потеряла на погоню и поиски приблизительно полчаса – она была бы уже мертва! И Пу И, ее маленький преданный друг, тоже был бы мертв!

«Интересно, – подумала Лола, – а собаки попадают в рай? Или у них есть свой собственный, собачий рай? Во всяком случае, Пу И его безусловно достоин!»

Словно прочитав ее мысли, Пу И возмущенно гавкнул и даже слегка куснул хозяйку за руку, дав ей понять, что не спешит ни в какой рай – ни в собачий, ни в человеческий.

«Значит, это кот спас нас с Пу И, – продолжала размышлять Лола, – ведь Ленька тоже что-то такое рассказывал… как он искал на чердаке кота и обнаружил засаду… и еще один случай… что же это выходит – Аскольд сбежал, чтобы присматривать за нами и предупреждать о грозящих нам опасностях? То есть он выполняет роль нашего ангела-хранителя?»

Кот в роли ангела-хранителя показался ей забавным, и Лола улыбнулась, забыв недавно пережитый ужас и еще более ужасный стыд.

Дедок уже подъехал к ее дому. Лола рассчиталась с водителем с удивившей его щедростью и поспешно проскользнула в подъезд, моля Бога, чтобы не встретить никого из соседей.

Однако эта чаша ее не миновала, потому что на собственной лестничной площадке она наткнулась на соседку Эльзу Борисовну. Это было хуже всего. Эльза Борисовна еще не опомнилась от вчерашнего Ленькиного представления, Лола еле-еле с утра сумела заболтать ее разговорами, чтобы она не начала расспрашивать, кто же такой этот подозрительный тип в гнусной кепочке, который потерял в Лолиной квартире заточку и собирается прятать в кладовке какой-то хабар. И теперь сама Лола предстает перед соседкой в жутком виде! Вот теперь-то ей ни за что не оправдаться!

Однако Эльза Борисовна, судя по всему, вообще не заметила, во что Лола одета. Она только кивнула и поскорее скрылась за своей дверью. Если бы Лола не была так озабочена своим внешним видом, она бы заметила, что соседка явно не в себе. Но Лола подхватила Пу И и тоже поспешно юркнула в свою квартиру. Там она долго отмывалась и чистилась, потом отмывала песика, а костюм пришлось выбросить, как и ботиночки из кожи питона. Настроение у Лолы было отвратительное. Во-первых, ей жалко было нового замечательного костюма. Костюм ей нравился и очень шел, а Лола успела надеть его всего два раза. Во-вторых, задним числом Лоле стало страшно, ведь они с Пу И едва избежали ужасной смерти. И самое главное – теперь придется обо всем рассказывать Маркизу. А уж он-то не преминет поплясать на Лолиных косточках! Лола почти явственно услышала, как Ленька скрипучим голосом читает нотацию на тему ее, Лолиной, глупости, недисциплинированности и расхлябанности. И еще вопиющего непослушания. Лола, как всегда, окажется во всем виноватой. Она не послушалась своего мудрого компаньона и повелителя – и вот вам результат!

Пу И забился в уголок дивана и глядел оттуда с немым укором.

«Я же тебя предупреждал, – говорил его взгляд, – я же просил тебя не ездить туда! Но ты же никого не слушаешь, и вот что получилось…»

Лола совсем пала духом. И в это время раздался звонок в дверь. На пороге стояла Эльза Борисовна. На плече у нее сидел попугай, как у Робинзона Крузо, и выражение лица у соседки было такое, как у Робинзона Крузо, который увидел вдалеке парус и понял, что судно проходит мимо, а ему сидеть на необитаемом острове еще лет тридцать.

– Эльза Борисовна, что случилось? – испугалась Лола. – Перришончик, ты здоров?

– Он-то здоров, – вздохнула соседка, – но я…

Лола засуетилась и усадила бравую пенсионерку на диван. Впрочем, в данную минуту Эльза Борисовна вовсе не выглядела такой бравой. При взгляде на нее сразу становилось ясно, что возраст есть возраст, что на плечи давит груз прожитых лет и что старость – не радость.

– Ох, Оленька, кажется, у меня начинается маразм, – вздохнула Эльза Борисовна, – голова совершенно не работает…

– Что вы, Эльза Борисовна, – воскликнула Лола, – вы еще ничего…

– Не утешай, – соседка слабо махнула рукой, – дура я, как есть старая дура. Вот слушай, что было. Не могу молчать, надо высказаться.

Эльза Борисовна отхлебнула минеральной воды из стакана, принесенного Лолой, решительно махнула рукой и поведала в общем-то совершенно банальную историю.

Она стала жертвой обыкновенного уличного мошенничества, как сейчас говорят – лохотрона. Жулики действовали группой и по раз и навсегда установленной схеме: сначала юркий молодой человек протягивал проходящему обывателю карточку и радостно восклицал, что тот выиграл, допустим, приз в размере ста долларов. Или какую-нибудь бытовую технику. Обрадованный обыватель давал отвести себя в сторонку, и там симпатичная молодая женщина звонким голосом сообщала, что выигравших оказалось несколько. И теперь все они должны за этот выигрыш бороться. Редко когда находился среди обывателей если не умный человек, то хотя бы обладающий толикой здравого смысла и осторожностью. Услышав, что прежде чем получить выигранные деньги, надобно зачем-то вложить свои, и немалые, такой человек, не тратя времени на разговоры, разворачивался и уходил. Но, как ни грустно это признавать, умные и осторожные люди попадались среди обывателей редко. Незачем говорить, что вся компания была в сговоре, и сговор этот был направлен против одного-единственного человека.

Дальше начинался фарс, который кончался трагедией. Искусно направляемый обыватель впадал в азарт и, уже не слишком отдавая отчет в своих действиях, спускал последние деньги. То есть ему говорили, что деньги, отданные якобы в залог, потом к нему вернутся. Некоторые, отдав последнее, доходили до такой глупости, что позволяли отвести себя домой и там вытаскивали на свет божий надежно спрятанную кубышку.

Очень скоро наступало отрезвление, и обыватель осознавал, что находится в полном одиночестве в обворованной квартире. Некоторые звонили в милицию и получали оттуда резкую отповедь – мол, сами во всем виноваты, нечего было уши растопыривать.

Дураков, как известно, учат, и понемногу обыватели поумнели. Работающие люди стали реже расставаться с зарплатой, возможно, тут сыграл роль тот факт, что многие предприятия перечисляют заработанные деньги прямо на личный счет. Любопытствующие не толпятся теперь возле наперсточников, да и самих наперсточников стало гораздо меньше.

Однако в стремлении обмишулить ближнего человек не знает себе равных. Основательно пощипав все категории обывателей – работников бюджетной сферы, домохозяек, спешащих на рынок, людей, выбравшихся в выходной за покупками, – мошенники принялись за не охваченных ранее пенсионеров.

Эльза Борисовна Воробейчик с утра решила пойти в сберкассу. Стоял конец сентября – холода не за горами, и Эльза Борисовна решила озаботиться покупкой теплого пальто. Деньги на него она откладывала давно, и теперь нужно было снять недостающую тысячу со сберкнижки.

– Выхожу я с деньгами, – рассказывала Эльза Борисовна сочувственно слушающей Лоле, – ну, подальше конечно их убрала, сумку застегнула… Иду себе, и вдруг подходит ко мне дамочка, смазливенькая такая, одета ничего себе, вот, говорит, вам карточка, бесплатная лотерея. И сама мне потерла карточку эту – ой, говорит, вы выиграли! Я и говорю, что не нужно мне ничего, знаю я ваши лотереи. Она так обиделась – напрасно, говорит, отказываетесь, это, говорит, всероссийская рекламная акция среди аптек. Выигравшему дают сертификат на пятнадцатипроцентную скидку в течение года на все лекарства. Вы, говорит, разве не слышали? По телевизору вчера передавали… Ну я сдуру и отошла с ней в сторонку. А там оказалось, что выигравших несколько. Пара такая молодая, еще мужик… Эта женщина что-то там у себя посмотрела, показала мне бумагу такую красивую, с печатями, давайте, говорит, залог.

– Какой залог? – не выдержала Лола. – Эльза Борисовна, ну как же вы так, не подумавши… ну ведь сразу же ясно, что если деньги требуют, значит, это жульничество!

– Да знаю я, все знаю! – с досадой ответила соседка. – Ну, дурака сваляла, потому что парень этот, который с девицей, стал надо мной насмехаться – мол, что еще тут бабку какую-то привели. У нее, небось, и денег-то нету, бутылки собирает по помойкам! Ах ты, говорю, щенок, да у меня денег побольше твоего! И показываю свою тысячу! Ну, слово за слово, стали мы деньги набавлять, у меня все быстро кончилось. Отдавайте залог, говорю, я больше не играю! Они еще предложили домой меня отвезти, чтобы денег взять. Я говорю, что денег у меня дома нету. Тогда они все и убежали!

– Ой, Эльза Борисовна, у меня просто слов нету, – возмутилась Лола, – ну как же вы так!

– И ведь что обидно, – вздыхала Эльза, – ведь все знала, что нельзя ни к кому подходить, ведь других еще жить учила, а сама-то… Ну это бы еще ладно. Иду домой, встречаю знакомую из соседнего дома. Она мне и рассказывает точно такую же историю, что со мной произошла. Только это с ее соседкой случилось. Перехватили ее позавчера тоже у сберкассы, только не нашей, а другой, все так же было, только потом она скандалить начала, за руки этих типов хватать и прохожих на помощь звать.

– И что? – с интересом спросила Лола.

– Она только почувствовала, как ее что-то кольнуло, и больше ничего не помнит. Очнулась в собственной пустой квартире, лежит она на диване, а квартира вся обчищена. Золотишко кое-какое у нее было, долларов немножко отложено – все вынесли. Да еще и замки теперь менять… Оказывается, они ее чем-то укололи, а потом принесли в квартиру, мол, женщине плохо стало. Адрес они из паспорта узнали, она же в сберкассу ходила, паспорт с собой взяла… Кстати, паспорт тоже украли. Как выслушала я эту историю, так мне совсем плохо стало. Это что же выходит – я еще легко отделалась? Я же еще и радоваться должна?

Лола между тем напряженно раздумывала, как, не обижая соседку, предложить ей эту несчастную потерянную тысячу рублей. По всему выходило, что никак. Пу И вспрыгнул на колени Эльзе Борисовне и лизнул ее руку.

– Спасибо, милый, – растрогалась та, – спасибо за ласку… И вот, понимаешь, Оленька, сижу я дома, корвалол пью, чаю, конечно, выпила с рулетом – не помогло, и вдруг звонит мне приятельница. И сообщает, что в нашей районной газете, оказывается, напечатано про эти случаи. То есть жулики эти совершенно открыто работают, и, дескать, про их художества милиции давно известно, и потому милиция их не трогает, что она с ними в доле, и если обращаются к ним вот такие идиотки старые, как я, то они только смеются и посылают всех подальше – дескать, сами виноваты, и вообще, может, и не было у вас никаких денег, как вы докажете?…

– Ужас какой! – вставила Лола.

– Так мне обидно стало – не передать! – воскликнула Эльза Борисовна. – И даже денег не так жалко, а просто ужас до чего хочется этим нахалам отплатить. И чтобы других они не обманывали. На милицию надежды нету, так я вот что решила. Никому про себя рассказывать не стану, пусть хоть пытают меня каленым железом! Это же сраму не оберешься! Только тебе говорю по секрету, потому что хочу тебя попросить…

– Конечно, Эльза Борисовна, дорогая, все, что хотите! – опрометчиво воскликнула Лола.

– Твой знакомый, кого я вчера видела, он ведь криминальный элемент?

– Ну да, – нехотя кивнула Лола и помрачнела, потому что вспомнила, как ее подставил негодяй Ленька.

– Оленька, попроси ты его, чтобы он тех жуликов пугнул! – порывисто сказала соседка. – Ну, спать я спокойно не смогу! Пускай пугнет их заточкой и выгонит из нашего района, ведь это же ужас что творится!

Лола оторопела. В голову не лезло ни одного подходящего к случаю ответа.

И в это самое время прозвонил звонок и в квартире появился Леня Маркиз собственной персоной. Увидев соседку, он сразу же натянул свою кепочку и начал представление.

– Мамаша! – радостно заржал он. – Здрассти вам! Давно не виделись! Передумали, значит, насчет спиртных напитков, зашли по-соседски?

– Чего ты радуешься? – буркнула Лола. – У человека несчастье…

– Ох, ну тогда обязательно нужно коньячку выпить! – воскликнул Леня. – Сразу как рукой снимет!

За коньяком Эльза Борисовна с Лолой хором рассказали всю историю. Леня так расстроился, что едва не вышел из образа. Правда, он вовремя опомнился, покусал губы в задумчивости, после чего твердо заверил Эльзу Борисовну, что за соседей он всегда стоит горой и просто так обижать не позволит. Потом он проводил ее до квартиры, бережно поддерживая за локоток.

– Нет, ну вы подумайте, а? – сердито сказал он Лоле, снимая наконец надоевшую кепочку и темные очки. – Это просто форменный беспредел! Эти жулики совершенно обнаглели!

– Ты так возмущаешься, как будто сам отличаешься кристальной честностью! – посмеиваясь, сказала Лола.

– Ну знаешь! – вскинулся Леня. – По-твоему, между мной и теми мерзавцами можно поставить знак равенства? Я, к твоему сведению, никогда не обижаю вдов, сирот, детей и малоимущих пенсионеров. Работников бюджетной сферы я тоже не обижаю! И мелких бизнесменов. Даже богатых людей я никогда не раздеваю до нитки, всегда оставляю немного денег на развод! Если на то пошло, бедных обирать – себе дороже обойдется! Забот много, а толку чуть! И из моральных соображений опять же нехорошо.

– Знаю, знаю, ты у нас высокоморальный тип, – подначила Лола, – еще скажи, что ты чтишь уголовный кодекс, уж в это я ни за что не поверю!

– Почему я должен его чтить, если государственные органы на него чихать хотели? – удивился Леня. – Чиновники поголовно берут взятки, милиция…

– Вот только не нужно со мной разговаривать таким тоном, мы не в Совете ветеранов! – отмахнулась Лола. – Лучше скажи, что ты собираешься делать с проблемой Эльзы Борисовны. Нужно же ее как-то успокоить.

Маркиз замолчал, потом взял на руки Пу И и начал ходить по комнате с задумчивым видом. Потом он удовлетворенно хмыкнул и заявил Лоле:

– Ты, конечно, будешь смеяться, но я считаю, что мы, честные мошенники, должны помогать обиженным, чтобы нас не смешивали с такой мелкой дрянью, как те, что отбирают у старух последние деньги.

– Может, ты поставишь Пу И на место? – поинтересовалась Лола.

В процессе своей речи Маркиз так потрясал песиком, что тот совершенно замучился. Голова у него закружилась, он закатил глаза и даже не делал попытки вырваться.

Маркиз опомнился, положил Пу И на диван, потом сделал несколько телефонных звонков и проехался кое-куда на машине. Вернувшись, он вполголоса объяснил Лоле, чего он от нее хочет. Лола подумала совсем чуть-чуть и согласилась, потому что жаль было Эльзу Борисовну. Остаток вечера Лола внимательно слушала своего компаньона. Маркиз в лицах расписывал ей свой разговор с Валентиной и так и не успел спросить, где же была сама Лола, как прошел день и отчего возле дома он не заметил бирюзового «Фольксвагена».

На следующее утро возле сберкассы номер пятьдесят четыре, которая находится совсем рядом с домом Эльзы Борисовны Воробейчик, прогуливалась очень колоритная старушка. Одета старушка была в черное бархатное пальто, потертое и слегка траченное молью. На голове у старушки была круглая фетровая шляпка, когда-то черная, но теперь от старости казавшаяся бурой, на руках – перчатки.

Старушка имела очень озабоченный вид, что-то бормотала себе под нос, без конца расстегивала болтавшийся на локте ридикюль, такой же поношенный, как шляпка, доставала из него то очки, то кошелек, то маленькое зеркальце, суетливо смотрелась в него и снова убирала обратно. Подойдя к двери сберкассы, старушка близоруко прищурилась на вывеску, задумчиво пожевала губами и потянула на себя тяжелую дверь. Оставалась она в сберкассе минут двадцать и вышла, запихивая в кошелек деньги. Потом убрала кошелек в сумочку и пошла, подозрительно оглядываясь по сторонам.

Однако никто к старушке не подошел, никуда не пригласил, никто не выдернул сумочку, она благополучно дошла до угла и села там в неприметную серую машину.

– Ну что? – спросил Леня Маркиз у Лолы, которая сегодня выступала в образе старушки.

– Ты же видишь, что ничего! – раздраженно ответила она. – Хожу тут, как дура, людей только смешу.

– Имей терпение, – наставительно сказал Леня, – сразу только кошки родятся. Едем сейчас в другую сберкассу. И кстати, мне кажется, что ты перегибаешь палку. Уж слишком вид у тебя… не от мира сего. Подумают, что бабка в глубоком маразме, и не станут связываться.

– Наоборот, – возразила Лола, – сразу клюнут, посчитают меня легкой добычей. Они ведь предлагают скидку в аптеке. А по мне сразу видно, что лечиться нужно.

В следующей сберкассе, где прихватили позавчера другую старушку и даже обчистили ее квартиру, Лола применила тот же самый трюк. Она медленно подошла к дверям, отдохнула на ступеньках, потом скрылась в помещении сберкассы. И вышла черед двадцать минут, демонстративно убирая деньги в кошелек. Эффект был тот же – никто не подошел к ней, не завел разговора, не протянул карточку и не отвел в уголок.

Поехали в самую дальнюю сберкассу, но там было закрыто по техническим причинам. Вернулись в первую, но наступило время обеда. И только после обеда, когда Леня уговорил приунывшую Лолу посетить еще одну, последнюю сберкассу, им улыбнулась удача.

Венечка заметил подходящую старушенцию, которая как раз выходила из дверей сберкассы. Бабка была в чудной шляпке, но не это привлекло Венечкино внимание. Стоя на ступеньках, старуха убирала в допотопный ридикюль пачку денег. Зоркий Венечкин глаз углядел зеленоватые тысячные бумажки. Бабка выглядела совершенным божьим одуванчиком, с такой не должно быть много хлопот. Следует только быть повежливее, эти интеллигентные старушки любят изысканные выражения, типа «С кем имею честь?» или «Позвольте вам выйти вон!».

Венечка бодрым козликом подскочил к старухе и застрекотал:

– Дама, возьмите карточку! Это бесплатно!

Он всунул старухе в руку яркую карточку, которую собственноручно напечатал третьего дня на цветном лазерном принтере, тут же сверился со списком и закричал радостно:

– Позвольте вас поздравить, вы выиграли!

– Не кричите, молодой человек, я не глухая, – недовольно сказала старуха, – мне ваш выигрыш совершенно неинтересен! Позвольте пройти!

– Напрасно отказываетесь, – вкрадчиво заговорил Венечка, – вы хоть узнайте, что у нас за акция. Давайте отойдем в сторонку, чтобы движению не мешать.

Он подхватил старуху под локоток и увлек к Милке, незаметно переведя дух. Клиент, можно сказать, в кармане, раз согласился отойти, то и выпотрошить его будет нетрудно.

Тотчас возле Милки материализовались несколько человек – Колян со своей девицей, которую привел вместо выбывшей Ритки, и Александра Ивановна. Ритка, идиотка этакая, вздумала в свободное от работы время промышлять с подружкой, обчищая подвыпивших лохов в баре. Ну, конечно, их быстро поймали и как следует накостыляли. Теперь Ритка сидит дома и лечит синяки на роже.

Милка оживилась и бойко затараторила:

– Дама, позвольте поздравить вас с выигрышем! Видите ли, в городе проводится рекламная акция! Вот вы выиграли и получите теперь карточку, а по этой карточке вам сделают скидку в любой аптеке города в течение года!

Старуха глядела неприветливо, и на лице были написаны глубочайшие сомнения.

– Не знаю ничего про такую акцию, – проскрипела она.

– Ну как же, по телевизору говорили! – разливалась Милка. – Вы разве не слышали?

– А по какой программе? – строго спросила старуха, так что Венечка даже начал опасаться, не сорвется ли бабка с крючка.

– По Петербургу, разумеется, – Милка пожала плечами, – акция-то в нашем городе проводится, а не в Воронеже и не в Хабаровске!

Она показала старухе глянцевую карточку.

– Сейчас мы посмотрим номер… двести тридцать восемь ноль семьдесят два! Теперь сверим по таблице… – она развернула большой плакат, испещренный цифрами тем же жестом, каким Василиса Премудрая разворачивала скатерть-самобранку, – точно, ваш номер выиграл!

– Но позвольте, – скандальным голосом вмешалась Александра Ивановна, действуя точно по сценарию, – а как же я? У меня на карточке тот же номер – двести тридцать восемь ноль семьдесят два!

– И у нас, – пробасил Колян.

– Что же вы людей обманываете? – Александра набирала обороты. – Пожилому человеку голову морочите!

Этим она как бы ставила себя рядом со старухой. Бабуся, сообразив, что она не одна, что кругом люди, осмелела и поглядывала на карточку с живейшим интересом.

– Действительно, – вел свою партию Венечка, – Людмила Андреевна, опять у вас накладки! Если так будет дальше продолжаться, мы с вами будем вынуждены расстаться!

– Но товарищи, – засуетилась Милка, – но вы же взрослые люди, что же тут поделать, ну давайте уступим пожилому человеку! Пускай бабушка получит скидку, ей-то нужнее!

– Вот именно, – поддакнула старуха и протянула уже цепкую лапку в поношенной кожаной перчатке, чтобы схватить карточку, обещавшую вожделенную скидку.

– Интересно, – вступила наконец новая девица Коляна капризным контральто, – интересно у вас получается! Мало того что им в транспорте бесплатно, так еще и скидку подавай! Если это лотерея, то никаких льгот не должно быть!

– Стыдно вам, девушка! – скрипучим голосом произнесла старуха, – я вам в бабушки гожусь!

– Очень надо! – фыркнула девица, так что Колян даже дернул ее за руку.

Венечке новая девица не понравилась – уж очень хамит с ходу, палку перегибает, нужно будет провести с ней работу.

То ли дело Александра Ивановна – ведет свою партию отлично.

Александра умела так войти в роль, что становилась багровой, как закат в ветреный день. Так и сейчас, от нее пышет жаром, как от домны.

– Что же это такое? – восклицала она. – Мне, может быть, тоже скидка не помешает! У меня гипертония, давление за двести зашкаливает, знаете сколько денег на лекарства трачу!

– Ну просто не знаю, что делать! – горестно вскричала Милка. – Товарищи, ну давайте же договариваться полюбовно. Зачем ссориться! Предлагаю такой вариант: платите каждый по двадцать рублей, потом набавляете, кто сдастся, тот выбывает из игры, кто дольше всех продержится, тому и достанется карточка со скидкой.

– Ну, тоже выдумали! – забасил Колян. – Да чтобы я со старухой в азартные игры играл! Да у нее вошь в кармане и блоха на аркане, одна шляпа чего стоит!

– Молодой человек! – заорала старуха. – Моя шляпа вас совершенно не касается! Смотрели бы лучше за туалетами своей подруги, ей явно материала на юбочку не хватило!

Венечка восхитился в глубине души: ай да бабка! Язычок острый как бритва. И внешность колоритная, ему бы такую в дело! Одно плохо: слишком стара, бегать быстро не может. А иногда приходится…

Он уже подумывал, не кольнуть ли бабку незаметно и, когда она потеряет сознание, прихватить ридикюльчик, потому как что-что, а деньги-то у нее там есть, тысяч несколько, но проклятая старуха стояла чуть в стороне от всей компании, спиной к оживленной улице, так что зайти к ней в тыл незаметно не было никакой возможности.

– Ну и порядки! – Колянова девица тоже повысила голос. – Да бабка небось бутылки собирает на помойке…

– Ах ты! – со старухи мигом слетела вся интеллигентность. – Ах ты! Гляди, как бы самой не пришлось бутылки собирать! Давайте играть! – воскликнула она. – Да нечего по двадцать рублей размениваться, клади по сотне!

– Только нужно сначала залог отдать, – затараторила Милка, чувствуя, что старуха вошла в раж и можно впарить ей все, что угодно, – а то потом еще кто-нибудь подойдет и в игру вмешается. А так – только вы трое.

Старуха, не моргнув глазом, сунула ей тысячу рублей.

– Проверьте, не фальшивые ли! – предложила она.

– Да мы вам верим, – успокоил ее Венечка, но все же помял купюру в руках и поглядел ее на свет.

Дальше дело пошло как по маслу. Старуха оказалось азартной, в воздухе замелькали сторублевки. Венечка собственноручно разменял ей еще тысячную, потом еще одну…

– Ой, – наконец вскрикнула бабка, когда Венечка подумывал, как бы половчее от нее отделаться.

Получили они с нее больше четырех тысяч, и что-то ему подсказывало, что сейчас старуха закатит скандал и ни за что не поедет с ними домой за деньгами, как некоторые идиоты. Да и денег у нее, судя по всему, дома нету. Возможно, имеются какие-нибудь старинные вещи, золотишко, но это уже совсем другая статья, и не хотелось Венечке повторять то, что случилось позавчера. Этак и сгореть недолго, заметит кто-нибудь на лестнице, вызовет милицию… Конечно с милицией все в полном порядке, все проплачено, и никаких неожиданностей с этой стороны не будет, но лишнего шума все равно не хочется.

Венечка, несмотря на неказистую внешность, был мозгом организации и в отличие от своих партнеров умел обуздать свою жадность.

– Ой, а деньги-то кончились! – закричала старуха. – Верните залог, я больше не играю!

– Тихо-тихо, – ухмыльнулся Колян, – залог не возвращается! Все, бабка, финита ля комедия!

«Кретин, вечно он вперед забегает!», – подумал Венечка.

– Караул! – шепотом сказала старуха. – Ограбили! Вы все заодно!

Она толкнула Милку под руку, и та рассыпала все свои карточки и бумажки. Эта дура тотчас начала их собирать, хорошо хоть, что деньги Венечка успел прибрать в карман еще раньше. Вот Александра Ивановна молодец, уже пошла себе, не торопясь, к машине, спрятанной за углом. Колян со своей девкой бросились следом. Старуха вдруг схватилась за сердце и начала дышать быстро-быстро, как выброшенная на берег рыба. Венечка понял, что нужно срочно сматываться. Он пинком поднял Милку, та запуталась в полах длинного кожаного плаща. Говорил же, чтобы надевала удобную одежду! Нет, говорит, так солиднее. Дура!

Старуха еще успела заехать Милке ридикюлем по голове, да так ловко, что Милка охнула и упала бы, если бы Венечка не схватил ее за руку.

Через минуту Венечка оглянулся на бегу. Старухи не было. Она не лежала на асфальте, не стояла у стеночки и не бежала им вслед. Бабки и след простыл, как корова языком слизала. Что-то во всей этой истории Венечке не нравилось, но не было времени разобраться, что именно.

Они набились в машину, и Колян сразу же тронулся с места. Венечка подсчитал прибыль: четыре тысячи двести тридцать рублей. Он раздал своим напарникам по пятисотрублевой бумажке, остальное убрал в карман.

– Что так мало? – заикнулась было Александра, и Колян тоже рыкнул недовольно. Милка молчала, у нее от удара разболелась голова. Что такое старуха носит в своей сумке, булыжники, что ли?

– И так с вас хватит! – буркнул Венечка. – Тоже мне, переработались – полчаса на улице постояли.

Александра вздохнула и попросила высадить ее на углу. Колянова девица зыркнула недовольно, но тоже смолчала. У Венечки оставалось еще одно неотложное дело.

Машина подъехала к условленному месту, и тут же вынырнула из-за угла милицейская «синеглазка». Венечка вылез из машины, сгорбился и потопал к «синеглазке».

– Здорово, убогий! – сердечно приветствовал его знакомый рыжий мент Анатолий. – Ну что, стрижешь старух, как овец?

– Какое там! – Венечка даже сморщился, до того вошел в роль. – На еду едва хватает… Совсем дела плохо идут!

– Рассказывай! – издевательски прищурился Анатолий. – Ладно, недосуг с тобой тут разговоры разговаривать, у нас, брат, дела важные – в районе маньяк объявился. Так что, болезный, быстренько выкладывай тысячу рублей и катись отсюда колбаской.

– Как – тысячу? – изумленно спросил Венечка. – Договаривались же на пятьсот! Пятьсот рублей в день!

– Договаривались, говоришь, – протянул Анатолий, а второй мент, Вася, противно заржал, – договаривались? Так то когда было. Тогда на тебя и всю твою команду ориентировки не было. А теперь в отделение жалобы от населения поступают, описывают вас, голубчиков, очень подробно. Одна бабка даже портрет твой нарисовала, прямо как Леонардо да Винчи!

Менты снова заржали, видя, как Венечка побледнел.

– Так что смотри, Вениамин, – строго сказал Анатолий, став серьезным, – будешь выступать – живо тебя повяжем. Пойдешь в камеру клопов кормить! Старухи тебя вмиг опознают! Давай деньги, инвалид умственного труда!

«Чтоб тебя от жадности разорвало!» – подумал Венечка, протягивая тысячную купюру.

Он так разозлился, что жутко зачесались руки. Мрачный, вернулся он в машину. Милка со стонами держалась за голову и жаловалась, что у нее, кажется, сотрясение мозга. Колянова девица курила.

Всю дорогу Венечка почесывался, потом решил успокоиться и закурить. Чиркая зажигалкой, он заметил, что кисти рук и запястья покрывают какие-то странные темно-красные пятна. Зуд не прошел и дома, когда же Венечка вымыл руки с мылом, то зуд стал нестерпимым.

Если бы Венечка имел возможность понаблюдать за той самой старухой, у которой он, как ему казалось, очень удачно сумел отнять четыре тысячи рублей, ему многое стало бы понятно.

Едва мошенники побежали, Лола юркнула в кусты, проскочила вдоль дома и вскоре уже плюхнулась на переднее сиденье машины Маркиза.

– Что это ты такая всклокоченная, – усмехнулся он, – побили что ли?

– Еще чего! – недовольно ответила Лола. – Это я успела одной там двинуть сумочкой.

– Подумаешь, сумочкой… – протянул Леня.

Лола молча достала из ридикюля большую и плоскую банку сардин граммов на четыреста и показала ее Лене.

– Ну тогда конечно, – согласился он.

С чрезвычайными предосторожностями Лола сняла потертые кожаные перчатки. Под ними оказались еще одни – тонкие резиновые. Лола осторожно завернула перчатки в газету, туда же сунула пустой ридикюль и стильную фетровую шляпку.

Возле помойки весело горел костер из старых ящиков. Лола, не выходя из машины, бросила туда через окно свой сверток, потом сняла пальто и отправила его следом. Леня в это время тщательно протер все, к чему Лола могла прикасаться кожаными перчатками, и только после этого позволил ей снять резиновые.

– Может, ты объяснишь механизм действия этого препарата? – спросила Лола, осторожно затягиваясь сигаретой.

– Откровенно говоря, я и сам не знаю, – признался Леня. – Это довольно сильный яд, химический аналог сока одного африканского растения, поражающий кожу, причем без вкуса, цвета и запаха, так что деньги, пропитанные им, ничем не отличаются от обычных. Наши ребятки брали деньги голыми руками, яд попал на кожу, впитался, и теперь они будут лечиться примерно месяц. Это если еще осложнений не будет. То есть помереть, конечно, не помрут, но долго не смогут работать. А если сделают кое-какие выводы из случившегося, то и вообще бросят это дело. Яд на открытом воздухе действует только час, так что будем надеяться, что невинные люди не пострадают, если нашим жуликам придет в голову мысль купить что-то на эти деньги в магазине или выпить кофе. Впрочем, им сейчас не до этого.

Маркиз был абсолютно прав.

Венечка промаялся дома часа два и за это время перепробовал все: одеколон, спирт, чудом завалявшуюся в аптечке цинковую мазь, детскую присыпку – становилось только хуже. Пальцы и ладони распухли и начали покрываться волдырями. Венечка жутко испугался и поехал в больницу. Его не хотели принимать, потому что приехал сам, а не на «скорой», но когда увидели руки, то доктор в приемном покое схватился за голову, а молоденькая сестричка помчалась в туалет, едва сдерживая рвотные спазмы.

– Аллергия? Рожистое воспаление? – спрашивал врач, как будто если бы Венечка знал, что с ним, он приперся бы в эту дурацкую больницу.

– На гангрену похоже! – громогласно заявила пожилая санитарка. – Я такое только в войну видела!

Венечка при этих словах чуть не лишился чувств от ужаса. Врач кинулся куда-то звонить, а Венечку перевели в отдельный бокс, причем сестричка, провожая его до места, испуганно оглядывалась и внимательно следила, чтобы Венечка ее ненароком не коснулся.

В боксе стало еще хуже. Венечка устал сдерживаться, завыл и начал биться головой о стену. Минут через двадцать открылась дверь, и в бокс внесли кого-то на носилках. из-под простыни раздавались крики и рыдания.

– Принимай пополнение, болезный! – сказал санитар, отдуваясь.

Морда у него была такая красная, как будто ее утюгом парили.

– Кого еще принесли? – вскинулся Венечка. – Сами же сказали, что я заразный, у меня, может быть, вообще черная оспа!

– Ага, и чума с холерой в придачу! – согласился санитар. – Не боись, парень, жить будешь! Доктор сказал, отравление у тебя, в лабораторию на экспертизу анализы отправил.

Пришел доктор, потом сестра, нахального санитара выгнали. Доктор осторожно откинул простыню, и Венечка охнул. У вновь прибывшей не только руки, но и лицо было все в волдырях и ужасного сизо-багрового цвета. Собственно, Венечка понял, что это женщина, только потому, что на больной был надет шелковый зеленый халат – видно, так и привезли, в чем дома была.

– Кто такая, не знаете? – поинтересовался врач.

– В жизни ее не видел! – честно ответил Венечка.

– Сидоренко Людмила Андреевна, – врач посмотрел в карточку.

– Да это же Милка! – Венечка тут же пожалел о том, что вырвалось.

– Может, вспомните, чем вы с ней занимались, к чему прикасались, это поможет лечению, – попросил врач.

Венечка многое мог бы порассказать, но промолчал. Вместо этого он решил поразмыслить, не зря в их маленькой мошеннической организации он был единственной думающей единицей. Он мигом сообразил, что единственным, к чему они вместе с Милкой прикасались за последние несколько часов, были деньги той странной старухи в фетровой шляпке. Да, но у Милки еще и лицо поражено… Ну конечно, осенило Венечку, эта дура все время хваталась за голову, ведь старуха треснула ее сумкой! И это его тогда не насторожило, как и то, что старая карга была в перчатках… Нет, чтобы задуматься, отчего это слабосильная старуха так сумела треснуть молодую бабу, что у той чуть сотрясение мозга не получилось. Кирпич у нее в сумочке, наверное, был…

Кстати, наверняка будут еще случаи – Александра Ивановна, Колян со своей шваброй…

– Лечение будет долгим, – предупредил врач, – полного выздоровления не гарантирую.

Венечка скрипнул зубами. Однако его грела единственная мысль: тот рыжий мент Анатолий тоже взял деньги голыми руками.

Город Луга на первый взгляд выглядел так, как будто за последние двадцать лет в стране ровным счетом ничего не изменилось. На площади перед вокзалом кашляли астматическими моторами несколько львовских автобусов образца тысяча девятьсот шестидесятого года, между ними суетливо носились с мешками и котомками озабоченные деревенские старухи. Как водится, собирал бутылки красноносый алкаш неопределенного возраста, на краю площади торговала пирожками монументальная крашеная блондинка по имени Люся, на самой середине красовалась непросыхающая лужа, напоминающая формой и размерами одно из американских Великих озер. В сквере на противоположном конце площади высилась статуя неизвестного науке героя, выкрашенная кладбищенской бронзовой краской.

Однако, едва Леня сделал это наблюдение, из-за бронзовой статуи выехал забрызганный грязью джип, остановился перед Люсиным лотком, и наружу выбрались трое братков с бритыми свиными загривками. Все встало на свои места. Единственное, что отличало местных братков от городских, это то, что они набрали у Люси жареных пирожков с мясом за неимением в ближайших окрестностях суши-бара.

Маркиз тоже вышел из машины. Не то чтобы он соблазнился жареными пирожками, подобный деликатес эпохи развитого социализма мог вступить с его организмом в непримиримые противоречия. Леня всего лишь направился к автобусному вокзалу, на стене которого была вывешена крупномасштабная карта Лужского района.

Отыскав на этой карте деревню Петровская Горка, название которой было написано самым мелким шрифтом, Леня купил бутылку «пепси-колы» (еще одна примета времени) и вернулся в машину.

Сначала дорога пролегала по хорошему, довольно новому шоссе, потом пришлось свернуть на более-менее ровную грунтовку, наконец начался разбитый проселок в сплошных колдобинах. Машина, привыкшая к ровному европейскому асфальту, жалобно стонала на каждом ухабе и давала хозяину понять, что долго такого издевательства не выдержит. Хорошо хоть, что погода стояла пока сухая и теплая, а через месяц-полтора, когда зарядят непрерывные дожди, здесь вообще невозможно будет проехать.

Зато по обе стороны дороги тянулись яблоневые сады удивительной красоты. Деревья были усыпаны спелыми плодами – темно-красными, золотистыми, нежно-розовыми…

За очередным поворотом перед Леней открылась маленькая унылая деревенька.

Десяток изб, разбежавшихся по берегу озера, явно давно нуждались в починке. Прохудившиеся крыши, осевшие венцы, окна, в которых часть стекол заменили фанеркой – может быть, и не по бедности, а оттого, что некому было заняться ремонтом.

Людей в деревне не было видно. Леня ехал по улице, но дорога была так разбита, что он пожалел машину, поставил ее на обочине и дальше отправился пешком.

Наконец возле одного из домов он увидел дряхлую старушонку, которая выговаривала драной грязно-белой кошке.

– Шалава ты, – кипятилась бабка. – Проститутка ты после этого. Вертихвостка облезлая. Опять с приплодом. Когда только успеваешь? Лучше бы, прохиндейка беспородная, мышей ловила, а то житья от них нет! Среди бела дня по горнице шляются, а тебе и дела нет.

Кошка вежливо слушала хозяйку, но посреди ее гневного монолога сгорбилась и принялась сосредоточенно умываться.

– Тьфу! – старуха отвернулась от вертихвостки. – Что тебе говори, что не говори, все как об стенку горох…

– Бабушка, – окликнул ее Леня, – не скажешь, где Уточкина живет, Анна Петровна?

– Ой! – старуха схватилась за сердце. – Напугал как! Ты откуда же взялся, автобуса-то не было?

– На машине приехал. Так где же Уточкина живет?

– На маши-ине? – протянула бабка то ли с уважением, то ли с недоверием. – А где ж твоя машина?

– Там, – Леня махнул рукой. – Так где же Анна Петровна?

– Кака-така Анна Петровна? – старуха недовольно сощурилась. – Нету здесь никого!

– Уточкина, Анна Петровна Уточкина! – Маркиз начал терять терпение.

– Так это, наверно, Нюрка! – сообразила наконец бабка. – А то я думаю – кака-така Петровна? Точно, это тебе Нюрка нужна!

– И где же она?

– Дак вон ее дом, буржуйки недорезанной! – старуха указала сухой костистой рукой в дальний конец деревни. – Вон тот, третий дом от поворота! Ее, богатейки!

Маркиз проследил за ее жестом и увидел дом, уже знакомый ему по двум фотографиям.

На фоне прочих изб, запущенных, полуразвалившихся, этот дом действительно казался нарядным и богатым, так что можно было понять прозвучавшую в голосе бабки завистливую неприязнь.

Леня подумал, что покойный Алексей Иванович Казаркин, должно быть, помогал деньгами своей родственнице, пусть даже и бывшей, а может быть, и присылал ей каких-нибудь мастеров, чтобы подновить домик.

Он поблагодарил рассерженную старуху и направился к дому Уточкиных.

Не только дом Анны Петровны приятно отличался от соседских. Сад ее тоже был ухожен, стволы яблонь выкрашены известью, дорожки аккуратно выметены, а перед самым домом цвели на клумбе поздние цветы – крупные сортовые георгины, астры, хризантемы, непритязательные, но яркие и нарядные бархатцы.

– Есть кто-нибудь дома? – крикнул Леня, остановившись перед калиткой. – Хозяйка!

Из-за дома медленно, опираясь на суковатую палку, вышла крупная пожилая женщина.

Неторопливо, с достоинством неся свое большое тело, она подошла к калитке, остановилась перед ней и уставилась на гостя. Массивное, в крупных складках лицо выглядело недоверчиво.

– Чего надо? – проговорила она наконец.

– Вы ведь – Анна Петровна? – спросил Леня, облокотившись на калитку.

– Ну, я Анна Петровна. И что с того?

– Мне бы с Толей поговорить!

– С каким Толей? Не знаю никакого Толи!

– С Толей Уточкиным, внуком вашим!

– Нету здесь никакого Толи! – Анна Петровна развернулась и сделала шаг к дому, но вдруг остановилась и сказала с раздражением: – И нечего тут шляться! Щас собаку отвяжу! Сказано тебе – нет тут никакого Толи! Ко мне давно уже никто из города не приезжает! Кому старуха нужна? А ты не шляйся здесь!

– Мне бы только два слова ему сказать, – просительным тоном проговорил Леня, – для его же пользы!

– Сказано – нет здесь никакого Толи! Проваливай, откуда приехал! – сердито проворчала старуха и побрела к дому.

Леня не поверил ей.

Слишком уж Анна Петровна рассердилась и перепугалась, когда он спросил ее о Толе. Да и потом – Толя ее родной внук, и она, как всякая нормальная бабушка, должна была оживиться, услышав его имя, и подробно расспросить о нем, а вместо этого – поспешно удалилась, прогнав незнакомого визитера и даже не задав ему ни одного вопроса…

Леня сделал вид, что уходит, а сам сделал круг по деревне и вернулся к дому Анны Петровны, обойдя его со стороны высокого озерного берега.

Здесь он спрятался за густым кустом боярышника и стал наблюдать за домом.

Ждать ему пришлось недолго.

Анна Петровна показалась в саду. Боязливо оглядываясь на калитку, она торопливо направилась на зады своего участка, именно в ту сторону, где прятался Маркиз. Теперь в ее движениях не было прежней торжественной медлительности, она спешила и волновалась.

На задах участка был хлипкий покосившийся сарайчик – должно быть, хозяйка держала там садовый инвентарь и прочие хозяйственные мелочи. Подойдя к этому сараю, Анна Петровна снова настороженно оглянулась и скрылась внутри. Как Леня ни прислушивался, как ни приглядывался, ему не удалось ни разглядеть, ни расслышать ничего интересного, только дважды что-то внутри сарая громко скрипнуло, как будто там открывали какую-то дверь с плохо смазанными петлями.

Хозяйка пробыла внутри минут двадцать и вышла, снова подозрительно оглядевшись.

Леня дождался, когда Анна Петровна вернется в дом, подождал для верности еще немного и выбрался из своего укрытия. Перемахнув через невысокий покосившийся забор, он подошел к сараю, открыл дверь и проскользнул внутрь.

Там было довольно темно, особенно после улицы. Дождавшись, когда глаза привыкнут к освещению, Леня огляделся.

Как он и ожидал, внутри сарайчика вдоль стен были составлены лопаты, грабли, тяпки и прочий нехитрый садовый инструмент. На полках лежали бумажные мешки с минеральным удобрением. Тут же стояли старый подростковый велосипед, тачка со сломанным колесом – в общем, все то, что хозяйке по небогатому деревенскому обиходу просто жаль было выкинуть.

Никаких признаков присутствия человека Леня не заметил.

Но ведь зачем-то Анна Петровна пришла сюда сразу же после его неожиданного визита! Леня был уверен, что она тут же отправится предупредить внука, и когда она пошла в этот сарай, решил, что именно здесь и прячется Толик Уточкин.

Она ничего не принесла в сарай и ничего из него не вынесла. Что же она делала здесь целых двадцать минут? И почему изнутри доносился скрип плохо смазанных петель?

Леня еще раз огляделся.

Анна Петровна явно любит порядок, весь инвентарь в сарае уложен и расставлен очень аккуратно, даже ненужная ломаная рухлядь тщательно прибрана по местам. И только в самой середине сарая прямо на земляном полу валяется большая плетеная корзина, скорее даже целый короб.

Этот короб нарушал общую картину выбивался из нее, а все, что выбивается из картины, казалось Лене подозрительным.

Он оттащил плетеный короб в сторону, и прямо под ним увидел в полу откидную дверцу люка.

Так вот что за дверь скрипела несмазанными петлями!

Леня схватился за деревянную ручку и откинул крышку люка.

Изнутри выбивался неровный колеблющийся свет.

Леня нагнулся и заглянул в подпол.

Под землей была целая комната – низенькая и неуютная, но все же вполне жилая. Возле одной стены стояла узкая железная койка, застеленная коричневым шерстяным одеялом, напротив – дощатый стол, на котором горела свеча в медном подсвечнике. Именно эта свеча испускала тот колеблющийся свет, который увидел Леня. Перед столом на шатком табурете сидел, кутаясь в ватник, рослый парень, в котором трудно было узнать Толю Уточкина. Бывший охранник очень похудел, ссутулился, а самое главное – он приобрел затравленный, напуганный вид беглеца и жертвы.

От прежнего, самодовольного и бравого выражения на его красивом некогда лице не осталось и следа.

Услышав скрип открывшегося люка, Толя вскочил, уронив табуретку, отскочил в угол подпола и прижался к стене, испуганно глядя вверх и сжимая в правой руке тяжелый десантный нож.

– Все-таки нашли, сволочи! – истошно закричал он. – Но не мечтайте, волки позорные, живьем я вам не дамся!

С этими словами Уточкин метнул свой нож в нагнувшегося над люком Леню.

То ли угол броска был неудобным, то ли Толя отощал и ослабел в своем добровольном заточении и оттого не смог как следует бросить нож, то ли Маркиз успел достаточно быстро отскочить, во всяком случае, нож пролетел мимо Лени и с громким звенящим ударом вонзился в стену сарая.

– Не горячись, Толик! – проговорил Маркиз, на всякий случай держась в стороне от люка, поскольку не знал, какое еще оружие есть в запасе у бывшего охранника. – Не бойся, я вовсе не убивать тебя пришел, наоборот, хочу тебе помочь.

– Старуха, зараза, меня выдала? – спросил парень, убедившись, что его удар не достиг цели.

– Анна Петровна ни при чем! – поспешно заверил его Леня. – Она была тверда, как кремень, и не сказала мне ни слова! Вообще бабушка у тебя замечательная. Я тебя сам нашел. Но я повторяю – не бойся меня, я не враг, наоборот, хочу тебе помочь!

– Так я и поверил… – донесся голос из подпола. – Пожалел волк кобылу – оставил хвост да гриву! Скажи прямо, кто тебя послал?

– Никто, – отозвался Леня, осторожно заглядывая в люк, – я вообще человек самостоятельный, хожу где вздумается и гуляю сам по себе. И уж меньше всего ты можешь подозревать меня в связях с Поздняковым. Этот гигант мысли мне тоже немало крови попортил, и у меня к нему накопилось довольно много претензий… вплоть до того, что он не так давно заказал меня одному шустрому малому. К счастью, мне повезло больше, чем киллеру, но тем не менее цель моей жизни – по крайней мере на данный момент – рассчитаться с господином Поздняковым по всем счетам. Так что мы с тобой в одной упряжке. В конце концов, согласись, если бы меня послал Поздняков, я давно уже мог пристрелить тебя. Здесь, в подвале, ты – просто отличная мишень…

Толя вышел на середину подпола и подозрительно поглядел на Маркиза.

– И что же тебе, самостоятельный человек, от меня нужно? Зачем ты проделал такую дорогу? Неужели только для того, чтобы посмотреть на меня?

– Конечно, нет, – Леня усмехнулся, – но неужели мы так и будем разговаривать? Может быть, тебе нравится сидеть в этом погребе, может быть, ты чувствуешь себя там очень уютно, но мне надоело стоять на коленях. Ты бы лучше вылез оттуда, а?

– Ладно, вылезу, если ты сбросишь мне лестницу. Она стоит у тебя за спиной, в углу сарая.

Уточкин выбрался из люка и смерил Маркиза настороженным, оценивающим взглядом. Рядом с ним, плечистым и рослым, Леня казался мелким и невзрачным. чтобы предупредить нежелательный поворот мыслей, Маркиз похлопал себя по карману и предостерегающе проговорил:

– Эй, парень, даже не думай об этом! Ствол я вытащить всегда успею, только зачем? Мы с тобой друг другу нужны, только вместе мы можем свалить Позднякова! А тебе обязательно нужно с ним разделаться. Что ты, так и будешь отсиживаться в этом погребе? Да и тут он тебя рано или поздно найдет! При его-то возможностях…

– Вот именно, при его возможностях, – хмуро проворчал Толя, – что мы против него? Пустое место! Он нас раздавит и не заметит! Да если бы в нем одном было дело…

– Вот ты мне сейчас все и расскажешь, – сказал Леня, – и не опускай руки раньше времени! Лучшая оборона – нападение. Пока ты здесь прячешься, инициатива в его руках, он может делать все, что хочет, а хочет он одного – избавиться от тебя навсегда. Ведь ты дежурил в банке в тот вечер, когда Поздняков убил Алексея Ивановича…

– Слушай, откуда ты знаешь про Позднякова? – прервал Леню Уточкин.

– От верблюда, – любезно ответил Маркиз, – я видел на кассете, как управляющий банка тащит Казаркина по коридору… И Казаркин, судя по всему, уже мертвый…

– Точно, так все и было. Только откуда ты знаешь про кассету? – подозрительно спросил Толик. – Ее видели только двое – я и зам по безопасности.

– Который в катастрофе погиб? – осведомился Леня. – Ну-ну… Ты, дорогой, ошибаешься, кассету эту видел еще я. И очень хочет увидеть управляющий банком Поздняков. А еще больше он хочет получить ее в свое пользование. Только пользоваться этой кассетой он не станет, а сразу же ее уничтожит. Ну это мы еще посмотрим, кто кого!

– А от меня-то ты чего хочешь? – спросил Толя.

– Информации, – честно ответил Леня, – как можно более подробной информации. Ты вроде Казаркину родственником приходишься? Ну вот и расскажи мне все об этой семейке.

– Что ж, видно придется, – вздохнул Уточкин. – Эту историю надо рассказывать с самого начала, – добавил он, – только пойдем уж в дом, а то мне до того осточертело торчать в этом сарае и при каждом шорохе прятаться в погреб…

Увидев мужчин на пороге, Анна Петровна всплеснула руками и растерянно вскрикнула:

– Нашел-таки, ирод! Как же теперь, Толечка, что же будет? Это я, дура старая, его к тебе привела!

– Не переживай, ба, все нормально, – остановил ее внук, и Леня понял по его тону, что этот рослый, самодовольный, достаточно циничный парень кажется любит свою деревенскую бабку.

Должно быть, в детстве он много времени провел у нее и не смог забыть тех легких, беззаботных дней.

– Ты лучше нам накрой чего-нибудь, и водки достань. Надоело мне в погребе сидеть, как крыса!

– Сейчас, сейчас, Толечка! – старуха захлопотала, собирая на стол простую деревенскую еду. На Леню она поглядывала недоверчиво, но поскольку внук выглядел спокойно, она тоже не проявляла прямой враждебности.

Скоро на столе появился чугунок горячей картошки, соленые огурцы, квашеная капуста, соленые грузди, а на самой середине, как VIP-персона на банкете, красовалась бутылка водки.

– Ну, за знакомство! – Толя поднял стакан. – Кстати, ты про меня очень много знаешь, а я-то до сих пор даже не знаю, как тебя зовут.

– Леонид, – отозвался Маркиз, – а все остальное узнаешь по ходу дела.

Они выпили по первой, закусили хрусткими груздями, на минуту замолчали, прислушиваясь к деревенской тишине.

– Ну, – проговорил наконец Леня, – так что же за старая история, которую ты мне обещал рассказать?

Уточкин поставил стакан и заговорил.

Лет десять тому назад он, тогда еще подросток, очень часто бывал в доме Казаркиных.

Алексей Иванович, дядя Леша, как он называл его в те годы, был женат на Толиной тете Елене Сергеевне, младшей сестре его покойного отца. Дядя Леша и тогда уже был большим начальником, дом у него был – полная чаша, и он охотно принимал участие в судьбе рано осиротевшего племянника жены.

Жили они с женой очень хорошо, только две тучи маячили на их семейном горизонте. Во-первых, у них не было своих детей. С этим несчастьем Казаркин, кажется, уже смирился и, может быть, именно потому так много внимания уделял племяннику.

Но если сам Алексей Иванович вроде бы не придавал бездетности большого значения, его жену это чрезвычайно мучило. Она очень тяжело переживала отсутствие детей, посещала всех врачей, каких только могла найти, но все было бесполезно. Врачи пожимали плечами и говорили, что и муж, и жена Казаркины вполне здоровы и причина их бездетности лежит за гранью научных знаний.

От этих переживаний Елена Сергеевна периодически впадала в депрессию, и ей приходилось консультироваться уже с невропатологом.

Чаще других стала звучать из ее уст фамилия Доценко.

Алексей Иванович беспокоился о состоянии жены и как-то захотел побеседовать с ее лечащим врачом. Не сказав ничего супруге, чтобы у нее не было лишнего повода для переживаний, он отправился в клинику и нашел кабинет невропатолога Доценко.

Он ожидал увидеть пожилого авторитетного мужчину с проникновенным, пронзительным взглядом, а в кабинете сидела красивая молодая женщина с нервным, подвижным лицом и ухоженными руками.

– А где доктор Доценко? – растерянно спросил Алексей Иванович, подумав, что перед ним медсестра.

– Я – доктор Доценко, – отозвалась та, оценивающим взглядом окинув статного, представительного мужчину в дорогом костюме, – Алла Леонидовна Доценко.

Казаркин, справившись с неловкостью, сообщил, что хотел поговорить о состоянии своей жены Елены Сергеевны. Алла Леонидовна весьма охотно обсудила с ним недомогание супруги и дала понять, что такие встречи должны стать регулярными, если он хочет победить болезнь.

Молодая женщина положила глаз на нестарого, обеспеченного мужчину и поставила перед собой цель прибрать его к рукам.

Очень скоро они стали встречаться вовсе не для бесед о здоровье Елены Сергеевны. Казаркин, который не слишком увлекался женщинами и не очень разбирался в них, не смог устоять перед неожиданной страстью молодой и красивой Аллы. Однако всякие разговоры о разводе он решительно пресекал.

– Елена – нездоровый человек, – говорил он любовнице, – если я брошу ее, она этого не перенесет.

Алла устраивала громкие истерики или тихо плакала, отвернувшись к стене, – Алексей Иванович был непреклонен.

Тогда она решила избрать другой путь.

Алла поняла, что Алексей Иванович не разведется с женой. Кроме того, даже если неимоверными усилиями она сумеет подтолкнуть его к разводу, Казаркин по своей врожденной порядочности наверняка оставит жене большую часть имущества – прекрасную квартиру, дачу… а начинать новую жизнь с немолодым мужем почти с нуля ей совсем не хотелось. Хотя она и разыгрывала перед Алексеем неземную страсть и повторяла, что ей нужен он сам, а не его деньги, на самом деле она вовсе не хотела оставлять все его первой жене.

Алла Леонидовна вспомнила о том, что она – лечащий врач Елены Сергеевны Казаркиной, и с неожиданной активностью принялась за ее лечение. Она выписала ей сильнодействующее успокоительное средство. Теперь Елена Сергеевна впадала в странное заторможенное состояние, не отвечала на вопросы, смотрела в пространство пустыми немигающими глазами и с каждым днем все больше и больше уходила от реальности.

Алексей Иванович в это время пытался удержать на плаву свое объединение в трудных, стремительно меняющихся экономических условиях, очень уставал, домой приходил поздно и не замечал того, что происходит с женой. Тем более что Алла Леонидовна почти каждый день навещала ее незадолго до возвращения мужа с работы и делала укол, после которого Елена Сергеевна впадала в нездоровое беспокойное возбуждение. Алексей Иванович заставал ее в этом состоянии и убеждался, что Алла не зря выписала ей успокоительное средство, его жене действительно нужно понижать психическую активность…

Так, между искусственно вызванными приступами болезненного беспокойства и тяжелой апатией, психика Елены Сергеевны совершенно расшатывалась, а муж по-прежнему ничего не замечал. Более того, видя, как много времени проводит молодая женщина с его больной женой, он считал Аллу едва ли не ангелом во плоти, и к его поздней влюбленности присоединилось чувство благодарности и уважения. То, что Алла перестала заговаривать с ним о разводе, тоже, как ему казалось, говорило в ее пользу.

Разумеется рассказ Толи Уточкина не выглядел так гладко. Леня Маркиз умел слушать и вычленять суть из бесконечных повторов и междометий. Толина бабка Анна Петровна изредка вставляла меткое словечко, причем всегда по существу, чем помогла Лене понять рассказ Уточкина. За разговором мужчины как-то незаметно усидели полбутылки водки, впрочем, пил почти только Толя, поскольку Маркизу нужно было еще возвращаться из этой глухомани. Однако парень Толя был крепкий, так что нить разговора не терял, хоть и часто отвлекался.

Толя Уточкин по-прежнему часто бывал в доме своих родственников и замечал кое-какие странности. В то время он еще не мог понять многого из того, что происходило на его глазах, но запоминал отдельные детали, из которых гораздо позднее в его голове сложилась общая картина трагедии.

Несколько раз он перехватывал мимолетные взгляды, которые бросала Алла на его больную тетю, делая ей укол или давая лекарство, – взгляды, полные ненависти и скрытого злого торжества. После этого та приторная забота о больной, которую Алла Леонидовна показывала в присутствии Алексея Ивановича, казалась ему удивительно фальшивой, а то, что дядя не замечает этой фальши, настораживало подростка.

Как-то раз он заметил, как дядя Леша и молодая докторша, думая, что их никто не видит, обнимались в коридоре. Они стояли, прижавшись друг к другу и чуть раскачиваясь, и мальчику показался страшным их чуть слышный, с трудом сдерживаемый стон. Толя нечаянно скрипнул дверью, и эти двое моментально отлетели друг от друга, как будто их отбросила какая-то посторонняя сила. Алла Леонидовна скрипнула зубами, резко повернулась и ушла в комнату, а Алексей Иванович растерянно похлопал себя по карманам, будто искал что-то, но не нашел. Он провел рукой по глазам, постоял секунду в задумчивости и ушел следом за женщиной.

Почему-то после этого эпизода Толя отчетливо понял, что его тетя скоро умрет.

После того случая прошел месяц, может быть – полтора. Толя, как обычно, был в доме у Казаркиных. Он обратил внимание, что тетя, которая в это время суток обыкновенно бывает совершенно безучастна, сегодня, напротив, необыкновенно возбуждена, беспокойна, взвинчена. Она ходила из комнаты в комнату, что-то бормоча и делая какие-то ненужные, нелепые вещи. То вдруг принималась поправлять и без того идеально расстеленное на диване покрывало, то переставляла книги на полке. Лицо Елены Сергеевны покрывали неровные пятна лихорадочного, болезненного румянца, она то и дело заламывала руки и принималась бессмысленно смеяться. Столкнувшись с Толей, прижала мальчика к себе, как слепая, ощупала его лицо и вдруг заплакала.

– Как же ты будешь теперь, – пробормотала она сквозь слезы, – как же ты будешь…

Потом резко оттолкнула мальчика и снова заходила по квартире, как тигр по клетке.

Время от времени она вынимала из кармана смятый листок бумаги и взглядывала на него, а потом снова заливалась бессмысленным смехом.

Толя хотел было уйти – тетя пугала его своим странным поведением, – но вдруг она скрылась в своей спальне, с силой захлопнув за собой дверь. Через минуту из-за закрытой двери послышался крик, звон бьющегося стекла. Толя толкнул дверь, вбежал в комнату… тети там не было. Окно было широко открыто, одно из стекол разбито, а снизу, с улицы, доносились перепуганные крики прохожих.

Елену Сергеевну принесли через десять – пятнадцать минут. Собственно, то, что принесли чужие люди, уже не было Еленой Сергеевной – это было разбитое, искалеченное тело, имевшее с ней очень отдаленное сходство.

В квартире появилось много совершенно посторонних людей, которые о чем-то расспрашивали мальчика, фальшиво жалели его. Почти сразу приехала Алла Леонидовна. Она прибыла раньше, чем милиция, и в ее облике была заметна такая суетливая, испуганная озабоченность, что Толя невольно начал исподтишка наблюдать за ней.

Алла поспешно прошла в спальню покойной, сделала вид, что осматривает ее изуродованное тело, а потом, воровато оглядевшись, схватила с ночной тумбочки полоску серебристой фольги – такую, в какие обычно запаивают таблетки. На место этой полоски она положила другую, которую достала из кармана.

Толя выскользнул из комнаты, чтобы не столкнуться с женщиной и не выдать себя выражением лица.

Кроме того, что она сделала на его глазах, мальчик заметил еще одну вещь.

Он увидел, что на полу, под тумбочкой, лежит плоская картонная коробочка – такая, в каких продаются лекарства.

Дождавшись, когда Алла Леонидовна выйдет из спальни, он снова проскользнул туда и бросился к тумбочке. На ней действительно лежала пустая облатка из-под лекарства с отпечатанным по фольге коротким латинским названием. Толя прочитал иностранные буквы: «Тазепам». Тогда он опустился на четвереньки и вытащил из-под тумбочки картонную коробочку. По размеру она вполне подходила для серебристой облатки, но на ней было напечатано совсем другое название, длинное и заковыристое.

Повинуясь внезапному импульсу, подросток спрятал коробочку в карман и пулей вылетел из спальни.

В квартире стало еще больше людей. Приехала милиция, самым последним появился Алексей Иванович, которого вызвали с работы.

Алла Леонидовна разговаривала с молодым милиционером в штатском, держалась очень уверенно и даже слегка кокетничала, милиционер смотрел на нее с явным удовольствием.

– Да, я – ее лечащий врач, – говорила женщина, – да, у нее была депрессия… я прописывала в основном легкие успокаивающие. В основном самый обыкновенный тазепам…

Толя засунул руку в карман и сжал там картонную коробочку. Коробочку с совсем другим названием.

– Наверное, ее болезнь обострилась… мне, конечно, следовало пригласить других специалистов, провести консилиум… наверное, это моя вина, моя врачебная ошибка…

Толя вспомнил, как она, воровато оглядываясь, подменила серебристые облатки, и закусил губу.

Тогда он еще не вполне понял, что произошло на самом деле. Только почувствовал укол недоверия и неприязни к молодой женщине и еще почувствовал, что она врет молодому милиционеру.

Почти сразу после смерти Елены Сергеевны докторша поселилась в дядиной квартире. Она разговаривала с Толиком с преувеличенной, фальшивой приветливостью, складывая яркие губы в подобие улыбки, и ему скоро расхотелось приходить к Алексею Ивановичу. Очень быстро сыграли свадьбу. Церемония была скромной, и гостей было немного. кто-то из присутствовавших женщин вполголоса сказал, что молодые сэкономили – много продуктов осталось с поминок…

Теперь Алла Леонидовна стала в квартире Казаркиных полноправной хозяйкой, и прежняя приветливость в отношениях с племянником сменилась откровенной неприязнью. Толя приходил к ним все реже и реже и наконец совсем перестал бывать. Дядя иногда звонил ему, спрашивал о жизни, об учебе. Толя отвечал односложно, уклончиво. Когда Алексей Иванович спрашивал, отчего племянник не приходит к нему – отговаривался занятостью. Сначала говорил, что много уроков, потом начались экзамены…

Гораздо позже, уже отслужив в армии, Толя искал работу, и нигде его не брали. Никому из работодателей не нужен был парень с улицы, все предпочитали пристроить кого-нибудь из собственных родственников или знакомых. Тогда он позвонил дяде и попросил помочь с работой. Алексей Иванович немедленно пошел ему навстречу – позвонил начальнику управления безопасности банка, и тот взял Толю в свой штат.

Работа была хорошая, платили прилично. Толя купил машину – простенькую «девятку», но уже подумывал об иномарке. Новую дядину жену он видел несколько раз, издали. За прошедшее время Алла Леонидовна очень изменилась.

Она привыкла к обеспеченности, стала избалованной, ухоженной дамой, но прежняя нервозная истеричность развилась в ней, сделавшись почти болезненной.

– Все это, конечно, очень интересно, – не выдержал наконец Леня Маркиз, – психологический портрет вдовушки Казаркиной ты нарисовал отличный, но давай-ка ближе к теме. Что там стряслось в тот вечер, когда Казаркина убили, ты ведь тогда дежурил?

– Вот и к делу подошли, – вздохнул Уточкин, – сейчас самое интересное начнется.

Неприятность свалилась на Толю совершенно неожиданно. Он спокойно ехал с работы на своей бежевой «девятке». Перед ним двигался в плотном потоке транспорта сверкающий хромом и лаком «Мерседес». Впереди загорелся красный свет, «мерс» резко затормозил. Толя тоже вдавил в пол педаль тормоза… и она провалилась без сопротивления. Толя покрылся холодным потом. Он понял, в какие неприятности неожиданно угодил. Как позже выяснилось, по дороге вытекла тормозная жидкость. Со страшным скрежетом «девятка» врезалась в роскошную иномарку.

Из «мерса» выскочили двое крепких бритоголовых ребят. Толя и сам был далеко не доходяга, но здесь нечего было и пытаться проявлять характер. Он столкнулся, как пишут в юридических документах, с обстоятельством непреодолимой силы. Братки оценивающе оглядели его и назвали сумму, которую он должен заплатить, и срок.

Парень метался по городу, мучительно ища выход. Деньги, которых требовали от него бандиты, были по его масштабам огромными.

Раздобыть нужную сумму за оставшееся время было нереально. Все друзья и знакомые, когда он называл сумму долга, приходили в ужас и качали головами, отказываясь помочь и приводя самые убедительные причины.

Жизнь превратилась в ад. Толя вздрагивал от любого шороха, ему слышалось в каждом постороннем звуке мерное тиканье бандитского счетчика. Он почти перестал спать, а когда все-таки под самое утро удавалось заснуть, снились кошмары: здоровенные бритоголовые бандиты приближались к нему, сжимая в руках раскаленные паяльники и утюги. Толя пытался убежать, но руки и ноги не слушались его, он не мог даже пошевелиться. Бандиты с орудиями пыток подходили все ближе и ближе, Толя чувствовал запах горелой плоти, кричал от ужаса… и просыпался в поту, понимая, что кошмар, который он видел во сне, вполне может стать реальностью.

Наконец у него не осталось никаких других вариантов, кроме как обратиться к дяде.

До сих пор он не решался на это, потому что вспоминал неприязненный взгляд, которым его окинула при последней встрече Алла Леонидовна, взгляд, в котором было столько презрения, словно он был не человеком, а насекомым, хуже того – каким-то болезнетворным микробом…

Тем не менее другого выхода не осталось, и Толя подкараулил Алексея Ивановича после работы перед выходом из «Мезона».

Он ждал дядю очень долго. Все рядовые сотрудники объединения давно прошли, и он уже думал, что директора нет сегодня на работе. Но наконец в дверях показалась представительная фигура Алексея Ивановича. Толя бросился ему навстречу и тут же боковым зрением увидел подъезжающую машину. Это был персональный автомобиль директора, черный «Вольво» с шофером, и на заднем сиденье, как назло, сидела Алла Леонидовна.

Заметив ее, Толя едва не выругался от досады: он-то рассчитывал поговорить с дядей один на один!

Тем не менее он слишком долго дожидался, слишком серьезно готовился, чтобы просто так развернуться и уйти.

Он подошел к дяде и срывающимся от волнения голосом рассказал о той ужасной ситуации, в которую попал. Рядом стояла машина с открытой дверцей, и Алла Леонидовна внимательно ловила каждое слово.

Алексей Иванович спросил племянника, о какой сумме идет речь. Когда Толя назвал сумму, дядя крякнул.

В это время зазвонил его мобильный телефон. Алексей Иванович отвернулся и вполголоса заговорил о каком-то деле. Его жена выскочила из машины, подбежала к Толе и заговорила злым, тихим голосом:

– Когда, наконец, ты от нас отвяжешься? Почему ты считаешь, что мы должны тебе чем-то помогать? Выдумываешь какие-то проблемы и взваливаешь на нас… Откуда я вообще знаю, что ты это не выдумал? В общем, так: чтобы я больше тебя не видела! Если не хочешь понимать слова – могу перейти к делу. Прикажу охране, чтобы тебя не подпускали на пушечный выстрел! А то еще и отметелить тебя как следует, чтобы навсегда забыл сюда дорогу!

От этих слов у Толи потемнело в глазах. Он затрясся от ненависти, отступил на шаг и сделал то, на что никогда бы не решился в здравом рассудке, понимая, к каким последствиям это может привести.

Сжав зубы, он прошипел, не сводя глаз с Аллы Леонидовны:

– Забываетесь, тетенька! Я ведь помню, как вы попали в дядин дом! Я отлично помню, что было в тот день, когда моя настоящая тетя выбросилась из окна! Помню, как вы прибежали в спальню и подменили облатку! Я видел это собственными глазами!

Алла Леонидовна странным образом успокоилась. Она улыбнулась Толе и прошептала:

– Да кто же тебя будет слушать, племянничек? Столько лет прошло, что новость сильно протухла!

– Да, прошло много лет, – прошипел Толя, – но я сохранил коробочку от того лекарства… сказать, как оно называется? И на нем наверняка сохранились ваши отпечатки пальцев, дорогая тетя!

Алла Леонидовна окинула его медленным, внимательным взглядом, как будто увидела впервые в жизни. На этот раз в ее взгляде не было прежнего пренебрежения, напротив, в нем появилось какое-то странное уважение. Она поняла, что с племянником необходимо считаться, что он может в случае чего показать зубы…

– Дело давным-давно закрыто, – прошептала она, – и никто не захочет возобновлять его из-за такой ерунды.

– При чем здесь дело? – Толя усмехнулся. – Мне незачем обращаться к следственным органам. Достаточно рассказать все дяде, показать ему коробочку из-под лекарства… скорее всего, он мне поверит! Так что, думаю, вам лучше не вмешиваться в наши отношения, дать мне возможность спокойно поговорить с дядей о моей проблеме, и тогда я буду нем как рыба.

Толя почувствовал в этот момент кратковременное торжество. Он вообразил, что сумел нанести этой женщине чувствительный удар и ей на этот раз придется уступить. Его не насторожили ни ее излишне спокойное лицо, ни жесткая, многообещающая улыбка, промелькнувшая в уголках тонких губ, не отразившись в холодных, странно светлых глазах.

В это время Алексей Иванович закончил разговор, убрал мобильный телефон и повернулся к племяннику.

– Извини, – проговорил он напряженно, – у меня важные дела, сейчас срочно нужно ехать, но я подумаю, как тебе помочь, и обязательно найду тебя в ближайшие дни.

В тот вечер Алексей Иванович ему не позвонил.

Толя не находил себе места. За каждым углом ему мерещились бандиты с паяльниками и утюгами, в каждом звуке слышалось тиканье счетчика. Он обошел несколько баров, но выпивка не помогала забыться. Наконец, уже под утро, по пустой гулкой улице подошел к своему дому.

Возле подъезда стоял черный «Мерседес».

Толя понял, что его караулят, только когда поравнялся с машиной.

Дверца открылась, и раздался хриплый, завораживающий голос:

– Сядь. Поговорить надо.

Ноги стали ватными, бежать было поздно да и бессмысленно – куда убежишь?

Толя сел на заднее сиденье.

В машине были двое братков – те самые, с которыми он столкнулся в тот роковой день – и еще один человек. Гораздо старше, лет сорока, хорошо и дорого одетый, в узких золотых очках, он совсем не напоминал бандита – скорее адвоката или бизнесмена.

– Ну что, бедолага, – проговорил этот человек насмешливо, – не нашел денег?

– Я найду, найду, – суетливо, испуганно забормотал Уточкин, – я обязательно найду! У меня есть еще два дня!

– Да, есть у тебя два дня, – подтвердил «бизнесмен» с откровенной издевкой, – ну поищи, поищи, может, кто-нибудь тебя и выручит… хотя кто в наше время просто так подарит такие деньги? Ведь отдать их ты не сможешь, откуда?

– Я… я могу отработать, – пробормотал Толя, – постепенно…

– Отработать, – насмешливо повторил собеседник, – конечно, постепенно, лет за двадцать…

Он откинулся на мягкое сиденье, обитое дорогой кожей, достал из золотого портсигара тонкую темную сигарету. кто-то из братков мгновенно щелкнул зажигалкой, и по салону поплыл легкий ароматный дымок.

– Отработай-ка ты лучше нам, – проговорил этот холеный господин, глядя прямо в глаза Уточкину немигающим, гипнотическим взглядом.

На этот раз ни в лице, ни в голосе его не было и следа насмешки. Он был удивительно серьезен.

– Отработать? Как отработать? – засуетился Толя, – Конечно, я отработаю… нет вопросов… все что угодно… только что я могу?

Он понимал, что этот дьявол потребует от него чего-то страшного, чего-то немыслимого – иначе зачем было заводить этот разговор, зачем было поджидать его здесь глубокой ночью? В то же время у него вдруг появилась надежда, появился свет в конце туннеля. Может быть, все обойдется, может быть, он сумеет отделаться малой кровью – и не будет того, что снилось ему все последние ночи, не будет паяльников и утюгов, шипения горелой плоти и боли, неимоверной боли, предчувствие которой еще хуже, чем сама боль…

И в эту же минуту он вдруг понял, что не было в его жизни ничего случайного, и не случайно он врезался на улице в тот проклятый «мерс», все было продумано и подстроено заранее, чтобы подготовить этот разговор на заднем сиденье машины, чтобы сделать его сговорчивым, покладистым, послушным, готовым на все…

– Что ты можешь? – переспросил «бизнесмен». – А действительно, что ты можешь? Ты ведь работаешь в банке, охраняешь деньги. Так?

– Так, – безвольно подтвердил Уточкин.

– А ведь ты знаешь старую поговорку: что охраняешь, то имеешь? Значит, ты должен иметь деньги! – и он рассмеялся странным, сухим смехом, перешедшим в каркающий кашель.

– Шучу, – проговорил этот страшный человек, отсмеявшись, – мы уже выяснили, что денег у тебя, к сожалению, нет. Но ты их действительно охраняешь, обслуживаешь охранную систему и камеры видеонаблюдения…

– Все-то вы знаете… – чуть слышно произнес Толя, но «бизнесмен» расслышал и усмехнулся:

– Работа такая – все знать!

Он затянулся душистым дымом и продолжил:

– Значит, так. Ты сможешь отключить одну цепь в нужное время. Мы скажем тебе, когда. Только сначала ты снимешь копию с видеокассет, отснятых с нескольких камер. Они нужны нам, чтобы изучить планы помещений. Номера камер, которые нам нужны, я тебе сейчас передам. Сделаешь это завтра… то есть уже сегодня. Сегодня как раз твое дежурство.

Он протянул Толе листок с небольшой колонкой номеров и несколько крошечных кассет:

– Перепишешь на эти микрокассеты.

– Как я вынесу их из банка?

– Вынесешь! – «бизнесмен» усмехнулся. – Не мне тебя учить. Как говорили в одном рекламном ролике, это твой банк!

Он посерьезнел и закончил:

– Вынесешь нам эти кассеты, я с тобой свяжусь, чтобы сообщить, где и как их передать, потом отключишь то, что я скажу, – и считай, что мы в расчете, ты никому ничего не должен! А теперь все, свободен! Иди домой, отсыпайся – тебе вечером выходить на дежурство!

Толю слегка подтолкнули, и он вылетел из «Мерседеса», как пробка из бутылки шампанского.

Сзади тихо и ровно заурчал мощный мотор, и улица опустела.

Толя стоял один перед подъездом в странном состоянии.

Он думал – а не приснился ли ему этот разговор, не приснился ли господин в золотых очках? В последние дни он был так взвинчен, так мало спал, что граница между сном и явью совершенно стерлась.

Но нет, для сна все было слишком логично, слишком хорошо объясняло события…

Неожиданно он почувствовал странное облегчение.

Ему больше не нужно было думать, не нужно метаться по городу в поисках денег. За него все продумали, ему нужно только послушно исполнить приказы того страшного человека – и все будет хорошо…

И тут же он понял, что ничего не будет хорошо.

Он понял, что после того, как он все сделает, его наверняка убьют, потому что никому не нужен свидетель. Для того его и нашли, для того и обработали с таким беспощадным искусством, чтобы использовать и тут же выкинуть, как это всегда делают с отработанным материалом.

Он поднялся к себе, выпил холодной ржавой воды из чайника.

Зубы стучали о край стакана.

Лег, попробовал заснуть – но сон, как и все последние дни, не шел.

Он мучительно размышлял, что делать, как выбраться из ловушки, в которую его загнали – и ничего не приходило в голову.

Наконец утром он не то чтобы заснул, но впал в какое-то тяжелое забытье.

Перед ним появилась Алла Леонидовна. Она была в узких золотых очках и говорила тихим, хриплым мужским голосом:

– Когда ты, наконец, от нас отвяжешься? Когда ты поймешь, что жизнь тебе не по карману, что ты давно уже должен умереть? Запиши на кассету свои похороны, только не забудь стереть отпечатки пальцев! Прошло уже столько лет, что никто не станет заводить уголовного дела по факту твоей смерти!

Проснулся Толя в холодном поту.

Он поднялся, принял холодный душ, чтобы прийти в себя.

При свете дня ночное происшествие показалось нереальным, ему показалось, что человек в золотых очках приснился ему.

Но натягивая джинсы, выронил из кармана листок бумаги.

Там был аккуратный столбик цифр – перечень номеров видеокамер, которые интересуют того человека… того страшного человека.

Нет, ничего ему не приснилось!

Вечером, когда Толя пришел на дежурство в банк, Серега Швецов, которого он заменил, взглянул на сменщика с насмешливым удивлением и спросил:

– Ты че, Толян, с большого перепоя? Морда у тебя, как будто тебе пора к Николаю Иванычу!

– Что еще за Николай Иваныч? – спросил Толя, у которого с юмором в этот день было явно слабовато.

– Патологоанатом! – хохотнул Швецов.

– Типун тебе на язык! – Толя не на шутку разозлился. – Приболел просто малость, простудился, наверное…

– Ну да, – не унимался Серега, – птичья болезнь – перепел!

Уточкин посмотрел на приятеля так мрачно, что у того пропала охота шутить, и он отправился домой, напоследок покрутив пальцем у виска.

Помещение банка понемногу опустело. Только управляющий все еще сидел у себя в кабинете, да непосредственный Толин начальник, заместитель управляющего по безопасности проверял в кассовом зале новую бельгийскую охранную систему.

Убедившись, что никого из начальства поблизости нет, Уточкин вставил в один из магнитофонов системы видеонаблюдения полученную от лощеного бандита микрокассету. При этом он переключил изображение на вход в банк.

Именно в это время на улице перед дверью появилась женщина. Она нажала на кнопку звонка и при этом подняла лицо. Толя изумленно уставился на экран монитора: он узнал позднюю посетительницу, это была Алла Леонидовна.

«Какого черта ей нужно?» – подумал Анатолий.

Перед входом сидел другой дежурный, он связался с управляющим и впустил Казаркину. Женщина, цокая каблучками, пробежала мимо охранного поста и скрылась в кабинете управляющего.

«Что ей здесь нужно? – снова подумал Толя. – Наверняка прибежала к Позднякову, чтобы настучать на меня и добиться моего увольнения! Сука, проклятая жадная сука! Готова на любую подлость, только бы никто не претендовал на ее деньги! Только этого мне не хватало! Если меня выгонят сейчас, я не успею сделать то, чего от меня требуют бандиты, и тогда мне крышка!»

Он вскочил. Нервы были настолько напряжены, настолько взвинчены, что просто невозможно было оставаться на одном месте. Толя вышел с поста, чтобы пройти по коридорам – в его обязанности все равно входило осматривать каждый час подотчетный участок.

В коридорах было пусто, тускло горело дежурное освещение. Войдя в тот коридор, который связывал банк с дирекцией «Мезона», Анатолий увидел впереди приближающуюся мужскую фигуру.

– Кто здесь? – окликнул он, инстинктивно потянувшись к табельному оружию.

– Это я, Толик, я, Казаркин! – проговорил мужчина и поравнялся с дежурным светильником.

Теперь и Толя узнал своего дядю. Он подошел к нему, на секунду прикрыл глаза, и вдруг его захлестнула такая волна ненависти к той женщине, которая сидела сейчас в кабинете управляющего, к женщине, которая сломала его жизнь, лишив всех возможных перспектив, лишив будущего, перебежав черной кошкой между ним и дядей, а значит – между ним и обеспеченной, благополучной жизнью, а теперь еще и решила окончательно добить его, выгнать с этой работы в то время, когда для него это подобно смерти!

– Толя, что с тобой? – удивленно спросил Алексей Иванович. – У тебя такое лицо! Ты болен?

– Дядя Леша! – назвал Толя своего родственника так, как не называл многие годы. – Дядя Леша, это она убила Елену Сергеевну!

– Кто убил? Кого убила? – растерянно проговорил Казаркин. – Ничего не понимаю! О чем ты говоришь?

– Я говорю о Елене Сергеевне, – Толя уже не мог остановиться, – она не сама выбросилась из окна! То есть выбросилась она сама, но ей подменили лекарство! Специально, чтобы она потеряла контроль над собой! Это сделала Алла Леонидовна!

Лицо Казаркина побагровело. Он отступил на шаг и рявкнул:

– Ты не понимаешь, что такое ты говоришь! Как ты смеешь? Что ты можешь знать? Ты был тогда совсем ребенком!

– Да, я был ребенком! – выкрикнул Толя. – Но я все видел! Алла Леонидовна прибежала раньше милиции и первым делом бросилась в спальню. Там она подменила облатку с лекарством, но коробочка упала на пол, и она ее не заметила, а я потом подобрал! Она и сейчас у меня, эта коробочка. Хотите увидеть ее, хотите? Она так хотела выйти за вас замуж, что решила убить вашу жену!

– Проспись! – рявкнул Алексей Иванович и решительно зашагал по коридору к кабинету управляющего.

Толя остался один. Руки у него тряслись, как с похмелья, в голове звенело.

«Что я наделал? – думал он. – Зачем я все это сказал? Все равно он мне не поверит, и у меня будут только лишние неприятности…»

Он развернулся и побрел обратно к охранному посту.

Там он опустился в удобное вращающееся кресло и застыл, тупо уставившись в экран.

Жизнь дала трещину, да что там – она расползлась пополам, и никакими силами не скрепить ее заново. Как только ему казалось, что найден хоть какой-то выход – тут же этот выход оборачивался тупиком, еще более безнадежным, чем прежние. Едва он поверил, что спасет свою шкуру ценой предательства, выполнив требования бандитов и фактически сделавшись их соучастником, – как даже этот, грязный и ненадежный вариант оказывается недоступным, потому что сегодняшняя смена станет его последним рабочим днем. Алла Леонидовна добьется его увольнения, а Алексея Ивановича, единственного человека, на чью помощь Толя мог рассчитывать, он только что восстановил против себя…

Или это не так? Может быть, дядя все же поверил ему?

Толя вгляделся в экран, как будто хотел найти там ответ на свой вопрос, и вдруг увидел на нем движение.

Он встрепенулся, вспомнив о своих служебных обязанностях, и протер глаза.

Экран отображал тот коридор, который связывал банк с дирекцией «Мезона», тот самый коридор, где Толя только что столкнулся с Алексеем Ивановичем. В первый момент он решил, что Казаркин возвращается к себе в кабинет, но изображение чуть сместилось, и стала отчетливо видна вторая фигура. А самое главное, Толя увидел, что директор «Мезона» движется как-то странно, не переставляя ног…

Уточкин увеличил изображение, вгляделся в него и ахнул.

Алексей Иванович был или мертв, или без сознания, а второй человек, который был хуже виден, тащил его на себе…

Вот этот неизвестный со своей бесчувственной ношей подошел ближе к камере, поднял лицо… и Толя узнал в нем управляющего отделением банка Позднякова.

И в то же время Сергей Петрович посмотрел прямо Толе в глаза. Охранник отшатнулся. Ему показалось, что он прочел во взгляде управляющего ненависть и угрозу… тут же он понял, что Поздняков не может видеть его, что он просто заметил камеру и понял, что попал на пленку.

Впрочем, это было почти так же опасно, как если бы управляющий действительно увидел Толю. Ему ничего не стоит выяснить, кто из сотрудников службы безопасности дежурит сегодня на посту охраны, а после этого за жизнь Уточкина никто не даст и медного гроша…

Неожиданно у себя за спиной Толя услышал шорох.

Он резко обернулся и увидел заместителя управляющего по безопасности Эдуарда Васильевича, отставного федерала с неуловимым взглядом маленьких, близко посаженных глаз и холодными руками. Эдуард ходил удивительно тихо и умел подкрадываться к людям совершенно неожиданно. За это да за фальшиво-ласковый голос подчиненные прозвали его Горлумом. Этот ласковый голос никого не обманывал – за ним чувствовалась безграничная жестокость, поговаривали даже, что именно из-за нее Эдуарда, довольно молодого еще человека, уволили из ФСБ.

И сейчас Горлум стоял за креслом Уточкина и не мигая смотрел на экран монитора.

Толя покрылся холодным потом.

Он вспомнил, что не успел вытащить из магнитофона бандитскую кассету, и подумал, что сейчас шеф сотрет его в порошок.

Однако Горлум, как ни странно, выглядел таким довольным, как будто только что выиграл в лотерею главный приз. Он не сводил глаз с экрана, облизывая тонкие губы.

– Вот какие дела, – проговорил наконец Эдуард Васильевич, не скрывая торжества, – рыба сама идет в сети! Да еще какая рыба!

Поздняков со своей страшной ношей прибавил шагу и вскоре исчез с экрана монитора.

Горлум протянул руку к магнитофону, вытащил из него кассету и с неожиданным уважительным интересом посмотрел на Уточкина.

– А ты, парень, не дурак… – Эдуард Васильевич спрятал кассету в карман и снова облизал губы, – мне умные люди нужны… молодец, сообразил поставить кассету на запись. Я тебя не забуду. На пару мы свалим Позднякова… в Москве его и так не любят, а с этой записью его песенка спета… Иконников его на куски порвет…

Вдруг глаза Горлума превратились в две холодные бездонные дыры, он прикоснулся к руке Уточкина своей холодной влажной рукой и прошептал с угрозой:

– Только чтобы никакой самодеятельности! С этой минуты дышать будешь только тогда, когда я разрешу! Будешь послушным – сделаю своей правой рукой, шаг в сторону – уничтожу!

Он развернулся и быстрыми бесшумными шагами выскользнул в коридор.

Толя брезгливо передернулся и вытер носовым платком руку, до которой дотронулся Горлум. Ему казалось, что от его прикосновения на коже осталась отвратительная скользкая слизь.

Толя еще несколько минут просидел перед экраном. Он нисколько не обольщался: Горлум для него и пальцем не шевельнет, больше того, шеф очень заинтересован в том, чтобы гнев Позднякова обрушился на рядового охранника, пока кассета не попала в Москву…

Толя понял, что сочтены даже не дни, а часы его жизни.

Он вскочил, огляделся по сторонам, как затравленный зверь, и бросился к выходу из банка. Внезапно он сообразил, куда нужно бежать, у него появилась цель, простая и ясная, как в детстве.

Толя ушел как можно дальше от банка и только тогда поймал частника, который отвез его на другой конец города. Там он поменял машину и, только окончательно запутав следы, сказал третьему по счету бомбисту, что ему нужно в Лугу. Тот не соглашался ехать в такую даль, но у Толи были при себе деньги – это были все его деньги, и их хватило, чтобы уговорить водителя.

Конечно, гробить машину на проселочных дорогах бомбист не согласился бы ни за какие деньги, и Толя пересидел до утра на лужском автовокзале. Утром он доехал на стареньком львовском автобусе до деревни Запечье, откуда через поля до Петровской Горки оставалось всего километров семь. Ехать прямо в Горку он побоялся.

К бабушкиному дому подобрался огородами, чтобы не заметили соседи. Анна Петровна обняла внука, поплакала, не задавая лишних вопросов, и спрятала его в погребе.

Дослушав историю до конца, Маркиз покачал головой и сказал:

– Удивительно, что ты еще жив. Если я вычислил это убежище, то и другие запросто его вычислят. В частности, твоя дорогая тетушка Алла Леонидовна наверняка знает про этот дом… так что надо тебе отсюда сматываться.

– Куда? – обреченно проговорил Толя. – Меня везде найдут!

– Здесь – скорее, чем где-нибудь в другом месте. В большом городе спрятаться гораздо легче, чем в такой глуши. Здесь каждый человек на виду… ты хоть про бабушку-то свою подумай, ведь ее убить могут!

В комнату заглянула Анна Петровна и взволнованно выкрикнула:

– Не верь ему, Толечка, он хитрый! Он тебя обмануть хочет! Тут, у меня-то, никто тебя не найдет!

Уточкин заботливо взглянул на старуху и как мог спокойно проговорил:

– Да нет, ба, ты не волнуйся, я везучий. Мы правда лучше в город поедем, там у меня кое-какие дела.

– Не пущу… – старуха встала в дверях, но в ее лице была безнадежная тоска, и по морщинистой щеке сползала одинокая слезинка.

Толя осторожно отодвинул ее в сторону и кивнул Маркизу:

– Ну, ехать так ехать.

Машина, подскакивая на ухабах и рытвинах, тащилась по проселку. По сторонам от дороги тянулись сады. Несмотря на их спокойную осеннюю красоту, Леня чувствовал какое-то смутное беспокойство.

Они выбрались на приличную грунтовку и прибавили скорость. Впереди уже виднелась развилка, после которой начиналось настоящее асфальтовое шоссе, и Ленин автомобиль, кажется, сам увеличил скорость, как лошадь при виде водопоя, и только что не заржал от радости, что кончаются его мучения.

И тут впереди, на перекрестке, показался черный джип.

Леня резко затормозил и попробовал развернуться, но сзади в облаке пыли показался еще один такой же джип, приближающийся к ним на полном ходу. Маркиз резко крутанул руль, попытавшись съехать с дороги в поле, хотя и понимал, что на бездорожье джипы догонят его в два счета. Передние колеса съехали в кювет, и машина забуксовала. Мотор ревел, колеса бешено вращались, но стронуться с места не удавалось.

Джипы приблизились и затормозили, из них высыпали «братки» в черных кожаных куртках и бросились к застрявшей машине, размахивая оружием.

– Иуда, – прошипел Толя, с ненавистью глядя на Маркиза.

– Я не виноват, – отозвался Леня, бешено давя на газ, – обычная история – хотел как лучше, а получилось как всегда… ну хоть бабушку твою не тронут! Все равно они через час были бы в деревне!

Братки подбежали к машине, ткнули в окна стволы и заорали грубыми яростными голосами:

– А ну, вылазьте, а то щас в капусту покрошим!

Двери машины распахнулись, и Толю с Маркизом вытащили наружу.

Маркиз думал, что Толя Уточкин совершенно падет духом и поплывет от страха, но тот, видимо, устав бояться, держался довольно спокойно.

Управляющего банком Позднякова Леня узнал сразу, поскольку внимательно изучил его на кассете.

– Ну что, – спросил Поздняков, подходя ближе, – кто кого переиграл?

Леня хмыкнул, за что получил от ближайшего братка по шее, но не слишком сильно.

Вообще вид у поздняковских ребят был не слишком приятный, если так можно выразиться про братков. У кого-то проявились желтеющие синяки и кровоподтеки, у одного губа была, как слива, у другого полностью заплыл глаз. У того, который дал Маркизу по шее, была пластырем залеплена бровь. Несмотря на свое опасное положение, Леня не удержался от улыбки, вспомнив, как он подставил этих самых братков на Выборгском шоссе и как славно потрудились над ними байкеры.

– Этого туда посадите, – сказал Поздняков, указывая на Толю, – с ним разговор короткий будет.

– О, родственник! – раздался издевательский голос, и возле машины появилась Алла Леонидовна собственной персоной.

По наблюдению Маркиза, выглядела она не очень. То есть одета вдова директора была, как обычно, дорого и шикарно. Собственно о трауре в ее одежде ничего не напоминало. Как всегда, у Аллы Леонидовна был тщательно наложен макияж и волосы уложены с большим искусством. Зоркий взгляд Лени заметил однако, что слишком беспокойно бегают у Аллы глаза и руки что-то подозрительно дрожат. Нервничает Алла Леонидовна очень.

– Ну и гнида же ты, тетенька! – сказал Толик.

– Дай ему в морду! – приказала Алла ближайшему братку, у которого видел только один глаз.

Тот выполнил ее распоряжение, но сделал это неохотно. Толик сплюнул кровавым плевком под ноги Алле Леонидовне и попал на щегольской сапожок.

– Сволочь какая! – завизжала она. – Я тебя сейчас языком слизывать заставлю!

– Не люблю, когда баба в мужские разборки вмешивается, – тихонько сказал Леня, – визжит тут, под ногами путается…

Взгляд, который бросил на него браток с разбитой бровью, указывал, что он полностью с Леней согласен.

– Уймись, – сказал Поздняков, тронув Аллу за локоть, – с ним ты потом разберешься, сейчас другое дело важнее.

– Еще бы! – фыркнул Леня.

Его тут же обыскали и втиснули в джип, с левой стороны сел тот самый браток с рассеченной бровью, а с правой – сам Поздняков. Леня почувствовал, как в левый его бок уперлось дуло пистолета.

– Боитесь, что сбегу? – усмехнулся он.

– Теперь уж ты никуда не сбежишь, – пообещал Поздняков, – некуда тебе бежать.

– Что ты с ним цацкаешься? – раздраженно спросила Алла, устроившаяся на переднем сиденье рядом с шофером, – прижечь его как следует сигаретой – сразу все выложит.

– Мадам, вы слишком кровожадны! – воскликнул Леня. – И позвольте просить вас держать свои замечания при себе. Мы с Сергеем Петровичем как-нибудь сами разберемся!

– Хватит трепаться! – крикнул Поздняков. – А ты поезжай! – он ткнул шофера в спину.

– Говори, где кассета, – сказал он, уперев в Леню тяжелый взгляд, – а то и вправду придется ребятам кое-что тебе попортить.

– Тихо, тихо! – Леня сделал вид, что испугался. – Скажи своему парню, чтобы убрал пушку, а то мало ли – джип на повороте тряхнет. Все равно я никуда из машины не денусь.

– Точно! – согласился Поздняков.

– Кассета у меня есть, – осторожно начал Леня, тщательно обдумывая каждое слово, – кассета у меня есть, но где она – я вам не скажу.

– Ишь какой храбрый! – усмехнулась Алла, демонстративно зажигая тонкую сигарету.

И в этот момент Леню осенило. Он подумал о том составе, которым они с Лолой пропитали деньги, чтобы поймать на них мошенников, ограбивших Эльзу Борисовну. Там осталось еще немного в бутылочке. Нужно, чтобы Лолка смазала этим составом упаковку от кассеты – так, на всякий случай, может пригодиться. Только вот как сообщить об этом Лоле?…

– Не надо метать икру! – кротко сказал Леня. – Вы, Алла Леонидовна, хоть и бывший невропатолог, но совершенно не занимаетесь своим здоровьем. Нервы у вас просто ни к черту! Сделаем так, – обратился он к Позднякову, который недовольно смотрел на Аллу, – я сейчас позвоню своей помощнице, кассета у нее, она привезет ее куда надо. Привезет и там оставит, потому что девушку я вам тронуть не дам!

– Он еще будет условия ставить! – Алла просто задохнулась от злости. – Сергей, да я его собственными руками разорву!

– Остынь! – Поздняков наконец вышел из себя. – Если бы ты могла держать себя в руках, ничего бы не случилось.

Маркиз навострил уши. Уж не Алла ли прикончила своего муженька в кабинете Позднякова? А он, чтобы не поднимать шума, решил вытащить полумертвое тело Казаркина и перенести его от греха подальше. То есть Алла не сдержалась и хватанула его чем-то по голове, и после этого, разумеется, Казаркина никак нельзя было оставлять в живых.

«Все проблемы от женщин!» – по-стариковски вздохнул Маркиз.

– Вот-вот, – сказал он, – вы что же – станете пытать меня на ходу? А останавливаться здесь никак нельзя – шоссе все-таки, машины ходят, кто-то может увидеть. Вы, дамочка, все-таки обуздайте себя, а то уже на человека не похожи… А место я знакомое выберу, – предложил он Позднякову, – тот самый чердак полузаброшенного дома, откуда ваш человек пытался меня убить. Кстати, вы его не потеряли? Так я вам точно скажу: если потеряли, то не ищите, он уехал. Далеко и надолго. Решил, знаете, завязать с хлопотной профессией киллера и уехать в провинцию. Там воздух свежий и люди не такие испорченные…

– Хватит, – рявкнул Поздняков, – звони своей девке! Да лишнего не болтай!

Леня нажал кнопку на мобильнике, и Лолин хорошенький телефончик в розовом чехле мелодично пропел несколько тактов романса Неморино из оперы Доницетти «Любовный напиток».

– Дорогая! – Леня заговорил преувеличенно фальшивым тоном, так что Лола сразу поняла, что у него неприятности. – Дорогая, тут у меня возникла некоторая неувязка…

– Тебя поймали? – упавшим голосом спросила Лола.

– Да, дорогая, но ты не должна волноваться. Ты должна мне помочь. Нужно взять кассету – ты знаешь какую – и отнести ее на тот чердак, где был киллер, понимаешь? Положишь ее под то самое окошко… ты там никогда не была, но наш волкодав приведет тебя на место…

Леня не хотел называть никаких имен, тем более такое редкое имя – Пу И.

– Дорогая, сделай это, не мешкая, отправляйся туда сейчас же! – сказал Леня. – Время дорого. Кассета находится в шкафчике в туалете, где у тебя порошки и разные хозяйственные мелочи. Ты у меня умница, ты все сообразишь, что нужно сделать… И после этого сразу же оттуда уходи! Немедленно уходи…

– Хватит! – Поздняков вырвал мобильник у Лени из рук и нажал кнопку отключения.

– Хватит так хватит, – покорно согласился Леня, – знаю, что все равно вы меня убьете, когда кассета будет в ваших руках, но желаю предстать перед Всевышним с непопорченной шкурой…

– Заткнись, – посоветовал браток, – надоел уже своей болтовней.

Лола послушала еще немного гудки и бросила мобильник на диван.

– Ужас какой! – воскликнула она. – Это просто кошмар!

Попугай Перришон, услышав знакомое слово, встрепенулся и захлопал крыльями. Лола схватила Пу И и прижала его к сердцу.

– Пуишечка, детка, у нас огромные неприятности! – В голосе ее слышались слезы. – Леню поймали, что же делать?

Пу И пригорюнился, как будто понял, что речь идет о Маркизе. Лола же сообразила, что время дорого, бросила песика на диван и постаралась сосредоточиться на деле. Она знала, что в минуты опасности нужно отбросить все лишнее и твердо выполнять все, что велел Маркиз. Он велел принести кассету – она это сделает.

– Пу И! – строго сказала Лола песику, – сейчас не время расслабляться. Ты должен привести меня в то место, где вы с Леней искали Аскольда.

Пу И радостно тявкнул и сообщил, что он – служебно-разыскная собака. То есть по его внешнему виду об этом не скажешь, но внешность, как известно, обманчива, и он с удовольствием поведет Лолу на место. Разумеется, если не будет дождя, мокнуть он не хочет. Впрочем, ради спасения Лени он готов добираться до того чердака хоть вплавь.

Лола прослезилась и начала собираться. Она нашла в шкафу старые черные джинсы, надела черную кожаную куртку, замотала волосы темным платком и отставила темные очки только потому, что на чердаке и так темно.

– Как жаль, Пу И, что твой замечательный пятнистый комбинезон остался на той квартире, – огорченно сказала она, – он был бы так уместен на оперативной работе!

Пу И пригорюнился было, но тут же дал понять Лоле, что в такую минуту негоже думать о тряпках. Лола устыдилась и пошла за кассетой, которая, как она знала, лежала у Лени в ящике кухонного стола. Вот, там она и лежит. Странно, отчего же Леня сказал, что кассета в шкафчике в туалете? Забыл или перепутал?

За два года Лола достаточно хорошо изучила своего компаньона, и не раз имела случай убедиться, что Маркиз никогда ничего не делает и не говорит зря. Неужели его избили до потери памяти? Маловероятно, голос у Леньки был довольно-таки бодрый.

Лола открыла шкафчик в туалете и увидела, что рядом с упаковкой порошка «Омо» и средством для мытья стекол стоит маленькая бутылочка. В бутылочке был тот самый яд, которым Леня пропитал вчера тысячные купюры. Так вот что он имел в виду! Что ж, раз он так велел, то Лола все сделает.

– Пу И, мы сейчас обмажем коробочку этой гадостью, – надевая тонкие резиновые перчатки, сказала она песику, который прискакал за ней в туалет, – потом пойдем на тот чердак, а потом спрячемся неподалеку и попробуем помочь Лене выбраться. Потому что мы очень любим Леню и не хотим, чтобы он пострадал. Несмотря на то, что он ужасно упрямый и если бы слушался наших советов, то ничего бы плохого с ним не случилось.

Пу И согласно тявкнул. Попугая сдали с рук на руки Эльзе Борисовне, с тем чтобы если Лола и Маркиз падут в неравном бою с Поздняковым и его братками, птица не умерла с голоду.

Один из поздняковских бойцов легко сбил замок, и вся компания проследовала на чердак. Впереди шел плечистый боец с подбитым глазом, за ним – Маркиз и Толя Уточкин. Следом за ними шагали еще двое бойцов, подгоняя «арестованных» грубыми тычками. Замыкала группу «сладкая парочка» – Поздняков с Аллой Леонидовной.

С тех пор как Леня побывал на этом чердаке, когда он искал Аскольда, а нашел вместо него засаду, ничего здесь не изменилось. Полутемный чердак уходил в туманную даль, теряющуюся в сложном переплетении балок и стропил. Слабый свет едва просачивался сквозь пыльные слуховые оконца, проделанные с обеих сторон крыши. Как и прежде, все здесь было покрыто таким толстым слоем слежавшейся пыли, что нога тонула в ней, как в тине. Под этим пыльным ковром плохо были видны покрывавшие пол балки, и шагавший впереди браток оступился, едва не сломав ногу. Он выругался и повернулся к Маркизу:

– Иди вперед, козлина, показывай дорогу, – рявкнул он, – а то еще покалечусь тут из-за тебя!

– Как бы не пришлось за базар ответить, – вполголоса проговорил Леня, но его прервал Поздняков, который прикрикнул на своего подручного:

– Иди впереди, как шел! Неизвестно, что у этого хитреца на уме, может, он здесь стволы спрятал, а ты хочешь его вперед пропустить!

Боец что-то недовольно проворчал себе под нос и послушно двинулся первым.

– Теперь-то куда? – он оглянулся на Маркиза.

– Вперед, вперед! Вон, видишь, одно окошко светлее остальных? Вот к нему и двигайся!

Вскоре вся группа подошла к слуховому окну, возле которого в свое время киллер устроил засаду. Одно стекло из оконного переплета было вынуто, поэтому здесь было светлее, чем возле остальных окон. И пыли здесь было гораздо меньше.

Леня оглянулся на Позднякова и сказал:

– Ну вот, то самое место.

Он был взволнован. Сейчас его жизнь зависела от двух вещей: поняла ли Лола намек, сделанный ей во время телефонного разговора, и сумеет ли он сам психологически верно сыграть следующую сцену.

– Где кассета? – проговорил Поздняков, подходя и доставая пистолет.

– Вот, над окном! – ответил Леня и шагнул к окну, торопливо протягивая руку.

– Назад! – рявкнул Поздняков, дернув стволом. – Алла, возьми ты кассету, а то я этому гаду не верю! Что-то он больно оживленный. Может, у него там граната спрятана?

Маркиз осторожно перевел дыхание. Пока все по плану.

Алла Леонидовна шагнула к окну, привстала на цыпочки и достала из щели над наличником плоскую коробочку.

– Она? – спросила женщина, поворачиваясь к Позднякову.

Сергей Петрович кивнул.

Леня как завороженный следил за руками Аллы Леонидовны.

Поняла ли Лола его намек?

Женщина переложила кассету в левую руку и убрала коробочку в карман.

– У вас грязь на лице, – вполголоса проговорил Леня.

Машинальным жестом Алла провела по щеке.

– Не здесь, слева.

Она прикоснулась к левой щеке и прошипела:

– Тебя это не касается. Ты свое отгулял, хватит. Здесь место тихое, на этот чердак никто не заглядывает, тут мы тебя и похороним. И тебя тоже, дорогой племянничек, – она повернулась к Толе, – ух, как же ты мне надоел! Сколько ты мне крови попортил.

– А как же коробочка из-под лекарства? – проговорил Леня, чтобы хоть немного потянуть время. – Ведь на ней ваши отпечатки пальцев! Если мы с Анатолием пропадем, эта коробочка попадет в руки следователя!

– Да кому нужно это старое дело, – Алла скривилась, как будто съела целый лимон, – никто и не подумает им заниматься! Мало у них без этого глухих дел! Так что не рассчитывай, что выйдешь отсюда живым, и радуйся, что умрешь легкой и быстрой смертью!

С этими словами она вытащила из кармана маленький плоский пистолет и сняла его с предохранителя.

Леня бросил взгляд по сторонам. Времени катастрофически не хватало, а он так и не узнал, поняла ли Лола его намек.

И тут прямо над головой у Аллы Леонидовны он увидел заброшенную на потолочную балку тонкую резиновую перчатку.

Он понял, что это послание от Лолы, ответ на мучающий его вопрос. Она все поняла, покрыла кассету контактным ядом и оставила на виду перчатку, в которой работала с опасной смесью…

– Алла Леонидовна, у вас руки не чешутся? – спросил Леня с чарующей улыбкой. Эта улыбка далась ему с большим трудом.

– Что? – переспросила его женщина, машинально покосившись на свою руку, сжимающую пистолет.

– Да ничего, – Леня пожал плечами, – просто кассета, которую вы брали в руки, покрыта кожно-нарывным ядом. Так что сначала кожа у вас начнет чесаться, потом покроется отвратительными багрово-красными волдырями… а вы, между прочим, еще и за лицо брались, так что картина будет что надо!

– Алла, не слушай его, – рявкнул Поздняков, – он блефует!

– Блефую? – насмешливо переспросил Маркиз. – А вы подождите несколько минут, и поймете – блефовал я или нет!

Лицо женщины побледнело от страха.

– Правда, руки начали чесаться! – проговорила она едва слышно.

– Он тебе это внушил! – подал голос Сергей Петрович. – Ты же невропатолог, знаешь, как это бывает!

– Багрово-красные волдыри, – повторил Леня, – отвратительные, с фиолетовым отливом…

– Я тебя убью! – завизжала Алла, поднимая пистолет. – Грязная сволочь!

– Не советую, – спокойно ответил Маркиз, – у меня есть противоядие, но оно поможет, только если воспользоваться им в первые двадцать минут. Если ваши братки будут меня пытать, я конечно сломаюсь, но драгоценное время пройдет, и противоядие будет уже бесполезно. Так что если не хотите умереть в страшных мучениях с лицом, покрытым гнойными волдырями, уведите отсюда меня и своего племянника.

Лицо Аллы Леонидовны перекосилось. Она сильно почесала ладонь, резко повернулась и навела пистолет на Позднякова.

– Без фокусов! – истерично завизжала женщина. – Я не хочу превратиться в кусок тухлого мяса! Скажи своим псам, чтобы дали нам уйти, а то я пристрелю тебя на месте!

Бойцы Позднякова растерянно переглядывались, не зная, что делать и чьи приказы выполнять.

– Алла, – напряженным голосом заговорил Сергей Петрович, – ну подумай сама, что ты делаешь… мы наконец-то контролируем ситуацию, у нас в руках кассета и оба свидетеля, осталось совсем немного…

– Это мне осталось совсем немного! – женщина нажала на спусковой крючок, и пуля ударила в балку рядом с Поздняковым. – Не мешай мне, если не хочешь получить пулю в голову! Ты знаешь, я не промахнусь…

– Ведь я все это делал ради тебя… это ты убила Алексея, а я только помогал тебе… если все вскроется, тебе грозит максимальный срок!

– Какой срок? Мне грозит мучительная смерть с распухшим лицом, да и ты не доживешь до суда – Иконников с тобой разберется собственными силами… так что лучше не мешай мне! С дороги! – И она, держа Позднякова на мушке, двинулась к выходу с чердака.

Маркиз не заставил себя ждать. Пока подручные Сергея Петровича в растерянности переглядывались, он побежал, подталкивая перед собой впавшего в ступор Толю.

Однако не успели они добраться до выхода, как раздался грохот, звон бьющегося стекла, и одновременно во все слуховые окна влетели крепкие парни в камуфляжных комбинезонах и натянутых на лицо шапочках с прорезями для глаз.

Бойцы Позднякова были в секунду разоружены и стояли лицом к стене с поднятыми руками.

– Это еще что за форс-мажор? – испуганно проговорил Сергей Петрович.

К нему подошел коренастый мужчина лет сорока, снял шапочку и проникновенно посмотрел в глаза.

– Узнаешь, Сергей Петрович? – насмешливо проговорил он, – Айниуллин, служба безопасности «Дельта-банка»! Не твоего, московского! Меня Иконников прислал, Владлен Степанович. Поговорить он с тобой хочет. Вопросы у него к тебе накопились. И по поводу внезапной смерти Алексея Казаркина, и по поводу странных слухов о твоей левой финансовой деятельности…

– Помянешь черта – а он тут как тут! – пробормотал Поздняков и тут же быстро добавил: – А Алексея Ивановича не я убил, а собственная жена! Вот она, не упустите! – и он махнул рукой в ту сторону, где в испуге застыли Алла Леонидовна и Маркиз с Толей.

– Не беспокойся, никого не упустим! И разберемся, кто в чем виноват, а кто белый и пушистый!

Маркиз, тренированная психика которого тоже дала сбой под напором бесконечных неожиданностей, дернулся было к выходу, но вдруг в другой стороне мелькнул знакомый черный силуэт с пушистым, гордо поднятым хвостом.

– Аскольд! – вскрикнул он и бросился за котом.

– Стоять! – бросился ему вслед один из парней в камуфляже.

Вдруг раздался оглушительный треск, пол под Леней проломился, и он провалился в пыльную темноту.

Придя в себя, он обнаружил, что находится в каком-то узком чулане без окон. Свет сюда проникал только в проломленный потолок – с того самого чердака, откуда он только что с таким грохотом рухнул.

И в этом слабом свете Леня увидел своего дорогого, бесследно пропавшего кота! Аскольд подошел к хозяину, громко мурлыкнул и потерся о его ноги.

– Аскольд, дружище, – с искренним чувством воскликнул Маркиз и поднял кота на руки, – как же тебе не стыдно! Ну разве можно так исчезать! И ведь даже открытки не прислал, даже по телефону не позвонил!

Кот ласково пощекотал его усами, и Леня, потеряв голос от нахлынувших на него чувств, еле слышно прошептал:

– Дружище, как же я по тебе скучал!

В эту минуту он забыл обо всех своих неприятностях, о смертельной опасности, которой он чудом избежал, но которая еще вполне может его настичь…

Ему об этом напомнили. Из груды мусора в углу комнаты поднялся Толя Уточкин и растерянно проговорил:

– Где это мы?

– Сам не знаю! – отозвался Леня, оглядываясь.

Тут же дверь чулана распахнулась, и в нее, как порыв весеннего ветра, влетела Лола.

– Ленька, – закричала она, – бежим, машина ждет! Скорее!

Маркиз не заставил ее повторять дважды. Он стремглав бросился вслед за своей боевой подругой по узкой черной лестнице вниз, на улицу. Под мышкой у Лолы, как маленькая меховая сумочка, болтался, изредка взвизгивая от страха, Пу И. Сам Леня тоже крепко сжимал кота – теперь он боялся выпустить его, чтобы Аскольд снова не сбежал.

Следом за Леней с громким топотом мчался Толя Уточкин, а позади того мелькала еще какая-то фигура.

Выскочив на улицу, Леня увидел синюю «Тойоту», за рулем которой сидел его старый приятель Ухо. Это зрелище сразу успокоило Маркиза: Ухо на городских улицах оторвется от любой погони.

Лола с Пу И под мышкой вскочила на переднее сиденье. Леня втолкнул на заднее Толю, и в это время из подъезда вылетела Алла Леонидовна.

На ее лице загорались багрянцем первые зарождающиеся волдыри.

– Стойте! – заорала она, поводя в воздухе пистолетом. – Вы обещали мне противоядие!

Леня повернулся к ней и невозмутимо проговорил:

– Я пошутил. Противоядия от этой гадости нет, она неизлечима.

Женщина истошно вскрикнула, подняла пистолет… и выронила его: распухшие пальцы не в состоянии были что-то удержать.

Леня сел на заднее сиденье и бросил в открытое окно:

– Поезжайте в четвертую городскую больницу, может быть, там смогут вам помочь, у них было несколько таких пациентов!

Алла Леонидовна осталась на краю тротуара, медленно наливаясь багрянцем. Скоро ее можно будет использовать как светофор с единственным красным светом.

– Уф! – вздохнул Маркиз и левой рукой погладил Лолу по затылку. – Умница, девочка, все сделала правильно.

Правой рукой он крепко прижимал к себе кота. Пу И вскочил Лоле на плечо и лизнул Маркиза в руку.

– И тебе большое спасибо, – растрогался Леня. – Лолка, мы повышаем Пу И в должности. Он теперь у нас служебно-разыскная собака.

Пу И гордо взглянул на кота Аскольда. Леня же прижал кота к себе еще крепче.

– Похудел как! – громко сокрушался он. – Одни кости и шерсть… Где же ты был, Аскольдик? А ты, Толик, чего приуныл? Тебя где высадить?

– Это у вас все закончилось благополучно, – буркнул Толик, – а у меня еще бандиты на хвосте. Которые банк грабить хотели. Куда я от них денусь? И Поздняков еще, может, отмажется, кассеты-то нету, он ее на чердаке выбросил, кто ее искать станет?

– Ну, дорогой, ну я тебя умоляю! – воскликнул Маркиз. – Ну неужели ты думаешь, что я не сделал копию с той кассеты? Значит, я сейчас ее тебе выдам, а ты с ней пойдешь прямо к Иконникову. Уж найди способ убедить его, чтобы он тебя принял. Покажешь ему кассету и расскажешь все честно, только про меня не упоминай, то есть без подробностей. Иконников человек могущественный, он тебя и от бандитов прикроет.

На прощанье, уже когда Уточкин сжимал в руках драгоценную копию кассеты, Леня вдруг вспомнил:

– Да, слушай, там в банке девушка есть, рыженькая такая, Леной зовут.

– Ну помню… – хмуро ответил Толя.

– Ты, Толя, эту девчушку не обижай, она тебя искренне любит. От счастья своего не отмахивайся, понял? Свози ее к бабушке, она тебе то же самое скажет…

Все утряслось, операция, вначале казавшаяся такой легкой, а на самом деле доставившая компаньонам множество неприятностей, так или иначе завершилась. В результате этой операции Маркиз получил несколько преждевременных седых волосков, а Лола, наоборот, потеряла некоторое количество нервных клеток, которые, как известно, не восстанавливаются. Но Лола была великодушна и не упрекала в этом своего компаньона, тем более что он простил ей взорванный бирюзовый «Фольксваген-гольф», за который пришлось отстегнуть Уху приличную сумму.

Кот понемногу набирал вес. Леня кормил его без конца то свежим мясом, то речной форелью, то кусочками парной осетрины. Лола только головой качала, но ничего не говорила – с Ленькой спорить в этом вопросе бесполезно. Он едва не заболел от потери любимого кота и едва не умер от счастья, когда его ненаглядный Аскольдик вернулся домой.

Наступил октябрь. На улице было прохладно, но сухо. Деревья постепенно теряли листья, дворники сметали их в кучи, а дети и собаки радостно эти кучи разбрасывали.

В квартире стояла тишина. Лола с Пу И пошли за покупками и прогуляться, попугай угнездился на кухонном буфете, а Леня с котом валялись на диване. Маркиз за время отсутствия Аскольда до того извелся, что теперь боялся выпустить кота из поля зрения и старался надолго квартиру не покидать.

Сейчас они блаженствовали. Леня читал вслух книжку известного американского писателя «Как стать счастливым котом». Аскольд дремал, аккуратно подогнув под себя лапы, изредка приоткрывая изумрудные глаза и тихонько мурлыча. Он очень любил, когда Леня читал ему вслух, особенно про котов. К слову сказать, относительно этой книжки Аскольд был настроен довольно скептически, потому что сам прекрасно знал, что требуется, чтобы стать счастливым котом. Леня был уверен, что Аскольд в данном случае руководствуется рекомендациями незабвенного Козьмы Пруткова, который прямо говорил:

«Если хочешь быть счастливым – будь им!»

Итак, мужчина и его кот спокойно лежали на диване, когда раздались дикие звонки в дверь. Маркиз сразу же узнал по звонкам Лолу, недовольно встал с дивана и пошел открывать. Аскольд даже не повернул голову в сторону двери.

– Нет, ты просто не можешь себе представить, до каких пределов может дойти человеческая наглость! – вскричала Лола, врываясь в квартиру, как тайфун с ее же именем.

Не отвечая, Леня тут же поискал взглядом Пу И, нашел его у Лолы под мышкой, удостоверился, что с песиком все в порядке, и рассеянно пробормотал:

– Да-да, дорогая, конечно…

– Что значит – да-да? – возмутилась Лола. – Ты хоть выслушай сначала.

– Разумеется, дорогая, я тебя внимательно слушаю, – так же рассеянно ответил Маркиз.

– Идем мы сейчас домой, – рассказывала Лола, – а во дворе напротив нашей парадной стоит эта зараза Валентина и злопыхает!

– Кто такая Валентина? – встрял Леня.

– О, господи! Я с тобой с ума сойду! – закричала Лола. – Валентина Семеновна с шестого этажа, у которой персидская кошка Зобейда! Она тоже пропала, как и Аскольд. А теперь нашлась!

– Как?

– Вот так, как наш Аскольд: неделю не было, а потом появилась как ни в чем ни бывало! И как раз в тот день, когда Аскольд вернулся!

– Ну, Аскольд, бродяга, ты даешь! – рассмеялся Леня и пощекотал кота под подбородком.

– И теперь эта Зобейда устраивает гнездо, капризничает, то есть совершенно ясно, что будут котята! – продолжала Лола. – И эта нахальная Валентина Семеновна собирается предъявить нам иск! Дескать, у нее кошечка какая-то там суперпородистая, была невинной девушкой, а наш котяра ее соблазнил!

– Так и говорит? – спросил Маркиз потрясенно.

– Точно! И формирует против нас общественное мнение!

– А на алименты не собирается подавать? – серьезно спросил Леня.

– Черт ее знает! – Лола была полна негодования. – Я конечно, не сдержалась и популярно объяснила этой Валентине, что вопрос будет решаться, только когда родятся котята. Если будет среди них хотя бы один, похожий на Аскольда, тогда и будет разговор!

– Ну, ты погорячилась, – рассудительно сказал Леня, – с соседями нужно жить в мире…

– Меня бесит эта неопределенность, – возмущалась Лола, – Аскольдик, дорогой, ну скажи нам по секрету, дай знак какой-нибудь: ты действительно сбежал с этой персидской княжной или у тебя было особое задание и ты действовал строго по плану, чтобы помочь нам выпутаться из неприятностей?

Кот по-прежнему невозмутимо поглядывал по сторонам изумрудными глазами, едва слышно мурлыча.

– Ни за что не признается! – восхищенно сказал Маркиз. – Весь в меня!

Тарантул на каникулах

Лоле снилось, будто она гуляет по сказочному саду, где все цветы и деревья разговаривают. От этого в саду стоит неумолчный гул, как будто работает компрессор.

«Не дай бог развести такой сад, – подумала Лола во сне, – ведь это же ни минуты покоя…»

С этой мыслью она проснулась. Окно в спальне было открыто, с улицы доносился противный гул. Лола со стоном села на кровати и попыталась взглядом закрыть окно. Естественно, у нее ничего не вышло. Тут она заметила, что Пу И – крошечный песик древней мексиканской породы чихуахуа сидит на подоконнике и с интересом смотрит во двор. Просить песика закрыть окно было глупо, и Лола, сделав над собой титаническое усилие, доползла до подоконника. Так и есть, прямо под окном рабочие взламывают асфальт, оттого такой грохот и пахнет выхлопом. Лола согнала Пу И с подоконника и захлопнула окно. Пу И очень обиделся, он смотрел вовсе не на компрессор, просто на той стороне улицы гуляла с хозяйкой очень симпатичная левретка. Пу И больше любил пушистеньких собачек, но левретку он раньше никогда не видел, так что сейчас прикидывал, что хорошо бы познакомиться с ней поближе. Для этого нужно срочно бежать на прогулку, иначе левретка уйдет. Но разве такое возможно, когда твоя хозяйка – ужасная лежебока. На дворе отличная погода, а она спит чуть ли не до полудня. Ей совершенно нет дела до чувств собственной собаки!

Пу И горько вздохнул, потом с упреком поглядел на Лолу и негодующе гавкнул. Лола и тут не обратила внимания, она была зла на весь мир за то, что разбудили ни свет ни заря – всего-то половина десятого! Забыв всунуть ноги в тапочки, Лола выбралась из своей спальни. В прихожей никого не было, из ванной доносился шум льющейся воды – ее занял Лолин компаньон Леня Маркиз. В принципе Лола не имела ничего против Ленькиного присутствия в квартире – за два с половиной года, с тех пор как они начали работать вместе, они с Ленькой притерпелись друг к другу и Лолу не раздражали его недостатки. Просто сегодня Лола встала в плохом настроении. Этот шум на улице, да еще сон странный приснился. Интересно, к чему снятся говорящие растения? Лола очень трепетно относилась к собственным снам. Если быть честной до конца, то Лола вообще очень трепетно относилась к себе самой. Она очень любила себя и старалась чаще доставлять себе маленькие радости. Еще Лола очень любила своего песика Пу И. Неплохо относилась она также и к другим животным, которые жили у них с Леней в квартире, – огромному угольно-черному коту Аскольду и говорящему попугаю Перришону. Но, конечно, эти чувства не шли ни в какое сравнение с той любовью, которую Лола испытывала к Пу И.

Пу И выскользнул вслед за Лолой из комнаты и устремился на кухню, он хотел проследить за очаровательной левреткой. Сначала он вскочил на стул, потом – на кухонный стол и только после этого перепрыгнул на подоконник. Кот Аскольд, отиравшийся на кухне в ожидании завтрака, поглядел на песика с пренебрежением – он-то умел с пола прыгнуть не только на подоконник, но и на холодильник, а холодильник у Лолы был высотой с хороший шкаф.

Левретка была там, на улице, больше того, она подошла ближе. Так, в общем, не было в этой собачке ничего особенного – тощая и лапы кривоваты, но очень мило смотрелся на ней узенький ошейничек василькового цвета. Пу И в нетерпении переступил лапами, тихонько лайнул, потом встал на задние лапы и заскреб передними по стеклу. Не удержался и, падая на пол, прихватил вместе с собой горшок с цветущей фиалкой. Фиалку эту Лола совсем недавно притащила из магазина, она говорила, что это какой-то особенный сорт, цветы очень красивого лилового оттенка… Были.

Горшок разлетелся вдребезги, земля высыпалась на пол. Пу И, падая, сделал воздушное сальто и приземлился прямо в кучу, быстро заработал лапами, чтобы выбраться, преуспел в этом и убежал, оставляя грязные следы на полу.

На шум явилась Лола.

– Ты? – грозно приступила она к Аскольду, мигом оценив размеры ущерба.

Тот поглядел презрительно – мол, нужны мне больно твои горшки. Попугай в клетке делал невинные глаза.

– Что у нас стряслось? – сказал Леня, появившийся на кухне.

Пахло от него хорошим одеколоном и свежевымытым телом. И вообще он был весь такой чистый, аккуратно выбритый и довольный жизнью, что Лола немедленно на него разозлилась. Как он смеет быть довольным, когда ей плохо? Собственно, не так уж и плохо… Однако, как уже говорилось, Лола очень трепетно относилась к самой себе. Сейчас появился повод для расстройства – разбитый горшок с фиалкой, и Лола решила использовать это событие на всю катушку.

– Цветок погиб! – скорбно констатировала она, разглядывая жалкое месиво, оставшееся от фиалки. – А я так его любила!

– Но, дорогая, – миролюбиво заговорил Леня, – ты только позавчера принесла его из магазина, мне кажется, за такой короткий срок ты не успела к нему сильно привязаться.

– Ты так говоришь, потому что тебе все равно! – тотчас вскричала Лола. – Мои чувства тебя ни капельки не волнуют!

Леня понял, что Лола с утра сильно на взводе, и решил спустить дело на тормозах.

– Радость моя, не расстраивайся так! – проникновенно заговорил он. – Сейчас позавтракаем, а потом, если хочешь, я куплю тебе хоть десять фиалок!

– Но я хочу эту! – уперлась Лола. – У нее такие красивые цветы!

– Тогда все претензии к собственному волкодаву! – буркнул Леня. – Пускай он отвечает за содеянное по всей строгости!

– Отчего это ты думаешь на Пу И? – запальчиво спросила Лола.

Вместо ответа компаньон показал ей на следы лап. Только ненормальный мог думать, что следы принадлежат коту. Кот Аскольд был очень внушительных размеров, больше крошечного Пу И раз в пять. И лапы имел соответствующие.

Аскольд смотрел из угла с выражением: «Что, съела?» Попугай крикнул из клетки свое любимое слово: «Кошмар-р!»

Маркиз пожал плечами и занялся приготовлением завтрака, правильно сообразив, что сегодня Лола ему в этом не помощница. Лола обиженно вздохнула и направилась в ванную, но в это время раздался звонок в дверь. Лола дернулась было открыть, но вспомнила, что на ней, кроме шелковой пижамы, ничего нет – даже тапочки она позабыла надеть. Пижама была дорогая, голубого цвета, а на карманчике вышито семейство белых полярных медведей – мама и двое деток, но все же встречать незнакомого человека в таком прикиде было неприлично.

– Леонид! – строго сказала Лола. – Открой дверь, это к тебе!

Она и не подозревала, насколько права. Леня прибежал с кухни, на ходу вытирая руки о Лолин кокетливый передничек с рюшами. Лола нахмурилась было и собралась сделать Леньке выговор, но он бросил: «За яичницей присмотри!» и втолкнул ее в кухню. Звонок снова требовательно зазвонил, и Леня бросился к двери.

– Иду, иду, – приговаривал он, – кто это там такой нетерпеливый?

На пороге стояла девчонка лет четырнадцати. Была она худа, бледна и очень испуганна. Одета девчонка была в поношенные джинсы и такую же куртку.

– З-здравствуйте, – тихо сказала она.

– Привет! – откликнулся Маркиз. – Откуда ты, прелестное дитя?

– Я… Мне…

В это время в прихожую ворвалась Лола, которая чудом обнаружила на кухне свой синий халат, оттого и решилась выйти.

– Безобразие! – начала она. – Куда смотрит консьержка? Ты, девочка, верно квартирой ошиблась?

– Я… я не знаю… – девчонка выглядела все более растерянной. – Вообще-то мне нужен Леонид Марков.

– Да? – удивился Леня. – А зачем он тебе нужен?

– По делу. – Девчонка совсем смешалась.

– Кто тебя прислал? – вклинилась Лола.

– Никто, – девочка не отвела глаз, – я сама приехала…

– Ну, вот он я, Леонид Марков, – жизнерадостно сообщил Леня, – и что тебе от меня нужно?

– Мне нужно с вами поговорить, – твердо сказала девочка, и эта твердость очень не понравилась Лоле.

– Так говори! – улыбнулся Леня. – Мы тебя внимательно слушаем!

– Мне нужно поговорить наедине! – упрямо сказала девчонка.

– Что? – Лола не поверила своим ушам. – Ты это серьезно? Кто вообще тебя пустил в подъезд?

– Там никого не было, – девчонка снова сникла, – дверь была открыта…

– Я буду ставить вопрос перед собранием жильцов! – вскипела Лола. – Мы платим деньги консьержке, а она вечно где-то гуляет или пьет чай!

– Ну хорошо, – Леня решил взять бразды правления в свои руки, – давай поговорим, раз ты настаиваешь. Прошу! – он открыл перед девочкой дверь своей комнаты.

Лола, оставшись одна в прихожей, покрутила головой, потом принялась осторожно красться к двери комнаты Маркиза, благодаря судьбу за то, что на ней нет тапочек. И только было она собралась приникнуть ухом к двери, как эта самая дверь распахнулась и Лола лицом к лицу столкнулась с Маркизом. Он смотрел укоризненно. Лола сделала независимое лицо и отошла. Но как только дверь закрылась, Лола помчалась в гостиную, путаясь в полах халата. В гостиной она застала дремлющего на диване Пу И. Он поглядел испуганно – думал, видно, что сейчас попадет от Лолы за фиалку. Но Лола и думать забыла про разбитый горшок. Тут дела поважнее!

Она схватила со стола стакан и приложила его к стенке. Было очень плохо слышно, да еще девчонка тихо говорила и все время запиналась. Но и того, что Лола услышала, было довольно, чтобы волосы у нее встали дыбом.

Леня закрыл за собой дверь, повернулся к девочке и строго произнес:

– Ну? И что ты мне хотела сообщить?

Девочка уставилась на него исподлобья долгим изучающим взглядом и наконец едва слышно проговорила:

– Да, именно таким я тебя и представляла…

– Ты это о чем? – Леня на всякий случай отступил к двери. – И вообще, девочка, взрослым надо говорить «вы»!

– Она очень часто говорила о тебе… – Девочка опустила глаза, достала чистый белый платочек и деликатно высморкалась.

– Кто – она? – Леня сверлил гостью взглядом. – Ты что – простужена?

– Моя мама, – девочка снова высморкалась и убрала платочек. – Нет, я не простужена. Я взволнована.

– Слушай, дитя эпохи, может быть, ты мне наконец объяснишь, кто ты такая, откуда взялась на мою голову и чего ты от меня хочешь?

Девочка всхлипнула и снова вытащила платок.

– Да прекрати ты наконец игры с этим реквизитом! – сердито выкрикнул Маркиз и шагнул к девочке. Она испуганно попятилась и заслонилась рукой:

– Не бейте меня!

– Да кому ты нужна! – Леня скрипнул зубами. – Я детей вообще никогда не обижаю! Скажешь ты наконец, кто ты такая?

– Я Света, – ответила девочка таким тоном, как будто выдала важную государственную тайну.

– И чего тебе, Света, нужно?

– Именно этого я и боялась, – проговорила девочка с тяжелым вздохом, – боялась, что ты подумаешь, что мне от тебя что-то нужно…

– Да черт бы тебя побрал! – Леня ударил кулаком по стене и поморщился от боли. – Ты мне наконец объяснишь, что происходит?

– Ты подумаешь, что мне от тебя что-то нужно, – Света понурилась и двинулась к двери, – что ж, все правильно… конечно, ты никогда меня не видел… мама меня предупреждала… наверное, так и лучше… я что-нибудь придумаю… переночую на вокзале, а потом…

– Объясни мне, что происходит! – рявкнул Леня, схватил девочку за плечи и встряхнул.

Она вскрикнула и безвольно обвисла в его руках, не сводя с Лени испуганного взгляда.

– Пятнадцать лет назад… – проговорила она наконец едва слышно.

– Что – пятнадцать лет назад?

– Пятнадцать лет назад ты был в Ярославле?

– В Ярославле? – Леня задумался. – Черт его знает… кажется, был… я тогда как раз закончил цирковое училище и где только не был… да в чем дело-то? И почему ты все время говоришь мне «ты»? Взрослым полагается говорить «вы»… – Леня осекся, поскольку перед его внутренним взором наконец замаячила догадка.

– Не всем взрослым говорят «вы», – отозвалась Света, – родителям, например, не говорят…

– Родителям? – Леня растерянно заморгал. – Ты хочешь сказать…

– Да, папа… – девочка снова всхлипнула. – Мама много рассказывала о тебе… но если я тебе совсем не нужна… – и она, скорбно опустив плечи, снова двинулась к выходу.

Стакан внезапно выпал из Лолиных рук и бесшумно упал на диван.

– Пу И, – шепотом сказала она, – мне кажется, что я сплю! Наверное, это просто плохой сон. Укуси меня, Пу И, чтобы кончился этот кошмар!

Песик нехотя поднялся с места и впился Лоле в руку.

– Господи, Пу И, ну не так же сильно! Ведь будет синяк!

Лола потерла руку, потом подняла стакан и приникла к нему. Стало совсем плохо слышно, очевидно, двое в соседней комнате, ее идиот-компаньон и эта малолетняя паршивка, отошли в дальний угол.

– Стой! – Леня в комнате перехватил девчонку, повернул к себе и уставился в лицо. – Пятнадцать лет назад, говоришь? В Ярославле? А как ее зовут, твою маму?

– Лена! Неужели ты не помнишь?

– Лена? – неуверенно переспросил Маркиз. – Нет, почему не помню? Конечно, помню…

– Она дала мне отчество – Леонидовна, – тихим, как бы угасающим голосом проговорила Света и вытащила паспорт, – кажется, ты мне не веришь? Вот, смотри – Светлана Леонидовна Карпова… – и она ткнула Лене раскрытую на первой странице книжечку.

– Да что ты, я верю, убери свой паспорт…

– Она очень долго не могла тебя забыть… не могла забыть и только совсем недавно вышла замуж…

Выговорив это на одном дыхании, Света замолчала и безвольно опустила руки вдоль тела.

– Отчим тебя обижал?

– Нет, нет! – вскрикнула Света. – Ничего подобного!

– Он что – приставал к тебе? – Леня невольно сжал кулаки.

– Да нет, что ты! Как ты мог такое подумать? Он хороший человек… только ведь он совсем чужой мне… – девочка снова опустила глаза. – Как можно требовать от чужого человека настоящей родительской любви? А мама так часто говорила о тебе… вот я и подумала… – Света снова всхлипнула. – Но если я вам совсем не нужна… я уеду, не думай!

– Не болтай глупостей! – Маркиз насупился. – Об этом не может быть и речи! Во всяком случае переночевать у нас ты можешь… И пожить несколько дней… И чтобы я про вокзал не слышал!

– Правда? – лицо девочки осветилось робкой, неуверенной улыбкой, как небо после грозы. – Я все умею делать!

Я буду мыть полы, стирать, мыть посуду, готовить… я все умею… папа!

– Да брось ты, – Леня порозовел, – стирает стиральная машина, посуду моет – посудомоечная, полы – приходящая женщина… Так, ты говоришь, ее зовут Лена, твою маму?

– Ну да, – для верности девочка кивнула. – Неужели ты все, все забыл?

На Ленином лице отразилась мучительная работа мысли.

– Лена… ну как же… я помню… такая темненькая…

– Как ты можешь! – вскрикнула Света, мучительно скривившись. – Неужели ты ее забыл? Мама блондинка!

– Ну, может, она перекрасилась… или наоборот, тогда красилась, а потом вернула свой натуральный цвет… в конце концов, прошло так много времени… Ой, – спохватился Леня, – ты ведь, наверное, голодная!

– Нет, что ты, папочка! – Света спрятала глаза. – Я ела в поезде… пила чай, проводник дал мне печенья…

– Бедная девочка! – Леня схватился за голову и устремился на кухню.

– Кошмар! – сказала Лола песику. – Это переходит уже всякие границы! Пу И, мы должны немедленно вмешаться.

В кухне Леня усадил Свету за стол, выложил перед ней содержимое холодильника и бросился к кофеварке.

– Это что – сыр? – вполголоса спросила девочка. – А это – такая колбаса? Нет, если можно, я съем кусочек хлеба с маслом…

– Бедный ребенок! – Леня снова схватился за голову. – Вы что – очень бедно жили?

– Нет, – тихо ответила Света, тончайшим слоем намазывая масло на подсохший кусок хлеба, – у нас было все необходимое…

– Это кто здесь бедный ребенок? – послышался в дверях кухни довольно-таки сварливый голос. – Леня, может быть, кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?

Лола стояла на пороге, подбоченившись, и разглядывала девочку, как редкое экзотическое насекомое. Она успела переодеться и кое-как расчесать волосы, так что теперь чувствовала себя более уверенно.

Леня подскочил к своей боевой подруге, встал перед ней в третью позицию и произнес полным сдержанного драматизма голосом:

– Лола, это моя дочь!

– Кто? – Лола попятилась, при этом едва не наступила на Пу И, жавшегося к ее ногам. Песик взвизгнул и опрометью бросился прочь из кухни.

– Леня, это бред! – заявила Лола. – Такого просто не может быть!

– Чего не может быть? – Леня нахмурился. – По-твоему, у меня не может быть детей?

– Нет, в принципе, наверное, они могут быть, – нехотя согласилась Лола, – но до сих пор ты мне не говорил, что они у тебя уже есть!

– Я сам не знал, – Леня потупился. – Понимаешь, после окончания циркового училища мне пришлось много поездить… Кострома, Углич, Ярославль…

– Что это все какие-то сырные названия?

– Ну ты же понимаешь… это цирк…

– Да, это действительно самый настоящий цирк! И где же ты сотворил это невинное дитя?

– В Ярославле…

– Спасибо, папа! – тонким голоском проговорила Света, вставая из-за стола. – Я наелась… Можно теперь помыть посуду? Вы не возражаете, тетя?

– Какая я тебе тетя? – взвилась Лола, – слава богу, таких племянниц у меня нету!

Света опустила глаза, проследовала к мойке и принялась надраивать мыльной губкой свою и Ленину чашки.

– Светочка, у нас же есть посудомоечная машина! – подскочил к ней Леня. – И ты совершенно ничего не съела!

– Светочка, ты ничего не съела! – передразнила Лола партнера, громко фыркнула и удалилась из кухни.

Удивительно, что кот Аскольд, обычно при любых конфликтах принимавший Ленину сторону, удалился вслед за ней, высоко, как знамя, подняв пушистый хвост. Это было тем более странно, что завтрака он так и не дождался, Лене было не до него.

– Папочка, – тонким высоким голосом проговорила Света, – кажется, я не понравилась твоей жене… Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были семейные проблемы…

– Никаких проблем… – проворчал Леня, поглядев вслед предателю Аскольду. – Не обращай внимания.

Лола удалилась из кухни не оттого, что почувствовала себя побежденной. На самом деле она была просто в бешенстве. Причем на маленькую дрянь злиться было глупо, нужно было просто выбросить ее из дому коленом под зад. Ну на что она рассчитывала? Что придет в дом с улицы и ей поверят? Лола злобно рассмеялась, но тут же опомнилась.

Дуракам, как известно, везет. Малолетняя паршивка ничуть не рассчитывала свои действия. Она понадеялась, что сумеет разбудить в Леньке отцовские чувства. И она в этом преуспела! Лола никогда не думала, что ее компаньон, великий мошенник всех времен и народов, широко известный в узких кругах, самый настоящий идиот. Только идиот может купиться на такой дешевый трюк! А еще сам мошенник…

– Пу И, что ты об этом думаешь? – спросила она песика. – Что нам делать?

Пу И явственно пожал плечами, и Лола поняла, что ей не от кого ждать сочувствия. В комнату постучали, и просунулась Ленина голова.

– Лола, Светику нужно помыться с дороги! Ты не могла бы дать ей кое-что из своих вещей?

– Только на время, тетя Лола! – послышался тоненький голосок. – У меня чемодан на вокзале в камере хранения! Мы с папой потом за ним съездим!

Лола поняла, что ей представится возможность поговорить с Леней без свидетелей, пока его, с позволения сказать, доченька будет в ванной. Она не стала спорить и возмущаться, что поганка называет ее «тетей», выдала девчонке футболку и брюки, а также белье и полотенце. Когда дверь ванной закрылась, Лола поглядела на своего компаньона в упор.

– Ну? Что все это значит?

– Я же сказал тебе… О том, что у меня есть дочь, я понятия не имел. И это ужасно!

– Что ужасно? – Лола пожала плечами. – Если бы ей не вздумалось приехать, ты бы и не узнал о ее существовании. Даже если она действительно твоя дочь, в чем, мой дорогой, я очень и очень сомневаюсь, ты вовсе не хотел становиться ее отцом. В то время, как я понимаю, ты был молодой и беспечный, ты даже не запомнил ее мать в лицо!

– Нет, теперь, кажется, я что-то припоминаю… – Леня мучительно сморщился и потер висок.

– Не мучайся, – посоветовала Лола, – все равно не вспомнишь.

– Это почему же?

– Потому что матери твоего ребенка не существует в природе! – резко ответила Лола. – Нет, конечно, я допускаю, что при твоей неумеренной тяге к женскому полу у тебя могут быть рассованы дети по разным городам и весям. Как это говорится в одном старом фильме? «Двое в Пензе и трое в Самаре»? Но с чего ты взял, что твоя дочь – именно эта девица, а не любая другая? Мало ли на свете девочек подходящего возраста с твоим отчеством? Леонид – весьма распространенное имя, знаешь ли…

– Но все же такие совпадения… и отчество, и возраст, и город… – вяло возражал Маркиз.

– Ну знаешь! – возмутилась Лола. – Если бы она назвала не Ярославль, а, допустим, Кострому или Смоленск, ты бы тоже это принял! Ведь ты был в Смоленске?

– Был, – буркнул Леня.

– И в Угличе, и в… какие там еще сыры-то бывали? Дорогобужский, пошехонский… Есть такой город – Пошехонск? Еще голландский… – о, целая страна – Голландия!

– В Голландии я не был, – мрачно сказал Леня, – то есть был, но не тогда, а гораздо позже…

– Ну хорошо, Голландию пока оставим под вопросом, – согласилась Лола, – но, дорогой, если серьезно, то ты хотя бы спросил у девчонки, откуда она взяла наш адрес? Мы живем в этой квартире меньше года, и совершенно ясно, что твоя прежняя любовь в Ярославле никак не могла знать адрес этой квартиры!

– Света узнала от матери адрес той коммуналки в Апраксином переулке, – нехотя заговорил Леня, – естественно, я тогда там жил… Она приехала в Петербург и сразу же пошла туда. А там Зинаида Викентьевна…

Лола вспомнила милую старушку, бывшую Ленину соседку по коммунальной квартире. Леня оставил за собой комнату умершей бабки. В квартире бесконечно менялись жильцы, только Зинаида Викентьевна оставалась на месте. К Лене она по старой памяти относилась хорошо, да и он подкармливал иногда старушку. Лола тоже ее хорошо знала, поскольку в трудную минуту приходилось ей жить в той самой комнате умершей Лениной бабки и с Зинаидой они очень подружились на почве обоюдной любви к Пу И.

– Так что Зинаида Викентьевна? – с интересом спросила она.

– Зинаида дала ей наш телефон, а Света сама уж узнала адрес по базе данных.

– И где она взяла эту базу? – не отставала Лола.

– Познакомилась в интернет-кафе с парнем, он ей все сделал…

«Девица не промах, – подумала Лола, – идет к своей цели, как танк. Звонить не стала, поняла, что ее сразу пошлют подальше, решила самолично заявиться. Свалилась как снег на голову, огорошила… Однако, нужно будет все проверить у Зинаиды…»

– Лолка, хватит допросов! – Леня повысил голос. – Ты пытаешься меня убедить, что Света – самозванка, но скажи, пожалуйста, откуда тогда у нее адрес той квартиры в Апраксином переулке?

– Да откуда угодно! Кто-то сказал, вспомнил тебя… Возможно, ее мать и была когда-то с тобой… так сказать, близка… да только Светочка вовсе не твоя дочка!

– Папа, что она говорит? – в тоненьком голоске слышались рыдания.

Оказалось, малолетняя паршивка незаметно выбралась из ванной, подслушала их разговор и теперь, конечно, вмешалась.

– У мамы никого не было, кроме тебя! – Света прерывисто дышала. – Ее все соседи звали монашкой! За нее сватались, а она ни на кого не хотела смотреть, все ждала, что ты приедешь!

– И ходила в цирк, – вставила Лола.

Она тут же пожалела о своих словах, пожалела, что не сдержалась и дала малолетке такой козырь против себя. Из глаз нахальной девчонки показались самые настоящие слезы. Лола оторопела – она и сама неплохая актриса, но чтобы у такой девчонки – и такой талант… Она поняла, что справиться с девчонкой будет очень непросто.

Света развернулась и бросилась бежать к входной двери, причем так верно рассчитала свои действия, чтобы Маркиз сумел ее перехватить. Это правильно, подумала Лола, ни к чему выносить свои проблемы на лестницу, на рассмотрение соседей. Девица не промах, ой не промах!

– Ну, дорогая, не нужно плакать, – ласково ворковал Леня и гладил девчонку по волосам. – Лола не хотела обидеть твою маму…

– Извини, папочка, – девчонка снова достала многострадальный носовой платок, – просто я так намучилась в детстве из-за того, что у нас с мамой была семья не как у всех. Соседи во дворе все время спрашивали, где мой папа…

Лола почти явственно услышала, как Маркиз скрипнул зубами, и поглядела в спину девчонке с некоторым одобрением – хорошо, дескать, излагаешь…

Света вытерла лицо и убрала платок в карман своих потертых джинсов.

– Я больше не буду, папа!

– Детка, а отчего ты не надела брюки, что дала тебе Лола? – поинтересовался Маркиз.

– Они мне велики на два размера! – сообщила негодяйка с самым невинным видом.

– Действительно, – умилился Леня, – какая же ты худенькая!

Настал Лолин черед скрипеть зубами.

– Вот что, Лола, – сказал Леня, когда Света скрылась в его комнате, – нравится тебе это или нет, но я нашел свою дочь. Пока она поживет у нас, а там посмотрим, как сложатся события.

Это прозвучало так грозно, что Лола слегка запаниковала. Похоже, что у Леньки здорово поехала крыша, а она ничего не может сделать.

– Но все-таки на чем основана твоя уверенность? – возопила она. – Девчонка совершенно на тебя не похожа! А ее мать ты даже в лицо не помнишь!

– Это все верно, – согласился Леня, – но, видишь ли, Света – точная копия моей матери, своей бабушки.

И так как Лола ошеломленно молчала, Леня тяжко вздохнул и сказал с чувством:

– Бедная мама, она не дожила… Она так никогда и не увидела свою внучку…

И тогда Лола поняла, что все очень серьезно, что если Леньке втемяшилось в голову, что Света похожа на его мать, то его ничто и никто не сможет убедить в том, что девчонка – самозванка. Лола поняла, что, действуя в лоб, она ничего не добьется, и решила срочно сменить тактику.

– Ну делай как знаешь, – вздохнула она, – это же твоя дочка, тебе решать. Только, я надеюсь, ты не собираешься рассказывать ей о наших делах? И о том, кем мы друг другу на самом деле приходимся?

– А кем? – удивленно спросил Леня, так что Лола чуть не запустила в него подушкой.

– Дорогой, ты, кажется, забыл, что мы с тобой компаньоны, – сказала она, взяв себя в руки.

– Да-да, конечно, – рассеянно ответил Маркиз и ушел к своей доченьке.

– Вот это мило, – вслух сказала Лола. – Оказывается, мы с Ленечкой только компаньоны. А я-то по наивности думала еще, что мы – друзья, коллеги, в общем – близкие люди…

В это время она почувствовала, как по ноге скользнул пушистый хвост. Это кот Аскольд, прятавшийся в комнате у Лолы, выражал ей свою солидарность. Сердце у Лолы тотчас защемило, она точно знала, что их ожидают неприятности, Аскольд умел предчувствовать их, как лягушки предчувствуют землетрясение. Причем неприятности эти будут по вине Леньки, он несправедливо обидит Лолу, как уже бывало. Только в этом случае Аскольд становился на ее сторону.

– Нас ожидают большие испытания, – сказала Лола коту и Пу И, – мы должны держаться вместе.

Пу И согласно тявкнул, кот промолчал.

– Ну вот, милая, все улажено, – сказал Леня, входя в комнату, – ты можешь жить у нас сколько захочешь…

– Спасибо, папа, но… ты знаешь, – Света потупилась и принялась выводить пальцем по столешнице какие-то загадочные знаки, – есть еще одна проблема… Дело в том, что я приехала не одна…

– То есть как это – не одна? – испугался Леня. – А кто еще с тобой?

– Кузя… Я надеюсь, он тебе понравится… И он не будет вам мешать…

– Кузя? Кто такой Кузя? Это что, твой друг? Нет, дорогая моя, ты – это одно дело, а твои друзья… боюсь, что Лола этого не одобрит!

Света подняла глаза. Они были полны слез.

– Но он очень тихий! – проговорила она, доставая свой платок. – И он очень мало ест!

– Да, но все-таки… – начал Леня, – совсем не в этом дело… Много или мало он ест, не играет роли, но просто это как-то неудобно… А ему что – больше не у кого остановиться?

– Кузе? – удивленно воскликнула Света. – Но он без меня погибнет!

– Тебе не кажется, – осторожно начал Маркиз, – что в вашем возрасте такие сильные чувства еще… как-то несвоевременны?

– В нашем? Что значит в нашем?

– Ну, я имею в виду – в твоем и Кузином! Ведь вы с ним, я думаю, ровесники?

– Мы с Кузей – ровесники? – изумленно переспросила Света. – Что ты говоришь, папочка!

– А что, – Леня на всякий случай сел, – он старше тебя? Намного?

– Да что ты! – девочка захлопала глазами. – Ему еще нет и года!

– Боже мой! – Леня схватился за сердце, – кто же его отпустил с тобой? И где он сейчас?

– В коридоре, – спокойно ответила Света, – в моем рюкзаке!

– Как? – Леня выпучил глаза. – Он там… все это время? Но ведь ему нужно есть и… и многое другое! Неси его сюда, скорее, пока с ним ничего не случилось!

– Да что с ним случится-то? – Света встала и отправилась в коридор. – Есть он может раз в неделю, а перед отъездом я его как следует покормила… Думаю, спит себе спокойно…

Леня сидел за столом в состоянии, близком к шоку. Наконец на пороге кухни снова появилась Света. В руках у нее была маленькая картонная коробка.

– А где… где Кузя? – взволнованно спросил Маркиз.

– Вот он. – Девочка поставила коробку на стол и откинула боковую крышку.

– Здесь? – Леня уже перестал что-нибудь понимать.

– Ну да! Кузя, Кузенька, покажись нам! – и Света постучала пальцем по стенке коробки.

Из коробки высунулось что-то черное и мохнатое.

– Что это? – Леня наклонился, чтобы лучше разглядеть странное создание.

– Это Кузя! – и девочка снова постучала по картонной стенке.

Тут же на стол выбежал огромный черный паук.

– Кузенька! – заворковала девочка и ласково погладила мохнатую черную спинку. – Правда, он очень красивый?

– Так Кузя – это паук? – проявил Леня удивительную догадливость. – Боже мой, а я-то подумал… но какой он большой!

– Да нет, что ты! Он еще совсем маленький! – девочка продолжала гладить паука, и Лене показалось, что он тихонько замурлыкал, как Аскольд, когда у него бывает хорошее настроение. – Ты не видел больших! Он вырастет в половину этого стола! Ведь он – птицеед, а они – самые большие пауки на свете!

– Что это? – раздался вдруг за спиной у Светы испуганный Лолин голос.

– Это Кузя, – хором ответили Леня и его новообретенная дочь.

– Это – паук? – шепотом спросила Лола и тут же, не дожидаясь ответа, оглушительно завизжала.

– Лола, Лолочка… – Маркиз подскочил к ней и попытался погладить, но получил затрещину.

– Не приближайся ко мне! – кричала Лола. – Не трогай меня этими руками! Ты ими трогал это!

– Да не трогал я его! Лолочка, успокойся, я тебя очень прошу!

– И не подумаю! Сейчас же выкинь это в мусоропровод! Или нет, он оттуда выползет! Лучше спусти в унитаз! Хотя нет, он и оттуда… сейчас же его куда-нибудь унеси!

– Кузю? – взвизгнула Света. – Кузю в мусоропровод? Кузю в унитаз? Тогда и меня можете выбросить туда же!

– Я бы с удовольствием, – пробормотала Лола, – да вот этот идиот, которого тебе удалось обдурить, будет возражать… – и она кивнула на Леню. – Кроме того, я боюсь, что момент уже упущен – ты не пролезешь ни туда, ни туда…

– Лола! – воскликнул Маркиз. – Как ты можешь? Ведь это моя дочь!

– Дурак! – коротко бросила Лола. – В общем, так: чтобы через десять минут этой дряни здесь не было!

Не уточнив, кого она имеет в виду под «этой дрянью», Лола во второй раз за это утро с гордым видом покинула комнату. Все ее намерения действовать не силой, а хитростью и сменить тактику пошли прахом, как только она увидела мохнатое восьминогое страшилище. Теперь Лола была полна ненависти и злобы. Еще она была в ужасе. Лола с детства очень боялась пауков. Мышей она тоже боялась. И крыс. И змей. А также ящериц и пушистых гусениц. Но пауков Лола боялась больше всего остального.

Света, проводив ее испуганным взглядом, склонилась над пауком и, всхлипывая, забормотала:

– Не бойся, Кузенька, я тебя не дам никому в обиду! Если тебя выгонят – я тоже уйду, мы уйдем вместе! Я не дам тебе пропасть… Мухи везде найдутся, на вокзале их даже больше!

Вытерев слезы своим неизменным платком, она загнала паука в коробку, встала и, горестно сгорбившись, направилась к дверям.

– Ну прекрати! – Леня попытался остановить девочку, неловко взяв ее за плечо. Света сбросила его руку и твердо проговорила:

– Если нельзя остаться Кузе, я тоже не останусь.

– Да ладно, не обращай внимания на Лолкины слова, она отходчивая! Это только первая реакция, и ее можно понять – все-таки твоего Кузю можно с непривычки испугаться…

– Да что в нем такого страшного? – Света прижала коробку с пауком к своей груди. – Он же такой симпатичный…

– Ну, он такой мохнатый…

– Что же, по-твоему, лучше, чтобы он был лысый, да? Ты же ведь, например, не лысый!

– Ну и потом, у него шесть ног…

– Сколько? Да ты что – с дуба рухнул? У пауков не шесть ног, а восемь! Чему тебя только в школе учили!

– Восемь? – удивленно переспросил Леня. – По-моему, шесть ног – это и то слишком много, а восемь – это уже явный перебор… И разве можно так говорить со взрослыми?

– Как? – Света удивленно захлопала глазами. – Что я такого сказала?

– Ну вот это – «с дуба рухнул»… И насчет моих школьных успехов – это ты тоже зря. Я, между прочим, в школе не так уж плохо учился, только биологию прогуливал, потому что училка была очень противная…

– Ну ладно, извини, папочка, я тебя не хотела обидеть. – Света привстала на цыпочки и чмокнула Леню в щеку. – Только я все равно лучше пойду, а то у тебя из-за меня будут в семье неприятности…

– Глупости! – Леня решительно отобрал у девочки коробку с пауком. – Лучше мы с тобой сейчас пойдем и купим для твоего Кузи хороший дом, такой, из которого он сам не сможет выбраться. Тогда, я уверен, Лола не будет возражать против его присутствия в квартире.

Света посмотрела на него с сомнением – она не была в этом так уж уверена, однако спорить не стала, и они отправились в ближайший зоомагазин. Выходя из квартиры, Леня оглянулся на дверь Лолиной комнаты. Она была плотно закрыта, и из-за двери доносились рыданья. Рыданья были настолько фальшивы, что Маркиз поморщился. Сегодня Лолка явно не в голосе.

Зоомагазин под красноречивым названием «Маугли» напоминал небольшой уголок джунглей. По углам были расставлены пальмы, фикусы и другие тропические растения в горшках и кадках, с потолка свешивались лианы. Одну из этих лиан обвивал огромный сетчатый питон, и Леня невольно попятился, прежде чем понял, что питон не настоящий. Впрочем, настоящие питоны в этом магазине тоже были, только они не ползали на свободе, а дремали, свернувшись кольцами, в огромных аквариумах. Шум в магазине стоял неимоверный из-за десятка говорящих попугаев, которые пытались перекричать друг друга, обмениваясь мнениями о посетителях магазина и новостями политики.

– Ур-род! Ур-род! – заорал один из попугаев при виде Маркиза с картонной коробкой в руках.

– Бр-раво, др-руг! – поддержал коллегу второй попугай и радостно захлопал пыльными крыльями.

– Сами такие! – обиделся Маркиз. – Вот принесу сюда нашего Перришона, так он вас всех переорет!

Про себя он подумал, что Перришона действительно стоило бы принести в этот магазин, чтобы он мог поболтать со своими родичами. Это улучшило бы его настроение, а возможно, и расширило бы словарный запас.

– Чем я могу вам помочь? – спросил выскользнувший из-за пальмы продавец, очень похожий на обезьянку длинными руками, круглой лысой головой и подвижным морщинистым личиком.

– Нам нужен домик для Кузи, – сообщила Света, показав на картонную коробку в Лениных руках.

– Для Кузи? – переспросил продавец, с интересом уставившись на коробку. – А кто же он такой, Кузя? Постойте, не говорите, я сам догадаюсь! Наверное, Кузя – это морская свинка?

– Нет. – Света хихикнула и замотала головой.

– Хомячок? – сделал продавец вторую попытку.

Света засмеялась еще громче.

– Ах, наверное, это кто-то совсем другой… – продавец прищурился и выпалил:

– Наверное, Кузя – желтопузик или обычный уж!

– Ни то ни другое!

– Вряд ли вы так принесли бы ядовитую змею… – он еще немного подумал и грустно проговорил:

– Я не знаю… ну кто же он такой, ваш Кузя?

– Паук-птицеед! – гордо сообщила Света и приоткрыла коробочку.

– Ой, какой симпатичный! – продавец почесал пауку спинку. – А он у вас действительно мальчик?

– А что? – заинтересовалась Света.

– У меня есть знакомая паучиха, и ее хотели выдать замуж, – озабоченным тоном ответил продавец.

– Вообще-то я не знаю, – Света тоже заволновалась, – а как их отличать?

– У мальчиков на задних лапах есть такие маленькие выступы… но они появляются только после четвертой линьки. Кузя у вас сколько раз линял?

– Не знаю, – лицо у девочки вытянулось, – он у меня не так давно…

– Но вообще-то он еще слишком молодой, – постановил продавец, – так что мы к этому разговору вернемся позднее. А сейчас давайте действительно выберем для него дом…

Продавец показал большой аквариум со сдвигающейся крышкой:

– Вот это вам наверное подойдет. Вы можете перед уходом задвигать крышку, тогда он никуда не убежит и вам не придется искать его по всему дому…

– Вот-вот, – обрадовался Леня, – это именно то, что нужно!

При этом он подумал, что самое главное в таком доме не то, что паук не потеряется, а то, что он не найдется в Лолиных вещах или в ее кровати, потому что в таком случае их с Лолой длительному плодотворному сотрудничеству наверняка тут же придет конец.

– Конечно, вы знаете, что сверху над аквариумом нужно поставить лампу, чтобы паучку было тепло…

Света кивнула.

– А внутрь мы насыплем песку и камешков, тогда у Кузи будет замечательная пустыня для прогулок. Еще мы посадим несколько маленьких кактусов, чтобы все было, как в настоящей пустыне, и сделаем для него маленькую пещерку, пауки любят жить в норах…

Продавец перечислил еще какие-то принадлежности паучиного дома, понятные только ему, Свете и самому Кузе, пообещал, что все будет готово к вечеру и доставлено прямо на дом, и наконец назвал Лене сумму, в которую ему обойдутся удобства для паука. Леня подумал, что за такие деньги можно купить небольшой домик в пригородном садоводстве, но увидел сияющее Светино лицо и расплатился без лишних разговоров.

Лола ждала их прямо в прихожей. Увидев коробку в руках Маркиза, она принюхалась и проговорила голосом Бабы Яги из детского утреннего спектакля:

– Чу, паучьим духом пахнет! Я же вам сказала, чтобы дели его куда угодно, но обратно не приносили!

– Лолочка, – залебезил Леня, пряча коробку за спиной, – мы заказали для него специальный аквариум, из которого он не сможет выбраться! Это не аквариум, а самый настоящий сейф! Замок повышенной степени сложности, специальная кодовая комбинация, как в лучших швейцарских сейфах! Вскрыть невозможно! А сам сейф… то есть аквариум, я поставлю в своей комнате, так что тебе совершенно ничего не грозит! Ты с ним просто никогда не встретишься!

– Разумеется, мне ничего не грозит! – ответила Лола. – Это тебе кое-что грозит, мой дорогой! Если я только когда-нибудь увижу… Ты понял? Только увижу это мерзкое чудовище, и ты хорошо знаешь, что после этого ноги моей не будет в этом доме, я уйду и уведу с собой всех животных! Ты все понял?

– Я все понял, Лолочка! – смиренно отозвался Маркиз.

– И вот еще что! – грозно продолжила Лола. – Ты подумал, где будет жить твоя… гм! Новообретенная дочь?

– Вообще-то, – Леня замялся, – вообще-то я думал об игровой комнате… звери все равно никогда в нее не заходят, так что Света вполне могла бы там пожить…

– Что? – Лола возвысила голос до трагической интонации. – Ты готов отнять у наших маленьких любимцев то немногое… лучше уж выгони меня из моей комнаты! В конце концов, я могу спать в коридоре, раз уж настали такие трудные времена, но притеснять бедных животных я не позволю!

– Но ведь они все равно там не бывают!

– Да? – воскликнула Лола и распахнула дверь игровой комнаты.

Все звери собрались именно там. Аскольд как ненормальный точил когти об специальную швейцарскую когтеточку. Обычно он к ней даже близко не подходил, а если случалось проходить мимо, бросал на нее такой презрительный взгляд, что сразу становилось ясно, какого он мнения о самой этой когтеточке и о тех людях, которые тратят деньги на подобную ерунду, вместо того чтобы купить коту лишнюю банку хороших консервов. Когти же он предпочитал точить об дорогие испанские двери, о притолоки розового дерева и о ножки Лолиного любимого антикварного туалетного столика. Теперь же он так старательно точил когти об эту несчастную когтеточку, что его можно было снимать для рекламного ролика.

Пу И тоже был занят. Он катался по ковру, подбрасывая всеми четырьмя лапами замечательную искусственную кость, которую Маркиз купил как-то с большого перепоя или в полном помрачении души. При этом на морде нахального чихуахуа было написано блаженство, и казалось, единственное, что он просит от судьбы, – это чтобы его оставили в покое на этом ковре и дали возможность играть с этой дурацкой костью до скончания времен или по крайней мере до ужина.

В довершение картины сверху сужающимися кругами летал Перришон и кричал прокуренным пиратским басом:

– Полунд-ра, р-ребята! Ур-ра!

В общем, все звери демонстрировали полную радость жизни и давали понять, что не уступят свою комнату ни за какие коврижки.

– У, предатели! – вполголоса проговорил Леня.

В ответ Аскольд от лица всей криминальной троицы посмотрел на него таким насмешливым взглядом, что Леня проговорил с тяжелым вздохом:

– И ты, Аскольд…

Прошло три дня, и Лола, проснувшись утром, сказала себе, что эти три дня были не самыми лучшими в ее жизни. Говоря прямо, за это время она получила столько отрицательных эмоций и извергла из себя столько яда, что его количеством можно было наполнить ванну в малогабаритной квартире. Лола еще в первый день поняла, что с девчонкой будет непросто справиться, но она и представить себе не могла, до чего быстро маленькая дрянь сумеет прибрать к рукам ее компаньона.

Стыдно признаться, но один раз в минуту слабости Лола подумала даже, что девчонка и правда Ленина дочь, только голосом крови можно было объяснить все те глупости, которые Маркиз делал с тех пор, как в доме появилась эта бестия.

После долгих препирательств девчонку поселили в гостиной. Звери отстояли свою игровую комнату, но кроме Лолы только, пожалуй, кот Аскольд понимал, что это Пиррова победа, что девчонка прочно и надолго поселилась в их квартире и в сердце Маркиза.

По наблюдению Лолы, он совершенно потерял голову. Он проводил со своей новообретенной доченькой все свободное время, которого у него оказалось навалом. Вот именно, размышляла Лола, раньше Ленечка все время придумывал себе разные неотложные дела. Даже когда они не были заняты очередным прибыльным делом, он встречался с разными людьми, разъезжал по городу, обдумывая свои остроумные операции. Лола часто бывала недовольна, она говорила, что нужды в деньгах у них особенной нету, так что незачем ввязываться в сомнительные истории. Но Маркиз был неумолим. В его профессии, утверждал он, на пенсию не выходят, то есть, может, и выходят, но в глубокой старости, когда руки трясутся и глаз не так верен. Да и то, если голова соображает, то всегда можно найти себе дело – консультировать молодых мошенников, к примеру… Но до этого дело не дошло и долго еще не дойдет, объявлял Маркиз. Пока что он полон сил, и голова полна разных проектов. Если он не будет работать, то умрет со скуки.

«И что же? – с усмешкой думала Лола. – Куда делись все благие намерения из Ленечкиной головы? Все сметено могучим ураганом отцовской любви…»

Надо сказать, что папа с дочкой мало времени проводили дома. Маркиз возил свою малолетнюю паршивку по городу, кормил в лучших ресторанах и покупал в бутиках дорогущие шмотки. Само по себе это мало Лолу волновало – не из семейного же бюджета денежки, в самом деле, но пару раз она перехватила уж слишком торжествующий взгляд, который наглая малолетка бросила в ее сторону. Лоле стало ясно, что она нарочно требует у Леньки дорогих подарков, надеясь, что Лола разозлится и устроит скандал. И тогда они поборются. Разумеется, Светочка была уверена, что именно она выйдет из ссоры победительницей. Хуже всего, что и Лола была в этом уверена. В данном случае не имело смысла бороться. Лола должна победить мерзавку хитростью, но пока это плохо у нее выходило.

Девчонка всегда была начеку, всегда была готова сделать жалобное выражение лица и рассказывать Лене душераздирающие истории из своего тяжелого детства о том, как бессердечные соседи спрашивали у нее, маленькой, где ее папа, и она придумала себе сказочного папу-великана. И рассказала об этом лучшей подружке. А когда они с подружкой поссорились из-за пустяка, та мигом выболтала про папу-великана всему классу. Мальчишки очень долго ее дразнили, дети такие жестокие. Лола иногда слушала эти истории, потому что девчонка трепалась об этом часто, и посматривала на своего компаньона. Вот на кого они действовали безотказно! Ленька в процессе рассказов зеленел на глазах и так скрипел зубами, что Лола начала всерьез опасаться за его челюсти.

Лола считала, что девчонка не притворяется, только когда воркует со своим мохнатым чудовищным пауком. Она называла его Кузенькой и разными ласковыми именами, иногда, несмотря на строжайший Лолин запрет, вынимала из аквариума и нежничала. Лола не могла без содрогания смотреть на это чудовище, поэтому никогда не заходила в гостиную, где поселилась их нахальная гостья. Впрочем, гостьей она себя, кажется, уже не считала. К Маркизу она относилась преувеличенно ласково, и только Лола улавливала в этом явственную фальшь. Впрочем, звери, кажется, тоже. Они возненавидели нахальную девицу сразу же. Лола подозревала, это оттого, что паршивка заняла диван в гостиной и теперь звери не могли смотреть по телевизору свой любимый бразильский сериал. Девчонка включала только музыкальный канал, а Пу И как-то раз спихнула с дивана, назвав козявкой. Кот Аскольд осторожничал и на всякий случай не попадался девчонке на пути. Он выжидал. Но выражал свое отрицательное отношение к происходящему тем, что перестал спать на своем любимом месте, у Маркиза в комнате на кровати. Теперь звери базировались в комнате у Лолы или на кухне. Хотя после того, как там побывала малолетка, на кухне становилось как-то нечего делать.

Аппетит у тинейджерки был отменный. Лола искренне удивлялась, как столько еды может влезть в такое, в общем, худенькое тело, и подозревала, что у девчонки, как у акулы, желудок развит значительно лучше всех остальных внутренних органов. Это в первый день девчонка делала вид, что стесняется, и ела черствый хлеб без масла. Как только она утвердилась в доме, сразу же стала поедать еду тоннами.

Разумеется, Лоле не было жалко продуктов. Холодильник в Лолиной кухне, как уже говорилось, напоминал размерами двустворчатый шкаф и был буквально набит всевозможными яствами. Но Лола была сторонницей здорового образа жизни, то есть старалась соответственно питаться, девица же вела себя в этом отношении просто безобразно.

При виде обилия морепродуктов она скорчила рожу и вздрогнула.

– Тетя Лола, как вы можете есть эту гадость? – вскричала она, показывая на креветки и щупальца кальмара. – Они похожи на червей. А эти, – теперь настала очередь мидий, – просто какие-то вареные чудовища!

– Не тебе бы говорить! – не выдержала Лола. – Ты со своим чудовищем только что не целуешься, а оно живое!

– Целуюсь, – хладнокровно сообщила Света, – лучше целоваться, чем есть…

– Др-рянь какая! – заорал вдруг попугай Перришон.

– Вот видите, – девчонка ехидно засмеялась, – даже попугай со мной согласен.

– Ты считаешь, он имеет в виду креветок? – усмехнулась Лола. – Ты ошибаешься, девочка, он говорит… о твоем пауке.

– Это вы ошибаетесь, тетя, – не осталась в долгу тинейджерка, – попугай очень Кузю любит.

Пу И паука побаивался, кот относился к нему внешне равнодушно, он вообще не подходил к аквариуму. Попугай же, напротив, часто усаживался на стол рядом с аквариумом и долго и задумчиво рассматривал его обитателя. Теперь Лола уже открыла рот, чтобы сказать девчонке, что, возможно, попугай Кузю действительно любит, но вот как он его любит, это отдельный вопрос… И не закончится ли эта любовь при непосредственном контакте двух любящих сердец тем, что попугай Кузю просто склюет с большим аппетитом? Но Лола решила пока оставить свои надежды при себе, а то как бы девчонка не свернула Перришончику шею. Попугай у них большой и сильный, умеет за себя постоять, но ведь для современных подростков нет ничего невозможного…

Морепродукты девчонка охаяла все без исключения, даже не пробуя, дорогие французские сыры попробовала, но скорчила такую мину, что у самой Лолы тут же пропал аппетит. Овощи, фрукты и орехи она за еду не считала, просто грызла бесконечно то грушу, то огурец, то кокос. Оказалось, что девица обожает калорийные завтраки, и этот идиот Ленька счел такое качество за еще одно несомненное доказательство их родства. Теперь Маркиз по просьбе своей дочери таскал из ближайшего «Макдоналдса» несметное количество гамбургеров, чизбургеров и жареной картошки. Лола считала все эти блюда только источником холестерина, но вынуждена была держать свое мнение при себе. Впрочем, свиные отбивные, жареную курицу и запеченную баранью ногу малолетняя троглодитка тоже уничтожала с большим аппетитом.

– Вот вы говорите, что я неправильно питаюсь, – тихонько сказала она Лоле, так чтобы не услышал Леня, находившийся в ванной, – но молодому организму для правильного развития нужен полноценный белок, вот я и ем мясо. Конечно, в вашем возрасте можно обойтись одними овощами… или морепродуктами, чтобы склероза не было…

Тут Лола, нарезавшая в это время овощи, дернулась и сильно порезала палец.

– Ой, тетя Лолочка! – тут же заорала Света. – Как же так случилось? Вам, наверное, очень больно! Давайте я перевяжу!

– Отстань! – процедила Лола и вышла из кухни, чтобы не вцепиться мерзавке в волосы. Учитывая тот факт, что действовать она могла только одной рукой, вряд ли можно было рассчитывать на победу в драке.

Аптечка первой помощи находилась в ванной, но там было занято.

– Немедленно открой! – Лола стукнула ногой в дверь, так что Леня выскочил мокрый и завернутый в полотенце.

– Ты что, сдурела? – и больше у него не было для нее никаких слов.

Лола молча отпихнула его и закрылась в ванной. Последнее, что она слышала, были причитания девчонки – с чувством и надрывом, – дескать, она ничего не сделала, а тетя Лола на нее закричала очень грубо, она же не виновата, что тетя такая неловкая. Когда Лола вышла, сладкой парочки уже не было.

– Вот интересно, а если бы я истекла там кровью? – спросила Лола у попавшегося ей навстречу Пу И.

На кухне Лола налила себе чаю и закурила сигарету, чтобы успокоиться. Пу И тут же прыгнул ей на колени и лизнул в щеку. Кот прижался теплым боком и заурчал.

– Вы-то на моей стороне, я знаю, – вздохнула Лола.

На душе было пакостно. Лола решила, что настал момент поговорить с компаньоном начистоту, иначе она не выдержит.

– Дорогой, – миролюбиво начала она вечером, просочившись к Лене в комнату, в то время как Светка упоенно расточала ласки своему мохнатому восьминогому питомцу, – ты не хочешь объяснить мне, что, собственно, происходит?

Леня вскинул голову, но под взглядом Лолы смешался и отвел глаза.

– Я не знаю, – вздохнул он, – я сам не пойму, что со мной. Просто как подумаю, что в то время как я жил, ни в чем себе не отказывая, мать перешивала ей старые вещи, отданные соседями, так просто сердце перехватывает! Я обедал и ужинал в лучших ресторанах, а они на завтрак ели хлеб с маргарином!

– Да неужто? – фальшиво всполошилась Лола. – Это, знаешь, уж перебор. Это у кого-то из немецких писателей, у Ремарка, что ли, три товарища едят на завтрак хлеб с маргарином, что означает крайнюю степень нищеты! У нас в России в таких случаях макают корочку в подсолнечное масло. Или еще можно подвесить кусок сахара над столом на веревочке, и вся семья его подлизывает, запивая чаем. Очень живописно!

– Издеваешься? – вспыхнул Леня. – Слушай, для тебя нет ничего святого!

– А кто мне запретит говорить то, что я думаю? – запальчиво начала Лола, но тут же поняла, что разговора не выйдет, и закричала:

– Да пойми ты, ты же ничего про нее не знаешь! Ну хорошо, она, по твоим утверждениям, похожа на твою мать, но это же не доказательство!

– Мы не в суде! – буркнул Леня. – Развела тут, понимаешь, допрос с пристрастием, прокурорша!

Лола обиделась и замолчала. Она успела утром смотаться в Апраксин переулок и поговорить с Зинаидой Викентьевной. Старушка подтвердила, что да, заходила девочка, очень просила Ленечкины координаты. Вежливая такая, симпатичная, вот Зинаида и дала ей Ленин телефон. А что, не нужно было?

Лола успокоила старушку, что ничего страшного не случилось, и поехала домой. Девчонка хитра, рассказывает все точно, на мелком вранье ее не поймаешь.

– Ты спрашивал хотя бы у нее, где сейчас ее мать? – нарушила Лола затянувшееся молчание. – Может быть, она места себе не находит, в розыск подала… И к нам явится милиция…

Лола правильно рассчитала, что Маркиз не слишком хотел привлекать к своей персоне внимание милиции.

– Ты пойми, – продолжала Лола ковать железо пока горячо, – если я заговорю с ней об этом, она сразу же начнет рыдать и говорить, что я к ней придираюсь! Может быть, тебе имеет смысл позвонить ее матери и сообщить хотя бы, что ее дочка у нас и чтобы она не волновалась?

– Она сказала, что мать с отчимом сейчас уехали отдыхать в Сочи и что дома никого нету, – нехотя сказал Леня.

– В Сочи, говоришь… – протянула Лола. – В Сочи нынче отдохнуть гораздо дороже, чем в Турции. Значит, они не совсем бедные. Так что можешь не беспокоиться, хлеб с маргарином твоя доченька больше по утрам не ест.

– Злая ты, Лолка, – вздохнул Леня, – и зверей против меня настроила.

– Ну уж это ты загнул! – возмутилась Лола. – Звери не маленькие, все понимают. И ты прекрасно знаешь, что твой кот все делает, как ему хочется! Если ко мне не хочешь прислушаться, так хоть его послушай!

– Я со своим котом сам разберусь! – вспыхнул Маркиз, на самом деле он очень переживал охлаждение Аскольда.

– Как бы поздно не было! – посулила Лола и вышла, хлопнув дверью.

Девчонка посмотрела на нее слишком невинными глазами, так что Лола сразу поняла, что малолетняя дрянь подслушивала.

Лола не могла все время сидеть дома. Она выходила в магазины и на прогулки с Пу И. Девчонка вполне могла улучить минутку и остаться в доме одна. И она даром времени не теряла, как поняла Лола, когда обнаружила, что кто-то рылся в ее шкафу. Леня никогда бы себе этого не позволил, да ему там нечего было делать. Пу И, конечно, любил похулиганить и поваляться на Лолиной дорогой одежде, но для этого ему нужно было попасть в шкаф. А Лола очень следила, чтобы он этого не смог сделать.

В шкафу не было вопиющего беспорядка, вещи были аккуратно сложены на полках и висели на плечиках, но по неуловимым признакам Лола поняла, что их перекладывали. Как всякая женщина, малолетка не могла отказать себе в удовольствии перемерить эксклюзивные шмотки. Лола встревожилась. А ну как девчонка просто воровка? Денег, правда, больших они дома не держат, Лолины драгоценности лежат в комнате у Лени в потайном сейфе, и будем надеяться, что он не настолько потерял голову, чтобы сообщить своей доченьке шифр. Но все равно неприятно, когда чужой человек роется в твоих вещах.

Ладненько, сказала себе Лола, мы тоже попробуем. Она выбрала время, когда Маркиз со своей дочуркой отбыли по магазинам, и приступила к Светкиному чемодану. Лола была очень внимательна, и это позволило ей заметить тонюсенькую ниточку, которую девчонка засунула в замок. Уловка была простейшая, но говорила о многом. Честный человек не станет скрываться, у него все на виду. Светочка очевидно опасалась ответных действий со стороны Лолы, а может, готовила очередную провокацию. Но Лола тоже не простофиля, кое-что умеет.

Лола аккуратно вытащила ниточку. В чемодане не было ничего интересного, кроме носильных вещей. Вся одежда была новая, чистая и не так чтоб уж очень дешевая. Для девочки четырнадцати лет очень даже неплохо иметь такой гардероб. Единственной поношенной вещью был джинсовый костюм, Лола подозревала, что девчонка надела его нарочно, чтобы произвести впечатление сирой и убогой. Лола захлопнула чемодан, не забыв положить нитку на место.

Она немного приободрилась – девица-то не промах, но и Лола не вчера родилась, сумеет за себя постоять. И вообще нужно больше заниматься собой, а то Лола от расстройства плохо выглядит. Нужно питаться как следует, а в присутствии противной девчонки Лоле кусок не идет в горло. Так что сейчас Лола приготовит себе салат из мидий, потом выпьет чаю, потом они прогуляются с Пу И… Нужно смотреть на жизнь проще, ну кончатся же когда-нибудь эти неприятности. Девчонке надоест у них жить, и она сбежит или же выдаст себя чем-нибудь, и до Леньки наконец дойдет, что его дурят, как последнего лоха. Нужно надеяться на лучшее.

С этой благой мыслью Лола распахнула дверцу холодильника, и тотчас же волосы у нее на голове встали дыбом, глаза выпучились сами собой, сердце резвым скакуном бросилось куда-то в пятки, и из груди вырвался такой оглушительный вопль, которому позавидовал бы шаман африканского племени моси, отгоняющий злых духов.

Еще бы Лоле было не заорать, когда по полке, где лежали сыры, ветчина и сосиски, расползлись какие-то мелкие красные червяки. Они противно шевелились, и Лоле даже со страху показалось, что они разговаривают шепотом, а один, самый большой и нахальный, ей подмигнул.

Светка утверждала, что ее паук – птицеед, то есть когда он вырастет, он сможет есть маленьких птичек. Или мышей. Пока же он еще маленький, но все равно хищник. И ему нужно есть мясо. Подойдут свежепойманные мухи или тараканы, они как раз подходящего размера. Однако в квартире у Лолы тараканов, к счастью, не водилось, точно так же как и у нее в голове. Мухи залетали изредка через раскрытое окно, но их усердно отлавливал кот, который соскучился по настоящей охоте и готов был ловить даже такую малокалорийную дичь. И паук Кузя удовольствовался мотылем, купленным в зоомагазине. Именно эти червячки умудрились расползтись в холодильнике по продуктам, потому что противная Светка, надо думать, плохо закрыла банку.

Леня Маркиз, вернувшись, рисковал найти в кухне Лолин хладный труп. К счастью, он вернулся вовремя и нашел свою боевую подругу в невменяемом состоянии орущую перед холодильником. К чести Лени, он сразу понял, в чем дело.

Еще бы не понять, когда червяки уже перешли на следующую полку, а один, самый нахальный, даже вывалился на пол.

– Спокойно! – Леня перехватил в воздухе Лолины руки, которыми она потрясала в ужасе, потом схватил свою подругу за плечи и сильно встряхнул. – Лолка, опомнись, это же просто червячки! Они не причинят тебе вреда!

Услышав такое, Лола, малость подуставшая, начала орать с новой силой. Ее не остановило даже издевательское выражение в Светкиных глазах.

– Убери! – орала Лола. – Немедленно убери эту гадость!

– Да как же их соберешь? – притворно расстроилась негодяйка Светка. – Они же такие маленькие, уже, наверное, во все продукты заползли…

– Это ты нарочно! – прошипела Лола. – Нарочно не закрыла банку! И кто тебе позволил хранить эту гадость в холодильнике?

– Ну, Лолочка, – рассудительно заговорил Маркиз, – ну как же иначе? Сейчас жарко, мотыль может испортиться, и Кузя не станет его есть…

Лола поглядела на него с такой ненавистью, что Леня запнулся на полуслове.

– Выброси немедленно все вместе с продуктами! – приказала Лола.

– Может, вместе с холодильником? – завелся Леня, но Лола развернулась и удалилась из кухни нетвердыми шагами, успев заметить, как с лица Светки сползло злорадное выражение, уступив место маске обиженной сиротки.

Лола отлежалась, выпила успокоительное, потом кое-как привела себя в порядок и отправилась в кафе, прихватив Пу И. Песик капризничал, очевидно, ему передалось настроение хозяйки. Однако они чудно погуляли потом в парке, где Пу И удалось познакомиться с той самой левреткой. Вблизи она показалась ему гораздо симпатичнее, и бегает хорошо…

Когда они вернулись, Лени со Светкой дома не было, очевидно отправились обедать в какой-нибудь ресторан. Холодильник был пуст и вообще выключен из сети, как видно, Маркиз понял Лолино распоряжение насчет продуктов буквально.

Ужинала Лола принесенным с собой кефиром, утешая себя тем, что это очень полезно. И вот сегодня утром она проснулась ужасно голодная, но не спешила вставать, зная, что никто не приготовит ей завтрак, просто не из чего. Лола вяло перечисляла в уме свои неприятности. Собственно, неприятность была только одна – неожиданное появление в их доме малолетней негодяйки. Неприятность одна, но зато большая, подвела итог Лола. И пока Ленька не придет в норму, нет от нее спасения. Можно, конечно, плюнуть на все, взять Пу И и уехать куда-нибудь отдохнуть. Но что она застанет, вернувшись? И жалко оставлять на произвол судьбы кота и попугая. Ленька не сумеет их защитить.

Лола подошла к двери своей спальни и прислушалась. Маркиз топтался в прихожей, собираясь, надо полагать, в ближайший «Макдоналдс» за гамбургерами для своей ненаглядной дочурки. Сама принцесса в это время, очевидно, еще нежилась в постели. Лола решила, что настала пора ей вставать, хоть ванная пока свободна. Есть хотелось зверски, Лоле показалось даже, что она сильно похудела. Она разделась и рассмотрела себя в зеркальной дверце шкафа. Зрелище ничем не порадовало. Она вся как-то поникла, видно было, что она сильно утомлена и ничто в жизни ее не радует. Это от сильного стресса.

Нет, решила Лола, нужно срочно ехать отдыхать и думать там только о собственной внешности и здоровье. И пропади они все пропадом!

С этой благой мыслью Лола решила пересмотреть свои туалеты. Возможно, понадобится кое-что прикупить к поездке. И вот, вытащив из шкафа свое любимое платье, чтобы примерить, она задержалась на нем взглядом и похолодела. Платье было дивного золотистого цвета, сидело как влитое, как раз по фигуре, и Лола слегка забеспокоилась, не похудела ли и не будет ли платье морщить. Но, как выяснилось, волнения ее были напрасны. Платье вообще нельзя было надеть. Сбоку под левой грудью на платье Лола заметила огромное жирное пятно в форме пятерни.

Ярость, охватившая Лолу, подобна была урагану. Не зря эти стихийные бедствия всегда называют нежными женскими именами. Не в силах сдерживать напор подступающей стихии, Лола бросилась в гостиную.

Светка сонно потягивалась на диване, но при виде взбешенной Лолы мигом проснулась и приняла боевую стойку.

– Ах ты, паразитка! – заорала Лола, потрясая платьем. – Добилась-таки своего! Испортила мое лучшее платье!

– Какое платье? – протянула Светка. – Не знаю никакого платья, не трогала ничего, вообще в вашу комнату не входила…

– Врешь! – взвизгнула Лола. – Ты рылась в моих вещах, я знаю! И про Леньку все врешь, я знаю! Я тебя выведу на чистую воду, воровка!

– Да что я у вас украла? – пронзительно завопила Светка. – Я вашу одежду вообще не трогала…

– А это что? – Лола показала жирное пятно. – Только ты вечно лопаешь свою холестериновую картошку, а потом хватаешь все немытыми руками! Грязнуля малолетняя! Если понадобится, я его отдам на экспертизу, там твои отпечатки пальцев как на картине!

Не в силах сдержаться, потому что ужасно жалко было платья, Лола замахнулась, но Светка была начеку. Она перехватила ее руку, другой рукой дернула за платье, раздался треск… Лола ахнула, но решила, что все равно платье пропало, так что нечего расстраиваться. Тут вся жизнь рушится!

– Нужны мне твои тряпки задрипанные! – орала малолетка визгливым голосом. – Они мне велики на три размера!

– Ага, значит, все-таки ты их надевала? – злорадно воскликнула Лола.

– Мне папа в сто раз лучше купит! – орала Светка.

– Я тебе покажу «папу»! – окончательно озверела Лола. – Я тебе такого «папу» покажу, голая в свой Ярославль по шпалам побежишь! Я тебя, маленькая мерзавка, насквозь вижу!

Она хлестнула Светку рваной тряпкой, в которую превратилось эксклюзивное платье. Девчонка, вместо того чтобы ответить, вдруг съежилась, прикрыла голову руками и заскулила тоненько:

– Не бейте меня, тетечка… я ничего не сделала…

Лола слишком поздно поняла, в чем дело. Ее руку перехватил разъяренный Леня. Очевидно, хитрая маленькая дрянь заметила его приход и сумела вовремя сориентироваться. Лола же снова попала впросак.

Маркиз рывком повернул ее к себе.

– Ты что это себе позволяешь? – прошипел он. – До того дошла, что ребенка бьешь?

Лола поняла, что сейчас он тоже ее ударит, и за долю секунды до этого впилась ему в руку зубами. От неожиданности Маркиз ее отпустил, а Лола еще пнула его коленкой в живот. Правда, тут Леня успел увернуться и не получил больших увечий. Лола воспользовалась временным замешательством противника и сбежала, бросив Леньке в голову вконец испорченное платье. У себя в комнате она заклинила дверь ножкой стула, хотя никто в общем-то и не собирался ее преследовать. Леня утешал свою обиженную девочку, а та, размазывая по щекам крокодиловы слезы, наговаривала на Лолу.

– Все, – сказала сама себе Лола, – вот теперь – все! Между мной и Ленькой все кончено! Навсегда! Я ухожу!

В самом деле, деньги у нее есть, квартира тоже есть – маленькая, однокомнатная, но на первое время им с Пу И вполне хватит. А там все как-нибудь разрешится. Ленька еще приползет к ней на коленях просить прощения, как уже бывало, и не раз! Но Лола еще подумает, простить его или нет и вообще стоит ли в дальнейшем иметь дело с таким законченным придурком! Подумать только, ради этого идиота, ради его сомнительных дел Лола бросила сцену, а ведь даже самые недоброжелательные коллеги находили у нее несомненный талант! Лола пожертвовала ради него карьерой, а он тут же предпочел ей какую-то малолетнюю обманщицу! Он-то, конечно, будет возражать, что это совсем другое дело – голос крови и все такое, но теперь ясно, как мало ценит он Лолу. Что ни делается, все к лучшему, Лоле эта история открыла глаза на ее компаньона.

Между делом Лола прислушивалась, что происходит в квартире. Маркиз с девчонкой куда-то собирались, очевидно, Ленька, чтобы утешить, решил свозить свою мерзавку в какой-нибудь развлекательный центр. Скатертью дорожка!

Наконец дверь квартиры захлопнулась за Маркизом и его невыносимой «дочуркой». Лола осторожно выглянула в прихожую и запустила им вслед своим розовым тапочкой, при этом выпустив воздух сквозь сжатые зубы, как проколотая камера. Она буквально кипела от злости и знала только одно проверенное средство, которое могло вернуть ей нормальное расположение духа, – нужно было немедленно принять ванну с душистой пеной. Сначала она примет ванну, а потом будет собирать вещи.

Лола направилась в ванную комнату, по дороге едва не наступив на Аскольда. Кот громко зашипел и отскочил в сторону, при этом выражение морды у него было такое, какое можно передать словами: «эти хозяева окончательно сдурели, и не ошибся ли я, когда в свое время соизволил у них поселиться». Лола не обратила на него внимания и открыла дверь ванной. Счастье было так близко…

И в это мгновение зазвонил телефон.

– Я не буду отвечать! – воскликнула Лола раздраженным голосом Катарины из спектакля «Укрощение строптивой».

Но телефон продолжал звонить, игнорируя ее раздражение.

– Я ни за что не буду отвечать! – повторила Лола страдальческим голосом Виолетты из «Дамы с камелиями».

Однако и это сильное чувство не помогло. Телефон продолжал звонить.

– Нет, я ни за что не подойду к этому телефону! – воскликнула она трагическим голосом леди Макбет.

Телефон по-прежнему звонил, и Лола поняла две важные вещи: во-первых, у нее не было зрителей и весь ее артистизм пропадал даром и, во-вторых, судя по звучанию, звонок был из-за границы. Это могло быть что-то важное, так что Лола тяжело вздохнула, страдальчески закатила глаза и взяла трубку.

Действительно, звонил герр Лангман, их с Леней хороший знакомый из Германии. С Лангманом компаньонов связывала не только давняя дружба, но и целый ряд успешных операций. Он был высокопоставленным сотрудником крупной немецкой страховой компании, и Лола с Маркизом по его просьбе не раз выполняли сложные и ответственные поручения. Благодаря их ловкости страховая компания сберегла не один миллион евро и, что еще важнее, – свою безупречную репутацию. Правда, Лола и Маркиз во время выполнения этих поручений не раз оказывались в большой опасности, но в конце концов все завершалось успешно и Лангман расплачивался с ними с поистине королевской щедростью.

Поэтому, узнав его голос, Лола забыла о своем раздражении и заговорила весьма приветливо.

– Ах, герр Лангман! Очень рада слышать ваш голос! Я только что вошла в квартиру и сразу бросилась к телефону. Сердце подсказывало мне, что это звоните именно вы!

Аскольд, который снова выбрался в коридор и осторожно, вдоль стеночки, пробирался на кухню, чтобы проинспектировать свою мисочку, посмотрел на Лолу с осуждением: мол, нехорошо врать по телефону. Лола запустила в него вторым розовым тапочком и плотнее прижала к уху телефонную трубку.

Герр Лангман после многословных приветствий сообщил, что уже не первый раз пытается связаться с Маркизом, но у того мобильник все время отключен или находится вне зоны сети.

Лола хотела сказать, что Леня в последние дни стал совершенно невменяем из-за своей липовой дочки и с него станется вообще забыть про телефон, но в последний момент решила не выносить сор из избы и промолчала.

Немец продолжил и вкратце объяснил, что снова нуждается в помощи своих дорогих друзей из России. Дело, сказал он, легкое, а для таких прекрасных специалистов, как Лола и ее друг, и вообще пустяковое. Однако, учитывая их высокую квалификацию, он, Лангман, уполномочен предложить достаточно значительный гонорар.

В первый момент Лола хотела отказаться: в деньгах она не слишком нуждалась, а влезать в очередную авантюру ужасно не хотелось. Но потом ей пришло в голову, как будет здорово, если она сделает все сама, без помощи противного Леньки, и потом покажет ему самостоятельно заработанные деньги… Конечно, не в деньгах дело, но Ленька наконец поймет, что Лола в нем совершенно не нуждается, что она и без него может справиться с самой трудной и опасной работой и вообще – кто из них двоих играет первую скрипку… Это будет замечательная месть, думала Лола, а потом можно и уйти…

Лола подумала еще несколько секунд – и согласилась.

Лангман ужасно обрадовался. Он воскликнул, что благодарен фрейлейн Лоле за ее отзывчивость, и сообщил, что все подробности дела сообщит ей и ее другу представитель Лангмана в России, который встретится с ними сегодня в шестнадцать часов около Казанского собора. Он же окажет помощь при подготовке операции, конечно, если это понадобится. По своему опыту сотрудничества с компаньонами Лангман знал, что Леня предпочитает самостоятельно проводить всю подготовительную работу. Лангман описал своего представителя и сообщил пароль, на этом разговор закончился.

Лола наконец-то добралась до ванны, наполнила ее горячей водой с благоухающей пеной и погрузилась в нее. Ей сразу же стало гораздо легче. А когда она представила, какое лицо будет у Леньки, когда она сообщит ему о блестяще выполненной самостоятельной операции, жизнь и вообще стала прекрасной.

Лола так разомлела от ароматной ванны и приятных мыслей, что совершенно забыла о времени. Когда она случайно бросила взгляд на свои швейцарские часики, стрелки показывали уже без четверти три. Лола вскрикнула, выскочила из ванны и бросилась в свою комнату, оставляя в коридоре мокрые следы. У нее оставалось всего полчаса для того, чтобы привести себя в порядок, и она в эти полчаса уложилась, поставив личный рекорд.

За одну минуту до назначенного времени Лола подъехала к колоннаде Казанского собора. Вдоль шеренги припаркованных машин прогуливался представительный мужчина в светло-бежевом плаще и в модных очках без оправы. Лола поравнялась с ним, выглянула в окно и негромко произнесла:

– Очень хорошая погода для этого времени.

– И белые ночи наступят строго по расписанию, – отозвался мужчина с едва заметным акцентом и наклонился, чтобы разглядеть Лолу. Девушка с удовольствием отметила, какое впечатление произвела на немца ее внешность, и открыла дверцу машины:

– Садитесь, герр…

– Мюнцер, – представился тот, залезая на переднее сиденье, и добавил:

– Герр Лангман сказал мне, что вы замечательный специалист, но не упомянул, что вы так красивы.

Лола улыбнулась, но тут же посерьезнела и заговорила серьезным деловым тоном:

– Итак, вы должны ввести меня в суть дела. Лангман ничего не объяснил, поскольку разговор, разумеется, не телефонный.

– Разумеется, – кивнул Мюнцер. – А где ваш уважаемый компаньон? Герр Лангман много говорил мне о нем. Кажется, он титулованный аристократ, маркиз?

– Мой уважаемый компаньон, – ответила Лола, скривившись, как будто взяла в рот дольку лимона, – занят сейчас другим важным делом и просил передать вам свои извинения.

– Что ж, – немец солидно склонил голову, – я надеюсь, ваша машина проверена на предмет подслушивающих устройств?

Лола кивнула: она знала, что Леня следит за всеми новинками в шпионской технике и регулярно проверяет их на своей и ее машинах.

– Очень хорошо, – немец понизил голос и начал:

– Один ваш соотечественник, очень богатый человек, недавно приобрел чрезвычайно ценный предмет. Как разумный бизнесмен, он застраховал этот предмет в нашей компании…

– Он что – живет в Германии? – осведомилась Лола.

– Нет, просто у нашей компании очень хорошая репутация, – ответил Мюнцер таким тоном, что Лола больше не стала его перебивать.

– Однако почти сразу после заключения страхового контракта эта вещь пропала. По сообщению владельца, она была у него украдена. Факт кражи подтвержден здешней полицией. Казалось бы, есть все основания выплатить страховую сумму… – немец сделал выразительную паузу и продолжил совершенно другим тоном: – Однако на днях мы получили сообщение о том, что застрахованный предмет в действительности находится у прежнего владельца.

– То есть он не был украден? – уточнила Лола.

– Совершенно верно, – немец кивнул и на какое-то время замолчал.

– И чего же вы от меня хотите? – спросила наконец Лола, когда пауза чересчур затянулась. – Надеюсь, вы не хотите, чтобы я действительно украла этот предмет в целях, так сказать, восстановления справедливости?

– Конечно, нет! – немец возмущенно воззрился на Лолу. – Как вы могли такое подумать, фрейлейн! Мы действуем исключительно в рамках закона!

– Тогда чего вы хотите?

Мюнцер пригнулся к ней и проговорил негромким, доверительным голосом:

– Мы хотели бы, чтобы вы проникли в дом владельца, нашли застрахованный предмет и сфотографировали его с фиксацией времени и места снимка. Чтобы наша компания могла доказать, что предмет не украден и по-прежнему находится в руках хозяина.

– И это вы называете – действовать в рамках закона?

– Мы, то есть страховая компания, действительно действуем исключительно в рамках закона, а вот вы…

– Понятно, – Лола тяжело вздохнула, – только украсть эту вещь было бы гораздо легче…

– Об этом не может быть и речи! – немец замахал руками. – Это погубило бы репутацию нашей компании!

– Ну да, – проговорила Лола себе под нос, – о моей репутации, конечно же, никто не думает…

Она подумала, что дело, которое Лангман по телефону назвал легким, обещает массу затруднений и опасностей и вряд ли она справится с ним в одиночку, без Маркиза. Больше из любопытства она спросила у Мюнцера, о какой величине страховой суммы идет речь. Немец потупился, еще больше понизил голос и сообщил с каким-то интимным придыханием:

– Пятнадцать миллионов.

– Пятнадцать миллионов долларов? – удивленно переспросила Лола.

– Пятнадцать миллионов евро, – уточнил Мюнцер.

– Ничего себе! – Лола присвистнула.

– Хочу также обратить ваше внимание, – добавил Мюнцер, – что в случае успешного завершения дела ваше вознаграждение составит десять процентов от страховой суммы.

– Полтора миллиона? – вскрикнула Лола и от возбуждения подпрыгнула на месте, болезненно ударившись головой о крышу салона.

– Да, полтора миллиона, – подтвердил герр Мюнцер почти шепотом, – только прошу вас, тише!

– Что же это за предмет, если он стоит таких колоссальных денег? – спросила Лола, дрожа от любопытства.

Мюнцер не торопился с ответом, и тогда она добавила:

– Я ведь должна это знать, чтобы найти его в доме у владельца! Или вы хотите, чтобы я пошла туда, не знаю куда, и принесла то, не знаю что?

– Что вы! – Мюнцер снова огляделся по сторонам, открыл свой портфель и достал из него толстый глянцевый альбом.

– Что это такое? – удивленно спросила Лола.

– Это каталог аукциона «Блейкмор» за этот год. Именно на этом аукционе был приобретен упомянутый предмет.

Немец поспешно перелистал альбом. Перед глазами Лолы промелькнули изображения картин, статуй, китайских ваз, драгоценных камней и прочих дорогих игрушек. Наконец Мюнцер положил перед ней альбом, раскрытый на одной из последних страниц.

На этой странице было изображено пасхальное яйцо из полупрозрачного розового камня, оплетенного тончайшей золотой сеткой, усыпанной бриллиантами, изумрудами и другими камнями. Лола ахнула.

– Пасхальное яйцо Фаберже, – пояснил немец, – так называемый «Розовый герцог». Был изготовлен Карлом Фаберже по заказу герцога Нассауского. Герцог подарил его своей невесте, одной из великих княжон семейства Романовых.

– Ясненько, – проговорила Лола, справившись с волнением, – а вы не знаете, оно крутое или всмятку?

– Что? – удивленно переспросил немец, убирая альбом обратно в свой портфель.

– Да нет, не обращайте внимания, это я так… – протянула Лола.

Лола еще немного подумала и затем задала мучивший ее вопрос:

– Скажите, как вам удалось узнать, что эта вещь не украдена? У вас есть свой человек в окружении владельца?

Герр Мюнцер на мгновение прикрыл глаза и проговорил:

– Хороший вопрос. И я понимаю, что за этим вопросом стоит. Если у нас есть свой человек в его окружении – тогда зачем, спрашивается, мы обращаемся к вам за помощью? Проще всего будет нашему человеку сделать несколько снимков… В действительности дело обстоит несколько иначе. У нашей компании есть сотрудники во многих крупных городах Европы, в частности и в Петербурге. В России сейчас много богатых людей, и мы боремся за их доверие, стараемся сделать их своими клиентами. Для этого, разумеется, нужно иметь здесь своих представителей. Как официальных – юристов, адвокатов, специалистов по оценке имущества и финансового риска, так и неофициальных – таких, кто может собрать о нашем потенциальном клиенте конфиденциальную информацию. Ведь многие из ваших новых миллионеров обязаны происхождением своих состояний не вполне законным занятиям…

– Неужели это вас останавливает? – насмешливо поинтересовалась Лола.

– Конечно, нет, – ответил Мюнцер ей в тон, – нам безразлично происхождение денег нашего будущего клиента, но чрезвычайно заботит, насколько честно он ведет дела теперь. Нет ли у него привычки обманывать своих компаньонов и контрагентов, и не впадет ли он в соблазн обвести вокруг пальца страховую компанию. Для сбора такой информации мы и обзавелись специальной агентурой, в основном, разумеется, из ваших соотечественников – у них здесь больше связей и им, конечно, легче собирать необходимые сведения.

Лола кивнула, Мюнцер перевел дыхание и продолжил.

Он рассказал девушке об одном из таких агентов.

Юрий Бурыгин, человек не первой молодости, в первые годы перестройки активно занялся бизнесом. Сначала он, как и многие другие, торговал компьютерами, сахаром, куриными окорочками, но потом поддался соблазну легких заработков, которыми поманила своих вкладчиков недоброй памяти компания МММ. Бурыгин вложил в акции все деньги, заработанные на компьютерах и курятине, забыв о первой заповеди любого бизнеса – не класть все яйца в одну корзину. Когда пирамида Мавроди рухнула, Юрий потерял все, что имел. Он не поседел в тот день только потому, что был лыс, как колено. Подняться снова он так и не сумел – и годы давали себя знать, да и после такого краха он боялся бизнеса, как черт ладана. Тогда-то неудачливого акционера и заметил один из российских представителей немецкой страховой фирмы, только начинавшей присматриваться к здешнему перспективному рынку. Бурыгин был староват, но за годы занятия собственным бизнесом сумел обзавестись полезными связями, был общителен, разговорчив и, несмотря на возраст, лысину и хромоту, имел успех у женщин. Короче, он стал незаменимым агентом для сбора секретной информации о будущих клиентах компании, и его нанимателям не разу не пришлось пожалеть о том, что они взяли Юрия в свой штат.

Вот этому-то человеку и поручили навести справки о владельце знаменитого пасхального яйца «Розовый герцог», после того как было официально сообщено о похищении сокровища.

Нельзя сказать, чтобы страховщики что-то заподозрили, просто при выплате такой большой суммы расследование было неизбежно.

Бурыгин по своему обыкновению начал с того, что познакомился кое-с кем из прислуги обокраденного миллионера. Если он пользовался успехом у женщин, то наибольшим успехом он пользовался у горничных, гувернанток и секретарш. По непонятной причине на этот обслуживающий персонал его скромное обаяние действовало с невыносимой силой. Так и теперь – лысый и хромой донжуан очень быстро оплел своими сетями Лизавету, старшую горничную из богатого дома. Бедная девушка, которой недавно перевалило за тридцать (о чем, разумеется, не знал никто, кроме ее ближайшей подруги), вообразила, что потрепанный житейскими бурями отставной бизнесмен мечтает создать с ней крепкую семью. В этом смысле она трактовала все его намеки и недомолвки, а также страстные вздохи и взгляды. В ушах Лизаветы уже звучали мажорные аккорды свадебного марша Мендельсона, и когда Бурыгин невзначай зашел с ней в ювелирный магазин на Невском, она вообразила, что сейчас дозревший ухажер купит обручальные кольца и сделает наконец долгожданное предложение. Однако Юрий купил ей всего лишь тоненькую золотую цепочку. Подумав, что лучше хоть что-то, чем вовсе ничего, и что тоненькая цепочка вскоре может превратиться в цепи Гименея, Лизавета пришла в хорошее настроение, и когда Юрий подвел ее к отделу, где продавались сувениры для тех, кому совсем некуда девать деньги, она, чтобы произвести на дружка впечатление, показала на пасхальное яйцо из малахита, отделанное золотом и самоцветами, и сообщила, что в доме, где работает, видела яйцо куда роскошнее. Юрий изобразил сдержанное недоверие – да и действительно, кто же показывает горничным такие дорогие вещи! Но девушка обиделась на его сомнения и рассказала, что прислуживала за столом, когда хозяин принимал одного из своих компаньонов. Разговор они вели вполголоса, а при приближении прислуги подло переходили на английский, из чего Лиза сделала вывод, что говорят о чем-то важном. После обеда мужчины удалились в кабинет хозяина, прошло около получаса, и хозяйка, бывшая актриса второго плана, очередная жена миллионера, то ли шестая, то ли седьмая, заскучав, отправила горничную в кабинет спросить хозяина, поедут ли они сегодня в клуб. Лизавета постучала и, не расслышав ответа, вошла в кабинет. Вот тут-то она и увидела то самое пасхальное яйцо – «розовое и все как есть усыпанное брюликами». Хозяин показывал его компаньону, а при появлении прислуги поспешно спрятал в стол. На Лизавету он, понятное дело, накричал, но с работы не уволил благодаря своевременному заступничеству хозяйки.

– Так вот это яичко, – девушка показала на витрину, – по сравнению с тем просто тьфу, слова доброго не стоит!

История Юрия очень заинтересовала, но еще больше она его заинтересовала, когда очарованная им работница фартучка и наколки сообщила, что знаменательный обед имел место в минувшую пятницу, то есть на несколько дней позже того, как знаменитое яйцо было у хозяина официально украдено.

– Ты ничего не путаешь? – осторожно поинтересовался Бурыгин, стараясь не слишком явно продемонстрировать свой интерес.

– Что же у меня – памяти нет? – обиделась девушка. – Точно запомнила – розовое яичко, и все в брюликах! Красота неописуемая! И дорогущее наверняка… Небось, у Бананова заказывал, хозяйке сюрприз хочет сделать, оттого и прячет…

– Да я не про то, – Бурыгин недовольно поморщился. – Точно ли это в ту пятницу было? Может, в другой какой день, пораньше?

– Ничего не пораньше, – Лизавета надулась, – я в ту пятницу как раз туфли новые первый раз надела, и они мне жали немножко, еле до конца дня доработала! – С этими словами она продемонстрировала своему неторопливому поклоннику ту самую туфельку, а заодно и стройную ножку с гладкой округлой коленкой, аппетитно обтянутой дорогим черным чулком. Коленка не осталась незамеченной, и отставной бизнесмен Бурыгин усилил напор на горничную, однако посещение дворца бракосочетания явно не входило в его ближайшие планы. В ближайшие его планы входило донести до своих немецких нанимателей полученную от Лизаветы ценную информацию.

– Итак, – закончил герр Мюнцер свой рассказ, – теперь вы знаете об источнике нашей информации. Я надеюсь на ваше молчание и вверяю вашим усилиям успех этого дела.

Лола несколько секунд подумала и заявила:

– Мне необходимо увидеться с горничной или по крайней мере с этим вашим агентом, Бурыгиным.

– Встреча с горничной может быть небезопасна, она может вызвать преждевременный интерес противника, а вот с Бурыгиным вы непременно увидитесь. И не только увидитесь, он будет оказывать вам всемерную помощь во время проведения операции.

Лола подумала, что такой помощник может ей очень пригодиться за неимением Лени, но, естественно, ничего не сказала об этом своему собеседнику. Мюнцер расценил ее молчание как согласие и сообщил, что с Бурыгиным можно будет встретиться и поговорить на следующий день. Встречу назначили в баре «Тюряга», в пятнадцать тридцать. Герр Мюнцер осведомился, знает ли Лола это заведение, и отметил его оригинальность.

– Бурыгин будет ждать вас, фрейлейн, в камере номер три.

После этого долгого и продуктивного разговора герр Мюнцер церемонно поцеловал Лоле руку, откланялся и покинул ее машину. Лола проследила за ним взглядом и увидела, как галантный немец перешел Невский и сел в ожидавший его на набережной Екатерининского канала черный «Мерседес». Номер машины на таком расстоянии она не смогла прочесть и очень пожалела, что не может обратиться к помощи Уха, старого Лениного приятеля, который как бог разбирался в любых машинах, мог угнать любую за тридцать секунд и разобрать ее на детали еще за тридцать. Ему бы, конечно, ничего не стоило проследить за машиной немца и узнать о нем все, что возможно. Однако если бы Лола только заикнулась Уху о такой просьбе, Маркиз узнал бы, что она чем-то самостоятельно занимается, а это совершенно не входило в Лолины планы.

Она на секунду прикрыла глаза и представила, как сообщает Леньке, что одна, без его помощи, провернула операцию, которая по своему финансовому результату перевешивала все, что сам Ленька сумел проделать за последние годы… Это было так приятно, так приятно! Пожалуй, во много раз приятнее горячей ванны с ароматной розовой пеной!

Лола даже мурлыкнула от удовольствия, представив себе, какое при этом у Маркиза будет лицо, включила зажигание и поехала по Невскому проспекту. Она решила в преддверии трудной и утомительной работы доставить себе маленькое удовольствие и совершить лихой разорительный рейд по лучшим бутикам и магазинам города.

Если бы Лола знала, к каким роковым последствиям приведет ее оздоровительный шоппинг, она десять раз подумала бы, прежде чем отправилась по магазинам.

Естественно, при появлении в любом бутике молодой, красивой и явно обеспеченной посетительницы обслуживающий персонал слетался к ней, как мухи к открытой банке с клубничным вареньем. Лолу обхаживали, осыпали комплиментами, поили кофе, убеждали ее, что ей безумно идут все представленные в магазине обновки от лучших итальянских, французских и бельгийских дизайнеров, в особенности же, разумеется, самые дорогие. Лола привыкла к такому отношению продавцов и не попадалась в их сети, покупала не больше одной-двух вещей в каждом магазине, но даже при такой потрясающей умеренности и скромности шоппинг занял у нее много часов и утомил, как забег на марафонскую дистанцию. Только когда магазины начали закрываться, Лола взглянула на часы и решила, что пора вернуться домой и, так и быть, дать Леньке еще одну возможность заслужить ее прощение. Наверное, он очень страдает из-за их размолвки и готов на все, чтобы принести мир в их общий дом. Пожалуй, стоит его простить. Так и быть, все-таки они достаточно долго прожили рядом!

Лола была капризна и взбалмошна, но не умела долго сердиться. За два года, что компаньоны проработали вместе, она успела привязаться к Маркизу. Кроме того, у них все-таки было трое детей… то есть – тьфу! – домашних любимцев, Лола должна была подумать и о них. Разумеется, Пу И в случае разрыва останется с ней, это не подлежит обсуждению. Но как быть с котом и попугаем? Звери привыкли к этой удобной квартире, друг к другу они тоже привыкли. Кот давно уже не гоняет попугая, попугай не подговаривает Пу И на хулиганские поступки… Жить бы да радоваться, по-старушечьи вздохнула Лола, так нет же, судьба и тут норовит подкинуть подлянку! Лола решила быть справедливой и дать Маркизу последний шанс к примирению.

Тем временем Леня не слишком страдал. Точнее говоря, он просто наслаждался тишиной и покоем. Вернувшись домой и не застав Лолу, он на минутку заглянул к себе в комнату, чтобы просмотреть недавно купленный номер «Авторевю». Взяв журнал в руки, Маркиз устроился в кресле, и тут же, откуда ни возьмись, к нему на колени вскочил Аскольд. Леня запустил пальцы в шерсть на загривке кота, кот замурлыкал, как в старые добрые времена, когда между ними еще не было никаких недоразумений (или, как говорят, не пробежала черная кошка). И Леня сам не заметил, как заснул. Мурлыкающий на коленях пушистый кот – это одно из самых лучших на Земле снотворных.

Девочка Света в это время тоже наслаждалась обществом своего домашнего любимца. Правда, лап у этого любимца было вдвое больше, чем у Аскольда, но в остальном Кузя от него не так уж сильно отличался – такой же мохнатый, черный и немногословный.

Немножко почесав паука, Света заскучала и решила заняться чем-нибудь более интересным. Убедившись, что из комнаты Маркиза не доносится ни звука, она законно предположила, что он заснул и не помешает ей развлекаться. Первым делом Света заглянула в шкафчик на кухне, увидела там пакет с ореховым печеньем, которое обожал Пу И, и высыпала в этот пакет щедрую порцию заново купленного мотыля. Представив, как завизжит Лола, когда соберется угостить своего маломерного песика, она тихонько захихикала. Бесшумно захлопнув шкафчик, вышла из кухни и огляделась, думая, что бы еще предпринять.

И тут на глаза ей попались Лолины домашние тапочки.

Хорошенькие пушистые розовые тапочки стояли на пороге ванной комнаты, где Лола сбросила их перед уходом, как две моторные лодки возле пристани. Света плотоядно улыбнулась и вытащила из кармана пузырек. Этот пузырек она купила накануне в аптеке – так, на всякий случай, еще не придумав в деталях, как она использует его содержимое. И вот сейчас подвернулся очень подходящий момент. Девочка открутила крышку пузырька и накапала немножко на каждый тапочек. Насколько она знала, нескольких капель должно было хватить.

И в это время зазвонил телефон.

Света закупорила пузырек, убрала его в карман и только тогда сняла трубку.

– Фрейлейн Лола? – раздался в трубке незнакомый мужской голос с заметным немецким акцентом.

В ответ Света издала какой-то неопределенный звук, который вполне можно было посчитать утвердительным. Герр Мюнцер – а это был именно он – таковым этот звук и посчитал. Он заговорил быстро, деловым и озабоченным тоном:

– После нашего сегодняшнего разговора, фрейлейн, обстоятельства несколько изменились. Встреча, о которой мы с вами договорились, состоится завтра в другое время и в другом месте. Запомните: бар «Окоп», шестнадцать часов! Блиндаж номер четыре!

Света еще раз утвердительно хрюкнула, и герр Мюнцер, явно чем-то озабоченный, повесил трубку.

– Вау! – воскликнула девочка и от полноты чувств подпрыгнула возле телефона.

Ей удивительно повезло! Во-первых, она случайно узнала кое-что очень интересное. Противная Лолка, которая вечно дерет нос перед ней, Светой, пытается ее воспитывать и командует, как родная мамаша, явно изменяет Лене! Как еще можно объяснить этот звонок? У нее назначено свидание с каким-то иностранцем, судя по голосу – старым и противным. Правда, на Светин взгляд, и сама Лола – отвратительная старуха, ей уже, наверное, лет тридцать! Но теперь Света сможет ей за все отомстить! Уже только то, что она узнала Лолин секрет, многого стоит, но это еще не все. Если было «во-первых», то есть и «во-вторых». Во-вторых, Света сама придет в этот бар… как его… «Окоп» и устроит какую-нибудь отличную каверзу, такую, что Лолка и этот ее иностранец надолго запомнят!

Глаза Светы горели от предвкушения.

Чтобы осуществить такой замечательный план, нужно было только одно – выяснить, где расположен бар «Окоп».

Она толкнула дверь и вошла в Ленину комнату. Сам Леня дремал в кресле, делая вид, что читает автомобильный журнал. На коленях у него сидел наглый кот. При виде Светы Аскольд недовольно сверкнул зелеными глазами, спрыгнул с колен хозяина и неторопливо удалился на кухню. Он знал по своему опыту, что от этой девчонки следует ждать каких угодно неприятностей, и поэтому на всякий случай старался держаться от нее подальше.

Как только кот ушел, Леня проснулся и увидел Свету. Он потянулся, отложил журнал и улыбнулся девочке.

– Папочка! – промурлыкала Света с самой ангельской улыбкой на губах. – Ты ведь очень хорошо знаешь город?

– Ну как тебе сказать, – Маркиз самодовольно прищурился, – в общем-то, конечно, знаю… а что тебя интересует?

– А ты знаешь, где находится железнодорожный музей? Говорят, там огромная коллекция игрушечных паровозов…

– Конечно, знаю. На Садовой, возле Сенной площади…

– А где такой бар «Окоп»?

– На Васильевском острове, угол Среднего проспекта и третьей линии… – машинально ответил Леня и тут же спохватился:

– А зачем это тебе?

– Да так, – Света пожала плечами. – Низачем, просто название забавное, вот я и спросила… – и она с невинным видом выплыла из комнаты.

Леня хотел продолжить расспросы – по его мнению, девочки не должны интересоваться барами, – но из коридора донеслись такие странные звуки, что Леня забыл о своем намерении и выскочил из комнаты.

Когда Аскольд направился на кухню, чтобы избежать встречи со Светой, у него не было каких-то определенных планов. Он всего лишь хотел покоя. Однако, оказавшись в коридоре, он вдруг почувствовал необычайное волнение. Усы Аскольда распушились, хвост поднялся дыбом, и кот замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Сомнений не было: в воздухе веяло чем-то столь восхитительным, что зрелый, опытный кот почувствовал себя юным, глупым и взбалмошным котенком. Он неожиданно вспомнил далекие дни своего детства, подвалы, чердаки и трущобы, голодную, но свободную жизнь… и еще что-то, настолько прекрасное, что это нельзя было выразить ни бедными человеческими словами, ни гораздо более красноречивым кошачьим мяуканьем.

Аскольд повел носом. Источник божественного запаха находился где-то совсем близко, кажется, возле ванной. В два прыжка кот домчался до двери и увидел розовые тапочки хозяйки. Он тысячи раз видел их и никогда не испытывал по отношению к ним никаких эмоций, но теперь… Именно от этих тапочек струился тот божественный, тот необычайный запах, который кружил Аскольду голову, сводил его с ума…

Кот громко мяукнул и бросился к тапочкам.

Выйдя в коридор, Леня мгновенно обнаружил источник странных звуков. Это Аскольд, обычно такой воспитанный, сдержанный, даже чопорный кот, дико подвывал, кувыркаясь на пороге ванной. Шерсть Аскольда стояла дыбом, он катался на спине, подпрыгивал, пытался встать на голову, истошно мяукал. Вид у него был совершенно безумный, но при этом Лене показалось, что в диких воплях его любимца слышится не страдание, а первобытный восторг.

– Боже мой, Аскольд, что с тобой творится? – удивленно проговорил Маркиз, с опаской приближаясь к беснующемуся коту.

Аскольд, разумеется, ничего ему не ответил и вообще никак не отреагировал на появление хозяина, только издал еще один оглушительный вопль. На полу, прямо под кувыркающимся Аскольдом, виднелось что-то розовое, но Леня не решился вытащить и обследовать этот предмет, опасаясь острых когтей кота.

Леня оглядывался в растерянности, не зная, что предпринять, и в этот момент в двери заскрежетал ключ и на пороге квартиры появилась Лола, обвешанная пакетами из дорогих бутиков.

Лола ожидала увидеть Леню, мечтающего получить ее прощение, стоящего на коленях – ну, это, конечно, перебор, но во всяком случае, виноватого и жаждущего примирения. Вместо этого она увидела озадаченного Маркиза, почти не обратившего внимания на ее появление и растерянно наблюдающего за кувыркающимся и дико вопящим котом.

– Что у вас тут происходит? – сурово осведомилась Лола. – Что вы с Аскольдом устроили?

– Я тут ни при чем, – отозвался Леня, – что ты сразу на меня? Это ведь не я катаюсь по полу и мяукаю! А что происходит с Аскольдом – спрашивай у него, я сам ничего не понимаю!

Лола бросила на банкетку пакеты с покупками и осторожно приблизилась к коту. Несколько секунд понаблюдав за ним, она решительно направилась на кухню, набрала в самую большую кастрюлю холодной воды и выплеснула ее на Аскольда. Кот взвыл громче прежнего, причем на этот раз в его голосе прозвучали обида и разочарование, и удрал в Ленину комнату вылизываться. Лола нагнулась и подняла с пола несколько розовых обрывков.

– Что это? – удивленно спросил Леня.

– Раньше это было моими тапочками, – грустно ответила Лола, – и я их очень любила, можно сказать, была к ним привязана, а что это теперь – затрудняюсь сказать, спрашивай у своего кота!

Она принюхалась к остаткам тапочек и уверенно сказала:

– Валерьянка! Скажи-ка, Ленечка, а где твоя так называемая дочь?

– Ну что ты, Лолочка! – Леня отступил на пару шагов. – Неужели ты думаешь, что это Светочка?

– Нет, не думаю! – рявкнула разъяренная Лола. – Наверное, Аскольд сам купил валерьянку в аптеке на свои карманные деньги! Или заработал уроками музыки! Ты прекрасно знаешь, что я не держу дома валерьянки, потому что уже был один случай с твоим хвостатым наркоманом! Ты помнишь, он даже аптечку в ванной своротил на пол! Или ты думаешь, я сама налила валерьянки в собственные тапочки?

И, поскольку Леня молчал, Лола продолжала, еще больше распаляясь:

– Ну ты сам-то подумай – тебе не кажется странным, что Светка даже не выглянула на такой шум? По-моему, тут кто угодно заинтересовался бы! Нет, Ленька, ты все-таки окончательно поглупел!

Словно в ответ на ее слова открылась дверь «игровой», и оттуда с самым невинным видом выглянула Света.

– Ой, тетя Лола! – проговорила она трогательным тоненьким голоском. – Вы пришли? А я и не слышала, наводила порядок в комнате у зверей… А что это у вас такое розовое? – она с интересом разглядывала пушистые розовые обрывки в Лолиных руках.

– Это жалкие остатки моих иллюзий, – ответила Лола и отправилась к мусоропроводу.

– Ой, а тут на полу вода! – протянула Света, увидев лужу. – Ничего, папочка, я сейчас все вытру! – И она побежала за половой тряпкой.

Вернувшись от мусоропровода, Лола увидела девочку, ползающую на пороге ванной с половой тряпкой в руках, и встретила Ленин укоризненный взгляд. Она гордо удалилась в свою комнату и с грохотом захлопнула за собой дверь, вполголоса проговорив:

– Прямо Золушка! А я, значит, злая мачеха!

Ни о каких Лениных извинениях, а значит, и о примирении с партнером не было и речи.

На следующий день в назначенное Мюнцером время Лола, не ведающая, что место встречи изменилось, подъехала к известному заведению с сомнительным названием «Тюряга». Перед входом слонялся хмурый мужик в форме тюремного надзирателя. Он распахнул перед Лолой обитую железом дверь с зарешеченным окошечком, проводил ее мрачным взглядом и с глухим лязгом захлопнул дверь. У Лолы возникло такое чувство, будто за ней действительно захлопнулась дверь тюрьмы.

Создатели этого оригинального заведения добивались именно этого. Видимо, многие посетители «Тюряги» в свое время побывали на нарах и соответствующая обстановка вызывала у них приятные воспоминания, а другие воспринимали тюремный антураж как возбуждающую экзотику. Конечно, сыграло свою роль и то, как модно стало в последнее время снимать фильмы и телевизионные сериалы про обитателей тюрьмы и зоны.

Лола не относилась ни к тем ни к другим, и мрачное заведение, в котором она оказалась, вызвало у нее самое тягостное ощущение.

Внутри оказался узкий коридор, едва освещенный слабыми желтоватыми лампочками, подвешенными под самым потолком и вместо абажура забранными ржавой металлической сеткой. Стены коридора были выкрашены грязно-зеленой масляной краской, местами содранной до самой штукатурки. Казалось, что последний раз эти стены красили лет двадцать назад, хотя Лола знала из статьи в популярном журнале, что «Тюряга» открыта совсем недавно и над ее оформлением работал очень модный и дорогой московский дизайнер.

В зеленых стенах через равные промежутки были такие же, как на входе, железные двери с маленькими зарешеченными окошечками. Мимо этих дверей прохаживались рослые надзиратели с угрюмыми зверообразными лицами. Время от времени в коридоре появлялся официант в полосатой тюремной робе с подносом в руках. Тогда охранник отпирал одну из дверей, хрипло объявлял: «Баланда!» и запускал официанта в камеру.

Увидев в коридоре Лолу, один из охранников приблизился к ней, окинул настороженным и внимательным взглядом и осведомился:

– Статья?

«Однако оригинальный здесь фейс-контроль»! – подумала Лола.

Вслух она просто сообщила, что ее ожидают в камере номер три.

Охранник молча кивнул, развернулся, и, гремя связкой ключей на поясе, пошел по коридору. Лола послушно последовала за ним.

Поравнявшись с одной из дверей, охранник откинул закрывавшую глазок железную шторку, заглянул в камеру и рявкнул:

– В третью посетитель!

Услышав какой-то неразборчивый ответ, он распахнул дверь и впустил Лолу внутрь.

Внутри «эффект присутствия» несколько нарушался. Хотя помещение напоминало тюремную камеру, однако здесь присутствовал вполне приличный стол и несколько удобных стульев. Видимо, владельцы решили, что атмосфера не пострадает от такой уступки, а некоторые удобства посетителям все же необходимы. Или, возможно, наиболее уважаемые завсегдатаи заведения и в тюрьме имели возможность окружать себя некоторым комфортом, так что правда жизни нисколько не пострадала.

В камере находился один-единственный «заключенный». Лола окинула его заинтересованным взглядом. Герр Мюнцер описал своего агента довольно точно: тщедушный, небольшого роста, лысый как колено. Совершенно непонятно было, как при такой внешности этот человек может иметь успех у женщин и добывать через них ценную агентурную информацию.

Стол был накрыт на двоих, и Лола, поздоровавшись с «заключенным», заняла место напротив него. Однако мужчина тут же осклабился и пересел к ней поближе.

– А ты хорошенькая, – проговорил он с плотоядной ухмылкой, – Гена мне не сказал, что ты такая красотка.

«Гена? – подумала Лола, – кто такой Гена? Это он Мюнцера, что ли, так называет? Я ведь имени немца не знаю… может быть, он Генрих, а этот тип с ним запанибрата… надо сказать, на редкость неприятный тип! И что за манеры! Сразу „на ты“ перешел, и скользкий какой-то…»

Она осторожно отодвинулась от соседа и строго проговорила:

– Может быть, мы перейдем к делу?

– Как, прямо сразу? – мужчина захихикал. – Ну, ты горячая! Ну не гони уж так лошадей, сперва посидим, закусим…

Он хлопнул в ладоши, дверь камеры тут же открылась, в нее заглянул надзиратель и хриплым голосом сообщил:

– Баланда!

Тут же из-за его спины выдвинулся официант в полосатой робе. В руках у него был поднос, заставленный погнутыми алюминиевыми мисками и жестяными тарелками. Он быстро расставил все принесенное на столе. Несмотря на такой непрезентабельный вид посуды, блюда были вполне достойные внимания: салат из артишоков и спаржи, перепелиные яйца, завернутые в тонкие ломтики телятины, копченая оленина под соусом из ягод можжевельника.

Лола положила на свою тарелку немного салата и проговорила:

– Кухня здесь действительно неплохая, но мы встретились не ради этих деликатесов…

– Ух ты, какая торопыга! – умилился мужчина и снова подъехал к ней вместе со стулом. – Ну не бойся, я тебя не обижу, будешь довольна! На меня пока что никто не жаловался…

Лола снова отодвинулась, мужчина придвинулся, и таким манером они в течение минуты объехали вокруг стола.

– Ну, кисуля, я тебя не понимаю, – обиженно проговорил лысый донжуан, – на словах вроде торопишь, а сама прямо как мимоза – так и убегаешь!

– Может быть, мы поедем… на место, – проговорила Лола, аккуратно снимая со своего плеча волосатую руку соседа.

– Поедем, кисуля, поедем, – ухмыльнулся тот, – ух ты, как тебе не терпится! Только жалко такую вкуснятину оставлять, хоть немножко поедим… – и он затолкал в рот рулетик из телятины.

Вдруг глазок на двери брякнул, и надзиратель хрипло проговорил:

– В третью еще один посетитель!

– Как посетитель? Какой посетитель? – мужчина явно забеспокоился, он переводил взгляд с Лолы на дверь камеры и хотел что-то возразить, но дверь уже распахнулась.

На пороге появилась женщина лет тридцати пяти, что называется, в полном соку. То есть она выпирала во все стороны из короткого ярко-красного платья, как тесто из квашни, и дышала жаром, как вулкан перед извержением. Густые черные кудри грозовым облаком окружали ее голову, макияж новой посетительницы напоминал боевую раскраску аборигенов Полинезии, а выпуклые карие глаза метали громы и молнии.

– Это что же такое происходит? – воскликнула незнакомка. – Меня, значит, приглашают, я прихожу, как умная Маша, а место уже занято? Какая-то фря уже расселась и продукты потребляет? Ты что же это, сразу двоим назначил? Я не такая! Я этого разврата не терплю! Главное дело, для самого первого раза! Так приличные мужчины не поступают! Я, конечное дело, Генке волоски повыдеру, однако и тебе, недомерок чертов, мало не покажется! Я в парикмахерской полдня просидела, нарядилась как положено, думаю, проведу время по-человечески, а тут – нате вам!

– Тут какое-то недоразумение, – проговорила Лола, поднимаясь из-за стола, – мы сейчас разберемся…

– Конечно, разберемся! – воскликнула незнакомка, попытавшись ударить Лолу сумочкой. – Конечно, недоразумение! Это ты, блин, и есть самое настоящее недоразумение!

Лола была начеку и отбила удар сумочкой, но неожиданная гостья тут же перешла к ближнему бою и попыталась вцепиться Лоле в волосы. Лола отскочила, так чтобы между ними оказался мужчина, и выкрикнула:

– Да постой ты! Тут путаница какая-то! Тебя как зовут? – эта реплика была адресована мужчине, который подскакивал и крутился, стараясь не попасть под случайный удар.

– Хороша, нечего сказать! – радостно воскликнула чернокудрая красотка. – Сидит с мужчиной наедине, только что не в голом виде, а как зовут, спросить не удосужилась! Нет, ну что же это на свете творится!

Лола, не реагируя на эти словесные выпады и стараясь увернуться от выпадов физических, повторила свой вопрос.

– Вася, – ответил мужчина, ловко присев, чтобы увернуться от очередного удара брюнетки.

– Как Вася? – растерялась Лола. – А это точно третья камера?

– По тебе настоящая камера плачет! – отозвалась находчивая брюнетка и в ловком броске обошла мужичка. Лола резко отпрыгнула, чтобы уберечься от ее малиновых ногтей, и оказалась рядом с дверью. Не сводя глаз со своей темпераментной соперницы, она постучала в дверь, чтобы привлечь внимание надзирателя.

– Шиш тебя выпустят! – выкрикнула брюнетка и снова пошла в атаку, отбросив попавшегося на пути мужчину, как пустую коробку. – Я на дверь нарочно велела повесить табличку «не беспокоить»!

– Да не нужен мне твой лысый Аполлон! – пыталась Лола переубедить соперницу. – Тоже мне, сокровище! Я сюда по ошибке попала, у меня с другим человеком встреча была назначена!

– Ага, а сама с ним обжималась!

Лола отскочила в сторону и очень ловко подставила зловредной брюнетке ножку. Та не удержалась на ногах и с грохотом рухнула на цементный пол камеры. Лола, воспользовавшись минутной передышкой, снова прорвалась к двери камеры и изо всех сил замолотила по ней кулаками. Наконец за дверью послышались неторопливые шаркающие шаги, глазок брякнул, и в нем показался красный глаз надзирателя.

– Чего буяним? – невозмутимо осведомился он. – В карцер желаем? Это запросто можно организовать… по специальному меню.

– Выпустите меня! – жалобно воскликнула Лола. – Тут какая-то сумасшедшая пришла!

Надзиратель пошире открыл окошечко, отыскал взглядом мужчину и хрипло осведомился:

– Удовлетворить прошение гражданки? Или это у вас развлечения такие, предусмотренные программой?

– Нет, нет! – отозвался мужчина, опасливо покосившись на поднимающуюся брюнетку. – Программой это не предусмотрено! Выпусти ее! Тут, понимаешь, путаница какая-то получилась!

– Бывает, – невозмутимо ответил надзиратель и с душераздирающим скрежетом открыл железную дверь.

Лола стремглав вылетела из «Тюряги», и только оказавшись на улице, перешла на шаг.

Следовало признать, что начало ее самостоятельной деятельности складывалось на редкость неудачно. Встреча с информатором Мюнцера по непонятной причине сорвалась. Конечно, можно еще раз поговорить с немцем и назначить новую встречу с Бурыгиным, но это наверняка произведет на заказчика не самое благоприятное впечатление. Кроме того, само сегодняшнее непонятное происшествие очень насторожило Лолу. По своему опыту она знала, что в таких серьезных делах случайностей не бывает.

Лола чувствовала настоятельную потребность посоветоваться с Леней, но это было ей недоступно. Ведь она твердо решила провести эту операцию самостоятельно, чтобы доказать Леньке, что вполне может без него обойтись…

Лола села в машину и поехала в неопределенном направлении, раздумывая, как действовать дальше. Однако через некоторое время она опомнилась и решила, что не время сейчас рассусоливать и что если она хочет провести операцию успешно, то нужно немедленно собраться и мобилизовать все свои скрытые резервы. Если она провалит операцию или откажется прямо сейчас, это обязательно дойдет до Леньки, Мюнцер такой педант, он будет звонить и докапываться до причин, по которым Лола отказалась. Лола представила Ленькино лицо, его ехидный голос, когда он станет Лоле выговаривать. Или еще начнет притворно утешать – не расстраивайся, мол, не всем же непременно быть семи пядей во лбу… Лола заскрипела зубами. Она этого просто не переживет!

Где-то в глубине души противный внутренний голос твердил Лоле, что следует все же забыть о собственных амбициях и обратиться к Маркизу. Ведь Леня твердил ей не раз, что если в процессе операции происходит какая-нибудь путаница, нужно либо отказываться от дела, либо немедленно менять тактику. Для начала нужно поговорить с Мюнцером, пускай ответит, что там у них происходит.

Едва дождавшись, когда за Лолой захлопнется дверь квартиры, Света бросилась в ее комнату. Времени у нее было в обрез. Распахнув Лолин платяной шкаф, она быстро перебрала наиболее подходящие вещи и остановилась на яркокрасном брючном костюме. Нельзя сказать, чтобы девочка руководствовалась при этом какими-нибудь психологическими соображениями или правилами конспирации, просто ей понравился цвет. Брюки, конечно, сваливались с нее, так что пришлось туго затянуть ремень. Пиджак болтался, как на вешалке, – Лола была гораздо выше Светы, и фигура у нее была хоть и стройная, но с формами. Девчонка же была мала ростом, очень худая и плоская как доска. Света взглянула в зеркало и осталась очень недовольна, однако придумывать что-то другое не стала. Зато в другом отделении шкафа она нашла целую гору разнообразных париков. Она перемерила чуть ли не десяток – от короткого иссиня-черного до серебристого, завитого колечками, как породистый пудель. Ей очень понравился красно-синий парик с ирокезской прической под панка, но Света с тяжелым вздохом отложила его, рассудив, что в таком виде будет слишком привлекать к себе внимание, и выбрала скромный светлый парик средней длины. Дополнив свой наряд огромными черными очками, она снова посмотрела в зеркало и решила, что, хотя и напоминает ожившее огородное пугало, во всяком случае, узнать ее в таком виде невозможно.

С обувью вышел полный облом. К такому прикиду полагались туфли на высоком каблуке. Туфель-то у противной Лолки было навалом, любого цвета и фасона, но вся беда заключалась в том, что у малорослой Светы была довольно большая нога, так что если вся Лолина одежда была ей велика на два размера, то обувь, наоборот, безнадежно мала. Света не стала расстраиваться по этому поводу, выбрала ботиночки из собственных запасов, Леня, как уже говорилось, не жалел денег для своей девочки.

Набросив сверху длинный светло-бежевый плащ, девочка высоко подняла голову и отправилась на операцию.

На ближайшем перекрестке Света яростно замахала рукой, чтобы остановить машину, – до назначенного времени оставалось всего двадцать минут. Почему-то все водители пролетали мимо, не только не притормаживая, но, наоборот, резко прибавляя скорость при виде странной пассажирки. Наконец около нее остановилась ржавая «восьмерка», водитель, крепкий бородатый дядька средних лет, с опаской открыл дверь, потребовал деньги вперед и всю дорогу рассуждал о том, как в последние годы выросла преступность.

– Я вот, например, мало кого боюсь, – говорил он, косясь на пассажирку, – я на Севере пятнадцать лет отслужил да у меня всегда монтировка под сиденьем, и то иной раз остановиться опасаюсь. Такие порой на дороге личности попадаются, что спаси Господи и помилуй! Одна, говорят, маньячка таксистов убивает. В плаще и черных очках. У меня, конечно, монтировка под сиденьем и на Севере пятнадцать лет отслужил, а все равно иной раз опасаюсь…

Света не поддержала этот увлекательный разговор. Водитель высадил ее против входа в «Окоп» и поспешно умчался, пробормотав под нос что-то крайне неодобрительное.

Вывеска этого заведения была изготовлена из заржавленного железного листа, во многих местах пробитого пулями. В окнах, затянутых вместо штор зелеными маскировочными сетями, виднелись тяжелые станковые пулеметы, громоздкие минометы, помятые немецкие каски времен Второй мировой войны. Света решительно толкнула входную дверь. Навстречу ей поднялся рослый парень в черно-красной форме офицера белогвардейского Корниловского полка. На рукаве у него была повязка с черепом и скрещенными костями. Этот колоритный охранник окинул Свету подозрительным взглядом, причем сразу стало ясно, что она произвела на него не самое благоприятное впечатление. Корниловец хотел уже что-то сказать, но девочка, опередив его, сообщила:

– Меня ждут.

– Где? – с интересом осведомился привратник.

– В четвертом блиндаже! – с готовностью отозвалась Света.

– А! Ну тогда ладно… – привратник сразу же утратил к ней интерес и показал влево по коридору:

– Это вон там.

Света осторожно двинулась по полутемному коридору, с интересом оглядываясь по сторонам.

В дальнем конце коридора то и дело раздавались пулеметные очереди, время от времени прерываемые отдельными винтовочными выстрелами и глухими раскатами артиллерийской канонады. Освещалось помещение неровным мерцающим светом сигнальных ракет и багровыми отсветами далекого пожара. Пару раз мимо Светы пробежали всклокоченные, ошалелые официанты в порванной и простреленной военной форме. Они бежали странными зигзагами и пригибались, словно уклоняясь от пуль, при этом каким-то чудом умудрялись не ронять подносы с закусками и напитками.

– Эй, где здесь четвертый блиндаж? – спросила Света пробегающего официанта, который чуть не налетел на нее, в очередной раз ловко уклонившись от невидимой пули.

Тот махнул рукой вперед, догнал своего коллегу и, не сбиваясь с шага, обратился к тому хриплым голосом:

– Отнеси в шестую землянку пулеметную ленту с крабами и разрывной эскалоп замедленного действия.

– А что ж ты не отнесешь? – подозрительно осведомился второй, резко пригибаясь.

– У меня во втором блиндаже братки гуляют, им осколочный пирог с фуа-гра не понравился, так боюсь, сейчас со мной разбираться будут! Если жив останусь, попрошу у Стасика прибавки!

– Прибавки? Ну ты прямо камикадзе! Он тебя точно прямо в кабинете пристрелит!

Света прибавила шагу и вскоре оказалась в большом круглом зале. Здесь выстрелы и разрывы были слышны гораздо громче. Света с удивлением поняла, что то, что она приняла издали за стрельбу, в действительности было музыкой, которую с большим воодушевлением исполняли четверо бритых парней в камуфляжной форме. Рядом с ними на маленькой сцене извивалась стриптизерка. В соответствии с общим стилем заведения она под воинственную музыку срывала с себя парадную форму дивизии СС «Мертвая голова».

Из клубов наполняющего зал дыма вынырнул человек в форме капрала американской морской пехоты. Судя по всему, это был метрдотель. Приблизившись к Свете, он любезно спросил ее:

– Вас ждут?

– Да, в четвертом блиндаже!

– Вот он! – капрал указал на один из темных проходов, окружавших зал. – Только прошу вас, перебежками, а то здесь стреляют…

Света пожала плечами и нырнула в указанный ей лаз, который вел в один из отдельных кабинетов, или, как их здесь называли, блиндажей.

Здесь, за столом, сколоченным из грубых досок, сидел тощий лысый человечек с перекошенной страхом физиономией.

– Вы от Мюнцера? – прошипел он, увидев женскую фигуру.

Света энергично кивнула.

– Что вы маячите на свету? Проходите внутрь! Вам что – жизнь надоела? Вы там просто как мишень!

– Вы что – заразились здешним помешательством? – насмешливо спросила Света. – Они-то все это делают для прикола! Им за это деньги платят!

Она оглянулась на сцену, где четверо в камуфляже грохотали и палили, изображая музыку, а девица, уже освободившаяся от черного эсэсовского мундира, срывала с себя галифе.

– Говорят – не стойте на виду! – лысый дернул Свету за руку. – Сказано же, здесь опасно! Да сейчас везде опасно! Я потому и место встречи сменил, чтобы сбить их со следа!

– Кого – их? – спросила Света, поудобнее устраиваясь за столом.

– Тс-с! – ее странный сосед прижал палец к губам. – Тише! При официантке ни слова!

Действительно, на пороге «блиндажа» появилась девица в форме отдельного женского батальона – того самого, который в октябре тысяча девятьсот семнадцатого года оборонял Временное правительство и Зимний дворец. В руках у нее был поднос с очень странными предметами – что-то вроде небольшого артиллерийского снаряда, мина и две гранаты-лимонки. Она поставила поднос на стол и расставила его содержимое, поясняя:

– Как вы заказывали – «последний снаряд», внутри водка «Русский стандарт»… противопехотная мина со свининой по-карибски… на десерт – две гранаты с лимонным кремом и дольками ананаса…

– Хорошо, хорошо, – мужчина сделал жест, означающий, что он больше не задерживает официантку. Но девица не торопилась покидать кабинет. Она ловким жестом сняла крышку с «мины», повторив:

– Свинина по-карибски!

Света смотрела в это время на лицо своего соседа, и она с изумлением увидела, как это лицо внезапно изменилось. Вместо прежнего привычного, постоянного страха на нем появилось выражение тоскливого ужаса. Света проследила за его взглядом и увидела, что под крышкой, которую подняла «официантка», вместо обещанной свинины лежит черный пистолет с необычно длинным стволом.

Лысый мужчина под столом сунул в руку Свете какой-то плотный конверт и прошипел:

– Беги!

В ту же секунду «официантка» схватила пистолет, направила его ствол на мужчину и нажала спусковой крючок. Раздался негромкий хлопок, который в царящем вокруг грохоте никто не смог бы услышать. Лысый откинулся на спинку стула и застыл, глядя куда-то за спину «официантки» пустыми мертвыми глазами. На лбу у него появилось дымящееся черное отверстие. Света успела подумать, что в этом заведении применять глушитель – совершенно ненужная роскошь, и увидела, как ствол пистолета поворачивается, направляясь прямо на нее. Больше она ничего не думала, в ней проснулись какие-то первобытные инстинкты, и все дальнейшее она делала только под их диктовку.

Она соскользнула под стол, юркнула между его ножками, увидела перед собой ноги «официантки» в хромовых офицерских сапогах и, как следует оттолкнувшись, боднула их. Убийца вскрикнула и отскочила. Света на четвереньках, но очень ловко выскользнула в центральный зал ресторана, юркнула к сцене и только тут рискнула подняться на ноги.

На сцене тем временем длинноногая «эсэсовка» освободилась от всей одежды, за исключением высоких сапог и черной офицерской фуражки, и извивалась вокруг ствола зенитной пушки, который в «Окопе» заменял традиционный шест. Увидев взбирающуюся на сцену Свету, она, не прекращая танец, прошипела:

– А ты, шлюшка малолетняя, куда лезешь? В программе твоего номера нет! А ну, пошла вон, а то Стасика позову!

Света показала стриптизерке язык. Сцена ее совершенно не интересовала. Интересовала ее в данный момент небольшая полуоткрытая дверь, которую она увидела за этой сценой.

Позади нее в дверях четвертого блиндажа уже появилась опомнившаяся «официантка». Она подняла пистолет и выстрелила. Света успела пригнуться, и пуля с резким неприятным звуком чиркнула по орудийному стволу. Стриптизерка удивленно выругалась, однако никто, кроме нее, ничего не заметил: женщина с пистолетом в этом заведении никого не удивила, посетители посчитали ее появление частью шоу. Света снова опустилась на четвереньки и скользнула в ту самую приоткрытую дверь.

Если в зале «Окопа» была полутьма, то за этой дверью тьма была совершенно кромешная. Света встала на ноги и побрела вперед, выставив перед собой руки и пытаясь удержать равновесие. Вскоре она наткнулась на противоположную стену и по-прежнему ощупью двинулась вдоль нее.

Позади нее в темноте скрипнула дверь, Света услышала чьи-то крадущиеся шаги и сдерживаемое дыхание. Теперь она была в этом темном помещении не одна, здесь был еще кто-то, и она догадывалась, кто: та самая «официантка», женщина-киллер, только что застрелившая лысого мужичка… Теперь она охотится за Светой, и очень скоро ее охота может увенчаться успехом!

Света шагнула в сторону, подальше от таящейся в темноте опасности. При этом она случайно задела какой-то невидимый предмет, и он упал с грохотом, показавшимся девочке оглушительным. В ту же секунду позади нее раздался еще один звук, далеко не такой громкий, но куда более страшный: хлопок пистолетного выстрела. Киллерша выстрелила на звук. На этот раз она промахнулась, но в следующий раз ей может повезти больше…

Света застыла, боясь издать хоть какой-то звук, и даже постаралась почти не дышать. Она понимала, что так долго продолжаться не может, что раньше или позже она выдаст себя каким-нибудь шумом или киллерша обследует все помещение на ощупь и найдет ее… Она осторожно вытянула вперед руку и нащупала какую-то металлическую поверхность. Проведя по ней рукой, она поняла, что это полка, на которой сложены в несколько рядов какие-то коробки и ящики. Выше была еще одна полка, ниже – третья… судя по всему, это был стеллаж с реквизитом. На верхней полке Света нащупала гитару, рядом с ней – какой-то духовой инструмент и медные тарелки. Она крадучись двинулась вдоль стеллажа влево, добралась до его края и застыла. И почти сразу скорее почувствовала, чем услышала движение справа от себя. Киллерша была уже на том месте, которое Света только что покинула… Еще мгновение, и она догонит девочку, а что будет тогда – нетрудно догадаться…

И снова Света сделала то, что подсказал ей инстинкт. Она резко дернула стеллаж на себя и тут же отскочила в сторону. Стеллаж качнулся, накренился и рухнул. Раздался грохот падающих ящиков, печально прозвенели струны гитары, медные тарелки отозвались гулким трагическим ударом, как в финале какой-нибудь классической симфонии, и в завершение из-под груды обрушившегося реквизита донеслось приглушенное ругательство.

Света не стала дожидаться, пока киллерша выберется из-под обломков стеллажа, она двинулась вдоль стены, ведя по ней свободной рукой, и почти сразу наткнулась на дверную ручку. Повернула эту ручку, дернула на себя и едва не ослепла от брызнувшего в глаза света.

Впрочем, там, где она оказалась, было не только светло. Здесь было к тому же очень шумно и жарко. На Свету обрушилось море самых разнообразных звуков и запахов. Она оказалась на кухне ресторана, где полтора десятка человек трудились над приготовлением экзотических блюд. Повара и их помощники что-то шинковали, обжаривали, тушили, перебрасываясь короткими, загадочными, только им понятными репликами.

– Четверку не пережарь! – басом выкрикнул представительный пузатый человек в высоченном накрахмаленном колпаке, который стоял в самом центре кухни, как морской волк на капитанском мостике. – Семерку мельче шинкуй, эскалоп тебе в левую ноздрю!

Света оглянулась, плотно закрыла за собой дверь и задвинула тяжелую щеколду. Повара, кажется, не заметили ее появления. Они были заняты собственными проблемами. В дверях кухни появился официант в форме матроса, обмотанный пулеметными лентами. Он был бледен и взволнован, как первокурсник, обнаруживший на экзамене, что приготовил шпаргалки не по тому предмету.

– Во второй блиндаж разрывную индейку! – воскликнул он трагическим голосом. – Выручайте, ребята, там такие братки озверелые, если им что-то не понравится, они меня самого зажарят!

Повара засуетились пуще прежнего. «Морской волк» отдавал своей команде короткие властные приказы, как капитан трехмачтового брига во время шторма. Света стала бочком пробираться между плитами и разделочными столами к видневшемуся в дальнем конце кухни выходу. Вокруг нее что-то шипело, скворчало и кипело, но Света не обращала на это никакого внимания. Она опасливо косилась на оставшуюся позади дверь. Киллерша пока не показывалась, видимо, она выбиралась из-под рухнувшего стеллажа, но девочка понимала, что это – в лучшем случае вопрос одной-двух минут и ей нужно торопиться.

Неожиданно до нее дошло, что она все еще держит в левой руке конверт, который отдал ей лысый мужичок перед самой своей смертью. Как она не выронила и не потеряла конверт во время бегства, оставалось загадкой, но теперь Света решила от него избавиться: наверняка этот конверт не сулит ей ничего хорошего, а неприятностей у нее и без того хватает…

В этот момент она находилась возле огромного холодильного шкафа. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на нее никто не смотрит, Света открыла верхнюю дверцу холодильника. На нее пахнуло морозным паром. В морозилке ровными рядами лежали замороженные чудовища с выпученными глазами и огромными угрожающе растопыренными клешнями. Света догадалась, что это омары, или, как их теперь называют, лобстеры, и усмехнулась: клиентам, небось, говорят, что лобстеры свежайшие, только что выловленные!

Она торопливо засунула конверт в самую глубину камеры, вставив его в клешню грозно нахмурившегося омара, и захлопнула дверцу. Тут же ей пришло в голову несколько сменить собственный имидж. Она сбросила плащ, сняла парик, темные очки, свернула все это в аккуратный тючок и засунула за холодильник. Засовывая тюк в щель между холодильником и стеной, девочка увидела там целое поселение тараканов. Тараканы – крупные, рыжие, нахальные – кишели за холодильником, суетились и занимались собственными делами, не обращая на Свету никакого внимания. Вероятно, у них в этой щели проходила какая-нибудь тараканья конференция. Другая девочка или даже взрослая женщина на Светином месте, может быть, завизжала, но она отнеслась к суетящимся тараканам вполне спокойно, и ее посетили совершенно другие мысли.

«Ничего себе! – подумала она. – И это называется приличный ресторан! Тараканов на кухне развели! Эх, был бы со мной Кузя, как бы он отлично поохотился! Надо будет как-нибудь с ним сюда вернуться».

Избавившись от лишнего «реквизита», Света оглянулась на дверь, за которой осталась киллерша. Ей показалось, что дверь тихонько подрагивает. Видимо, «официантка» уже выбралась из-под стеллажа. Света пригнулась и стремглав понеслась к выходу.

Дверь, в которую она выскочила, вела в короткий коридор, пробежав по нему Света оказалась на улице. Она замахала руками, и на этот раз остановилась первая же машина.

Лола открыла дверь своим ключом и обрадовалась, что дома никого нет. То есть животные-то были на месте, пользуясь Светкиным отсутствием, они смотрели в гостиной свой любимый бразильский сериал. Лола посидела немного рядом с ними на диване, погладила Пу И, но песик был увлечен происходящим на экране и никак не отреагировал на ее ласки. Кот Аскольд затаил на Лолу хамство со вчерашнего дня за то, что она облила его холодной водой и вообще, выражаясь современным языком, обломала ему кайф, поэтому поглядел неодобрительно, попугай просто отвернулся. Лола тяжко вздохнула и потащилась на кухню, чтобы выпить кофе. Она положила в кофе две полные ложки сахара, хотя раньше всегда пила несладкий. Сахар требовался для стимулирования умственной деятельности, однако ни капельки не помог. И вот, когда Лола уже совсем решилась сдаться, зазвонил телефон. Это был Мюнцер, но Лола даже не сразу его узнала, потому что голос у него был очень взволнованный.

– Фройляйн Лола? – проскрипел Мюнцер. – Что происходит?

– Это я вас хотела спросить, что происходит, – сухо ответила Лола. – Вы что, держите меня за безмозглую девчонку? Герр Лангман не рассказывал вам, как много и плодотворно мы с ним работали?

Таким обращением Лола хотела сразу же поставить надутого немца на место. В самом деле: она же не ненормальная, не забывчивая старушка. Она точно помнит, что герр Мюнцер назвал накануне бар «Тюряга», камера номер три. И пришла она вовремя. А вместо Бурыгина застала в четвертой камере какого-то редкостного козла, который ждал свидания. То есть произошла явная накладка, но по чьей интересно вине?

– Я в шоке, – честно признался немец, – скажу честно, такого в моей практике никогда не случалось.

«Ишь как его разбирает! – подумала Лола. – Небось боится, что я Лангману нажалуюсь…»

Она выразительно помолчала, чтобы до Мюнцера дошло, что она обижена и рассержена.

– Все же я рад, фрейлейн, что с вами ничего не случилось, – запинаясь, продолжал Мюнцер.

– А что… – начала было Лола агрессивно, но в последнюю минуту придержала язык, руководствуясь исключительно собственной интуицией.

Она хотела спросить, что такого особенного могло с ней случиться в баре «Тюряга». Ну, отлупила бы ее та баба, что пришла на свидание к мужичку в камеру номер три, так это еще вопрос, кто кого. Лола тоже не вчера родилась, умеет за себя постоять. Другое дело, что это совершенно не ее профиль – драться в сомнительных кабаках.

– Я виноват, – каялся Мюнцер, – я слишком доверился Бурыгину. Очевидно, он допустил какой-то промах, хотя теперь ругать его было бы неэтично…

– Да уж… – вставила Лола неопределенное замечание, думая о своем.

– Очевидно, он уже вчера понял, что за ним следят, – продолжал Мюнцер, – оттого и изменил место встречи с вами…

«Что? – мысленно завопила Лола. – Как это изменил место встречи? Он изменил место встречи, и мне должно было быть об этом известно? Спокойно, Лола, только спокойно. Главное – это чтобы Мюнцер ни о чем не догадался…»

– Да-да, – буркнула она, чтобы как-то ответить, – да-да, конечно…

– Но скажите же, дорогая фройляйн, – вопрошал Мюнцер, – как вам удалось выбраться из этого окопа?

– Сначала вы мне скажите, герр Мюнцер, – спросила в свою очередь Лола, – а вы уверены, что нас не подслушивают?

Она задала этот вопрос, чтобы потянуть время, а сама напряженно соображала. При чем тут окоп? Какой еще окоп? Или этот немец-перец-колбаса так фигурально выразился?

Вдруг в мозгу у нее что-то щелкнуло, и мысли понеслись вперед, как пятиклассники, улепетывающие от завуча, когда он застиг их на заднем дворе школы за курением. Первая встреча была назначена в баре «Тюряга», вполне вероятно, что Бурыгин решил перенести встречу в другой бар. Очевидно, так ему нравилось. «Окоп» – это название бара, конечно же, Лола даже вспомнила, где он находится – на Васильевском острове, какая-то линия, третья, что ли… Да, точно, «Окоп» – это бар. И если немчура спрашивает, как Лоле удалось оттуда выбраться, то, стало быть, он уверен, что Лола там была…

Все умозаключения Лола сделала за секунду, Мюнцер еще не успел ответить на ее вопрос, уверен ли он, что телефонный разговор не подслушивают.

– Теперь уверен, – твердо сказал немец, – но в прошлый раз…

– Что вы хотите этим сказать? – деланно возмутилась Лола.

Она говорила совершенно механически, сама же сопоставляла и анализировала. Голова работала отлично, то ли подействовал наконец сахар в кофе, то ли на ее способностях сказалась стрессовая ситуация.

– Я прошу прощения за резкость, – снова завел Мюнцер, – но я в растерянности. Я должен снестись с руководством компании и доложить им, что случилось непредвиденное.

«Да что случилось-то?» – чуть было не заорала Лола, потому что ей уже все надоело. Удивительное терпение нужно иметь с этими немцами, тянет и тянет резину. Нет чтобы сразу сказать, что стряслось.

Но тут до Лолы дошло, что немец находится в уверенности, что Лола была в баре «Окоп» и знает о случившемся там больше, чем он. Это он хочет расспросить Лолу подробно, но по своему обыкновению осторожничает и тормозит. Значит, он звонил Лоле по этому телефону и сказал, что место встречи изменилось. И кто-то ему ответил. Не Леня, потому что тогда бы все выяснилось и Ленька устроил бы Лоле варфоломеевскую ночь еще вчера. С ним говорил кто-то, кого он принял за Лолу. Женским голосом говорил. И кто бы это мог быть? Лола почувствовала, как руки ее сами собой сжимаются в кулаки. Светка! Эта малолетняя негодяйка представилась Лолой, поговорила с Мюнцером и даже не подумала сообщить Лоле о звонке! Лола, как последняя дура, отправилась в бар «Тюряга»… Но постойте! Ведь Мюнцер же сказал, что Лола была в «Окопе»!

– С чего вы взяли, что я была на месте встречи? – ледяным тоном спросила Лола. – Я могла не пойти туда…

– Но там видели женщину… – растерянно пролепетал Мюнцер.

– Ваш хваленый Бурыгин не оправдал надежд и продался конкурентам? – насмешливо спросила Лола.

– Не думаю. – По голосу Мюнцера Лола поняла, что он шокирован. – Если бы он продался, как вы выразились, конкурентам, его бы не убили…

Настал Лолин черед быть шокированной. Она откинулась в кресле, прижав трубку к уху. Вот отчего Мюнцер имеет такой бледный вид!

– И что вы собираетесь рассказывать руководству компании? – наконец проскрипела она. – Имейте в виду, я тоже могу связаться с герром Лангманом. И сообщу ему, что вы сознательно хотели втянуть меня в криминальную историю! Видано ли дело, вашего информатора убивают прямо на встрече!

– Но с вами же ничего не случилось, – напомнил Мюнцер, – чему я очень рад. И хотел спросить, как вам удалось выбраться из этого ада?

– Это мой профессиональный секрет, – самодовольно ответила Лола, но тут же спохватилась, что гордиться-то ей нечем, что ее вообще не было в «Окопе» и удачно уйти ей удалось только от отвратительной бабы из «Тюряги».

Светка! – поняла Лола, – это она потащилась в бар «Окоп», из любопытства или из вредности. Скорей всего второе – хотела разведать, что там нужно Лоле, и потом наговорить про нее Маркизу турусы на колесах. Вот ненормальная! Не понимает, что это опасно, ее же могли убить! Так ей и надо, сгоряча подумала Лола, но тут же опомнилась. Если вся история выплывет наружу, ей не спастись от праведного гнева Маркиза! Хотя, видит Бог, девчонка сама во всем виновата…

Но куда же она делась? Куда делись они оба, папа с дочкой? Уж чего доброго, не пошли ли они туда вместе? От этой мысли Лола застонала в голос.

– Что с вами? – участливо осведомился Мюнцер.

Лола и забыла, что они разговаривают по телефону.

– Я свяжусь с вами позднее, – мрачно буркнула она, – и лучше это сделать лично.

Едва бросив трубку, Лола полетела в свою комнату и распахнула шкаф. Так и есть, паршивка снова рылась в ее вещах. Нет красного брючного костюма, и еще плащ пропал…

Лола рылась в шкафу, как собака на помойке, – быстро-быстро выбрасывая вещи. Она хватилась еще светлого парика – самого, между прочим, удобного. На учет пропавших мелочей типа сумочки и темных очков у Лолы не хватило сил. Она плюхнулась прямо на ковер рядом с кучей выброшенной из шкафа одежды. Прибежал оживленный Пу И и завалился рядом, но Лола даже не одернула его. Ей было не до того.

Что делать? Где искать проклятую девчонку? Что с ней случилось? Что Лола скажет Лене?

Пу И недоуменно гавкнул. Валяться на дорогой одежде, когда Лола этого не запрещает, было совершенно неинтересно. Лола рассеянно почесала песика за ушами и вдруг вскочила с места так стремительно, что Пу И, обиженно тявкнув, отлетел в сторону. Лола помчалась в гостиную проверить паука. Тот был на месте – то есть дремал в своем аквариуме, зарывшись в песок. Стало быть, Светка ушла из дома не насовсем. Иначе она непременно взяла бы свое ненаглядное восьминогое сокровище с собой.

И в это время Лола услышала, как в замке входной двери заскрежетал ключ. Она выскочила в прихожую и затаилась, потому что за время, которое они с Маркизом работали и жили вместе, она прекрасно изучила все привычки своего компаньона и могла с закрытыми глазами узнать, он ли ведет машину, он или не он открывает дверь. Правда, существовал еще такой замечательный индикатор, как кот Аскольд, который узнавал о приходе любимого хозяина одному ему ведомыми способами и усаживался напротив входной двери, поедая ее изумрудными глазами. Сейчас кот спокойно дремал на диване в гостиной, вряд ли он настолько обиделся на Леню, что изменил своей привычке.

Так что Лола твердо знала, что дверь сейчас открывает не Маркиз, а его, с позволения сказать, невыносимая дочурка, Леня как раз недавно дал ей отдельный комплект ключей.

Дверь открылась как-то робко, как будто стесняясь. Не слышно было голосов, стало быть, Светка явилась одна. Лола изготовилась к молниеносному прыжку, как пантера на охоте, но как только Светка появилась в прихожей, Лола ахнула и развела руками.

Естественно, перед ней стояла малолетка, но в каком виде! Лолин замечательный красный брючный костюм висел на ней, как тряпка на огородном пугале. Пуговицы, как орлиным взором отметила Лола, были вырваны с мясом, воротник болтался. Светка была всклокочена, как дикобраз, под левым глазом размазалась тушь, с другой стороны кровоточила глубокая царапина. Брюки от костюма были вымазаны чем-то липким и белым (похоже на соус «бешамель», машинально отметила Лола), шнурки на ботинках развязались и болтались по полу, и сами замшевые ботиночки от Гуччи выглядели как опорки, только что вытащенные из помойного бака. Но ботинки были не Лолины, ей не было до них никакого дела, а вот костюм от Кензо!… Впрочем, с костюмом покончено, его нужно немедленно выбросить, чтобы не расстраиваться.

Лола почувствовала, что ярость, клокотавшая в ней, сейчас перельется через край. Ну за что ей такое наказание? За какие грехи Бог послал им с Ленькой эту малолетнюю негодяйку? Впрочем, Ленечка-то как раз так не считает, он от Светки в полном восторге.

– Хороша, – процедила она, уперев руки в бока и зорко следя, чтобы Светка не прорвалась в комнаты, – хороша необыкновенно! Жаль, что папочка твой тебя не видит!

– Оставь его в покое! – взвизгнула Светка. – Я все расскажу ему о твоих подозрительных делишках! Пусть узнает, какую стерву он пригрел в собственном доме!

– Да? – саркастически осведомилась Лола. – А может быть, ему раскрыть глаза на драную кошку, которую он из милости пустил пожить?

– Попробуй! – Светка нагло усмехнулась, но Лола сумела заметить, что в глазах у нее стоит самая настоящая паника.

И вообще девчонка была сегодня не в лучшей форме, по всему выходило, что ей здорово досталось. Еще бы, вспомнила Лола, похоже на то, что Бурыгина убили прямо у нее на глазах… В таком случае, она держится неплохо, вынуждена была признать Лола. И еще остается вопрос, каким образом Светке удалось выбраться целой и почти невредимой. Если не считать костюма, конечно. Лола вспомнила, что не хватает еще нового бежевого плаща и парика. Самого, между прочим, удобного, без него Лола как без рук. И если костюм все же наличествовал, хоть и в сильно попорченном виде, то с плащом от Валентино, судя по всему, Лола могла проститься навеки. И дело не в тряпках. И не в деньгах. Дело в принципе, осознала Лола. Она не позволит над собой издеваться!

Светка переступила с ноги на ногу и с тоской поглядела на дверь кухни.

– Пить хочу! – протянула она.

– А мне-то что? – хмыкнула Лола.

– Пусти! – буркнула Светка. – Я с тобой драться не собираюсь…

– И не подумаю, – Лола не шелохнулась, – и драться со мной не советую. Лени дома нету, кто тебе поможет? А я, моя дорогая, церемониться с тобой не собираюсь. Это уже не шуточки…

Лола сделала шаг вперед с самым решительным видом.

– Я все про тебя расскажу папе! – Светка попятилась, но сзади была только входная дверь.

– Вот-вот, и я о том же! – усмехнулась Лола. – Если ты выдашь меня Лене, то мне будет нечего терять. Ты что думаешь, я так и оставлю это дело? Да я, милая моя, весь твой Ярославль на уши поставлю! Паспорт я твой видела, номер его и прописку списала, так что знаю, куда обратиться! А если у тебя паспорт краденый, стало быть, ты вовсе к Леньке никакого отношения не имеешь, и он, когда это узнает, очень рассердится. А когда он сердится, это, я тебе скажу, зрелище не для слабонервных, даже я его побаиваюсь.

Светка открыла было рот, чтобы сказать какую-то очередную гадость, но передумала. Но Лола успела кое-что прочитать у нее на лице и получила лишнее подтверждение своей правоты. Ой, дурит Леньку противная девка! Ну да об этом после.

– А если я в милицию пойду? – расхрабрилась Светка. – И расскажу там, что видела, как в «Окопе» человека убили и что ты в этом замешана?

– Самой-то не смешно? – спросила Лола. – Кто тебя слушать будет? А если послушают, то сразу же спросят, кто ты такая, откуда взялась и что в том баре делала? В твоем-то возрасте! А я-то уж отмажусь, будь уверена. Да тут и трудиться не придется – я знать ничего не знаю! Кто звонил? Да никто, номером ошиблись! А ты сразу подхватилась и понеслась незнамо куда! Вот скажи на милость, какого черта? Что ты там потеряла, в этом баре? Захотелось меня на чистую воду вывести? И что в результате получила? Спокойно могли прихлопнуть, как твой паучина мух прихлопывает…

Девчонка вдруг пошатнулась, как будто ей стало дурно, и начала сползать по двери вниз. Лола и бровью не повела, она ни на минуту не поверила, что девчонке и вправду нужна помощь. Та посидела немножко на полу, потом приоткрыла один хитрый глаз, поняла, что номер у нее не прошел, и со злостью закусила губу.

– Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – как ни в чем ни бывало продолжала Лола, – это дернуть обратно в свой Ярославль. Лене сказать – спасибо, мол, дорогой папочка, погостила и будет. Дома мама дочку потеряла. После еще приеду, а пока будем друг другу письма писать и открытки посылать.

– Ты-то, конечно, только этого и ждешь, – прошипела девчонка.

В прихожую явился Пу И, увидел Светку, лежащую на полу, и очень удивился. Он подошел ближе. От Светки пахло очень противно – какой-то невкусной едой и еще пылью и порохом. Пу И чихнул. Светка махнула рукой и задела песика, не причинив ему, впрочем, особого вреда. Но Пу И очень рассердился. Он удержался на ногах, мигом развернулся и цапнул противную девчонку за палец.

– Ой! – от неожиданности Светка вскочила на ноги. – Он кусается! Ах ты, паршивец!

«Сама такая!» – гавкнул Пу И и отважно бросился в атаку. Он вцепился в левую штанину безнадежно испорченного красного костюма, и тут у Лолы окончательно лопнуло терпение. Она поняла, что Светка нарочно тянет время до прихода Лени.

Девчонка сделала обманный маневр, чтобы проскочить в комнату, но Лола была начеку, она сумела перехватить Светку и запихнуть в ванную.

– Все, – сказала Лола, отдышавшись, – вот теперь – все! Ты сама напросилась, так что потом не жалуйся! Значит, так! Или ты сейчас рассказываешь мне в подробностях, что случилось в этом чертовом «Окопе», или я принимаю меры!

– Пошла ты! – отмахнулась девчонка и попыталась вырваться, но Лола удачно применила болевой прием, не зря Маркиз в свое время учил ее самообороне. Вот и пригодилось. Светка взвизгнула и попыталась спрятаться в душевой кабинке, но Лола пихнула ее в ванну и открыла холодную воду.

Через пять минут все было кончено. Светка сдалась на милость победителя. Стуча зубами от холода, она пообещала все рассказать, если Лола даст ей постоять под горячим душем, а потом напоит чаем. Лола не стала бурно праздновать победу, она прекрасно понимала, что Светка просто утомилась сегодня, иначе Лоле бы ее не укротить.

Они успели выпить чаю, и Светка рассказала, как она выдала себя за Лолу в разговоре с Мюнцером, как ненавязчиво выяснила у Лени, где находится бар «Окоп», и как отправилась туда под видом Лолы. Ей повезло, что Бурыгин ее не знал в лицо, иначе сразу бы заподозрил, что дело нечисто.

– Это ему здорово не повезло, – вздохнула Лола, – если бы он знал меня в лицо, он бы, увидев тебя, сразу же из этого окопа смотался. И был бы жив. Дальше рассказывай!

Дальше Светка рассказала ужасную вещь про официантку-киллершу, про то, как она убила того лысого мужичонку и пыталась убить ее, как она, Светка, сумела отвлечь киллершу и убежать через кухню. Не рассказала она только про то, что перед смертью лысый сунул ей в руки конверт и что она сумела запрятать этот конверт в морозильную камеру огромного холодильника. Хитрая девчонка решила, что самое время как следует навредить Лоле, уж слишком та много себе позволяет! Вот и пускай повертится. Наверное, то, что содержится в конверте, очень важно, раз уж перед смертью лысый думал, как бы этот конверт спасти.

Света, конечно, давно уже сообразила, что противная Лолка преследовала в этой истории вовсе не амурные интересы. Ей хватило одного взгляда на лысого мужичка, чтобы понять, что молодая и красивая Лола никак не может быть его любовницей. Так что нужно еще выяснить, чем эта Лола занимается за Лениной спиной. И раскрыть глаза дорогому папочке. В этом месте Света хмыкнула, и Лола тотчас насторожилась.

– Все? – с подозрением спросила она. – Ничего больше не случилось? Ничего ты не пропустила?

– Куда уж больше, – Светка очень правдоподобно шмыгнула носом. – Что теперь делать?

– Не знаю, – помрачнела Лола, – ты, моя милая, вмешалась во взрослые разборки. Это тебе не Леню дурить. Там люди серьезные, раз на убийство не раздумывая пошли. Ты эту киллершу в лицо видела? Видела. Значит, ты – опасный свидетель. Самое время тебе смотаться…

– Ну, завела волынку! – Светка наглела на глазах.

Лола поглядела на нее очень серьезно, так что девчонка поежилась.

– Ты только учти, – процедила Лола, – что мне-то ты никто. Защищать тебя я не собираюсь.

– А давай так договоримся, – предложила Светка, – я буду про эту историю молчать, и ты тоже Лене ничего не скажешь.

Лола сообразила, что девчонка снова хочет потянуть время. Но зачем? Что ей это даст? Впрочем, Лоле сейчас не до этого, у нее своих неприятностей навалом. Нужно как-то решать вопрос с Мюнцером. Нужно выйти из этой истории, но так, чтобы сохранить лицо. Светке конечно доверять нельзя, она точно проболтается Леньке. Но не сейчас, пока время у Лолы есть.

Маркиз, вернувшись, застал дома полное благолепие. Лола валялась у себя в комнате на кровати и вместе с Пу И разглядывала глянцевый дамский журнал. Светка ворковала со своим пауком. Попугай на кухне слушал радио и фальшивым голосом подпевал Филиппу Киркорову. Кот Аскольд находился на шкафу и поглядывал оттуда настороженными зелеными глазами. Это как раз должно было навести его хозяина на серьезные мысли, поскольку кот, как уже говорилось, был очень осторожен и всегда предчувствовал неприятности и разные катаклизмы. Однако Маркиз не обратил внимания на поведение кота. Он был доволен и сыт, поскольку только что пообедал в хорошем ресторане со своим давним приятелем Рудиком Штейманом. Рудик нужен был ему для консультации по кое-каким вопросам. Леня вдруг осознал, что скучает без дела, и обдумывал очередную операцию. Для начала он всегда беседовал с Рудиком, потому что тот обладал массой полезных сведений.

Поэтому, когда Леня убедился, что дома все в порядке, что Лола и Светка ведут себя вполне пристойно, он облегченно вздохнул и не встревожился поведением кота. Откровенно говоря, он вообще забыл о его существовании. На время, конечно, но все равно это непростительно.

Извинить его легкомыслие может только то, что он находился под впечатлением сегодняшнего разговора с Рудиком.

Этому разговору предшествовал обычный телефонный звонок. То есть не совсем обычный. Звонок доносился откуда-то снизу и был так приглушен, что Леня не сразу обратил на него внимание. Осознав наконец, что то, что он слышит, – вовсе не слуховая галлюцинация, Маркиз двинулся на звук и вскоре выяснил, что его источник расположен под диваном. Опустившись на колени, Леня запустил под диван руку и вытащил оттуда пушистый чехол для компьютерной мыши, в который была засунута телефонная трубка. Леня покачал головой: Аскольд, при всей его солидности, питал слабость к чехлу от мыши и часто затаскивал его в какое-нибудь труднодоступное место. Видимо, кот принимал его за настоящую мышь, тем более что у чехольчика были хвостик, усы и глазки-бусинки. Но вот как кот запихнул в мышиный чехол телефон, оставалось для Маркиза загадкой.

Телефон продолжал настойчиво звонить. Леня нажал кнопку ответа и поднес телефон к уху.

– Привет, старик! – раздался в трубке хорошо знакомый голос Рудика Штейнмана. Рудик, старый Ленин знакомый, много лет назад отчисленный из института за фарцовку, давно перестал заниматься собственным бизнесом, зато отлично знал все о бизнесе чужом. В этой области он был первоклассным экспертом и опытным консультантом. Рудик знал всех сколько-нибудь заметных бизнесменов в городе, а также всех крупных городских чиновников, которые могли так или иначе на бизнес влиять. Поэтому, когда Маркизу требовалась какая-нибудь экономическая консультация или разумный совет, он обращался к Рудику. За эти консультации кроме обычного гонорара Леня непременно угощал приятеля обедом в каком-нибудь популярном ресторане. На этот раз Рудик звонил сам.

– Привет! – повторил Рудик, – что-то ты совсем пропал. Я уж думал, что ты укатил куда-нибудь в дальние края, да вчера один общий знакомый сказал, что видел тебя в городе. Причем якобы с какой-то малолеткой. Ты что – западаешь на юное поколение? А знаешь, Маркиз, ведь это – признак приближающейся старости!

– Рудик, это совсем не то, что ты думаешь!

– Да ладно, это меня совершенно не касается! Каждый развлекается как может. Или как умеет… Давай лучше где-нибудь пообедаем, я тебе расскажу кое-что интересное…

– Где-нибудь – это где?

– Слышал, открылось такое местечко – называется «Клан»?

– Что-то такое говорили…

– Ну давай встретимся там через два часа.

Леня почувствовал, что сердце его забилось вдвое быстрее и кровь живее заструилась по сосудам. Если Рудик пообещал рассказать что-то интересное – это не пустые слова. Штейнман словами не бросается. Это значит, что у него есть на примете какое-то стоящее дело… Или какая-то информация, которая в Лениных руках может превратиться в стоящее дело. А Маркиз давно был без работы и чувствовал, что застоялся, оброс мхом и действительно начал стареть. Новое дело было необходимо ему, как воздух.

Леня подъехал к ресторану «Клан» за десять минут до назначенного времени. Припарковав машину неподалеку от входа, он толкнул тяжелую черную дверь и тут же невольно попятился. Из ресторана на него пахнуло ледяным могильным холодом и сладковатым запахом тления. Взяв себя в руки, Леня решительно шагнул вперед. Тут же из темноты появилась рослая фигура охранника. Лене показалось, что он не вышел из полумрака, а выплыл из него, не касаясь земли ногами. Это был высокий широкоплечий парень с белым, как мел, бескровным лицом. На шее у него чернел огромный шрам то ли от удара ножом, то ли от укуса какого-то хищного животного.

– Постойте… – проговорил парень тихим, каким-то неживым голосом. – Я должен вас проверить…

– Понятно, фейс-контроль и требования безопасности…

Парень быстро, профессионально обыскал Леню. Руки охранника были сильными и такими холодными, что Маркиз невольно вздрогнул. Он понимал, что все это – не больше чем спецэффекты, элементы оформления ресторана, но все равно в душе невольно шевельнулся червячок страха.

– Все в порядке, – прошелестел охранник и указал Лене на вход в зал.

В это же мгновение мимо них проскользнуло какое-то бесплотное белое создание, легкое и полупрозрачное, словно сгусток тумана, однако отдаленно напоминающее человека. Существо глухо расхохоталось и исчезло за поворотом. Леня решительно вошел в зал ресторана.

Этот зал, большой и полутемный, освещался прикрепленными к каменным стенам чадящими факелами. Высокие сводчатые потолки уходили вверх и терялись во мраке. Рядом с Леней возникла тоненькая бледная девушка, облаченная во что-то белое и бесформенное, что, скорее всего, было похоронным саваном. Глаза ее были обведены черными тенями, и от этого лицо девушки казалось трагической маской. С печальным вздохом она сказала Лене:

– Свободен столик в углу. Надеюсь, там вам будет удобно.

Она подвела Леню к столу, сколоченному из массивных дубовых досок, и положила перед ним меню в переплете из потертой и заплесневелой кожи. При этом Леня разглядел ужасные шрамы на ее запястьях и покрытые черным лаком длинные заостренные ногти.

– Я жду друга, – пояснил Леня, – пока принесите мне какого-нибудь хорошо охлажденного белого вина.

– У нас все очень хорошо охлаждено, – прошелестела официантка, – могу посоветовать «Молоко вампира» урожая девяносто восьмого года…

Леня кивнул и углубился в чтение меню.

От этого увлекательного занятия его оторвал появившийся Рудик.

– Ну как, нашел что-нибудь интересное?

– Интересное – может быть, – Леня поднял глаза на приятеля, – но вот аппетита все это не вызывает. Вот, например, как тебе – «Язык висельника»?

– Это телячий язык по-корсикански, – едва слышно проговорила возникшая из темноты официантка, составляя на стол бокалы и бутылку вина.

– А вот нам девушка сейчас расскажет, что есть что, и посоветует, какие блюда сегодня особенно удались шеф-повару, – благодушно проговорил Рудик, устраиваясь за столом.

– Сегодня очень хороша «Жертва душегуба», – начала официантка, – это копченая оленина, вымоченная в вине и приготовленная с ягодами можжевельника. Еще могу посоветовать «Мечту утопленника» – это паровая форель под гранатовым соусом или «Отраду людоеда» – это маринованная телятина с черносливом и крупой кус-кус… Из вин кроме «Молока вампира» рекомендую «Черную кровь» двухтысячного года и абсент «Мандрагора»…

Приятели сделали заказ, и официантка ушла, причем Лене снова показалось, что она передвигается, не касаясь ногами земли.

– Модное местечко, – проговорил Рудик, откинувшись на спинку стула, – для любителей фильмов ужасов и прочей потусторонней тематики.

– Я себя к таковым не отношу, но ради любопытства можно и здесь побывать. Лучше скажи, Рудик, что ты мне хотел поведать интересное?

Рудик улыбнулся, пригубил золотистое вино и проговорил:

– Допустим, есть у меня один знакомый старичок…

– Антиквар? – поинтересовался Леня. – Или владелец контрольного пакета акций топливной компании?

– Нет, – Рудик отставил бокал, – самый обыкновенный пенсионер.

– В прошлом – министр внешней торговли?

– Да нет же! Говорю тебе – скромный старичок, в прошлом – геолог, большую часть жизни провел в партиях…

– В партиях? Ты хотел сказать – в партии? Сотрудник ЦК или как минимум обкома?

– Да нет же! В геологоразведочных партиях, то есть в экспедициях! Сибирь, Якутия, Дальний Восток…

– Ничего не понимаю, – Леня пожал плечами. – Мне казалось, что к сфере твоих интересов относится только крупный бизнес… С каких это пор тебя интересуют бедные пенсионеры?

– С недавних. Точнее, с прошлого месяца. Дело в том, что этот старичок, а зовут его Сергей Степанович, двадцать пять лет назад участвовал в обследовании одного месторождения в Якутии…

Рудик неожиданно замолчал и перевел взгляд на сцену. Леня проследил за его взглядом и увидел четырех музыкантов, поднимающихся на площадку, напоминающую участок старого кладбища. Все четверо были облачены в окровавленные лохмотья и увешаны тяжелыми заржавленными цепями. Инструменты у них были самые обычные, но когда они на этих инструментах заиграли, у Лени мороз побежал по коже. Музыка была до того тоскливая, мрачная и заунывная, что даже постоянные обитатели кладбища от таких звуков разбежались бы из своих обжитых могил.

– Нет, может быть, конечно, я ничего не понимаю в современных музыкальных течениях… – проговорил Рудик.

– Ага, ты ведь, кажется, сам меня сюда привел! – обрадовался Маркиз. – Так что теперь терпи! Ну так что там с этим якутским месторождением? Что они там нашли – уголь, нефть?

– Это было месторождение изумрудов. Точнее, бывшее месторождение, потому что к тому времени его уже практически выработали. Порода оставалась бедная, рудник хотели закрывать, но на всякий случай отправили группу геологов под руководством профессора Серова…

– Это и есть твой знакомый старичок Сергей Степанович?

– Нет, – Рудик еще немного отпил из бокала. – Профессор Серов уже тогда был весьма немолод, он умер больше десяти лет назад. Сергей Степанович был его ассистентом. Он говорит, что Серов был великим геологом, настоящим гением, он мог видеть полезные ископаемые сквозь землю! Ну, не буквально, конечно, но по всяким незначительным приметам и деталям, которых обычный человек, даже и геолог, просто не заметит, он мог найти месторождение. По цвету листьев на дереве, по вкусу воды в ручье, по тому, какие травы и кусты растут вокруг, да много еще по каким приметам.

– Ну и что же нашел этот гениальный профессор?

– Профессор Серов однозначно заявил, что месторождение изумрудов вовсе не выработано. Что нужно просто копать в другом направлении… Совсем рядом с выработкой находится очень богатый изумрудами пласт. Причем добыча изумрудов обойдется достаточно дешево, поскольку не нужно будет копать новую шахту… ну, ты понимаешь, я в этих делах не слишком разбираюсь, передаю тебе только общий смысл…

– И что же?

– А ничего! Геологи собрали пробы, подготовили отчет и вернулись на Большую землю. Их отчет попал в министерство, а тогдашний министр совершенно не был заинтересован в дальнейшей разработке этого рудника. Он давно уже носился с другим месторождением, совсем в другом месте, которое хотел превратить в очередную стройку века со всеми вытекающими преимуществами – ордена, премии, а самое главное – большие деньги, которые получило бы его министерство, а значит, значительная часть осела бы в его карманах… А тут предлагали разрабатывать старый рудник, с очень маленькими вложениями, то есть министру там практически ничего бы не перепало…

– И что же произошло? – без особенного интереса спросил Маркиз, приблизительно догадываясь, каким будет ответ.

– Отчет геологов подправили в таком духе, какой больше устраивал начальство. То есть – изумруды, может быть, и есть, но их очень мало, требуются большие вложения без гарантированного результата, месторождение бедное, его дальнейшая эксплуатация нецелесообразна.

– Ну и почему же тебя вдруг заинтересовала эта старая история? – осведомился Маркиз.

– Потому что на этот изумрудный рудник, возможно, найдется покупатель!

Рудик внезапно замолчал. Маркиз оглянулся и увидел, что к их столику снова приближается официантка. Он присмотрелся к ее движениям. Она действительно словно плыла по воздуху, почти не переставляя ног.

Леня присмотрелся к ногам официантки и понял, чем объясняется ее странная походка. Край ее длинного одеяния, больше всего напоминающего похоронный саван, немного приподнялся, и стало видно, что на ногах девушки надеты роликовые коньки. Она почти не отталкивалась, катилась по залу медленно и плавно, и от этого создавалось впечатление, что она плывет по воздуху, как привидение.

Официантка расставила на столе тарелки. Несмотря на страшноватые названия блюд, выглядели они вполне аппетитно. Девушка удалилась так же беззвучно, как возникла, и Рудик продолжил прерванный ее появлением разговор.

– В последнее время в нашей стране появился интересный вид туризма. Богатые или просто обеспеченные люди из Европы и Америки приезжают в Россию за острыми ощущениями. Им не нужны архитектурные красоты Москвы и Петербурга – такого они достаточно насмотрелись, не интересуют их и города «Золотого кольца». Им подавай что-нибудь необычное, чтобы пощекотать нервы…

– Вроде как в этом ресторане?

– Вроде, да не совсем. Здесь все искусственное, ужасы «понарошку», как в каком-нибудь третьеразрядном Диснейленде, а уж такого западные путешественники могут наглядеться у себя в европах сколько угодно…

– И за копейки, – вставил Леня.

– Вот именно. А у нас им показывают что-то настоящее, подлинное… Например, везут туристов в опустевший полуразрушенный лагерь сталинского периода, показывают – вот здесь содержались заключенные, здесь бегали овчарки, а здесь, на этой вышке, стоял пулемет охраны… И все это с таким, понимаешь ли, натуральным привкусом… Еще и баландой накормят – не такой, конечно, какую зэки ели, от той западные туристы дружно загнулись бы… Или везут уставших от цивилизации бизнесменов в глухую сибирскую деревушку, от которой до ближайшего «Макдоналдса» пять тысяч километров, а волки каждый вечер заглядывают на огонек. Да что там говорить! Для них, избалованных цивилизацией, обыкновенная наша проселочная дорога – незабываемое впечатление на всю оставшуюся жизнь. Это, доложу тебе, настоящий экстрим!

– Неужели кому-то такое может быть интересно? – удивился Маркиз.

– Представь себе! Большие, между прочим, деньги платят. По пять-десять тысяч долларов за путевку.

– А при чем здесь твой знакомый старичок и рудник с изумрудами?

– При том, что заброшенные шахты советского периода тоже котируются среди пресыщенной западной публики. И нынешний владелец того самого изумрудного рудника выставил его на продажу. С перспективой использования в туристическом бизнесе.

– Ага, – Маркиз наконец-то заинтересовался, – то есть ты хочешь сказать, что владелец ничего не знает о существовании богатого изумрудами пласта или как это называют?

– Вот именно, – Рудик отрезал кусок мяса и с большим аппетитом отправил его в рот. – Ты ешь, Маркиз, это вкусно!

– Постой, – Леня явно оживился, – значит, этот изумрудный рудник продается очень дешево?

– Ну, очень – не очень, – пробормотал Рудик с полным ртом, – но гораздо дешевле, чем он должен стоить, учитывая сегодняшние цены на изумруды…

– Ага… Значит, ты предлагаешь мне купить этот рудник? Но ты ведь знаешь, у меня несколько другой профиль… Добыча изумрудов в Якутии – это, конечно, очень престижно, но на мой вкус немного скучновато.

– Ничего такого я тебе не предлагаю, – Рудик отложил нож и вилку, – ты меня не очень внимательно слушал. Я сказал тебе – «предположим, у меня есть знакомый старичок». То есть этого старичка надо еще найти и подготовить. Так сказать, провести кастинг, разработать сценарий и все такое прочее. А это, по-моему, как раз уже твой профиль.

– Так ты все это выдумал! – дошло наконец до Маркиза. – И про старичка-геолога, и про покойного профессора с необычайным чутьем на цветные металлы… а я-то как дурак поверил!

– Что ты мне поверил – это, конечно, хорошо, но мало. Ты в это не вложил ни копейки. Гораздо труднее будет убедить того, кто должен будет купить эти несуществующие изумруды! Но вот как раз в этом ты хорошо разбираешься. Это – твой профиль…

– Но хоть рудник-то на самом деле существует?

– Существует, – солидно кивнул Рудик, – и действительно выставлен на продажу. Это меня и натолкнуло на мысль о хорошо сохранившемся старичке…

Музыканты издали особенно душераздирающий аккорд. Леня взглянул на сцену. Там появилась девица, облаченная в полуистлевший саван, с бледным, бескровным лицом. Сжав в костлявой руке микрофон, она запела безжизненным, заунывным голосом песню о страстной любви молодой покойницы и некрофила. Маркиз отчетливо расслышал некоторые слова:

…твои пятна трупные бледные и крупные у меня в душе зажгли торфяной пожар…

Пропев два куплета и услышав жидкие хлопки публики, девица начала медленно извиваться под унылую музыку, сбрасывая с себя истлевшие покровы. Открывшееся зрителям бледное тело действительно было покрыто очень натуральными трупными пятнами.

– Вот видишь, – проговорил Рудик, – всюду нас окружают иллюзии. Все дело только в достоверности исполнения. Ты же не веришь, что на сцене покойница? А почему? Потому что покойники не поют и не танцуют. А вот если бы эта бледная крошка лежала в роскошном резном гробу, в кружевах и цветах – тебе ни на секунду не пришло бы в голову усомниться в том, что она давно мертва.

– Рудик, не надо объяснять мне азы моей собственной профессии! – Леня явно обиделся. – Все, что ты рассказал, очень интересно, но я должен ближе ознакомиться с вопросом.

– Ознакомишься, – Рудик кивнул, – если хочешь, можешь даже слетать в Якутию, посмотреть на этот рудник. Так сказать, для лучшего вхождения в образ.

– Ну, это, пожалуй, перебор, – Леня поморщился, – Якутия – это не то место, где я мечтал провести в этом году свой летний отдых…

Он замолчал, потому что к столу снова беззвучно, как привидение, подплыла бесплотная официантка.

– Это презент от шеф-повара, – едва слышно промолвила она и поставила на стол две тарелки с маленькими человеческими черепами.

– Боже мой, что это? – удивленно воскликнул Леня.

– Наш фирменный десерт – «Охотник за головами», – с готовностью отозвалась девушка. – Череп из горького шоколада, внутри крем-брюле и ванильный мусс с кумкватом…

– Нет, все-таки это я не смогу есть, – пожаловался Маркиз, когда официантка отплыла от их столика.

– А зря, – Рудик с аппетитом отправил в рот порцию десерта. – По-моему, очень вкусно… Не знал, что у тебя так сильно развито воображение…

Девочка Света имела очень злопамятный характер. Еще она никого и ничего не боялась, такая уж уродилась от природы. Еще она всегда имела свое собственное мнение по любому вопросу, и мнение это никогда не совпадало с мнением окружающих. В глубине души она была уверена, что выберется живой и невредимой из любой передряги, а посему не боялась соваться куда не следует. Она всегда сама решала, что ей делать в данный момент. И ни разу судьба не наказала ее за излишнее самомнение. Впрочем, как известно, господни мельницы мелют медленно, но верно, так что у Светы было еще все впереди. Но легкомысленная девчонка так не считала. Поэтому она не вняла предостережениям Лолы. Противная Лолка советовала Свете немедленно уехать. Ну этого еще не хватало, когда тут так интересно! Света обязательно должна выяснить, в чем же там дело с этим конвертом, за что убили лысого мужичонку, с виду совершенно безобидного. О том, что вместе с мужичком хотели убить и саму Свету, она как-то успела подзабыть.

На следующий день Леня снова куда-то засобирался, пробормотав, чтобы Светочка развлекалась сама, а то ему недосуг. А вечером они встретятся и поедут куда-нибудь поужинать, и Света решила, что сейчас самое время еще раз посетить злополучный бар «Окоп» и выудить из холодильника конверт, что передал ей убитый мужчина.

Кстати, она вспомнила, что за холодильником на кухне «Окопа» она видела огромную колонию тараканов, и решила, что ее мохнатому приятелю Кузе не помешает немного поохотиться.

На этот раз она оделась в самый скромный джинсовый костюм – тот самый, в котором в свое время появилась в квартире Лолы и Маркиза. В нем она выглядела невзрачной и незаметной, а сейчас именно это и было нужно. И, разумеется, машину она тоже не ловила, добралась до Васильевского острова на метро, а от станции пешком дошла до «Окопа».

В главный вход она не стала соваться – в теперешнем виде она не прошла бы фейс-контроль, суровый охранник-корниловец тут же завернул бы ее. Тем более что туда, куда она хотела попасть, то есть на кухню ресторана, гораздо ближе было от служебного входа.

Как раз в это время возле служебной двери разгружали машину с пивом. Приземистый дядька в форменной куртке с логотипом пивоваренной компании носил картонные ящики, а один из помощников повара, толстый молодой парень в засаленной белой куртке, лениво присматривал за разгрузкой.

Света с невинным видом прошла мимо открытой двери и спряталась за пивной машиной, наблюдая за входом и карауля подходящий момент. Поваренок зевал, потягивался, но со своего места никуда не уходил. Разгрузка подходила к концу, и Света уже думала, что из ее попытки ничего не получится, как вдруг из глубины ресторана донесся чей-то недовольный голос:

– Димка, гад ползучий, ты что с лососиной по-кавалерийски сделал?

– А что такое, Иван Палыч? – отозвался парень, сойдя с места и заглянув в коридор.

– А то такое, шашлык тебе в печенку, что ты в нее кардамона переложил! Да еще, антрекот тебя разрази, на огне передержал! Клиент, понятное дело, последними словами ругается! Вот как вычту из твоей зарплаты, так узнаешь, лангет тебя побери! Только и умеешь, что стенку подпирать!

– Ну, Иван Палыч, – заныл парень, еще дальше отойдя от двери, – вы же мне сами велели кардамона побольше…

– Побольше – это не значит больше, чем рыбы! Последний раз терплю такое безобразие, а потом сделаю из тебя ризотто по-милански…

Проход был свободен. Света пригнулась и стремглав юркнула в открытую дверь. Оказавшись в коридоре, она прижалась к стене и скользнула за большой металлический шкаф. Тут она переждала, пока закончилась разгрузка пива и служебную дверь заперли изнутри на засов. Наконец в коридоре никого не осталось. Тогда девочка пробралась в приоткрытую дверь кухни и снова оказалась в тропической атмосфере пищеблока, где царствовал Иван Павлович в высоком крахмальном колпаке, который он носил с таким достоинством, как будто это была королевская корона.

На кухне было по-прежнему жарко и шумно, здесь пахло экзотическими блюдами и южными пряностями. Паук Кузя в своей коробочке завозился – видимо, он почувствовал запахи своей исторической родины.

– Сейчас, Кузенька, – прошептала Света, – ты у меня отлично поохотишься! Тут такие замечательные тараканы водятся – сама бы съела! Только минутку подожди, сейчас мы с тобой чудненько развлечемся…

Пригибаясь, прячась за плитами и разделочными столами, она добралась до огромного холодильного шкафа, за которым в прошлое посещение «Окопа» спрятала Лолины тряпки и при этом обнаружила целую колонию тараканов. Холодильник, естественно, был на прежнем месте, но ни плаща, ни парика, ни прочих вещей за ним уже не было.

«Тараканы, что ли, все это съели?» – подумала Света. Она наклонилась и увидела такую же, как прошлый раз, толпу суетящихся насекомых. Тараканы занимались своими делами и не обращали на нее внимания.

– Ну, Кузенька, – прошептала она, открывая коробочку, – наведи среди них порядок, а то они тут совсем распустились!

Паук переступил всеми своими лапами, как застоявшийся конь, и стремительно бросился на тараканов, как волк бросается на овечье стадо. При этом Свете даже показалось, что он издал самый настоящий боевой клич. Тараканы на мгновение застыли и тут же бросились врассыпную, как рыночные торговки при появлении грозного рэкетира.

Света с удовольствием понаблюдала бы еще немного за охотой своего восьминогого любимца, но у нее было здесь собственное неотложное дело. Нужно было как можно скорее, пока ее никто не заметил, забрать из морозилки спрятанный там конверт.

Девочка выпрямилась, воровато огляделась по сторонам, открыла дверцу морозилки и заглянула внутрь. Замороженные омары, как и прежде, недовольно уставились на нее круглыми выпученными глазами. Их огромные клешни выглядели очень грозно. Света уже разглядела в глубине, в клешне одного из пучеглазых чудовищ, спрятанный конверт, и протянула было за ним руку, как вдруг у нее за спиной раздался грозный окрик:

– Эт-то кто тут у нас хозяйничает?

Света поспешно захлопнула дверцу морозилки и испуганно обернулась. Перед ней стоял, уперев руки в бока, грозный Иван Павлович, шеф-повар и абсолютный самодержец ресторанной кухни. Он сурово смотрел на девочку, выпучив глаза, как омар, и Свете даже показалось, что он тянет к ней не руки, а огромные страшные клешни.

– Вот кто у нас, оказывается, подворовывает! – гремел голос повара. – А мы-то думали, что крысы на кухне завелись! Разборчивая, однако, крыса, не что-нибудь – лобстеров ей подавай!

– Дяденька, – как можно жалостнее проговорила Света, – не знаю я никаких таких лобстеров, не ругайтесь на меня, я у вас ничего не взяла! – И она показала ему свои пустые руки.

– Не взяла, потому что не успела! – громыхал повар. – А что ж ты, интересно, в холодильнике делала и как вообще сюда пробралась?

– Я за Кузей, – прохныкала девочка и принялась размазывать по лицу воображаемые слезы. – Кузя сюда забежал, и я за ним… Я же не могу Кузю одного оставить, Кузя без меня пропадет…

– Какой еще Кузя? – рявкнул Иван Павлович.

Света только этого и ждала. Она ловко опустилась на четвереньки, юркнула за холодильник и вытащила своего паука. Кузя был страшно недоволен: он только вошел во вкус настоящей охоты. Света выпрямилась и протянула к самому лицу шеф-повара черное шевелящееся мохнатое создание.

Иван Павлович, как и многие люди, не выносил пауков, а таких больших и мохнатых в особенности. Собственно, он таких пауков никогда в жизни не встречал, поэтому Кузя произвел на него просто ужасное впечатление.

Огромный и важный шеф-повар взвизгнул неожиданно высоким голосом и отпрыгнул в сторону, как перепуганный заяц. При этом он налетел на одного из своих подчиненных, который нес мимо него огромную квашню с тестом. Квашня перевернулась, повар и его помощник свалились на пол, перемазались тестом и долго не могли подняться на ноги. С Ивана Павловича свалился его великолепный колпак, символ его единоличной кухонной власти, и глазам окружающих представилась лысая как колено голова шеф-повара, покрытая розовой лоснящейся кожей. Все его многочисленные подданные замерли, в восторге наблюдая за падением своего властителя. Они с трудом удерживали смех и делали вид, что заняты собственными делами, но в действительности не сводили глаз с неожиданного зрелища. В углу кухни раздалось отчетливое хрюканье: это один из недавно взятых на работу учеников не смог сдержаться и рассмеялся, закрыв рот фартуком.

– Кто смеется? – заревел шеф-повар, в очередной раз попытавшись подняться на ноги. Он снова поскользнулся на луже теста и свалился, громко выругавшись. Приподнявшись на локте, снял с лысины густой ошметок теста, окинул кухню злобным взглядом и повторил:

– Кто смеется, люля-кебаб вам всем в селезенку? На фарш пущу мерзавца! В сухарях зажарю!

Теперь хрюканье раздавалось уже из разных углов огромной кухни. Подданные Ивана Павловича явно взбунтовались.

Света не видела всех замечательных последствий своего антиобщественного поступка.

Как только шеф-повар, испугавшись паука, отскочил от нее, девочка юркнула в просвет между холодильником и разделочным столом, пригнулась и стремглав понеслась к выходу из кухни. Услышав за спиной взрыв хохота, она не стала оборачиваться, а только прибавила шагу, в долю секунды миновала короткий полутемный коридор и заглянула за его поворот. Возле приоткрытой служебной двери ресторана опять скучал прежний мордатый парень в засаленной поварской куртке. Разгружали очередную машину с товаром, и теперь поваренок, видимо, дожидался, когда ее водитель оформит документы и получит деньги. Света пожалела парня, который пропустил замечательное зрелище падения, в буквальном и переносном смысле, величественного шеф-повара. Но ей нужно было проскочить мимо него, чтобы окончательно вырваться на свободу. Оглядевшись, она подобрала на полу пустую алюминиевую банку из-под пива и бросила ее с таким расчетом, чтобы отвлечь скучающего привратника. Банка дребезжа покатилась по полу, парень повернулся на неожиданный звук, и шустрая девочка проскочила мимо него. Минуту спустя она уже шла по улице, разговаривая со своим пауком:

– Ну, Кузя, ты должен быть доволен, у тебя сегодня получилась отличная охота! Мне меньше повезло: не удалось конверт забрать…

Шедший навстречу ей мужчина удивленно вытаращил глаза: наверное, он не мог понять, с кем разговаривает эта странная девочка. Света показала ему язык и прибавила шагу.

Неожиданно рядом с ней притормозила большая черная машина. Дверца распахнулась, из машины выскочил худой мужчина с длинными, черными как смоль волосами, обхватил Свету поперек туловища и втащил ее в салон. Света пыталась вырваться, остервенело лягалась и даже укусила похитителя за руку, но он был гораздо сильнее, и очень быстро подавил ее сопротивление. На голову Свете надели мешок из плотной черной ткани, на запястьях защелкнули наручники. Машина резко сорвалась с места и набрала скорость. Рядом с девочкой раздался неприятный скрипучий мужской голос:

– Ты уверена, что это она?

– На все сто, – отозвался женский голос, вкрадчивый и как бы мурлыкающий, – я ее тогда отлично разглядела.

– Да она же совсем пацанка!

– Да, но очень ловкая. В прошлый раз она от меня чудом увернулась…

– Скажи лучше, что ты просто дала маху! – мужчина был явно недоволен. – Теряешь квалификацию! Мало того что девчонку упустила, так еще и конверт куда-то пропал!

– Наверняка конверт у нее, – промурлыкала женщина, – а я из нее все что хочешь вытрясу, ты ведь меня знаешь! Вот посмотришь, как я с ней поработаю, тогда и скажешь, потеряла я квалификацию или нет!

Машина ехала всего минут десять, но Свете из-за неудобного положения, а еще больше – из-за его унизительности эти десять минут показались вечностью. Наконец машина остановилась, что-то загудело – видимо, заработал мотор, открывающий ворота, после этого машина проехала еще немного и наконец окончательно остановилась. Дверца распахнулась, и чьи-то грубые руки вытащили Свету наружу. На голове у нее по-прежнему был мешок, поэтому девочка не устояла на ногах, споткнулась и упала на колени. Под ней был холодный и жесткий цементный пол, и при падении она больно ушиблась. Та же грубая рука дернула ее, не столько помогая подняться, сколько причиняя лишнюю боль.

– Не спотыкайся! – рявкнул резкий, скрипучий мужской голос. – Иди вперед! – И рука подтолкнула ее в спину.

– Тогда мешок сними! – ответила Света. – Как я могу идти?

– Когда надо будет – снимут! – отозвался тот же голос, и спину обожгло резким ударом. Света невольно шагнула вперед, ее проволокли еще несколько шагов и втолкнули в какое-то тесное помещение. Раздался звук закрывающихся дверей, и Света поняла, что находится в лифте. Кабина поехала вниз, остановилась, двери снова открылись, девочку подтолкнули в спину. Она прошла еще несколько шагов, за ее спиной щелкнул замок, и наконец с ее головы сняли мешок.

Света находилась в большом подвале, ярко освещенном люминесцентными лампами. Вдоль одной стены подвала тянулись трубы и провода, остальные были пустыми, грубо оштукатуренными. Посреди помещения стояло металлическое кресло, несколько стульев и хромированный медицинский столик на колесах. Рядом со Светой стояли тот самый худой длинноволосый мужчина, который втащил ее в машину, и еще один – мрачный, коренастый, с выбритым наголо черепом. Около столика на колесиках стояла женщина, в которой Света без труда узнала «официантку» из ресторана «Окоп» – ту самую, которая застрелила лысого мужика и едва не убила саму Свету. На этот раз киллерша была не в экзотической униформе, а в самом обычном черном джинсовом костюме. Взгляд у нее был не предвещающим ничего хорошего.

Длинноволосый мужчина схватил Свету за плечо и подтолкнул к железному креслу. Девочка попыталась сопротивляться, но со скованными руками это не очень-то получалось. Тем не менее длинноволосый снова больно ударил ее за попытку сопротивления и толчком усадил в кресло. Затем он одним движением снял с нее наручники и пристегнул руки к подлокотникам кресла.

Точнее, он только собрался пристегнуть их, потому что Света воспользовалась удобным моментом и как следует пнула его между ног. Мужчина взвыл от боли, отскочил в сторону и запрыгал на одной ноге, ругаясь последними словами. Света вскочила и, оглушительно вопя, бросилась к двери, через которую ее привели в подвал. Однако на пути у нее непостижимым образом оказалась киллерша. Она схватила девочку за запястье, сильно рванула на себя. Светину руку пронзила резкая боль, девочка попыталась вывернуться, но боль стала непереносимой, кроме того, киллерша ударила ее ребром ладони по плечу, и правая рука повисла как плеть. Женщина как следует встряхнула Свету, подтащила ее к креслу и в считанные секунды пристегнула к нему за руки и за ноги. Затем киллерша выпрямилась и проговорила, обращаясь к Свете:

– Имей в виду, детка, что никто не собирается с тобой играть и делать скидки на твой юный возраст. Ты влезла в серьезные игры, так что привыкай к серьезным отношениям!

Затем женщина повернулась к длинноволосому, который все еще постанывал в сторонке:

– И ты, Вороной, пойми, что с ней нельзя обращаться как с ребенком! Она достаточно опасна… Сейчас ты еще легко отделался…

– Ничего себе легко! – отозвался мужчина. – Тебе бы так!

– Она тебя могла и убить! – оборвала его киллерша. – Так что в следующий раз будь внимательнее!

Неожиданно в подвале раздался резкий скрипучий смех. Света повернула голову, насколько это позволяли державшие ее ремни, и увидела, что второй мужчина, коренастый и бритоголовый, смеется и медленно хлопает в ладоши.

Отсмеявшись, он проговорил:

– Браво, красавица! Это называется мастер-класс! Ты показала Вороному, как должен вести себя настоящий мужчина!

– Что тебе здесь – театр? – огрызнулась киллерша и вернулась к хромированному столику. – Хватит веселиться, приступаем к делу!

Света перевела взгляд на этот столик и невольно вздрогнула. На нем были аккуратно разложены щипцы и скальпели, крючки и пилки и десятки других инструментов, о назначении которых Света могла только догадываться, но от этих догадок она едва не грохнулась в обморок. Помогло только то, что падать ей было некуда – она была крепко пристегнута к проклятому креслу.

– Ну, с чего начнем? – задумчиво проговорила киллерша, перебирая разложенные на столе инструменты. – Может быть, с этого? – и она взяла в руку огромные щипцы с острыми загнутыми концами.

– Не надо! – взвизгнула Света, вжавшись спиной в кресло.

Лолу подвело то, что она очень любила поспать. Обычно Леня будил ее, когда у него лопалось терпение, либо же Пу И начинал тявкать и сдергивать с хозяйки одеяло. Нынешним утром ничего этого не было. Маркиз в последнее время вообще мало обращал внимания на свою компаньоншу, Пу И проснулся пораньше и заметил, что на улице дождик. На такой случай у него все было предусмотрено. Чтобы его не потащили на прогулку, избалованный пес тут же устроил лужу на коврике перед дверью. Леня, ругаясь, все убрал, а после еще дал песику позавтракать, потому что тот очень умильно поглядывал, когда Маркиз пил утренний кофе.

Лола прекрасно выспалась, потом приняла ванну и отправилась в салон красоты, где провела много времени. Вернувшись оттуда, она была приятно поражена тишиной в квартире. Было пусто и относительно чисто, звери не устроили никакой каверзы и даже не включали телевизор.

Со вчерашнего дня Лола твердо решила думать и заботиться только о себе. То есть, конечно, еще о Пу И, ну уж заодно и о попугае. Аскольд считался Лениным котом, но поскольку сейчас между ними были довольно натянутые отношения, то Лола сочла возможным включить в список и его. Итак, половину дня Лола провела с пользой в салоне красоты, потом заскочила в китайское бистро и накупила там готовой еды.

Через десять минут все было сделано. На кухне играла тихая музыка, кот и песик с завидным аппетитом уплетали свежий фарш из одной тарелки. Попугай Перришон склевывал чищеные фисташки. Себе Лола разогрела в микроволновке свое любимое китайское блюдо – креветки, тушенные с грибами и орехами. Она отогнала от себя противное виденье ехидно улыбающейся Светки и предпочла даже мысленно не услышать все, что та скажет по поводу креветок. Получился очень приятный обед, и Лола даже открыла бутылку легкого китайского вина «Зеленая слива», уж очень оно подходило к еде. И вот, когда она допивала зеленый чай с ароматом жасмина, чтобы уж полностью обед был китайским, открылась дверь и вошел хмурый и озабоченный ее компаньон.

– Привет! – он потянул носом. – Как у тебя вкусно пахнет…

Лола удивленно на него поглядела: Леня не больно-то уважал китайскую кухню, называл ее слишком простой и подсмеивался над Лолой за ее примитивные вкусы. В данный момент, как отметила Лола, ее компаньон был просто-напросто очень голоден, а голодный мужчина ест все, что дают. Но вот как раз сегодня у Лолы нечего было ему дать. Ведь она решила, что будет заботиться только о себе. После случая с разгулявшимся в холодильнике мотылем Лола так и не удосужилась накупить продуктов. Так что в холодильнике стояла пустынная зима, как поется в одной старой песне.

Маркиз сел напротив и выжидательно поглядел на Лолу. Видя, что она не делает попытки встать из-за стола и положить ему на тарелку хоть какой-нибудь еды, он в свою очередь удивился, подождал немножко, потом заглянул в холодильник. Тот ничем не порадовал – пусто и чисто. Леня обследовал еще духовку и микроволновую печь – эффект был тот же.

Кот и пес вылизали миску и теперь глядели на Маркиза, аппетитно облизываясь. Леня понемногу накалялся. Голодному мужчине много не нужно, замужние женщины это отлично знают. Не зря опытные жены всегда стараются начать кормить вернувшегося с работы мужа еще в прихожей. Ведь по дороге на кухню ему может попасться под ноги зазевавшаяся кошка, или сын бросит разобранный велосипед, либо же собака может куда-нибудь задевать любимые домашние тапочки. Все эти мелкие случаи способны разжечь огромный скандал, который не погасить уже сытным обедом.

Однако Лола вовсе не считала себя замужней женщиной, она ею и не была. И совершенно Леню не боялась. То есть раньше, конечно, она заботилась о нем, как умела, вела их совместное хозяйство и даже готовила иногда вкусные обеды, но это было раньше, еще до того, как Ленька вбил себе в голову, что приблудная нахальная Светка – это его доченька и что он должен о ней заботиться и воспитывать. Правда, с воспитанием как раз у Лени не очень-то получалось.

Так что сейчас Лола спокойно допивала зеленый чай под яростными взглядами своего компаньона.

– Я есть хочу! – рявкнул наконец Леня, хотя и понял уже, что еды ему сегодня не дадут – нечего.

Лола молча подняла брови, отставила чашку и неторопливо закурила сигарету. Она решила не раздражаться по пустякам после еды, а то еще язву наживешь с этим Ленькой.

– Есть в этом доме что-нибудь пожевать? – безнадежно вопросил Леня.

– Могу предложить только зеленый чай, да там, кажется, еще печенье ореховое осталось. Пуишечка, ты не против, если Леня доест твое печенье?

Пу И дал понять, что он не против, он уже наелся до отвала, так что печенье его не интересует. Леня вздохнул и заглянул в коробку с печеньем. Тотчас же на стол вывалились красные червячки – это Светка позавчера засунула их туда, чтобы сделать Лоле гадость.

– Что это? – Маркиз отскочил от стола.

С некоторых пор Лола готова была ко всему, так что сейчас она не стала орать и забираться на стул.

– Думаю, что это мотыль, – спокойно сообщила она.

– Ты нарочно? – прошипел Маркиз и бросил коробку на пол.

– Ага! Специально купила мотыля и насыпала его в ореховое печенье для Пу И! Тебе самому-то не смешно? – Лола отвернулась.

Когда человек голоден, ему не до смеха, так что Леня промолчал. Он нашел в шкафчике сухие ржаные хлебцы и захрустел на всю кухню.

– Слушай, а где Света? – спросил Маркиз с набитым ртом. – Что-то ее не видно…

– Понятия не имею, – Лола пожала плечами, – разве она не была с тобой? Где же тогда ты был?

– Я… по делу.

– По делу? – недоверчиво протянула Лола. – С каких это пор у тебя есть дела? В последнее время ты занимаешься только своей, с позволения сказать, замечательной доченькой!

– Не устраивай мне допроса! – буркнул голодный Маркиз.

– Но извини, если речь идет о делах, то я имею право знать, что ты затеваешь… Сам посуди, дорогой, – Лола была спокойна и рассудительна после сытного обеда, – в твою личную жизнь я не вмешиваюсь, но поскольку мы все еще с тобой считаемся компаньонами, то я имею право знать…

Маркиз не дослушал и вышел из кухни, хлопнув дверью. Лола пожала плечами, переглянувшись с котом. Пу И побежал следом за Леней, попугай выбросил на пол шелуху от фисташек, хотя Лола неоднократно просила его этого не делать. На Лолино замечание попугай обозвал ее ругательно. Лола обиделась на такое отношение и обратилась за поддержкой к Аскольду, но кот никогда не вмешивался в ее конфликты с невоспитанной птицей, вот и сейчас он невозмутимо удалился, чтобы отдохнуть спокойно в гостиной на диване.

Торчать одной в кухне было совершенно неинтересно, поэтому Лола вздохнула и поплелась к себе, однако по дороге была перехвачена своим грозным компаньоном.

– Я последний раз спрашиваю, – где Света? – Маркиз был настроен очень серьезно.

– Не сторож я твоей девчонке! – отмахнулась Лола. – Понятия не имею, где она шастает!

Она хотела захлопнуть дверь своей спальни перед Ленькиным носом, но не тут-то было. Маркиз рывком протолкнул ее в комнату и устремился следом. Поглядев ему в глаза, Лола подумала, что зря она не купила чего-нибудь Леньке на обед. Сейчас был бы сытый и сонный и не вязался бы по пустякам.

– Когда ты видела Свету последний раз? – спрашивал Леня.

– Вчера вечером, – ответила Лола, чуть подумав, – а когда я сегодня проснулась, ее уже не было…

– Врешь! – закричал Маркиз. – Она никуда одна не ходит, я ей запретил!

– Ой! – хихикнула Лола. – Как всем родителям, тебе свойственно заблуждаться. Твоя пай-девочка прекрасно может ориентироваться в нашем городе и ничего не боится.

Тут Лола вспомнила, что вчера Светка тоже была свободна весь день, если успела смотаться в бар «Окоп» и поучаствовать там в заварушке.

– Если ты так за нее дрожишь, то не оставляй ее одну! – Лола снова пожала плечами и плюхнулась на кровать. – А то тебя вечно дома нету, вот вчера, например, где ты болтался?

– Я обедал с Рудиком, – нехотя ответил Маркиз, и Лола тотчас насторожилась: если речь идет о Рудике Штеймане, то, стало быть, Ленька точно обдумывает какую-нибудь операцию.

Он всегда пользовался уникальными знаниями Рудика и кроме гонорара платил за консультацию обедом в хорошем ресторане. Лола рассердилась: не худо бы Леньке для начала все-таки посоветоваться с ней. Но не стала выговаривать Маркизу, поскольку он и так был на взводе. Она задумалась: куда могла подеваться эта несносная Светка? То есть Лолето, разумеется, не было до нее никакого дела, как говорится, баба с возу, кобыле легче и все такое прочее, но Маркиз ведь так просто этого не оставит. Лола решила не сознаваться и все отрицать – знать, мол, ничего не знаю про твою Светку и ведать не ведаю… Однако неужели девица послушалась Лолиного совета и решила от греха подальше смыться обратно в Ярославль? Надо бы проверить.

В это время очень кстати зазвонил телефон, и Леня побежал отвечать. Лола воспользовалась подходящим моментом и пробралась в гостиную, чтобы проверить, на месте ли Светкины вещи. Вещи были на месте, во всяком случае, на первый взгляд. Лола внутренне собралась и приступила к аквариуму. Паука она безумно боялась. Несмотря на то, что точно знала, что он ничего плохого ей не может сделать. Паук был неядовитый. Но один вид его мохнатого черного тельца вызывал у Лолы приступ панического ужаса. Лола и представить себе не могла, что с ней будет, если паук к ней прикоснется. Наверное, Лола просто умрет на месте от разрыва сердца. Лола даже удивлялась про себя, как это противная Светка не воспользуется пауком, чтобы быстро и надежно свести ее, Лолу, в могилу. Лола ни минуты не думала, что Светкой движет благородство, просто бессовестная малолетка слишком обожала свое мохнатое восьминогое чудовище, она и в мыслях не держала, что кто-то может бояться паука до смерти.

Маркиз, конечно, слишком хорошо знал Лолу, чтобы думать, что она притворяется, когда бледнеет при виде паука и визжит. Именно поэтому он позаботился об аквариуме с плотной крышкой. Зная, что паук никогда не сможет вылезти из своего дома, Лола по крайней мере могла спать спокойно.

Сейчас Лола приступила к аквариуму, подавив внутреннюю дрожь. Она внимательно оглядела паучиный дом, на первый взгляд он был пуст. Но Лола слышала краем уха, что пауки, подобные Кузе, днем спят и только ночью выходят на охоту. Еще бы ей не слышать, если Светка только и твердила, что о своем ненаглядном Кузеньке. Итак, паук, наверное, спит в пещерке, которую Светка сделала с помощью специального стаканчика, зарытого в грунт. Как бы его оттуда выманить и убедиться, что паук на месте…

Лола постучала пальцем по крышке. Никакого эффекта. Лола отважилась немножко сдвинуть крышку и сунуть внутрь палец. Замирая от страха, Лола поднесла палец к пещерке. Никто оттуда не выскочил. Но это ничего не значит, тут же сказала себе Лола, может, паук просто очень крепко спит. Просовывать палец внутрь пещерки Лола не стала и пытаться – она знала, что если только прикоснется к мохнатому тельцу паука, сразу же отдаст концы. И Леня найдет в гостиной ее хладный труп. Вот интересно, расстроится ли он, прижмет ли руки к сердцу, утрет ли рукавом скупую мужскую слезу, обнаружив, что Лола лежит бездыханная на ковре и смерть уже наложила свою печать на ее прекрасное лицо?

Лола шмыгнула носом, воочию представив такую картину. А может быть, Ленька только обрадуется в глубине души, что судьба освободила его от неприятной обязанности объясняться с Лолой, сообщать ей, что он нашел в Светке родственную душу и Лоле теперь в их семейном дуэте нет места?

Ну уж нет! Не бывать такому! Тем более что Лола твердо уверена, что противная девчонка морочит Маркизу голову, никакая она ему не дочь. Стало быть, нужно немедленно взять себя в руки и убедиться в наличии паука, а там посмотрим.

Лола вспомнила, что паука можно выманить из норки только едой, а поскольку паук хищный, то только живой едой. Очень бы пригодился мотыль, и Лола, так уж и быть, ради пользы дела согласна была, зажмурив глаза, сунуть в паучиный дом несколько червяков, но обозленный Маркиз выбросил всю пачку печенья вместе с мотылем в мусоропровод. Тараканов в доме у Лолы не водилось – еще чего не хватало! – так что вся надежда была на какое-нибудь легкомысленное насекомое, случайно залетевшее в дом через раскрытое окно.

Лола прислушалась. Маркиз все так же разговаривал по телефону. Лола появилась на кухне и внимательно огляделась. Пусто и чисто. Сама не зная для чего, Лола открыла холодильник. Ничего нужного она там, естественно, не обнаружила, однако на звук открываемой дверцы немедленно явился на кухню кот, повинуясь условному рефлексу.

– Аскольдик! – обрадовалась Лола. – Поймай мне, пожалуйста, муху! Мне очень нужно…

Аскольд, выяснив, что никто кормить его не собирается, негодующе фыркнул и ушел, никак не отреагировав на Лолину странную просьбу. Но Лола была девушка упорная и находчивая. Она раскрыла окно пошире и капнула на подоконник немножко черносмородинного варенья – в буфете нашлась забытая банка. Сначала ничего не случилось, но через некоторое время прилетела большая блестящая муха и села на варенье. Лола надела яркую рукавичку для горячего и подступила к мухе. Однако пока она собиралась, муха уже улетела. Пришлось еще ждать.

Лола нервничала и оглядывалась на дверь. Она не хотела, чтобы Леня застал ее за таким странным занятием. И вот наконец ее ожидание увенчалась успехом. На подоконник уселась очень красивая полосатая оса и всерьез занялась вареньем. Лола подкралась неслышно и постаралась схватить осу рукавичкой, однако сделала это недостаточно аккуратно, потому что рукавичка прилипла к варенью, а оса улетела, но не на улицу, а принялась кружить по кухне.

– Чем это ты тут занимаешься? – строго спросил вошедший Маркиз.

Оса тут же села ему на плечо.

– Тише! – Лола сделала страшные глаза, – не шевелись!

Она скакнула к Лене, схватила его за плечо, но только вымазала липкой рукавичкой, а непойманная оса очень рассердилась и укусила Леню за палец. После этого она принялась летать по кухне, негодующе жужжа, пока не прибежал на кухню кот Аскольд и не прихлопнул осу одним изящным движением лапы.

– Аскольдик! – Лола умильно поглядела на кота. – Отдай, пожалуйста, осу! Мне очень нужно для дела…

Кот прислушался, уловил под лапой движение и поглядел на Лолу с величайшим презрением.

«Ишь чего захотела! – говорил его взгляд. – Тебе нужно, сама и лови!»

– Слушай, ты что – совсем сдурела? – Маркиз рассерженно тряс распухающим на глазах пальцем.

– Ленечка, – расстроилась Лола, – палец нужно под холодную воду!

– Я сейчас тебя посажу под холодную воду, – заорал Леня, – если ты мне не скажешь, куда подевалась моя дочь!

Он так хватил здоровой рукой по столу, что кот вздрогнул и, вероятно, слишком сильно нажал на осу. Во всяком случае, она перестала жужжать, а когда кот осторожно приподнял лапу, то увидел, что все кончено. Он разочарованно вздохнул и ушел, мертвая оса его не интересовала.

– Ну вот, – огорченно протянула Лола, – какой же ты…

– За каким чертом тебе понадобилась оса? – вскричал Маркиз, стоя у раковины и морщась от холодной воды.

– Я хотела посмотреть, дома ли паук, – нехотя ответила Лола.

Леня понял ее с полуслова, сорвался с места и побежал проверять аквариум.

– Его нет! – сообщил он трагическим голосом. – Она взяла его с собой!

«Неужели ушла насовсем?» – обрадовалась Лола, не забывая следить за своим лицом.

– Куда она могла пойти? – Леня забегал по квартире. – Слушай, отчего-то вдруг она спрашивала меня, где находится бар «Окоп»…

– «Окоп»? – очевидно, от неожиданности Лола проговорилась.

То есть она ничего не сказала, но Маркиз слишком хорошо знал свою партнершу, чтобы не заподозрить ее в неискренности.

– Ты выгнала ее из дома! – заревел он. – Ты давно этого хотела! Отвечай немедленно, что между вами произошло?

– Я ничего не знаю! – Лола решила стоять насмерть, надеясь, что Маркиз не станет ее пытать.

Маркиз же внезапно успокоился, и от этого Лоле стало как-то неуютно.

– Дорогая, – вкрадчивым голосом начал он, подойдя так близко к Лоле, что она увидела в его глазах что-то такое, отчего ей сразу же расхотелось врать и изворачиваться, – дорогая, мне это надоело. Я твердо знаю, что ты в этом замешана. Так что не будем тратить время на бесполезные препирательства, тебе это ничего не даст.

– А ты не будешь ругаться? – опасливо спросила Лола.

– Если со Светой ничего не случилось, то не буду.

– Слушай, я за нее не отвечаю! – возмутилась Лола, – эта девчонка сама ищет неприятностей на свою голову, я ни при чем!

Слово за слово, пришлось рассказать Лене про звонок Лангмана, про то, что Лола на свой страх и риск согласилась выполнить задание страховщика, и что из этого получилось.

– Я так и знал! – воскликнул Леня, схватившись за голову.

– Что ты знал? – не выдержала Лола. – Что твоя паршивка вместо меня будет говорить с Мюнцером по телефону? Что она ничего не скажет мне и сама пойдет на встречу?

– Ты врешь! – начал было Леня, но тут же вспомнил, как Светка расспрашивала его обиняком про треклятый бар «Окоп».

– Все из-за тебя, – процедил он, – все несчастья из-за тебя.

– Будешь гадости говорить, больше ничего не скажу! – пообещала Лола. – Еще и шмотки мои все перепортила, ну да это уж ладно.

Когда Маркиз узнал, что его ненаглядная доченька присутствовала при убийстве, он схватился за сердце.

– Успокойся, вчера ты видел ее живой и здоровой, – буркнула Лола, – это, знаешь, такая бестия, из любой передряги выкарабкается…

– Вся в меня! – оживился Леня.

Лола кисло кивнула.

– Она обещала мне, что больше никуда не пойдет, но как ей верить, я уже знаю…

– Если бы ты не связалась за моей спиной с Мюнцером, ничего бы не случилось! – высказался Маркиз в праведном негодовании.

– Нечего сотрясать воздух! – огрызнулась Лола. – Если хочешь знать, то я почти уверена, что эта малолетняя паршивка направилась снова в бар «Окоп», потому что Бурыгин, прежде чем его убили, успел ей что-то передать, документы какие-то или еще что-то.

– Уж не яйцо ли Фаберже? – усмехнулся Леня.

– Можешь не верить, – Лола пожала плечами, – твое дело…

– Если с девочкой что-то случится, я тебе этого никогда не прощу! – посулил Леня и ушел из дома, хлопнув напоследок дверью.

– Чтоб твоей поганке ни дна, ни покрышки! – в сердцах пожелала Лола ему вслед.

Света вжалась спиной в спинку кресла.

Страшная женщина улыбнулась тонкими бледными губами. При этом ее глаза остались равнодушными и холодными, как никелированная сталь разложенных на столике садистских инструментов. Она щелкнула щипцами и шагнула к беспомощной девочке. Света дернулась, осознала собственное бессилие и застыла, побелев от ужаса и глядя на приближающуюся женщину, как кролик глядит на собравшегося сытно пообедать удава.

– Чего вы от меня хотите? – проговорила девочка, с трудом разлепив губы.

Слова получились едва слышными, как шорох сухих листьев или шуршание переворачиваемых страниц.

Однако киллерша хорошо их расслышала.

– Сейчас ты узнаешь, чего я хочу, – ответила она и приблизилась еще на один шаг.

Света завизжала тонко и оглушительно, как милицейская сирена.

Один раз дома, в Ярославле, поздно вечером она шла домой по темному переулку. Вокруг было совершенно безлюдно, и вдруг из-за угла выскользнули трое парней лет пятнадцати-шестнадцати. Они заступили Свете дорогу и стояли, гаденько улыбаясь. Света резко остановилась, развернулась… и сердце ушло в пятки: позади нее стояли еще трое. Она вспомнила жуткие истории, которые ходили по городу… Парни медленно приближались к ней, и их лица не предвещали ничего хорошего. И тогда Света завизжала. Она сделала это неосознанно, под влиянием какого-то инстинкта, и это ее спасло. Ближайший к ней парень шарахнулся в сторону, растерянно захлопав глазами, остальные на долю секунды застыли на месте. Этого ей хватило: Света припустила в образовавшийся просвет и бежала что есть сил, пока не оказалась на людной освещенной улице.

Точно так же она завизжала сейчас. Однако киллерша только поморщилась и сделала следующий шаг.

И вдруг подвал погрузился в кромешную тьму.

От удивления Света замолчала. И тут же в темноте рядом с ней раздался едва слышный шепот:

– Ну ты и орешь!

В то же мгновение Света почувствовала, как чьи-то невидимые руки расстегивают ремень на ее правой руке.

– Что за… – начала было Света, но прямо ей в ухо кто-то невидимый прошептал:

– Тихо ты! Лучше помоги мне!

Сообразительная девочка замолчала и торопливо расстегнула ремень на левой руке. В это время невидимый помощник освободил ее ноги.

– Что за черт! – крикнула где-то совсем рядом киллерша. – Ну вы, придурки несчастные, включите свет!

Вслед за этим криком раздался глухой звук удара и звон рассыпавшихся по полу стальных инструментов. Киллерша грязно выругалась, к ее голосу присоединились раздраженные голоса мужчин. Света почувствовала, что ее руки и ноги свободны. В то же время кто-то схватил ее за руку и потянул за собой, осторожно и в то же время уверенно. Рука неизвестного показалась ей на удивление маленькой. Света подчинилась этому невидимому проводнику и крадучись двинулась вперед. В стороне от нее по-прежнему бесновались трое похитителей, безуспешно пытаясь нашарить выключатель и включить свет. Впереди едва слышно скрипнула дверь, на Свету пахнуло сыростью и одновременно теплом.

– Осторожно, здесь ступенька! – прошептал ее невидимый спутник. Она нашарила ступеньку ногой, сделала шаг, еще один.

– Ты кто такой? – прошептала в ту сторону, где угадывался в темноте ее спаситель.

– Бэтмен, – раздался в ответ шепот.

– Да ну тебя, я серьезно…

– И я серьезно.

Позади Светы снова скрипнула дверь, затем лязгнул засов. Тут же вспыхнул яркий по контрасту с окружающей темнотой фонарик. Света нервно хихикнула: рядом с ней в узком сыром коридоре стоял мальчишка лет десяти в облегающем черном костюме с летучей мышью на груди и в маске Бэтмена.

– И правда Бэтмен, – Света снова хихикнула. – А как тебя, Бэтмен, по-настоящему зовут? И может быть, ты все-таки снимешь эту маску, а то как-то все очень глупо выглядит.

Мальчик стащил с головы латексную маску с симпатичными треугольными ушами. У него оказалось круглое веснушчатое лицо, голубые глаза и очень светлые вьющиеся волосы.

– Антон… Антон Крайневский, – ответил он со странным выражением – то ли с раздражением, то ли с гордостью.

Представившись, он смотрел на Свету, как будто чего-то ожидая.

– А меня – Света.

Антон скривился и спросил:

– Что ж ты не говоришь: «Крайневский? Неужели? Ах, так ты Крайневский? Настоящий Крайневский?»

– А что – полагается спрашивать? – Света посмотрела на мальчика с удивлением. – Это что – очень круто?

– Мой папочка – миллионер, – процедил Антон, – Борис Крайневский. Его все знают, перед ним все заискивают… Я его ненавижу! А ты что – никогда про него не слышала?

– Нет, – честно призналась Света, – никогда не слышала. У меня раньше не было знакомых миллионеров. Сейчас тоже нету, вот разве только ты…

– Я не миллионер, – мальчишка дернул плечом, – это все папочкино…

– Послушай, Антон Крайневский, он же Бэтмен Борисович, – Света тронула мальчишку за рукав, – давай мы все это обсудим немножко позже, в более безопасном месте, а сейчас куда-нибудь отсюда уйдем. Здесь противно, сыро, тесно, темно, и мы слишком близко от этих гадов… ну, тех, которые меня собирались пытать! Боюсь, что они нас могут найти!

Действительно, до них долетали искаженные стенами и дверью крики.

– Нет, они нас ни за что не найдут! Даже если найдут дверь, не смогут ее открыть! – С этими словами Антон посветил на низкую металлическую дверь, закрытую здоровенной стальной щеколдой. Мальчик заглянул в круглый глазок, расположенный рядом с дверью, хихикнул и поманил Свету. Она выглянула.

В подвале уже горел свет, и трое похитителей орали друг на друга и швырялись стальными инструментами.

– Козлы, недоноски! – кричала женщина на своих партнеров. – Не могли уследить за какой-то соплячкой, малолеткой! Куда она могла подеваться? Обшарьте подвал как следует!

Мужчины отвечали ей приблизительно в том же духе.

– Да, Антон-Бэтмен, – серьезно проговорила Света, отстранившись от глазка, – я тебя не успела поблагодарить. Ты ведь мне спас жизнь.

Мальчишке, видимо, понравилось, что с ним говорят, как со взрослым, он даже покраснел.

– Да ладно, – мальчик махнул рукой. – Слушай, Светка, а кто ты такая, что они тебя собирались пытать? У тебя что – тоже богатые родители? Они хотели получить за тебя выкуп?

– Да нет, – Света поморщилась, – это долгая история… Я просто оказалась не в то время и не в том месте…

– Круто, – глаза Антона горели, – как в настоящем боевике! Ты мне потом все расскажешь?

– Обязательно. Только потом, ладно? А сейчас давай все-таки уйдем отсюда!

– Ладно, – мальчишка развернулся и пошел вперед.

Коридор, по которому они шли, постепенно сужался и забирал вверх. Вдоль стены тянулась толстая труба, именно от нее исходило влажное тепло, которое Света почувствовала сразу же, как только оказалась за потайной дверью.

– Здесь проходят отопительные трубы, – не оборачиваясь сказал Антон, как будто прочел Светин невысказанный вопрос, – дальше будет тесно, придется ползти!

Действительно, потолок коридора так понизился, что Свете пришлось сначала пригнуться, потом встать на четвереньки, а потом пробираться ползком. Антон уверенно двигался вперед, и она старалась не отставать от него. Вдруг впереди показался свет.

Антон обернулся, прижал палец к губам и поманил Свету рукой. Она подползла к нему. В боковую стенку коридора была вставлена решетка, через которую пробивался приглушенный свет. Девочка прижалась лицом к этой решетке и увидела огромную ванную комнату, точнее – целый зал. Полы и стены этого зала были выложены тускло мерцающими темно-зелеными полированными плитами какого-то очень красивого камня. В эти стены были врезаны огромные зеркала, на полочках под ними стояло множество баночек и тюбиков. В середине помещения находился круглый бассейн. Вода в бассейне бурлила и пенилась, и в этой пенящейся воде Света увидела удивительно красивую женщину.

– Новая папочкина жена, – прошипел у нее над ухом Антон.

– Красивая! – восхищенно прошептала Света.

– Я ее ненавижу! – Антон скривился и пополз дальше.

Света задержалась еще на мгновение и увидела, как женщина поднялась из бассейна по маленькой лесенке и закуталась в белый махровый халат.

Антон уполз уже довольно далеко вперед, и Свете пришлось поднажать, чтобы не остаться одной в темной трубе. Наконец впереди снова показался свет. Антон повернулся на бок, осторожно снял пластмассовую решетку и нырнул в образовавшийся проем. Света последовала за ним.

Они оказались в другой ванной комнате, гораздо меньше и скромнее первой, но все равно в несколько раз больше любой, которую Свете приходилось прежде видеть. Здесь была врезанная в пол голубая ванна с хромированными форсунками для гидромассажа, большая душевая кабинка и множество других предметов, назначения которых Света не знала. Возле облицованной мелкой голубой плиткой стены стояла огромная фигура Бэтмена.

– Это моя ванная, – пояснил Антон, – здесь я нашел проход в ту трубу… А потом уже облазил весь дом.

– И тебя ни разу не хватились? – удивилась Света.

– Им на меня наплевать, – Антон снова неприязненно скривился. – Я их ненавижу.

– Зачем же ты у них живешь?

– Папочка договорился с матерью… Она отпускает меня к нему, а он дает ей еще больше денег. Ей только и нужны его деньги, а на меня ей тоже наплевать!

– Ну ты уж больно на всех сердит!

– А, плевать! – Антон шагнул к двери. – Пойдем, я тебе покажу свою комнату!

То, что он называл «своей комнатой», на взгляд Светы, было скорее что-то среднее между огромным спортзалом и отделом игрушек лучшего универмага. Громадное помещение было заставлено турниками, шведскими стенками, лестницами, с потолка свисали кольца и трапеции. Все свободное от этих спортивных снарядов место занимали игрушечные замки такого размера, что в них можно было забраться, игрушечные машины разных моделей ненамного меньше настоящих, игрушечные звери в натуральную величину. Прямо против Светы стоял паровоз с прицепленным к нему открытым вагоном.

– Садись! – крикнул Антон и вскочил в вагон. Света неуверенно шагнула следом, и маленький поезд поехал по комнате.

– Здорово? – Антон оглянулся на девочку. Глаза его горели. – Хочешь, выедем в коридор? Они все перепугаются…

– Не надо, – Света отвернулась. – Я не хочу, чтобы меня здесь увидели. Те люди, которые были в подвале, могут снова меня схватить…

– Не бойся! – выкрикнул Антон. – Я скажу охране, и их вышвырнут из дома! Или перестреляют!

– А ты не думал о том, как они в этот дом попали? – проговорила Света.

Антон замолчал и помрачнел. Он нажал какую-то кнопку, и поезд послушно остановился.

– Значит, ты уйдешь? – неприязненно проговорил он. – Я тебя спас, а ты уходишь! Я тебя ненавижу!

Он повернулся к Свете, лицо его покраснело, глаза блестели.

– Ну что это ты через слово – ненавижу, ненавижу! Ты же сам понимаешь, что мне лучше отсюда уйти…

Света вдруг привстала и схватилась за карман.

– Кузя! – воскликнула она изменившимся голосом.

– Что? – удивленно переспросил Антон. – Какой Кузя?

– Мой паук! Он пропал! Наверное, коробочка выпала в темноте, когда мы удирали из подвала…

– Паук? – Антон неожиданно оживился. – У тебя есть паук? Какой он?

– Такой большой, черный, мохнатый…

– Здорово!

– Но он же пропал! – Света едва не плакала.

– Ничего, не расстраивайся! – Антон выскочил из поезда. – Мы его найдем! Пошли обратно, по той трубе!

Они вернулись в ванную комнату, Антон снял вентиляционную решетку и юркнул в трубу. Света протиснулась за ним. Мальчик быстро полз впереди, освещая дорогу фонариком.

– А у меня никого нет… – вдруг грустно проговорил он, не оборачиваясь. – Никого живого…

– Почему? – спросила Света удивленно. – Тебе же покупают все что угодно… всяких игрушек целый склад…

– Не нужны мне эти игрушки! – выкрикнул Антон. – Я их ненавижу! А собаку или кошку не разрешают завести, у отца на них аллергия. Слушай, – он притормозил и обернулся, – а может, на паука у него не будет аллергии? Вот было бы здорово! У тебя твой Кузя мальчик?

Света неуверенно кивнула.

– А я тогда заведу паучиху, и мы их поженим!

– Только сначала Кузю надо найти! – напомнила ему Света.

Антон отвернулся и пополз еще быстрее.

Вскоре они миновали ванную комнату его мачехи. Антон не задержался ни на секунду, а Света немного притормозила и выглянула сквозь решетку. Прекрасная женщина сидела на позолоченном пуфе перед огромным зеркалом и внимательно разглядывала свое лицо. При этом у нее был такой сосредоточенный и задумчивый вид, как будто она читала интересную и умную книгу. Света хмыкнула и поползла дальше.

Труба пошла под уклон, расширилась и превратилась в коридор, так что по нему уже можно было идти, сначала согнувшись, а потом уже и выпрямившись в полный рост. Наконец Антон остановился и прошептал:

– Это здесь.

Он осветил фонариком пол и стены. Света увидела дверь, запертую на стальную щеколду. Антон прижался к глазку, вглядывался несколько секунд и наконец проговорил чуть громче:

– Нет никого. Ушли и свет погасили.

Он снова поводил лучом фонарика по полу. Возле самой двери Света увидела картонную коробочку.

– Вот он! – радостно воскликнула она, наклонившись, и тут же радость сменилась разочарованием: коробочка была открыта, и паука в ней не было.

– Подожди, – Антон опустился на колени и ярко осветил пол, – смотри-ка, он пополз вот туда…

Действительно, на покрывавшем пол слое пыли виднелись тонкие неровные линии, оставленные лапами паука. Антон посветил фонариком вдоль этих следов. Цепочка шла вдоль стены и неожиданно обрывалась.

– Куда же он делся? – растерянно проговорила Света. – Летать Кузя точно не умеет…

– Да просто мы здесь прошлый раз прошли и стерли пыль, а он уполз дальше… Только вот куда? Зачем вообще он уполз? Сидел бы здесь и ждал, пока мы за ним вернемся…

– Он же не знал, что мы за ним вернемся… – Света неожиданно замолчала.

Впереди и чуть выше в стене виднелось узкое отверстие.

– Кажется, я знаю, зачем он пополз, – девочка внимательно вглядывалась в темный лаз, – как ты думаешь, тут есть тараканы?

– Тараканы? – Антон пожал плечами. – Никогда не видел… А зачем тебе тараканы? Они такие противные!

– Мне они как-то без надобности, а вот Кузя их очень любит… это его любимая дичь.

Из темного отверстия показалось крупное темно-коричневое насекомое. Пошевелив усами, таракан попятился и снова скрылся в темноте.

– Вот и таракан, – удовлетворенно проговорила Света, – значит, туда Кузя и пополз… А мы туда пролезем? По-моему, там слишком узко…

Антон попятился.

– Как-то я тараканов не люблю, – прошептал он с опаской, – рыжие такие, ползают, шевелят усами…

– Ну, если ты боишься, я одна полезу! Надо же Кузю найти!

– Почему это я боюсь? Я ничего не боюсь! – и Антон, как уж, ввинтился в узкую трубу.

Света скользнула вслед за ним.

Проход был узкий, взрослому человеку ни за что не удалось бы здесь пролезть, Света и то еле помещалась в тесной трубе. Антон то и дело останавливался, поджидая ее. Вдруг он резко затормозил и даже дал задний ход.

– Что там такое? – прошептала Света.

– Тут их уйма!

– Кого?

– Да этих самых тараканов!

– Ну, значит, и Кузя должен быть тут! Я бы полезла вперед, да нам в этой трубе не разойтись! Ну Антошенька, давай ползи! Ты на них не смотри!

– Какой я тебе Антошенька? – огрызнулся мальчишка. – Терпеть не могу девчонок, вечно сюсюкают…

Однако он набрал полную грудь воздуха, зажмурился и полез вперед. Сбоку Света почувствовала дуновение воздуха, скосила глаза и увидела, что проползает мимо еще одной решетки. За этой решеткой ей ничего не удалось разглядеть – комната, в которую она вела, была совершенно темной.

Антон снова притормозил.

– Ну вот, тут они просто кишат…

Мальчик на мгновение замолчал и вдруг издал радостный вопль:

– Ага, вот он, твой Кузя! Круто! До чего ловко он с ними расправляется! Настоящий терминатор!

– Ну пусти меня к нему скорее! – Света нетерпеливо подтолкнула увлекшегося Антона.

Через минуту она держала паука в руке и ласково почесывала его мохнатое брюшко, приговаривая:

– Кузя, Кузенька, какой же ты хороший!

Паук, кажется, был не очень рад неожиданно нашедшейся хозяйке: он только вошел во вкус охоты…

Антон напомнил о своем существовании, прервав радостную встречу Светы с ее любимцем:

– Давай отсюда выбираться, а то они здесь прямо кишат… эти, усатые! Кузе твоему они нравятся, а мне как-то не очень…

Света посадила паука в коробочку и спрятала в карман. Только теперь она осознала, что не сможет развернуться в узком тесном проходе.

– А как же отсюда вылезать? – растерянно спросила она у Антона.

– Так и ползи – ногами вперед!

Света тяжело вздохнула и медленно поползла назад. Это было ужасно неудобно и получалось куда медленнее, чем первый этап путешествия. Света пыхтела, утирала пот и приговаривала:

– Кузе хорошо, ему что вперед идти, что назад, никакой разницы! Как удобно быть пауком!

Антон этот бесполезный разговор не поддержал. Он беззвучно полз задом по узкой трубе, и Света в отблесках его фонарика видела прямо перед собой подошвы кроссовок.

Когда ей показалось, что они преодолели уже половину пути, Света почувствовала на лице дуновение воздуха и поняла, что доползла еще только до вентиляционной решетки, то есть продвинулась совсем мало. Она ненадолго остановилась, чтобы перевести дыхание. Кроссовки Антона оказались прямо перед ее лицом, и он недовольно проговорил:

– Ты что – остановилась?

– Только на одну минутку, – жалобно ответила Света, – сейчас самую чуточку передохну и поползу дальше…

– Ох уж эти девчонки! – проворчал Антон. – Так мы будем целый день ползти, а тут, между прочим, полно тараканов…

– Тс-с! – прошептала Света.

В комнате за решеткой неожиданно загорелся свет.

– Ну что там еще? – отозвался Антон.

– Тише! – Света прижалась лицом к решетке. Она увидела небольшое помещение, судя по всему, принадлежащее женщине. Об этом говорили изящный туалетный столик, уставленный позолоченными баночками и флаконами, обилие зеркал и бежево-розовая гамма отделки.

И сама хозяйка была тут. Света узнала ее почти сразу. Это была та самая красивая женщина, которую они с Антоном недавно видели в ванной комнате, новая жена миллионера Крайневского. Конечно, на этот раз она была одета – простой светло-бежевый свитер и узкие черные брюки очень ей шли. Впрочем, этой женщине пошла бы любая одежда.

И она была в комнате не одна. Второго человека Света узнала еще быстрее, потому что это был один из ее похитителей, коренастый и бритоголовый мужчина с неприятным скрипучим голосом.

– Зачем ты меня вызвал? – недовольно проговорила женщина. – Знаешь ведь, как это опасно!

– Опасно? – скрипучим голосом повторил мужчина. – Надо же, какое подходящее слово!

Он вплотную подошел к женщине и уставился на нее жестким пронизывающим взглядом:

– А ты думала, что все опасности придутся только на мою долю, а ты будешь спокойно стричь купоны?

– Кто там? – прошептал Антон, повернув голову.

– Твоя мачеха! – едва слышно ответила Света. – А с ней один из тех, которые были в подвале!

Мальчик запыхтел, напрягся, свернулся клубком и перевернулся, так что его голова оказалась рядом со Светиной и он смог выглянуть через решетку.

– Я знал! Я так и знал! – зашипел он. – Она преступница! Она обманывает отца, водит его за нос!

– Ага, и ты ее ненавидишь! – продолжила за него Света. – Лучше не шуми, а то они нас услышат. Давай послушаем, что у них за дела!

– Ладно, – проговорила мачеха Антона, отступив на шаг от своего собеседника, – нам с тобой совершенно ни к чему ссориться, от этого будут одни только неприятности. Раз уж ты меня вызвал – говори, в чем дело, и разойдемся скорее, пока меня никто не хватился.

– Дело в том, сестричка, – ответил мужчина, склонив голову набок, – что найти конверт нам так и не удалось!

Света выросла вовсе не в тепличных условиях. Она слышала в своей жизни много ругательств, причем женщины на ее глазах ругались не хуже самых грубых мужиков. Но такой грязной ругани, какая полилась из аккуратно накрашенного рта мачехи Антона, ей до этого дня слышать не приходилось. Выдав поток ругательств и несколько разрядившись, женщина заговорила более связно.

– Какого дьявола? Хоть на что-то ты и твои люди годитесь? Ты же мне сказал, что девчонка в ваших руках! Неужели хваленая Багира не смогла развязать ей язык?

Света догадалась, что Багира – это прозвище киллерши, с которой ей уже дважды пришлось столкнуться и от которой дважды удалось спастись благодаря необычайному везению.

– Девчонка сбежала, – неохотно ответил мужчина, – сам не понимаю, как ей это удалось.

Стремясь предупредить очередной поток ругательств, который готова была вылить на него разъяренная красавица, он шагнул к ней и бросил прямо в лицо:

– И нечего все сваливать на нас! Ты тоже хороша! Зачем было хранить тот конверт в таком доступном месте?

– Ты меня еще будешь учить, братик? – прошипела женщина, но тут же сникла и проговорила совсем другим тоном:

– Я никак не ожидала, что в дом может забраться взломщик, сейф казался мне достаточно надежным местом… Ты же сам притащил те фотографии и начал меня пугать, поэтому я и сложила все вместе – те фотографии и документы, касающиеся рудника… вроде как страховка.

– Вот и достраховалась! – рявкнул мужчина. – А теперь все сваливаешь на меня и на моих людей!

– Не кипятись, братик! – красавица потрепала его по щеке. – В конце концов, для того и существуют родственники, чтобы помогать друг другу! Ну кто же мог знать, что в дом залезет этот лысый тип? И кто мог знать, что он попадет вместо кабинета Бориса в мой собственный кабинет? Интересно, как хваленая охрана мужа умудрилась его проморгать?

– Наверняка его провела в дом горничная, та, которая сразу же исчезла…

– Кстати, о горничной, – промурлыкала женщина, как кошка, готовящаяся выпустить когти. – Вы ее все еще не нашли?

– Не нашли, – мужчина еще больше помрачнел. – Как сквозь землю провалилась! Но конверта у нее нет, я уверен. Когда Багира убила лысого, конверт был при нем, значит, унести его могла только девчонка…

– Ну вот, так ищите ее! Ищите девчонку, ищите горничную! Отрабатывайте свои деньги! – закричала женщина, снова побагровев от ярости. Света заметила, что сейчас эта красавица сделалась на редкость некрасивой.

И вдруг произошло нечто непредвиденное. Антон, который неподвижно лежал в тесной трубе в нескольких шагах от Светы и внимательно ловил каждое слово мачехи, вдруг громко чихнул.

– Что это? – женщина застыла на месте и оглянулась на звук.

– Может быть, крысы… – проговорил ее брат первое пришедшее на ум объяснение.

– Ну, братик, – бросила ему через плечо женщина, двинувшись к стене, – похоже, тебе пора лечиться от слабоумия! Если это крысы, то уж чересчур крупные и сообразительные!

Она осмотрела стену и мгновенно отыскала вентиляционную решетку. Светы за решеткой уже не было: она с непонятно откуда взявшейся ловкостью уползала по трубе, так что Антон едва поспевал следом.

– Ну-ка, братик, – послышался позади полный злобы женский голос, – помоги мне отвинтить эту решетку! Сейчас мы поохотимся на этих шустрых крыс…

Света доползла до развилки. Коридор разделялся на два примерно одинаковых рукава.

– Ну и куда теперь? – растерянно прошептала девочка.

– Поползем направо! – тихо ответил ей Антон, – левый коридор ведет в мою ванную, а правый выйдет в котельную, откуда есть дверь во двор! Там ты сможешь убежать…

– Тогда давай здесь разделимся, я поползу направо, а ты вернешься к себе и сделаешь вид, что никуда не уходил.

– Нет, я доведу тебя до конца!

– Не спорь со мной! – Света повернулась на бок, чтобы лучше видеть мальчика. – В конце концов, я старше!

– Поду-умаешь! – фыркнул Антон. – Насколько ты меня старше? И возраст ничего не значит!

– Ну, Антошенька, я тебя очень прошу! Если мачеха увидит, что тебя нет в твоих комнатах, она поймет, что это ты подслушал ее разговор с тем бандитом, и устроит тебе какую-нибудь гадость…

– Не называй меня Антошенькой! Что я тебе, девчонка? – недовольно прошипел Антон.

– Ну ладно, не буду! Только давай сейчас разделимся, я тебя очень прошу! А потом я к тебе обязательно еще приду и раздобуду для тебя такого же паука, как Кузя!

– Правда? – прошептал мальчик. – Ты приходи к задней стене дома, там есть такая маленькая дверка. Приходи и мяукни три раза, я услышу – мои окна как раз над этой дверкой. Мяукни три раза, потом перерыв, потом еще два раза. Я спущусь и открою эту дверку… хорошо?

– Хорошо, – согласилась Света, – теперь давай ползи!

Она поползла по правому коридору, а Антон, медленно и неохотно, – по левому. Отползя на несколько метров, он оглянулся и прошептал:

– Ты правда придешь?

– Обязательно! И паука тебе принесу!

Антон скрылся за поворотом, и Света прибавила скорости. Локти и коленки болели от ударов о жесткие стенки трубы. Коридор сделал поворот и пошел вниз. Впереди показалась довольно большая камера. Света скользнула вперед и спрыгнула на металлический пол. Из того помещения, где она оказалась, выходило круглое отверстие, из-за которого доносился негромкий ровный шум и вырывались отсветы огня. Света поняла, что добралась до котельной, о которой говорил Антон. Она шагнула к отверстию, и вдруг за ним раздались шаги и голоса.

– Наверняка они здесь, – произнес тот же самый голос, который она слушала последние полчаса, голос мачехи Антона, – здесь есть выход вентиляционного канала. Через него они попробуют удрать, так что давай, братик, перекрой эту лазейку!

Брякнул металл, и на отверстие, к которому только что подошла Света, опустилась железная крышка. Раздался ритмичный скрип, и Света поняла, что крышку наглухо привинтили болтами. Крадучись, стараясь не выдать своего присутствия, девочка двинулась обратно, чтобы вернуться в прежний коридор и поискать другой выход. Но она поскользнулась на металлическом полу и с грохотом упала на колени.

– Ага! – злорадно воскликнул женский голос за стенкой. – Наши крысы уже здесь! Осталось только захлопнуть мышеловку!

Света вскочила на ноги и бросилась к лазу, из которого выбралась какую-нибудь минуту назад… но вдруг перед входом в трубу из стены выдвинулась металлическая пластина вроде печной заслонки, перегородив спасительное отверстие.

Света вцепилась в заслонку ногтями, пытаясь сдвинуть ее с места, но только ободрала пальцы. Выход был перекрыт наглухо.

– Ну что, крыска, попалась? – раздался снаружи издевательский женский голос. – Не будешь больше совать свой крысиный нос в чужие дела!

Света замерла, делая вид, что ее нет, что женщина ошиблась и в ее ловушку никто не попал.

– Молчишь? – женщина рассмеялась. – Ну молчи, молчи! Мы, пожалуй, пойдем, нам и без тебя есть чем заняться!

Света услышала удаляющиеся шаги и облегченно вздохнула. Конечно, она заперта здесь, но ее по крайней мере оставили в покое, а там, может, и найдется какой-нибудь выход… или Антон сообразит, что она все еще в доме, и выпустит ее, когда все затихнет…

Света села на железный пол, еще раз глубоко вздохнула… и закашлялась.

В воздухе явственно запахло дымом.

Света протерла глаза. Их ощутимо пощипывало.

Дышать становилось все труднее.

До нее наконец дошел ужасный план мачехи Антона. Она направила в вентиляционную шахту дым из печи. Ведь здесь, совсем рядом, котельная… Вот почему она так спокойно ушла! Она уверена, что прячущийся в трубе человек, кто бы он ни был, задохнется от дыма.

Света снова закашлялась. Едкий дым все сильнее щипал глаза, вызывал слезы, разъедал легкие. Она встала на ноги. Наверху воздух был немного чище, но это вопрос всего нескольких минут. Еще немного, и вся тесная камера наполнится дымом…

Света изо всех сил забарабанила кулаками по железной стенке, но никто не отозвался. Дышать становилось все труднее. Кажется, сейчас она обрадовалась бы даже мачехе Антона, лишь бы глотнуть свежего воздуха, но никто не приходил ей на помощь.

Маркиз подъехал к служебному входу «Окопа». Он знал по опыту, что о большом начальнике нужно расспрашивать не его заместителя, а секретаршу и уборщицу, и что возле любого служебного входа происходит гораздо больше интересного, чем возле парадного.

Около двери загорал на весеннем солнышке круглолицый жизнерадостный парень в засаленной поварской куртке. Увидев приближающегося Маркиза, явно намеревающегося войти во вверенную ему дверь, парень придал своему лицу строгое и озабоченное выражение, отлепился от стены и осведомился:

– По какому вопросу? Тут, это, только для своих!

– Для своих, говоришь? – Леня насупил брови. – Семейственность, значит, развели? – И он сунул парню под нос очень хорошо сработанное удостоверение сотрудника милиции. – Мы с этим быстро разберемся!

– А я чего? – Парень пожал плечами и посторонился. – Я, это, ничего! Порядок такой, чтобы чужие не слонялись! А если имеете право, так я не в претензии! Я человек маленький, мне что говорят, то я и делаю!

– Ты, маленький человек, посмотри-ка – не видел сегодня такую девчонку? – и Леня показал парню моментальную фотографию Светы. Девочка была изображена с высунутым языком и перемазанным мороженым носом.

– У нас, это, малолеток не пускают! – ответил парень, приглядевшись к снимку. – Потому, это, порядок такой! – Он понизил голос и добавил: – Но вы ребят на кухне спросите, у них сегодня какой-то шум был. Я-то здесь весь день торчу, машины принимаю, ничего не видел…

Маркиз прошел по коридору и оказался в огромном, жарком и шумном помещении кухни. Здесь царили оживление и ощущение анархии, объяснявшиеся тем, что суровый шефповар отсутствовал на своем капитанском мостике.

Леня огляделся и ловко поймал за рукав пробегавшего мимо поваренка.

– Ну-ка, постой! – проговорил он, покрепче ухватив рукав белой куртки. – Что у вас за шум сегодня был?

Поваренок хихикнул и попытался вырваться. Леня сделал суровое лицо и повысил голос:

– А ну, рассказывай, а то повесткой вызову, да еще и оштрафую за препятствия следствию!

– Не надо повесткой! – парень поскучнел. – Не надо штрафовать! Чего рассказать-то? У нас сегодня шеф в тесте извалялся… – парень не удержался и прыснул. – Так расстроился, что домой ушел, смену даже не доработал… Но это картина была, я скажу, – он с трудом сдерживал смех, – шеф весь в тесте, как молочный поросенок по-тамбовски…

– В тесте, говоришь? – Маркиз свободной рукой вытащил Светину фотографию и показал ее поваренку. – А вот эту личность ты сегодня не видел?

– Как не видел, – парень снова захихикал, – это ж она шефа напугала, он как шарахнется, а мимо Мишка тесто тащил, шеф на него налетел, они как покатятся, а тесто на них, такая умора!

– Напугала? – переспросил Маркиз. – Как это сопливая девчонка вашего шефа напугала? Он ведь, надо думать, серьезный мужчина?

– Еще какой серьезный, – поваренок закивал. – А девчонка ему прямо под нос паука сунула, ну, тут такое началось…

– Паука! – повторил Маркиз. – Ну тогда это точно она. А куда она потом подевалась?

– Да вот в эту дверь выскочила, – парень показал на дверь, через которую только что вошел сам Леня.

Маркиз отпустил рукав, и поваренок припустил вперед, как выпущенная из лука стрела. А сам Маркиз вернулся к служебному входу.

Возле двери по-прежнему торчал круглолицый парень, только теперь он не скучал: к нему присоединилась молоденькая официантка в форме полевой медсестры, они курили и болтали. Маркиз покачал головой и неожиданно подскочил к воркующей парочке.

– Ничего, значит, не видел? – гаркнул он прямо в ухо парню. – А повара говорят, что та девчонка прямо мимо тебя пробежала!

– Быть того не может! – парень смотрел честными глазами и для большего правдоподобия ударил себя кулаком в грудь. – Я все время тут, прямо ни на секунду не отлучался, мимо меня и муха не пролетит! Скажи, Масяня! – обратился он за подтверждением к своей подружке.

– Мимо него не пролетит! – с готовностью подтвердила та.

– Пролететь, может, и не пролетит, а пешком точно пройдет, строем и с барабанами, – пробормотал Леня и вышел на улицу: он понял, что больше ничего здесь не узнает.

Леня огляделся и не спеша двинулся вдоль бульвара. Пользуясь первым теплом, здесь уже появились молодые мамаши с колясками, пенсионеры с шахматной доской, разговорчивые старухи и прочие не слишком занятые люди. кто-то из них мог видеть Свету и указать Маркизу, куда отправилась девочка, выбежав из служебной двери ресторана.

Неподалеку стояла утомленная мороженщица со своей тележкой. К ней-то Леня и обратился в первую очередь. Купив эскимо с джемом и орехами, чтобы произвести на торговку приятное впечатление, он затем показал ей фотографию пропавшей девочки.

– Этой мелюзги здесь столько бегает, – проговорила тетка, возвращая ему снимок, – все на одно лицо. Мне только и дела, что за ними следить! Мороженое она не покупала. Если бы покупала, так я бы запомнила!

Подумав, что отрицательный результат – тоже результат, Маркиз двинулся дальше. К молодым мамам с колясками он не стал даже обращаться: они редко бывают наблюдательны, их внимание занято исключительно собственным ребенком, а если и отвлекутся от него, то только для того, чтобы поговорить с соседкой о собственном и ее сокровище.

Старики, которые на одной из скамеек играли в шахматы, явно были так заняты своей партией, что тоже ничего вокруг не замечали, и на разговор с ними Леня тоже не стал тратить время.

Зато старухи бывают очень наблюдательны, и Маркиз, остановившись около следующей скамейки, где три подруги преклонного возраста перемывали кому-то косточки, негромко кашлянул и вежливо проговорил:

– Погода стоит хорошая.

– И что с того? – немедленно отозвалась бабуля в лиловом мохеровом берете. – Еще пока холодно было, так покой был, можно было спокойно погулять, а теперь, по теплому-то времени, всяческая шпана набежит, приличным людям и на бульваре не посидеть!

Посчитав, что достойно ответила разговорчивому незнакомцу, старушка отвернулась от него и продолжила прерванный разговор:

– А я так считаю, что всех, которые с большими собаками, нужно сей же час в следственный изолятор.

– Это почему это, Тамара Петровна, у тебя такое личное мнение? – проговорила тетка в таком же берете, только салатового цвета.

– А потому что где это на такую зверюгу мяса напасешься? Ведь он же сколько ест! Это же надо олигархом быть, чтобы такую чертову прорву мяса каждый день покупать!

– Зачем же обязательно такие крайности? – возразила салатная. – У меня, например, зять содержит этого ризнль… ризеншнауцера, а притом никакой он не олигарх!

– Про твоего зятя, Варвара Степановна, ничего не хочу сказать, может, он и порядочный, а только я считаю, что которые приличные люди, те маленьких собачек заводят. Это и не накладно, и удовольствия больше. Маленькая собачка, она как-то душевнее…

– Я еще раз прошу прощения, женщины, – напомнил о себе Маркиз, – вы тут, наверное, давно находитесь, так не видели ли случайно такую девочку? Она из той двери должна была выйти.

Он протянул пенсионеркам фотографию Светы. Дама в салатовом берете мельком взглянула на снимок, лиловая же поджала узкие губы и неприязненно проговорила:

– Только нам и дел, что за чужими хулиганами присматривать! Это что же из нее вырастет, если она в такие годы по ресторанам бегает? А вам, молодой человек, стыдно должно быть! Нарожают детей, а воспитания подходящего не дадут! Присматривать надо за детьми!

– Спасибо за совет, – сдержанно ответил Леня, – так все-таки – видели или не видели?

– Никого мы не видели! – ответила дама в лиловом.

Неожиданно в разговор вмешалась третья тетка, на которой был берет поразительного желто-коричневого цвета.

– И еще я вам вот что скажу, – проговорила она, обращаясь не к Лене, а к своим заинтересованным соседкам, – что передают в последнее время, очень сильно в городе преступность выросла. Маньяки разные на каждом шагу попадаются. Ты на него смотришь, даже, допустим, вежливо с ним разговариваешь – а он натуральный маньяк! И самое главное, что ведь никак его не отличишь! Внешность потому что обманчивая. С виду, может, даже вполне приличным кажется, а разберешься – маньяк!

– Это почему же, Вельмира Сазоновна, у тебя такое личное мнение? – отозвалась более сдержанная дама в салатовом. – Я так считаю, что прежде чем такое мнение иметь, проверить надо…

Леня не стал дожидаться завершения дискуссии. Он развернулся и медленно двинулся вдоль бульвара, оглядываясь по сторонам и раздумывая, как узнать что-нибудь о пропавшей девочке.

Он проходил мимо скамейки пожилых шахматистов, когда вдруг услышал негромкий голос:

– Шнурок завяжите.

Маркиз не отнес эти слова к себе и сделал следующий шаг, но тот же голос повторил более настойчиво:

– Молодой человек, я вам говорю. Завяжите шнурок, а то, неровен час, наступите на него и споткнетесь.

Леня опустил глаза и убедился, что шнурок на его левом ботинке действительно развязался. Он присел, чтобы завязать его, и поднял заинтересованный взгляд на шахматистов. Казалось, что те не отрывали глаз от доски, но ведь это явно один из них только что заметил непорядок в Лениной одежде. Маркиз поднялся и неторопливо подошел к скамейке. Шахматисты, увлеченные партией, казалось, не обратили на него никакого внимания.

– Я прошу прощения, это вы мне сейчас насчет шнурка подсказали? – проговорил Леня неуверенно.

– Ну. И что с того? – отозвался ближний к нему старик в сбитой на затылок старомодной шляпе.

– Да ничего, – ответил Леня, – просто хотел спасибо сказать. Действительно наступить мог…

– Пожалуйста, – отозвался старик, не проявляя никакого интереса к продолжению разговора.

– Я еще раз прошу прощения… – начал Леня.

– Вот всегда так, – грустно проговорил второй шахматист, в мятой кепке из серого ворсистого драпа, – знаешь ведь, что лучше промолчать… Теперь будет приставать с разговорами!

– Просто меня удивила ваша наблюдательность, – продолжил Леня, – вроде даже по сторонам не смотрите, а между тем все замечаете!

– Шахматы, они к наблюдательности приучают, – ответил старик в шляпе, по-прежнему не отрывая взгляда от доски.

– Вот отвлекаешься на посторонние разговоры, – проговорил второй шахматист, – от этого невнимательно играешь. Тебе, между прочим, шах.

– Это еще неизвестно, кто внимательнее, – старик в шляпе протянул к доске сухую морщинистую руку и переставил коня, – теперь, душа моя, тебе шах, да еще, обрати внимание, с потерей слона!

Старик в кепке схватился за голову и уставился на доску с таким выражением, как будто увидел там терминатора в исполнении губернатора штата Калифорния Арнольда Шварценеггера. Второй же игрок, по-прежнему не поднимая глаз, проговорил, явно обращаясь к Маркизу:

– Ну, спрашивайте.

– Что? – удивленно переспросил Леня.

– Ну это уж вам лучше знать! Вы тут полчаса ходите, к мороженщице подошли, к теткам на скамейке, и у всех что-то спрашивали. Потом к нам обратились – не от нечего делать, я думаю? Вы совершенно не похожи на бездельника, и вид очень озабоченный, так что явно что-то хотите узнать, причем что-то важное. Так вот я и говорю – спрашивайте.

– Да, вы правы! – Леня опустился на скамейку рядом с наблюдательным стариком и взглянул на него с уважением. – Вы правы. Я разыскиваю девочку, которая выбежала из той двери. – Леня указал рукой на заднюю дверь ресторана. – Я хочу узнать, куда она после этого отправилась. Худенькая девочка, лет четырнадцати…

– Очень странная история, – шахматист впервые поднял на Леню глаза, – а вы ей кем приходитесь?

– Это моя дочь, – взволнованно проговорил Леня.

– Надо полагать, отношения с ее матерью у вас не сложились… – протянул старик полуутвердительно. Леня предпочел ничего на это не ответить, да тот, кажется, и не ждал никакого ответа.

– Ее посадили в черный «Ситроен», – проговорил старик после минутного молчания, – черный «Ситроен» последней модели с тонированными стеклами.

– Вы уверены, что это был именно «Ситроен»? – спросил Леня и тут же ладонью зажал себе рот: говорить такое наблюдательному старику не стоило.

– Молодой человек, – шахматист улыбнулся одними губами, – уж будьте уверены, если я что-то говорю – значит, я это видел. Если бы я не был уверен, что это «Ситроен», я бы сказал, что это была просто какая-то черная иномарка. Вот насчет номера я не вполне уверен, рассмотрел только цифры – четыреста двадцать, а буквы не успел, очень уж неудобный был угол зрения! Между прочим, «Ситроен» выехал вот оттуда, – старик показал рукой на Тучков переулок, – а, подхватив девочку, поехал в сторону Среднего проспекта.

– Однако! – искренне восхитился Маркиз. – Вы просто удивительно наблюдательны!

– И удивительно невнимательны! – подхватил старик в кепке, радостно потирая руки. – Тебе, дорогой мой, снова шах, и на этот раз с потерей ладьи!

– Как – ладьи? Где ладьи? – переполошился наблюдательный старик. – Нет, это мы еще посмотрим…

Он озадаченно уставился на доску, а Маркиз огляделся и торопливо зашагал к своей машине. Сев за руль, он включил зажигание и устремился к ближайшему перекрестку, где прохаживался, заложив руки за спину, крепенький, как боровичок, сотрудник ГИБДД.

Леня подъехал к перекрестку и аккуратно встал у поребрика. Бравый сотрудник ГИБДД покосился на его машину. Леня высунул голову в окно и поглядел на него призывно.

– Сержант Рябченко! – сурово сказал приблизившийся сотрудник и поднес руку к козырьку. – Почему стоим?

Маркиз чарующе улыбнулся.

– Понимаете, товарищ сержант, мне кажется, что я что-то нарушил.

Сержант выпучил глаза и раскрыл рот для грозной отповеди, но Ленин взгляд был так ясен и безмятежен, что сержант Рябченко решил пока подождать с репрессиями. Однако он подозрительно посмотрел на Леню и для начала строго потребовал:

– Ваши документы.

– Пожалуйста! – Леня лучезарно улыбнулся и протянул инспектору бумажник водителя с полным комплектом документов.

Сержант внимательно ознакомился с бумагами, не нашел в них ничего противозаконного, на всякий случай перелистал еще раз, прокашлялся и, вернув их Маркизу, удивленно проговорил:

– И что же вы, Леонид Петрович, нарушили?

– Вот никак не могу определить, – Леня вышел из машины и огорченно развел руками, – может быть, вы мне поможете?

Такое опытный инспектор видел впервые в своей богатой событиями практике. Поведение водителя показалось сержанту таким странным, что он нахмурился и потребовал:

– Ну-ка, проверим на наличие алкоголя!

Леня с готовностью дохнул в подставленную трубочку.

Сержант вгляделся и проговорил:

– Вроде не пьян…

– Трезв как стеклышко! – покаянно подтвердил Леня и грустно потупился.

– Та-ак, – сержант оживился и потер руки, – сейчас определим, что вы нарушили… Аптечка есть?

– Есть, – огорченно кивнул Маркиз, – вон там лежит.

– Ну-ка, откройте ее! Проверим наличие обязательного комплекта первой помощи!

Леня с готовностью открыл аптечку. Сержант с полминуты порылся в ней и вздохнул. Не только комплект первой помощи, но и все остальные полагающиеся медикаменты были на месте, и даже аспирин, на который Рябченко возлагал особые надежды, не был просрочен.

– Отрицательный результат тоже результат! – жизнерадостно сообщил инспектор. – Огнетушитель на месте?

– На месте, – признался Маркиз, – но я могу выбросить!

– Не надо! – посуровел сержант. – Вот только самодеятельности не надо!

– Слушаюсь! – Леня едва не вытянулся в струнку.

– Талон на техосмотр? – отрывисто спросил сержант.

Леня огорченно указал ему на талон.

– Включить поворотники! – скомандовал сержант таким голосом, как будто он был не сержантом ГИБДД, а капитаном героического крейсера «Варяг», который, как известно, утопили, чтобы он не достался японцам. И капитан точно таким же голосом скомандовал тогда: «Открыть кингстоны!».

Но поворотники, к обоюдному сожалению, горели исправно. Сержант начал волноваться.

– Дворники работают? – с тревогой спросил он.

В ответ Леня молча включил дворники. Новенькие щеточки аккуратно забегали по стеклу.

– Омыватель?

На переднее стекло полилась вода с приятным запахом дорогого автомобильного шампуня.

– Буксировочный трос есть? – одним прыжком инспектор оказался у багажника.

– А то, – вздохнул Леня, – все там есть.

Сержант Рябчиков задумался на мгновенье и даже выразительно поднес руку ко лбу, как роденовский «Мыслитель». Однако долго думать бравый инспектор не умел. Он был человеком действия. Вскоре лицо его просветлело, он зачерпнул носком ботинка придорожной пыли и бросил ее на машину.

– О! – удовлетворенно сказал он. – Левый габаритный фонарь весь в грязи! Как же вы так, товарищ водитель? Непорядок!

– Виноват! – Маркиз засиял, протянул сержанту стодолларовую купюру и присовокупил:

– Сдачи не надо!

– А я и не предлагаю! – удивился сержант, невозмутимо убирая хрустящую купюру в карман и, видя, что Маркиз и не думает трогать машину с места, строго добавил:

– Свободен!

Однако странный водитель по-прежнему не торопился покинуть патрулируемый инспектором перекресток.

– Товарищ сержант, а вы разве воспитательную беседу среди нарушителя в моем лице не будете проводить? – Водитель сделал вид, что чрезвычайно расстроился.

– А-а, ну да! – спохватился догадливый сержант. – И о чем же мне с вами побеседовать?

– Некоторое время назад, – заговорщическим тоном начал Леня, – вон оттуда отъехала черная машина марки «Ситроен». Государственный номер четыреста двадцать, а вот буквы, к сожалению, неизвестны. Мне бы хотелось знать, куда она направлялась? Чистое, понимаете ли, любопытство!

Сержант Рябчиков пристально поглядел на Маркиза. Тот снова придал своему взгляду выражение невозмутимой честности, тогда бравый сержант отвел глаза и пробормотал:

– По Среднему, говорите, этот «Ситроен» ехал?

Он быстро включил переговорное устройство:

– Василий? Это я, Рябченко! Черный «Ситроен» за номером… – он послушал, потом повернулся к Маркизу:

– Номер БХЛ 420. Скорость превысил! Но не остановился! Проехал к Тучкову мосту! У вас все?

– Нет! – Леня протянул еще одну стодолларовую бумажку. – А дальше куда он подевался?

– Сейчас все сделаем! – сержант стал удивительно быстро соображать. – Василий, кто у нас на мосту? Конопляник? Угу, сейчас…

Сержант Конопляник тут же ответил, что «Ситроен» проехал по мосту, попал на Петроградскую сторону и свернул направо, на проспект Добролюбова. Рябченко еще немножко поговорил по рации и выяснил, что с проспекта Добролюбова интересующий Маркиза черный «Ситроен» свернул в безымянный переулок, после чего из виду его потеряли.

– Никуда он не делся, – сказал Рябченко Маркизу, – там тупик, никак не проехать. И поставить машину негде, кроме как возле особняка. Особняк богатый там один есть, всю территорию огородил, чтобы свои машины ставить, простым людям и не приткнуться.

– Ну что ж, спасибо, сержант. – Леня сел в машину.

– Рад стараться! – сержант Рябченко козырнул и добавил вслед:

– Водитель, не забудьте левый габаритный протереть.

Маркиз остановил машину невдалеке от бело-розового особняка. По периметру здания виднелось не меньше десятка видеокамер, и наверняка еще больше замаскированных, которые не обнаружишь без специальной аппаратуры! Сейчас Ленина машина не попадала в поле зрения камер, но стоит подъехать немного ближе, и его особой непременно заинтересуются.

Да, сразу видно, что здесь охрана поставлена на высоком уровне, в лоб сюда не пролезешь!

Не пролезешь?

Леня заметил метрах в двадцати от стены особняка чугунную крышку люка. Конечно, это еще ничего не значит, но попробовать все же стоит…

Он заглушил мотор, достал с заднего сиденья чемоданчик с профессиональным реквизитом и занялся своей внешностью.

Через десять минут из машины выбрался самый обыкновенный работяга в промасленном комбинезоне и надвинутой на глаза потертой кепочке – должно быть, электрик или сантехник. В руке работяга держал маленький чемоданчик с инструментами. Если за ним наблюдают из особняка, особых подозрений возникнуть не должно. Неторопливой, развинченной походкой работяга пересек переулок, подошел к люку, с заметным усилием отодвинул в сторону тяжелую чугунную крышку и полез внутрь.

Железная лесенка вскоре закончилась, Маркиз шагнул на бетонный пол. По широкому коридору убегали в две стороны ровные ряды электрических и телефонных кабелей. Леня двинулся в ту сторону, которая шла в направлении бело-розового особняка.

На какое-то мгновение Маркизу показалось, что путь в особняк оказывается чересчур легким, но тут же впереди возникла перегораживающая проход металлическая решетка.

Леня остановился, осветил решетку ярким электрическим фонарем. Решетка запиралась на серьезный сейфовый замок – слишком серьезный для обычного кабельного туннеля, но вполне понятный с учетом соседства охраняемого особняка. Впрочем, для такого опытного человека, как Маркиз, этот замок не представлял слишком большого препятствия.

Он достал из своего неказистого чемоданчика кое-какие инструменты и хотел уже приняться за замок, как вдруг заметил уходящий от него за решетку тонкий красный провод.

– Ага, – проговорил Леня, – у них еще и сигнализация! Хорошо, что вовремя заметил, а то мог бы нарваться на неприятности… Ну что ж, придется немножко повозиться…

Он зачистил красный провод, осторожно подключил к нему специальное шунтирующее устройство и только тогда перекусил провод кусачками. Ничего не произошло, и Леня принялся за замок. При наличии хороших инструментов и профессиональных навыков это заняло у него не больше пяти минут.

Решетка с негромким скрипом открылась, Леня осветил коридор и пошел по нему вперед, отсчитывая шаги. Через пятьдесят шагов по его расчетам он уже оказался под особняком. Теперь нужно было найти выход наверх.

Леня осветил фонариком стены и заметил узкий лаз, ведущий в нужном направлении.

Лаз был узкий, но это, пожалуй, и к лучшему: Леня втиснулся в него и, упираясь в стенки спиной и локтями, быстро вскарабкался до самого верха. Уткнувшись в металлическую крышку, нашарил защелку с простым кодовым замком. Подобрать код при его квалификации не составило труда, и через полминуты Маркиз откинул крышку и выбрался в полутемное помещение.

Это была котельная особняка. В большой автоматической печи ровно гудел огонь. Сквозь оконце жаропрочного стекла виднелись багровые языки пламени. В котельной было очень душно. Леня закрыл за собой люк и огляделся. Прямо напротив него была низкая железная дверь, единственный выход из котельной. Казалось бы, нужно скорее выбираться отсюда и отправляться на поиски Светы, однако Маркиз не спешил покидать эту комнату. У него было странное чувство, что он здесь не один. Застыв, Леня прислушался, чтобы понять причину этого ощущения, и расслышал едва слышный шорох, доносящийся из металлического вентиляционного короба. Леня осмотрел короб и с удивлением увидел, что отдушина, через которую должен уходить из котельной жаркий воздух, наглухо закрыта железной заслонкой. Оттого-то в этой комнате было так душно. И именно из-за этой заслонки доносился тот негромкий равномерный скрип, который так насторожил Леню. Крысы? Может быть, и крысы, но в любом случае это нужно проверить.

Леня достал отвертку и в два счета отвинтил крышку. За ней была обычная решетка, и через эту решетку повалил густой удушливый дым. И из этого дыма вдруг вывалилось что-то черное и мохнатое.

Леня узнал Светиного паука Кузю и понял, что именно паук, пытаясь выбраться из запертого короба, издавал лапами те самые странные звуки, которые привлекли Ленино внимание. Но если здесь паук, то здесь должна быть и Света!

Маркиз торопливо взялся за инструменты и, обдирая руки, с корнем выдрал железную решетку. Обвязав лицо платком, с трудом влез в короб и вслепую, в густом удушливом дыму, нашел худенькое бесчувственное тело. Он вытащил девочку наружу, положил на пол и принялся делать ей искусственное дыхание. Света была бледнее простыни и не подавала признаков жизни, но пульс едва прослушивался на ее тоненьком запястье.

Леня не сдавался, и наконец его усилия увенчались успехом: девочка тяжело, с хрипом вздохнула, закашлялась и открыла глаза. Увидела Леню, и по ее щекам поползли слезы.

– Ну, все в порядке, – пробормотал Маркиз, приподняв голову девочки, – скажи спасибо Кузе, это он скребся, и я его услышал!

– Кузенька… – еле слышно проговорила девочка. – Я всегда знала, какой он хороший… А где он?

Леня огляделся. Паук в углу за печкой преследовал большого рыжего таракана.

– Извини, друг, – проговорил Маркиз, подхватив паука двумя пальцами, – придется прервать твою охоту. Нам нужно срочно отсюда уходить.

Он посадил Кузю в хорошо знакомую коробочку и засунул в карман. Потом он взвалил Свету на плечо и полез обратно в люк.

Он очень торопился, поэтому обратную дорогу преодолел всего за две минуты. Выбравшись из люка посреди переулка, оглянулся на особняк, ощетинившийся многочисленными камерами, и зашагал к своей машине. Теперь ему было уже все равно, увидит ли его охрана. Ему было важно только одно – как можно скорее довезти девочку до дома.

Лола ожидала их страшно встревоженная. Она боялась, что Леню поймают бандиты, боялась, что он опоздает и девчонку запытают до смерти. Конечно, неплохо ее немножечко приструнить, но не таким же способом. Лола, как и ее компаньон, была против насилия. Одно дело – это как следует отлупить паршивку Светку за то, что берет вещи без спроса, а совсем другое – сдать ее бандитам. И хотя противная девчонка сама полезла на рожон, Маркиз во всем обвинит Лолу. Так что лучше бы он скорее привез ее домой, так всем будет спокойнее, и Лола даже не станет ругаться за испорченные и потерянные шмотки.

Светка выглядела так ужасно, что у Лолы в глубине души шевельнулось чувство жалости. Но она тут же выругала себя за неуместную слабость. В машине Светка немного пришла в себя и сейчас больше всего беспокоилась о своем ненаглядном Кузе. Тут Лолу постигло жесточайшее разочарование и крах всех надежд, потому что мерзкий паук не погиб и не потерялся во время Светкиного смертельного приключения, а был цел и невредим, да еще и чувствовал себя превосходно, не в пример своей хозяйке.

Светку обтерли мокрым полотенцем и напоили горячим чаем, от еды она отказалась. После этого девчонку уложили на диван и оставили в покое. Лола поскорее убралась в свою комнату вместе с Пу И, а Маркиз, глубоко задумавшись, долго еще мерил шагами кухню и прихожую, так что кот Аскольд не выдержал и нарочно попался ему под ноги, чтобы разрядить обстановку. Маркиз наступил ему на лапу, кот дико заорал, и Леня очнулся от своих невеселых дум и решил пойти спать, дав наконец покой всем остальным обитателям квартиры. Кот редко жертвовал собой во имя других, что-то на него сегодня нашло…

Наутро Лола растолкала Светку рано, пока Леня с котом еще спали.

– Ну-ка быстренько рассказывай, за каким чертом ты потащилась снова в этот дурацкий «Окоп», хотя прекрасно знала, что там опасно.

– Ну чего тебе еще, – заворчала Светка, пытаясь спрятаться с головой под одеялом, – чего пристала с утра пораньше…

Лола не стала пререкаться, она тут же крепко ухватила непокорную девчонку за волосы.

– Ой, больно! – взвизгнула Светка. – Ну отпусти!

– Говори! – приказала Лола. – Говори, зачем меня обманула?

– Никого я не обманывала! Просто этот лысый передал мне конверт, а я его спрятала в морозилке между этими… омарами, то есть лобстерами… Нужно было его оттуда достать…

Лола только скрипнула зубами. Тут они обе заметили, что Леня давно уже стоит в дверях и внимательно слушает весь разговор. Лола досадливо нахмурилась: сейчас этот ненормальный папаша опять наедет на нее за то, что плохо обращается с его ненаглядной доченькой. Но Маркиз сегодня решил не отвлекаться на такие мелочи, он был полностью сосредоточен на деле. Выспросив Светку подробнее, он потянул Лолу из гостиной.

– Ты, детка, пока отдыхай, тебе лучше сегодня не вставать.

Светка тут же закатила глаза, совсем как Пу И, когда он хочет показать, что ему очень плохо. Лола только хмыкнула.

– Срочно нужно в бар «Окоп» идти за конвертом, а то как бы они по теплому времени холодильник не стали размораживать, – озабоченно сказал Леня. – О, черт! Меня же там уже видели, когда я Светланку разыскивал и работником милиции представлялся! Второй раз этот номер не пройдет, а долго гримироваться времени нету! Лолка, твой выход!

– Спасибо за доверие, начальник! – фыркнула Лола. – Выходит, и я для чего-то пригодилась?

– Если бы ты за моей спиной… – начал было Леня, но Лола тут же заорала, что если он будет ругаться, то она вообще никуда не пойдет, и гори этот конверт и это чертово яйцо синим пламенем, так что Маркиз решил не продолжать. Лолка на взводе, может заупрямиться, а сейчас она ему нужна.

Леня внезапно осознал, что он очень утомился. Оказалось, что опекать новообретенную дочку очень трудно, да еще Лолка страшно недовольна. Вначале Маркиза это раздражало, но теперь он может взглянуть на Светку критически и понимает, что девчонка тоже не подарок. Поняв такое про собственную дочку, Леня вначале очень расстроился. Потом он во всем обвинил себя – вот, девочке никто не дал приличного воспитания, оттого она такая непослушная и своенравная… Однако это очень трудно – воспитывать детей, тут же подумал Маркиз, не зря он не собирался их заводить.

А как было хорошо раньше, до появления в их доме Светки! Лола была ласкова, холодильник полон вкусной еды, никакого мотыля там и близко не лежало, в гостиной не смотрел из аквариума противный мохнатый паук, которого, надо сказать, Леня и сам терпеть не может, хоть и не говорит этого обидчивой Светке. И звери раньше его любили, а теперь с котом отношения всерьез испортились, он обижается и ревнует, Пу И Маркиза откровенно избегает, и даже попугай смотрит сверху вниз снисходительно – мол, попал ты, старик, в историю, раньше нужно было умнее быть…

– Лолочка, ты готова? – крикнул он заискивающим голосом.

Лола тотчас явилась из своей комнаты при полном параде. На ней был сине-серый рябенький канцелярский пиджачок, а юбка просто синяя, немного прикрывающая колени. Туфли Лола надела тупоносые, на устойчивом квадратном каблуке, а из-под пиджака высовывалась голубая блузка с отложным воротничком. На голове у нее был мелкозавитый белокурый парик, макияж она навела довольно вульгарный.

– Ну как? – спросила она. – Сойду я за санитарного инспектора?

– Ну ничего так, только очки нужно в темной оправе, опять же пополнеть бы тебе… – Леня критически обошел свою подругу.

– Слушай, я и так уже прибавила где надо! – Лола расстегнула блузку и показала, что на ней надет специальный простеганный жилет, который делал фигуру полноватой.

– А самое главное забыла! – Маркиз тоже повысил голос. – Да будет тебе известно, дорогая моя, что у всех инспекторов и бухгалтеров женского пола очень большой бюст! Профессиональный признак, их без этого на работу не берут! Так что озаботься пожалуйста…

Лола заворчала недовольно, но признала Ленину правоту.

– Так хорошо? – на лице ее было написано отвращение.

Леня деловито ощупал ее, кое-где подправил.

– Не хулиганьте, гражданин, – низким гнусавым голосом сказала Лола, войдя в роль.

Служебная дверь бара «Окоп» была по теплому времени распахнута настежь. У двери ошивался все тот же парень в несвежей белой куртке, который в данный момент увлеченно кормил рыбой пушистую серую кошку в кокетливом красном ошейничке.

– Так-так, – сказала Лола, подойдя неслышно, как индейский следопыт, – уличная кошка в пищеблоке…

– Она не уличная, – обиделся парень, – она наша, ресторанная… На предмет борьбы с грызунами завели…

– Блохи, клещи и всевозможные паразиты, – уверенно констатировала Лола, – грязная куртка, немытые руки, дверь постоянно открыта… В общем, сплошная антисанитария.

– Да вы кто? – Парень был молодой, работал недавно, оттого и задавал такие глупые вопросы.

Лола не стала отвечать, и тогда до парня все дошло. Он побледнел и крикнул в глубину кухни отчаянным голосом:

– Иван Павлович!

Повар явился не сразу, Лола за это время успела протиснуться мимо парня, задев его накладным бюстом, войти в служебное помещение и разглядеть большой холодильник, который и был целью ее сегодняшней экспедиции. Иван Павлович сразу понял, что явились по его душу, только не знал, кто Лола такая.

– Санитарный инспектор Коршунова, – представилась она сурово, – Вера Анатольевна.

Повар Иван Павлович очень удивился. Он почесал лысину под колпаком и уставился на Лолу с подозрением.

– Нас всегда проверяет Станислав Иванович. С ним все условлено… Он в отпуске, что ли? Так он всегда заранее предупреждает…

– Произошла ротация кадров, – Лола еще добавила металла в голос. – Станислав Иванович больше не работает в этом секторе. Теперь проверять вас буду я. Да тут еще такой экстренный случай…

– Какой случай? – повар был тертый калач, повидал в жизни всякого, и просто так было его не взять. – Все же позвольте я для порядка Станиславу Ивановичу позвоню…

– Пожалуйста, – равнодушно ответила Лола, – только точного номера я вам сказать не могу. Это далеко, и условия там суровые, холодно… Он теперь разве что оленеводов проверяет.

Повар все понял и побледнел. Однако тут же взял себя в руки и принялся обхаживать Лолу. Лола же делала вид, что не понимает его намеков и предложение пройти в крошечную комнатку для приватного разговора категорически отклонила. Директор ресторана по дневному времени отсутствовал, да Лоле и не нужно было с ним общаться, ей всего-то и нужно было вытащить из морозильника злополучный конверт и уносить ноги. Поэтому она с неприступным видом крутилась по кухне и делала мелкие замечания – там грязь, тут непорядок. Иван Павлович понемногу утомлялся, да еще дела его бесконечно призывали, нужно было присматривать за нерадивыми сотрудниками.

– Да, вот еще самое главное, – вроде бы внезапно вспомнила Лола, – последний циркуляр пришел недавно из управления. Насчет морозоустойчивых мышей.

– У нас мышей нет! – шеф-повар приложил руку к сердцу.

– Простых, может быть, и нет! – строго сказала Лола. – А это совершенно новый вид, живут преимущественно в морозильных камерах, выдерживают температуру до двадцати градусов ниже нуля! Питаются салом и замороженными мясными продуктами, мех имеют очень густой, даже успешно размножаются в таких неблагоприятных условиях… И, между прочим, являются разносчиками инфекции… Вы когда последний раз размораживали холодильник?

Вопрос застал шеф-повара врасплох, он растерянно задумался, и у Лолы отлегло от сердца – стало быть, размораживали давно и конверт спокойно ее ждет. Не дожидаясь ответа, она устремилась к холодильнику. Омары глядели на нее выпученными глазами, так что Лола даже поежилась. Конверта не было видно, но это и хорошо, иначе шеф-повар непременно бы его заметил.

Шеф-повар внезапно по-своему понял Лолин интерес к холодильнику и предложил:

– Может быть, вам с собой лобстера завернуть? Хорошие лобстеры, недавно поступили!

– Это что – попытка подкупа должностного лица? – возмущенно проговорила Лола и тут же добавила:

– У меня на этих ваших лобстеров аллергия!

– Иван Палыч! – очень кстати заорал кто-то из дальнего конца кухни. – Профитроли сгорели!

Шеф охнул и побежал на крик, забыв про Лолу. Она прикрылась дверцей холодильника и подвинула ближайшего лобстера. Было холодно и противно, Лола рассердилась на Светку за то, что она засунула конверт так далеко. А может, тут вовсе и нет ничего и Лола только зря портит руки? От этой мысли Лола расстроилась и оцарапала руку об острую клешню. Еще инфекция попадет! Лола расстроилась еще больше.

Конверт она обнаружила у дальней стенки морозильной камеры, потянула осторожно и вытащила наружу. Опять-таки прикрывшись дверью, спрятала его под пиджак.

– Мышей я не обнаружила, – сурово сказала она появившемуся Ивану Павловичу, – но обнаружила тараканов! Вы будете иметь много неприятностей, это я вам обещаю!

Шеф только махнул рукой. Вместо директора прибежала наконец какая-то встрепанная девица и сунула Лоле конверт с деньгами. Конверт Лола взяла, судя по всему, аллергии на деньги у нее не было. Она заметно подобрела лицом, пообещала прислать назавтра акт проверки и решила, что с нее довольно.

Дома Леня изнывал, бегая из кухни в прихожую и обратно, Светка же смотрела в гостиной музыкальный канал по телевизору.

– Ох, до чего же мне надоела эта дурацкая грудь! – с чувством высказалась Лола, скрываясь в ванной комнате и сбрасывая пиджак на руки Лене. – Возьми там в кармане конверт.

Леня алчно схватил конверт, развернул его, но там оказалось пятьсот долларов сотенными бумажками, и ничего больше.

– Лолка, ты чего? – оторопел Леня. – Что за шутки? Из-за пятисот долларов человека убили? И Светку похитили?

– Ой, это не то! – Лола высунулась из ванной уже без накладного бюста. – Это я сегодня заработала! Выгодный бизнес, между прочим! Пять минут необременительного хамства – и деньги в кармане…

– Выйдешь на пенсию – будешь подрабатывать, – усмехнулся Леня.

– Я до пенсии не доживу, – вздохнула Лола, – ты меня раньше в гроб вгонишь…

– Ну-ка посмотрим, что же такое в этом конверте, за который несчастного Бурыгина лишили жизни?

Лола открыла конверт и вытряхнула на стол его содержимое. Сверху лежали фотографии. Такие, какие обычно бывают в личном деле осужденных преступников – в фас и в профиль, с мрачным и враждебным выражением лица. На первых двух снимках – мужчина, молодой, довольно привлекательный, если бы не тяжелый, неприятный взгляд близко посаженных глаз. На следующих двух фотографиях – женщина, точнее, совсем молоденькая девушка. Ее можно было бы назвать очень красивой, но опять-таки ее портило выражение мрачной озлобленности.

Эти двое были чем-то неуловимо похожи, и Леня, прочитав отпечатанный на приложенном к фотографиям листке текст, понял причину этого сходства.

– Скачкова Елена Артуровна, – прочел вслух Маркиз, – осуждена за мошенничество на два года лишения свободы… Скачков Андрей Артурович, осужден за мошенничество на три года… А, так это брат и сестра, понятно, почему они так похожи. А ведь эту сестричку я где-то видел…

– Скажи, Ленечка, – ехидно прервала компаньона Лола, – есть на свете хоть одно существо женского пола, которое не вызвало бы у тебя мужского интереса?

– Ну отчего же, – немедленно ответил Леня, – вот, например, покойная болгарская прорицательница Ванга…

– Но ей ведь, кажется, было лет девяносто?

– Именно!

Леня отложил фотографии и листок досье. Кроме них в конверте находилась еще одна бумага. Это была ксерокопия свидетельства о собственности, из которого Леня узнал, что некий рудник с поэтичным названием «Надежда», расположенный в ста километрах от поселка Голубая Долина, принадлежит гражданину Винтюгову Глебу Прохоровичу. Дальше сообщались паспортные данные Глеба Прохоровича Винтюгова и его адрес.

– Интересно… – проговорил Маркиз, отложив копию в другую сторону. Рудник «Надежда» тоже вызвал у него некоторые ассоциации, но говорить о них Лоле было бы пока преждевременно.

– Ну и что? – Лола удивленно разглядывала фотографии. – И это все? И из-за этого убили Бурыгина? Я-то думала, здесь будут фотографии знаменитого яйца или по крайней мере наводка – где оно спрятано, как туда проникнуть…

– Наверное, эти бумаги тоже очень важные, раз Бурыгин перед смертью так о них беспокоился, – ответил Маркиз, напряженно морща лоб, – и все-таки, где я видел это лицо?

Лола стащила с ноги розовый тапочек и как следует шлепнула им компаньона. Именно в эту минуту в комнату неспешно вплыла Света. Девочка была еще немного бледной, хотя, на взгляд Лолы, она просто искусно разыгрывала нездоровый и страдальческий вид, для того чтобы Леня подольше с ней носился. Однако при виде Лолы с тапком в руке Света издала такое презрительное фырчание, что Маркиз удивленно поднял на нее глаза.

Сама же Света заинтересованно разглядывала разложенные на столе фотографии.

– Ой, как она здесь плохо получилась! – разочарованно протянула девочка.

– Кто? – хором воскликнули Лола и Маркиз.

– Как кто? Да мачеха Антона!

– Кто? – изумленно переспросил Леня, как будто его заело и он может теперь повторять только это коротенькое слово.

– Ну как – кто! – раздраженно повторила Света. – Я же говорю – новая жена Крайневского, мачеха Антона… Только она здесь выглядит просто ужасно! В жизни она намного красивее!

– Ах вот как! – глаза Маркиза заблестели. – А я-то думаю – где я мог ее видеть! Она как-то промелькнула в светской хронике… Правда, только один раз – все говорят, что жена Крайневского очень не любит попадать в газеты и на экраны…

– Оно и понятно, – подхватила Лола, – при таком бурном прошлом… Она боялась, что ее может опознать кто-то из знакомых по зоне.

– Она сидела в тюрьме? – в полном восхищении воскликнула Света. – Круто! Вот Антон обрадуется!

– Теперь понятно, что из-за этого конверта убили человека, – протянула Лола, – мадам Крайневская очень боится, что ее прошлое станет достоянием гласности, а особенно – дойдет до мужа, вот и наняла каких-нибудь уголовников, чтобы убрали Бурыгина и вернули конверт. А Бурыгин небось думал, что при помощи этих фотографий сумеет подобраться к Крайневским и сфотографировать злополучное яйцо…

– И никого она не нанимала! – громко проговорила Света. – Ей родной брат помогает.

– Брат? – Леня снова удивленно воззрился на девочку. – Откуда ты знаешь про брата?

– Так это ведь он меня похитил. Да вот ведь его фотографии! И я видела, как они ссорились, потому что я сбежала и конверт пропал…

– Ну-ка рассказывай все по порядку! – Леня схватил девочку за руку. – Когда ты их видела? Что они говорили?

Света выдернула руку и зашипела, как рассерженная кошка:

– То «Светочка», а то – за руки хватаешь! Ничего не расскажу!

– Ну, Светочка, извини! – Маркиз смущенно потупился. – Я просто очень взволновался! Ну пожалуйста, расскажи подробно – что ты видела, что слышала… Поверь, это очень важно!

– Ты бы не выпендривалась, дорогая, – посоветовала Лола, – если бы не Леня, тебя бы уж на свете не было, так бы и задохнулась насмерть в той котельной вместе со своим пауком.

Светка поглядела на нее и собиралась было заплакать, но поняла по Лолиному лицу, что это ничего не даст, и передумала.

На самом деле ей было приятно внимание, которое она привлекла к своей особе, поэтому девочка устроилась поудобнее и подробно пересказала все, что ей довелось подслушать и подсмотреть во время своего вынужденного посещения особняка Крайневских.

Лола и Маркиз слушали ее, стараясь не пропустить ни слова, а Леня по ходу рассказа даже делал на листке бумаги какие-то короткие пометки. После разговора Светка сделала вид, что очень устала, и удалилась в гостиную поговорить с пауком. Леня, понукаемый Лолой, хотел было провести с ней воспитательную беседу, но решил отложить это малоприятное дело на потом, а пока заняться более важными вещами. Отцовское чувство протестовало, но здравый смысл подсказывал Маркизу, что воспитывать Светку – пустое занятие.

Первым делом Леня решил обратиться к своему постоянному ходячему справочнику Рудику Штейнману.

Леня набрал номер Рудика. Тот отозвался очень недовольным голосом.

– Ты где? – спросил Леня. – Я тебя из ванны, что ли, вытащил?

– Наоборот, – ответил Рудик, – я как раз проезжал перекресток, и в меня чуть не впилился какой-то наглый «Форд».

– Чуть-чуть не считается. А ты вообще-то где?

– На Загородном проспекте, как раз проезжаю мимо Витебского вокзала.

– Очень нужно встретиться! Хочу задать тебе один маленький вопрос, но совершенно не телефонный. Это связано с нашим последним разговором… Помнишь, в ресторане у живых мертвецов?

– Хорошо, – Рудик на секунду задумался, – сможешь через полчаса подъехать к «Ампиру»? Знаешь такой антикварный магазин на Некрасова?

Через тридцать минут Леня толкнул дверь магазина. Звякнул медный колокольчик, навстречу Лене приподнялся тощий мужчина средних лет с бегающими глазами. Леня жестом попросил его не беспокоиться и прошел в глубь зала, где виднелась вальяжная полноватая фигура Рудика.

– Посмотри, какая хорошая ваза! – промурлыкал Рудик, разглядывая высокую фарфоровую вазу в ярко-красных драконах, – жалко, только одна. Была бы к ней пара, цены бы ей не было…

Маркиз не разделил его восторга, и Рудик, изменив интонацию на сугубо деловую, осведомился:

– И что же ты хотел спросить?

– На самом деле у меня не один, а целых два вопроса, – проговорил Маркиз, покосившись на продавца, – первый – совсем маленький. Тот рудник, о котором ты говорил в ресторане, случайно называется не «Надежда»?

Рудик с интересом уставился на приятеля и, прежде чем ответить, достал из кармана и положил в рот подушечку жевательной резинки.

– А откуда ты это узнал? – ответил он наконец вопросом на вопрос.

– Ясно, – Маркиз удовлетворенно кивнул. – Тогда я задам тебе еще один вопрос. Такая фамилия – Винтюгов – тебе что-нибудь говорит?

– Глеб Прохорович? – уточнил на всякий случай Рудик.

– Именно.

На этот раз Рудик покосился на продавца. Тот сидел в дальнем конце зала и с невинным видом читал книжку.

– Еще как говорит! – проговорил наконец Рудик, понизив голос. – Глеб Прохорович Винтюгов в узких криминальных кругах известен под кличкой Винт. Этой кличкой он обязан не только своей фамилии, но и тому, что любит сыграть в винт, или, как говорят любители, подвинтиться.

– Старая игра! – заметил Маркиз.

– Совершенно верно! – согласился Рудик. – Сейчас в нее мало кто умеет играть, поэтому Винта иногда называют пижоном. Но только за глаза, в глаза его никто не посмел бы так назвать, потому что Глеб Прохорович – очень крупный уголовный авторитет. Большой, между прочим, человек. Контролирует значительную часть дикой золотодобычи в Сибири… А теперь позволь задать тебе встречный вопрос. Почему тебя заинтересовал Винт?

– Потому, старик, – проговорил Маркиз, тщательно подбирая слова, – что рудник «Надежда» принадлежит не кому иному, как Глебу Прохоровичу Винтюгову, иначе – Винту!

– Ничего себе! – Рудик попятился и взмахнул руками, едва не задев китайскую вазу. Продавец, отбросив свою книгу, подлетел, красный как рак, и завопил:

– Да вы что? Разобьете же! Разве можно тут так руками размахивать! Здесь же вокруг ценности! И все такое хрупкое!

– Не волнуйтесь, папаша, – отмахнулся Рудик, – разобьем – так заплатим, ваша коммерция не пострадает!

– Ага, заплатите, – продолжал кипятиться антиквар, – она, между прочим, пять тысяч условных единиц стоит…

– Что за шум? – раздался негромкий голос, и из-за бархатной портьеры вышел невысокий пузатый старичок с густыми пушистыми бакенбардами.

– Да вот, Аркадий Евсеевич, молодые люди руками машут, я их предупредил…

– Дмитрий, вы уже не очень молоды, – старичок насупился, глядя на продавца, – и вы уже должны научиться оценивать людей. Это не просто молодые люди, это очень перспективные клиенты, и если они хотят немножко поговорить в нашем магазине, то я против этого ничего не имею. А какой же разговор без жестикуляции? И если даже при этом пострадает какая-нибудь вещь – ведь это приличные молодые люди, что такое для них несчастные пять тысяч у. е.?

С этими словами Аркадий Евсеевич неторопливо удалился обратно за бархатную портьеру.

Пристыженный продавец вернулся на свое место, что-то недовольно бормоча себе под нос, и открыл прежнюю книгу.

Маркиз разглядел напечатанное на обложке название: «Пампасы любви». Повернувшись к Рудику, Леня понизил голос и проговорил:

– Судя по твоей бурной реакции, для тебя оказалось новостью то, что рудник «Надежда» принадлежит Винту…

Рудик молча кивнул.

– В связи с этим, дорогой друг, позволь сказать тебе одну умную вещь… пока я с непривычки не забыл. Каждый человек должен делать то, что умеет. Браться за чужую специальность невыгодно и вредно для здоровья. Ты до сих пор был прекрасным финансовым консультантом – так продолжай им оставаться. А операции я буду находить и разрабатывать сам, у меня это как-то лучше получается… И прости, что приходится говорить тебе такие очевидные вещи.

– Это ты меня извини, старик, – смущенно ответил Рудик, – облажался, с кем не бывает… Чуть не втянул тебя в опасную авантюру! Честное слово, я не знал, чей это рудник!

– Не сомневаюсь, – Леня похлопал приятеля по плечу, – сознательно ты бы меня так не подставил.

– Ладно, – Рудик развернулся и направился к дверям, – пойдем отсюда, у меня совершенно пропал интерес к китайскому фарфору.

– Это от расстройства, – Леня тоже пошел к выходу. Поравнявшись с продавцом, он осведомился у него:

– Ну и как там, в пампасах? Много диких обезьян?

Герр Мюнцер проснулся, как обычно, в семь часов пятнадцать минут по московскому времени. Он сел на кровати и поглядел в окно. За окном пели птицы, и старый каштан стучал в стекло своими ветками. Легкий ветерок слегка шевелил кружевные занавески. Утро обещало быть прекрасным. Но как только герр Мюнцер это осознал, его лицо тут же омрачилось тяжкими думами.

Уже несколько дней герр Мюнцер не радовался прекрасному утру. Спал он тоже неважно, во сне ему снились кошмары, и просыпался вовремя он только из чувства долга. У герра Мюнцера – страшно сказать! – почти пропал аппетит, а также интерес к хорошеньким девушкам, которых, надо отметить, было в городе Санкт-Петербурге весьма достаточное количество, и это обстоятельство несколько примиряло его с грязными улицами, неумелыми официантами и совершенно хамскими водителями легковых автомобилей. Если быть честным с самим собой, то Мюнцер никогда не стал бы жить и работать в этой экстремальной и нецивилизованной России, если бы не высокий заработок. Но в последние дни даже эта причина не казалась ему достаточной.

У герра Мюнцера были огромные неприятности по работе. Он не выполнил задание, никак не прояснил ситуацию с украденным пасхальным яйцом работы Фаберже. До сих пор оставалось неясным, украли ли яйцо либо же оно преспокойно лежит в сейфе владельца, а документы о краже полностью подделаны. Прожив некоторое время в России, герр Мюнцер почти не сомневался, что так оно и есть. При желании и имея достаточное количество денег, понял герр Мюнцер, можно подкупить не только местную полицию, но и прокуратуру, и таможню, и вообще всех чиновников города.

Однако перед ним поставили задачу найти доказательства обмана, потому что страховая компания, где работал герр Мюнцер, вовсе не была намерена потакать нечестным клиентам, тем более что яйцо было застраховано на очень большую сумму. И похоже, что задачу эту он провалил.

Герр Мюнцер тяжко вздохнул и встал с постели. Он брился и принимал душ без всякого удовольствия и без всякого удовольствия обозревал свое лицо в зеркале. В глазах появилось тревожное выражение, которое его очень портило. Еще бы ему не тревожиться, снова вздохнул герр Мюнцер, когда его благополучие висит на волоске. Если он не сумеет расследовать дело с яйцом Фаберже, его ждет позорное увольнение из фирмы. Страховая компания не простит ему потери пятнадцати миллионов евро, это уж точно.

На кухне хозяйничала экономка Амалия Вильгельмовна. Собственно, звали ее на самом деле Антониной Васильевной, но герр Мюнцер называл ее Амалией, чтобы ему не было так одиноко вдали от родины. По приказу хозяина Амалия Вильгельмовна носила темно-синее строгое платье, которое оживлял лишь белый круглый воротничок. К платью полагался белоснежный передник. Будь его воля, Мюнцер заставил бы экономку носить крахмальный чепец, но его негде было достать в этой малокультурной стране.

Герр Мюнцер без всякого аппетита съел кусок пармской ветчины и две базельские сосиски, сопроводив все это небольшим количеством зернового хлеба с маслом (всего три кусочка). От яйца всмятку он с негодованием отказался – с некоторого времени яйца вызывали у него стойкое отвращение, не только пасхальные, работы несравненного Фаберже, а самые обычные, Синявинской птицефабрики. Запив все это без удовольствия большой чашкой кофе без кофеина, герр Мюнцер надел тщательно отутюженный Амалией Вильгельмовной серый костюм, еще раз поглядел на небо и накинул сверху светло-бежевый плащ. После чего он вышел из квартиры, не забыв перед уходом проинструктировать Амалию Вильгельмовну насчет обеда и напомнить ей, чтобы записывала все расходы в специальную хозяйственную книгу. Экономка на все замечания кивала головой и поджимала губы.

Как только дверь за хозяином захлопнулась, Амалия Вильгельмовна подождала для верности две минуты, после чего показала двери язык. Потом она сбросила ненавистное синее платье и переоделась в застиранный ситцевый халат с розовыми цветочками. Нужно было приниматься за уборку, но перед этим не худо бы поболтать с подругой и выпить кофейку, да не того, что пьет ее немец, помешанный на собственном организме, а настоящего. Подруга была рядом, в нижней квартире, работала приходящей домработницей и появлялась после девяти утра, когда все хозяйское семейство уберется из квартиры – кто на работу, кто в школу. Амалия, превратившаяся в Антонину, выскочила на балкон, отвела ветку каштана и перегнулась через перила. Вот мелькнула знакомая фигура.

– Анька! – истошно заорала экономка герра Мюнцера. – Дуй ко мне! Мой ушел! Оттянемся!

Если бы герр Мюнцер видел и слышал сейчас свою экономку, он немедленно и бесповоротно отказал бы ей от места. Но в данный момент герру было совершенно не до этого.

Мюнцер сел в свой «Мерседес», припаркованный на стоянке рядом с домом, и собирался уже тронуться с места, когда с заднего сиденья раздался приятный мужской голос:

– Доброе утро, господин Мюнцер!

Немец схватился за сердце и отпустил руль. Хорошо, что не успел тронуться с места, иначе не миновать аварии. Едва ворочая шеей, герр Мюнцер повернул голову и увидел на заднем сиденье мужчину лет тридцати шести, приятной, но незапоминающейся наружности.

– Прошу прощения, что навестил вас без приглашения, – начал мужчина вежливо, но Мюнцер замахал руками и сделал попытку выскочить из машины.

– Сидеть! – приказал незнакомец. – Сидеть и не рыпаться! Внимания не привлекать!

Герр Мюнцер достаточно хорошо знал русский язык, чтобы понять значение слова «рыпаться», да если бы и не знал, понял бы по интонации, что нужно подчиниться.

– Что вам угодно? – спросил он хрипло.

– Мне угодно узнать, с какой целью вы решили нас подставить? – холодно поинтересовался Маркиз, а это, разумеется, был он.

– Что значит – подставить? – от страха немец начал заикаться. – Вы, я так понимаю, Леонид Марков… Мне вас описывал герр Лангман.

– Вот именно, – Маркиз нелюбезно улыбнулся, – мы долго и плодотворно работали с господином Лангманом. У меня нет причины ему не верить. Но вас я не знаю и почти уверен, что вы ведете свою собственную игру.

Немец замахал руками, стремясь убедить Маркиза в обратном.

– Вы втянули нас в историю с убийством, – безжалостно ронял слова Леня. – Я, конечно, сочувствую соотечественнику, но, возможно, он сам где-то прокололся. И он был вашим сотрудником, так что это ваша проблема. Но могла пострадать моя… – Леня вовремя опомнился – моя компаньонка. Она спаслась только благодаря собственной ловкости.

– Уверяю вас, я сам теряюсь в догадках! – воскликнул герр Мюнцер. – Я просто не знаю, что и думать! Я понятия не имею, кто эти люди!

Леня подумал, что он, кажется, знает об этой истории больше немца.

– Вы не посылали Бурыгина в дом хозяина яйца? – спросил он, зная уже ответ.

– Разумеется, нет! Он должен был только собрать информацию! Он должен был завязать доверительные отношения с горничной, и он, кстати, в этом преуспел, а потом должен был исчезнуть из ее поля зрения, чтобы не привлекать внимания к своей особе!

– Надо понимать, он вас не послушался, – вздохнул Леня. – Он решил сам добыть доказательства, чтобы получить потом награду от страховой компании. У нас говорят в таких случаях: «Жадность фраера сгубила…» Кстати, вы уверены, что ваши интересы распространяются только на яйцо работы Фаберже?

Немец прижал руки к сердцу и вылупил глаза. Леня сообразил, что покойный Бурыгин, надо думать, влез в дом с помощью горничной, а потом ошибся сейфом и вместо яйца нашел конверт с секретной информацией. Он прихватил ее на всякий случай, а до яйца не добрался, кто-то его спугнул. Потом он почувствовал за собой слежку и решил обратиться к своим покровителям за помощью. Он думал, что отдает конверт Лоле, а отдал Светке. И этот надутый немец не имеет ни малейшего представления о конверте и о том, что жена Бориса Крайневского не та, за кого себя выдает. Маркиз и не собирается посвящать немца во все это, Мюнцера это совершенно не касается, ему бы с яйцом разобраться.

– Где может находиться пропавшая горничная, вы, конечно, понятия не имеете, – буркнул он.

– Она исчезла сразу же после убийства Бурыгина, – ответил немец.

– И правильно сделала, – сказал Леня, – иначе бы ее тоже убили. А скажите-ка мне, не было ли у вашего сотрудника какой-нибудь тайной явки?

– Не знаю… – неуверенно промямлил немец. – Я как-то встречался с ним в «Швабском домике», он опоздал, потом спохватился, что забыл что-то, звонил куда-то, сказал, что сейчас зайдет… отсутствовал всего несколько минут, так что был где-то совсем рядом…

– Ладно, еще увидимся, – не слишком вежливо прервал немца Леня и выскочил из машины.

Дома он вызвал на экран базы данных всех жителей города Санкт-Петербурга. Юрий Бурыгин жил на Лесном проспекте, зато некая Варвара Степановна Бурыгина одна тысяча девятьсот двадцать второго года рождения проживала по адресу Новочеркасский проспект, дом двадцать шесть, то есть как раз напротив ресторана «Швабский домик».

– Лолка, придется навестить эту бабусю, уж не знаю, кем она покойному Бурыгину приходится. Возможно, он спрятал горничную у нее. Во всяком случае, это наш последний шанс.

Лола только махнула рукой, ей все не нравилось в этом деле.

К старухе Бурыгиной Леня решил идти сам, потому что Лола категорически отказалась гримироваться. Ей, видите ли, надоело ходить уродом, хватило и вчерашнего маскарада, когда пришлось изображать санитарного инспектора.

– Это ужасно! – бурно возмущалась она. – На кухне жуткая грязь, тараканы, да еще оцарапала руку клешней! Ты должен приплачивать мне за вредность! А за то, что носила этот жуткий накладной бюст – вообще тройной тариф!

– Не капризничай, – поморщился Леня, – не до этого сейчас.

– Буду! – Лола надулась. – Ты отвратительно ко мне относишься! Если не хочешь работать вместе, то так и скажи, разойдемся красиво!

– Ты прекрасно знаешь, что очень мне нужна по работе!

– Вот именно – по работе! – вскипела Лола. – Потому что тебе обязательно нужно обрядить меня в какой-нибудь кошмарный балахон и растолстить на четыре размера! Нет чтобы сказать – Лолочка, золотко, надень свое самое лучшее платье, причешись, сделай макияж – так, чтобы от тебя глаз нельзя было отвести, – и тогда ступай на дело! Хоть в зеркало не противно на себя смотреть будет!

– Если ты в таком виде явишься к старухе Бурыгиной и представишься работником социальной службы, она вызовет милицию! – рассмеялся Маркиз.

– А если я загримируюсь под старуху и явлюсь к ней в галошах и платочке – она живо меня разоблачит и вызовет милицию еще быстрее! – заявила Лола. – Потому что старухи очень наблюдательны!

– Пожалуй, ты права, – нехотя согласился Леня.

Так и получилось, что к Варваре Степановне Бурыгиной пришлось идти ему.

Подъезд, конечно, был закрыт на кодовый замок, но Леня ловко и привычно преодолел эту преграду. Квартира сорок семь располагалась на четвертом этаже, и Леня не стал пользоваться лифтом. Поднимаясь, он решил не выдумывать ничего сложного, а положиться на везение, авось удастся проникнуть к старухе и разговорить ее. Если же нет у нее никаких сведений о пропавшей горничной, то быстренько свернуть разговор и отправляться восвояси.

На звонок долго никто не отвечал, потом послышались довольно бодрые шаги и голос, немолодой, но твердый, спросил, кто это там.

– Письмо заказное Бурыгиной Варваре Степановне! – громко сказал он. – Расписаться нужно.

За дверью послышалась какая-то возня и шепот, потом дверь приоткрылась, и Леня увидел в щели устрашающего вида стальную цепочку. Конечно, профессионал с огромными кусачками или с еще какими-нибудь серьезными инструментами сумел бы эту преграду преодолеть, но в Ленины планы не входило ссориться с хозяйкой квартиры.

– Ну? – сурово спросила высокая старуха. – Где письмо? Давай сюда!

Леня скроил свою самую обаятельную улыбку и развел руками.

– Я вообще-то по другому делу, – признался он, – у меня вести от Юрия Бурыгина. Хотел вот сообщить вам кое-что…

Старуха тут же сделала каменное лицо и попыталась захлопнуть дверь, но Леня успел просунуть в дверь ногу.

– А ну отойди! – крикнула старуха. – А то хуже будет!

И она ткнула Лене в ногу чем-то острым. Леня охнул и отдернул ногу, старуха собиралась уже захлопнуть дверь, но в это время послышался истеричный женский вскрик:

– Пустите его, пустите! Он от Юрочки! Пускай он все расскажет!

– Да что несешь-то, дура! – разозлилась старуха. – Велели тебе тихо сидеть, так и сиди. Жди, когда Юрка придет и тебя вызволит!

Леня по ту сторону двери очень обрадовался. Он уверился, что покойный Бурыгин действительно спрятал невезучую горничную у своей бабушки, или тетки, или кем там старуха ему приходилась. За дверью боролись, и кажется, молодость одерживала верх. Вот дверь закрылась, но только для того, чтобы снять цепочку. Леня толкнул дверь и осторожно вошел в прихожую. Прямо перед ним стояли две женщины, одна – та самая старуха, с которой он уже общался через цепочку, вторая – среднего роста, лет тридцати, а может, чуть постарше. Эта была всклокочена, глаза красные, чувствовалось, что она в последнее время часто плачет и вообще находится в крайней степени раздражения и тревоги.

– Ну вот, не послушала меня, получи теперь! – крикнула старуха. – Если тебя убивать будут, я и рукой не двину!

– Пускай лучше сразу убьют, чем с вами дальше здесь, как в склепе, сидеть! – завизжала молодая. – Только и сижу как привязанная возле телефона, скоро на шнуре удавлюсь!

– Тихо, женщины! – решительно сказал Маркиз. – Никто вас убивать не собирается. Вы, Варвара Степановна, кем Юрию приходитесь?

– А тебе-то что за дело? – проворчала старуха. – Ну, тетка я ему двоюродная…

– С дурными вестями к вам пришел, – Маркиз повесил голову, – Юрия-то убили третьего дня…

– Убили! – заверещала было Лизавета, но Леня быстренько подхватил ее под руку и протащил на кухню.

Старуха наблюдала за ним одобрительно, очевидно, ей понравились его решительность и оперативность. Сама она и не думала орать и падать в обморок. На кухне Леня бросил рыдающую Лизавету на стул и побрызгал на нее холодной водой из стакана.

– Тихо ты, – недовольно буркнула старуха, – всех соседей оповестить решила? А ты откуда знаешь, что с Юрием случилось? – она повернулась к Лене.

– Да уж знаю, не стал бы вам про такое врать…

– Кто тебя знает, – старуха удалилась в комнату, и Леня услышал, как она с кем-то разговаривает по телефону.

За это время Маркиз успел вытереть мокрую Лизавету вышитым кухонным полотенцем, встряхнуть ее и налить кипяченой воды из чайника. Вернулась старуха мрачнее тучи.

– Верные твои слова, – кивнула она Лене, – я его жене бывшей звонила, она-то, ясное дело, в курсе. Мы с ней не ладили, вот она мне и не сообщила. Завтра похороны.

Лизавета прерывисто вздохнула, собираясь снова зарыдать, но Леня поглядел грозно, и она замолчала. Маркиз сел возле двери, так чтобы видеть обеих своих собеседниц. Собственно, старуха молчала, а Лизавета только тяжко вздыхала, посматривая на Леню.

– Ну? – наконец спросил Маркиз. – Так и будем молчать?

– А что делать-то? – в глазах Лизаветы показались слезы. – Совсем я теперь пропала… Юрочку убили, и меня убьют.

– Сама виновата! – буркнула старуха. – Меньше болтать нужно.

– Это раньше язык за зубами нужно было держать, а теперь давай, девушка, рассказывай, как дошла ты до жизни такой, – предложил Леня, – может, я помогу тебе из этой передряги выпутаться.

– Ага, с чего это вдруг? – усмехнулась старуха, не давая Лизавете вставить ни слова. – С каких таких пряников ты ей помогать станешь?

– А с таких, уважаемая Варвара Степановна, что мне от нее информация нужна, – честно признался Маркиз, он понял, что с этой бабкой лучше не вилять в разговоре, – так что я предлагаю честный и взаимовыгодный обмен: помощь в обмен на информацию.

Старуха решительная, вон как зонтиком ткнула, до сих пор нога болит.

Несмотря на явное противостояние старухи, Лизавета решилась говорить, скорей всего осознала, что у нее нет другого выхода, а может, от природы была такая разговорчивая.

– Ну, в общем, – начала она прерывисто, – так-то он, Юрочка, из себя, конечно, неказистый был мужчина. Росту маленького, прихрамывает… Нога у него, что ли, в детстве сломана была…

Маркиз потер собственную ногу и встревожился, не станет ли и он теперь прихрамывать. Еще не хватало такой приметы при его-то работе!

– Но зато внимательный такой, – продолжала Лизавета, – руку в транспорте подает, цветы, духи, подарки разные… ухаживает, в общем. Ну, надо сказать, умел он к женщине подход найти… Ну я и подумала, что так-то с ним быть радости никакой, перед подружками особо не похвастаешься, а вот если замуж…

– Замуж! – передразнила старуха. – Все вы замуж хотите, как ненормальные, хоть за кого, хоть за черта с рогами, лишь бы на двух ногах ходил и штаны носил! А того ты не знала, что Юрке-то первая жена такая стерва первостатейная попалась, что на веки вечные зарекся жениться! Так мне и сказал: я, говорит, тетя Варя, без баб как-нибудь проживу. От них, говорит, одни неприятности, так что жениться больше ни за что не стану!

– Ближе к делу! – не выдержал Леня. – Так мы до утра тут проговорим, а я занятой человек. Это ты ему про яйцо наболтала?

– Вот я же и говорю! – обрадовалась старуха. – Кто ее за язык тянул? Молчала бы, так, может, и Юрка бы сейчас жив был! Так нет же, непременно ей требуется языком трепать!

– Это бы еще ладно, – согласился с ней Леня, – ну, сказала так сказала, вырвалось ненароком, а вот зачем ты его в дом хозяйский запустила, чтобы он на это яйцо поглядел?

Ведь не могла не догадаться, что интерес у него к тебе не любовный, а чисто деловой.

– Ну сначала про яйцо случайно вышло, – Лизавета неожиданно успокоилась и начала обстоятельный рассказ, – а потом он так в меня вцепился, стал расспрашивать, я и поняла, что не то что-то в наших отношениях…

– Э-эх! – старуха в сердцах махнула рукой. – Виданное ли дело, мужика в хозяйский дом впустить! Люди тебе доверились, хорошие, между прочим, деньги платили…

– Потом Юра пропал дня на три… – продолжила Лизавета, неприязненно покосившись на старухину спину.

«Это когда он Мюнцеру обо всем рассказал, а тот получил от своего начальства инструкции привлечь к делу нас с Лолкой, – сообразил Маркиз, – видно, зависть Бурыгина взяла – как это, он все разведал, а страховую премию кому-то другому отдадут…»

– А когда вернулся, – продолжала Лизавета, – то как подменили его. Мне в любви признался, сказал, что хочет жениться, только денег у него, говорит, нету, и жить негде. Ну, в общем, слово за слово, рассказал мне про это яйцо, что хозяин, мол, его сам у себя украл, а теперь хочет страховку получить – сумасшедшие деньги! И что если его на этом деле прищучить, то страховая компания выплатит тому человеку премию в размере десяти процентов. И если я ему помогу, то он со мной поделится, а лучше деньги не делить, а вложить куда-нибудь, в какое-нибудь надежное предприятие, да там еще останется, чтобы дом приличный купить и вообще хозяйством обзавестись… Ну я и согласилась.

– Жадность-то никого до добра не доводит! – вздохнула старуха.

– Золотые ваши слова, Варвара Степановна! – с готовностью согласился Маркиз и подумал, что покойный Бурыгин, надо полагать, обладал величайшим даром убеждения. Леня Маркиз, хоть и считал себя одним из лучших специалистов в своей профессии, всегда был готов перенять передовой опыт у других.

– Рассказала я Юре, где кабинет хозяина находится, даже план нарисовала, поздно ночью отвлекла охранника, отключила сигнализацию на минутку, Юра и прошел. А потом уж не знаю, что там вышло, засекли его, наверное. А мне он велел, если что не так пойдет, у Варвары Степановны спрятаться и здесь его дожидаться. В общем, ночью все как-то угомонились, не поймали Юру. А утром хозяйка на охранников ругается, уволила всех – дескать, по их ротозейству кто-то проник в дом. Я как услышала – не стала дожидаться, когда по мою душу придут, сразу же сбежала к Варваре Степановне и домой не заходила.

– Правильно сделала, – одобрил Леня, – иначе уже вместе с Юрой на том свете новый домик бы обживала.

– Юра еще сюда один раз позвонил, сказал, чтобы я сидела тихо, носу не высовывала и ждала, когда он придет. И все, больше ни ответа, ни привета. Я уж тут озверела совсем, – призналась Лизавета. – А теперь вы вот с такой новостью… – она снова заплакала.

– Чего уж теперь реветь, – пробормотала старуха.

– Да, а что теперь со мной будет? Еще найдут те, кто Юру убил, и посчитаются со мной, а если не найдут, то все равно плохо – на работу не устроиться, рекомендаций хозяйка не даст.

– Ясно, что не даст, – закричала старуха, – когда ты ночью постороннего мужика в дом впустила! А если бы это грабитель был? Ты работай честно, тогда и от хозяев претензий к тебе не будет! Ишь, вертихвостка, захотела денег по-легкому срубить! Когда это деньги легко доставались?

– Это точно, – Маркиз солидно кивнул, потом повернулся к Лизавете:

– Ну-ка, красавица, давай-ка рисуй мне план дома. Сдается мне, что ты что-то напутала, и Юрий не в ту сторону пошел. Как говорил классик, «шел в комнату, попал в другую…»

Леня, долгое время проведя бок о бок с Лолой, кое-чего поднахватался и любил иногда вставить в разговор для солидности цитату из какой-нибудь классической пьесы.

– Да ничего я не напутала! – возмутилась Лизавета. – Сколько лет там работаю, весь дом изучила как свои пять пальцев!

– Рисуй! – Леня протянул ей карандаш.

Старуха смотрела с подозрением, но ничего не говорила.

– Вот, – Лизавета протянула листок, – все точно изображено.

– Так, – протянул Леня, – значит, тут он вошел, потом сюда, а потом, надо думать, с перепугу свернул не в кабинет хозяина, а вот сюда.

– Это хозяйкин будуар, – сообщила Лизавета.

«Все ясно, – понял Маркиз, – вот откуда Бурыгин похитил конверт с компрометирующими жену Крайневского документами. Тут, видно, шум поднялся, он и сбежал, а бандиты потом его выследили. Не повезло Юре, что и говорить. Но не берись за дело, если не умеешь, вот какая отсюда мораль».

– Ну ладно, – Леня поднялся, – вы, Варвара Степановна, примите мои соболезнования, – он протянул старухе деньги, – мало ли, понадобится на похороны. Это раз. Теперь с тобой, – он повернулся к Лизавете, – если будешь сидеть тихо и слушаться бабушку, то я тебе потом помогу. На работу не устрою, но денег на первое время дам, а там уж сама выпутывайся.

Лизавета порывалась еще что-то спросить, но старуха дернула ее за рукав, так что Леня ушел беспрепятственно.

Сегодня Лола решила сменить гнев на милость, и дома Леню ждал вполне приличный обед – грибной суп, восхитительная картофельная запеканка с мясом, а на десерт – мороженое. Мороженое было самое обычное – ванильный пломбир, и Леня понял, что отношения с Лолой все еще прохладные. Обычно, если Лолка подвигала себя на приготовление домашнего обеда, то шла до конца и пекла к чаю какой-нибудь пирог или ватрушку, она прекрасно знала, что ее компаньон обожает домашнюю выпечку.

Светка от обеда отказалась, мотивируя это тем, что у нее совершенно нет аппетита – дескать, голова болит после того, как чуть не задохнулась в котельной дома Крайневского. Лола, которая утром самолично открывала двери посыльному из соседнего «Макдоналдса» и получила от него большой пакет с гамбургерами и жареной картошкой, только усмехнулась – нам, мол, больше останется. Светка в ответ красноречивым взглядом выразила, что если бы обед готовила не Лола, а сам Леня, то она бы не отказалась. Но в данном случае она боится, что Лола подмешала что-нибудь в суп.

По части выразительных взглядов с Лолой соперничать было трудно. Она презрительно изогнула брови, сощурила глаза и подняла левое плечо. Это означало, что Лола вовсе и не желает, чтобы Светка обедала с ними за одним столом, что она совершенно не умеет себя вести, не пользуется салфеткой и громко чавкает и что у Лолы в ее присутствии пропадает аппетит. И еще, что если Светка будет и дальше продолжать трескать гамбургеры, то вскоре, лет через пять, она не войдет ни в одну дверь.

Светка на это выдула Лоле в лицо розовый пузырь жевательной резинки, выразив этим, что пускай Лола заботится о собственной фигуре, пока что она на два размера больше Светки.

Лола открыла было рот, чтобы как следует пройтись по поводу некоторых замухрышек, которые плоские как доска, совершенно не занимаются гимнастикой, а от этого ходят, переваливаясь, как бегемоты, и топают, как слоны, но решила не опускаться до уровня малолетки. Она молча отвернулась к плите и взялась за поварешку.

Светка разочарованно вздохнула, заметила, что Леня переключил все свое внимание на тарелку с грибным супом, и с оскорбленным видом удалилась в гостиную. Все же настроение она Лоле немного подпортила, и обед прошел в полном молчании.

– А варенья к мороженому нету? – робко спросил Леня, приступая к десерту. – Или тертого шоколада…

На лице Лолы не отразилось никаких теплых чувств, она встала и достала из холодильника банку клубничного варенья. Не давая себе труда переложить варенье в вазочку, Лола плюхнула банку прямо на стол. Такое поведение было для нее совершенно нехарактерно, поскольку Лола придавала большое значение сервировке стола.

Леня открыл банку, и аромат клубники наполнил кухню.

– Дивно! – воскликнул Маркиз, щедро сдабривая мороженое вареньем. – Пища богов! Нектар!

Его восторги докатились до гостиной, и Светка явилась на кухню, потягивая носом.

– Детка, хочешь мороженого? – обратился Леня к своей дочурке самым заискивающим голосом.

Тотчас он почувствовал, как кто-то под столом дернул его за штанину и маленькие острые зубки впились в икру.

– Пу И, негодник, что это ты вздумал кусаться? – вскричал Леня, осторожно отрывая от себя песика.

Пу И очень обиделся – деткой в этом доме называли только его. Кроме того, он давно уже сердился на Леню – за то, что сюсюкает с противной девчонкой, за то, что расстраивает Лолу и терпит в доме ужасного паука.

На мороженое Светка милостиво согласилась, однако с негодованием отодвинула креманку, поставленную перед ней Лолой, и взяла с сушилки глубокую тарелку для супа. В эту тарелку она вывалила целый брикет мороженого – двести пятьдесят граммов. Лола обычно делила брикет на три части – по одной себе и Лене и третью пополам для кота и Пу И, попугай мороженого не ел, разве только ореховое. Но Лола не любила такие эксперименты, поскольку Перришон, пока выклевывал орехи, страшно брызгался мороженым и пачкал все вокруг.

– Не стошнит? – не выдержала Лола, глядя, как Светка поливает брикет вареньем прямо из банки. – Не много будет?

Разумеется, ей не было жалко продуктов, просто было противно смотреть на такое безобразие.

– В самый раз! – невозмутимо ответила Светка и добавила еще варенья.

– Дорогая, – вкрадчиво начал Леня, обращаясь к Светке и придерживая Лолу за рукав – дескать, не мешай, у нас важное дело, – ты не хотела бы навестить своего приятеля Антона Крайневского?

– А зачем? – невнятно ответила Светка, поскольку рот у нее был набит мороженым.

– Ну как же, ты же обещала подарить ему паука и вообще… мальчик спас тебе жизнь…

– В общем, да! – Светка согласно кивнула. – Только нужно купить паука, или лучше паучиху.

– С этим проблем не будет, – успокоил Леня, – это просто. Только у меня к тебе будет просьба. Мне нужно ненадолго проникнуть в дом Крайневского. Так что я пойду вместе с тобой.

– Зачем?

– За тем! – не выдержала Лола. – Надо – и все!

– Мне нужно подсунуть ему в кабинет вот этот конверт с документами про его жену, – нашелся Леня, он вовсе не собирался рассказывать Светке про пасхальное яйцо работы Фаберже. Дело есть дело, и вовсе незачем рассказывать об этом посторонним людям, даже если эти посторонние – твоя собственная дочь.

Светка глядела с большим подозрением, однако Леня улыбнулся ей ласково, но твердо.

– Хм… – заартачилась было девчонка, но тут в разговор вступила Лола.

– Дорогой, – начала она капризно, – ты помнишь, что мы собирались поехать отдохнуть? Ты же мне обещал поездку на Мальдивы… Мы и так уже пропустили все сроки…

– Прямо не знаю, – деланно задумался Леня, – сейчас не время.

– Как это – не время? – вскипела Лола. – Ты не забыл, что через три дня годовщина нашей свадьбы? И ты обещал, что ее мы проведем в поездке…

– Да, пожалуй… – Леня сделал вид, что покорился неизбежному. – Светик, девочка моя, придется тебе ехать к маме в Ярославль, наверное, она очень по тебе скучает…

От неожиданности Светка поперхнулась мороженым, она никак не ожидала от Маркиза такой подлости. Леня же молча развел руками – извини, дескать, ничего не могу сделать, годовщина свадьбы – это святое… Светка очень быстро соображала, поэтому она мигом решила сменить тактику.

– Я пойду с тобой в дом Крайневского, потому что без меня Антон тебе просто не откроет, так? А еще…

– А еще она хочет, чтобы ты свозил ее в ночной клуб, – насмешливо сказала Лола и попала в самую точку.

– В казино! – крикнула Светка, и глаза ее заблестели.

– Ну, детка, – испугался Леня, – туда же детей не пускают…

– А пусть она, – Светка ткнула пальцем в Лолу, – загримирует меня под взрослую, она умеет, я знаю…

– Это шантаж! – заявил Леня, сдаваясь.

– Дети – цветы жизни, – вздохнула Лола.

– Но не надо давать им распускаться! – закончили компаньоны хором.

– Будете ругаться – вообще никуда не пойду! – буркнула Светка, таким образом последнее слово осталось за ней.

Леня остановил машину в двух кварталах от особняка Крайневских. Вокруг было безлюдно и тихо. Он выскользнул на улицу, еще раз огляделся и помог выйти Свете.

– Вообще-то детям давно уже полагается спать, – проговорил он с сомнением в голосе.

– Это кто здесь ребенок? – Света подбоченилась. – Ты, что ли?

– Гены… – пробормотал Маркиз и двинулся вперед, держась на всякий случай в тени домов.

Свернув в узкий проулок, они оказались позади особняка.

– Ну, мяукай, что ли! – неуверенно предложил Маркиз. Он чувствовал явную неловкость, пользуясь помощью девочки.

Зато Света, судя по блеску ее глаз, получала от ночного приключения массу удовольствия. Она подкралась к задней двери особняка, затаилась в глубокой тени и трижды громко, выразительно мяукнула. Маркиз удивился ее артистизму: если бы он не видел, что мяукает девочка, ни на минуту не усомнился бы, что слышит самую обыкновенную уличную кошку, призывающую на романтическое свидание хвостатого кавалера.

Света выдержала небольшую паузу и мяукнула еще два раза.

На улице воцарилась тишина.

Маркиз уже подумал, что Антон крепко спит и не услышал условного сигнала или мальчика вообще куда-то увезли, как вдруг из-за двери донесся негромкий скрип, замок щелкнул и дверь открылась.

На пороге стоял светловолосый веснушчатый мальчишка.

– Привет! – прошептала Света. – Ну что, как я мяукаю? Похоже на настоящую кошку?

– Класс! – Антон поднял большой палец. – Даже лучше всякой кошки! А меня так научишь?

– Обязательно, только не сейчас, а то сюда сбегутся все коты из окружающих дворов!

Леня вышел из густой тени и негромко кашлянул.

– Кто это? – вскрикнул Антон, испуганно попятившись.

– Это Леонид, – представила Света, – он мой… друг.

– А зачем ты его привела? – мальчик смотрел на Маркиза с опаской. – Он что – твой телохранитель? Ну да, что же я спрашиваю! Ты же не могла одна, без охраны, прийти сюда ночью!

– Вообще-то могла, – Света усмехнулась, – и Леонид – не телохранитель.

Леня молчал, предоставив девочке самостоятельно вести переговоры. У нее это получалось намного лучше.

– Так кто же он? – Антон переводил взгляд с Лени на Свету. – Киллер? Или просто грабитель? Он хочет ограбить или убить моего отца?

Эти страшные слова мальчуган произносил спокойно, без особого волнения – должно быть, так часто слышал их с экрана телевизора, что не вкладывал в них настоящего смысла.

– Не бойся! – успокоила его Света. – Неужели ты думаешь, что я могла бы привести убийцу и грабителя? Леонид действительно хочет войти в ваш дом, но я даю тебе честное слово, он ничего оттуда не возьмет!

– А зачем же тогда ему входить?

– Ты ведь не любишь свою мачеху?

– Спрашиваешь! – Руки Антона непроизвольно сжались в кулаки, на щеках выступили красные пятна.

– Так вот, у Леонида есть с ней собственные счеты. И у меня, как ты знаешь, тоже. Поэтому он хочет пробраться в дом, чтобы подложить твоему отцу бумаги, которые откроют ее настоящее лицо…

Антон выглядел немного неуверенно, и Света продолжила:

– Конечно, мы могли бы передать эти бумаги через тебя, но тогда отец начнет тебя расспрашивать – откуда это взялось, кто тебе их передал, как да что… Может быть, даже не очень поверит, потому что прекрасно знает, как ты к ней относишься, а так – ты ничего не знаешь и не имеешь к этой истории совершенно никакого отношения…

По лицу Антона было видно, что он почти согласился с ее доводами. Чтобы окончательно склонить мальчика на свою сторону, Света использовала свой самый сильный аргумент.

Она достала из-за пазухи коробочку и протянула ее Антону.

– Вот, посмотри, что я тебе принесла!

– Это… он? – взволнованно проговорил мальчик, бережно взяв коробочку двумя руками. – Это паук?

– Вообще-то нет, это не он, – ответила Света и, увидев, как разочарованно вытягивается лицо Антона, поспешно добавила:

– Это не он, это она! Это паучиха!

– Здорово! – Антон осторожно приоткрыл коробочку и в восторге уставился на черное мохнатое создание. – А как ее зовут?

– Ну вообще-то пока никак… Я думала, что тебе будет приятно самому придумать для нее имя…

– Да… – Антон на мгновение задумался. – А можно, ее будут звать Каролина? Я читал одну книжку, так там так звали лошадь…

Маркиз подумал, что из этого мальчика вполне может получиться что-то хорошее. Одно то, что он читает книги, а не только смотрит телевизор и играет на компьютере, уже говорит о нем хорошо.

– Конечно, – отозвалась Светлана, – очень хорошее имя! Пусть она будет Каролиной…

– А мы познакомим ее с Кузей?

– Обязательно!

– Может быть, у них будут паучата…

Леня подумал, что детям и без него есть о чем поговорить, и проскользнул в полуоткрытую дверь. Антон проводил его взглядом, но ничего не сказал и снова повернулся к коробочке с Каролиной.

Леня крадучись поднялся по лестнице и оказался на площадке второго этажа. Отсюда уходил длинный, слабо освещенный дежурным светом коридор. Дорогой наборный паркет, бронза и хрусталь светильников, темные деревянные панели стен. Вдоль этих стен стояли декоративные рыцари, как будто оберегающие сон хозяев особняка. Но их сон оберегали не только безмолвные рыцари, Маркиз наметанным глазом заметил на стыке дубовых панелей крошечный глазок телекамеры, внимательно просматривающей коридор. Именно этого он и ожидал и был на такой случай подготовлен. Прижавшись к стене, Леня протянул руку и молниеносным движением выдернул камеру из гнезда, а вместо нее металлическими зажимами прикрепил к проводам другое миниатюрное устройство, которое передавало на монитор одну и ту же картинку – пустой полутемный коридор. Оставалось только надеяться, что дежурный охранник не смотрит на монитор неотрывно и не заметит зазор в долю секунды, возникший, пока Леня менял камеру.

Теперь можно было спокойно идти по коридору.

Маркиз знал со слов горничной план второго этажа, оставалось только надеяться, что Лизавета не ошиблась. Если ее сведения точны, кабинет Крайневского расположен за третьей дверью по правой стороне коридора.

Плотно пригнанный паркет не скрипел под легкими Лениными шагами. Осторожно миновав две двери, Маркиз подошел к третьей и внимательно осмотрел ее. Отдельной сигнализации на этой двери, судя по всему, не было – видимо, Крайневский считал достаточно надежной охрану своего особняка и не хотел усложнять собственную жизнь, ежедневно включая и выключая сигнализацию. Тем самым он упростил жизнь не только себе, но и Маркизу.

Леня достал универсальную отмычку и вставил ее в замочную скважину. Пригнувшись, чтобы на слух определить «момент истины», он чуть заметно провернул стержень отмычки. Раздался едва слышный щелчок, и дорогой швейцарский замок послушно открылся.

– Говорят же, что замки – только от честных людей, – прошептал Леня, входя в кабинет.

Кабинет хозяина особняка подавлял своей роскошью. Темные панели резного дуба, высокие шкафы черного дерева, заполненные массивными томами в кожаных переплетах с золотым тиснением, письменный стол, инкрустированный бронзой и перламутром. Все это должно было говорить о богатстве и солидности хозяина. По стенам висели большие картины в золоченых рамах, изображавшие исключительно лошадей – скачущих, спокойно пасущихся, неподвижно позирующих художнику. Ноги утопали в пушистом темно-зеленом ковре.

Леня вышел на середину кабинета и огляделся.

Где он сам спрятал бы сейф, если бы это был его кабинет? За какой-нибудь из картин? Маловероятно, слишком распространенный способ, но проверить все равно нужно.

Леня осторожно снял одну за другой все картины. Ничего интересного они не скрывали. Повесил их на место и еще раз огляделся.

Сейф может быть спрятан под любой панелью, за одним из книжных шкафов, но он должен быть расположен удобно, так, чтобы хозяин легко мог достать из него нужный документ или что-то, что ему срочно понадобилось. Значит, нужно поставить себя на место хозяина.

Леня сел за письменный стол и снова огляделся. На самом столе было совсем мало вещей – подставка с позолоченной ручкой, массивная золотая зажигалка, вделанная в столешницу, фотография в кожаной рамке – не семья, не ребенок, а снова лошадь, чудесный вороной конь, высоко закинувший гордую голову.

Леня вынул ручку из подставки, передвинул рамку с фотографией. Еще раз огляделся. Машинально щелкнул зажигалкой.

И в ответ на этот щелчок за его спиной раздалось негромкое гудение.

Маркиз обернулся и увидел, что одна из стенных панелей отъехала, открыв матово поблескивающую стальную дверцу сейфа.

Дальнейшее было делом техники. Леня достал из своего неизменного чемоданчика плоскую черную коробочку с голубоватым жидкокристаллическим экраном на верхней панели, подключил ее к замку сейфа, набрал код запуска. Устройство, оснащенное мощным микропроцессором, тихо заурчало, как сытый кот, по экрану побежали бесконечные колонки цифр. Леня откинулся на спинку кресла – теперь ему оставалось только ждать.

И ждать пришлось не очень долго.

Не прошло и десяти минут, как мелькание цифр на экране прекратилось, из сейфа донеслось негромкое гудение и дверь плавно открылась.

– Вот что такое технический прогресс! – тихо проговорил Леня. – Одни фирмы тратят миллионы на разработку новых сейфов, другие – на изобретение таких вот замечательных электронных отмычек, в результате все заняты и зарабатывают хорошие деньги!

Он наклонился и заглянул в сейф.

Внутри лежала стопка каких-то бумаг, несколько толстых банковских пачек долларов и евро и шкатулка палисандрового дерева.

– Чужого нам не нужно, а вот это, я надеюсь, то, о чем я думаю… – Леня отодвинул в сторону деньги и документы, вынул из сейфа шкатулку и откинул ее крышку.

Внутри лежало именно то, что он искал, – огромное пасхальное яйцо из розового полупрозрачного камня, оплетенное тончайшей золотой сеткой и усыпанное бриллиантами, изумрудами и сапфирами. С двух сторон яйцо было украшено овальными миниатюрными портретами на эмали – тонкое девичье личико с высоко поднятыми темными бровями и решительное лицо бравого усатого мужчины – должно быть, тот самый герцог Нассауский, заказчик этого сокровища, и его невеста, великая княжна.

Леня долго любовался яйцом и наконец положил его с тяжелым вздохом на стол.

– Чужого нам не нужно, – повторил он, – кроме того, такую игрушку совершенно невозможно продать. Так что лучше будем действовать, так сказать, в рамках закона и удовлетворимся страховой премией…

Теперь нужно было выполнить непременное требование страховой компании.

Леня снова открыл свой чемоданчик и достал из него сегодняшнюю газету. Разложив газету на столе так, чтобы была отчетливо видна дата, он положил сверху яйцо и сделал несколько фотографий. На этих снимках было четко видно само яйцо, газету, подтверждавшую, что снимок сделан не раньше дня ее выхода, и кое-какие детали интерьера, подтверждавшие, что яйцо находится именно в кабинете Крайневского.

После этого Леня с глубоким сожалением убрал сокровище в шкатулку и поставил на прежнее место, в сейф. Придав всему содержимому сейфа первоначальный вид, он закрыл его. Снова щелкнул золотой зажигалкой, и дубовая панель встала на место, закрыв сейф от посторонних глаз.

Теперь в кабинете все выглядело точно так же, как до Лениного посещения. Собственно говоря, здесь ничего не изменилось. Впервые за свою карьеру Маркиз ничего не взял в доме, куда проник с таким трудом.

Он и не собирался ничего здесь брать, однако кое-что хотел оставить.

Прежде чем уйти из кабинета, он достал из кармана конверт. Тот самый конверт, который Бурыгин перед смертью передал Светке, тот самый конверт, который Лола под видом санитарного инспектора достала из ресторанного холодильника.

Леня положил этот конверт на письменный стол и бесшумно покинул кабинет.

Он представил себе, с каким удивлением Крайневский обнаружит завтра этот конверт на собственном столе и как он будет удивлен, когда ознакомится с его содержимым!

Обратная дорога из кабинета прошла безо всяких затруднений. Покидая коридор второго этажа, Леня поставил на прежнее место миниатюрную видеокамеру, чтобы не оставлять в особняке Крайневских материальных признаков своего недолгого присутствия.

Спустившись на первый этаж, Маркиз увидел на полу возле задней двери Свету и Антона. Они ползали по полу, явно кого-то преследуя.

– Вот он, держи, а то уползет под шкаф! – Света скосила глаза, увидела Леню и виновато потупилась.

– Тише! – Леня прижал палец к губам. – Охрану разбудите! У вас что – Каролина сбежала?

– Нет, что ты! Мы просто увидели таракана и хотели его поймать, чтобы посмотреть, как Каролина охотится…

– Я думал, в таких роскошных особняках тараканы не водятся!

– Это же старый дом, – рассудительно проговорил Антон. – А в старых домах тараканы всегда живут, как с ними ни борись… Ну, этот от нас все-таки убежал…

– И нам тоже пора убегать, – Маркиз повернулся к Свете, – прощайся с Антоном и пойдем, а то вы тут устроили такой шум, что кто-нибудь явно придет…

– Но ты обязательно еще придешь? – с надеждой спросил Антон.

– Обязательно! – успокоила его Света.

– И принесешь Кузю?

– И принесу Кузю, и научу тебя мяукать!

Герр Мюнцер проснулся в семь часов пятнадцать минут по московскому времени. Ему не нужен был будильник. Его организм работал как часы, и просыпался он всегда в нужное время. Любимой поговоркой герра Мюнцера была старая немецкая присказка: кто рано встает, тому Бог подает. Он сел на кровати и поглядел в окно. За окном сеялся мелкий дождик, необычный для этого времени года, и старый каштан грустно стучался в стекло. Утро было не самым лучшим, но на душе у герра Мюнцера светило солнце и щебетали птицы.

Сегодня он прекрасно выспался, и ему приснился замечательный сон. В этом сне герр Мюнцер был богат и известен, он жил в собственной роскошной вилле на берегу Женевского озера, и возле личного причала покачивалась красавица яхта. А самое замечательное – это то, что сон вполне может осуществиться. Полоса неприятностей, слава богу, кончилась. Наконец-то удалось разобраться со злополучным яйцом Фаберже! Осталось поговорить с клиентом, объяснить ему, что мошенничество со страховкой провалилось, и рапортовать начальству о своей удаче. Конечно, его повысят, наверняка переведут в какую-нибудь приличную страну, возможно даже, в Швейцарию… Наконец-то можно будет уехать из этой ужасной страны с ее грязью, невоспитанными жителями и ужасными бытовыми условиями.

Кроме того, ему наверняка выплатят значительную премию. Ведь это совершенно несправедливо, что все деньги за удачную операцию достанутся этому невоспитанному русскому, как его… Маркизу! Герр Мюнцер выяснил, что это вовсе не титул, а всего лишь прозвище, и сразу же утратил уважение к местному специалисту.

Герр Мюнцер сладко потянулся и встал с постели. Он брился, напевая веселую баварскую песенку, и принимал душ с давно забытым удовольствием.

Обозревая свое лицо в зеркале, он также остался удовлетворен. У него был свежий, ухоженный, благополучный вид, вид преуспевающего человека, который безотказно действовал на хорошеньких местных девушек. В глазах герра Мюнцера снова появилась уверенность в своих силах, вера в западную цивилизацию и истинные ценности.

На кухне хозяйничала Амалия Вильгельмовна. Герр Мюнцер уже позабыл ее труднопроизносимое настоящее имя и не без удовольствия называл ее на немецкий лад. Экономка неплохо готовила и согласилась по просьбе хозяина носить темно-синее строгое платье, которое оживлял лишь белый круглый воротничок, так что выглядела она как достойная немецкая прислуга.

Герр Мюнцер с отменным аппетитом съел горячую яичницу с ветчиной, усмехнувшись, посмотрел на яйцо всмятку и не отказался от него – яйца больше не вызывали у него негативных эмоций ни в каком виде – ни в вареном, ни в жареном, ни в виде пасхальных яиц Фаберже. С удовольствием запив завтрак большой чашкой кофе, герр Мюнцер надел тщательно отутюженный Амалией Вильгельмовной темносиний костюм, накинул сверху светло-бежевый плащ, вспомнил о дожде и взял складной зонт. После чего он вышел из квартиры, напоследок напомнив Амалии Вильгельмовне, что хотел бы к обеду свиную ногу с капустой, и улыбнувшись ей, чем поверг экономку в полное недоумение.

Мюнцер сел в свой новенький «Мерседес», припаркованный на стоянке рядом с домом, и поехал на Петроградскую сторону, где в собственном особняке проживал Борис Крайневский.

Борис Крайневский, держатель контрольного пакета акций целого ряда металлургических заводов, владелец нескольких довольно крупных банков и популярных средств массовой информации – в общем, как теперь принято говорить, обыкновенный олигарх, сидел за столом в своем кабинете и рассматривал содержимое конверта.

То, что кто-то ночью побывал в его кабинете, было понятно.

Непонятно было другое. Обычно такие ночные гости приходят, чтобы что-то унести. Сегодняшний гость ничего не унес, напротив – кое-что принес Крайневскому. Увидев фотографии своей жены, он не слишком расстроился. Она уже довольно долго прожила в его доме и начала раздражать олигарха, так что разоблачительные фотографии появились, можно сказать, очень своевременно. Они значительно облегчат неприятную процедуру развода.

Борис Крайневский разводился уже много раз. Естественно, он много раз и женился. Вспоминая, сколько у него было жен, олигарх иногда сбивался со счета. Жениться он любил. В каждой новой жене первое время находил какие-то неоценимые достоинства. Одна была капризна и взбалмошна, как ребенок, другая, наоборот, чувствительна и трогательна, третья пленяла живостью и непредсказуемостью характера. Однако спустя несколько месяцев трогательная чувствительность превращалась в вульгарную и надоедливую слезливость, живость характера оборачивалась бесконечными истериками, а детская взбалмошность оказывалась самой обыкновенной глупостью.

Тогда Крайневский вызывал Стаса Устроева, одного из своих адвокатов, и говорил ему, чтобы Стас готовил развод.

Разводы были узкой специализацией Стаса. Устроев мог провернуть все так, чтобы любвеобильный олигарх вышел из этого малоприятного процесса с минимальными финансовыми потерями. Крайневскому не жалко было денег, но, поскольку очередная жена к этому моменту уже невыносимо раздражала его, он не хотел платить ей слишком много. Кроме того, Крайневский вообще был устроен так, что очень не любил терять деньги. Точнее, сами деньги не любили его покидать. Напротив, они притекали к нему отовсюду, откуда только можно. И в вопросе с разводами он раз и навсегда принял решение: лучше хорошо платить одному Стасу, чем всем своим многочисленным женам.

Таким образом, как ни удивительно это звучит, ни одна из бывших жен олигарха не сумела вытрясти из него при разводе сколько-нибудь значительной суммы.

Это не удалось даже Маше Коржиковой, очень хваткой девице, дочери богатого, сильного и влиятельного человека. Маша была второй женой Крайневского и вернулась от него в отцовский дом спустя год после свадьбы чуть ли не в том же платье, в котором ушла. Когда подруги спрашивали ее, почему она не пощипала как следует своего бывшего мужа, Коржикова только вертела головой и хлопала глазами.

– Сама не понимаю, девочки, – отвечала она, – этот жмот как-то так меня обдурил, что все отцовские адвокаты ничего не смогли поделать! Отнять у него деньги – это просто невыполнимая задача, он притягивает их, как магнит!

Точно так же не смогла почти ничего вытрясти из Крайневского его третья жена, Нелли Логинова, маленькая модель и большая охотница за состояниями. Нелли была ближе всех к удаче, она даже родила олигарху сына и считала, что деньги у нее в кармане… но Стас Устроев сумел все как-то повернуть таким образом, что Нелли осталась ни с чем, а Антон очень часто гостил у отца.

И вот теперь пришел черед очередной, то ли восьмой, то ли девятой жены. И неизвестный ночной гость весьма облегчил процедуру будущего развода, снабдив Крайневского первоклассным компроматом на супругу.

Олигарх пожал плечами. Он не понимал мотивов своего неизвестного доброжелателя, а все, чего он не понимал, настораживало его.

На столе заработало переговорное устройство.

Звонил старший охраны, он сообщал, что прибыл Мюнцер, представитель немецкой страховой компании, и просит его принять.

Обычно Крайневский не спешил принимать посетителей. Каждый, кто добивался встречи с ним, должен был подождать, помучиться, почувствовать всю свою ничтожность, а значит – всю значительность Великого Человека, с которым хочет встретиться. Однако для герра Мюнцера можно было сделать исключение. Не потому, что он представлял серьезную немецкую фирму, а только потому, что, как полагал Крайневский, немец собирался официально сообщить о выплате страховой премии. Деньги – это святое, и тот, кто хочет принести Крайневскому деньги, имеет право на его внимание.

– Впустить, – коротко распорядился олигарх.

Через несколько минут дверь кабинета распахнулась и на пороге появился подтянутый, энергичный и довольный собой немец.

Крайневский приподнялся, выдал самую обаятельную из своих улыбок и показал Мюнцеру на глубокое кресло. Мюнцер улыбнулся в ответ и расположился с удобством.

Крайневский заподозрил что-то неладное.

По его представлениям, человек, который собирается расстаться с большими деньгами, должен выглядеть расстроенным, неуверенным в себе. Конечно, деньги принадлежат не лично Мюнцеру, это деньги его компании, но все равно – деньги большие, и их выплата несомненно ударит и по самому Мюнцеру. Почему же немец такой жизнерадостный?

– Чем порадуете, многоуважаемый? – в нарочито развязной, даже несколько хамской манере осведомился олигарх. – Надеюсь, вы наконец созрели и готовы выплатить мне страховку?

– Отнюдь, – отозвался немец, улыбнувшись плотоядной акульей улыбкой, показав удивительно большое количество зубов.

– А тогда зачем же вы пришли? – окрысился на него хозяин кабинета. – Вы же знаете, я человек весьма занятой и мое время очень дорого стоит!

– Я пришел, глубокоуважаемый Борис Андреевич, чтобы показать вам несколько фотографий.

– Что еще за фотографии? – Крайневский придвинулся к столу и оперся на тяжелые кулаки. Уверенный голос немца, его довольный и жизнерадостный вид определенно не нравились олигарху. Сбить с Мюнцера спесь никак не получалось. А тут еще какие-то фотографии…

Мюнцер нарочито медленно, заставляя собеседника поволноваться, открыл кожаный кейс, достал из него голубую пластиковую папочку и вытряхнул из нее на стол перед Крайневским несколько снимков.

– Узнаете, Борис Андреевич? – проговорил немец с прежней акульей улыбкой. – Ведь это то самое пасхальное яйцо работы Фаберже, о пропаже которого вы не так давно известили нашу компанию?

Крайневский помрачнел. Так вот зачем приходил к нему в кабинет ночной гость! Оставленный неизвестным конверт с фотографиями жены – это только побочный эффект его визита, а настоящей целью, конечно, было яйцо.

– Что вы хотите сказать? – недовольно проворчал Крайневский. Он, разумеется, прекрасно понимал, что хочет сказать страховщик, и только тянул время, чтобы выработать собственную позицию. – Откуда этот снимок? Вы что – нашли пропавшее у меня сокровище?

– По-моему, это вы нашли его, Борис Андреевич! – немец показал кончиком ручки на снимок. – Нашли, но не известили нас об этом радостном событии! Или вы его вовсе не теряли? Ведь эта фотография сделана здесь, в вашем кабинете! Разве вы не узнаете этот стол и фотографию на нем? Не нужно играть со мной в прятки! И сразу, чтобы не тратить зря ваше драгоценное время, хочу обратить ваше внимание на газету. Вы видите, на ней – вчерашняя дата, значит, по крайней мере вчера «Розовый герцог» был здесь, в вашем кабинете… Так что вопрос о страховом вознаграждении, мне кажется, можно считать закрытым!

– Да вы что себе позволяете! – Крайневский угрожающе приподнялся из-за стола, его лицо побагровело. – Это грабеж! Взлом! Вы проникли в мой дом, в мой кабинет…

– Я никуда не проникал! – герр Мюнцер тоже повысил голос. – Эти фотографии попали ко мне из неизвестного источника. Кроме того, какой, извините, грабеж? У вас разве что-нибудь пропало?

– Тогда это – фотомонтаж, – Крайневский снова опустился в кресло.

– А это – вопрос к техническим экспертам, – мгновенно отбил герр Мюнцер его мяч, – они очень быстро установят, монтаж это или подлинные фотографии! Кроме всего прочего, фотографий, как вы видите, несколько, сделаны они с разных позиций, а в таком случае очень легко установить подлинность…

– Ну и хрен с вами, – олигарх неожиданно успокоился, – не хотите платить – и не надо, вам же хуже.

– Как это так? – удивленно переспросил Мюнцер. Впервые за время сегодняшнего разговора он утратил уверенность в своих силах. Судя по всему, этот странный человек снова что-то задумал…

– Очень просто, – Крайневский криво усмехнулся. – Ваша чертова компания больше не заключит ни одного договора в России! Я сделаю все возможное, чтобы подмочить здесь вашу репутацию, а вы знаете, что возможности у меня очень большие! Я поговорю с моими коллегами по крупному бизнесу, расскажу о том, как вы со мной обошлись… О том, что вы просто не представляете, как делаются настоящие дела в России!

– То есть как… – Мюнцер отшатнулся, он почувствовал, как рушатся его привычные представления и почва стремительно уходит из-под ног. – Вы расскажете о собственном мошенничестве?

– Это вы называете такие вещи мошенничеством, – Крайневский усмехнулся, – а мы это называем бизнесом! И тот, кто не понимает таких простых вещей, никогда в жизни ничего в России не добьется!

Крайневский смерил немца презрительным взглядом и продолжил:

– Это у вас в Европе все можно сделать по закону, а у нас в России дела так не делаются! У нас даже когда машину на улице милиционер за превышение скорости останавливает, и то полюбовно договориться можно! Половину штрафа – и прямо инспектору в карман! А если полюбовно не захочешь, так он тебе в лучшем случае штраф удвоит, а то и вообще права отберет, чтобы в следующий раз умнее был! И так в любом деле! Хочешь большую партию товара продать – ответственному лицу откат в карман предоставь! Хочешь выгодный заказ получить – то же самое! И чем выше уровень, тем больше откат! А ты со своими дурацкими фотографиями суешься! Ты в своем кейсе не фотографии должен был принести, а налички два-три миллиона, да вежливо меня попросить, чтобы я ее взял! Тогда, может быть, мы с тобой и договорились бы, как люди, и ты для своей компании большие деньги сэкономил бы. Но ты полюбовно договориться не захотел – так пеняй теперь на себя!

Крайневский нажал кнопку на столе. В дверях появился дежурный охранник, плечистый мордоворот с маленькими тусклыми глазками.

– Как тебя… Гена, Веня… проводи господина Мюнцера по варианту номер три… с особым уважением!

Герр Мюнцер поднялся. Его ноги слегка дрожали. Он чувствовал, что все повернулось какой-то неправильной стороной и так удачно проведенное дело не принесет ему заслуженных дивидендов. Вряд ли его переведут в Швейцарию или хотя бы в Бельгию… После такого разговора он вообще сомневался, что останется в штате компании.

Он проследовал за охранником, опустив глаза и обдумывая свои служебные перспективы. Подойдя к верхней ступеньке лестницы, почувствовал едва заметный толчок в спину. Нога зацепилась за ковер, и герр Мюнцер покатился по лестнице, пересчитывая боками ее ступени. К счастью, катиться пришлось недолго, и несчастный страховщик, глухо постанывая, приподнялся. Охранник помог ему встать и с плохо скрытой насмешкой проговорил:

– Как же вы так неосторожно? Так ведь, я извиняюсь, и зашибиться ненароком можно!

Проводив страховщика, Крайневский несколько минут просидел молча. Несмотря на то что он выпустил пар и выпроводил немца, как последнего попрошайку, напоследок спустив с лестницы, у него осталось неприятное ощущение. Деньги, которые он уже считал своими, ускользнули. А этого Крайневский чрезвычайно не любил.

Следовало восстановить душевное равновесие, и самым простым и очевидным способом было – выместить раздражение на жене. Крайневский усмехнулся: все-таки ночной визит неизвестного взломщика имел и свои приятные стороны!

Он снова нажал кнопку и распорядился:

– Пригласите ко мне Елену Артуровну.

Через несколько минут в переговорном устройстве виновато кашлянули, и голос охранника смущенно произнес:

– Елена Артуровна просила ее извинить. Она… занята.

Крайневский побагровел. Занята она! Красится или побрякушки примеряет! И ничего она не просила, извиняться – не в ее духе, это уж охранник от себя добавил, чтобы смягчить отказ, а она небось попросту матом послала!

Он повысил голос и повторил с нажимом:

– Пригласите Елену Артуровну, если будет отказываться, приведите силой! Кажется, пока вы на меня работаете?

Намек был моментально понят. В переговорнике испуганно хрюкнули, и через несколько минут на пороге появилась Елена – злая, как гадюка, которой наступили на хвост, с одним накрашенным глазом, в порванном на плече полупрозрачном кружевном пеньюаре.

– Что позволяют себе твои козлы?! – завопила она с порога. – У меня работал визажист, и вдруг врываются эти придурки, хватают меня… Ведь об этом завтра будет знать весь город! Да что там завтра, это будет всем известно через час! Немедленно уволь этих голодранцев!

– И не подумаю, – спокойно ответил Крайневский, – они исполняли мой приказ. Первый раз я пригласил тебя вежливо…

– Что? – женщина широко раскрыла рот и выпучила глаза. Это было просто неслыханно!

– Мерзавец, скотина, идиот! – закричала она, собравшись с силами. – Я тебе этого так не оставлю! Со своими девками можешь так обращаться, а я тебе такого хамства не прощу! Сволочь, подлец, импотент!

– Все? – Крайневский оставался невозмутим, и это особенно бесило его жену. Бесило и пугало.

– Все? – повторил он. – Высказалась? А теперь взгляни, дорогая, на эти фотографии…

Он положил на стол несколько черно-белых снимков. Елена приблизилась к столу, высокомерно опустила взгляд… и поняла, что ее игра окончательно проиграна. Она опустилась в кожаное кресло и тихо заплакала.

Лена Скачкова родилась в небольшом сибирском городе, большая часть населения которого работала или на шахте, или на обогатительном комбинате. С одной стороны от города виднелись живописные сопки, покрытые кедровым лесом, с другой стороны – угольные терриконы.

Лене не нравился ни один вид, ни другой. Она ненавидела свой город с его провинциальной скукой, с бесконечно дующими тоскливыми ветрами, покрывающими все вокруг угольной пылью и постепенно сводящими жителей с ума, с жестокими сибирскими зимами, ненавидела собственных родителей, которые ничего не делали, чтобы выбраться из этой дыры. Она с детства знала, что достойна большего. Чего именно – она только догадывалась, глядя на экран телевизора. Когда никого не было дома, Лена разглядывала себя в зеркале и мечтала, как пройдет по подиуму в роскошном платье… или поднимется на сцену, чтобы получить главную премию… неважно, за что, – лишь бы главную.

Однако пока ей приходилось довольствоваться сценой городского клуба, где она играла второстепенные роли в идиотских спектаклях. И даже эти роли ей давали исключительно из-за ее красоты и свежести, потому что никаких сценических талантов у Лены не наблюдалось.

Да еще и режиссер, старый козел, приставал, набивался в любовники, обещал устроить на большую сцену.

– Что же ты сам не устроился? – спрашивала его Лена.

Она знала, что на самом деле он ничего не может ей предложить. Как ничего не могут предложить все многочисленные местные ухажеры, не вызывавшие у нее ничего, кроме презрения.

Единственным мужчиной, которого она терпела, был ее брат. С Андрюшей ее связывали общие детские воспоминания, общие невзгоды, а самое главное – внутреннее сходство, которое они оба хорошо чувствовали. Так же, как и Лена, Андрей не выносил свой город, свое окружение, так же, как она, твердо знал, что достоин большего.

Нужно было перебираться в большой, настоящий город – в Москву или Петербург, а для этого нужны были деньги, хоть какой-то начальный капитал.

Идея пришла в голову Лене. Она всегда была более сообразительной.

– Посмотри, Андрюша, – сказала она брату, – вокруг так много одиноких стариков и старух, нуждающихся в помощи! Им трудно ходить в магазин, в аптеку, в сберкассу… Неужели ты не хочешь им помочь?

– Ты что, Ленка, – Андрей вылупил на нее глаза, как на сумасшедшую, – с дуба, что ли, рухнула? На солнце перегрелась? В тимуровцы решила податься?

– Какой ты ограниченный, братик! – протянула Лена. – Вот послушай, что я придумала…

И она изложила ему свой план.

Выслушав ее, брат пришел в восторг и немедленно взял назад свои слова о дубе и солнце.

Брат и сестра напечатали на принтере удостоверения социальных работников, вклеили в них свои фотографии и пошли по домам. Они звонили в квартиру, где жил одинокий человек, и предлагали помощь – сходить в магазин, заплатить за квартиру, в общем, все что нужно. Старики очень радовались, давали симпатичным ребятам деньги… и больше никогда их не видели.

Выбирали Скачковы районы, удаленные от своего дома, действовали осторожно и попались только через два месяца. Старуха, к которой они пришли, слышала от своей знакомой о мошенниках, а дома у нее гостил племянник, сержант милиции. В общем, брата и сестру взяли с поличным.

Их дело получило в городе огромный резонанс. Всех возмущал удивительный цинизм молодых мошенников, то, что они не постыдились обирать нищих и беспомощных людей. Андрей уже имел дело с милицией, попался как-то за мелкое хулиганство, поэтому ему дали больший срок и отправили на зону. Лена разжалобила судей слезами, невинным взглядом, уверила, что ее саму мучила безнравственность содеянного, что пошла она на преступление только под давлением со стороны жестокого брата, чуть ли не под угрозой побоев. Ей дали меньше, только два года принудительных работ.

Эти два года тянулись невыносимо долго, а когда срок закончился – Лена немедленно уехала в Петербург. Больше она не могла выносить свой затхлый город, тем более что многие оглядывались на нее, показывали пальцами – мошенница! Может быть, это ей только казалось, но, так или иначе, Лена не могла здесь больше находиться ни одного дня.

В Петербурге у нее жила дальняя родственница. Особенного восторга при появлении Лены она не испытала, разрешила пожить месяц-другой, пока не найдет работу и не устроится как-то с жильем. Работы в городе было много, но вся такая, от которой Лену трясло: или штукатуром на стройке, или продавцом в магазине, бр-р! Целый день на ногах, да еще улыбайся отвратительным покупателям! Да еще хозяева и начальники лапают, норовят затащить в постель… а дать за это ничего стоящего не могут!

Так Лена маялась месяц, второй, третий. Тетка смотрела косо и спрашивала, когда же дорогая племянница наконец съедет с квартиры.

Неизвестно, чем бы это закончилось, но как-то Лена пришла в кастинговое агентство, набиравшее девушек для какой-то рекламной компании. Девиц набралось множество, пока одних оформляли, другие курили и болтали в коридоре. В это время из соседнего офиса вышла небольшая группа солидных мужчин. Особенно выделялся один из них, на которого остальные смотрели снизу вверх, ловили каждое его слово… Проходя мимо Лены, мужчина задержался. Лена держала в руке сигарету и собиралась у кого-нибудь прикурить. Мужчина вытащил из кармана тяжелую золотую зажигалку и поднес ей огонек.

– Как тебя зовут?

Лена представилась.

– Поедешь со мной, – повелительно бросил он.

– Никуда я с тобой не поеду, – ответила она решительно, чувствуя, что от ее ответа зависит все будущее.

– Ишь ты какая! – он уважительно усмехнулся. – А замуж за меня пойдешь?

Так она стала женой Бориса Крайневского.

Однако очень скоро Лена поняла, что выйти замуж за богатого, даже очень богатого человека – это полдела. Даже гораздо меньше. Она узнала, как много жен перебывало в замке этого Синей Бороды. А самое главное – узнала, что ни одна из его прежних жен не смогла унести в клюве миллионов. Даже та, которая родила Крайневскому единственного сына. Выдерживать олигарха оказалось трудно, очень трудно, а все, на что она могла рассчитывать после развода, – это небольшая квартирка в спальном районе да очень скромный счет в банке.

Лена хотела большего, гораздо большего.

И тут появился ее брат.

Лена вышла из своего «Мерседеса», остановившегося возле дорогого бутика на Невском, и сделала несколько шагов, когда навстречу ей метнулся высокий отвратительно одетый мужчина. Лена уже сделала знак охраннику, как вдруг узнала Андрея. Охранник уже заломил парню руку и, когда хозяйка скомандовала отбой, был явно разочарован.

Андрей отсидел свои три года от звонка до звонка. Он был неглуп (в сравнении с серой уголовной массой), исполнителен и смог произвести хорошее впечатление на одного из местных авторитетов, входившего в группировку знаменитого Винта. Когда Андрей вышел на свободу, его представили Винту, и тот, присмотревшись к парню и наведя о нем справки, поручил серьезное дело.

Несколько месяцев назад Винт играл в карты с одним из сибирских предпринимателей. Тот проиграл и, чтобы отыграться, поставил на кон рудник «Надежда». Рудник был малоперспективный и пошел за сравнительно небольшую сумму.

Так Винт стал хозяином «Надежды».

Но сам рудник его не интересовал, ему нужны были деньги. Винт слышал, что некоторые заброшенные шахты покупают для организации экстремального туризма, привлекающего заевшихся западных толстосумов. И он отправил Андрея из Сибири на Большую землю, чтобы тот нашел покупателя на его рудник.

Узнав подробности дела, Лена оживилась. Она увидела возможность соединить приятное с полезным: урвать у своего прижимистого мужа большие деньги и как следует ему насолить, ударив по самому больному – по кошельку, точнее – по банковскому счету.

Вдвоем с братом они разработали операцию. Сфабриковали геологические отчеты, нашли старичка, геолога на пенсии, который готов был им подыграть. Собственно, этот старичок ничего не выдумывал, он на самом деле был убежден, что в том руднике есть изумруды, что было Скачковым на руку.

Идея их заключалась в том, чтобы продать рудник Крайневскому за гораздо большие деньги, как перспективный, а разницу положить в карман.

Андрей, привыкший никому не доверять, дал понять сестре, что не даст ей себя обмануть. Он показал ей фотографии из уголовного дела и пообещал в случае ее нечестной игры передать фотографии мужу. Лена усмехнулась и положила вместе с копиями фотографий в свой личный сейф ксерокс свидетельства о собственности на рудник – мол, и у меня найдется управа на любимого брата.

Поставив таким образом точку в вопросе о взаимном доверии, Скачковы начали действовать.

По городу пустили осторожные слухи о продаже рудника, и чуть позже Андрей вышел на Крайневского как представитель владельца, каковым он по сути и являлся. Скрывал он три вещи: имя владельца (это было вполне понятное желание), свое родство с женой покупателя (встречи с Леной они проводили в строжайшей тайне) и истинное положение дел на руднике.

Крайневский заинтересовался месторождением и начал подготовку к сделке, тем более что благодаря ловко распущенным слухам у него уже появились конкуренты.

И в этот момент неизвестный проник ночью в особняк и выкрал из Лениного личного сейфа конверт с компроматом.

Это было катастрофой. Если конверт попадет в руки мужа, на всем можно поставить крест.

Лена срочно связалась с братом. Тот вызвал своих подручных, привлек к делу знаменитую киллершу по кличке Багира.

Им удалось вычислить взломщика – им оказался ухажер одной из горничных. Сама горничная исчезла, а мужчину Багира выследила и убила. Но конверт достать не смогла. И вот теперь этот конверт лежал на столе Крайневского.

– Не надо слез, – с неприязнью сказал Борис, – ты прекрасно знаешь, что на меня женские слезы не действуют. Ты проиграла – так что придется расплачиваться, и ничего ты с этим не поделаешь. Ты хорошо знаешь Сибирь? Это тебе очень пригодится…

Лена подняла на мужа мгновенно высохшие, полные ненависти глаза. Она вгляделась в его спокойное лицо и поняла, что ей действительно придется расплачиваться. Расплачиваться за все.

Несколько дней спустя за завтраком Леня просматривал газеты. Лола наслаждалась покоем: Светка пока еще не проснулась, в последние дни она вообще редко поднималась раньше полудня.

Лола намазала круассан малиновым джемом и потянула его в рот, как вдруг ее компаньон издал такой вопль, каким жители засушливых районов центральной Африки призывают божество дождя Мамбусу.

Лола вздрогнула и уронила круассан. Пу И, который вертелся у нее под ногами, вцепился в круассан зубами и потащил его под диван.

– Пуишечка, детка, ты же не любишь малиновый джем! – машинально проговорила Лола и только после этого повернулась к своему компаньону.

– Что это было? Леня, если ты будешь так вопить во время завтрака, я перееду в собственную квартиру! Ты понимаешь, что стресс во время еды очень вреден для пищеварения?

– Вот именно, – Леня поднял глаза от газеты, – а ты представляешь, какой я только что перенес стресс? Мой крик даже отдаленно не передал всех эмоций, которые я испытал, прочтя эту статью!

– Да что там такое случилось? – Лола намазала следующий круассан, но не спешила откусывать от него, боясь, как бы Леня снова не выкинул какую-нибудь штуку.

– Вот уж правду говорят – деньги к деньгам! Не зря Крайневский так верил в свою фортуну! Вот посмотри, что тут написано.

Он с выражением прочел вслух небольшую заметку.

«Группа российских геологов, обследовавшая на днях рудник „Надежда“, расположенный в Якутии, в ста километрах от поселка Голубая Долина, установила, что этот рудник, добыча изумрудов в котором была прекращена более тридцати лет назад, в действительности не исчерпан. Более того, запасы изумрудов в этом руднике, возможно, делают его одним из самых богатых месторождений в мире. Результаты обследования рудника „Надежда“ еще официально не опубликованы, но даже предварительное сообщение вызвало переполох на рынке драгоценных камней и значительные изменения биржевых котировок. Информированные источники связывают рудник „Надежда“ с именем известного предпринимателя Бориса Крайневского…»

– А ты говоришь – стресс! – Леня отпил остывший кофе и недовольно поморщился. – Везение этого человека просто неприлично! Уверен, что если бы рудник купил не Крайневский, а кто-то другой, никаких изумрудов в нем не нашли бы!

Снизу донеслось недовольное ворчание, и на середину кухни выбрался Пу И. Песик был весь перемазан малиновым джемом.

– Чужие изумруды волнуют меня гораздо меньше, чем внешний вид собственной собаки, – проговорила Лола и нагнулась, чтобы бумажной салфеткой вытереть мордочку своего любимца.

– Это еще не все, – проговорил Леня, переворачивая страницу, – пресс-служба принадлежащего Крайневскому холдинга, который будет разрабатывать месторождение «Надежда», сообщила, что холдинг намерен провести большую благотворительную программу, вкладывать значительные средства в здравоохранение и образование региона. В частности, уже сейчас в поселке Голубая Долина, расположенном в ста километрах от рудника, будет открыт культурнооздоровительный центр для якутских детей. В этом центре будут школа искусств, плавательный бассейн…

– Ленька, остановись! – не выдержала Лола. – Зачем ты мне это читаешь? Хочешь доказать, что Крайневский весь из себя белый и пушистый? Все равно не поверю!

– Ну вот ты какая! – обиженно проговорил Леня. – Обязательно лишаешь меня театрального эффекта! Я же не успел прочитать тебе самое главное. Как ты думаешь, кто возглавит этот культурно-плавательный центр?

– Не думаю и думать не хочу! – отрезала Лола. – Какое мне дело до этого бассейна в Якутии?

– А вот и зря! Возглавит этот центр не кто иной, как жена Бориса Крайневского Елена!

– Ох, ничего себе! – Лола не удержалась от восклицания. – Хоть я к ней никогда не испытывала теплых чувств, но все-таки не могу ей не посочувствовать… хотя бы немного.

– Совсем немного, – проговорил Леня, складывая газету. – Раньше коронованные особы отправляли неугодных жен в монастырь, теперь новые хозяева жизни отправляют их заниматься благотворительностью… А ты не забыла, дорогая, что нас с тобой ждут в ресторане?

– Ах да! – Лола вскочила и понеслась в ванную.

Сегодня у них была назначена встреча с представителем баварской страховой компании. Встречу назначал секретарь, он не уточнил, кто будет присутствовать на ней с немецкой стороны, но Маркиз полагал, что это будет Мюнцер. Зато тема встречи была четко оговорена: речь будет идти о вознаграждении.

Лола была готова через какой-нибудь час с небольшим. На ней был изумительный черный костюм с очень короткой и узкой юбкой. Под пиджак она надела кружевную сиреневую блузку, эффектно облегающую грудь, губы накрасила темнокрасной помадой с фиолетовым оттенком, волосы приподняла над ушами и уложила в простую и эффектную прическу.

– Впечатляет? – спросила она Леню, сделав перед ним тур вальса.

– Еще как! Ох уж эти женщины, – вздохнул он. – Умеют себя подать… На мой взгляд, даже слишком для этого немецкого борова!

– Он собирается заплатить нам хорошие деньги, так что заслужил немножко положительных эмоций.

Однако в ресторане их ждал вовсе не Мюнцер, а его начальник и старый знакомый Лолы и Маркиза герр Лангман.

Приятели не скрывали радости от встречи. С Лангманом их связывало много воспоминаний, и они относились к нему с куда большей симпатией, чем к местному представителю компании.

Однако после взаимных приветствий Леня все же поинтересовался, где сейчас находится герр Мюнцер.

– Дело в том, – ответил Лангман, – что наша фирма в последнее время распространяет свою активность на африканский континент, в частности на Буркина-Фасо… Мы только что открыли свое представительство в Уагадугу, и герр Мюнцер отправлен туда главой отделения.

В ответ на Ленин невысказанный вопрос Лангман с некоторой неохотой проговорил:

– Он не слишком хорошо показал себя на прежнем месте, то есть здесь. Конечно, ему удалось предотвратить большую выплату… Точнее, это удалось не ему, а вам, – Лангман любезно поклонился своим собеседникам, – а он своей чрезвычайно негибкой политикой, не учитывающей местных реалий, поставил под удар дальнейшее существование нашего здешнего отделения. Мне пришлось срочно вылетать в Петербург и самому принимать меры, чтобы урегулировать конфликт…

– Надеюсь, в Буркина-Фасо он будет лучше учитывать местные реалии, – проговорил Леня.

– Я также на это надеюсь, – вполне серьезно проговорил Лангман, – в основном ему придется страховать стада крупного рогатого скота…

– Зебр и антилоп, – вставил Маркиз.

– Здесь же, – продолжил герр Лангман, – мне пришлось устранять последствия его ошибок.

– Вы встречались с Крайневским? – догадался Маркиз.

– Совершенно верно, – Лангман грустно кивнул, – совершенно удивительный человек! Как бы ни обернулись дела, что бы ни произошло – он из всего умудряется получить выгоду! Даже сейчас, когда, казалось бы, фактическое преимущество было на моей стороне, я вынужден был, чтобы сохранить позиции на здешнем рынке, выплатить ему довольно значительную сумму…

– Да, Крайневский – это что-то! – усмехнулся Маркиз. – Он притягивает деньги, как мощный магнит!

– Кстати, о деньгах, – Лангман потупился, – какую сумму вознаграждения называл вам Мюнцер?

– Десять процентов от страховой суммы, то есть полтора миллиона.

– Я так и думал! – Лангман снова тяжело вздохнул. – Он поспешил и не учел всех обстоятельств дела… После того, что нам пришлось выплатить Крайневскому, ваше вознаграждение уменьшится ровно вдвое…

– Что делать, – Леня развел руками, – мы не притягиваем деньги, как Крайневский! Впрочем, семьсот пятьдесят тысяч – это тоже неплохо!

– Кроме того, – проговорил Лангман, – я заплачу за сегодняшний обед.

– Ну вот, история с яйцом закончена, – сказала Лола в машине, – мы вышли из нее с прибылью, хоть и не такой, как рассчитывали. Ты также сумел отомстить бандитам, которые убили Бурыгина и чуть не убили Светку. Хотя, на мой взгляд, Бурыгин наказан за собственную жадность и излишнюю самонадеянность – делал бы, что велят, так и был бы жив и здоров…

– Но ты ведь не о нем хотела со мной поговорить, так? – Леня внимательно поглядел на свою партнершу.

– Разумеется, нет, – Лола не отвела глаз.

– Может, отложим этот разговор до более удобного случая? – малодушно спросил Маркиз.

Как все мужчины, он терпеть не мог, когда выясняют отношения. Надо сказать, что Лола его этим не слишком утомляла. Нет, разумеется, время от времени она устраивала ему скандалы по всем правилам сценического искусства, но обычно выбирала какие-нибудь конкретные причины – Ленину нелюбовь к порядку, например, и никогда не допытывалась в процессе ссоры, как он к ней относится и как их отношения будут складываться в дальнейшем.

Но недаром Леня Маркиз был классным мошенником, а в этой профессии требуется не только ловкость рук, но и отличное знание человеческой природы, а также интуиция. Интуиция у Лени была развита не так, конечно, как у Лолы, потому что с женской интуицией трудно тягаться, но все же достаточно, чтобы сейчас Леня сообразил: Лола хочет выяснить их отношения раз и навсегда. А это значит, что Лола все для себя решила, то есть продумала все варианты. Разумеется, речь идет о Светке, и вариантов здесь может быть только два: либо он оставляет Светку у себя, и тогда Лола разрывает с ним все отношения, либо он отправляет Светку в Ярославль. Именно так, понял Леня, идиллии с семьей не получится. Только идиот мог подумать, что Лола с девчонкой сойдутся. Леня Маркиз не был идиотом, когда появилась в его жизни Светка, он вообще ни о чем не думал, жил только эмоциями. Но за прошедшее время он понял, что отцовство – очень и очень беспокойная штука. А самое главное – этот хомут ты вешаешь на шею очень надолго, если не навсегда. Не зря люди говорят – маленькие детки, маленькие бедки, а большие дети – так уж пришла беда, отворяй ворота! Леня представил себе, как Светку нужно будет определять на учебу, потом контролировать уроки, потом следить, чтобы не связалась с плохой компанией, чтобы не начала употреблять наркотики… Своенравная девчонка будет недовольна, если он начнет вмешиваться в ее жизнь. А еще грядет такой ужас, как половое созревание. Светка может увлечься каким-нибудь козлом, да не одним, начнет скрытничать, часами болтать по телефону, а если он ее потом бросит? И Леня должен будет вынести на своих плечах весь этот кошмар! Хорошо, если козел умеет пользоваться презервативами, а если нет? Страшно подумать!

Светка будет рыдать и устраивать истерики. Ночью она нарочно будет слушать музыку, спать до двух часов дня и вставать с вечно недовольной опухшей физиономией. Нечего и думать занять ее какой-нибудь полезной деятельностью, Леня Маркиз – реалист и прекрасно знает, что ему это не удастся. Да, иметь взрослеющую дочь – это очень тяжелое испытание. Куда лучше новорожденный младенец – сунул его в памперсы, передал с рук на руки няне – и можно забыть о его существовании на несколько лет. А в его случае Леня вовсе не уверен, что может выдержать это испытание в одиночку. А самое главное, внезапно осознал Леня, что он этого не хочет. Потому что при варианте номер один он точно потеряет Лолу. Вот уж этого он не хочет ни в каком случае!

К Лоле он привык, они отлично ладят, Лолка умница, и звери ее любят. И вообще, с Лолой он дольше знаком.

Итак, остается вариант номер два – Светку нужно отправлять к матери в Ярославль. А деньгами он ее обеспечит. Потом можно вызвать ее снова, но не очень скоро…

– Ну, так мы тронемся сегодня с места? – недовольно спросила Лола. – Или так и будем стоять? Я чувствую, что ты не хочешь ничего обсуждать, тогда я все решу сама.

– Не гони лошадей! – сердито сказал Леня. – Я сам разберусь со Светкой. А ты подожди еще немного, имей терпение.

– Но недолго, – предупредила Лола, – а то звери уже на пределе.

– Ты больше ничего не хочешь? – спросил Леня, наблюдая, как Светка расправляется с третьим по счету десертом.

Они сидели во французской кондитерской, в самом дальнем уголке. Леня собирался с силами перед трудным разговором.

– Ты что-то хотел мне сказать? – спросила Светка, которой нельзя было отказать в проницательности.

– Да, дорогая, – Леня замялся. – Видишь ли, я в ближайшее время буду несколько занят… Мы с Лолой, наверное, уедем…

– Ты хочешь отправить меня обратно? – из Светкиных глаз мгновенно брызнули слезы.

Однако сегодня они не разжалобили ее папочку, а только вызвали дополнительное раздражение. Леня и так уже сегодня был на взводе, а она еще реветь вздумала.

– Послушай, – он пытался быть рассудительным, – я же не в тюрьму тебя отправляю. Ты что – совершенно не скучаешь по своей матери?

– Там смертная тоска! Она все время орет и ругается! – бухнула Светка и, спохватившись, что сболтнула лишнее, прикусила язычок, но было уже поздно.

– Да? – неприятно удивился Леня. – А ты, помнится, говорила мне, что мама у тебя – чистый ангел, что вы жили очень скромно, что она отдавала тебе все, что могла, что все соседи звали ее монашкой… Монашки не орут и не ругаются и не бьют своих детей…

Светка закрыла лицо руками и бурно зарыдала.

«Начинается!» – сердито подумал Маркиз.

– Ну вот что, – сказал он строго, – так или иначе, с матерью тебе придется общаться. Ты что – хочешь остаться у меня насовсем? Так она будет против, а формально я не имею на тебя никаких прав. Судя по всему, она даже не знает, что ты живешь сейчас у меня. А если она будет искать тебя с милицией? Мне, знаешь ли, неприятности не нужны.

Светка выглянула между пальцев одним хитрым глазом и поняла, что Леня не шутит.

– Хорошо, – она тяжко вздохнула, – я все сделаю, как ты скажешь. Раз ты не хочешь со мной знаться, то и не надо.

– Ну вот, договорились, – расстроился Леня, – что я тебе сделал плохого, интересно знать? Я же не навсегда тебя отправляю, приедешь еще, будем видеться, денег я тебе дам, сколько нужно…

– Мне вообще не нужны твои деньги! – вскрикнула Светка.

Руководствуясь здравым смыслом, Леня уже давно понял, что его дочурка прекрасно может за себя постоять, так что мать и отчим не сделают ей ничего плохого. Как она ловко ушла от киллерши в баре «Окоп»!

– Не дури, – сказал он, – я этого не люблю. Значит, беру тебе билет на завтра.

– Хорошо, – Светка поняла, что спорить бесполезно.

Лола открыла дверь, мимоходом удивившись, что ее компаньон звонит не своим звонком. Мелькнула мысль, что у Лени, возможно, руки заняты, что он купил ей какой-нибудь подарок или цветы… Пора уже им налаживать отношения, а то что в самом деле – живут как кошка с собакой, а такие натянутые отношения вредны, если работаешь вместе… Очевидно, Маркиз тоже осознал эту мысль и решил сделать первый шаг к примирению.

Лола улыбнулась слегка, добавила в глаза мечтательной приветливости и распахнула дверь, не спрашивая, кто там.

Как только она это сделала, улыбка тотчас сползла с ее лица и Лола осталась стоять на пороге с самым уморительным видом, потому что губы-то еще улыбались, а голова уже давно поняла, что не только радоваться нечему, но и можно ожидать больших неприятностей.

На пороге стояла здоровенная краснорожая тетка лет сорока. Впрочем, возможно, ей было меньше, но у таких теток даже женщина определит возраст с трудом. Несмотря на то что майская погода в городе Петербурге не позволяет расслабляться, на тетке было надето легкое платье с короткими рукавами и от нее веяло жаром, как от русской печки. Да она вся была похожа на печку – такая же горячая и большая. Разглядев Лолу, тетка открыла рот, по размерам напоминающий чело русской печи, но вместо пирожков и булочек, как в сказке, изо рта у тетки полились такие слова, что Лола слегка оторопела.

– Чего лыбисся? – заорала тетка вместо приветствия. – Какая такая у тебя радость?

Не дожидаясь ответа, тетка мощным бюстом толкнула Лолу в прихожую и сама протиснулась следом, с грохотом захлопнув дверь. В прихожей она тотчас грохнула на пол приличных размеров клетчатый чемодан, да так сильно, что с вешалки спикировал испуганный попугай и улетел на кухню. Тетка не обратила на попугая ни малейшего внимания, она вся была запрограммирована на скандал, как поняла Лола.

– Вы кто? – Лола поморщилась от грохота. – Что вам нужно в моей квартире?

Тетка уперла освободившиеся от чемодана руки в бока и заорала:

– Она еще спрашивает! Совести хватает?

Лола незаметно отступила к шкафу, там на полочке у нее был припрятан газовый баллончик. Незнакомая тетка вошла уже в такой раж, что вряд ли можно ее успокоить словесно. Придется прыснуть из баллончика, а потом извиниться, иначе от нее не избавишься.

– Что молчишь? – наступала тетка. – Отвечай немедленно, где моя доченька?

– Та-ак, – протянула Лола, начиная что-то соображать.

– Ишь что выдумали! – орала тетка. – Детей чужих присваивать! Какое такое полное право имеешь девчонку сманивать? А если я милицию позову? Это похищение называется, вот что! У меня шурин у адвоката Рабиновича шофером служит, он все знает!

– Постойте! – вклинилась наконец Лола. – Так вы – Светочкина мама?

– Ну! – энергично подтвердила тетка. – Она самая и есть!

– Из Ярославля? – радовалась Лола.

– Ну! – повторила тетка, несколько угомонившись, видя явную радость Лолы. – А где Светка-то?

– А как же вы нас нашли? – Лола просто лучилась счастьем. – Да вы проходите, проходите, на кухню вот, чайку попьем, с дороги-то устали, наверное…

Подталкиваемая Лолой, тетка очутилась на кухне, огляделась, поджала подозрительно губы, но кухня у Лолы была очень красивая, так что гостья волей-неволей должна была кухню похвалить.

– Ничего себе живете…

Лола в это время нажала кнопку электрического чайника, выложила на стол коробку шоколадных конфет и вазочку с печеньем, потом добавила еще бог знает как оказавшийся в шкафчике шоколадно-вафельный тортик. Тут и чайник подоспел. Лола протянула тетке на выбор несколько пакетиков, и тетка выбрала клубничный «пиквик». Отхлебнула сразу полчашки, закусила печенье и заговорила нормальным голосом, без крика:

– Значитца, Светка у меня – оторва-девка. Не девка, а сто рублей убытку, вот что я тебе скажу.

Лола кивнула, уж она-то была согласна с теткой. Радость ее не знала границ. Были причины. Стоило только посмотреть на тетку и оценить ее внешний вид. Сколько она весит? Килограммов девяносто, наверное. Но это не главное. Главное – то, что сейчас придет Ленька и тут уж Лола попрыгает на его косточках. Уж она отомстит ему за все! Только бы тетка не ушла раньше времени, а то весь эффект пропадет. Но она вроде настроилась серьезно почаевничать, это хорошо.

– Вечно она, Светка-то, чего-то придумывает, врет напропалую, такого про себя нагородит – ужас! Учителя в школе только диву даются, а мы с отцом и удивляться перестали. Пытался он ее уму-разуму учить – куда там! Не впрок ученье пошло, еще больше ее разобрало. Никого и ничего не боится, смеется только. Да еще нажаловалась на нас в комиссию какую-то по делам несовершеннолетних, что мы ее притесняем. Так что теперь и пальцем тронуть ее отец боится. А тут такое дело вышло с одним бизнесменом…

– Какое дело? – Лола навострила ушки, боясь пропустить хоть слово.

– Не знаю, как и сказать… – тетка пригорюнилась и подперла щеку кулаком. – На весь город было шуму…

Видимо, у нее наболело и хотелось кому-то все рассказать, пусть даже и малознакомому человеку. Тетка прихлебнула чаю и начала свое удивительное повествование.

Жил в Ярославле один богатый человек. То есть он и сейчас, конечно, там живет, но так уж принято начинать подобные житейские истории. Этот человек занимался многими делами – то есть всем, что может приносить доход. В частности, он занимался строительством. Известно, что недвижимость – это очень надежное вложение капитала и приносит большую прибыль. Так вот, этот ярославский миллионер захотел выстроить большой торговый центр в удобном, перспективном районе. В его торговом центре были предусмотрены не только многочисленные магазины, но и ресторан, несколько кафе, боулинг, кинозал – в общем, все, что может принести владельцу хорошие деньги.

Дело было за малым. Нужно было заполучить участок земли под постройку. А этот участок, как нетрудно догадаться, находился в городской собственности. Всякому понятно, что в такой ситуации нужно найти подходы к чиновнику, от которого зависит выделение участка, договориться с ним о сумме и передать эту самую сумму. Причем сделать все это нужно через доверенных людей – таких, которых хорошо знают обе высокие договаривающиеся стороны и от которых не ждут никаких неприятностей.

Все это, казалось бы, несложно и делается на каждом шагу и чуть ли не ежедневно, но в этом конкретном случае почему-то возникли сложности. Миллионеру дали понять, что нужный ему чиновник взяток не берет.

Поскольку чиновник, который не берет взяток, – это явление из разряда фантастических и в природе такого просто не бывает, то расстроенный миллионер понял: кто-то другой перебежал ему дорогу и хочет перехватить вожделенный участок. И этот кто-то имеет большие шансы на успех.

Миллионер заволновался. Он поручил своим подручным найти подход к тому самому бескорыстному чиновнику. А поскольку его эта проблема очень волновала, то он ее обсуждал часто, в частности дома, в присутствии своих домашних.

А у миллионера была дочка – избалованная, пустоголовая и болтливая особа четырнадцати лет, которая пересказывала подружкам все, что слышала дома. Делала она это исключительно по глупости, чтобы придать себе вес в их глазах и показать, какая она важная и крутая. Как уж Светка сумела подружиться с дочкой миллионера – одному богу известно, но факт есть факт: она с ней дружила или делала вид, что дружит. Очень часто богатым девочкам нужна такая бедная подружка, которая будет смотреть на них с восхищением и ловить каждое слово. Во всяком случае Света очень внимательно слушала болтовню своей подружки и поняла, какая проблема заботит ее богатенького папочку.

И вот недели через две после первой, безуспешной попытки договориться с бескорыстным чиновником, наш миллионер получил по электронной почте сообщение, в котором говорилось, что его проблема может быть решена, причем сумма и конкретные условия будут сообщены отдельно и уже в другой форме.

Миллионер, с одной стороны, обрадовался, с другой – слегка забеспокоился. Электронное письмо не было подписано – что, в принципе, вполне нормально, какой же идиот будет подписывать согласие получить взятку! Но, с другой стороны, такая анонимность вызывала подозрения. Черт его знает, заплатишь большие деньги, а они в нужные руки вовсе не попадут!

Короче, миллионер беспокоился и ждал продолжения.

И продолжение не заставило себя ждать. Однажды утром на собственном рабочем столе миллионер нашел записку, отпечатанную на принтере голубыми чернилами. В этой записке озабоченному бизнесмену сообщали, что на следующий день во время официального банкета, посвященного открытию детского парка, интересующий его чиновник подаст знак, подтверждающий готовность к взаимопониманию.

То есть, выражаясь сухим языком милицейского протокола, подтвердит, что готов получить взятку.

Знак этот будет таким: незадолго до завершения банкета чиновник помашет красным клетчатым носовым платком.

Озабоченный бизнесмен, как крупный налогоплательщик и спонсор целого ряда городских культурных и благотворительных проектов, разумеется, был приглашен на завтрашний праздник. На самом празднике он скромно держался в сторонке, чиновник же демонстративно его избегал и старался даже не встречаться глазами. Миллионер считал, что это в порядке вещей, таким образом просто соблюдаются элементарные правила конспирации. Он был очень внимателен, а во время банкета и вовсе не сводил глаз с нужного ему человека. И вот, когда до конца банкета оставалось немного времени, чиновник действительно помахал носовым платком. Бизнесмен находился довольно далеко, но сумел разглядеть, что платок, как и обещано автором записки, был яркокрасным, в крупную клетку.

Он облегченно вздохнул: контакт, можно сказать, налажен. Можно готовить сумму. Правда, величина этой суммы еще не была названа.

Следующая записка появилась прямо в квартире миллионера. Она лежала на обеденном столе, перед тарелкой с английскими овсяными хлопьями, была отпечатана теми же голубыми чернилами и сообщала, что деньги в сумме двадцать тысяч долларов должны быть положены в детский картонный сундучок из «Макдоналдса». Передать сундучок следовало на следующий день в фойе театра девушке в темных очках с длинными светлыми волосами. Время встречи было указано двадцать один час сорок минут.

Миллионер немного удивился скромной величине взятки. Скромность – это не то качество, которое присуще нормальному работнику государственного аппарата. На всякий случай бизнесмен сделал один телефонный звонок. В кассе театра ему любезно сообщили, что завтрашний спектакль заканчивается именно в двадцать один сорок. Это наводило на определенные размышления: такое совпадение давало возможность связному скрыться в толпе выходящих из театра зрителей. Возможно, это опять-таки было обычной мерой предосторожности, но тем не менее осторожный миллионер приказал своему шоферу, которого отправил с деньгами на встречу, быть особенно внимательным. Он не боялся потерять небольшую по своим масштабам сумму, но боялся быть втянутым в какие-нибудь неприятности.

Впрочем, это было излишнее напоминание: шофер, долгие годы работавший на одного хозяина и преданный ему, как пес, и без того отличался осторожностью и наблюдательностью.

На следующий день за минуту до назначенного времени он стоял в фойе, прижимая к груди яркий картонный сундучок. Ровно в двадцать один сорок в дверях показалась миниатюрная девушка в длинном, скрывающем фигуру плаще, в темных очках и с чересчур светлыми волосами.

«Наверняка парик», – подумал шофер.

В этом, разумеется, не было ничего особенного, но ему очень захотелось увидеть, что скрывается под этим париком. Пока девушка пересекала холл, неуверенно шагая на высоких каблуках, он немного переместился, чтобы оказаться возле двери, из которой сильно тянуло сквозняком. Девушка приблизилась к нему и беспокойно взглянула на часы. Спектакль должен был уже закончиться, но зрители пока не выходили из зала: они аплодировали вышедшим на поклоны артистам.

Девушка протянула руку за картонным сундучком, но шофер, шагнув ей навстречу, как бы нечаянно толкнул дверь, так что она раскрылась шире, и порыв ветра сдул неплотно надетый парик. Девица попыталась удержать его и при этом уронила черные очки.

Шофер увидел испуганное детское лицо. Мало того – очень хорошо знакомое лицо. Он часто возил дочку хозяина и знал ее подружек.

– Света! – воскликнул он и попытался схватить девчонку за плечо. Но она вывернулась и бросилась бежать. Правда, далеко убежать ей не удалось: подвернулся каблук, и Света грохнулась на колени. Мужчина нагнулся над ней, хотел помочь встать на ноги, но ей, видимо, показалось, что он собирается ее бить. Девочка сжалась, втянула голову в плечи и завизжала:

– Дяденька, не бейте меня! Я все расскажу!

И она действительно все рассказала. Сначала шоферу, а потом его хозяину, к которому они приехали прямо из театра.

Рассказала о том, как болтливая подружка поведала о папиных проблемах, о том, как в голове у Светы возникла идея облапошить доверчивого миллионера. Причем, судя по всему, она не столько хотела получить деньги, сколько увлеклась хитроумной авантюрой.

Письма она печатала на собственном принтере, в котором, как назло, закончились черные чернила, поэтому-то записки и были напечатаны голубыми. Подсовывала она эти записки, пользуясь дружбой с дочерью хозяина.

Больше всего интересовало слушателей то, как она подстроила, чтобы чиновник во время банкета подал условный знак.

Оказывается, хитрая девчонка пробралась на праздник, переоделась официанткой и подошла вплотную к нужному ей человеку. На официанток редко обращают внимание – передник и крахмальная наколка бросаются в глаза, так что на лицо никто не смотрит, и ее слишком юный вид остался незамеченным.

Оказавшись поблизости с чиновником, она брызнула на его пиджак майонезом и тут же подсунула ему красный клетчатый платок. Чиновник побагровел, но скандалить при большом стечении публики не стал, чтобы не разрушить свой образ большого демократа и друга простых людей, а попытался оттереть пятно платком. При этом из платка посыпалась какая-то труха. Мужчина инстинктивно встряхнул платок, то есть подал тот самый условный знак, которого ожидал от него озабоченный бизнесмен.

Бизнесмен, разумеется, не стал раздувать дело. Это было не в его интересах – мало того, что он собирался передать взятку государственному служащему, то есть нарушить закон. Это бы еще полбеды, такое делается чуть не на каждом шагу и давно уже ни у кого не вызывает ни удивления, ни осуждения. Но вот то, что его чуть было не обманула сопливая четырнадцатилетняя девчонка, было для него гораздо хуже. Это могло бросить несмываемую тень на его деловую репутацию. Коллеги по бизнесу могли сделать вывод, что он утратил бойцовские качества и волчью хватку, без которой в современном российском бизнесе нечего делать. А что еще хуже – над ним просто стал бы смеяться весь город.

Поэтому он отпустил Свету, на прощание как следует припугнув ее. Больше того, он приказал своему шоферу отвезти девчонку домой, передать с рук на руки родителям и велеть, чтобы те как следует за ней присматривали. И еще он приказал шоферу, чтобы тот ни под каким видом не подпускал чересчур предприимчивую девчонку к своей дочери.

Поскольку Леонид, Светкин железобетонный папаша, работал на одном из принадлежавших обманутому бизнесмену предприятий, Светке досталось от него по первое число.

Что самое удивительное, несмотря на то что сама Светка, которую как следует напугали сам бизнесмен и его преданный шофер, не проговорилась ни одной живой душе, а обманутый бизнесмен, разумеется, тоже был нем как рыба, слухи о происшествии буквально через несколько дней распространились по всему городу Ярославлю. Конечно, при этом события были сильно приукрашены и обросли совершенно фантастическими подробностями. Картонный сундучок из «Макдоналдса» превратился в кожаный кейс с кодовым замком, двадцать тысяч долларов превратились в миллион, а скромный, хотя и преданный хозяину шофер – в дюжину вооруженных до зубов охранников.

Тетка шумно втянула в себя чай и вдруг замолчала. Лола тут же вскочила и подлила ей еще чаю. История произвела на нее огромное впечатление.

«Ну и девка! – подумала она. – Если она в четырнадцать лет такое вытворяет, что же она будет делать лет через десять? Может, и правда она Ленина дочка и это его гены дают себя знать?»

Тетка помешала ложечкой, потом снова спросила:

– Так где Светка-то?

– Она скоро придет, – ответила Лола, – только вы так и не ответили, как вы нас нашли. Что, Света писала?

– Напишет она, как же! – фыркнула тетка. – Тут вот какое дело вышло. После того, как Светка устроила такое, – она снова замолчала, и Лола дала самой себе слово обдумать на досуге всю историю, рассказанную Светкиной мамашей, но ни в коем случае не говорить про это Маркизу, – решили мы ее куда-нибудь на время отправить. У мужа тут родственница, матери его родная сестра. Свекрови-то давно нету на свете, а тетя Валя к нам хорошо… В общем, уговорили мы ее Светку принять недели на две. Она вообще-то на пенсии, но работает. У вас в подъезде консьержкой служит.

– Вот как… – протянула Лола.

Она все поняла. Нахальная девчонка прожила две недели у консьержки Валентины Павловны. Лола вспомнила крепкую бабусю, которая вечно что-то вязала, настороженно поглядывая на проходящих жильцов поверх очков. Очевидно, словоохотливая бабка рассказывала Светке все про жильцов, консьержки все всегда замечают. А Светочка и сама не промах, все на ус намотала и решила провернуть аферу. Ну, смела девчонка, ничего не скажешь! Лола вспомнила, что как-то приходила к ним и Зинаида Викентьевна, оставила Лене какое-то письмо, которое пришло на тот адрес. Вот консьержка и запомнила адрес. А хитрая Светка сумела все повернуть себе на пользу.

– Значит, прожила Светка у тети Вали две недели, а потом тетка в отпуск в деревню намылилась. Светка нам позвонила и сказала, что в отпуск она не едет и что приглашает ее еще немножко пожить. Ну мы-то только довольны, вздохнули там с отцом свободно. А тете Вале Светка наврала, что домой едет, даже билет показала на поезд. В общем, тетя Валя оттуда из деревни мне звонит по переговорному: как, мол, дела? Выяснилось, что Светки дома нету. Она – домой срочно, и мы тоже сюда… все ж таки ребенок. Приезжаю, а тетя Валя мне и бухает – мол, живет ваша Светка у жильцов таких-то, как сыр в масле катается… Зачем вы ее сманиваете?

– Да мы вовсе… – начала было Лола, но в это время в прихожей появились Леня Маркиз и Светка.

Лола успела заметить, как в Светкиных глазах плеснулась паника, и тут же подскочила к Лене со словами:

– Дорогой, сейчас ты обрадуешься! Позволь тебя познакомить с твоей большой любовью… Впрочем, ты ведь и сам, наверное, ее узнал…

– Что ты несешь? – Леня с недоумением поглядел на тетку, которая, видно, тоже от смущения схватила шоколадную конфету и запихнула в рот целиком, хорошо хоть не с бумажкой.

– Но как же, милый, – Лола выглядела полной дурочкой, – ты разве не узнаешь? Ведь это Лена из Ярославля, мама Светочки, а стало быть, женщина, которую ты любил, будучи в Ярославле пятнадцать лет назад…

– Что? – Леня вылупил глаза на тетку, а та в полном обалдении вытаращилась на него, пытаясь прожевать конфету, чтобы внести ясность. Но конфета попалась жесткая – грильяж, что ли, так что тетка только хлопала глазами и мычала.

– Я в жизни не видел эту женщину! – возопил Леня, от шока позабыв про всякую вежливость. – Что она вообще делает в нашем доме?

– Как ты можешь так говорить? – в Лолином голосе слышалась вековая женская обида. – Я допускаю, что за пятнадцать лет Лена могла измениться… но не до такой же степени! Леня, я была о тебе лучшего мнения!

Тетка наконец справилась с конфетой и закричала:

– О чем это вы толкуете, не пойму! Светка, что происходит?

– Мам, я тебе потом все объясню, – заюлила Светка, – мам, может, пойдем отсюда?

– Куда же вы пойдете? – всполошилась Лола. – Вы же с дороги! Оставайтесь, отдохнете. Ленечка, вам с Леной поговорить нужно, я же понимаю, пятнадцать лет не виделись… все-таки близкие люди…

– Это кто тут близкие люди? – раздался рев из прихожей.

Лола перевела взгляд туда, и ей срочно захотелось испариться. Или закрыть глаза и оказаться в собственной спальне. Хотя нет, дверь спальни наверняка не выдержит, тут же поняла она, вот если бы она была железная… Или еще лучше бронированная…

В прихожей стоял мужик огромного роста, про таких говорят – в плечах косая сажень. Одет мужик был тоже по-летнему, клетчатая ковбойка лопалась на могучих бицепсах. Мужик взмахнул пудовыми кулаками, одним шагом преодолел прихожую и оказался в кухне, где сразу же стало очень тесно.

– Сидим? – осведомился он грозно. – Чаи гоняем? Вы какого дьявола девку прячете?

– Да никто ее не прячет, – тут же ответила Лола, – вот же она, живая и невредимая.

– Вижу, – прогудел мужик и уставился на Светку, – ну и чего?

– Да ничего! – Светка дернула плечом.

– Как это – ничего? – Лола всплеснула руками. – Тут такое дело… Вы уж не сердитесь, это еще до вас было…

– О чем это вы, дамочка, толкуете? – мужик набычился, глядя на Лолу.

– Ну как же… ведь Светочка приехала к нам, чтобы познакомиться со своим родным отцом… Вот он и есть! – Лола сделала вид, что не почувствовала Лениного тычка в бок.

Так и надо Леньке, думала она злорадно, пускай теперь сам как хочет выпутывается! Говорила же ведь ему, что девчонка все врет. Не верил, орал тут еще на нее, чуть не побил. Отцовское чувство у него, видишь ли, взыграло. В следующий раз умнее будет!

– С какого перепоя вы это взяли? – заорала Светкина мамаша. – Не было этого!

– Но вы же сами Светочке рассказывали про ее родного отца, – Лола сделала вид, что удивилась, – ведь девочка сама этого знать не могла… Стало быть, она получила сведения от вас…

– Леонид, не верь! – вскричала тетка и еще больше покраснела, от натуги, что ли.

Но Лолины слова достигли цели быстрее. Мужик, которого, судя по всему, тоже звали Леонидом – ну да, Светка же Леонидовна, зарычал, как раненый носорог, и ринулся все крушить.

– Ага, – ревел он, смахивая по пути полотенца, прихваточки и кастрюлю с плиты, – понятно теперь, все понятно!

Подсунула мне чужое отродье! А я-то в толк не возьму, что за девка такая уродилась – ни в мать, ни в отца. Мы вроде нормальные люди, а она… Так теперь ясно, это она в твоего полюбовника удалась!

– Эй, мужик, ты потише! – крикнул Маркиз, видя, что от Лолиных красивых чашек остались лишь одни черепки на полу. – Все-таки не у себя дома!

– Молчи, падаль! – гаркнул мужик. – Твой номер шестнадцатый!

Этого Маркиз стерпеть никак не мог. Он отодвинул стол и принял боевую стойку. Женщины с визгом шарахнулись в прихожую.

– Драться хочешь? – расцвел мужик. – Ух, я тебя сейчас урою!

– Слушай, ты, Франкенштейн, – говорил Леня, ловко уклоняясь от ударов, – ты на свою жену-то погляди. Ну сам посуди, нужна она мне? Да я в жизни с ней не спал! Ошибочка вышла!

– Я тебе покажу ошибочку! – рычал Леонид. – Вон она, ошибочка-то, в прихожей стоит. Я за твою ошибочку пятнадцать лет отдуваюсь!

– Ленечка, не надо! – кричала из прихожей тетка. – Светка, паршивка, все наврала!

Она, не глядя, отвесила дочке хорошую оплеуху. Светка приняла ее молча. Лола отчего-то вдруг успокоилась и продолжала с интересом наблюдать за развитием событий.

– Наблудил, а сам в кусты? – орал мужик.

Тут Маркиз извернулся и применил свой коронный номер. Он нанес боковой удар, но удар этот был мужику что слону дробина, он даже не покачнулся. И пока Маркиз удивлялся, мужик дал ему в челюсть, да так сильно, что Лолин компаньон отлетел в дальний угол кухни, и на голову ему посыпались сковородки, поварешки и еще какая-то утварь, что висела у Лолы на стене для красоты.

– Ленечка, до смерти не бей, а то тебя посадят! – взвизгнула тетка и всплеснула руками.

– Лучше в тюряге париться, чем с вами, паразитками, мучиться! – ответил мужик, оглянувшись на жену.

Маркиз использовал этот факт, чтобы приподняться и лягнуть мужика ногой в живот. И снова его удар не достиг цели, то есть в живот-то он попал, но мужик даже не покачнулся.

– Против лома нет приема! – констатировала Лола.

Мужик схватил Маркиза за ворот рубашки и приподнял над полом.

– Только по голове не бейте! – озабоченно попросила Лола. – Она ему для работы нужна!

Бил мужик сильно, только соображал медленно, поэтому пока он переваривал Лолину просьбу, Маркиз успел нажать болевую точку у него на шее. Нормальный человек после такого потерял бы сознание, мужик же только пошатнулся и выпустил из рук Ленину рубашку. Впрочем, он здорово разозлился, зарычал, прижал Маркиза к стенке и сделал попытку ударить его головой. Если бы эта попытка удалась, Маркиз бы навеки остался впечатанным в стену, вроде декоративного барельефа, так что Лоле оставалось бы только лить слезы, сидя напротив за утренним кофе. Но в последнюю долю секунды Маркизу удалось уклониться, и мужик со всего размаху жахнулся головой о стену.

В шкафах зазвенела посуда, дом покачнулся, и во дворе у всех припаркованных машин сама собой включилась сигнализация. Однако мужик и тут устоял на ногах, он только поводил головой и глядел с недоумением.

– Ну, поговорили и хватит! – решительно заявила Лола, схватила мужика за руку и вывела в прихожую.

– Ленечка! – вскрикнула тетка, бросаясь к нему.

– Уйди! – муж замахнулся на нее неверной рукой. – На развод подавать буду!

Лола выставила его на лестницу и придала начальное ускорение.

– Топай отсюда!

В прихожей тетка молча драла за волосы свою дочурку. Лола прошла мимо, не глядя, и обнаружила в кухне Маркиза, держащегося за челюсть.

– Ты чего? – деланно удивилась она.

– Кажется, этот гад мне челюсть сломал! – прошамкал ее компаньон.

– Дай поглядеть! – оживилась Лола. – Да, и вправду вроде бы челюсть на сторону… Может, тебе с другой стороны заехать для симметрии?

Леня поглядел так жалобно, что сердце у Лолы дрогнуло, она достала из холодильника лед, засунула его в полиэтиленовый пакет и завернула пакет в полотенце. Маркиз приложил холодное к челюсти и побрел в свою комнату. Экзекуция в прихожей продолжалась, но Леня в ту сторону даже не взглянул.

– Ну, дорогой, – сказала Лола, помогая несчастному стонущему Маркизу устроиться на кровати поудобнее, – что ты думаешь теперь делать?

– Пусть катятся из квартиры немедленно! – с трудом проговорил Леня.

– Вот как? – Лола подняла брови. – Стало быть, такая мама для твоей девочки тебя не устраивает? А если бы сюда приехала из Ярославля длинноногая блондинка с голубыми глазами, ты бы их принял? Родителей не выбирают, дорогой мой, нужно брать что дают!

– Это не она! – упрямо прошепелявил Маркиз.

– Откуда ты можешь знать? Ты же не помнишь, кто у тебя был в Ярославле! – Лола спорила теперь уже из чистой вредности.

– Помню, – Маркиз утомленно откинулся на подушки. – Знаешь, вот теперь я точно вспомнил.

– Через челюсть до мозгов дошло, – ехидно вставила Лола, но Леня сделал вид, что не услышал.

– Маленькая такая была девчушка, светленькая, – вздыхал он, – и не Леной ее звали, а Надей. Там она в цирке работала, гимнасткой… Только-только училище закончила… Способная, хорошенькая, родинка вот тут была, над верхней губой. Так что гони этих двух в шею, видеть их не желаю! Нет, ну какая девчонка аферистка! – вскрикнул Маркиз и поморщился от боли в челюсти.

– Вся в папочку, – хмыкнула Лола.

– Ой, не напоминай, – Леня страдальчески вздохнул, – и как это я попался?… Слушай, ну на что она рассчитывала, а?

– На таких лохов, как ты! – безжалостно ответила Лола, – Тебя оказалось очень легко обдурить! Ты же шел в расставленные силки, как глупая толстая перепелка! Маму свою покойную еще зачем-то тут приплел! Да она небось сейчас в гробу переворачивается!

– Ты мою мать не трогай! – тут же отозвался Леня.

– Ты сам ее не трогай! – огрызнулась Лола. – А вообще-то, ну чего этой Светке было бояться? Ну раскрылось бы все, ну, допустим даже, обратились бы мы в милицию. И что? Она ничего не украла, так что милиция вернула бы ее к родителям в Ярославль. Так и вышло. Она-то хотела сбежать по-тихому, пока консьержка из отпуска не вернулась…

– Ну скажи теперь, что ты меня предупреждала, что ты чувствовала и что я – полный болван! – прошамкал Леня.

– Ты и сам все понимаешь, – фыркнула Лола, – лежи теперь, лечи челюсть и думай о собственном поведении.

Внезапно что-то большое, черное и пушистое вспрыгнуло на кровать. Кот потоптался немного у Лени на животе, потом прошагал по груди и улегся в самой непосредственной близости от больной челюсти.

– Аскольдик, – растрогался Маркиз, – ты меня простил…

В ответ раздалось такое интимное мурлыканье, что Лола сочла нужным оставить парочку вдвоем. Аскольд присмотрит за хозяином, отвлечет его от грустных мыслей.

В гостиной Светка собирала вещи. Видок у нее был что надо – под глазом синяк, волосы всклокочены.

– Здорово мать тебе бока намяла, – злорадно сказала Лола.

– Она меня раньше никогда так не била, – всхлипнула девчонка.

– То ли еще будет! – посулила Лола. – Терпение у нее лопнуло, вот и решила стресс снять…

– Я убегу… – Светка схватила аквариум с пауком и прижала к себе.

– Твои проблемы! – Лола пожала плечами. – Хочешь на вокзале жить и с кем попало трахаться – валяй, беги! Только что-то мне подсказывает, что тебя такая жизнь не устроит, слишком примитивно. Да и страшно, можно так нарваться, что и жизни лишишься. Шмотки все забирай, что Леня тебе подарил, нам они без надобности.

Светкина мамаша прибиралась на кухне и настолько преуспела в этом деле, что кухня уже не напоминала поле боя.

– Уж извини, – сказала она, увидев Лолу, – извини, что нашумели тут…

– Да ладно, – Лола села на стул и закурила сигарету, – ерунда все это. Ты что за мужем не торопишься, еще наделает он дел…

– Да куда он денется! – тетка махнула рукой, присела за стол и вытащила сигарету из Лолиной пачки. – Дальше тети Вали не уйдет! О господи, вот думаю, за какие грехи мне такая девка досталась?

– Да уж… – неопределенно сказала Лола.

– Ишь чего выдумала – отец у нее неродной! – понемногу закипала Светкина мамаша. – И главное – мы ведь вроде ученые уже, знаем, что такое у нее из головы может вылезти, – а все равно удивляемся!

– Да, и муж твой вроде поверил…

– Да это он так, по первости… – тетка махнула рукой, – после отойдет и забудет… Хотя я и сама грешным делом думаю, что дочка не моя. Но, понимаешь, я точно знаю, что у меня, кроме Леонида, никого не было, так что Светка вроде его. И мысли такие глупые в голову лезут, а вдруг ее в роддоме подменили?

– Да ну что ты! – изумилась Лола. – Как же такое возможно?

– А вот слушай. Я тогда от мамы ехала, а роды внезапно начались раньше срока. В общем, не доехала я до города, сняли меня с автобуса, в райцентре в больницу положили. Дело под праздник было, Первое мая, все уже веселые, не до меня им. Лежим мы вдвоем в палате, девчушка молодая совсем, Надей звали… Между схватками рассказывает она мне, что в цирке работает. То есть раньше работала, пока не забеременела…

Лола почувствовала, что уши у нее сами собой поднимаются торчком, как у породистой овчарки.

– Сейчас и лица-то ее не помню, – продолжала Светкина мать, – вроде светленькая, и родинка вот тут, над верхней губой… Ну, в общем, родили мы, я девочку и она девочку. Полежали там шесть дней, потом за мной Леонид приехал, а Надю друзья встречали, мужа у нее не было… И вот как Светка начала куролесить, я и вспомнила, что там, в той больнице, такое безобразие творилось, да еще под праздник. Спокойно могли они детей перепутать! Я даже нашла адрес этой Нади – дай, думаю, на ее дочку погляжу, вдруг сердце мне подскажет…

– И что? – с замиранием сердца спросила Лола.

– Да ничего! – тетка пожала плечами и затушила сигарету. – Соседи сказали мне, что Надя познакомилась в своем цирке с каким-то иностранцем и вышла за него замуж. А потом они уехали неизвестно куда. И дочку, понятное дело, с собой взяли… Да ерунда все это, так, показалось мне… Видно, всю жизнь с этой заразой маяться…

– Мам, я готова! – Светка была тише воды, ниже травы.

Лола заперла за ними дверь и остановилась посреди прихожей.

«Не может быть! – думала она. – Жизнь – это не бразильский сериал, который так любят смотреть наши звери. В жизни не подменяют детей, так просто не бывает. Все это чушь! Ни за что не расскажу Леньке!»

– Лола! – раздался слабый голос из Лениной комнаты. – Лолочка, пожалуйста, поменяй мне лед…

– Иду, дорогой! – встрепенулась Лола. – Сию минуту все сделаю…

Content

Наталья Александрова
Укротительница попугаев

Кот особого назначения

Тарантул на каникулах