Хемри Джон

Времена

Джон Хемри

ВРЕМЕНА

John G. Hemry

«These Are the Times»

2007

Времена, как люди: одни моменты прошлого привлекают к себе гораздо больше внимания, чем другие. Порой для какого-то конкретного «здесь и сейчас» достаточно визита парочки темпоральных интервентов - и никаких вопросов уже не возникает. Взять, например, леди Годиву [Англо-саксонская графиня, которая, согласно легенде, проехала обнаженной по улицам города Ковентри, для того чтобы граф, ее муж, снизил непомерные налоги своих подданных. (Здесь и далее прим. перев.)], которая действительно скакала на лошади нагишом. Тот, кому довелось увидеть это зрелище, уже никогда не захочет повторить подобный опыт. Бог с ними, с налогами, лишь бы она оделась. А есть такие места, где поток ТИ практически не иссякает: одни по заказу клиентов пытаются изменить ход событий, другие собирают информацию о прошлом. Почти невозможно, например, побывать в Вашингтоне в течение трехсот лет с момента создания США и не наткнуться на коллегу.

А еще есть довольно специфические места и времена, где однажды произошло нечто особенное. В таких ключевых, поворотных моментах истории стремится побывать каждый.

Одно из таких местечек - Бостон, штат Массачусетс, апрель 1775 года от рождества Христова [Имеются в виду события начала американской Войны за независимость. Намереваясь уничтожить военные склады повстанцев в Конкорде, англичане 18 апреля начали наступление из Бостона, но гонец Комитета связи Пол Ревир, проскакав на лошади 16 миль до Лексингтона, успел предупредить американцев, и те оказали вооруженное сопротивление отряду англичан, вынудив их отступить.].

Дело, за которое я взялся, обещало быть простым и приятным. На этот раз никаких заказанных клиентами Вмешательств, жаждущих убедить своего прапрапрадедушку Нэда отправиться в Лексингтон лишь для того, чтобы заполучить семейного героя, а не предка, который все знаменательное утро провалялся в постели со страшного бодуна. Никто не желал укокошить Пола Ревира или отравить его лошадь. Это очень рискованно, особенно когда в одном здесь и сейчас набивается так много ТИ из разных веков, и все пытаются либо вмешаться в историю, либо помешать чужому Вмешательству.

Нынешнее мое задание не предвещало ничего опасного. Назад, в свое время, я должен был вернуться до заката восемнадцатого числа - задолго до того, как начнется серьезная заварушка. Так что любые мои пересечения с точками принятия решений или значимыми личностями закончатся гораздо раньше. Единственное, о чем стоило беспокоиться, - как бы не попасть под перекрестный огонь коллег, стремящихся произвести либо заблокировать различные Вмешательства. К сожалению, таких перестрелок в данном историческом моменте было предостаточно, и поскольку я сам был интервентом, кто-нибудь мог принять меня за противника. Так что приходилось оставаться начеку - как всем, кто знает, что вокруг идет тайная война. И это вдобавок к тому, что я пытался смешаться с местными обитателями, которые тоже были не прочь совершить друг против друга какое-нибудь противоправное деяние.

В прошлое меня отправили по заданию проекта «Виртуальный город». Его создателям пришла в голову идея записать все, что говорилось и делалось в Бостоне и его окрестностях 18 и 19 апреля 1775 года. Все важные места, типа того, где встретились Сыны Свободы [Массовая тайная патриотическая организация в английских колониях в Америке, организаторы так называемого «Бостонского чаепития».], давно уже кишели жучками, так что при желании можно было получить детальные стенограммы всех разговоров в эти два дня хоть мало-мальски значительных личностей в этом городе. Однако «Виртуальный город» поставил иную цель - создать визуальную и звуковую запись всего этого пространства и времени. Когда подробные данные, полученные с тысяч и тысяч жучков, будут собраны воедино, люди, живущие на несколько столетий позднее, смогут «гулять» по улицам Бостона 1775 года, заходить в любые здания и слышать и видеть то, что происходило с каждым горожанином, а не только со знаменитостями.

Историки были в восторге, любители мыльных опер пребывали в эйфории, защитники права на частную жизнь захлебывались яростью и грозили, что люди из грядущих веков проделают то же самое с нами. Но поскольку по закону ни один подобный проект не мог быть реализован при жизни его участников, живых противников набралось недостаточно. К тому же благодаря личной Помощнице, я (как и все прочие ТИ) был невидим для жучков, так что вуайеристы будущего за мной подглядывать не смогут. Историки настояли на этом, чтобы темпоральные интервенты своим присутствием не создавали искажений в записях - что довольно-таки нелепо, поскольку ТИ только искажением истории и занимаются. Собственно, это наша работа. Историки нас любят за то, что мы приносим им факты, и ненавидят за то, что мы же эти факты и меняем.

Впрочем, на сей раз я ничего менять не собирался. Моя работа заключалась в том, чтобы прогуливаться по обозначенному на карте кварталу, пока автомат, встроенный в тяжеленный плащ, выплевывал сенсоры в пространство в соответствии со своей программой. Если бы их нашел кто-то из местных, то принял бы за клопов, которые устраивались на стенах домов или в оконных и дверных проемах, чтобы наблюдать за тем, что происходит внутри. В каждом таком жучке имелся весьма приличный набор оборудования для аудио- и визуальной записи, пересылавшего данные специальным зондам, которые интервенты, в том числе и я, подбрасывали в различные места под видом камней. Они и на ощупь были как камни - на тот случай, если кто-то из местных их поднимет.

Все, что от меня требовалось, это следить внутренним взором за картой, на которой моя встроенная Помощница по имени Джинни обозначила маршрут, а внешним - за разношерстными обитателями Бостона, попутно обходя препятствия и подозрительные вещи. Работа не то чтобы совсем безопасная, но и не самая рискованная в моей биографии. Все шло хорошо, пока я не обнаружил, что за мной по пятам следует какой-то тип.

Аристократической наружности, светловолосый, элегантно одетый, он скорее походил на растратчика казенных денег, нежели на уличного грабителя. Но он маячил в поле зрения, и меня это нервировало.

Улучив момент, я мельком оглянулся и постарался его рассмотреть.

- Джинни, опасность. Можешь опознать этого парня?

В таких ситуациях внутренняя коммуникация просто незаменима.

- Ответ отрицательный, - отозвалась Джинни. - Ты никогда не встречался с ним раньше, но это и не местный. У него есть встроенный механизм перемещения во времени. С такого расстояния я не могу судить наверняка, но, похоже, он на несколько поколений примитивнее, чем твой. Следовательно, этот человек родом из предыдущего по отношению к нашему столетия.

- Оружие?

- Не обнаружено.

Что вовсе не означало его отсутствия. Но я должен был выяснить, что этому типу от меня надо, и разобраться с ним прилюдно было менее рискованно, чем позволить ему самому выбрать подходящий момент. Следуя своим маршрутом, я зашел за угол, но тут же развернулся и нос к носу столкнулся с «хвостом».

– Здравствуйте, гражданин, - поприветствовал я его вполголоса, поскольку мимо нас сновали местные. В обращении я специально использовал анахронизм, чтобы посмотреть на его реакцию.

Он сердито на меня уставился.

– А ты наглец! - Британский акцент, характерный для высшего сословия, и весьма правдоподобный. Может, даже настоящий. - Думаешь, я не знаю, чем ты тут занимаешься?

– Поскольку у вас имеется встроенный Помощник и прыжковый механизм, то, полагаю, знаете. Ну и что? При чем тут вы?

Мрачный взгляд сменился рычанием.

– Значит, то, что ты ставишь датчики в тех самых местах, где завтра я попаду в засаду, это простое совпадение?!

– Насколько мне известно, да. - Стоп! Если он был здесь завтра и знает, что там произойдет, значит, он, скорее всего, присутствовал здесь и сегодня. - Вы что, вернулись сюда во второй раз? Вы находитесь в этом моменте времени в двух экземплярах, и все в пределах одного города?!

Вместо ответа незнакомец неприязненно улыбнулся.

– А разве вы не в курсе, чем это грозит вашим мозгам? - поинтересовался я.

Никто не знает, почему, но присутствие в одном моменте времени больше, чем единожды, может создать кучу проблем, которые напоминают такие древние болезни, как шизофрения и паранойя. Причем чем ближе в пространстве, тем сильнее эффект.

– Это проблема лишь для слабоумных полукровок, - ответил он с той надменной усмешкой, которая получается лишь у потомственных аристократов. - Думаешь, умнее тебя никого нет? Как бы не так! Ты встретил достойного соперника!

– Послушайте, я не…

– Ты меня не остановишь!

Скорее всего, он был из тех, кто пытается совершить Вмешательство. «Интересно, какое именно?» - мельком подумал я, но это было не так уж важно. Каждого, кто хоть что-нибудь значил для событий последующих дней, тщательно охраняли тайные агенты ТИ. Все мало-мальски значимые здания тоже охранялись нашей службой от взрывов бомб и всего такого прочего. У людей, которые хотели, чтобы история оставалась более или менее неизменной, было намного больше денег, чем у тех, кто хотел все поменять, и первые могли позволить себе нанять больше ТИ для защиты ключевых исторических моментов. Кто-нибудь из них завтра обязательно займется этим британцем.

В усмешке незнакомца появился оттенок пренебрежения.

– Знаю я вас. Сидите в безопасности в своем логове, раздаете приказы направо и налево и посылаете своих громил делать всю грязную работу, а сами только дергаете за ниточки. Тоже мне, Мориарти! - Он наклонился ближе, лицо его побагровело от гнева. - Вы остановили меня завтра, но на этот раз вы меня не удержите! Теперь ваши ищейки не застанут меня врасплох.

Я тоже наклонился чуть ближе и произнес, четко выговаривая каждое слово:

– Я не знаю, кто ты такой, и мне плевать, чем ты тут занимаешься. Я здесь не для того, чтобы производить Вмешательства, Контр-вмешательства или Контр-контр-вмешательства. Я всего лишь занимаюсь сбором информации. Проваливай подобру-поздорову, и я обещаю, что если мы встретимся снова, то по чистой случайности.

– Лжешь! Я не спущу с тебя глаз, Мориарти. Тебе и твоим головорезам не поздоровится, если вы попытаетесь помешать мне снова.

Я тоже начал терять терпение.

– Слушай, ты, дебил. Я не Мориарти, но если ты будешь мешать мне, я тебе устрою битву при Ватерлоо. Усек?

Он сощурил глаза, весь подобрался, и я приготовился к нападению. В один из пальцев у меня был вживлен заряд с кристаллами транквилизатора, который мог надолго вывести из строя кого угодно, и при необходимости я бы использовал его против этого придурка. Но он только огляделся по сторонам на толпу прохожих и отступил.

– Ладно, янки. Думаешь, ты правишь миром и так будет всегда? Черта с два! Тебе и твоим дружкам лучше держаться подальше от меня и моих планов.

После чего повернулся и быстро исчез за углом. Я сделал глубокий вдох, успокоился и двинулся дальше по своему маршруту.

- Джинни, ты, случайно, не в курсе, о чем это он тут разглагольствовал?

- Видимо, он полагает, что ты гражданин Соединенных Штатов, которые вытеснили Великобританию с позиции наиболее мощной политической силы.

А что, похоже на правду. Некто пытается сделать так, чтобы Объединенное Королевство оставалось на вершине мира дольше положенного. Поскольку я не собирался даже близко подходить к любым потенциальным целям таких типов, будем надеяться, что британец оставит меня в покое и займется преследованием какого-нибудь другого ни в чем не повинного интервента.

Карта привела меня к докам, где запах моря, тухлой рыбы и сточных вод бил в нос еще сильнее. Несмотря на то, что британские власти закрыли порт еще со времен «Бостонского чаепития», уличное движение здесь было весьма оживленным. Узкий переулок впереди частично загородила телега с этой самой рыбой, так что мне пришлось пробираться сквозь толпу людей, пытавшихся ее обойти.

Впереди, прислонившись к стене дома, стоял человек, закутанный в плащ и в сдвинутой на глаза треуголке. Когда я проходил мимо, он поднял голову, и наши взгляды встретились.

Я остановился как вкопанный, вызвав злобное ворчание идущих за мной.

Человек в плаще шагнул вперед и протянул мне руку.

– Томас! Это я, Палмер. Помнишь, мы как-то встречались в Лондоне?

– Палмер? - Я пожал руку, слишком тонкую для мужчины. - И ты здесь?

– По делу. - Ее голос звучал чуть ниже того, что я помнил, скорее всего, это ее Помощница воздействовала на связки так, чтобы усиливать сходство с мужчиной. Одежда и парик по местной моде тоже этому способствовали. Местные, ожидающие увидеть молодого человека, его и увидят. - Рад видеть тебя здесь и сейчас.

Судя по голосу, Джинни тоже была счастлива.

- Я установила контакт с ее Помощницей. Нынешняя встреча произошла после нашего последнего пересечения в Лондоне, но перед всеми прочими пересечениями.

Все эти вещи нам, интервентам, приходится прояснять сразу, как только встречаешься с кем-нибудь знакомым. Виделись ли мы до этого или после? И что мы говорили или делали? Вечная путаница. Но в этот раз все обстояло нормально.

Я только сейчас заметил, что ухмыляюсь, как полный идиот.

– Я тоже очень, очень рад.

– Ты куда-то идешь? - спросила Пэм. Я кивнул. - Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

Еще один кивок, и мы вместе зашагали по улице, негромко беседуя.

– Пэм, что ты делаешь в Бостоне?

– Палмер, - шепотом поправила она. - Как я устала вести себя по-мужски в таких временах, как это! А еще больше устала от ненавистной одежды. В это время года, когда можно носить плащ, мне легче сойти за мужчину… А ты как здесь оказался?

– По заданию проекта «Виртуальный город». Что-нибудь слышала о таком?

Быть может, она там даже прогуливалась.

– Энни мне говорила, - сообщила Пэм. Энни - это, должно быть, ее Помощница. - Она так рада снова пообщаться с Джинни.

– Да, Джинни тоже в полном восторге. - Я бросил на Пэм подозрительный взгляд. Она ведь жила гораздо позже меня. - Думаю, ты могла бы мне рассказать, что вышло из проекта.

Она ухмыльнулась в ответ:

– Могла бы. Но не буду.

Хотя темпоральным интервентам известно будущее других ТИ, им запрещено делиться подобной информацией. Хотя я знавал ТИ, которые нарушали данное правило - чтобы помочь или помешать другому ТИ.

– Надеюсь, твоя улыбка означает, что ничего серьезного со мной не произошло.

Пэм отвела глаза и принялась разглядывать окружающие дома.

– Серьезного? Не знаю. Опасного для жизни - нет, об этом я ничего не слышала.

Загадочно, если не сказать хуже, но, похоже, Пэм не собиралась вдаваться в детали, и я не имел права настаивать.

– Так что привело столь симпатичную девушку в такое место и время?

– Бостон сейчас битком набит симпатичными девушками, - ответила Пэм.

– Только не доки.

– Ну, не знаю. Я ведь не моряк.

– У тебя что, Вмешательство, о котором ты не имеешь права рассказывать?

Она покачала головой.

– Нет. Сбор данных. Мне нужно быть в Лексингтоне послезавтра.

– Послезавтра? Девятнадцатого? Это же тот самый день, когда… - Я смерил ее откровенно скептическим взглядом. - Говоришь, сбор данных? Да в Лексингтоне 19 апреля 1775-го больше жучков, чем москитов в лесах Амазонки! Неужели там осталось нечто такое, что даже к твоему времени еще не записали?

Пэм кивнула:

– Выстрел.

– Выстрел?

– Да, выстрел.

До меня наконец дошло. Выстрел, прогремевший на весь мир. Противостояние двух сил, американских колонистов и британской армии, и тем, и другим дан приказ: не открывать огонь первыми. Откуда-то раздается выстрел, и обе стороны начинают палить друг в друга. Таково начало американской революции. Но кто же сделал тот первый выстрел?

– Что, неужели этого стрелка все еще не нашли?

– Не-а. - Пэм развела руками. - Выстрел не мог раздаться ни с той, ни с другой стороны. Ученые пробовали сделать тригонометрическую съемку, но звук отражается каким-то странным образом. Они не могут привязать его ни к одному конкретному окну, двери, открытому пространству. Согласно звуковому анализу, пользовались огнестрельным оружием, но каким именно - непонятно. Также неизвестно, к какому времени оно относится. Так что я собираюсь установить еще больше аппаратуры, чтобы попытаться точно выяснить место выстрела и отыскать того, кто за него в ответе… А в чем дело? - спросила она, заметив выражение моего лица.

– Пэм, Лексингтон здесь и сейчас битком набит ТИ и психами из полудюжины веков. Они здесь буквально кишмя кишат. Я просто беспокоюсь.

Она улыбнулась.

– За меня? Мы же вместе спасли Лондон, помнишь? Я уже большая девочка. К тому же плохие парни не знают, что у меня с. собой имеется тяжелая артиллерия. - Пэм тряхнула рукой, слегка повернула кисть, и у нее на ладони блеснул пистолет - сплошь плавные изгибы, прекрасный и смертельно опасный. Я вдруг подумал, что это определение в некотором смысле подходит и самой Пэм. Тут она снова повела рукой, и оружие исчезло. - Но все равно, спасибо за беспокойство.

– Просто я тут недавно встретил рдного психа, - сказал я. - Какого-то чванливого британца, который обозвал меня «янки». Он что-то замышляет.

Пэм покачала головой.

– Ты про такого, как этот? - Она поглядела туда, где прогуливался моряк в мундире капитана. - Или как эта? - Она кивнула на элегантную даму в платье, которое в этом здесь и сейчас, вероятно, стоило немалых денег. - У всех у них есть прыжковый механизм. И, наверное, кто-то из них позаботится о твоем британце.

– Надеюсь. Клянусь, он бы набросился на меня, если бы мы оказались одни. А ты могла бы выследить его с такого расстояния?

Пэм явилась из более позднего будущего, и, соответственно, у ее Помощницы были иные возможности.

– Ага. - Она помолчала. - Слушай, как тебе не стыдно! Ни разу не появился в моем времени, чтобы со мной повидаться!

– Я не мог собрать столько денег. - Совершить прыжок во времени ради одного-единственного свидания - это была роскошь, которую мог себе позволить только сумасшедший богач. Хотя, если честно, я пытался разузнать, нельзя ли это устроить. - За последнее время надо мной глумилось немало специалистов по займам. Так что я очень рад нашей случайной встрече.

Пэм одарила меня новой улыбкой, и я понял: ее Помощница только что проанализировала мои физиологические реакции и сообщила хозяйке, что я сказал правду. Иногда это меня раздражает, но сейчас я был даже рад, что у Пэм не возникло никаких сомнений.

– У нас то же самое. И я не могу себе позволить прыжок в твое время по собственной воле.

- Она не лжет, - сообщила Джинни.

- Без тебя знаю.

Пэм не стала бы мне лгать. Я сверился с внутренней картой.

– Мне сегодня нужно пройти еще около километра, а потом придется искать место для ночлега. Мои клиенты не хотят, чтобы я шатался по улицам в сумерках среди британских солдат, высматривающих подозрительных колонистов. А ты уже свободна?

– Конечно.

Она улыбнулась той самой улыбкой, которую я запомнил с нашей первой встречи в Лондоне, и мы вместе зашагали дальше, болтая о том, о сем и обо всем. Заносчивый британец, который за мной следил, больше не попадался на глаза, так что я перестал о нем думать и наслаждался обществом Пэм.

***

Пэм привела меня на постоялый двор, где поселилась сама.

– Как тебе удалось получить отдельную комнату? - изумился я.

– Она крошечная, и я заплатила за нее бешеные деньги. Но сам понимаешь: я просто не могла бы делить ее с кем-то еще, - вздохнула она, когда мы вошли в прокуренный полумрак общего зала. Пылающий очаг давал больше света, чем расставленные по залу светильники. Почти за всеми столиками сидели мужчины и с самыми серьезными лицами, попыхивая трубками, спорили о политике. Джинни немедленно принялась очищать мои легкие от табачного дыма, одновременно подавляя желание чихнуть и уменьшая жжение в глазах, чтобы они не слезились. Хороший Помощник никогда не подведет.

– Хочешь чего-нибудь выпить? - предложила Пэм.

– А как здесь пиво?

– Неплохое. И довольно безопасное. А флип ты когда-нибудь пробовал?

– Нет. А надо?

Пэм снова усмехнулась и сделала знак служанке. Один из щекотливых моментов в работе ТИ - это то, что тебя обслуживает настоящая прислуга. Эта девица, например, явно знавала времена и получше, а может, просто сегодня выдался тяжелый день, однако Пэм она игриво улыбнулась - должно быть, сквозь завесу табачного дыма та показалась ей симпатичным юношей.

– Два флипа, - заказала Пэм.

Я скептически наблюдал за тем, как женщина разбила в большую кружку три яйца, добавила несколько разнокалиберных кусков коричневого сахара, плеснула туда же пару рюмок рома и бренди, энергично взбила это месиво, после чего доверху долила кружку пивом. Подтащив ее к камину, она выдернула из огня горячую кочергу и на несколько мгновений погрузила в кружку, пока не поднялась пена, а затем принесла к нашему столику этот, с позволения сказать, «коктейль» и улыбнулась Пэм.

После этого она проделала всю эту процедуру еще раз и притащила вторую кружку мне, хотя улыбка вновь предназначалась Пэм.

Я осторожно попробовал.

– Насколько это опасно?

– Не очень, если, конечно, у тебя современные фильтры и расторопный Помощник. - И Пэм сделала приличный глоток.

Я глянул на служанку, облокотившуюся о барную стойку.

– Представляешь, как была бы разочарована эта женщина, если бы заглянула тебе под плащ!

– Да, я такая, - легкомысленно согласилась Пэм. - Разбиваю сердца везде и всюду. Хотя обычно они мужские.

– Мое уже почти разбила, - признался я. Ее улыбка испарилась.

– Правда?

– Правда. Я потратил кучу времени, пытаясь найти способ связаться с тобой через столетия. Но это ужасно сложно. Слишком велика вероятность, что послание попадет не туда, куда надо, а я должен был знать наверняка, что ты не увидишь его до нашего знакомства.

– Да, это трудно устроить, - согласилась Пэм, сделав очередной долгий глоток из кружки. - Как правило, темпоральные интервенты не обращают внимания на указания типа «не открывать до даты икс». Пей свой флип.

– Ты что, пытаешься меня споить?

Она рассмеялась. Помощники позволяют нам почувствовать лишь вкус напитка, а не опьянение. Потом они начинают фильтровать алкоголь, так что мы можем пить водку всю ночь напролет и оставаться как стеклышко.

– Слушай, насчет послезавтра… Пэм прижала палец к губам.

– Допивай свою кружку, и поднимемся наверх. Там и поговорим. - Она снова усмехнулась. - Эй, я второй раз приглашаю тебя к себе и надеюсь, на этот раз ты согласишься.

Парой кружек позже я двинулся вслед за Пэм, которая догадалась захватить с собой зажженный фонарь. На полдороге к лестнице нас остановила измученного вида женщина и сердито на нас посмотрела. Пэм послушно вытащила несколько монет и положила их женщине на ладонь. Та улыбнулась, продемонстрировав нуждающиеся в серьезной помощи дантиста зубы, и засеменила прочь.

– Хозяйка трактира, - пояснила Пэм, пока мы поднимались по узкой крутой лестнице. - Решила, что я пытаюсь тайком протащить в комнату лишнего жильца.

В этом здесь и сейчас делить одну кровать на двоих было совершенно обычным делом, просто из экономии. Хозяйка, должно быть, подумала, что Пэм хочет пересдать половину своей постели и прикарманить деньги.

– Ты что, за меня заплатила?

– Это было проще, чем все время беспокоиться, не следит ли она за нами. Я впишу эту сумму в список расходов. - По тесному коридорчику Пэм повела меня к очередной маленькой лестнице с крутыми ступеньками, которая оканчивалась еще более узкой дверью. - Энни утверждает, что пока меня не было, в комнату никто не заходил.

Она толкнула дверь и жестом пригласила меня войти.

– Добро пожаловать в «Бостон Палас» образца 1775 года нашей эры!

В комнате были кровать, комод с тазом для умывания и надтреснутый кувшин с водой - вот, в общем-то, и все, если не считать крошечного окошка под потолком с запечатанными ставнями вместо стекла. Впрочем, на большее здесь не хватило бы места.

Пэм указала мне на кровать, поставила фонарь на комод и села рядом со мной.

– Энни говорит: жучков можно не опасаться, даже тех, которые везде разбрасываешь ты. У нее есть восхитительная способность при необходимости создавать сильные радиопомехи.

Сидя рядышком с Пэм, я никак не мог избавиться от мысли, что у нее тоже имеются кое-какие восхитительные качества. Стянув с себя парик, Пэм швырнула его на комод и стряхнула с плеч плащ. Камзол, который под ним оказался, тоже был скроен так, чтобы скрывать ее формы.

– Так вот, обо мне не беспокойся, - продолжила Пэм начатый внизу разговор. Теперь, когда мы остались одни, ее голос снова приобрел свой обычный тембр. - Я не собираюсь переходить кому-то дорогу. Мне нужно просто установить аппаратуру, а потом отойти в сторонку, и пусть оно само ищет злосчастного стрелка.

– В Лексингтоне 19 апреля 1775-го, - скептически добавил я.

– Ты знаешь хоть одну причину, по которой кому-то понадобится в меня стрелять? - спросила она.

– Нет, но у того типа, который за мной увязался, тоже не было никакой причины. Не думаю, что это был интервент. По-моему, просто любитель покопаться в истории.

– Возможно, ты прав, - признала Пэм. - Бостон в апреле 1775-го - это такое место и время, которое просто притягивает к себе дилетантов и фанатиков.

– К тому же он не первый раз возвращается в это здесь и сейчас.

– Ты шутишь! - воскликнула Пэм. - Вот ненормальный!

– По-моему, когда мы были в Лондоне, ты не слишком-то боялась столкнуться с самой собой, - заметил я.

– Очень даже боялась. Просто не хотела в этом признаваться парню, с которым только что познакомилась. Но этот чокнутый здесь не из-за меня. Так что присматривай за ним сам, а за меня не беспокойся. Мне грозит ничуть не большая опасность, чем тебе.

Ее слова не очень-то обнадеживали.

– Так ты позвала меня сюда только для того, чтобы это сказать? - Возможно, моя реплика прозвучала немного сердито, но я и правда был рассержен. Мне хотелось, чтобы Пэм приняла мои опасения всерьез.

– Ну почему же? Не только… - Она слегка наклонилась, и ее плечо коснулось моего.

Здесь было так уютно, да и от флипа по телу разлилось приятное тепло. Столько ночей я думал о Пэм, и вот она здесь, сидит со мной рядом. Совсем близко…

Пэм посмотрела на меня долгим взглядом, потом встала и стащила с себя камзол, бросив его на комод. Когда я увидел ее впервые, а это было сто лет тому вперед, она красовалась в наряде английской леди эпохи короля Эдуарда, которая не слишком-то обнажала тело. Сегодняшние плащ и камзол тоже не давали представления о фигуре девушки. Но теперь, как ни скуден был свет фонаря, его все же хватило, чтобы убедиться: в обтягивающих панталонах Пэм просто обворожительна.

Она повернулась ко мне лицом, перехватила мой взгляд и вопросительно подняла бровь.

– Может, скажешь, о чем ты думаешь?

Поскольку панталоны на мне тоже были обтягивающими, она, вероятно, прекрасно понимала, о чем я думаю. Вот только я не был уверен, что это ее обрадует. Но, как сказал Джон Пол Джонс (а вернее, скажет лет через двадцать): «Кто не рискует, тот не выигрывает».

– Я думаю о том, как мне не хочется сегодня возвращаться в свою гостиницу.

– Из-за британских часовых? - невинно спросила Пэм. В этот самый миг Джинни пискнула:

- Ее дыхание учащается.

- Спасибо. А теперь будь добра, переключись в режим ожидания.

– Да нет, - ответил я Пэм. - Просто я хотел бы остаться этой ночью с тобой.

Ее губы медленно сложились в улыбку.

– Я надеялась, что ты поможешь мне разобраться с застежками. Смотри только ничего не порви. Мне еще завтра это надевать, а я терпеть не могу заниматься шитьем.

Как потом выяснилось, пару пуговиц я все же оторвал, но к этому моменту Пэм хотела избавиться от одежды так же сильно, как и я, поэтому шум поднимать не стала.

***

На следующее утро я проснулся от звука плещущейся воды и, открыв глаза, увидел ее. Совершенно голая, она стояла в большом медном тазу, смывая с себя мыло.

– Если хочешь принять ванну, придется тебе мыться в той же воде, - предупредила она.

– Вот это да!

Пэм закатила глаза («О, эти мужчины!») с тем непередаваемым выражением, которое, вероятно, было частью женского генетического макияжа, поскольку ту же самую гримасу я наблюдал в каждом столетии и в любом месте, где мне довелось побывать. Потом она наскоро вытерлась полотенцем, принялась натягивать на себя одежду и, обнаружив оторванные пуговицы, бросила на меня укоризненный взгляд. Я быстренько умылся и тоже стал одеваться, старательно думая о том, что мне сейчас полагается сказать.

Когда почти все уже было надето, Пэм глянула в маленькое зеркальце, а потом вдруг повернулась ко мне.

– Пора признаться. Я знала, что ты будешь в этом здесь и сейчас.

Моя недооформленная речь с признаниями в давнем интересе и сожалениями по поводу невозможности близких отношений, когда нас разделяет столетие, - все это растворилось в волне удивления.

– Правда?!

– В центральном архиве ТИ было записано, что ты работал тут для проекта «Виртуальный город».

Я нахмурился.

– Но ведь эта информация засекречена!

– Уже нет. Правила поменялись лет двадцать назад. То есть через восемьдесят лет после твоего настоящего. Кто-то решил, что это поможет ТИ лишний раз не сталкиваться друг с другом. - Она пожала плечами. - Я воспользовалась этим, чтобы устроить нашу встречу. Нашла того, кто хотел послать сюда интервента, и подписала контракт. Из архива проекта я выяснила и маршрут, по которому ты намеревался пройти.

– Неужели ты так хотела со мной повидаться? - Наверное, это прозвучало глупо, но мне действительно никогда не приходило в голову, что такая девушка, как Пэм, может совершить столько усилий ради меня.

– Да. Я знала, что ты не сможешь устроить встречу со мной, поскольку я живу дальше во времени. Но… ты ведь был в этом заинтересован?

– Еще как, - воскликнул я. - Мне надо об этом сказать?

– Если хочешь. И если это действительно так.

– Тогда скажу. Пэм, я влюбился в тебя еще в Лондоне. Но не понимал этого, пока не встретил тебя снова. - Она радостно улыбнулась. - Я хочу быть с тобой.

Настало время для холодного душа реальности:

– Но каковы шансы, что мы сможем встречаться в будущем - вот так, как сейчас, в прошлом?

– Шансы невелики, - согласилась Пэм и торопливо добавила: - Ты когда-нибудь задумывался об эмиграции?

– Эмиграции?! - Ее слова меня ошарашили. Разумеется, каждый темпоральный интервент в тот или иной момент подумывает о возможности перебраться в другое время - в один из тех веков, где приходилось работать, - и сделать его своим настоящим. Но мало кто решается на это. Правила очень строги, и мысль о том, чтобы лишиться всего, к чему привык, невыносима. Так что большинство никогда об этом не задумывается по-настоящему. - Ты это серьезно?

– Ну да. - Пэм снова села рядом со мной и, глядя в пол, взволнованно стиснула сплетенные пальцы. - Я не знала, стану ли просить тебя об этом. Не была абсолютно уверена, до тех пор пока не узнала тебя поближе. Но теперь я действительно этого хочу. Я могу за тебя поручиться. Мы и правда хорошо поработали в будущем: до сих пор не могу забыть тех дней, которые мы вместе проведем в Лондоне. Прекрасное будет время! Я тоже тебя люблю. И наши Помощники друг другу нравятся.

– Да. - Я сделал глубокий вдох. - А если эмигрировать тебе? Она поморщилась.

– Ты знаешь правила, Том. Если я переселюсь в прошлое, мне придется провести деградацию вживленной электроники, чтобы соответствовать твоему уровню. Для Энни это все равно что сделать лоботомию. На такое я не способна.

– Извини, не подумал. Я бы и сам не стал просить тебя об этом.

– Но если ты переберешься ко мне, то Джинни подвергнется апгрейду, - заметила Пэм, и тут же ее взгляд стал виноватым: она будто извинялась за то, что соблазняет меня.

– Да, точно, - согласился я тоном, призванным показать, что я ничего не имею против ее предложения. Я снова глубоко вздохнул, задумавшись. Дело-то было нешуточное. Но раз уж я прошел через столько веков и только сейчас встретил такую, как Пэм… Какой идиот откажется от такой женщины? - Слушай, можно я немного подумаю? Я уже почти согласен, но мне требуется время на размышление.

Пэм улыбнулась и поцеловала меня.

– В моем распоряжении еще сорок два часа. Этого хватит?

– Должно хватить. - Я поцеловал ее в ответ. - Особенно если мы проведем их в постели.

Она рассмеялась и оттолкнула меня.

– У меня полно работы и, готова поспорить, у тебя тоже. И вообще, неужели твой интерес ко мне основан только на вожделении?

– А что плохого в вожделении? - парировал я. - Хотя на самом деле это не так. Если бы все дело было в вожделении, я бы не стал думать об эмиграции, даже если бы мне это предложила Елена Прекрасная.

Которая, кстати, действительно была очень горячей штучкой, хотя и отдаленно не напоминала ту блондинку, какой ее обычно изображают. Но это ничего, после нескольких печальных опытов я вообще несколько предвзято отношусь к блондинкам.

– Елена была шлюхой, - отрезала Пэм. Обычно ТИ женского пола очень строги к Елене - наверное, из-за того, что интервенты-мужчины так любят обсуждать ее достоинства.

– Ты намного красивее, - поспешно сказал я.

– Давай-ка застегивайся, - велела мне Пэм, поднимаясь и беря в руки парик. - Мне пора превращаться в Палмера и заниматься проверкой дороги на Лексингтон.

– Ты останешься там на ночь?

Наверное, в моем голосе было столько трагизма, что Пэм это даже развеселило.

– Нет, что ты. Там все забито местными и засевшими в кустах ТИ. Сегодня разведаю дорогу, а завтра с утра пораньше проберусь туда и расставлю свои приборы, пока все остальные будут ползать вокруг, следя друг за другом. Все внимание они сосредоточат на передвижении британских войск и предводителей повстанцев, так что никто не заметит одинокого интервента, гуляющего по сельской местности.

– Не уверен. Пэм, дело не в том, чем ты будешь заниматься, а в том, что может подумать о тебе какой-нибудь чокнутый. Как тот надменный британец.

– Ты сегодня заканчиваешь со своей работой, верно? - спросила Пэм. - Может, встретимся в Кембридже на закате? Сегодня вечером, когда англичане перекроют все ходы и выходы, выскользнуть из Бостона будет проблематично. Лучше пообедаю в Кембридже, а потом отдохну немного, прежде чем снова отправиться в Лексингтон.

– Конечно. Там и увидимся.

Она так ничего и не сказала в ответ на мое предостережение, но мы оба это знали. Как заявила Пэм, она большая девочка и ей нужно делать свою работу.

Уже после того как мы договорились о встрече, до меня вдруг дошло, что в свое настоящее я должен вернуться до захода солнца. А, ладно! Ничего страшного, если я останусь чуть подольше - ведь цена прыжка будет одинаковой. Правда, «Виртуальный город» не оплатит мои сверхурочные расходы, но если я останусь всего на одну ночь, сумма будет невелика.

За порогом трактира мы разошлись в разные стороны. Я хотел поцеловать Пэм на прощанье, но так как она снова была в обличье мужчины, в этом здесь и сейчас подобное могло быть истолковано превратно. Мы ограничились рукопожатием, и Пэм повторила: «В Кембридже, на закате, у въезда в город по бостонской дороге», - после чего отправилась нанимать лошадь. А в моей голове Джинни развернула карту предстоящего маршрута, и я пошел расставлять свои жучки.

***

Бостон сегодня, перед бурей, выглядел совершенно иначе. Может, мне показалось, но большинство местных находилось в каком-то возбужденном состоянии, как будто предчувствуя то, что знал я: копившееся годами напряжение вот-вот прорвется и повернет историю совсем в другое русло.

Интервенты были повсюду, и, проходя мимо, я ловил на себе немало подозрительных взглядов. Я узнал нескольких знакомых в одежде солдат и торговцев, слуг и знатных дам, и все они были в полной боевой готовности. Мы находились в эпицентре важного исторического момента, и те, кто хотел попытаться изменить происходящие события, уже схлестнулись в незримой битве с теми, кто старался оставить ход вещей неизменным: две армии, ведущие подпольные сражения рядом с боевыми действиями, в которых участвовали местные.

Когда последняя улица в маршрутной сетке была пройдена, и Джинни получила от моего плаща сигнал о том, что все жучки на месте, я направился к единственной сухопутной дороге из города. В те времена Бостон представлял собой практически остров, соединенный с материком лишь узкой полоской суши, известной как Бостонский перешеек. Этот перешеек сегодня вечером перекроют англичане, но было еще рано, и я рассчитывал успеть выбраться из города.

Мне удалось поймать экипаж до Кембриджа и прибыть в город задолго до заката. В Кембридже слонялось не так много интервентов, замаскированных под местное население, но одного знакомого я все же встретил. Он словно бы невзначай приблизился ко мне, когда я шагал по дороге.

– С работы или на работу? - пробормотал он.

– С работы, - ответил я. - Скоро возвращаюсь домой. А ты?

– На работу. Могу и тебе предложить, если ты не прочь задержаться подольше. Клиенты хорошо платят.

– Спасибо, но у меня здесь назначена встреча. Он бросил на меня скептический взгляд.

– Так ведь дела уже закончены?

– Это личное дело.

– Она из местных? - Знакомец ухмыльнулся. Некоторым ТИ нравилось, что здесь им предоставлялась идеальная возможность «поматросить и бросить». - А подружка у нее имеется?

– Я же сказал, это личное, - повторил я. - К тому же ты ведь, кажется, на работе?

– До заката я совершенно свободен. - Он мимоходом оглянулся вокруг. - Только учти: если окажешься где-то поблизости около полуночи, будь осторожен. Тут повсюду не только англичане, но и куча интервентов, почти все вооружены и на взводе.

– Спасибо за предупреждение. Ты там тоже полегче.

– Конечно. - Он помолчал, пока мы не дошли до того места, где кончался Кембридж и начинались поля. - Так это здесь у тебя свидание?.. Ну ладно, увидимся.

– Надеюсь, не в ближайшее время, - добавил я. Он посмотрел с пониманием и удалился.

Через некоторое время, когда солнце уже почти зашло за горизонт, появилась Пэм верхом на лошади и устало кивнула мне.

– Проклятые красные мундиры повсюду, но я все же присмотрела подходящий путь.

– Сколько у тебя времени?

– Мне нужно расставить почти две тысячи жучков, так что я могу двигаться не спеша и успеть до того, как начнется вся эта суматоха с Уильямом Дауэсом. - Пэм спешилась, и мы повернули обратно в Кембридж. - Пока мы с тобой проводим время вместе, лошадка тоже отдохнет.

– Две тысячи? - Я должен был догадаться, что времени для еще одной романтической интерлюдии не хватит. По крайней мере, в физическом смысле. - Ты, верно, умираешь с голоду?

– Да. Но сегодня - никаких флипов.

После того как Пэм оставила свою лошадь в стойле, где ту ждали чистка и пропитанное патокой зерно, мы отыскали таверну и устроились за столиком в углу. Здесь среди шума голосов других посетителей, обсуждающих растущую напряженность в отношениях с англичанами, и завесы табачного дыма мы были все равно что наедине.

– И все-таки я беспокоюсь, - наконец произнес я, вгрызаясь в мясо зажаренного на вертеле цыпленка.

– Это простительно, только если у нас с тобой все серьезно, - ответила Пэм, заглянув мне в глаза.

– Серьезно. - Ну же, Том, сейчас или никогда! Можешь прыгать по времени сколько угодно, но вероятность, что такое повторится, близка к нулю. - Я согласен.

– Согласен?

– Эмигрировать. Я не хочу тебя потерять. Теперь мне можно беспокоиться?

Она широко улыбнулась.

– Ну почему мы не одни! А то бы я тебя расцеловала. Да, теперь беспокойся на здоровье. Хотя на самом деле все в порядке. На моей карте обозначены все британские патрули, я изучила действия всех ТИ, планирующих Вмешательства и Контр-вмешательства по поводу Лексингтона, так что никакой угрозы нет, а Энни подскажет, если, несмотря ни на что, кто-то подберется слишком близко… Эй! - воскликнула Пэм, заметив выражение моего лица. - Мне не нравится, когда меня опекают!

– Понял. - Я вздохнул и пожал плечами. - Я знаю, что ты умница. И что я не должен водить тебя за руку. Ладно. Так как мы устроим это дело с эмиграцией?

– Вот, - сказала она и замолчала.

- Происходит передача поручительных документов от Помощника Энни, - сообщила Джинни. - Они соответствуют идентификационным требованиям нашего настоящего.

Я уставился на Пэм.

– Ты что, заранее все подготовила?

– Я верила в тебя. К тому же мы вряд ли сможем встретиться здесь, когда я закончу работу. Тебе надо выбираться отсюда, пока цел.

– Минуту назад ты утверждала, что здесь безопасно, - заметил я.

– Да, но не для того, кто вооружен однозарядным транк-кристаллом, - возразила Пэм. Она улыбнулась мне как-то иначе, а потом состроила недовольную мину. - Энни говорит, что мне пора идти. Проводишь меня до конюшни?

На улице было очень темно - в прямом, доиндустриальном смысле этого слова. Возле конюшни, в почти неосвещенном месте, Пэм вдруг остановилась, притянула меня к себе и крепко поцеловала.

– Не могу дождаться, когда увижу тебя в моем настоящем.

– Пэм… В моем родном настоящем у меня бьи кто-то другой? Она отвела взгляд, потом снова посмотрела мне в глаза.

– Не знаю. Я вообще не заглядывала в твою личную историю, только в записи рабочих поездок. Потому что не хотела знать.

Если я отправлюсь в будущее вместе с ней, я тоже никогда этого не узнаю. Ведь Пэм произведет Вмешательство в мое будущее и в свое прошлое, изменив и то, и другое.

– Это хорошо. Я бы тоже не хотел этого знать. Если бы в моей жизни и появилась другая девушка, с ней я никогда не был бы счастливее, чем с тобой.

Пэм снова меня поцеловала и тут же резко оттолкнула.

– Увидимся через несколько веков. Когда ты эмигрируешь в будущее, Энни передаст Джинни указания о том, где и когда меня найти. Кроме того, она переведет на твой счет все мои сбережения. Между нами: мы сможем оплатить твой прыжок в будущее, хотя нам и придется расплачиваться за это довольно долго.

Похоже, Пэм все предусмотрела. Стоя в тени и глядя на то, как она садится верхом на лошадь и уезжает из Кембриджа по направлению к Лексингтону, я надеялся: она действительно предусмотрела все…

Вспомнив, что мне пора возвращаться в свое настоящее, я уже собрался уходить, но вместо этого, повинуясь какому-то инстинкту, укрылся в еще более густой тени и стал наблюдать за дорогой, по которой она уехала. Вскоре из соседней конюшни какой-то человек вывел лошадь, посмотрел на то место, где мы расстались с Пэм, потом - на дорогу, а затем вскочил на коня и галопом помчался за ней следом.

Я узнал его. Джинни никогда не забывает однажды увиденный силуэт и к тому же прекрасно разбирает в темноте. Это был тот самый британский аристократ, с которым мы столкнулись в Бостоне. Судя по всему, он каким-то образом следил за мной, так что ни я, ни Джинни его не заметили, и теперь, решив, что Пэм и есть один из моих «головорезов», начал охоту на нее.

Прыжок в будущее подождет. Я бросился к конюшне, в надежде без лишних проволочек раздобыть лошадь и понимая, что скакать мне предстоит по дороге, на которой полным-полно британских военных патрулей и готовых схватиться за оружие интервентов.

***

Я перебрался через мост Эйлвайф, а потом, миновав перекресток, добрался до места, которое будет именоваться Арлингтоном, ну а покуда звалось Минотоми, примерно в двадцать два тридцать, чуть не столкнувшись с британским военным патрулем. Поль Ревир и Уильям Дауэс сейчас, должно быть, выезжают из Бостона, чтобы предупредить колонистов о наступлении англичан. Я почти поравнялся с Пирс-хиллом в двадцать три ноль-ноль - в это время, насколько мне было известно, британские войска выступили из Бостона.

Предостережение Джинни запоздало на долю секунды. Что-то ударило слева, парализовав левый бок. Лошадь заржала от испуга и рванулась вправо, я же в это время тщетно пытался удержаться в седле неподвижной половиной тела и продолжал заваливаться влево. Грохнувшись на дорогу той своей частью, которая могла это ощутить, я лежал, пытаясь перевести дух, когда перед моими глазами появилась пара сапог.

– Игра окончена, приятель.

– Я не играю! - только и сумел выдохнуть я, гадая, на кого работает этот ТИ.

– Уже нет.

И все скрыла тьма.

***

Я очнулся с мучительной головной болью, оставшейся после удара электрошоком.

- Время?

- Двадцать три тридцать, - без промедления ответила Джинни. Я что, был в отключке всего полчаса?

- Это устаревшая модель электрошокера, - продолжала Джинни. - Мне удалось частично нейтрализовать его. ТИ, который это сделал, сам попал в засаду, и его устранили трое других ТИ.

Вот оно, началось! А я застрял без лошади на полпути до Лексингтона… Кое-как поднявшись на ноги и пошатываясь от остаточного действия шокера, я поплелся обратно к дороге. И тут же услышал стремительно приближающийся стук копыт. Вот если бы остановить этого типа и заполучить его кобылу…

- Я бы не советовала в данный момент покидать укрытие, - настойчиво произнесла Джинни. - Если мои подсчеты верны, то здесь вот-вот разверзнется ад.

И она была права, тут уж ничего не скажешь. Близилась полночь, и я вдруг понял, что всадник, приближение которого я услышал, может оказаться самим Уильямом Дауэсом - коллегой Пола Ревира, скакавшим в Лексингтон по южной дороге. Если он… Я бросился на землю и притворился невидимкой.

Судя по тому, что происходило дальше, это действительно был Дауэс.

Джинни предупредила меня о многочисленных энергетических разрядах и всадниках, скачущих по дороге в той стороне, откуда слышался стук копыт. И то, и другое приближалось очень быстро. Я заметил человека на лошади, молниеносно промчавшегося мимо в ту самую минуту, когда некто в маскировочном костюме поднялся меньше чем в ста метрах от меня и вытянул руку по направлению к всаднику. Этот ТИ был невидим для любого местного, но Джинни могла его (или ее) засечь.

Замаскированный ТИ прицелился, но тут же выронил оружие, сраженный ударом электрошока. Через мгновение другой ТИ - тот, что выстрелил из шокера - рухнул на землю, после чего показались еще два ТИ и разделались с тем, кто вывел из строя второго ТИ. Но тут вновь появился замаскированный ТИ, который где-то в будущем пришел в себя и вернулся обратно, чтобы завершить начатое. Один из последней пары ТИ упал, после чего оставшийся сцепился с первым ТИ, в результате оба повалились на землю.

Дауэс проскакал мимо этого поля брани, а когда поравнялся со мной, еще двое ТИ возникли по другую сторону дороги с оружием в руках. Вокруг них тут же материализовалось с полдюжины других ТИ, и воздух наполнился энергетическими разрядами. Еще один интервент объявился прямо за кольцом из шести своих коллег, но вместо того чтобы выстрелить в Дауэса, нацелился куда-то через дорогу и послал заряд в кусты, едва не задев меня. Рядом плюхнулось наземь чье-то тело, следом появилась еще одна фигура, забрала у сраженного ТИ оружие, после чего сама была повалена другим человеком.

И дальше все в том же духе. Вмешательства, Контр-вмешательства, Контр-контр-вмешательства… Все еще не поднимая головы, я наблюдал за тем, как Уильям Дауэс скачет по дороге к Лексингтону, не подозревая о безмолвной тайной битве, бушевавшей вокруг него на каждом шагу, когда одни интервенты пытались его остановить, а другие стремились обеспечить успех его миссии. Я вдруг поймал себя на мысли: действительно ли важную весть принес повстанцам Дауэс или же это был Пол Ревир? А вдруг именно те, кто их защищает, и совершают Вмешательство, изменяя историю. Изначальная истина, если таковая когда-либо существовала, давным-давно затерялась в сети Вмешательств, учиненных путешественниками во времени.

Раньше люди считали (и многие считают до сих пор), что причинность линейна во времени, то есть причина должна предшествовать следствию. Однако правда в том, что причинность образует во времени круг, где причина может с трудом поддаваться обнаружению, но происходить уже после следствия. Порой то, что вы принимаете за причину, оказывается следствием. Мы осознали это, когда смогли путешествовать во времени и различать все преднамеренные и случайные Вмешательства. И чем больше мы об этом узнаем, тем яснее видим, как переплетены и запутаны причинно-следственные кольца. И все больше людей задаются вопросом: а существовала ли базовая реальность на самом деле? Ибо история, как мы уже знаем, это лишь бесчисленное изменение того, что могло бы быть.

Но сегодня-ночью мне нужно было просто добраться до Лексингтона и удостовериться, что, какие бы изменения ни происходили, для Пэм это не обернется ничем плохим. И я пошел пешком. Полночь. Ревир, если его не остановили, сейчас должен быть уже в Лексингтоне. Дауэс доберется туда примерно в ноль-ноль тридцать, а потом они отправятся в Конкорд с каким-то другим типом. Где-то далеко позади войска англичан высадились в Лэхмир-Пойнт и сейчас двигаются в мою сторону. Фора у меня приличная, но все равно каждая секунда на счету, поскольку я не могу пойти в Лексингтон напрямик, по главной дороге, по которой двинутся английские солдаты. Там будет слишком много местных и интервентов.

Мой путь лежал на Лексингтон и у развилки остановился. Одна дорога уходила влево - она огибала город с юга, пересекаясь с другой, той, что приведет прямиком к Лексингтону, и при этом менее опасна. Пэм наверняка выбрала именно этот путь. Как и тот британец, что отправился за ней. Вот только, скорее всего, оба они едут верхом, основательно меня опережая. Я зашагал еще быстрее.

***

Когда я подошел к Лексингтону, пригород просто кишел местными, но избегать встреч с ними было несложно. Колонисты жаждали столкновения с англичанами, поэтому собирались на улице группами или шли в город. Я старался затесаться в их ряды, смешавшись с толпой. У большинства имелись разномастные мушкеты, но я был не единственным безоружным, так что по этому признаку я не выделялся. Мужчины постарше держались солидно; те, кто помоложе, прыгали от возбуждения и перебрасывались шуточками. Забавно, но так происходит всегда. Помню, римские подростки-новобранцы так же смеялись и дурачились перед битвой при Каннах.

В такие вот моменты начинаешь ненавидеть свою работу…

Когда я подошел совсем близко к городу, до рассвета оставалось порядочно времени. Во мраке незаметно свернуть в сторону, чтобы осторожно приблизиться к городу, было нетрудно. А вот когда рассветет и станут различимы лица, какой-нибудь особо подозрительный местный может принять меня за английского шпиона, поскольку здесь никто мою личность опознать не может. К сожалению, я не имел ни малейшего представления, где именно Пэм собиралась устанавливать свои датчики. Однако Джинни подсказывала мне, в каких закоулках Лексингтона жучки уже стоят, так что я мог предполагать, какие места, с точки зрения Пэм, нуждались в размещении дополнительной аппаратуры.

Вокруг сновало столько интервентов, что Джинни не умолкала, и вскоре я перестал обращать внимание на ее предупреждения. И совершенно напрасно.

– Стой! - раздалось тихо, но очень отчетливо. Я послушно замер, а потом, медленно повернув голову, увидел, как из укрытия появилась фигура с оружием, направленным прямо на меня. - Том? Черт возьми, ты-то что здесь делаешь?

Это был тот самый ТИ, с которым мы вчера встретились в Кембридже.

– Я должен помочь одному человеку. Оружие в его руке не дрогнуло.

– Ты же говорил, что твоя работа здесь и сейчас уже закончена.

– Так и есть. Это личное дело. Ей нужна моя помощь. Он покачал головой.

– Том, разве можно так увлекаться местными? Ты же знаешь, кто бы она ни была, ее кости истлели раньше, чем родились твои предки.

– Она не местная.

– Тоже ТИ? Ну, ты даешь! Вот уж никогда бы не подумал… Но я все равно не могу допустить, чтобы ты совершил Вмешательство или помог это сделать другому ТИ.

К этому времени я уже достаточно расслабился, чтобы позволить себе умоляющий жест.

– Она здесь не для этого. Просто сбор данных, клянусь. А вот тот мерзавец, что за ней гонится, действительно задумал Вмешательство.

– Кто такой?

– Не знаю. Какой-то британец. Выглядит так, будто его семейку в нескольких поколениях скрещивали с лошадьми. Ну, ты знаешь этот тип внешности.

Мой знакомец ухмыльнулся.

– Потомственная аристократия? Да уж… Нет, на этой дороге никого похожего я не встречал. Но я появился здесь только после того, как убедился, что с Уильямом Дауэсом все в порядке.

– Этот британец выехал из Кембриджа на лошади рано вечером, так что он, видимо, добрался сюда раньше.

– Возможно, - согласился мой коллега. - И ты хочешь его остановить?

Я кивнул.

– Ты уверен, что он планирует Вмешательство? Я кивнул снова.

Тогда он поднял вверх оружие и отступил на шаг назад.

– Значит, здесь и сейчас мы работаем заодно. Ступай.

– Спасибо, - выдохнул я с облегчением и рванулся было бежать, но он жестом остановил меня.

– Том, сейчас в городе небезопасно. Твоя крошка стоит того?

– Да.

– Жаль, что я не встретил ее раньше, чем ты. Удачи!

Он снова отступил в укрытие, а я проделал оставшийся до Лексингтона путь так осторожно, как только мог. Я словно попал в обучающую программу-симулятор, где повсюду враги, готовые появиться из ниоткуда. Оказавшись на улицах такого маленького городка, как Лексингтон, я уже не мог передвигаться крадучись, поэтому просто шел, стараясь не вызывать подозрений.

Я повернул за угол и, несмотря на то, что солнце еще не встало, сразу узнал Пэм. Она была метрах в пятнадцати от меня и шла очень медленно, почти прижимаясь к стенам домов. По ее движениям я понял: согласно советам Помощницы, Пэм выбирает наиболее подходящие места для установки датчиков.

С ней все в порядке! Выходит, я рисковал и совершал глупости понапрасну? Самое лучшее теперь - убраться подобру-поздорову, пока Пэм меня не заметила…

Внезапно она пошатнулась и, обмякнув, упала. Дверь соседнего дома распахнулась, оттуда высунулся человек, схватил ее за руки и втащил внутрь. На нем была другая одежда - как я успел заметить, мундир английского офицера, - но я и без подсказки Джинни узнал того самого британца. Не знаю, как он умудрился застать Пэм врасплох и почему молчала ее Помощница. Но сейчас это было неважно, я уже бежал, преодолевая те самые пятнадцать метров до небольшого домика, в который британец затащил Пэм.

Я остановился перед дверью. Дом был маленький и старый, с облупившейся штукатуркой - в общем, коробка метра четыре в длину и три в ширину, с нависающей над тротуаром крышей.

- Он близко? - спросил я Джинни, зная, что она сможет обнаружить вживленную аппаратуру британца, если тот находится рядом.

- Я не чувствую никаких следов, - ответила Джинни. - При нашей последней встрече я засекла его присутствие примерно с шести метров.

Этот дом был явно меньше шести метров. Должно быть, мерзавец втащил Пэм внутрь, а сам удрал через черный ход. Успокоенный, я вломился в дверь… и лицом к лицу столкнулся с британцем, который стоял над Пэм, направив пистолет-отпугиватель «дейзер» прямо на меня.

– Не двигаться, - приказал он. - Закрой дверь.

Я хотел было заметить, что не в состоянии выполнить оба приказа сразу, но передумал, решив, что не стоит играть в такие игры с человеком, который держит меня на мушке и нависает над беспомощной Пэм. В доме не было ничего, что могло бы мне помочь: единственный стул и узкая кровать возле стены, да чугунная печь у дальней стены - металлический ящик, установленный внутри каменного очага. Жестяная труба дымохода уходила вверх, сквозь крышу.

- Почему ты не заметила, что он здесь? - мысленно заорал я на Джинни.

Как странно слышать голос шокированной Помощницы:

- Он отключил все свои системы. И Помощника, и прыжковый механизм.

- Но ведь ты должна была заметить их даже в режиме ожидания!

- Они не в режиме ожидания. Они выключены совсем. Не представляю, как он сумеет вновь запустить их в этом здесь и сейчас.

Вся эта перепалка заняла секунды две, не больше. Я таращился на британца, пытаясь понять, зачем кому-то лишать себя возможности вернуться в свое время, а потом перевел взгляд на его пушку. По крайней мере, теперь понятно, как он сумел застать Пэм врасплох: ее Помощница тоже его не заметила.

- Этот пистолет способен выстрелить зарядом убойной силы? - спросил я Джинни, закрывая дверь и стараясь при этом двигаться медленно и осторожно.

- Недостаточно данных. В имевшихся в продаже пистолетах этой модели существовала защита от причинения смертельного вреда, но их легко можно было модифицировать. Поэтому «дейзеры» запретили за шестьдесят лет до нашего времени.

Этот британец был слишком похож на того, кто произвел бы такую модификацию, потому я обратился к нему самым, как мне казалось, миролюбивым тоном:

– Я всего лишь хочу помочь своей подруге. Поверь, к тебе это не имеет никакого отношения.

– Ложь! - Его лицо перекосилось, однако оружие осталось нацелено точно в центр моего туловища. - Я уже готов был разделаться с ней, когда появился ты. Вы все хотите меня остановить!

– Гражданин, я даже не знаю, что ты собираешься сделать.

– Опять лжешь! Как будто тебе неизвестно об этом! - Свободной рукой британец распахнул свой мундир. Я мельком подумал, что со времени нашей последней встречи он изрядно располнел и тут же обнаружил причину этого явления - жилет с прикрепленными к нему брусочками подозрительно знакомого вида.

- Это еще что за штука?

- Пластиковая бомба, - с готовностью отозвалась Джинни.

– Ты собираешься подорвать ополченцев? - спросил я.

– Разумеется, нет, - презрительно ответил британец. - Если уж подавлять ваш маленький мятеж, то с помощью превосходящей силы и праведного возмездия. Но Бостон не имеет смысла завоевывать, его нужно стереть с лица земли - в назидание всем колониям, которые поддерживают мятежников. - Свободной рукой он махнул в сторону улицы. - Битва, конечно, вызовет в Англии возмущение, но этого недостаточно. Нет, тут нужна вера, что колонисты погубили огромное количество наших солдат с помощью трусливой хитрости.

Его намерения вдруг стали мне ясны.

– Ты собираешься затесаться в ряды английских солдат и взорвать бомбу?

Неудивительно, что он решил отключить свои системы. Он и не собирался возвращаться домой.

– Да! Все подумают, что это колонисты спрятали на дороге взрывчатку и взорвали ее без предупреждения! Даже парламент проголосует за то, чтобы Бостон был разобран по кирпичику в качестве достойного ответа на такое варварское нападение.

Для смертника он был, пожалуй, чересчур счастлив.

– Но ты ведь тоже британец. Ты хочешь убить своих же солдат!

– Ну и что? - отмахнулся он. - Они уже согласились умереть за корону.

– И ты тоже пойдешь на это с радостью? - поинтересовался я, не скрывая своего отвращения. - Тогда почему на жилете нет детонатора?

Британец нехорошо усмехнулся и вытащил детонатор из кармана.

– Зачем рисковать? Еще, не дай бог, случится преждевременный взрыв. Вот расправлюсь с вами, поставлю эту штуку на место, а потом пойду и присоединюсь к английским солдатам.

Его рука по-прежнему крепко сжимала пистолет, не выпуская меня из прицела, так что пытаться его выхватить было бесполезно. Но я понимал: британец ждет, что я брошусь за «дейзером», и не догадывается, что на самом деле мне нужен детонатор.

Я сделал ложный выпад в сторону руки с пистолетом, а потом метнулся назад, к руке, сжимавшей детонатор. Защищая пистолет, британец отдернул руку и выстрелил туда, где должен был находиться я. Взрыв раздался так близко, что у меня онемел бок, но я успел одной рукой вцепиться в детонатор, а другой - нанести удар снизу. Я не мог ударить его в корпус, поскольку он был обложен пластиковой взрывчаткой, однако жилет был все же не настолько длинным, чтобы прикрывать пах. Я двинул его ниже пояса, пока британец пытался выстрелить в меня снова. Он взвизгнул и разжал пальцы, так что детонатор остался у меня в левой руке, а правая тем временем выбила из его руки «дейзер».

Британец упал на колени, и пистолет откатился в угол. Детонатор подпрыгнул у меня в руках и дважды перекувырнулся, прежде чем я сумел кое-как поймать его в воздухе и отступить назад.

Посветлевшее небо, еле-еле видневшееся сквозь единственное оконце, показывало, что рассвет уже близок. Я слышал, как где-то в отдалении выкрикивались команды, которые слишком напоминали о дисциплинированных военных силах. Британские войска выстраивались в боевой порядок под Лексингтоном.

Британец тоже это услышал. Задержавшись, чтобы напасть на Пэм, а затем и на меня, он выбился из графика больше, чем предполагал, поскольку у него не было Помощника, который напомнил бы ему о времени.

– Отдай детонатор, - произнес он не то с угрозой, не то с мольбой, когда вновь оказался на ногах.

– Нет уж! Недолюбливаю тех, кто готов укокошить других людей, притом своих соотечественников, ради какой-то высшей цели.

Глаза британца забегали по сторонам в поисках выхода. Снаружи снова раздались выкрики. Похоже, кто-то отдавал указания, а кто-то другой отвечал, хотя слов я разобрать не мог. Тут Пэм застонала и приподняла голову, и мой взгляд, а вместе с ним и внимание, переместились на нее.

Британец прыгнул и, обрушившись на меня всем своим весом, попытался отнять детонатор. Я отпрянул, его рука ударила меня по запястью, и я разжал кулак. Детонатор отлетел назад, в открытый зев чугунной печи, ударился о ее заднюю стенку и сделал то, что обычно делают детонаторы, когда испытывают подобные потрясения.

Взрыв был не очень мощный, но печь усилила звук. Британец споткнулся, замер и уставился на печь.

– Что ты наделал?! - заорал он.

– Спас ваших соотечественников.

Я приставил палец к его шее и закачал в него содержимое транк-кристалла. Фанатик напрягся на мгновение, а потом обмяк. Как ни велик был соблазн шарахнуть его об пол со всей силы, мое воспитание не позволило мне швыряться взрывчатыми веществами, поэтому я подхватил британца под мышки и осторожно опустил, улавливая краем уха отзвуки других взрывов, гремевших на улице.

Только сейчас я снова обратил внимание на Пэм. Она уже поднялась на ноги и стояла возле стены, глядя на меня во все глаза с совершенно ошалелым видом.

– Что ты наделал! - выдохнула она.

– Да что вы заладили одно и то же?! - Грохот взрывов снаружи нарастал мощным крещендо. - Что случилось?

Пэм перевела взгляд с меня на печку.

– Слышишь? Это колонисты ведут перестрелку с британскими войсками в Лексингтон Грин. Война за независимость началась.

Неудивительно, что она была расстроена.

– И из-за этого типа ты не смогла установить свои датчики, чтобы понять, кто же все-таки сделал первый выстрел.

Пэм бросила на меня такой взгляд, как будто усомнилась в здравости моего рассудка.

– Ты что, издеваешься? Так ничего и не понял? Ты сделал этот выстрел. Ты и есть тот самый «стрелок».

– Но это просто смешно. Я… - И тут до меня дошло. Обернувшись, я уставился на печь. Детонатор взорвался у нее внутри. Металлический корпус усилил звук, большая часть которого растворилась в этой комнате, но немало вышло наружу сквозь металлическую трубу дымохода. Металлическая труба. Взрыв на одном конце. Хлопок на другом будет копией звука выстрела. - У меня даже нет оружия, и я - стрелок.

Пэм изумленно покачала головой.

– Неудивительно, что никто не мог привязать этот выстрел к какому-то конкретному месту. Звуковая волна прошла по дымоходу, сверху которого есть дождевой колпак, и он отразил звук во все стороны. А оружие никто не мог определить, потому что это был детонатор из другого времени… Но зачем ты это сделал?

– Что значит, зачем? - возмутился я. - Этот британец чуть тебя не убил.

– Ты развязал войну, чтобы спасти меня? - Кажется, Пэм еще не решила, как ей следует к этому относиться. - Том, это ужасно мило с твоей стороны. Очень глупо, конечно, но все же так мило!

– Я же не специально!

Пэм отошла от стены, потирая лоб и морщась от боли.

– Значит, выстрел, с которого началась Война за независимость, был случайным взрывом, который произошел из-за того, что некий путешественник во времени, оказавшийся здесь, чтобы запечатлеть начало Войны за независимость, пытался другого, который находился здесь, чтобы выяснить, кто сделал первый выстрел, спасти от третьего, который хотел изменить эти события, но в результате как раз пустил их по исходному историческому пути… Знаешь, вот именно из-за таких вещей у людей складывается превратное мнение о ТИ.

– Я же не виноват, что причина и следствие связаны во времени по кругу, - проворчал я, поднимая с пола «дейзер» британца. - Я не сделал бы этого, если бы не отправился вслед за тобой!

Пэм уставилась на меня.

– Чего не произошло бы, если бы я не отправилась в это здесь и сейчас ради встречи с тобой.

У меня уже голова шла кругом.

– А этого бы не случилось, если бы мы не познакомились в Лондоне спустя сто тридцать лет. А этого бы не произошло, если бы другие люди не пытались изменить исход войны за будущее. Я всегда знал, что все это очень сложно - время, наполненное бесчисленными причинно-следственными связями, которые взаимодействуют, переплетаются и смешиваются. Но, черт побери, когда же всё это началось?

– Начала не существует, как не существует конца. Ты это знаешь. И древние тоже знали. Поэтому один из первых символов бесконечности - змей Уроборос, кусающий собственный хвост. - Пэм вздохнула. - Но мое задание выполнено. Я выяснила, откуда прозвучал выстрел и почему.

– Но до тебя никто этого не знал. Почему я никому ничего не рассказывал? В смысле, если не из-за скромности.

Пэм улыбнулась.

– Думаю, ты просто не мог рассказать об этом в своем настоящем.

– Почему… О-о. Выходит, теперь я обязан эмигрировать в твое время.

Улыбка сползла с лица Пэм, и глаза ее грозно прищурились.

– Обязан?! Так вот как ты к этому относишься!

И она так на меня посмотрела, что я понял: надо соображать быстрее, а то Война за независимость может пойти по другому пути. Я потрогал голову и изобразил смущение.

– Я что, сморозил какую-то ерунду? Не обращай внимания: этот тип так меня приложил, что я до сих пор немного не в себе.

– Твоя Помощница сказала моей, что с тобой все в порядке. Сотрясения нет.

- Предательница, - сказал я Джинни.

– Возможно, она просто не в состоянии его обнаружить. Думаю, медицинская техника в твоем времени сможет с этим разобраться. Я правда очень рад отправиться туда вместе с тобой. Я тебе это говорил?

– Угу. Конечно.

– Эй! Я развязал войну только из-за того, что я люблю тебя! Это что, не в счет?

– В следующий раз лучше принеси шоколадку, - посоветовала Пэм. - Что будем делать с этим парнем? Отошлем домой?

– Не получится. Он отключил все свои системы.

– Получится, - заявила Пэм. - Энни способна передать ему достаточно энергии, чтобы реактивировать собственный энергоисточник, а тот уже приведет в действие прыжковый механизм. Когда Джинни пройдет апгрейд в моем настоящем, она тоже сможет выполнять такие штуки. Я велю Энни изменить настройку прыжка, так что парень очнется на пятьдесят лет позже своего времени. Пусть помучается, когда будет объяснять там свое присутствие и пытаться вернуться домой. - Пэм застыла на мгновение, после чего тело британца внезапно исчезло. - Что это на нем было надето?

– Жилет со взрывчаткой.

– Уф… Да, несладко ему придется там, куда я его послала. - Пэм глянула в сторону улицы, и на ее лице отразилась тревога. - Повсюду рыщут ТИ. И кое-кто из них уже подобрался слишком близко. Надо убираться отсюда в Додж [Город в штате Канзас, ставший символом необузданных нравов Фронтира. В XIX веке Додж-сити подвергался многочисленным налетам бандитов, для защиты от которых граждане города наняли стрелков - их реальные и вымышленные похождения послужили основой многих вестернов.] ко всем чертям.

– Ты тоже там будешь? - изумился я.

– В Додж-сити? Да, в 1878-м.

– А я - в 1879-м!

– Поздно! Вечно вы, мужики, опаздываете… А теперь давай-ка прыгай к себе домой, пока нас не сцапал кто-нибудь еще.

Но я подождал, пока исчезла Пэм, а потом уже прыгнул сам.

***

Вот как получилось, что я сейчас заполняю эмиграционные документы, вооружившись поручительством Пэм, и прощаюсь со всеми, кого знал в том времени, которое вскоре станет моим бывшим настоящим. Все мои приятели сказали, что я идиот, раз оставляю дом из-за девчонки, ну а все знакомые девушки пустили слезу и сообщили, что я великий человек. Все они сбросились и собрали некоторую сумму, чтобы помочь мне оплатить прыжок - вместо подарка на свадьбу, которая все равно состоится лишь в будущем веке.

Рассказывать, что это я начал Войну за независимость, я не стал. Пусть пока останется в секрете - до следующего столетия.

John G. Hemry

«These Are the Times»

2007

Перевод с английского:

З. Буркина

Content

Хемри Джон Времена

Джон Хемри ВРЕМЕНА