Пеппероу Юджин

Убийственный сюжет

Юджин Пеппероу

Убийственный сюжет

М-ру Дж. Паттерсону

«Уважаемый сэр, к сожалению, вынуждены отказаться от публикации Вашего рассказа «Курс на Майами». Мы с интересом прочли его. Достоверность атмосферы при описании лагерей сборщиков листьев коки не вызывает сомнений. То же, бесспорно, можно сказать и о тайной организации торговцев наркотиками, о судне контрабандистов и т. д. К сожалению, чисто беллетристическая сторона рассказа оставляет желать лучшего. Читатель детективной литературы кроме описания деталей преступлений хочет еще и присутствия в произведении замысловатой любовной интриги, описания переживаний главных героев и т. п. Хотелось бы, чтобы у персонажей были более интересные, выпуклые характеры. Всего этого в Вашем рассказе мы, к сожалению, не нашли. Будем рады получить от Вас литературное произведение, более отвечающее запросам наших читателей.

Искренне Ваши Таккер и Парроу, издатели».

Джек Паттерсон с отвращением смял письмо и швырнул его в корзину для мусора. Это четвертый отказ за последнюю неделю. И главное – из разных издательств. Сговорились они что ли? Все, что он рассылал по издательствам, публикующим произведения детективного жанра, неизменно отвергалось, несмотря на то, что он тратил на каждый из своих рассказов массу времени, проникая в самую суть того, что описывал, ни на йоту не отклоняясь в своих описаниях от действительности. Ведь вот – Артур Хейли – вся Америка читает его романы – именно из-за знания им деталей того, что он описывает, будь то аэропорт, отель или автозавод. Хейли читают, а его, Джека Паттерсона, который знает то, о чем пишет в сто раз лучше Хейли, его, видите ли, читать не будут. Много они понимают, эти издатели, как же.

Джек Паттерсон, невысокий крепыш с копной вьющихся темно-каштановых волос, лишь неделю назад отметил свое двадцатипятилетие. Что и говорить, знаменательная дата, можно сказать, юбилей, но особой радости по этому поводу Джек не испытывал. Университет по специальности романская филология он окончил третьим на курсе, и преподаватели прочили ему блестящее будущее. Увы, как часто действительность не совпадает с прогнозами. После окончания учебы Джек опубликовал в трудах Нью-йорского университета с полдюжины литературоведческих статей, которые в узком кругу специалистов были признаны блестящими, но не принесли ему ни цента. С полгода он вел литературную колонку в «Дейли Ньюс», но редактору его статьи казались слишком академическими, сухими, и из газеты пришлось уйти. Проба на журналистском поприще также не принесла успеха. В редакциях считали, что, несмотря на безупречный язык, его статьям не хватало эмоциональной окраски и ярко выраженной авторской позиции. Вот тогда Паттерсон и решил попробовать себя в детективном жанре, благо спрос на эту литературу во все времена был высок.

Со свойственной ему пунктуальностью он дотошно влезал в самую суть того, о чем собирался писать, но в итоге получались сухие, малоинтересные вещи, больше похожие на инструкции по приготовлению кокаина в домашних условиях или пособия по провозу контрабанды. Естественно, что его рассказы отвергались одним издательством за другим, а теперь вот вернули и «Курс на Майами». Три месяца Паттерсон собирал материал: разговаривал с настоящими контрабандистами, расспрашивал эмигрантов из Перу и Эквадора, работавших на плантациях коки, перерыл гору справочной литературы по химии и ботанике, и все оказалось напрасным. Издательство Таккер и Парроу было его последней надеждой, теперь и она исчезла. Придется перебиваться случайными заработками и опять отложить свадьбу.

Невеста Джека – Мери Клифтон работала в шикарном ювелирном магазине на Парк-авеню. Она занималась определением цвета и чистоты готовых бриллиантов, как ограненных мастерами самой фирмы, так и поступивших на комиссионную продажу. Зарабатывала она неплохо, и, если бы Джек Паттерсон тоже имел постоянную работу, им вполне хватило бы денег, чтобы снять небольшую квартирку недалеко от центра города. Сейчас Мери жила с матерью, а Джек обитал в студии приятеля-художника: в комнате без окон, служившей ранее в качестве запасника для картин. В таком положении о свадьбе нечего было и думать.

Телефонный звонок, оглушительно прозвеневший в пустой студии, заставил молодого человека вздрогнуть и оторвал его от невеселых мыслей.

Он нехотя подошел к телефону.

– Мистер Паттерсон, если не ошибаюсь? – низкий мужской голос в трубке говорил с заметным южным акцентом.

– Да. С кем я говорю?

– Джеффри Райт, издатель. Мне дали ваш телефон в издательстве «Таккер и Парроу». Я хотел бы переговорить с вами.

У Джека Паттерсона от волнения на лбу выступила испарина. Неужели фортуна наконец-то улыбнулась ему? Но кто он, этот Джеффри Райт? В издательском мире Нью-Йорка ему эта фамилия не встречалась.

– Вам мое имя незнакомо, – словно разгадав его мысли, прогудел голос в трубке. – До этого я занимался финансированием одного издательства в Далласе, а в Нью-Йорк перебрался недавно. Собираюсь основать здесь собственное дело на базе «Ирвинге букс», вы, наверное, слышали – они прогорели и закрываются. Мое издательство будет ориентировано на выпуск небольших произведений детективного жанра. Предположительно начнем с серии книг карманного формата в мягкой обложке, а если дело пойдет, можно будет подумать и о дальнейшем.

– И вы хотите предложить мне сотрудничество? – не удержался Джек Паттерсон.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся голос в трубке, – вы берете быка за рога и не любите ждать, верно? Я считаю, что так и надо, мистер Паттерсон. Мы, техасцы, народ прямой, не то, что вы, северяне, но к вам это, похоже, не относится. Я порылся в отвергнутых рукописях нескольких издательств, и ваши задумки мне пришлись по душе. Подъезжайте ко мне в офис завтра к двенадцати часам и привезите все, что написали. За ленчем обо всем и поговорим.

Джек Паттерсон записал продиктованный ему адрес и, попрощавшись, осторожно положил телефонную трубку. Черт побери1 Похоже, наконец-то удача. И именно тогда, когда он в ней так нуждается – это ли не чудо. Надо немедленно позвонить Мери и сообщить ей об этом. Стоп, а вдруг этот издатель, прочтя его рассказы, сочтет, как и все другие, что они не будут иметь спрос?! Нет, об этом не хотелось даже думать. Джек просто уверен, что его произведения понравятся техасцу. Все же из суеверной осторожности в разговоре с Мери по телефону он не упомянул о неожиданном предложении и перспективах, которые оно открывало.

На следующий день в указанное время Паттерсон вошел в кабинет издателя, располагавшийся среди многочисленных контор различных фирм на восьмом этаже довольно неказистого здания, выходившего фасадом на 23–ю улицу. Джеффри Райт оказался человеком, вполне соответствующим своему могучему голосу. Лет пятидесяти с небольшим, шести футов роста, с тяжелыми, налитыми силой плечами, загорелым лицом и стриженными ежиком короткими седыми волосами, – он олицетворял собой тип преуспевающего техасца, самостоятельно выбившегося в люди. Выйдя из-за письменного стола, казавшегося слишком маленьким для его массивной фигуры, он крепко пожал молодому человеку руку и, не выпуская ее из своей широкой ладони, пробасил, бесцеремонно оглядывая его с ног до головы:

– Так вот вы какой, Джек Паттерсон. Ну что же, это хорошо, что вы так молоды. У молодых больше честолюбия, больше неосуществленных желаний, и работоспособность в вашем возрасте максимальная. Я думаю, мы с вами сработаемся.

«Как быка для работы на ферму выбирает», – неприятно кольнуло Джека, но, подавив эту мысль, он сказал:

– Надеюсь, что мои рассказы подойдут вам, сэр. Вот они все здесь, в этой папке.

– Потом, потом, – отмахнулся издатель, небрежным жестом швыряя папку на стол.

– Сначала поедим и за едой все обсудим. Заметив несколько недоуменный взгляд Паттерсона, изучающий комнату, совершенно не похожую на те кабинеты издателей, где ему доводилось бывать, Джеффри Райт добродушно рассмеялся:

– Не обращайте внимания на обстановку, мистер Паттерсон. Я снял это помещение временно, пока не куплю «Ирвинге букс». Вот тогда и перееду в их здание, и заново наберу штат сотрудников. Правда, пока я держу мои с ними переговоры в секрете: не хочу, чтобы конкуренты перебежали дорогу.

За ленчем жизнерадостный мистер Райт много и увлекательно говорил о своем ранчо в Техасе, расспрашивал Джека о его методах сбора материала для своих произведений и очень одобрительно отозвался о его пристрастии к точным деталям описываемого.

– Это отлично, Джек, – Вы позволите мне так вас называть? Я ведь по возрасту гожусь вам в отцы – это просто замечательно, что любое дело вы расписываете до тонкости, до последнего винтика в револьвере. Читатель уже устал от верхоглядства, от некомпетентности авторов. Он хочет подробностей, достоверности в описании преступлений. Лишь детали, которых самому читателю в жизни бы не узнать, могут убедить его, что автор знает, о чем пишет, они помогут создать эффект присутствия.

«Еще один тонкий знаток читательской души», – еле удержался от усмешки Джек Паттерсон, – «ну просто каждый издатель считает, что уж он-то знает, что именно интересует читателя. Если бы еще издатели сами и писать умели, какая гармония была бы на книжном рынке». К концу ленча издатель и писатель обнаружили полное единство взглядов на то, каким должно быть литературное произведение детективного жанра, и расстались весьма довольные друг другом.

Мистер Райт позвонил Джеку на следующий день и предложил ему приехать в контору. Встретил он его еще приветливее, чем в первый раз, похлопал по плечу и угостил громадной сигарой, больше похожей на ствол миномета карманного образца.

– Джек, мальчик мой, я прочел ваши рассказы и беру их все – они превосходны. Но они о торговле наркотиками, и большая часть действия в них происходит в Латинской Америке, Европе, словом, где угодно, только не в наших благословенных Соединенных Штатах. А наш читатель хочет прочесть о чем-то, что ему близко и знакомо, о чем-то происходящем на соседней улице, понимаете меня? Он хочет узнавать литературные персонажи, чтобы хлопать от восторга себя по ляжкам и кричать жене: «Лиз, ты почитай, как этот сукин сын описывает нашего директора банка – ну просто один к одному!» Вот что нужно читателю, особенно нью-йоркскому. И я прошу вас, Джек, не надо больше писать о наркотиках. Для многих семей это слишком больное место, чтобы еще читать книги об этом. Напишите для начала два рассказа об ограблениях. Пусть в одном это будет какой-нибудь небольшой банк, а в другом – ну, скажем, ювелирный магазин, причем пусть это будут не какие-то абстрактные, придуманные объекты, а реальные, сразу узнаваемые читателем. Опишите, как бандиты используют привычки и слабости конкретных служащих этого банка, его местоположение и т. п. Поговорите со служащими, создайте атмосферу, одним словом. Пусть все описанное в этих рассказах – от вывески до замка на двери черного хода – будет достоверно. Вот тогда вашим произведениям гарантирован успех. Вы понимаете меня?

– Да, мистер Райт, мне кажется, я вас понимаю. У меня есть знакомства в ювелирном магазине на Парк-авеню, так что я смогу описать его предельно достоверно, и новый банк на 75–й улице я тоже хорошо знаю. Он строился на моих глазах.

– Вот и отлично, Джек. Только еще одно пожелание. Придумайте какой-нибудь сверхоригинальный способ ограбления, чтобы читатель мог восхититься игрой фантазии автора. Вот вам чек на две тысячи долларов – это аванс за два будущих рассказа, а это текст договора. Подписывайте, потом дома прочтете свой экземпляр. Как видите, я не сомневаюсь в успехе. В нашем с вами успехе.

– Когда рассказы должны быть готовы, мистер Райт?

– Да чем скорее, тем лучше. У нас в Техасе говорят: если не схватил быка за хвост с первой попытки, второго случая может не представиться: он повернется к тебе рогами.

– Понял вас, сэр, и постараюсь собрать материал как можно быстрее.

– Но не в ущерб достоверности, мой мальчик, не в ущерб достоверности.

Домой Джек Паттерсон летел как на крыльях. В кармане у него похрустывал чек на две тысячи долларов, а в душе пели победные трубы. Наконец-то нашелся человек, оценивший его литературный талант. Две тысячи долларов в качестве аванса! Да, жмотом его не назовешь, масштаб у него поистине техасский. Несомненно, этот Джеффри Райт понял, что рассказы Джека будут иметь успех, и решил погреть на этом руки. Ну, что ж, это его право, а Джека волнует не только финансовая сторона дела. Хочется, чтобы о нем заговорили как о серьезном беллетристе. В конце концов, детективы – это только начало. Когда-нибудь он напишет такой роман, что все критики ахнут, а Мери больше не будет над ним подшучивать. Не стоит ей сейчас что-то рассказывать, пока его книжка не поступит в продажу. Интересно понаблюдать за ее реакцией, когда она будет читать про ограбление своего ювелирного магазина и узнает себя в образе главной героини.

Джек и не заметил, как ноги сами принесли его на Парк-авеню к роскошной витрине, в которой были разложены сверкающие драгоценности. Знакомый охранник у входа добродушно окликнул его.

– Алло, Джек, что это ты так разглядываешь в витрине? Выбираешь подарок для мисс Клифтон?

– Да нет, Чарли, – отозвался молодой человек, – думаю, как ограбить вашу лавочку, чтобы ты при этом не успел пустить в ход свою пушку.

– Ха-ха-ха! – белозубо расхохотался молодой негр в форме охранника, хлопая ладонью по кобуре на правом бедре, – и не рассчитывай на это, Джек. Эта игрушка сама появляется у меня в руке, стоит только кому-то из прохожих сунуть руку в портфель.

– А если грабитель будет уже в магазине?

– Ну что ж, подстрелю его прямо через дверь. Это ведь только в витрине стекло пуленепробиваемое, а в двери – обычное зеркальное.

– А почему дверь тоже не сделали из пуленепробиваемого стекла?

– Очень тяжелая будет – покупателям будет трудно открывать ее. Да и незачем. На ночь она ведь все равно закрывается стальным щитом.

– Ну ладно, Чарли, счастливого тебе дежурства. Пойду домой, а то моя пишущая машинка уже, наверняка, по мне соскучилась.

– А мисс Клифтон тебе не вызвать?

– Нет, спасибо. Она не любит, когда я отрываю ее от работы. Лучше встречу ее вечером.

После работы Джек встретил Мери у магазина. Худенькая шатенка, пяти футов ростом в больших круглых очках в металлической оправе, выпорхнув из дверей, приветливо кивнула уже сменившемуся охраннику и беспомощно завертела головой, отыскивая глазами Джека.

– Не двигаться, – произнес у нее за спиной зловещий голос, – давай сюда все бриллианты, да поживей, крошка.

Девушка доверчиво обернулась и прямо перед своими глазами увидела большой букет крупных темных роз.

– Ой, Джек, что это с тобой случилось? Ты с цветами, да еще такими красивыми. Получил Пулитцеровскую премию?

– Пока еще нет, но аванс уже получил, – не удержавшись, похвастался Паттерсон, хотя еще минуту назад не собирался ничего рассказывать об авансе.

– Ой, правда!? – радостно воскликнула девушка. – С тобой заключили договор?

– Угу. И, между прочим, не на один рассказик, а на целый сборник. Туда войдут те шесть рассказов и новые два, которые я сейчас обдумываю.

– А о чем они? Тоже детективы?

– Конечно. В них маленькая, но технически хорошо оснащенная, банда грабит ювелирный магазин, вроде вашего, и банк, а потом скрывается, но по ее следу уже идет знаменитый сыщик Стив Чеплин и одного за другим арестовывает членов банды.

– Ну-у, – разочарованно протянула Мери, – лучше бы ты продолжал писать о контрабандистах и торговцах наркотиками. Мне очень понравился твой последний рассказ, где кокаин переправляли с самолета на воздушных шариках, когда ветер дул с океана, а гангстеры сбивали шары над берегом из винтовки с оптическим прицелом. Вот это, действительно, здорово было придумано, а ограбление ювелирного магазина, такого, как наш, – это не интересно.

– Почему же?

– Ну хотя бы потому, что это нежизненно. Все реальные пути для ограбления давно перекрыты, а читать голую фантазию, не имеющую под собой никакой почвы, скучно.

– Значит, я придумаю новый способ ограбления, который будет вполне реален, и читателю будет интересно.

– Джек, да ты пойми, ведь все крупные ювелиры страны, да и всего мира, связаны между собой и постоянно обмениваются опытом, в том числе и как избежать ограблений, поэтому, если ты напишешь, что гангстеры ворвались в магазин в масках, с автоматами в руках и закричали: «Не двигаться, здесь совершается ограбление!» – прости меня, но это будет просто смешно читать любому, кто хоть немного знаком с реальным положением дел.

– Не вижу ничего невозможного в таком варианте. Многие удачные ограбления именно так и совершались, значит, это вполне реально.

– Только не сейчас и не у нас. У нас весь салон просматривается телекамерами, и управляющий все время видит у себя в кабинете на экране монитора, что происходит в магазине. Стоит ему нажать кнопку – замки сейфов, прилавков и дверей в магазине заблокируются, а в соседнем полицейском участке включится сигнал тревоги. Так что если даже грабители и сумеют скрыться, то, во всяком случае, без добычи.

– У вас разве сейфы с электронными замками?

– Давно, еще с прошлого года. Теперь, чтобы открыть любой из сейфов, нужно набрать на его дверце комбинацию цифр, определенную для каждого дня, и такую же комбинацию цифр должен набрать на пульте в своем кабинете управляющий, мистер Харнер, только тогда сейф откроется. Если же подбирать комбинации, то включается сигнал тревоги.

– Каким же образом можно ежедневно менять шифр каждого замка?

– Глупенький, у нас ведь всей системой сигнализации и электронными замками управляет компьютер, а его обмануть нельзя. Поэтому я и говорю тебе: пиши лучше о контрабандистах. Там твоей фантазии есть где разгуляться, а у нас все раз и навсегда запрограммировано.

Насмешливая уверенность Мери в неуязвимости компьютерной защиты еще больше раззадорила Джека Паттерсона. Он начал собирать материал со свойственной ему скрупулезностью: изучал всевозможные системы электронных замков, составлял графики дежурств охранников, словом, пытался найти в системе обороны магазина слабые места. Постепенно у «его начала вырисовываться основная канва сюжета будущего рассказа. Несколько раз за это время ему звонил Джеффри Райт, узнавал, как продвигаются дела.

Джек пожаловался ему, что очень слабо разбирается в компьютерах, и это сейчас – основная загвоздка.

– Вот те на, – удивился издатель, – а зачем это тебе понадобилось, Джек, можешь ты мне объяснить?

Джек объяснил ему ситуацию и сказал, что по сюжету гангстеры сумели проникнуть в память магазинного компьютера и, пользуясь этим, в нужный момент отключили сигнализацию и открыли замки сейфов.

– А что, это возможно – проникнуть в его память? – задумчиво спросил Джеффри Райт.

– В принципе возможно. Такие случаи известны сегодня во всем мире, правда, их немного.

– Ну что ж, Джек, если тебе это в самом деле так уж необходимо для рассказа, то я пришлю тебе такого специалиста в этой области, лучше которого во всех Восточных Штатах не сыщешь. Ты ему расскажи поподробнее, в чем там дело, и он снабдит тебя всей терминологией, необходимой для правдоподобного сюжета. И постарайся изобразить своих гангстеров поотвратительнее, что читатель любит.

– Не беспокойтесь, мистер Райт, – ответил повеселевший Джек Паттерсон, – я их такими мерзкими сделаю, что все взломщики страны захотят бросить эту профессию и начать честную жизнь.

Специалист, присланный издателем, действительно, оказался знатоком своего дела. Он знал о компьютерах все, что о них можно было знать. Внимательно выслушав и записав все, что Джеку Паттерсону удалось узнать о функциях магазинного компьютера, он пообещал подумать, что тут можно сделать и потом позвонить, пока же набросал список терминов, которые употребляются программистами. Джек пришел в восторг от этого технократического жаргона и тут же сел за пишущую машинку.

Одновременно с первым рассказом он работал и над вторым – об ограблении банка. Здесь ему было проще. Открытый три года назад банк на 75–й улице строился на его глазах, и Джек Паттерсон хорошо знал, где находится его хранилище. Он покопался в городской библиотеке, поговорил со знакомым служащим из муниципалитета, проделал кое-какие расчеты, и план рассказа был готов. Под банком проходил старый канализационный коллектор, сейчас законсервированный и оставленный в качестве резервного. Один из колодцев этого коллектора располагался прямо на месте, где сейчас размещалось хранилище банка. Когда для здания банка строители рыли котлован, то с разрешения городских властей этот колодец срезали, и теперь пол хранилища находился всего в сорока сантиметрах от канализационной трубы. Поскольку сточные воды теперь шли по новому коллектору, проложенному на полтора метра глубже, то труба старого, диаметром полтора метра, была совершенно пуста, и по ней можно было подобраться под хранилище банка, даже не замочив ног. А уж вскрыть бетонный пол хранилища при современной технике не составляло труда.

Оба рассказа писались легко, персонажи получались очень правдоподобными, образы гангстеров вызывали страх и отвращение, а героическая фигура сыщика Стива Чеплина, кочующего у Джека Паттерсона из рассказа в рассказ, ничуть не потускнела от частого употребления.

Вечерами Джек Паттерсон встречался с Мери, и они шли в какое-нибудь кафе обсудить очередной животрепещущий вопрос будущей семейной жизни. В одно из воскресений, прогуливаясь днем под руку с Мери в Централ-парке, Джек Паттерсон неожиданно столкнулся нос к носу с Джеффри Райтом. Тот был в компании какого-то неприятного субъекта средних лет с колючим взглядом из-под нависших бровей. Увидев перед собой Джека Паттерсона, мистер Райт почему-то на мгновение смешался, но тут же расплылся в улыбке и первым протянул руку.

– Рад тебя видеть, Джек, в такое чудесное утро, да еще с такой очаровательной спутницей.

– Это моя невеста – мисс Клифтон. Мери, познакомься с мистером Райтом, моим издателем.

– Много о вас слышала от Джека, мистер Райт, – застенчиво улыбнулась девушка, с недоверием поглядывая в сторону мрачного спутника, с безразличным видом курившего сигарету. Тот, криво усмехнувшись, отвел глаза. Перехватив взгляд девушки, Джеффри Райт весело расхохотался:

– Я вижу, вы с Чарли не очень-то понравились друг другу. Не обижайтесь на него, мисс Клифтон. Чарли Дентон заведует в моем издательстве производственным отделом и, за исключением нелюбви к прекрасному полу, в общем-то, добрейший человек. Правда, Чарли?

Мрачный спутник Райта изобразил на своем лице нечто похожее на улыбку и с легким итальянским акцентом подтвердил, что он, действительно, добрейший человек, но не очень доверяет женщинам, после того как от него сбежала жена.

Эта встреча произвела на молодых людей неприятное впечатление. Наверное, виною тому был цепкий запоминающий взгляд мистера Дентона, которым он буквально ощупал Мери на прощание. Но уже через полчаса Джек и Мери выкинули это неприятное знакомство из головы. Девушка подтрунивала над необычной щедростью своего жениха в последние недели и пыталась выведать у него, как продвигаются заказанные издательством рассказы, но Джек упорно отмалчивался.

– Джекки, – приставала к нему его подружка, дергая за рукав, – ну скажи хоть, о чем эти рассказы? О контрабандистах?

– Ты же знаешь, что пока вещь не закончена, я тебе ее не покажу. Вот когда книга появится в продаже, тогда прочтешь и узнаешь, о чем там.

– А авторский экземпляр у тебя будет?

– Целых шесть.

– А ты мне подаришь один с дарственной надписью?

– Придется подарить, иначе никто не поверит тебе, что ты знакома со знаменитым писателем.

– А я буду с тобой только знакома и все?

– Да, видно уж, придется на тебе жениться, чтобы не одному отбиваться от поклонниц, желающих взять у меня автограф. Боюсь, что от них и дома не будет покоя.

– Ах, ты этого боишься? – саркастически заметила Мери. – Теперь я понимаю, для чего тебе хочется прославиться. Ну что же, стимул не хуже любого другого. Только мне придется уволиться из магазина и поступить к тебе личным секретарем. Буду пропускать к тебе только самых страшных девиц, причем исключительно баскетбольного роста. Невысокий рост был ахиллесовой пятой Джека. Он выпрямился изо всех сил, вытянул шею и, глядя сверху вниз на свою миниатюрную подружку, подозрительно спросил, что она хочет этим сказать.

– Ничего особенного. Просто я заметила, что во всех твоих произведениях главный герой приударяет только за высокими, спортивного сложения девицами. Разве не так? Вот я и подумала, что может этот твой Стив Чеплен отражает вкусы самого автора?

– Вот прочтешь, в кого он влюбился в последнем моем рассказе, тогда узнаешь о вкусах автора, – проговорил Джек и напустил на себя такой загадочный вид, что Мери прыснула со смеху.

Через два с лишним месяца после знакомства Джека Паттерсона с издателем, он вновь сидел в его кабинете и с удовольствием выслушивал комплименты в свой адрес.

– Джек, я прочел оба рассказа и просто не знаю, какой из них лучше. Я посоветовался со своим коммерческим директором, и мы решили напечатать сразу оба рассказа. Твой сюжетный ход с компьютером – просто находка, да и с охранниками, запертыми в хранилище, – это ты здорово придумал. И с угнанной машиной «скорой помощи» неплохо получилось. А когда я прочел то место, где налетчики в белых халатах выносят из магазина носилки, якобы с покойником, а под простыней – сумки с драгоценностями, так я прямо-таки зрительно представил все это. Отличный получился рассказ. Но и второй, об ограблении банка по старой канализационной трубе,, тоже неплохо получился. Главное, что подкупает в твоих вещах, так это их абсолютная достоверность. Ты даже диаметр этой канализационной трубы и глубину ее залегания приводишь с точностью до сантиметра. Где это ты раздобыл все эти данные?

– Да в архиве муниципалитета. Они там каждому доступны, просто большинство писателей не стремится к точности описания обстановки, а для меня это конек. Без этого я просто не могу создать всей картины.

– Это меня и подкупило в тебе, мой мальчик, – похлопал Джека Паттерсона по плечу могучей ладонью Джеффри Райт. – Поэтому я и хочу, чтобы мое издательство дебютировало именно твоим сборником рассказов. Не сомневаюсь, что своего читателя они найдут. Но знаешь, мы тут прикинули с Чарли Дейтоном объем твоих рассказов – получается маловато… для отдельной книжки. Нужен еще хотя бы один большой рассказ или повесть. У меня как раз есть отличная тема. Один мой знакомый делец отправляет сейчас партию стрелкового оружия в Намибию, оттуда ящики пойдут на вьючных лошадях через границу в Анголу, где их встретят повстанцы. Для них-то это оружие и предназначается. Я хотел бы, чтобы ты написал большой хороший рассказ, использовав всю эту атрибутику. Тебе нужно вылететь в ближайшие день-два в Найроби, оттуда доберешься до Намибии и пройдешь назад весь этот путь с караваном через границу до Анголы, там вас встретят повстанцы. Это даст тебе столько материала, увидишь такие типажи, что будешь возвращаться еще не раз к этой теме, вот посмотришь. Конечно, в этом путешествии есть некоторый риск, но я считаю, что он оправдан. Все расходы по этой поездке беру на себя. Ну, что скажешь?

– Это так неожиданно, мистер Райт, что я просто не знаю, что и сказать. А сколько времени займет вся поездка?

– Около двух недель, зато, ты подумай, сколько увидишь нового, причем того, что не дано увидеть многим.

Джек Паттерсон моментально оценил, какой материал для будущих произведений он сможет привезти из этой поездки, сколько увидит интересного и сказал:

– Ну что ж, мистер Райт, я согласен, когда нужно вылетать?

– Вот и прекрасно, мой мальчик, – обрадовался Джеффри Райт, – позвони мне завтра утром. Я закажу тебе билет на ближайший рейс и сообщу тебе дальнейший маршрут.

Весь вечер Джек Паттерсон и Мери Клифтон просидели в итальянском ресторанчике, обсуждая путешествие. Мери считала, что торговля оружием аморальна сама по себе и участвовать в ней – тоже аморально, но Джек убеждал ее, что нельзя в наше время быть такой идеалисткой.

– Я же не принимаю участия в торговле оружием. Я буду там просто в качестве стороннего наблюдателя, а это совсем не одно и то же.

– Выходит, если бы тебе предложили сопровождать в Соединенные Штаты через канадскую границу груз героина, ты тоже согласился как сторонний наблюдатель?

– Ну зачем же сравнивать оружие с наркотиками? Наше правительство, между прочим, тоже продает другим странам оружие, но никто же не считает Президента преступником. С этим ты согласна?

– Нет, не согласна. Оружие еще хуже наркотиков. Наркотики убивают медленно, а оружие быстро. И для меня нет разницы, где погибают люди – в Анголе или в Америке. Все равно это преступление, и ты становишься его соучастником.

В этот вечер молодые люди в первый раз поссорились, а на следующий день Джек Паттерсон, получив у мистера Райта билет на самолет, деньги и телефон в Анголе, вечерним рейсом вылетел в Найроби.

Африка встретила его неприветливо. Разразившийся ночью ураган принес с собой разрушительной силы ветер и ливневые дожди. Все авиационные рейсы внутри страны были отменены: вода заливала взлетные дорожки аэродрома, а видимость была близка к нулевой. Опорные мачты линий электропередач опрокидывались ураганным ветром, как пустые спичечные коробки. Телефонная связь почти повсюду была прервана. В самом Найроби прекратилась подача электроэнергии. После безуспешных попыток в течение всего дня дозвониться в пограничный городок, где его должен был встречать приятель Джеффри Райта,

Джек решил связаться с издателем и получить у него дальнейшие инструкции. Телефон мистера Райта не отвечал. Кое-как переночевав в переполненной гостинице, Джек к концу следующих суток сумел во время короткого затишья урагана вылететь в Штаты на том же «Боинге», на котором прилетел в Найроби. Прибыв в Нью-Йорк, он из аэропорта позвонил Мери, чтобы сказать ей, что она была права и ему не нужно было участвовать в этой авантюре. Ссора с ней очень тяготила Джека, и он рад был случаю облегчить душу и помириться с любимой.

Трубку сняла мать Мери, всегда хорошо относившаяся к Джеку Паттерсону. То, что он услышал от нее, буквально оглушило его. С трудом передвигая ноги, Джек отошел от телефона-автомата и прислонился к стене. Кто-то спросил у него о самочувствии. Он не ответил. Какая-то пожилая женщина предложила вызвать ему врача. Джек поблагодарил и отказался. В ушах его еще звучал голос миссис Клифтон.

Мери, его Мери, больше не было. Ее застрелили позавчера днем при ограблении ювелирного магазина. Четверо гангстеров в белых врачебных халатах подъехали к магазину на машине «скорой помощи». Охранника у входа попросили помочь вынуть носилки из машины, там его оглушили и связали. Сигнализация была отключена, пользуясь терминалом магазинного компьютера, были открыты двери сейфов. Охранников заманили в подземное хранилище и заперли там. Вся операция была настолько продумана и стремительна, что никто не успел ничего предпринять. Когда бандиты уже уходили, один из них шагнул к Мери и в упор выстрелил ей в голову. Почему он это сделал, никто не может понять. Узнать его она все равно не смогла бы, так как налетчики были в белых марлевых масках и шапочках. Похороны Мери состоятся послезавтра в воскресенье. Отпевать ее будут в церкви Преображения на Мотт-стрит.

Минут пятнадцать Джек, сгорбившись, сидел в кресле, закрыв лицо руками, и лишь стонал время от времени, как от зубной боли, потом встал и быстрым шагом направился к стоянке такси. Глаза его горели сухим недобрым огнем. Встречная женщина с коляской, взглянув на него, поспешно уступила ему дорогу и с опаской оглянулась вслед. Назвав водителю такси адрес, где находилась контора Джеффри Райта, Джек Паттерсон уже заранее знал, что он там увидит, точнее, чего он там не увидит. Так и оказалось. На знакомой двери висела табличка, извещающая, что помещение сдается внаем. Не задерживаясь в конторе, Джек Паттерсон решительно направился к себе, в Гринвич-виллидж. Там он внимательно перечел рукопись своего последнего рассказа, делая карандашные пометки на полях и, захватив все наличные деньги, отправился в магазин строительных материалов. Он купил двадцать пять мешков цемента, указав место и время их доставки, и рабочий комбинезон с каской. Остаток дня Джек пробродил около банка на 75–й улице, внимательно глядя себе под ноги и считая шаги. Весь следующий день Джек Паттерсон провалялся в постели, отключив телефон и бездумно глядя в потолок. Около шести часов вечера он надел купленный накануне рабочий комбинезон и пластиковую каску и направился в маленькое кафе, выходившее окнами в переулочек за музеем Уитни. Он заказал обед и устроился за столиком у окна, полный решимости сидеть, сколько потребуется.

Ждать ему пришлось недолго. Примерно через час в переулок въехал фургончик с надписью на борту «Муниципалитет. Ремонтные работы». Из фургончика вылезли три человека в таких же комбинезонах и касках, как у Джека Паттерсона, и водитель, мрачный черноволосый мужчина с тяжелым взглядом исподлобья. Они огляделись вокруг, открыли крышку канализационного колодца и, достав из фургончика несколько тяжелых ящиков, стали один за другим осторожно опускать их в колодец. Когда последний ящик исчез под землей, водитель фургончика поставил над открытым люком полосатый треножник с предупредительной надписью и юркнул вниз.

– Вы что, из их бригады? – спросил официант у Джека, проследив направление его взгляда.

– Нет, я вовсе не из их бригады, скорее, совсем наоборот.

– Не завидую я этим ребятам. Даже по субботам приходится в дерьме возиться, – продолжал официант.

– Я им тоже не завидую, – ответил, расплачиваясь с официантом, Джек Паттерсон, – но они сами выбирали себе работу, их туда, под землю, никто силком не гнал.

Через пять минут он уже стоял на 75–й улице и заранее припасенным металлическим штырем открывал крышку канализационного люка. Возле люка аккуратной пирамидкой были сложены доставленные сюда час назад из магазина стройматериалов двадцать пять стофунтовых мешков с цементом в полиэтиленовой упаковке. Прохожие, чертыхаясь обходили их стороной. Открыв крышку колодца, Джек быстро скинул в него один за другим все двадцать пять мешков и положил крышку на место. В соседнем дворе он снял с себя комбинезон и каску и бросил их в стоящий неподалеку мусорный бак, после чего,, отряхнув руки, не спеша направился к Медисон-авеню. Время у него еще было.

В телефонной кабине Джек нашел в справочнике номер муниципальной службы ремонта канализации и, позвонив туда, взволнованным голосом сообщил диспетчеру, что на пересечении Медисон-авеню и 75–й улицы из двух люков хлещет вода. Вскоре мимо него пронеслась большая машина аварийной службы с оранжевой мигалкой на крыше. Выждав еще несколько минут, Джек Паттерсон опять позвонил в диспетчерскую и, постаравшись изменить голос, закричал в трубку:

– Муниципалитет? Это сенатор Хочкис. Кто со мной говорит? Ах вот как, диспетчер? Мне невыразимо приятно, диспетчер, что вы находитесь на своем посту, но было бы еще приятнее, если бы вы знали, что творится в городе. Вы знаете, например, что по Медисон-авеню возле музея Уитни дерьмо течет по-тротуару? Ах, вы оказывается знаете об этом?! А если знаете, то какого же черта ничего не предпринимаете? Ах вот как? Ну так подключайте быстрей ваш резервный коллектор, иначе весь район завтра будет благоухать, как сортир в гарлемской ночлежке.

Повесив трубку, Паттерсон пересек Медисон-авеню, прошел через два проходных двора и оказался позади здания банка. За банком был небольшой дворик, куда выходила задняя стена супермаркета и серого двенадцатиэтажного конторского здания. Посредине заасфальтированного дворика Джек Паттерсон поддел крышку канализационного люка, который он отыскал накануне, руководствуясь схемой, начерченной у него же в блокноте. Подняв крышку, он поставил ее на ребро у края люка и заглянул вниз. Там на глубине четырех метров было видно сухое дно старого коллектора. Внезапно оттуда послышался нарастающий гул, и в полутораметровую трубу с ревом хлынула вода. Поток ее быстро увеличивался, уровень поднимался все выше, и вот уже весь объем трубы оказался заполненным сточными водами, которые все продолжали прибывать из-за затора, образованного мешками с цементом, в новом канализационном коллекторе. Теперь более узкая труба старого коллектора не справлялась с этим потоком, и уровень воды поднялся еще выше, заполнив уже почти на половину вертикальный канализационный колодец. На поверхности воды кружился какой-то мусор, нечистоты и огромная бурая крыса, которую внезапное наводнение застало в трубе врасплох. Крыса, высоко задрав морду, отчаянно работала лапами, пытаясь выбраться из воды, но на отвесных гладких стенах ей не за что было ухватиться. Джек уже стал склоняться к мысли, что больше ничего не дождется, но тут вода в колодце забурлила и на ее поверхности, жадно, со всхлипами глотая воздух, появилась человеческая голова. Сейчас в этом человеке с выпученными от удушья глазами и мокрым грязным лицом трудно было узнать обходительного издателя Джеффри Райта.

– Добрый вечер, мистер Райт, – наклонившись над колодцем, произнес Джек Паттерсон, – что это вы надумали купаться в таком неподходящем месте?

– Ты?! – глаза издателя полезли на лоб. – Ты жив? Какого черта?!

– А что, я, видимо, должен был погибнуть в Африке? Наверное, кто-то из ваших друзей должен был застрелить меня, как застрелили Мери Клифтон?

– Ах ты сукин сын!

Человек, называвший себя Джеффри Райтом, утратил последние остатки самообладания. Стоя по горло в мутной жиже, тяжело дыша, он стал нащупывать на стене колодца железную скобу.

– А что, – продолжал Джек, – мистер Чарли Дентон из производственного отдела тоже был с вами? Какая жалость, что он не выплыл. Вдвоем вам было бы здесь веселее. А те двое, они тоже утонули в трубе? Это будет большой потерей для вашего издательства.

– Так ты специально заманил нас в эту ловушку? – зарычал тот, кто называл себя Джеффри Райтом. – Да ты знаешь, щенок, что я с тобой за это сделаю?!

В этот момент крыса, плавающая по кругу из последних сил, ткнулась мордой в лицо гангстера и попыталась вскарабкаться на него. С бешеным ревом тот отшвырнул ее прочь и полез наверх, хватаясь руками за скобы на стенах колодца. Джек быстро разжал пальцы – стоявшая на ребре тяжелая чугунная крышка люка с глухим стуком обрушилась прямо на голову Райта. С отчаянным воплем он рухнул вниз, в воду.

Джек Паттерсон сел на корточки и, приподняв крышку, смотрел на плавающего вместе с чуть живой крысой среди нечистот бандита.

– Такая концовка моего рассказа устраивает вас больше, сэр? – спросил Паттерсон. Ответа не последовало. Джек пожал плечами.

– Прощайте, мистер Райт!

Джек Паттерсон захлопнул крышку люка, аккуратно присыпал щели землей и с трудом затащил на крышку стоящий неподалеку тяжелый мусорный бак. Затем отряхнул от грязи руки и, не оглядываясь, направился прочь.

Content

Пеппероу Юджин Убийственный сюжет

Юджин Пеппероу Убийственный сюжет