Дмитрий КАЗАКОВ

ДЕМОНЫ ВАЛЬХАЛЛЫ

Я солдат, недоношенный ребенок войны.

Я солдат, мама залечи мои раны.

Я солдат давно забытой богом страны.

Я герой, скажите мне – какого романа?

«5'NIZZA»

Глава 1.

Глаза открывались так плохо, словно их залили клеем, голова гудела, а во рту царила сушь пустыни Сахара.

Вильям поднял веки, огляделся и с ужасом понял, что находится в незнакомом месте и, что самое страшное – не помнит, как сюда попал. Он лежал на нижнем ярусе узкой и очень неудобной койки, а прямо перед носом была стена – серый, изъеденный временем бетон.

Вильям попытался развернуться, и со второй попытки это ему удалось. Напротив, на точно такой же койке, отделенной узким проходом, сидел лохматый дед, похожий на седую обезьяну. Бесцветные глазки на морщинистом лице смотрели настороженно.

– Где я? – спросил Вильям, совершив форменное насилие над языком и губами.

– Где-где, в тюрьме! – ответил дед неожиданно тонким фальцетом и пронзительно расхохотался.

"Тюрьмами" по привычке именовали центры правосудия, сочетающие в себе место заключения, прокуратуру и полицейское управление. Не покидая единого комплекса зданий, человек ожидал результатов суда, получал срок, а потом отбывал его.

С верхней койки свесилась еще одна голова, безволосая и круглая, как футбольный мяч.

– Где ж тебе еще быть, парень, – пробурчала она, – насколько я понял, ты задержишься тут надолго. Привыкай, ежкин кот!

Вильям растерянно потер лоб. Мысли в тяжелой, как чугунок, башке ворочались с трудом. Как он, скромный работник городского архива, мог попасть в тюрьму?

Вчера они отмечали победу "Ливерпуля", пили в "Красном мире", а потом…

Потом был провал, темный и воняющий пивом. Если где-то в памяти и сохранились данные о случившемся после восьмой (или десятой?) кружки, то они были так же недоступны, как и свет, попавший в черную дыру.

– О-ох… – только и мог сказать Вильям.

Стальная дверь у него в ногах издала устрашающий лязг и открылась. В камеру заглянул невысокий черноусый тип в полицейской форме. С пояса его свисала дубинка, а в руках имелась связка электронных ключей.

– Вильям Снарк? – спросил усач.

– Э… я, – ответил Вильям, вздрогнув от ужаса. Краем уха он слышал, что кое-где в центрах правосудия используют пытки.

– Умойся, – брезгливо сказал полицейский, – и идем со мной. Там к тебе адвокат пришел.

Вильям поднялся, с трудом всунул ноги в штиблеты. По пути к санитарному блоку едва не упал от навалившегося головокружения. Ополоснув лицо холодной водой и глотнув из крана, ощутил себя несколько лучше.

Из камеры его вывели в длинный, как туннель метро, коридор. Тут поджидал еще один полицейский. Он деловито надел на Вильяма наручники и пристроился сзади.

Долго шли меж белых стен с такими же белыми дверями. На них ярко выделялись цифры, нанесенные красной светящейся краской. Перекрывающие коридор решетки с негромким жужжанием отъезжали в сторону, чтобы вернуться на место за спиной заднего конвоира.

Вильям послушно шагал, куда велели. Мозг его отключился и внутри черепа попавшей в паутину мухой билась одна мысль – какой ужасный сон, скорее бы он закончился!

Адвокат, высокий и моложавый, восседал за квадратным столом из дешевого пластика так, как будто находился на приеме в королевском дворце. Серебрилась запонка на галстуке, блестели волосы, по последней моде напомаженные и раскрашенные в разные цвета.

– Садитесь, господин Снарк, – радушно сказал он, – я ваш адвокат, мое имя Элайджа Мак-Нил.

– Ага, – Вильям облизал губы и уселся. Наручники чуть слышно брякнули.

– Итак, я буду вести ваше дело, – Мак-Нил извлек из тонюсенькой, в полдюйма, папки проектор размером с ладонь, вставил в щель сканера крошечный диск. – Посмотрим, что тут у вас…

Виртуальный монитор оказался повернут в сторону от Вильяма и тот не мог видеть, что именно появляется на нем, но лицо адвоката с каждым мгновением делалось все серьезнее.

– Да, – сказал он через несколько минут. – У нас тут рапорт офицера полиции с видеоматериалами, заключение врача, показания свидетелей… Вас обвиняют в преднамеренном нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших за собой увечье.

– Что? – Вильям ощутил, что пол под ним качается. Сердце на мгновение замерло, будто схваченное когтистой лапой изо льда, а потом бешено заколотилось. – Как? Увечье?

Он захрипел, заморгал. Мак-Нил ловким движением снял со стоящего на столе графина стакан, плеснул туда воды.

– Выпейте, – сказал он. – Вам станет легче.

Вильям ухватил стакан и лишь тут понял, что у него трясутся руки. Зубы лязгнули о пластик так, что тот едва не треснул. Вильям с трудом пропихнул в себя воду и только после этого смог нормально дышать.

– Повторяю, вас обвиняют в преднамеренном нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших за собой увечье, – сказал адвокат, глаза его были холодны и внимательны. – Как следует из предоставленных материалов, сегодня, двадцать второго мая две тысячи девяносто восьмого года, в час десять ночи по гринвичскому времени, вы нанесли тяжелые повреждения гражданину по имени Алекс Ниш. Он впал в кому по пути в больницу и так из нее до сих пор и не вышел. В качестве орудия нападения использовалась ножка от стола, которую вы собственноручно и выломали.

– Йаааа?

– Да, вы, – Мак-Нил кивнул и наклонился к Вильяму. – Вы что, совсем ничего не помните?

– Нет, – Вильям истово замотал головой. – Клянусь четверкой, мы просто сидели и выпивали, а потом, потом…

Он стыдливо умолк.

– Понятно, – адвокат дернул себя за ухо, – что же, закон обязывает меня защищать вас, но если честно, я вижу мало шансов что-либо изменить. Если только удастся доказать, что нападение совершено в состоянии аффекта.

Вильям всхлипнул, он все никак не мог поверить, что это случилось именно с ним. Он всегда честно платил налоги, не нарушал закон, не грешил… ну, разве что по мелочи…

Хотелось во весь голос заорать – за что!? За что!?

– Согласно закону об ускоренном судопроизводстве, по которому будет рассмотрено дело, на все про все у нас есть неделя, – вышел из минутной задумчивости Мак-Нил. – Так что давайте работать. Итак, вы – Вильям Снарк, две тысячи семьдесят пятого года рождения, ранее не судимый? Так?

– Ага, – безнадежно согласился Вильям.

– Наркотики? Проблемы с психикой? Внебрачные дети?

Разговор обещал быть долгим.

– Да ты не трясись, парень. Чего бояться, ежкин кот? – бритоголовый Руфус расхаживал по камере голым по пояс, и по многочисленным наколкам, испятнавшим мускулистый торс, знающий человек мог рассказать все о его богатой преступной судьбе. – Ну, впарят тебе срок за убийство. Ну, влетишь годков на двадцать. И что? С такой статьей как у тебя будешь уважаемым человеком! Падлой буду, ежкин кот!

Вильям только вздохнул. Он знал, что Руфус провел в заключении двадцать пять из тридцати восьми лет жизни и что конура с зарешеченным окном и запертой дверью являлась для него самым настоящим домом.

Сочувствовал бритоголовый сокамернику вполне искренне.

– Я домой хочу, хочу вернуться к Джудит, – негромко сказал Вильям, – и чтобы все было как раньше…

За шесть дней, проведенных в стенах центра правосудия, эта фраза превратилась для него во что-то вроде заклинания, хотя бывший работник городского архива отлично понимал, что прошлое вернуть невозможно.

Соседи по камере, к счастью, его не услышали. Руфус продолжал болтать, а косматый старик, откликающийся на имя Джон, дремал. Их дела не попадали под действие закона об ускоренном делопроизводстве, так что оба пока могли ни о чем не беспокоиться.

– Так вот, ежкин кот… – Руфус прервался на полуслове, вслушиваясь в грохочущий лязг, донесшийся со стороны двери.

– Вильям Снарк? – вопросил заглянувший в камеру могучий негр в форме. – Собирайся и пошли.

Вильям ощутил, как залязгали зубы.

– Иди, парень, и смотри, не облажайся, – проговорил Руфус и хлопнул Вильяма по спине. Джон открыл глаза и проворчал нечто одобрительное.

Вильяма заковали в наручники и вывели из камеры. Пока шли по коридорам и поднимались в лифте, невольно вспоминалось прошлое: детство в Халтоне [1] , закончившееся после гибели родителей во время орбитальной экскурсии; обучение в Глазго, поездки в горы; последний год – работа в архиве, встречи с Джудит, походы на матчи «Ливерпуля» и в «Красный мир»…

С внезапным холодком осознал, что сегодняшний приговор уничтожит все это с легкостью пресса, дробящего камни, останется на биографии Вильяма Снарка огромным черным крестом. Перечеркнет надежды на успех, карьеру и благополучную семью.

В похожем на крошечный театральный зал помещении Вильяму благодушно улыбнулся Элайджа Мак-Нил.

– Не стоит так переживать, – проговорил адвокат, когда подзащитного усадили рядом с ним. – Я сделаю все, что смогу.

– Клянусь четверкой, мне кажется, что сегодня этого не хватит, – уныло сказал Вильям.

– Встать, суд идет! – объявил судебный пристав. Мак-Нил, Вильям, а также сидящий через проход обвинитель поднялись и сквозь боковую дверь вошел судья. Седой парик сидел на нем криво, а морщинистое лицо напоминало мордочку разгневанного мопса, но это вовсе не казалось смешным.

В черном балахоне судья выглядел зловеще, как ангел смерти.

– Садитесь, – заняв место на возвышении, он махнул костлявой лапкой, – смотрю я, зрителей сегодня немного…

Его честь изволил пошутить. Насколько Вильям знал, на ускоренные процессы зрители не допускались.

– Итак, начнем, – проговорил судья, и взгляд его крошечных, блестящих, как металлические шарики, глаз, остановился на Вильяме.

С этого момента бывший сотрудник архива утратил всяческую способность мыслить связно. Его о чем-то спрашивали, он отвечал, потом адвокат и обвинитель некоторое время пикировались, пока судья не грохнул молотком так, что гул прокатился по залу.

Изучение материалов – полицейского рапорта и медицинского заключения – сменилось опросом свидетелей. На неудобном даже на вид стуле чуть в стороне от судейского помоста один за другим появлялись собутыльники Вильяма по "Красному миру".

Все они, как один, краснели и путались в речах, пугливо отводили глаза, натыкаясь взглядом на Вильяма. Затем пошли какие-то незнакомцы, эти говорили более уверенно.

Мак-Нил старался вовсю. Он задавал каверзные вопросы, пытался сбить особо рьяных свидетелей с толку, то и дело апеллировал к каким-то законам и актам еще времен короля Ричарда Львиное Сердце.

Судья наблюдал за происходящим с олимпийским спокойствием.

А потом все закончилось. Вильям обнаружил, что стоит мокрый, как искупавшаяся мышь, что все молчат, а судья, величественный и грозный, поднялся с места.

– Сегодня, двадцать девятого мая две тысячи девяносто восьмого года, – начал он, прокашлявшись.

Перечисление статей каких-то там кодексов и законов увенчалось тяжелым, как одна из плит Стоунхенджа, словом "ВИНОВЕН". Вильям пошатнулся, ноги стали как ватные.

– Виновен в преднамеренном нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших за собой увечье, – повторил судья, буравя подсудимого взглядом, – и приговаривается к десяти годам каторги на рудниках Соргирана.

Элайджа Мак-Нил вздохнул и сгорбился. Десять лет на приисках ледяной планеты, вращающейся вокруг чахлой, но активно излучающей звезды означали смертный приговор.

Молоток ударил, точно вбивая в гроб последний гвоздь.

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – закончил судья и тут в его речи появилась едва заметная пауза, – но… Но, как вам, скорее всего, неизвестно, три дня назад Федеральное Министерство Юстиции ввело в действие "Закон об экстренной амнистии"…

Вильям поднял голову, адвокат встрепенулся.

Из судейской речи стало ясно, что под амнистию попадают осужденные, давшие согласие на вступление в Звездный Легион. А этот самый легион спешно формируется для защиты одной из дальних колоний, подвергшейся атаке чужих.

После такой новости лицо удивленно вытянулось не только у Вильяма, но и у Мак-Нила, и даже у обвинителя. Первый контакт людей с чужими состоялся двадцать лет назад и с тех пор все ограничивалось обменом посольствами и небольшой торговлей. Ходили слухи о столкновениях в дальнем космосе, но о том, что дело настолько серьезно, не знал никто.

– Итак, – проговорил судья, – выбирайте, господин Снарк. Десять лет на копях Соргирана или тот же срок в армии.

Вильям нервно облизал губы. Сдохнуть от лучевой болезни и истощения, работая по двадцать часов в сутки или быть разорванным на куски шальной пулей – из таких вариантов он выбирать не хотел.

– Выбирайте амнистию, – шепнул на ухо адвокат, – на войне шансов выжить больше, чем на Соргиране. Никто не протянул в тамошних рудниках больше трех лет. Я знаю, я видел статистику.

– Ну… эх, – проговорил Вильям, – как бы… клянусь четверкой. Ваша честь, я согласен на ваше предложение.

– То есть выражаете согласие завербоваться в Звездный Легион? – судья наклонился вперед, напоминая старого грифа, завидевшего дохлую овцу.

– Да.

– Распишитесь внизу, – велел судья, отдав приставу лист пластика, – и помните, господин Снарк, что если вы дезертируете или иным образом нарушите заключенное с армией соглашение, то приговор вступит в силу таким образом, как будто никакой амнистии не было…

Вильям обреченно кивнул и приложил ребро идентификационной карточки к собственной фамилии, стоящей под "Прошением об амнистии". Коснулся пальцем расположенного на карточке миниатюрного сканера. Зашипело и на пластике осталась подпись – тонкая выжженная полоска, под микроскопом видимая как ряд крошечных цифр и букв.

– Ах, дорогой, я так за тебя волновалась! – Джудит влетела в комнату свиданий словно маленький черноволосый ураган. Глаза ее блестели, а рельефная грудь под обтягивающим комбинезоном часто-часто вздымалась. – Мне так никто и не сказал, чем закончился суд! И ты ничего не объяснил, когда звонил!

И девушка выжидательно надула губки, и так достаточно пухлые.

Вильям вздохнул – после завершения процесса ему сообщили о положенном свидании и дали минуту на звонок. Естественно, это время он потратил на перечисление того, чего нужно привезти.

– Меня не осудили, – сказал он, – но зато мне придется отслужить в армии. Ты ничего не забыла?

– В армии? – выразительные черные глаза Джудит наполнились удивлением и страхом. – В какой?

Изумление девушки выглядело понятным. Сорок лет назад пара безумных русских открыла гиперквантовый скачок, а еще через десять стало ясно, что ни одна страна не сможет использовать его в одиночку. Постепенное слияние государств привело к тому, что национальные армии вымерли, остались только гвардейские части и войска ПКО – на случай приближения к Земле опасных метеоритов.

– В космической, – ответил Вильям. Согласно "Прошению об амнистии" он не имел права раскрывать подробности. – Давай, выкладывай, чего принесла…

Джудит всхлипнула, а потом разрыдалась и бросилась ему на шею.

– Ой, как же… – причитала она. – Как же… тебя там убьют!

– Ну, нет, – Вильям знал, что за ними наблюдают и ощутил неловкость. – Не должны. Я обязательно уцелею, клянусь четверкой! Ты только жди меня!

– Я буду! Буду! – девушка разжала руки. Глаза ее покраснели, а голос дрожал. – Вот все, что ты просил…

Зашуршал распотрошенный пакет и на столе оказалось все, что Вильям посчитал нужным с собой взять – белье, голография самой Джудит, универсан – хитрый комплекс расчески, бритвы и зубной щетки, носовые платки.

– Вроде я ничего не забыла, – сказала девушка. – Проверь.

– Ага, – Вильям даже не глянул на вещи. Во все глаза смотрел на подругу, с тоской понимая, что снова увидит ее не скоро, если только увидит… Он понимал, что десять лет – невероятно долгий срок, так что надеяться оставалось лишь на то, что война быстро кончится и Звездный Легион распустят за ненадобностью… – Я вернусь, обязательно!

– Свидание закончено, – дверь распахнулась и на пороге объявился усатый полицейский, тот самый, что конвоировал Вильяма в первый день.

– Обязательно, – Джудит вновь заплакала, на этот раз беззвучно. Слезы оставляли мокрые дорожки на ее щеках.

– Да, и проследи за моей коллекцией! – крикнул Вильям, когда девушка оказалась у двери. – Перевези книги к себе!

Она кивнула, сделала шаг назад и дверь захлопнулась, чтобы тут же открыться.

Вильям приподнялся в надежде, что Джудит позволили вернуться, но наткнулся на суровый, холодный взгляд и тяжело опустился обратно на стул.

– Я – лейтенант Кампински, – с лязгающими интонациями проговорил вошедший в комнату пожилой офицер в темно-синей форме странного покроя, – и должность, которую я занимаю, можно назвать просто – вербовщик Звездного Легиона.

– Ага, – Вильям кивнул. – Что я должен сделать?

– Для начала – подписать договор.

Лейтенант сел, из папки того же темно-синего цвета с застежкой в виде золоченой львиной головы на свет появились два одинаковых бланка. Вильям просмотрел договор, согласно которому он оказывался в распоряжении Министерства Обороны Земной Федерации на десять биологических лет, тяжко вздохнул и приложил снизу идентификационную карточку.

– Отлично. Добро пожаловать в Легион, сынок, – Кампински убрал один из бланков назад, – теперь еще одна формальность…

Короткая полоска в его руках, напоминающая древние часы, обвилась вокруг запястья Вильяма. На крошечном экране красовался ряд чисел, последнее все время изменялось в сторону уменьшения: 9:364:23:59:43… 42… 41…

– Это – индикатор легионера. Ты будешь носить его постоянно, – сообщил лейтенант, – он показывает, сколько тебе осталось до окончания контракта. Сломать или снять индикатор не пытайся – будешь наказан. Понятно?

– Ага.

– Не ага, а так точно, сэр! – Кампински ободряюще улыбнулся, показав желтые зубы. – Ты теперь в армии, сынок. Помни об этом. Понятно?

– Аг… то есть, так точно, сэр, – вовремя поправился Вильям. – А…

– Чтобы задать вопрос старшему по званию, ты должен попросить разрешения обратиться, – лейтенант поднялся одним пружинистым движением, – но сейчас у нас нет времени на болтовню! Собирайся и следуй за мной!

Под нетерпеливым взглядом лейтенанта Вильям свалил принесенные Джудит вещи обратно в пакет. Универсан брякнулся мимо, с грохотом ударился о пол. Ощущая себя последним недотепой, Вильям подобрал его.

– Иди за мной, легионер, – Кампински повернулся и шагнул к двери.

Несмотря на возраст, лейтенант шел так быстро, что Вильям едва поспевал за ним. Они поднялись на скоростном лифте, в небольшом холле чужаков подозрительными взглядами проводили двое полицейских. Широкая дверь отъехала в сторону, и свежий ветер растрепал волосы на голове Вильяма.

Они оказались на крыше центра правосудия. Чуть дальше рядами стояли флайеры, похожие на отлитые из блестящего пластика скульптуры громадных ласточек. Большинство было выкрашено в полицейские цвета – белый и алый, но с самого края расположился темно-синий, как грозовая туча.

Как форма вербовщика Звездного Легиона.

– Залезай, – приказал Кампински, когда в борту открылась дверца и с негромким жужжанием выдвинулся трап. – Надеюсь, ты любишь летать?

– Э… нет, клянусь четверкой, – Вильям нервно облизал губы. Для того, чтобы забраться внутрь флайера, ему пришлось пригнуться. Люк не оказался рассчитан на столь высоких людей.

– Тогда привыкай, – лейтенант забрался следом, люк захлопнулся. – В будущем тебе предстоит это делать неоднократно!

Когда нечто теплое коснулось затылка, Вильям невольно вздрогнул. Он видел в зеркало, что это всего лишь лазерная машинка для стрижки волос, но ощущение все равно было гадкое.

Затылок щекотало, потом там стало холодно. Пряди светлых как солома волос падали на пол, где их тут же абсорбировало антимусорное покрытие. Если бы не оно, каждое помещение учебной базы "Инферно-1" мало чем отличалось бы от бархана.

База располагалась в самом центре пустыни, Вильям даже не гадал – какой.

Он прибыл сюда час назад, успел пройти через администрацию, где лишился идентификационной карточки, склад, на котором получил обмундирование, медосмотр, где его признали годным, и вот теперь подвергался процедуре, на военном языке именующейся "санитарной обработкой".

– Готово, – проговорил стригший Вильяма парикмахер и отступил на шаг.

Голая, как бильярдный шар, голова в зеркале весело поблескивала. Вильям осторожно поднял руку и провел, не встречая сопротивления, ото лба до самого затылка.

– Красавец, – одобрительно кивнул парикмахер. – Иди, не задерживайся.

База напоминала лагерь римских легионеров – окруженный невысокой стеной прямоугольник с четырьмя воротами и свободной площадью в центре. Вот только вместо палаток стояли вытянутые бараки. Расположенные на крышах солнечные батареи нестерпимо сверкали, жадно впитывая падающий с небес свет.

Вильям шел между бараками, время от времени вглядываясь в нарисованные черной краской номера на белых стенах. База выглядела мертвой, только на взлетно-посадочной полосе кипела суета. Из нутра большого флайера один за другим выбирались ошеломленно моргающие, помятые и пока еще не лишившиеся волос новобранцы.

Казарма номер семь оказалась крайней в ряду. За ней виднелась стена, а еще дальше – шеренги громоздящихся барханов. Под сильным ветром вершины их "курились".

Вильям сунул карточку пропуска в щель около двери, та заскрежетала и открылась. Он шагнул вперед и оказался в небольшой комнате. На стенах висели плакаты с бодро улыбающимися парнями в военной форме старомодного покроя, в углу стоял кофейный автомат.

– Новенький? – сидящий за столом пожилой сержант поднял голову. – Фамилия? Так, отлично. Ты у нас в отделении последний, так что выбирать место тебе не придется. Койка тридцать девять, у самого санитарного блока. Проходи.

За второй дверью открылось длинное помещение, заполненное двухъярусными койками. Приглушенный свет падал на поблескивающий пол, аккуратные одинаковые тумбочки, освещал лысые головы сидящих и лежащих парней.

Кое-кто повернулся, глянул на вошедшего без особого интереса.

Проходя через казарму, Вильям рассматривал будущих сослуживцев. В Легион собрали людей со всех концов Земли – черных и белых, азиатов и вообще непонятно кого.

Тридцать девятая койка замыкала ряд и была нижней. С верхней, под номером сорок Вильяму чуть напряженно улыбнулся круглолицый узкоглазый тип.

– Привет, – сказал он с легким восточным акцентом. – Меня зовут Ли. Ты мой сосед?

– Ага. Я – Вильям.

Протянутую руку пожимал осторожно, но маленькая ладошка оказалась на удивление сильной.

Едва Вильям разобрался с устройством рассчитанной на двоих тумбочки, как дверь казармы с грохотом распахнулась.

– Смирно, срань Господня! – рявкнул кто-то голосом таким злобным, что при его звуках тиранозавр умер бы от разрыва сердца.

Вильям от неожиданности вздрогнул.

Казарма огласилась скрипением и торопливым шуршанием. Новобранцы спешно вскакивали с коек, выстраивались вдоль идущего между ними прохода. Ли ловко спрыгнул на пол.

Вильям сунул универсан в тумбочку, вытянулся рядом с соседом.

– Так, срань Господня! – стоящий у двери высокий чернокожий мужчина, похоже, просто не умел говорить тихо. – Команда "смирно" должна выполняться не дольше, чем за три секунды! Даже если вы сидите на толчке или дрочите, через мгновение должны стоять навытяжку! Ясно?

– Так точно! – ответ прозвучал нестройно и тихо.

– Громче! – рявкнул чернокожий. – Где я, в казарме или в детском саду? А ну повторяйте за мной, засранцы! Так точно, сэр!

– Так точно, сэр! – грохнуло отделение. У Вильяма заболели уши.

– Неплохо, – кивнул негр. – Я – сержант-наставник Джордж Фрезер, и с сегодняшнего дня вы отданы в полное мое распоряжение. Вам надлежит именовать меня "сэр" и выполнять все, что я ни прикажу. Ясно?

В ожидании громогласного ответа Вильям сморщился заранее.

– Надеюсь, что все из вас понимают, куда именно попали, – Фрезер пошел вдоль ряда. – Так, что это у тебя торчит, рядовой? Брюхо подтяни! Почему пуговица не застегнута? Еще раз увижу – отправишься пылесосить пустыню… Вы – в Звездном Легионе, и это, срань Господня, значит, что вы должны стать чертовски аккуратными, умелыми и бравыми… засранцами!

Сержант-наставник остановился, не дойдя до Вильяма нескольких шагов. Седые волосы на его затылке курчавились, как покрытая белесым налетом проволока, а вытаращенные глаза неистово сверкали.

– Вас собрали сюда из тюрем со всего света, – Фрезер огляделся, – чтобы вы могли искупить совершенные проступки. И я надеюсь, что вы этим шансом воспользуетесь! Ясно?

– Так точно! – гаркнул Вильям вместе с остальными, с тоской вспоминая о родном архиве, где так тихо и спокойно.

– На сегодня все свободны, – кивнул сержант, – а завтра, завтра я за вас возьмусь…

Печатая шаг, он прошел к двери. Та хлопнула и слитный вздох облегчения пронесся по казарме.

– Говорят, что он на самом деле воевал, – негромко сказал Ли.

– Кто? – не понял Вильям.

– Фрезер, – китаец сноровисто забрался на койку. – Участвовал в последней крупной войне лет тридцать назад. Где-то в Африке.

– Клянусь четверкой! – Вильям облизал губы. Вспомнилось, что и лейтенант Кампински, и сержант на входе в казарму – все выглядели никак не молодо. Учить легионеров собрали тех, кто нюхал пороху и знал, что такое убивать. – Ох и задаст он нам!

Ли тяжело вздохнул. Похоже, его одолевали такие же мысли.

Сирена выла, точно потерявшая мужа и детей женщина. Вильям резко вскочил, едва не шарахнувшись макушкой о верхнюю койку, только после этого смог открыть глаза.

Едва соображая, что делает, натянул форму, впихнул ноги в ботинки. Вместе с остальными поспешил к выходу.

Над пустыней царило столь раннее утро, что его можно было смело назвать поздней ночью. Небо выглядело не голубым, а каким-то палевым, кое-где виднелись булавочные уколы самых ярких звезд. Восток светился, намекая на предстоящее днем солнечное неистовство.

– Стройся! Быстрее, засранцы! – сержант-наставник Фрезер прямо-таки лучился бодростью, как искупавшийся пингвин. – Плететесь, как больные коровы!

Строиться полагалось по росту. Вильям замер в самом начале строя, втянув живот, выдавив на лицо отсутствующее выражение и про себя молясь, чтобы сержант не обратил на него внимания.

– Так, рядовой, – молитва цели не достигла. – Это что за срань Господня? Почему у тебя шнурок не завязан!

– Виноват, сэр! – ответил Вильям, по-прежнему не глядя на начальство.

– Смотри мне в глаза! – Фрезер заорал, как ужаленный в пятку гиббон.

Вильям осторожно глянул в черное лицо сержанта. Ноздри того раздувались, и выглядел ветеран как типичный клиент психбольницы.

– Слушай сюда, – сказал он чуть спокойнее, – такие большие белые парни, как ты, всегда почему-то считают, что лучше других. Но для меня – ты такое же дерьмо, как и все прочие, и я буду пинать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь быть дерьмом или не сдохнешь. Ясно?

– Так точно, сэр.

– Вот и отлично, – Фрезер хищно усмехнулся.

Он двинулся вдоль строя, и каждый из новобранцев замирал под его свирепым взглядом. Досталось почти всем – за расстегнутые пуговицы, торчащий живот или согнутые плечи. Стоявший последним Ли пострадал за то, что "хитро щурился", что при его глазах получалось само собой.

– А теперь, срань Господня, побежали! – проговорил Фрезер. – За мной!

Легкой трусцой миновали западные ворота и выбрались в пустыню. Под тяжелыми ботинками заскрипел песок.

Сержант-наставник бежал первым и все время увеличивал темп. Видна была его прямая спина, равномерно двигающиеся под серой майкой лопатки.

Они миновали бархан за барханом, спускались в ложбины, поднимались на песчаные гребни, похожие на спины исполинских ящериц. Вслед за легионерами оставалась цепочка следов. Когда из-за горизонта высунулось солнце, в груди Вильяма хрипело, а ноги казались деревянными.

Соображал с трудом, перед глазами все плыло. Из последних сил пытался не отстать, краем уха слышал, как впереди что-то орет Фрезер.

Потом звуки куда-то пропали, а вокруг сгустилась колючая темнота. Разлепив глаза, Вильям обнаружил, что лежит мордой в песке, а голова раскалывается от боли.

– Встать, рядовой! – тяжелый ботинок ударил под ребра. – Немедленно!

Вильям попробовал двинуться, но тело было мертвым, как мешок цемента. Сердце колотилось в груди глухо и тяжко, а сознание затопило мерзкое чувство – стыд.

– Сэр, он без сознания, – проговорил кто-то.

– Молчать, срань Господня! – рявкнул сержант. – Если он не поднимется, то вы, засранцы, потащите его на своих плечах! Ясно?

– Я могу, – прохрипел Вильям. Вторая попытка встать оказалась более успешной. Он уперся руками и подтянул ноги, оказавшись на четвереньках, а потом нашел силы привстать.

– Это что еще? – прорычал сержант. – У нас не школа монахинь, а учебная база! Если ты задержишь отделение еще на десять минут, то вы все останетесь без завтрака!

Кто-то выругался, стоящий за спиной сержанта высокий легионер скривился.

– Да, я… – Вильям сплюнул набившийся в рот песок. – Я готов, сэр…

С ненавистью глядя в черную, лоснящуюся от пота физиономию, он выпрямился. Ноги дрожали, но держали тело.

– Так-то лучше, – проговорил Фрезер. – За мной!

Вильям бежал, загребая ногами песок и не отрывая взгляда от маячащего впереди сержанта. Зубы сжимал так крепко, что начинало сводить челюсти, а в голове пульсировала одна мысль – "не упасть, только не упасть…". Он догадывался, как соседи по казарме поступят с тем, кто лишит отделение завтрака.

Солнце зашло, в фиолетовой мгле на востоке одна за другой появлялись звезды, но от пустыни несло жаром, как от исполинской сковородки. Ноги жгло даже сквозь толстые подошвы.

Лопата входила в песок с противным хрустом. В очередной раз отбросив в сторону примерно килограмм песчинок, Вильям остановился и вытер пот со лба.

– Клянусь четверкой, – пробормотал он, – я тут сдохну…

Обморок на утренней пробежке ему припомнили после ужина. Фрезер лично выдал "барышне" лопату, отвел за пределы базы и велел до наступления темноты вырыть ростовой окоп на троих. Информация о том, как именно будет наказан Вильям, если не справится, была сдобрена большим количеством неординарных идей относительно сексуального экстрима.

Вильяма эти идеи почему-то не заинтересовали.

– И дернул же меня черт тогда пить, – буркнул он, разглядывая ладони, на которых появились мягкие бугорочки мозолей.

Ничего тяжелее перестановки мебели Вильям Снарк дома не делал, так что мозоли оказались для него в новинку, как и гудящие от усталости мышцы. С тоской вспоминалась прежняя жизнь, которую он считал такой скучной – работа в архиве, субботние походы в бар, Джудит…

– Это что такое, срань Господня? – Фрезер ухитрился подкрасться незаметно и его окрик заставил Вильяма вздрогнуть. – Он тут мечтает, а работа стоит!

– Виноват, сэр, – Вильям спешно ухватился за лопату.

– Да, – сержант подошел к краю того, что окопом назвали бы только в качестве извращенного комплимента. – По-моему, я не приказывал тебе, рядовой, выкопать могилу.

– Э… нет, сэр.

– А ты именно ее и вырыл! – глаза Фрезера сверкнули, в голосе появились бешеные нотки. – Да еще и сгодится она для того, чтобы зарыть пару дистрофичных мышей! Срань Господня, в таком окопе ты не проживешь под огнем и секунды!

Вильям ощутил, что от ненависти помутилось в голове и сдавило грудь. Желание ударить сержанта лопатой садануло по мозгам с силой и внезапностью лавины.

– Ого, срань Господня! – Фрезер отступил на шаг. – Ну ты и засранец, рядовой! Нападение на старшего по званию – знаешь, как это карается?

– Никак нет, сэр, – Вильям с трудом разжал сведенные судорогой челюсти и заставил себя опустить лопату.

– И я не знаю, – сержант неожиданно улыбнулся и почесал щеку. – Раньше – расстрелом, а сейчас – еще не придумали. Хотя для вас все просто – нарушивший условия контракта вернется в тюрьму. Ясно?

– Да, сэр.

– Но дело даже не в этом, – Фрезер глянул пренебрежительно. – Я убивал людей тогда, когда ты, жирный увалень, еще не родился. Так что прежде чем бросаться на меня – подумай несколько раз. Я ведь могу запросто сломать тебе руку. Или шею.

– Я понимаю, сэр.

– Вот и отлично, – сержант покровительственно кивнул, – так что берись за лопату, рядовой, и продолжай рыть. Окоп должен скрывать человека целиком. Через часик я тебя проведаю.

Вильям слушал удаляющийся скрип шагов и сжимал древко так, что пластик едва не проминался под пальцами.

Глава 2.

– Перед вами – автоматическая винтовка М-277 "Кобра", – офицер на кафедре был высок и благородно сед. Капитанские погоны смотрелись на нем недоразумением, куда больше подошли бы генеральские.

Вильям без особенного воодушевления поглядел на вытянутую, обтекаемую штуковину серебристого цвета, похожую на хищную рыбу. Ствол заканчивался утолщением, отдельно лежали изогнутый магазин и энергетический блок – черная коробка размером с древнюю аудиокассету.

– Знать ее внутреннее устройство вам вовсе не обязательно, – продолжил капитан, – так как вероятность поломки "Кобры" при активном использовании составляет исчезающе малую величину. Ей не повредит высокая или низкая температура, влажность или даже использование в качестве молотка. При желании этой винтовкой можно колоть орехи или крушить черепа врагов, если у них имеются черепа, конечно…

Кое-кто хихикнул.

– Для начала вы должны научиться менять магазин, – капитан поднял "Кобру", – и энергетический блок… Делается это следующим образом.

Все оказалось не так сложно. Энергетический блок целиком ушел в отверстие на задней поверхности приклада, а магазин с легким щелчком закрепился в выемке посреди винтовки, украсив "рыбу" длинным плавником.

– Теперь вынимаем, – руки капитана двигались ловко и быстро, – вот здесь нажимаем рычажок, и блок сам вываливается… А магазин еще проще…

Для него все и на самом деле было несложно. Вильям же с сомнением посмотрел на собственные лапищи, мало приспособленные для того, чтобы нажимать крошечные рычажки, особенно в горячке боя, когда все придется делать быстро.

– Иногда требуется заменять прицельный лазер, – продолжал капитан, – он отсоединяется следующим образом…

Учебный класс огласился дружным скрежетом. Впору было подумать, что легионеров учили не обращаться с оружием, а ломать его.

– Будем считать, что первый урок вы усвоили, – сказал капитан, когда все его подопечные с грехом пополам установили на место трубку прицельного лазера. – Теперь осталось научиться стрелять. Берите винтовки и прошу за мной…

Дверь в боковой стене открылась бесшумно. За ней обнаружился вытянутый зал с низким потолком. На дальней стене красовались нанесенные белым по черному людские силуэты, а на длинной стойке, идущей вдоль стены, рядком лежали округлые шлемы, похожие на оторванные головы.

– Надевайте, – велел капитан.

Водруженный на голову шлем оказался неожиданно легким. Подкладка охватила затылок, чашечки наушников прилегли к ушам, а перед лицом с негромким жужжанием опустилась пластинка из бронированного стекла.

– Снимите винтовку с предохранителя, – голос капитана раздавался теперь из наушников, – вот так…

Вильям послушно дернул небольшой рычажок около спускового крючка. Внутри "Кобры" что-то загудело, на стекле перед глазами обозначилась красная светящаяся точка. Вильям повел винтовкой и точка сдвинулась, указывая, куда именно нацелено оружие.

– Святая Дева! – восхищенно пробормотал оказавшийся рядом высокий меднокожий парень. – Какая красота!

– Ну а теперь – стреляем, – капитан поднял "Кобру". – Не дергайте спусковой крючок, касайтесь его нежно. Помните, что винтовка стреляет импульсами по три патрона и что опустошить магазин можно в считанные мгновения.

Оружие у его плеча вздрогнуло, раздался негромкий хлопок, потом треск ломаемого бетона, и в голове одного из силуэтов на дальней стене появилось отверстие.

– Вот так, – довольно сказал капитан, – кто возьмется повторить?

– Я, клянусь Святой Девой! – меднокожий вскинул винтовку, выстрелил, почти не целясь. Его попытка оказалась не менее удачной, чем у наставника – полоска "оспин" от пуль наискось пересекла грудь соседней мишени.

– Отлично, рядовой! – в голосе капитана послышалось удивление. – Как ваше имя?

– Хосе Арагонес, сэр, – меднокожий на мгновение повернулся и Вильям разглядел за стеклом шлема белозубую улыбку.

– Приходилось стрелять?

– Так точно, сэр, – Арагонес на мгновение заколебался. – Но не из такого…

– Понятно, – капитан хмыкнул. – Ладно, теперь остальные! Приготовиться! Пли!

Вильям на всякий случай прищурил один глаз, осторожно потянул спусковой крючок. Винтовка у него в руках словно ожила, мелко задрожала, толкаясь в плечо. Когда отвел палец, то магазин, судя по загоревшемуся на его оконечности алому огоньку, оказался пуст.

Вильям смущенно засопел, огляделся. Несколько отлегло от сердца, когда понял, что он не один такой. Многие новобранцы топтались на месте, не зная, куда деть ставшее бесполезным оружие.

– Сосунки, – проговорил капитан почти ласково, – когда-то за такое по морде били… Я же вас всего лишь в наряд отправлю!

– Так-так, – Ли подхватил на плечо металлический бачок, похожий на бомбу, закряхтел и медленно, едва переставляя ноги, зашагал к двери.

– Надоел он мне своими так-таками, клянусь Святой Девой! – пробормотал Арагонес, тяжко вздыхая. – Двужильный этот китаец, что ли?

– Кто его знает? – ответил Вильям, берясь за ручку. – Может и трехжильный. Давай, потащили…

Арагонес взялся с другой стороны, они дернули и оторвали здоровенный, наполненный помоями чан от пола.

Капитан обещание сдержал – азартные стрелки получили по наряду. Ли, Вильяму и Арагонесу, ухитрившемуся чем-то прогневать сержанта Фрезера, достался еще не самый плохой вариант – на кухне. Для начала они с помощью песка оттирали кастрюли и сковороды, а сейчас таскали к выгребной яме отходы.

О таком достижении цивилизации, как канализация, на базе "Инферно-1" пришлось забыть.

– Фу, ну и вонища, – Арагонес высунул язык и сморщился, глядя на плещущуюся в яме густую жижу. – Почти как в трущобах Асунсьона…

– Ты оттуда родом? – поинтересовался Вильям. Опустевший чан стал куда легче и появилась возможность поболтать.

– Я явился на свет в Сан-Педро! – с драматическими интонациями сообщил Арагонес. – Это лучший город на свете, да благословит его Святая Дева! Будешь спорить?

– Нет, что ты, – поспешно сказал Вильям. – А где это?

– На реке Парагвай, в …

– Эй, хватит трепаться, – из дверей кухни, пыхтя, как убегавшийся бегемот, выдвинулся сержант-повар. – Все закончили?

– Так точно, – ответил Ли, успевший опорожнить бак, ополоснуть его и выставить на просушку.

– Ну и отлично, – повар с хрустом поскреб заросшую щеку. – Можете идти. Сержанту-наставнику я сообщу, что вы отрабатывали до самого отбоя.

– Спасибо! – сказали трое в один голос.

За проведенное на базе время новобранцы прекрасно уяснили простую истину – попавшись на глаза начальству, рискуешь заполучить очередной наряд или просто задание.

– Ну что, за склад? – предложил Арагонес.

Укрыться от зоркого взгляда Фрезера было не так просто. Сержант-наставник находил бездельников везде, и одним из немногих мест, куда он не заглядывал, являлись окрестности вещевого склада в северо-западном углу базы.

– Ага, – кивнул Вильям.

Через пять минут они были на месте, в укрытом от любопытных взглядов уголке между складом и стеной базы.

– Уф, клянусь Святой Девой, – с облегчением сказал Арагонес, усаживаясь. – Хоть дух перевести… А то умучился, сил нет. Зачем они над нами так издеваются?

– Видят духи, хотят сделать из нас хороших солдат, – Ли пожал плечами.

– Из бывших уголовников? – Арагонес рассмеялся, сверкнули белые зубы. – Зря стараются!

– Тут нет ни одного настоящего преступника, – невозмутимо отозвался Ли. – Поспрашивай сам – и месяца никто не отсидел, а большинство и вовсе не успели сесть после осуждения. Таких не жалко, если погибнут. А с другой стороны – они еще не превратились в озлобленных тварей, какими только и бывают долго пробывшие в заключении.

– Откуда ты столько знаешь о преступниках? – Арагонес снял берет, почесал макушку.

– Я служил в полиции, – проговорил Ли твердо и уверенно. – И теперь, видят духи, искупаю проступок, который совершил, поддавшись соблазну алчности. И намерен искупить его до конца.

– А ты, Вильям, – Арагонес перевел взгляд, – чего тут делаешь? Тоже что-то искупаешь?

– Я просто хочу вернуться домой, – пробурчал Вильям, – в Ливерпуль, клянусь четверкой.

– И будешь хотеть еще десять лет! – фыркнул Арагонес. – Нет уж, старая жизнь кончена. Надо приспосабливаться к новой. Я, честно говоря, не верю, что еще увижу Сан-Педро…

– И ты называешь это жизнью? – скривился Вильям. – Эта муштра, эти бессмысленные…

– Так, рядовой! – сержант-наставник Фрезер явился из-за угла бесшумно, как огромный черный кот. – Тебе, кажется, не нравятся порядки на базе?

– Никак нет! – Вильям резко вскочил, ощутил, как запылали щеки. – Нравятся!

– Вот и отлично, срань Господня, – Фрезер окинул вытянувшихся новобранцев подозрительным взглядом. – А ну марш в казарму, засранцы! Ваше счастье, что до отбоя десять минут и к делу вас не приставишь! Но ничего, и завтра пыль из пустыни никуда не денется… Бегом, марш!

Вильям мчался сквозь сумерки, за спиной топали ботинками приятели, а в сердце трепыхалось вялое, замешанное на страхе, удивление – как сержант их нашел? Или сдал кто?

Это помещение выглядело как обычная учебная аудитория, в каких Вильям провел не один год. Разве что в университете Глазго студенты не вскакивали по стойке смирно при виде преподавателя, а профессора не носили погон.

– Пгошу садиться, – картаво сказал невысокий старичок со знаками различия майора.

Загрохотали отодвигаемые стулья.

– Пгошу смотгеть внимательно, – старичок расположился сбоку от кафедры, пощелкал сенсорами на пульте и большой проектор на стене осветился. – Инфогмации о пгедполагаемом пготивнике у нас не так много, так что вы должны запомнить все детали. Возможно, что это знание спасет вам жизнь… Вот пегвая доставленная на Землю запись, на котогой мы увидели тритонианцев…

Проектор мигнул и его светящуюся белизну заполнило дергающееся мутное изображение. На экране появился небольшой поселок, выглядящий декорацией к агитационному фильму для будущих колонистов – одинаковые уютные домики в окружении зелени.

Вот только снующие между ними существа вовсе не были людьми, они напоминали сутулых прямоходящих ящериц с короткими хвостами и мощными передними лапами. На чужих виднелось что-то вроде сбруи из кожи и кусков металла, в лапах красовались длинные блестящие трубки.

Поднимающийся кое-где дым и валяющиеся на земле трупы показывали, что это не репортаж о мирном контакте. Звука не было вовсе.

– Святая Дева, – пробормотал сидящий рядом с Вильямом Арагонес и перекрестился.

Один из домов исчез в ослепительной вспышке и тут же запись окончилась.

– Это записано на Тгитонии-Пять, – кашлянув, сказал майор, – нашей колонии… бывшей. Оттуда сумел уйти только один когабль, он то и пгивез эту запись и еще кое-какие данные. Тепегь смотгим, что наши специалисты геконстгуиговали…

Защелкал пульт, на экране возник черно-белый рисунок виденной недавно ящерицы. На зубастой морде застыло недоуменное выражение, а передние лапы были угрожающе вскинуты.

– Итак, тгитонианец – так мы их условно назвали, – сообщил дед. – По стгоению тела видно, что в гупопашной они не будут иметь пгеимущества, – изображение крутилось и поворачивалось, показывая чужого с самых разных ракурсов. – Что касается их огужия…

Вильям честно слушал, но через пару минут перестал чего-либо понимать. Фразы вроде "позитронный накопитель" и "инверсионно-полевая среда" звучали для него столь же бессмысленно, как нечленораздельные завывания бурятского шамана, вздумавшего заклинать духов.

От того места, где расположился рядовой Гаррисон, здоровенный чернокожий легионер родом откуда-то с верховьев Конго, донеслось равномерное и довольно громкое похрапывание.

Ли сидел бесстрастный, точно статуя китайского бога, скорее всего думал о своем. Арагонес таращил глаза, но судя по недоумению в них, тоже мало чего понимал.

– Пгошу вопгосы, – сказал майор, выключая проектор.

– Разрешите, сэр? – маленький китаец ожил и поднял руку.

– Да, гядовой.

– А не выйдет ли так, сэр, что наше оружие, рассчитанное на людей, окажется неэффективным против тритонианцев?

– Э… да, – майор почесал щеку, глаза его забегали. – Нет оснований так полагать. Пуля – она всегда пуля и убивает любое живое существо, а в том, что наш пготивник живой, сомнений нет.

Шутка оживления не вызвала, разве что рядовой Гаррисон перестал храпеть.

– Еще вопгосы? – поинтересовался старый офицер. – Нет? Ну хогошо. Газойтись!

Легионеры дружно вскочили, провожая преподавателя.

– Кажется мне, – сказал Арагонес, когда тот скрылся в коридоре, – что за умными фразами они прячут только то, что ничего об этих тритонианцах не знают.

– Сунь-цзы сказал, – негромко проговорил Ли, – кто до сражения побеждает предварительным расчетом – у того шансов много. У нас, судя по тому, что о противнике ничего ни известно, шансов на успех нет вообще.

И покачав головой, бывший полицейский двинулся к двери.

– А кто такой этот Сунь-цзы? – шепотом поинтересовался Арагонес, уважительно глядя ему в спину.

– А я откуда знаю? – Вильям развел руками. – Какой-нибудь великий китайский полководец. Или философ. У них одного от другого не отличишь!

Металлический гриб боевого симулятора, торчащий на вершине бархана, застрекотал, подобно набитому кузнечиками лугу, воздух наполнился мелодичным свистом.

Вильям бухнулся в песок, отполз в небольшую ложбину. На собственном опыте убедился, что учебные пули из резины оставляют огромные, в кулак, синяки.

– Третье отделение – обходить слева! – сержант Фрезер ухитрялся рычать даже через наушники.

Вильям пополз вбок. Впереди дергались рубчатые подошвы ботинок Гаррисона, сбоку пропахивал борозду в дюне Огнен, легионер откуда-то из восточной Европы. Пули свистели над головой – симулятор не жалел боеприпасов.

– Вот чертова хреновина, – пробормотал Вильям, ощущая, как набившийся под бронежилет и обмундирование песок натирает кожу. – Гранатой бы ее…

Знакомство с гранатами прошло для новобранцев не очень удачно – одному парню оторвало руку, еще двоих отправили в больницу с контузиями.

– Третье отделение – огонь! – команда заставила Вильяма подскочить.

"Кобра" в руках шевельнулась, пули рванулись туда, где красная точка прицельного лазера совместилась со стальным грибом симулятора. Тот повернулся, полоса вздымающихся над песком фонтанчиков пошла прямо на Вильяма. Падая, бывший архивист увидел, как на гребне бархана появилась фигура с вытянутой трубой ракетомета на плече.

Третье отделение выполнило задачу – отвлекло огонь на себя.

Громко, так, что на мгновение заложило уши, крикнул что-то Огнен. Крик оборвался судорожным хрипом и тут же в эфир ворвался пышущий злобой голос сержанта.

– Что у вас там происходит, срань Господня? Что с Ашкрабичем? Рядовой Снарк, доложить!

– Не могу знать, сэр! Сейчас посмотрю!

Вильям поднялся, спешно подбежал к Огнену. Тот лежал на спине, раскинув руки, а вместо лица у него была кровавая каша.

– Э… он ранен, сэр… – Вильям заученным движением задрал сослуживцу рукав, приложил палец к запястью, – нет, мертв, сэр…

– То есть как – мертв? – изумился Фрезер. – Оставаться на месте! Сейчас я буду!

Ощущая, как судорога сжимает сердце, Вильям стащил с головы шлем. Горячий ветер словно терка прошелся по макушке, слизнул пот с затылка. За спиной послышались шаги, затем принадлежащий Гаррисону бас произнес:

– Он что, умер, клянусь крокодильей задницей?

– Да, – ответил Вильям, утирая лицо. – Мертвее, чем королева Виктория.

– Упокой Святая Дева его душу! – подошел Арагонес. – Как такое могло случиться?

– Видят духи, пуля угодила в щиток перед лицом, – Ли, как обычно, готов был ответить на любой вопрос. – Разбила его, а какой-нибудь осколок через глаз проник в мозг.

– Разве это возможно? – нахмурился Гаррисон. – Стекло ведь бронированное! Оно должно выдерживать удар настоящей пули!

– Кто знает, сколько эти шлемы валялись на складе, прежде чем их выдали нам? – с горечью сказал Вильям. – Любой из них может оказаться бракованным, клянусь четверкой!

– Это уж точно, – Арагонес перекрестился. Кое-кто последовал его примеру.

Спустя пять минут через гребень дюны с сердитым урчанием перевалил небольшой крытый вездеход. Выпрыгнувший из него Фрезер в мгновение протиснулся через собравшуюся вокруг тела толпу.

Сержант опустился рядом с Огненом на корточки, ловко расстегнул бронежилет, приник ухом к груди. Когда поднялся, лицо его было мрачным, а глаза метали молнии.

– Срань Господня, – проговорил он. – Вот уж чего не бывает хуже – терять солдат до начала боя. А вы чего встали? Вас еще ждет обратная дорога! Или вы забыли, что до базы двадцать километров. А ну – бегом, марш!

Вильям водрузил шлем на место, поставил винтовку на предохранитель и повесил на плечо. На душе было погано, как в брошенном жилище.

Сержант-наставник Фрезер выглядел довольным, как петух, отогнавший соперника от куриц.

– Слушайте меня, засранцы, – орал он, прохаживаясь вдоль строя, новобранцы в котором безуспешно пытались выглядеть бодрыми в четыре часа утра, – сегодня для вас торжественный день! Тот, кто покажет себя отличным парнем – останется в Легионе, а бабы и слабаки, – последовал гневный взгляд в сторону Вильяма, – вернутся туда, где им и место – в центры правосудия!

С того дня, как бывший сотрудник архива из Ливерпуля появился на базе "Инферно-1", прошел месяц. За это время он похудел, научился стрелять, рыть окопы в песке и бегать по изнуряющей жаре, навесив на себя десяток килограмм всякой ерунды. Лицо его покрыл загар, брюхо вечно грыз голод, а в мышцах прочно обосновались судороги.

Мозоли на ладонях успели затвердеть, а воспоминания о спокойной жизни – поблекнуть.

– Ну что, срань Господня, – закончил речь сержант, – вы готовы всыпать этим засранцам?

– Так точно, сэр! – в одну глотку рявкнули легионеры.

– Тогда получайте оружие, и да поможет вам Бог, – и Фрезер перекрестился.

Пока у оружейного склада выстраивалась очередь, с взлетно-посадочной площадки долетел равномерный гул. Там прогревали двигатели десантных флайеров, в тесных чревах которых легионерам предстояло трястись до места выброски.

Полевые учения предусматривали десант.

Позавчера выдавали новое обмундирование. К всеобщему удивлению, оно оказалось ярко-зеленым, с желтыми и алыми пятнами. С природными условиями на Тритонии легионеров ознакомить не сочли нужным, но тут даже до Гаррисона дошло, что воевать предстоит в джунглях.

Не сказать, что это сильно подняло боевой дух.

– Говорит капитан Николаидис! Погрузка – в четыре тридцать! – прошуршало в наушниках, едва Вильям надел шлем. – Командирам отделений обеспечить порядок!

Командиров назначили вчера по результатам общего тестирования. Неудивительно, что среди них оказался Ли.

– Стройся! – в бронежилете, разгрузке, с привешенными к поясу подсумками китаец выглядел толстым, как малорослый медведь, вот только лицо его, бесстрастное и узкоглазое, ничем не напоминало добродушную медвежью морду.

Вильям привычно занял место во главе строя. Слева от него расположился Гаррисон, дальше Арагонес, за ним – прочие бойцы.

– Видят духи, сегодня "гробы" будут стрелять настоящими пулями, – сказал Ли. – За мной!

Гробами боевые симуляторы прозвали со дня гибели Огнена.

Выкрашенные в серо-зеленый цвет флайеры выглядели стаей навозных мух, присевшими отдохнуть на бетон ВПП.

– Наш – вон тот, – Ли махнул рукой в сторону крайнего, с выведенной черной краской цифрой семь у кабины.

– До взлета – пять минут! – систему связи настроили так, что командира отделения слышали только свои, а слова офицера, когда он этого хотел, доходили до каждого солдата.

Вслед за Ли Вильям взбежал по опущенному люку. Вдоль боковых стен довольно тесного трюма рядами стояли похожие на огромные пули с ремнями цилиндры КПП – комплексов персональной посадки.

Тот день, когда легионеров знакомили с ними, стал черным – погибли сразу пятеро.

Отогнав мрачные мысли, Вильям спешно подскочил к крайнему, всунул руки в ремни, затянул крепление. Теперь КПП отвалится от его спины только после приземления.

Очень хотелось верить, что мягкого.

Рядом усаживались легионеры, у передней стенки, около двери в пилотскую кабину связисты возились с похожей на набор ящиков БИС – боевой информационной системой.

Люк со скрежетом поднялся, закупоривая то, что по аналогии с птицей у флайера можно было посчитать задним проходом. Взревели двигатели и Вильяма вдавило в пол.

– До точки выброса – пятнадцать минут, – сквозь непонятно откуда взявшийся треск донесся голос капитана.

– Проверьте оружие еще раз! – напомнил Ли. – Из-за севшего энергетического блока любой из вас может погибнуть…

Вильям облизал губы. За время, проведенное на базе, он осознал неприятную истину – сколько раз ни проверяй оборудование, в критический момент оно все равно найдет причину, чтобы сломаться.

Единственной на сто процентов надежной вещью оставалась винтовка М-277, спроектированная тридцать лет назад, когда война являлась не туманным воспоминанием, а повседневностью.

– Нет бога, кроме Аллаха, и Магомет – пророк его, – приглушенное бормотание принадлежало Али, уроженцу Басры. Он сидел у противоположной стены и лицо его, обычно смуглое, сейчас было серым. – Нет бога, кроме Аллаха…

– Вперед! – рявкнул Ли, очень похоже на сержанта Фрезера, легионеры повскакали на ноги.

Вильям, забравшийся в вертолет одним из первых, теперь оказался среди последних. Наклонившись вперед, чтобы уравновесить тяжесть КПП, он глядел, как товарищи один за другим исчезают в распахнувшемся чреве большого люка. Голубовато-серая пустота глотала их, как огромный рот.

– Клянусь четверкой, – пробормотал он, отталкиваясь ногами.

В лицо ударил горячий ветер, вертолет оказался далеко вверху, внизу появилась серо-желтая холмистая равнина. Откуда-то сбоку тянулись огненные нити. Поняв, что по нему стреляют, Вильям похолодел.

С негромким гулом заработал КПП, заскрипели крепежные ремни. В мгновения падение замедлилось, превратившись в стремительный полет. Вильям подобрал ноги, готовясь к падению.

С хрустом вошел в песок, заученным движением ударил по кнопке на одном из ремней. КПП отлетел в сторону, а Вильям кувырнулся вперед, гася инерцию падения. В наушниках слышалась чья-то изощренная ругань.

– Все целы? – поинтересовался Ли. – Перекличка. Абрамян, начинай.

Вильям с тревогой вслушивался в голоса товарищей, ожидая, что кто-нибудь не отзовется. Но все оказались живы и через пять минут собрались вокруг командира.

– За мной, – приказал Ли. – До цели еще не один километр.

– А кто же по нам стрелял? – удивился Гаррисон.

– Зенитчики, – отозвался маленький китаец. – Но ими займутся другие. Вперед!

На фоне песка легионеры, наряженные в маскировочное обмундирование для джунглей, смотрелись как отряд попугаев на льдине. С таким же успехом можно было вырядиться в маскарадные костюмы.

К счастью, боевые симуляторы не различают цветов, реагируя только на движение.

Они бежали долго, пока впереди, на склоне одного из барханов не открылось непонятное сооружение, обозначенное Боевой Информационной Системой как командный пункт противника. Тесно натыканные вокруг "гробы" намекали, что задание не такое уж и легкое.

– Так-так, – проговорил Ли, изучив "командный пункт" в бинокль. – Придется обходить сзади…

Еще несколько километров по песку, на этот раз – ползком. Вильям ощущал себя змеей, по недоразумению отрастившей руки и ноги, и теперь не знающей, как с этим имуществом управляться.

– Дымовые гранаты приготовьте, – велел Ли, подползая к самому гребню бархана. – Наш единственный шанс – внезапность. Второго не будет!

Он махнул рукой, и гранаты – смешные округлые коробочки, понеслись вперед, как десятки мячей для тенниса. Пропали, сгинули без следа, и тут же к небу рванули жирные дымовые столбы.

– Вперед! – Ли первым вскочил на ноги.

Вильям поднялся, прыгнул вслед за командиром. Едва не оглох от обрушившегося на уши многоголосого вопля:

– Помилуй меня, Святая Дева!

– Мама!

– Велик Аллах над нами!

– Жопа! Жопа!

– Выкусите, твари!

А потом осталась лишь дрожащая в руках винтовка, стремительно перемещающиеся в дыму фигуры товарищей, плюющиеся очередями "гробы" и бесформенный сарай "командного пункта", который нужно уничтожить во что бы то ни стало.

В зеркале отражался высокий, загорелый молодой человек. Голову его покрывала белесая поросль начавших отрастать волос, на плечах как влитая сидела темно-синяя, с золотым шитьем форма, а в светлых глазах легко читалась растерянность.

– Красавец! – одобрительно проговорил Арагонес. – Жаль, что тут баб нет! Все бы валялись у твоих ног!

– Думаешь? – Вильям поднял руку, глядя, как отражение повторяет его жест, стряхнул с рукава пылинку. – А то мне как-то неловко… Жмет везде, да и хрустит на сгибах.

– Да уж, бронежилет не хрустит, – заметил Арагонес, одетый точно так же.

– Смирно! – рявкнули от двери, и Вильям, развернувшись на месте, замер. Рядом окаменел Арагонес.

Сержант-наставник Фрезер в парадной форме выглядел не менее устрашающе, чем обычно.

– Сегодня вы приносите присягу, засранцы, – сказал он. – А завтра покинете базу. Будь моя воля, срань Господня, я бы потренировал бы вас еще месяца три! Это же надо – десять трупов на учениях!

Вильям невольно вспомнил тот день. У них в отделении не погиб никто, но в других, где командиры оказались не столь сообразительны или везучи, как Ли, были жертвы. Раненых набрался полный флайер.

– Но времени больше нет. Если не встать на пути врага сейчас, то он пойдет дальше! – Фрезер оглядел замерших легионеров. – Так что мы отправимся на войну и надерем задницу этим ящерицам! Ведь так?

– Так точно, сэр! – стекла казармы недовольно звякнули.

– А теперь – за мной, – и сержант, развернувшись, двинулся к двери.

Вильям водрузил на голову берет и заспешил за товарищами.

База "Инферно-1" сегодня не походила сама на себя. Не было слышно злобных сержантских окриков, не бегали взмыленные и пропыленные новобранцы. Посреди базы, на площади, развевалось голубовато-зеленое знамя Земной Федерации, рядом замерли караульные.

Черно-фиолетовая форма одного из гвардейских полков смотрелась траурно.

– Курс, стройся! – капитан Николаидис, укрывший седые волосы под фуражкой, орать умел не хуже Фрезера.

Строились, как обычно, по учебным отделениям. Глядя на ряды солдат в темно-синей форме, Вильям подумал, что попади он на "Инферно-1" сегодня, то решил бы, что служба в Звездном Легионе – приятная и интересная штука.

– Легионеры, сегодня для нас особый день! – провозгласил капитан Николаидис. – Для всей Земли – особый день. На наших глазах возрождается армия…

Дальше Вильям, зная склонность капитана к длинным и напыщенным речам, слушать не стал. Он глядел в блекло-голубое небо и вспоминал. Что странно, вовсе не ночные судороги в ногах, кровавые мозоли и тупую, постоянную усталость, сковывающую тело.

Память вернулась к тому времени, когда он еще не служил в легионе. Он видел свою квартиру в Честере [2] , на берегу Мерси, стадион «Энфилд Роад», где играет «Ливерпуль», улыбку Джудит…

Вильяму очень хотелось верить, что все это когда-нибудь вернется.

– … и не посрамим славы наших предшественников, легионеров Древнего Рима, рыцарей Средневековья и солдат Второй Мировой! – закончил разглагольствовать капитан Николаидис. – Ура!

– Ура! – без особого воодушевления поддержали командира легионеры.

Вильям равнодушно смотрел, как его товарищи один за другим подходят к знамени, становятся на колено и повторяют вслед за Фрезером слова присяги, спешно сочиненной к этому случаю.

Шишки из Совета Земли решили, что такой ритуал пойдет солдатам на пользу.

Когда пришла его очередь, Вильям нацепил на лицо маску надменной сосредоточенности и бодро зашагал к тому месту, где плескалось на ветру знамя. Слова заученной присяги выскакивали из горла легко, точно пули из ствола, а встав с колена, новоиспеченный солдат не ощутил ничего, ни гордости, ни даже волнения.

Жалко было времени, потраченного на дурацкий ритуал.

– Взяли! Раз-два! Шевелитесь, засранцы! Флайер ждать не будет! – сержант Фрезер, прохаживающийся по краю взлетно-посадочной площадки, выглядел деловитым, точно облаченный в военную форму суслик.

Вильям и поставленный с ним пару Гаррисон ухватили ящик с надписью "Не швырять! Взрывоопасно!" и поволокли в сторону занявшей всю ВПП базы "Инферно-1" темно-серой громадины.

Большой транспортник А-540 "Титан", способный тащить сотни тонн груза, должен был доставить Первый Ударный Полк Звездного Легиона на космодром. Сейчас же он выглядел рухнувшей в муравейник белкой-летягой, вокруг которой мельтешат сотни ярко-зеленых муравьев.

Первый Ударный Полк родился на свет только вчера и офицерами в нем стали бывшие преподаватели. На базе, готовящейся принять второй поток курсантов, оставались немногие.

– Крокодилий хер, – пробормотал Гаррисон, когда ящик занял место в штабеле собратьев. – Я-то думал, что мы избавимся от этого горластого ублюдка, а он, как выяснилось, летит с нами…

И уроженец джунглей Конго, попавший в тюрьму за браконьерство, печально засопел.

– Клянусь четверкой, придется терпеть его дальше, – буркнул Вильям. Сержант-наставник Фрезер, о расставании с которым в третьем отделении мечтали все, стал просто сержантом первого взвода второй роты.

От смены должности характер его не изменился.

– А что за четверка, которой ты все время клянешься? – поинтересовался Гаррисон, отступая в сторону, чтобы дать дорогу Арагонесу и еще одному легионеру, с пыхтением и ругательствами волокущим похожий на огромного богомола агрегат в брезентовом чехле.

– Так у нас в Ливерпуле говорят, – ответил Вильям, разминая ноющее предплечье. – Святая Четверка Музыкантов – Джон, Пол, Ринго и Джордж. Из группы "Битлз", была такая в прошлом веке. Может, слышал?

– Не, – Гаррисон задумчиво нахмурился.

– Срань Господня, не спать! – сержант возник рядом точно из-под земли. – Мы отстаем от графика, а вы плететесь, как на прогулке!

Вильям и Гаррисон ускорили шаг.

Гора военного снаряжения на краю ВПП постепенно уменьшалась, а потом исчезла совсем. Если бы не гудящие мышцы, впору было подумать, что "Титан" просто всосал ее в себя.

– Так, забирайте личные вещи – и внутрь, – приказал Фрезер. – Наши места – в седьмом отсеке.

Вчера им выдали рюкзаки цвета хаки. После того, как Вильям загрузил привезенные из дома пожитки и сухой паек, осталась куча свободного места. Парадную форму после присяги у всех отобрали, пообещав вернуть потом, когда она снова понадобится.

По слухам, ушлые интенданты просто собрались пустить ее в оборот еще раз.

– Наконец-то закончилась эта тягомотина, – с чувством сказал Арагонес, усевшись рядом с Вильямом.

– Ага, – кивнул тот, оглядывая помещение, где им предстояло провести несколько часов. Видно было, что обычный грузовой трюм спешно приспосабливали для перевозки солдат. Лавки вдоль стен явно когда-то стояли в парке, а потом гнили на складе. В центре громоздился холм из ящиков. – Теперь-то, клянусь четверкой, начнется веселье!

– Эх ты, мрачный гринго! – Арагонес пренебрежительно скривился. – Как Святая Дева терпит такого зануду, как ты, я не представляю!

– На то она и святая, чтобы терпеть, – Вильям ухмыльнулся.

– Ладно, слушай сюда, – тон Арагонеса сделался зазывным. – Расскажу тебе, как развлекаются веселые латинские парни. Это случилось, когда я работал танцором в баре "Отмороженные Задницы"…

Вильям про себя застонал – истории Арагонеса были сколь длинными, столь же похабными. Но отказаться слушать – значило обидеть уроженца лучшего на свете города Сан-Педро.

Приходилось терпеть.

Глава 3.

Автоматический погрузчик выглядел словно помесь краба и транспортной платформы, достаточно большой, чтобы на ней убралась бадминтонная площадка. Проблема была в одном – внутрь "Титана" погрузчик заехать не мог, так что до него груз приходилось таскать проверенным методом.

Солдатскими руками.

– Что толку ото всей этой техники, если нам все равно приходится вкалывать, как ишакам? – бурчал Вильям, пытаясь оторвать от пола ящик, набитый, судя по весу, золотыми слитками.

– Человек – самый дешевый рабочий механизм, – изрек Ли, подхватывая ящик с другой стороны. – И самый безотказный.

– Это тоже Сунь-цзы сказал? – вдвоем неподъемную тягу сумели осилить, но тащили медленно, на подгибающихся ногах.

– Нет, я, – просипел Ли, когда ящик с негромким лязгом встал на край платформы. Ближайшая механическая клешня тут же метнулась к нему и с легкостью спичечного коробка уволокла дальше.

"Титан", как провинившийся школьник, стоял в углу, образованном оградой космодрома. Там, где встречались внушительные, увенчанные колючей проволокой стены, торчала сторожевая вышка, а в другую сторону уходила вымощенная плитами серо-черного пластобетона равнина.

Далеко-далеко над горизонтом поднимались похожие на стальные яйца птицы Рух космические корабли, окруженные усами мачт. Заостренные верхушки блестели, подобно шпилям на рождественских елках.

– Скажи спасибо, что нам не пришлось таскать все прямо дотуда, – проговорил объявившийся рядом Арагонес.

Погрузчик на мгновение задумался, затем предупреждающе загудел и вся его махина как-то быстро и ловко покатила прочь.

– Неужели все? – изумился Арагонес. – Мог бы и нас захватить!

– Размечтался, – буркнул Вильям. – Придется топать на своих двоих, и хорошо, если не бегом!

Предположения его оправдались. Выстроившиеся колонной легионеры брели через взлетно-посадочное поле, то и дело зевая. "Титан" приземлился в три утра, а пока возились с грузом, время перевалило за полдень.

– Бодрее, срань Господня! Бодрее! – рычал Фрезер, но больше по привычке.

Космические корабли вырастали медленно. Только когда открылось основание ближайшего и стоящий рядом погрузчик, Вильям понял, насколько огромны эти механизмы, созданные человеком для покорения космоса.

Тауэр показался бы рядом с ними карликом.

– Как они стоят? – восхищенно спросил кто-то. – Должны ведь рухнуть под собственной тяжестью!

– Антигравитация, – невозмутимо пояснил Ли.

В нижней части корабля чернели отверстия, маленькие на первый взгляд, но оказавшиеся размером с небольшой дом. По широкому пандусу, негромко рокоча, забирались и спускались погрузчики, еще какие-то машины, напоминающие бульдозеры.

– Это мы полетим большой компанией, – заметил Гаррисон, указывая на подъехавший автобус, из которого полезли какие-то люди гражданского вида. – Небось, там и девки есть…

– Оставить разговорчики! – гаркнул Фрезер. – О девках размечтались! Рано вам еще!

Среди легионеров первого взвода второй роты воцарилась угрюмая тишина. Во взглядах, бросаемых на сержанта, было что угодно, но только не дружелюбие.

У длинного трапа в окружении офицеров помладше расположился майор Николаидис, назначенный командиром Первого Ударного Полка и получивший по этому случаю повышение. Глядел он браво, хотя широкая улыбка на начальственной роже смотрелась несколько по-идиотски.

– Здорово, молодцы! – рявкал майор, когда к трапу подходил очередной взвод. Того же приветствия удостоились и подопечные сержанта Фрезера.

– Здравия желаем, господин майор! – гаркнул Вильям вместе с остальными, в ушах у него зазвенело.

Николаидис самодовольно осклабился.

Трап оказался оснащен эскалатором, так что подъем до расположенного на высоте третьего этажа люка занял считанные мгновения. За вытянутым тамбуром открылось квадратное помещение, куда выходили двери доброй полудюжины больших лифтов.

– Нам на седьмую палубу, – сказал Фрезер, – шевелите задницами, засранцы! И смотрите, не перепутайте!

Двери лифта закрылись и тот с негромким гудением поехал вверх. Монотонно сменяли друг друга цифры на крошечном табло: двадцать семь, двадцать шесть, двадцать пять…

Седьмая палуба выглядела не очень гостеприимно – металлические стены, узкие коридоры, двери, больше похожие на щели. Их миновали чуть ли не пять штук, прежде чем первый взвод второй роты оказался в помещении, похожем на лишенную окон казарму базы "Инферно-1".

– Располагайтесь, – велел Фрезер. – Старт через двадцать пять минут. Инструкция, как его пережить, имеется на каждом месте.

Только тут Вильям понял, что за куски белого пластика закреплены на потолке и на нижней поверхности коек верхнего яруса.

Сержант вышел, клацнула за ним дверь, легионеры с возбужденным гулом двинулись к привычным местам.

– Так-так, надо будет пристегиваться, – Ли первым делом уставился в инструкцию.

Вильям повертел в руках широкие ремни, снабженные устрашающего вида креплениями.

– Вид такой, словно их в секс-шопе секонд-хенда покупали, – сказал он. – Про наручники там ничего не говорится?

– Ничего, – Ли воспринял вопрос серьезно. – Так, за три минуты до старта будет дана сирена… Слушай, а ты когда-нибудь бывал в космосе?

– Нет, – ответил Вильям, пытаясь впихнуть рюкзак под койку. – И по своей воле не полетел бы никогда. У меня родители погибли во время орбитальной экскурсии…

С удивлением ощутил горечь, давно, казалось бы, забытую.

– Это печально, – торжественно сказал Ли. – Видят духи, я не хотел тебя расстраивать.

– Ерунда, – ответил Вильям, усаживаясь на неожиданно мягкую койку. – Это было давно…

До самого старта он пролежал, бездумно глядя в кусок пластика над головой. Взвывшая раненым волком сирена заставила вчитаться в буквы инструкции. Едва защелкнул последнее крепление, когда все вокруг дернулось, опрокинулось набок. Потом громадная и очень тяжелая лапа придавила тело к койке, точно намереваясь превратить его в начинку для гамбургера.

Сетчатая поверхность над головой выгнулась дугой. Сбоку долетел сдавленный стон.

Когда перегрузка исчезла, Вильям ощущал себя так, будто побывал в стиральной машине. Тело болело, в мускулах поселилась ватная слабость, а голова кружилась.

– Вот мы и в космосе, парни, – проговорил с соседней койки Гаррисон. – Даже не верится!

– А блевать тянет так же, как и на Земле, – пробормотал Арагонес. – И стоило ради этого лететь так далеко?

Откуда-то снизу, передаваясь через сотни метров переборок, доходила едва ощутимая вибрация. Там работали огромные и невообразимо сложные двигатели, несущие звездолет с легионерами прочь от Земли.

– Упор лежа принять! Раз-два! Раз-два!

Вильям отжимался, серый, отливающий металлом пол то приближался, то удалялся. Закрыв глаза, легко было представить, что ты все еще на учебной базе "Инферно-1". Та же казарма, голос сержанта, знакомые лица вокруг…

Стоило оглядеться – иллюзия рассеивалась.

Путешествие длилось пять дней, и за это время Вильям успел возненавидеть пропитавшуюся запахом пота конуру, за пределы которой легионерам выходить не разрешалось.

– Раз-два! Раз-два! Ладно, хватит! Эх, срань Господня, жаль, что тут бегать негде, и даже тренажеров нет, – в голосе Фрезера звучало искреннее сожаление. – Свободны!

В санитарный блок тут же выстроилась очередь. Вильям, ощущая, как ноют натруженные мышцы, бухнулся на заскрипевшую под ним кровать. Потянулся к тумбочке, осторожно, стараясь не помять, вытащил голографию Джудит, ту самую, что девушка принесла ему в тюрьму.

– Это кто? Подружка? – поинтересовался Ли, свесив с койки голову.

– Ага, – ответил Вильям. Ощутил, как при взгляде на Джудит, на ее улыбку, блестящие темные волосы и глаза ему делается легче, отступают раздражение и страх. – Уж не знаю, ждет она меня или нет, но обещала…

– Раз обещала – должна ждать, – вздохнул Ли. – А меня вот никто не ждет, разве что отец с матерью. Ой, извини…

– Ничего, – Вильям вздохнул и убрал голографию. – Ты, наверное, прихватил с собой их карточку?

– Нет, семейный талисман, – Ли хитро ухмыльнулся, – по легенде, ему больше пяти веков, а вырезан он из клыка белого тигра…

В руке бывшего полицейского качалась на цепочке небольшая фигурка. Совершенно лысый, с выпирающим пузом мужичок сидел, скрестив ноги, а на круглом лице красовалась хитрая улыбка.

– Это кто? Твой предок? – спросил Вильям.

– Нет, – Ли покачал головой. – Это Будай-Хэшан, бессмертный старец, приносящий удачу. Чтобы беды обошли тебя стороной, нужно погладить его по голове.

– Тогда ясно, отчего он лысый, – Вильям сдернул с ввинченного в стену крюка полотенце, – пойду, займу-ка я очередь…

Когда вышел из санитарного блока, подвешенный над входной дверью проектор ожил. Серая поверхность осветилась, бравурная музыка возвестила о том, что сегодня легионерам покажут фильм компании "Двадцатый век Фокс".

– Опять старье, – пробормотал Арагонес. – Это же "Кинг-Конг-88"! Я его тридцать раз смотрел!

– Ну так и не мешай другим! – одернул приятеля Гаррисон.

Смотреть фильм десятилетней давности Вильяму не хотелось. Осторожно ступая, он добрался к вмонтированной в стену холодильной камере, вытащил банку консервов.

– Что досталось? – тихо спросил Ли, когда его сосед вернулся на место.

– Бобы с курицей, – ответил Вильям, отдирая крышку. – Третий раз уже…

После вскрытия банка в считанные мгновения нагрелась и Вильям запустил в нее ложку. Ел через силу, пережевывая неаппетитно пахнущее месиво и мрачно думая, что кто-то неплохо нажился, сбыв армии залежавшиеся консервы.

– Интересно, – негромко сказал Ли, – а на Тритонию, кроме нас, отправились еще какие-нибудь части? Или они рассчитывают выбить чужих силами одного полка?

– Вот уж не знаю, – ложка заскребла по дну банки. – Хотелось бы верить, что мы там будем не одни…

– Как сказал великий Сунь-цзы, упорствующий с малыми силами становится пленником сильного противника, – голос Ли, как всегда, когда он цитировал древнего мудреца, сделался торжественным.

– Откуда ты помнишь его изречения? – Вильям сыто рыгнул и метким броском отправил банку в стоящий у входа в санитарный блок утилизатор. Из чрева похожего на ведро устройства донесся лязг и скрежет.

– В полицейском училище нас заставили выучить "Трактат о военном искусстве" наизусть.

– Ну и маразм, клянусь четверкой, – Вильям задумчиво поскреб затылок и лег. – Все равно, как если бы меня принудили зубрить "Трактат о палате Шахматной Доски"…

Ли не ответил ничего. О созданной в одиннадцатом веке рукописи, повествующей о финансах королевства Англия, он явно знал еще меньше, чем уроженец Ливерпуля – о творении Сунь-цзы.

Капитан Сингх, заместитель командира полка по работе с личным составом, напоминал смуглую жабу. Даже голос у него был квакающий.

– Помните, доблестные легионеры, что от вас зависит судьба Земли и всей человеческой цивилизации! – вещал Сингх, взгромоздившись на стул. – Вами должна водить благородная, священная ненависть к пришедшим из глубин Космоса злобным агрессорам!

Легионеры сидели молча, неподвижно, время от времени поглядывая на замершего у двери Фрезера. Свирепое черное лицо сержанта красноречиво сообщало, что любой, не проявивший к лекции должного внимания, заполучит крупные неприятности.

Неприятностей не хотелось никому.

"Накачка" продолжалась полчаса и Вильям ощущал, как с каждой минутой все больше пухнет голова. Впору было испугаться, что она не выдержит и лопнет.

– Ура! Поднимемся на бой! Уничтожим врага! – визгливо крикнул Сингх и спрыгнул со стула.

По помещению пронесся вздох облегчения.

– Да проклянет меня Святая Дева, если этот жирный ублюдок когда-то возьмет в руки оружие! – выразительно прошипел Арагонес.

– Так, все слышали, что сказал капитан? – прорычал Фрезер, когда за офицером закрылась дверь. – Две минуты на сборы, и все за мной, засранцы! Объявлена двухчасовая боевая готовность!

Вильям ощутил, как в животе все смерзлось в ледяной ком. Сто двадцать минут – и он окажется в настоящем бою, под прицелом чужаков, в пасти самой смерти…

Теперь стало ясно, зачем месил языком воздух капитан Сингх.

Первый раз за путешествие их вывели из "казармы", но это не вызвало у легионеров радости. Лица были мрачными, кое-кто вполголоса молился, даже Арагонес присмирел.

Путь через недра звездолета закончился у толстенной двери с надписью "Оружейный комплекс №22". За ней оказался похожий на раздевалку зал. Вдоль стен тянулись ряды секций, напоминающих шкафы без дверей. Рядами стояли винтовки, блестели округлые шлемы.

– Снаряжайтесь, – велел Фрезер, – через десять минут чтобы все приготовились…

Руки Вильяма совершали привычные движения, возились с застежками и ремешками, а в голове было пусто. Мысли исчезли, как мелкие рыбы при виде акулы. В роли безжалостной хищницы выступило четкое осознание того, что сегодня Вильям Снарк может стать просто трупом.

Когда ощутил на плечах тяжесть бронежилета, стало немного легче.

– Шлемы не надевать! – рявкнул сержант и что-то забормотал в коммуникатор.

Через пару минут дверь открылась, впуская нескольких людей в белых халатах. С самого дня посадки легионеры не видели никого из гражданских, замеченных во время погрузки.

Сейчас их появление никого не порадовало.

– Ох, не нравится мне это, клянусь хвостом крокодила, – сердито пробурчал Гаррисон.

– Доктор Штиль и его помощники оснастят вас кое-каким дополнительным оборудованием! – сказал Фрезер, грозно пуча глаза. – Так что, срань Господня, не дергайтесь!

– Так-так, что это еще за дополнительное оборудование? – тихо спросил Ли, глядя, как на шее одного из легионеров застегивают составленный из черных коробочек обруч, а на левую руку другому крепят такой же браслет. – Видят духи, не украшения…

– И не оружие, – согласился Вильям, ощущая, как судорога прихватывает горло, – а то бы нам объяснили, как с ним обращаться. Похоже, они собираются с помощью этих штуковин изучать вооружение тритонианцев!

– Что? – последняя фраза долетела до ушей Гаррисона. – Мы что, подопытные крысы, которых можно совать под вражеские выстрелы, обвешав датчиками? Так это? Отвечай, тварь!

Шагнув вперед, Гаррисон ухватил за грудки одного из обладателей белых халатов и вздернул его в воздух. Глаза африканца налились кровью, на могучей шее вздулись жилы. Его жертва хрипела и бессильно сучила ногами.

– Отставить, рядовой! – гаркнул Фрезер. – Что ты себе позволяешь, засранец?

– Отвечай, это правда? – Гаррисон не обратил на подскочившего сержанта внимания и потряс гражданского так, что у того залязгали зубы.

– Смирно! – от рева Фрезера у Вильяма зазвенело в ушах.

Гаррисон неохотно разжал руки, повернулся к сержанту.

– И что ты мне сделаешь? – сказал он, смерив Фрезера презрительным взглядом. – Отправишь в наряд? Ха-ха! Да я буду только рад, поскольку в этом случае точно останусь в живых!

– Срань Господня! Молчать! – лицо Фрезера перекосилось. – Я…

– Тише, сержант, – властно сказал пожилой гражданский, судя по всему – сам доктор Штиль. – Они имеют право знать…

– Эти засранцы? – вскинулся Фрезер. – Да я…

– Тише, сержант, – повторил Штиль. – Или вы забыли, что мое звание соответствует майору?

– Да, сэр, – Фрезер с шумом выпустил воздух. – Прошу прощения, сэр.

– Очень хорошо, – доктор оглядел лица солдат, – я вижу, что вы исполнены гнева и подозрительности. И я могу вас понять. Да, мы не знаем ничего об оружии противника. Только с помощью боевого столкновения мы сможем выяснить его возможности, а вам выпало идти в сражение первыми, идти в неизвестность. Но поймите, что без этих датчиков вы точно так же будете смертны, как и с ними. Но во втором случае мы хотя бы получим информацию, которая поможет спасти жизни тысячам тех, кто пойдет за вами…

– Вот обвешивались бы ими сами и шли в бой, – пробормотал кто-то.

– А кто будет интерпретировать данные? – отпарировал Штиль. – Вы, мой юный друг? Нет, у каждого своя задача! И ваша состоит в том, чтобы выполнять приказы.

– Я готов, – Ли сделал шаг вперед. – Видят духи, мне это не нравится, но я понимаю, что таков мой долг.

Вильям вздохнул и шагнул вслед за приятелем.

– Вешайте, – сказал он, – хотя клянусь четверкой, можно было обойтись и дистанционными исследованиями…

– Нельзя, – Штиль грустно улыбнулся. – И роботами-разведчиками тоже. Давайте вашу руку…

Обвившийся вокруг левого запястья "браслет" состоял из отдельных капсул, похожих на черные орехи. Вильям мрачно смотрел, как на грудь, поверх бронежилета, ему привешивают еще какую-то штуковину. Последний датчик – крохотный металлический грибок – устроился на шлеме.

– Вот так, – проговорил доктор Штиль, любуясь делом своих рук. – Искренне надеюсь, что наши приборы не помешают вам хорошо сражаться…

Вильям угрюмо посмотрел на него и промолчал.

В десантном флайере оказалось тесно, как на популярной дискотеке в субботнюю ночь. Продев руки в ремни комплекса персонального приземления, Вильям обнаружил, что ноги придется держать согнутыми, левое плечо упирается в Арагонеса, а справа потревоженным носорогом сопит Гаррисон.

– Помните, засранцы, – сержант расположился у торцевой стены, щиток его шлема блестел, как облитый маслом, – кто наблюет, сам будет блевотину собирать! Ясно?

Прозвучала сирена, флайер дернулся, точно его пнули в корму, затем еще раз. Надсадно заскрипели ремни. Если бы не закрепленные КПП, легионеров пошвыряло бы друг на друга.

Наушники наполнились сдавленными восклицаниями.

– Тихо, срань Господня! – злобно гаркнул Фрезер. – Тошно слушать ваши стоны!

– Так и отключился бы, – пробурчал кто-то.

Сержант вызверился на подчиненных, но ничего не сказал.

Когда полет выровнялся, Вильям ощутил, как его похлопали по плечу. Повернув голову, столкнулся взглядом с Арагонесом. Тот приложил большой палец ко лбу и потянул вверх, точно снимая шлем.

Вильям кивнул и нажал кнопку у правого уха. Прикрывающий лицо щиток с негромким жужжанием уехал вверх. Теперь они могли общаться, не опасаясь, что их услышат.

– Чего тебе? – поинтересовался Вильям.

– Я расскажу, что случилось, когда я работал вышибалой в баре "Колумб", – таинственным шепотом сообщил Арагонес. – Одна тамошняя официантка, Виктория, славилась размером сисек на весь Асунсьон. Так вот…

– Ты чего, рехнулся? – прервал его Вильям. – Нашел время, чтобы о бабах трепаться!

– Я думал, что это поднимет твой боевой дух! – Арагонес засопел, в больших темных глазах блеснула обида.

– Мой дух поднимет разве что кружка виски! – ответил Вильям.

Флайер швырнуло вниз и он ощутил, как желудок подскочил к горлу, точно собравшийся эвакуироваться из шахты горняк. Арагонес мгновенно позеленел, сидящий через проход Али закатил глаза.

– До выброса – пять минут! – голос оставшегося на звездолете майора Николаидиса звучал так четко, словно он сидел рядом. – Приготовиться!

Заморгала под потолком красная лампа, люк в задней части десантного отсека начал медленно открываться.

– Вперед, засранцы! Шевелите мослами! – сержант Фрезер не дал подчиненным заскучать.

Вильям распрямил ноги, поднимая ставшее очень тяжелым тело, вслед за Гаррисоном потопал к люку. КПП тянул вниз, точно грехи, винтовка казалась громоздкой и неудобной.

Вывалился из флайера головой вперед, кувыркнулся. КПП заработал с опозданием, Вильяма сначала рвануло куда-то в сторону, затем полет выровнялся. Через пару секунд проморгался и смог оглядеться.

Вверху было небо странного темно-голубого оттенка, местами измазанное взбитыми сливками облаков, а внизу колыхалось нечто зеленое, похожее на сплетение водорослей.

"Лес!" – подумал Вильям и тут же провалился в сплетение ветвей. Что-то захрустело, ударило по ногам, по голове. Мелькнуло перед лицом нечто вроде гнезда, истошно вопя, метнулся в сторону кто-то крылатый и цветастый, ноги с чавканьем вошли в мягкий мох.

Брызнувшая вода залила щиток перед лицом.

– Твою мать! – с чувством сказал Вильям, освобождаясь от КПП. Протер щиток рукой и замер – в двух шагах от него, удобно разместившись на кочке, сидела напоминающая лягушку тварь размером со свинью, и с любопытством глядела на человека.

Зубастая пасть была приглашающе распахнута.

Вильям сглотнул и нашарил винтовку. Медленно, стараясь не делать резких движений, потянул ее к себе.

В кустах сверкнуло, грохнуло, "лягушка" с размозженной головой шмякнулась в мох.

– Ты как, жив? – спросил Ли, высовываясь из зарослей.

– Жив, – ответил Вильям, переводя дух. – Помоги вылезти…

Выбравшись изо мха, Вильям обнаружил, что по пояс измазан вонючей желтой слизью, похожей на сопли.

– Ну и гадость, – сказал он. – Ладно хоть не ядовитая.

– Это еще неизвестно, – невозмутимо отозвался Ли. – Некоторые яды действуют медленно!

– Умеешь ты подбодрить, – буркнул Вильям.

На запястье ожил пеленгатор, заморгала на нем синяя стрелочка, и голос сержанта в наушниках проревел:

– Первый взвод! Все ко мне!

Когда собрались, выяснилось, что потерь, не считая ушибов, растяжений и царапин, нет.

– Повезло, – сказал Фрезер. – Во втором взводе один ногу сломал. Ладно, слушайте приказ!

Из дальнейшей речи сержанта выяснилось, что база тритонианцев, цель сегодняшней атаки, расположена в тридцати километрах к востоку, и что выступать к ней следует немедленно.

– Тридцать километров! – возмутился Арагонес, благоразумно подняв щиток и блокировав тем самым связь на передачу. – Не могли выкинуть ближе!

– Чтобы их зенитные системы сбили флайеры еще на подлете? – хмыкнул Ли.

– Разговорчики! – вмешался Фрезер, который замечал все. – И почему щиток поднят, срань Господня? Еще раз замечу – схлопочешь в рожу! Ясно?

– Так точно, сэр! – Арагонес вытянулся и изобразил самую обаятельную улыбку.

Джунгли Тритонии оказались так же мало приспособлены для пеших прогулок, как океан из соляной кислоты – для купания. Возносящиеся к небесам деревья стояли плотно, пространство между ними было сплошь заплетено лианами и заполнено густым кустарником.

Под ногами чавкала топь, полный резких запахов воздух был влажным. Пока шли, видимое в прорехах небо постепенно светлело, а потом на востоке мелькнуло что-то алое. Вильям сначала решил, что ему показалось, а затем вытаращил глаза.

– Святая Дева! – ошеломленно замер рядом Арагонес.

На небосклон взбиралось тусклое красное солнце, похожее на брюхо насосавшегося крови комара-гиганта. Размерами оно превосходило земное раз в пять, и хотя светило куда слабее, с его восходом стало жарко.

Легионеры шагали в горячем, пронизанном испарениями сумраке.

Где-то в стороне пробивались сквозь джунгли другие части. Первый Ударный Полк двигался к ведомой разве что офицерам точке, где должен был собраться в единый кулак.

Дергающаяся на земле тварь походила на тигра. Зеленого и покрытого бородавками.

– Молодец, рядовой, – сказал Фрезер, и голос его звучал без обычного напора. – Отличный выстрел, срань Господня!

Ли опустил винтовку. Если бы не он, выпрыгнувшая из зарослей тварь не ограничилась Али, лежащим неподвижно с вывернутой под неестественным углом шеей, а закусила бы и сержантом.

Проверять, устоит ли шлем против длинных, как ножи, когтей, не хотелось даже Фрезеру.

– Вперед! Вперед! Что остановились? – сержант быстро вернулся в обычное злобное состояние. – Осталось немного, а потом мы всыплем этим засранцам по первое число!

Путешествие через кишащий жизнью зеленый ад продолжалось восемь часов. Остановку сделали единственный раз, чтобы перекусить, а все остальное время ломились сквозь заросли.

– Скорее бы уж, – пробормотал Вильям, разглядывая открывшуюся впереди неширокую реку. В темной, отливающей зеленью воде чудилось какое-то движение, а берега выглядели топкими.

– Деревья валите, – приказал Фрезер.

Загудели плазменные резаки. Огромные стволы, простоявшие не одну сотню лет, рушились с величавым треском, круша подлесок и разрывая лианы. С воплями бросились в стороны обитавшие в кроне мелкие твари.

Первым на импровизированный, трясущийся под ногами мост ступил сержант, за ним цепочкой пошли легионеры.

– Ох, Святая Дева, не нравится мне это, – в голосе перекрестившегося Арагонеса прозвучала тревога.

– Сглази… – начал Вильям, но остановился на полуслове. Нога одного из солдат поехала, он пошатнулся, взмахнул руками, словно пытаясь ухватиться за воздух. В наушниках прозвучал крик, сменившийся бульканьем.

– Веревки! – быстро сориентировался Фрезер. – У кого веревки?

Помимо личного снаряжения, каждый из легионеров тащил часть общего – резак, лопату, маскировочную сеть или веревку. Связисты волокли блоки Боевой Информационной Системы.

Облепленный ряской шлем показался над водой, мелькнули глаза, раззявленный рот. Упавший в реку сделал движение, намереваясь грести к берегу, но тут же лицо его исказилось и он ушел под воду так резко, словно его дернули за ноги. Река вскипела, из глубины поднялось бурое облако крови.

– Видят духи, глупая смерть, – сказал Ли. – Мир его праху…

Через сотню метров джунгли закончились. Оборвались, словно их обрезали ножом. Дальше на восток тянулась всхолмленная, покрытая высокой травой равнина. В сотне метров от опушки тесной группой стояли здания, выстроенные никак не людьми.

Серые и черные "кубики", золотистые "соты", оплетенные серебристыми "лианами", и вздымающиеся надо всем этим стройные башни, точно высеченные из аметиста.

– Ага, вот и вражеская база, – оторвав от глаз бинокль, проговорил сержант. – Пришли. Приказ такой – залечь и не отсвечивать! Будем ждать остальных.

Делать, кроме как лежать и разглядывать сооружения тритонианцев, оказалось нечего. Алое солнце опускалось за горизонт, и в сгущающемся сумраке "соты", "лианы" и "башни" начали светиться, по ним пробегали цепочки голубоватых огоньков.

Самих разумных ящеров видно не было, но в темнеющем небе крутились какие-то летательные аппараты, похожие на металлические планеры.

– Наблюдатели? – предположил Ли. – Если так, то у нас мало шансов подобраться незаметно.

– Посмотрим, – вздохнул в ответ Вильям и зевнул. После марш-броска через джунгли спать хотелось неимоверно.

По одному подтягивались другие подразделения, примерно к полуночи Первый Ударный Полк Звездного Легиона воссоединился. Офицеры собрались в кучу, устроив совещание с виртуальным участием болтающегося где-то в космосе майора Николаидиса.

Закончилось оно быстро и по ротам был передан приказ атаковать.

– Помните, что стрелять надо во все, что шевелится, срань Господня! – наставительно изрек Фрезер. – У этих чешуйчатых засранцев оружием может оказаться даже ночной горшок!

Вильям ощутил, как у него лязгают зубы, Арагонес вполголоса молился, поминая Святую Деву, только Ли выглядел спокойным, как его пузатый талисман.

– Вперед! – прошуршало в наушниках.

Выскочив из зарослей, они бежали сквозь тьму, под черным небом, на котором сверкали чужие созвездия, а впереди мягко и безмятежно светились постройки тритонианцев.

– Огонь! – команда пришла в тот момент, когда до них оставалось не больше пятидесяти метров.

Мрак разорвали сотни вспышек, "Кобра" в руках Вильяма задергалась, как живое существо, пули унеслись вперед. Сияние вокруг одной из "башен" на мгновение померкло, а затем аметистовый шпиль взорвался, превратившись в облако пламени.

– Ага! Так им, гадам! – торжествующе прокричал кто-то.

Вильям тоже что-то орал, стрелял, пока не понял, что закончились патроны. Приостановился, чтобы сменить магазин, и это его и спасло. Впереди обозначился круг упавшего из ниоткуда алого света. Попавшие в него легионеры замерли, а потом дружно завопили.

Над степью поплыл запах горелого мяса.

– Без паники, срань Господня! – рявкнул сержант. – И стреляйте, стреляйте!

– А… – сказал Вильям, растерянно глядя, как сослуживцы один за другим превращаются в груды угольков.

Над головой что-то просвистело, грохот разрыва за спиной пробился даже через закрывающий уши шлем, что-то тяжелое и теплое ударило Вильяма сзади, швырнуло вперед.

Он осознал, что летит, потом ударился головой, щиток перед глазами треснул.

К собственному удивлению, тут же вскочил, вскинул винтовку. Но стрелять оказалось не в кого. Все вокруг затянули клубы серого дыма. В пробивающемся через него свечении, исходящем от строений тритонианцев, виднелись мечущиеся и падающие фигуры.

– Сержант? – спросил Вильям. – Что делать, сержант?

Никто ему не ответил. Судя по мертвой тишине в наушниках, либо они после падения сломались, либо БИС вышла из строя целиком.

– Чего делать-то? – спросил Вильям, растерянно оглядываясь. Атака захлебнулась, это понял бы даже младенец, но приказа отступать не было, а отступление без приказа называется "дезертирством".

Он отошел на шаг, ощутил, как его похлопали по плечу. Паника шарахнула по голове ледяной кувалдой. Обернулся, вскидывая руку для удара и замер, разглядев за щитком лицо Арагонеса.

– Что? – спросил, глядя на шевелящиеся губы приятеля.

Тот досадливо скривился, махнул в сторону леса.

– Бежать? – Вильям растерянно огляделся.

Арагонес кивнул, ухватил его за рукав и просто потащил за собой. Они бежали, лавируя среди воронок, которых еще недавно не было, перепрыгивая через обгорелые, изувеченные тела. За спиной что-то ухало и грохотало, чуть заметно подрагивала земля.

Когда ветви хлестнули Вильяма по лицу, он едва не застонал от облегчения. Сделал несколько шагов и просто рухнул, ощущая, как ходуном ходит грудь, а легкие готовы лопнуть.

Арагонес свалился рядом.

– Святая Дева, – пробормотал он, отдышавшись и сняв шлем. – Эти вонючие умники понавешали на нас датчиков и бросили в самое пекло, умирать… А сами остались на корабле!

– Это было ужасно, клянусь четверкой, – Вильям ощущал, как позорно дрожит его голос, но поделать ничего не мог. – Столько смертей, столько…

Затрещали ветки, из темноты выступил громадный силуэт. Арагонес вскинул винтовку.

– Это я, Гаррисон, – проговорил силуэт знакомым голосом. – Не стреляйте…

– Нас уже трое, – пробормотал Арагонес, опуская оружие. – Осталось решить, что делать.

– Уходить, – Вильям говорил с трудом, губы едва шевелились, тело сковывала усталость. – Только вот куда?

– Найти бы кого из офицеров… – вздохнул Гаррисон. – Только вот связь сдохла, как крокодил с пулей в башке…

– Тихо! – Арагонес замер, поднеся запястье к лицу. Ожил вшитый в рукав пеленгатор – мигающая алая стрелочка указывала вглубь леса. – Красный, значит кто-то из офицеров!

– Ага, – Вильям поднялся. – Пойдем!

На людей наткнулись через пару километров. Растянувшаяся вдоль берега реки узкая прогалина оказалась забита лежащими и сидящими легионерами.

– Кто такие? – на выступившую из тьмы троицу тут же оказались направлены десятки стволов.

– Вторая рота, первый взвод, – ответил Вильям, уловив в голосе собеседника истеричные нотки.

– А, люди Фрезера, – из-за спин солдат вышел сержант. Щиток его шлема был разбит, на грязном лице неестественно яркими казались белки. – Он выжил и собирает своих вон там…

Они шли между товарищами по оружию, слышали ругательства, рыдания и стоны отчаяния, видели сердитые лица. Раненых почти не было, все они, похоже, остались на поле боя.

– Рядовые Арагонес, Гаррисон и Снарк прибыли, – доложил Вильям, оказавшись рядом с Фрезером.

– Отлично, – сказал тот, – теперь нас восемь человек. Это, срань Господня, не так и мало!

– Не так мало, жопа крокодилья? – вскипел Гаррисон. – Может быть вы, сержант, хотели, чтобы мы там все сдохли? А?

– Остынь, рядовой, – брови Фрезера сошлись к переносице, а голос стал ледяным. – Просто в других взводах еще хуже. Отдыхайте пока. Выдвигаемся через час.

Гаррисон заворчал, но отступил.

Среди уцелевших обнаружился Ли. Маленький китаец сидел, скрестив ноги, у подножия раскидистого дерева и глаза его были закрыты.

– Жив, клянусь четверкой! – сказал Вильям, усаживаясь рядом. – Не иначе, как твой старец тебя спас…

– Видят духи, так оно и есть, – Ли открыл глаза. – Рад видеть тебя живым.

– Как думаешь, все, война проиграна?

– Не паникуй, – Ли улыбнулся. – Как сказал великий Сунь-цзы, только после того как солдат бросят на место гибели, они будут существовать. Мы еще только учимся воевать, и думаю, что научимся.

И будто соглашаясь с ним, джунгли породили зычный вибрирующий рев. Полный злобы и вызова, он прилетел из чащи, некоторое время дрожал в вышине, а потом смолк.

Лежащий на земле ствол толщиной с руку оказался неожиданной преградой. Вильям запнулся и вспахал бы носом землю, если бы могучая пятерня Гаррисона не ухватила его за шиворот.

Сил хватило только на благодарный кивок.

Всю ночь они шли, пробиваясь через джунгли. Несколько человек убили выскочившие из тьмы хищники, еще одного укусила свалившаяся с дерева ядовитая тварь. Через пять минут он рухнул на землю с почерневшим лицом и остановившимся сердцем.

Трупы бросали прямо так, на рытье могил не было времени.

Сейчас, когда над лесом поднималось серое марево рассвета, выжившие едва брели и больше походили на шатающихся призраков, чем на людей. Вильям с трудом переставлял напоминающие колоды из сырого дерева ноги, а бронежилет, как казалось, потяжелел раз в пять.

– Стоять! Привал! – команду передали по цепочке допотопным образом, голосом. Связь как накрылась, так и не восстановилась, поэтому цель ночного пути оставалась загадкой для всех, кроме офицеров.

Вильям поднял голову и огляделся. Между стволов клочьями плыл белесый туман, а впереди раскинулась круглая поляна почти сотню метров в поперечнике.

– Куда это мы пришли? – спросил он.

– Думаю, что отсюда нас заберут, – отозвался Ли.

– Как, укуси меня Святая Дева? Связь-то не работает! – Арагонес со стоном уселся, положил рядом винтовку.

– Наши командиры хоть и допустили массу глупостей, все же предусматривали вариант поражения, – сбить Ли с мысли не смог бы и носорог. – Точку эвакуации они выбрали заранее. Как и время. Осталось дождаться, когда за нами прилетят…

Прошло больше трех часов, когда пелену облаков пробили несколько флайеров. Один, с раздутым брюхом транспортника, рухнул на поляну, заставив вершины деревьев зашуметь от искусственного ветра, другие, куда более изящные, остались ходить кругами в вышине.

– Шевелите задницами! Быстрее! – старший из выживших офицеров, капитан Рагнарссон, сорвал голос еще ночью, и сейчас мог только сипеть.

Сил не оставалось, но выжившие смогли преодолеть эти несколько десятков метров бегом. Широко распахнутый люк казался в этот момент вратами рая, дорогой к спасению.

Рагнарссон проскочил в закрывающийся люк и флайер рванул вверх. Мало кто удержался на ногах. Вильям уселся на свободное место, пристегнулся и несколько минут сидел, закрыв глаза и приходя в себя.

– Ничего, ребята, – капитан, сам больше похожий на истощавшее пугало, еще пытался взбодрить подчиненных. – Мы еще покажем этим ящерицам…

– Ага, – вздохнул Арагонес, когда Рагнарссон отошел, – покажем задницу, удирая, клянусь Святой Девой!

– Интересно, откуда они знали, что хватит одного флайера? – Гаррисон недоуменно почесал лоб.

– Шлем этот не только защищает твою башку, лишенную мозгов, – ответил Фрезер, – а сообщает, жив ты или отдал концы! Ясно?

Флайер завалился на бок, так, что Вильяма швырнуло об стенку, потом ускорился. Трюм огласился воплями и проклятиями, по полу прогромыхала выпущенная кем-то из рук винтовка.

– Что они там, с ума посходили? – гневно вопросил Арагонес.

– Нет, – невозмутимо ответил Ли. – Просто по нам стреляют.

– Э, да? – лицо латиноамериканца мгновенно стало белым. – Спаси нас Святая Дева!

Молитва оказалась действенной, полет выровнялся. Спустя примерно час снаружи раздался глухой удар, потом что-то загрохотало, словно вытаскивали якорь размером с дом.

– Поднимайся, поднимайся! – вдоль трюма прошел Рагнарссон. – Прибыли!

Люк распахнулся, открыв ярко освещенный коридор.

Дорогу от флайера к "Оружейному комплексу №22" Вильям запомнил плохо. Сознание мутилось от усталости, в голове гудело, словно там завели бетономешалку, перед глазами что-то мелькало.

Очухавшись, обнаружил, что успел снять шлем и бронежилет. Винтовка, поставленная на предохранитель, стояла там, где положено.

– Эй? – на него обеспокоенно глядел Ли. – Ты что, уснул? Нам пора, пойдем!

– Ага, хорошо, – Вильям поднялся, побрел вслед за товарищами.

В недрах звездолета царила мрачная тишина, будто экипаж попрятался. Никто не попался навстречу легионерам, пока они добирались до расположенных на седьмой палубе "казарм".

Завидев койку, Вильям ощутил, что не в силах сделать и шага. Не раздеваясь, рухнул на нее, успел только ощутить, как щеки коснулось шершавое одеяло, после чего уснул.

Глава 4.

Угол голографии измялся, а Джудит на ней почему-то выглядела печальной. Вильям лежал, отвернувшись к стене, и бездумно смотрел на карточку, время от времени касаясь ее.

Он дорого заплатил бы, чтобы снова оказаться в Ливерпуле.

Вспоминался дом – выглядевшая тесной двухкомнатная квартира в огромном жилом блоке, ежедневные поездки на работу и обратно, такие притягательно скучные, физиономии сослуживцев, некогда казавшиеся унылыми, а теперь почему-то симпатичные…

Все, что когда-то было обыденным, теперь представлялось интересным и живым, события последних дней казались страшным сном, оставившим после себя синяки и ссадины, а также ноющую слабость в мышцах.

Вильям поднял руку, взгляд его уперся в болтающийся на запястье узкий браслет с крошечным циферблатом, на котором без особой спешки меняли друг друга цифры: 9:319:12:33:19… 18… 17… 16…

Он чуть не вздрогнул от внезапно накатившей ненависти, захотелось расколотить проклятый индикатор об стенку, чтобы не видеть его больше никогда, никогда…

Хлопнула дверь, и полный сдерживаемой ярости голос прорычал:

– Взвод, смирно!

Заскрипели койки. Вильям остался лежать, как лежал, только сунул карточку под подушку. "Не встану, – подумал с озлоблением, – пусть хоть под трибунал отдают! Надоела эта армия, ну ее к дьяволу!".

– Так, рядовой, приказ касается и тебя! – судя по звуку шагов, Фрезер подошел вплотную. – Или тебя поразила глухота? Смирно, я сказал!

– А мне плевать на все приказы! – Вильям повернулся, с вызовом глянул в черное лицо. – Что толку выполнять их, если в конечном итоге ты превратишься в груду дохлого мяса?

– Срань Господня! – на мгновение сержант опешил. – Ты что, рядовой, наложил в штаны? То-то я думаю, почему здесь так воняет! А ну встать, смирно!

Вильям исполнил приказ еще до того, как осознал его. Недели муштры не прошли даром – тело выучилось четко реагировать на команды. Вот и сейчас оно вскочило с койки и выпрямилось, вытянув руки по швам и выпятив грудь.

– Так-то лучше, – проговорил Фрезер. – Запомни, рядовой, если хочешь быть солдатом, а не трусливой мокрицей, то должен научиться терпеть поражения. И ты будешь жрать дерьмо, если тебе это прикажу я! Ясно?

– Никак нет, сэр! – глумливо ответил Вильям. – Лучше быть живой мокрицей, чем мертвым солдатом!

Ярость затопила его, в этот момент уроженец Ливерпуля ненавидел сержанта как настоящего врага. Не соображая, что делает, размахнулся и ударил, целясь в отвратительную физиономию.

Пол оказался твердым, а выступившая из разбитой губы кровь – соленой.

– Очень плохой удар, рядовой, – издевательский голос сержанта прозвучал откуда-то из вышины. – Надо же так ударить, чтобы самому упасть! Извиняет тебя лишь то, что рукопашному бою вас не учили! Встать!

Обида пылала в душе. Фрезер разобрался с ним, как с мальчишкой. Очень хотелось повторить атаку, но Вильям сдержался. Заскрипел зубами и встал. Выпрямился, глядя мимо сержанта.

– Нам всем хреново, рядовой, – сказал тот неожиданно тихо. – И мне, и простым легионерам, и офицерам… Но если мы начнем распускать нюни, как ты, то те, кто остался на Тритонии, никогда не будут отомщены! Помни об этом!

Лицо Фрезера сделалось непроницаемым, он отошел на привычное место у двери.

– Упор лежа принять! – огласила "казарму" зычная команда. – Раз-два! Раз-два!

Вильям сгибал и разгибал руки, с ненавистью глядя в пол. Пусть ему придется отжиматься по тысяче раз в день, но он будет делать это хоть десять лет, а потом вернется домой. Обязательно вернется.

Рядом надсадно сопели другие легионеры.

Звездолет вздрогнул всем огромным корпусом, по нему прошла мгновенная судорога. Когда она стихла, под потолком чихнул динамик корабельной трансляционной системы.

– Говорит майор Николаидис, – сообщил он гнусавым голосом. – Мы совершили посадку на планете Урдистан. Высадка в полной выкладке – через тридцать минут! Прочую информацию до вас доведут командиры подразделений!

Динамик кашлянул второй раз и отключился.

– Что за Урдистан такой? – спросил Вильям, отстегивая противоперегрузочные ремни и выбираясь из койки.

– Видят духи, колония, – ответил Ли, спрыгивая со своей верхотуры на пол. – Основана лет тридцать назад. Вроде тут какое-то сырье добывают.

– Понятно, – заключил Вильям. – Не курорт.

Через тридцать минут они стояли в толпе соратников, ожидая, когда заработает трап. Лица были мрачные, никто не шутил и не разговаривал.

– Не толпиться, по одному! – в открывшемся тамбуре возник один из лейтенантов. – Пошли!

Вильям шагнул на трап и тут же в лицо ударил горячий, сухой ветер, несколько песчинок больно кольнули щеку. С высоты люка виднелся небольшой городок, за которым блестело серебром то ли море, то ли озеро. В белесом небе болталось маленькое белое солнце, а во все стороны простирались горы ярко-оранжевого песка.

– Совсем как на родной базе, – пробормотал Арагонес. – Помилуй нас Святая Дева, но что-то мне подсказывает, что без рытья окопов обойтись не удастся!

Космодром оказался крошечным, едва на десяток кораблей, у здания диспетчерского пункта суетились какие-то люди в белых, сверкающих на солнце шлемах.

– В колонну – стройся! – прозвучало из наушников.

Только в этот момент, когда все выжившие собрались на открытом месте, Вильям осознал, насколько страшные потери понес на Тритонии Первый Ударный Полк. Из тех, кто полтора месяца назад принес присягу на базе "Инферно-1", уцелело не больше трети.

– Шагом! Марш!

Они зашагали, мимо замерших в ошеломлении смуглых людей с винтовками – то ли охранников космодрома, то ли ополченцев, через широко распахнутые ворота в ограде, прямо к городу.

Из красующейся около дороги таблички стало ясно, что называется он Урду.

Солнце жарило не хуже огнемета и городок казался вымершим. Блестели затененные стекла, гладкие, без единой щели стены округло изгибались, нигде не образуя углов. На центральной площади обнаружилось несколько заведений с вывеской "Бар".

Им досталось немало заинтересованных взглядов.

Легионеры прошли через весь город и остановились, немного не дойдя до морского берега. Тут, на окраине, за сетчатой оградой сиротливо расположились три здоровенных барака без окон.

– Не иначе, нас тут и поселят, – предположил Вильям.

Догадка его подтвердилась не сразу. Остатки полка выстроили внутри ограды и перед шеренгами появился несколько похудевший за последнее время капитан Сингх.

– Доблестные легионеры! – сказал он. – Урдистан – ключевая точка в системе обороны человечества, и именно сюда, скорее всего, будет направлен следующий удар злобного врага! Вы должны быть рады, что именно вам выпала честь защищать его!

– Придушил бы эту жабу, – прошептал Арагонес звенящим от злости голосом.

Из дальнейшей речи капитана выяснилось, что "доблестным легионерам" предстоит обитать в этих вот бараках, любезно предоставленных "Федеральной горнорудной компанией Урдистана", и что вскоре ожидается прибытие на планету других частей.

– Мы не останемся одни! – пафосно возвестил Сингх в завершение. – Здесь будет создан мощный кулак, способный сокрушить зубы врагу!

– Интересно, этот тип хоть раз бил кого-нибудь по зубам? – негромко спросил Арагонес, с неприязнью глядя на офицера.

– Видят духи, что и сам не получал, – вздохнул Ли. – Надо бы это исправить…

И одинаковая кровожадная усмешка исказила лица стоящих рядом с маленьким китайцем легионеров.

Над лениво облизывающим берег морем колыхалась туманная дымка, а вода блестела, как старое, тусклое зеркало.

– Не спать, засранцы! – несмотря на жару, сержант Фрезер расхаживал в полном обмундировании, а на черном лице не выступило и капли пота.

Раздетые по пояс и взмыленные легионеры поглядывали на него с завистью.

– Чтоб он сдох, этот сержант, – откровенно пожелал Арагонес, втыкая лопату в слежавшийся песок. – На кой хрен мы копаем эти окопы? Что, тритонианцы высадятся вон там и побегут на нас, как в славные времена Первой Мировой?

– Спроси об этом Фрезера, – Вильям на мгновение перестал копать и поскреб немилосердно зудящую спину. Из-под ногтей полетели клочки белой, слезающей с обгоревшего тела кожи. – И я даже знаю, что он тебе ответит! Что солдат должен быть все время занят и все такое!

Минуло три дня, как Первый Ударный Полк высадился на Урдистане. За это время солдаты успели обжить бараки, выгнав здоровенных мохнатых пауков и крылатых созданий, похожих на крыс с крыльями, обгореть и с помощью лопат переместить десятки тонн песка…

Оборонительные сооружения, что возводились вокруг города Урду, сделали бы честь линии Мажино или Маннергейма.

Лопаты с хрустом и скрежетом кромсали глубинные слои прибрежных дюн, добытые где-то куски жести и дерева использовались, чтобы укреплять стенки, а местные жители время от времени приходили поглазеть на занимающихся откровенной ерундой легионеров.

– Перерыв! – гаркнул Фрезер. – Десять минут!

Вслед за приятелями Вильям выбрался из незаконченного окопа, уселся в тени растянутого на шестах брезента. По рукам пошла бутылка с теплой и неприятной на вкус водой.

Другой на Урдистане не водилось.

Небо над городом с утробным воем раскололось. Из зенита вывалилась туша космического корабля. Звездолет на мгновение завис, точно подброшенный в воздух мяч для регби, а потом резко пошел вниз.

– Вот и еще один, – задумчиво проговорил Вильям, передавая бутылку дальше. – Интересно, кого еще привезли?

– Еще зенитчиков, – предположил Арагонес, на покрытом пылью лице которого ярко блестели глаза. – Этих точно мало…

Последовал кивок в сторону расположившихся вокруг города РКДД – Ракетных Комплексов Дальнего Действия, похожих на металлических слонов-переростков, задравших к небу многочисленные хоботы.

– Возможно, – кивнул Ли, – хотя и станцию наведения могли привезти. Этим ребятам надо подсказывать, чтобы они не промахивались.

– В любом случае это не наша война, – устало сказал Вильям. – Зачем мы тут? Разве что тритонианцы на самом деле высадят десант…

– И не мечтай! – Арагонес рассмеялся, с хрустом почесал бок. – Клянусь подолом Святой Девы, они не такие дураки!

– Разговорчики! – к беседе решил присоединиться сержант Фрезер. – Что за пораженческие настроения, срань Господня?

– Никаких пораженческих настроений, сэр! – бодро ответил Арагонес. – Обсуждаем возможности нашего секретного чудо-оружия, сэр.

– Это какого?

– Рвов, в которые проклятые тритонианцы провалятся вместе со всем своими звездолетами, – Арагонес преданно ел глазами начальство, изображая полного идиота.

Ответная фраза сержанта потонула в грохоте очередного явившегося из космоса корабля, но судя по перекошенной роже, звучала она весьма экспрессивно.

– … работу, срань Господня! – донеслось, когда громыхание стихло.

– Ну вот, зачем ты его разозлил? – спросил Гаррисон, берясь за лопату. – Отдохнули бы еще.

– Десять минут все одно прошло, – отмахнулся Арагонес.

Стоявший ближе всех к легионерам РКДД сдвинулся и медленно пополз в сторону. Видно было, как под многотонной тушей проминается песок, доносился надрывный вой двигателя.

Урдистан медленно, но верно готовился к обороне.

Во рту ощущался мерзкий привкус, а на коже, казалось, остался шелушащийся налет. Мыться было негде, кроме как в море, неприятно серая и какая-то густая вода которого мало походила не земную.

– Не вздумайте опозорить меня, засранцы! – сержант оглядел вымытых и выбритых подопечных. – Время вам до полуночи! Идите!

К концу второго месяца службы Вильям удостоился первого увольнения. В кармане приятно хрустели бумажные купюры. Невиданное чудо на земле, в колониях они были в ходу. Где и как их добыло командование Легиона, оставалось загадкой, но каждый солдат получил свое.

– Ну что, куда двинем? – спросил Вильям, когда они вышли за ворота.

– Что, много вариантов? – усмехнулся Гаррисон. – Туда, где можно выпить!

В Урду потихоньку наступал вечер, в бледно-синей вышине неторопливо плыли вытянутые облака. Сам город выглядел тихим и пустым, со стороны космодрома доносился рев и грохот – строительные работы там шли круглосуточно.

– Интересно, а женщины на этой планете есть? – вопросил Арагонес, кровожадно оглядываясь. – Прости меня Святая Дева, но я несколько устал от воздержания!

– Видят духи, должны быть, – ответил Ли. – Хотя сейчас проверим…

На центральной площади им пришлось решать непростую задачу – выбирать между несколькими заведениями, отличающимися разве что цветом вывески.

– Красный цвет внушает мне надежду, – решил Арагонес, махнув в сторону светящейся пурпуром надписи "БАР "Чайхана". – Пойдем туда.

Остальным было все равно.

БАР "Чайхана" оказался велик и забит народом. За угловым столиком, уронив голову на руки, дрых офицер войск ПКО, у стойки надирались два типа в форме космического флота, в полутьме сновали какие-то подозрительные личности, слышался звон бокалов и женский смех.

– Святая Дева, это мы удачно зашли! – возликовал Арагонес, хватая под локоток проходившую мимо девицу. – Красавица, не хочешь ли послушать историю, которая случилась, когда я работал таксистом в Асунсьоне?

Арагонес явно увяз надолго, так что Вильям, держась в кильватере Гаррисона, двинулся к стойке. Африканец одним движением плеч отодвинул флотских и скомандовал бармену:

– Четыре… нет, три пива!

– Так-так, – Ли скептически глянул на грязную емкость с мутным пойлом, сунутую ему под нос. – Ты уверен, что это можно пить?

– Не нравится – не пейте, – пробурчал бармен, низкорослый и смуглый, со злобным взглядом голодной крысы.

– Чего? – вскинулся было Гаррисон, но Ли успокаивающе положил ему руку на плечо и кивнул в угол, где почти невидимые в полутьме, притаились несколько солдат в белых шлемах военной полиции.

– Спокойнее, – проговорил маленький китаец. – А напитки из метрополии у вас есть?

Через пять минут они сидели за столиком, который украшала бутылка самого настоящего виски. Отдать за нее пришлось в три раза больше, чем в престижном лондонском супермаркете, но после первой стопки Вильям перестал об этом жалеть.

– Хорошо, – сказал он, ощущая, как от желудка пошло тепло.

– Отрава, видят духи, – скривился Ли.

Гаррисон молча потянулся за бутылкой, чтобы налить еще.

– О, красавчик, не хочешь подружиться со мной? – на колени Вильяму уселась девица. Вырез на кофточке позволял видеть крупную, молочно-белую грудь, а рыжие волосы торчали в художественном беспорядке.

Замешательство Вильяма барышня приняла за согласие.

– Меня зовут Мари, – сказала она, бесцеремонно хватая стопку. – Давай, за знакомство! И закажите чего-нибудь дамам!

Гаррисона уже обхаживала темнокожая красотка, вокруг Ли тоже кто-то увивался. Вильям ощутил, как благие намерения о сохранении верности Джудит исчезают, испаряются под напором горячего желания, вполне естественного для мужчины, два месяца не видевшего женщин.

В голове зашумело, мысли спутались.

– Давай возьмем еще одну! – ворковала Мари, нежно щекоча подбородок Вильяма грудью. – Ведь этого же мало на такую компанию!

На плечо Вильяму легла чья-то рука, и голос, мигом развеявший сладостный дурман, прорычал.

– Эй, ублюдки, не слишком ли много на себя берете?

Мари испарилась мгновенно, точно обрела умение летать. Вильям медленно повернулся и столкнулся с бешеным взглядом. Принадлежал он крепкому парню во флотской форме. За его спиной виднелись еще несколько, в том числе и те, кого Гаррисон слегка помял около стойки.

– Чего тебе не нравится? – проговорил Ли. – Как хотим, там и отдыхаем…

– Вам, шваль с ружьишками – место в сортире! – раздельно сказал флотский. – А не там, где отдыхаем мы!

Глаза его полыхнули, кулак рванулся вперед. Вильям дернулся и удар, нацеленный в лицо, лишь мазнул по уху. Там вспыхнула боль, тут же погашенная волной адреналина.

Вильям ударил в ответ, попал в твердый, как доска, живот.

За спиной услышал гневный рев Гаррисона, затем раздался треск и звучный хлопок. Вильям вскочил со стула, тут же получил в скулу, едва успел прикрыться от повторной атаки. Отмахнулся вслепую, зацепил чей-то нос, неприятно хрустнувший под кулаком.

– Стоять! Прекратить! – резкий голос перекрыл занявшийся гвалт. Драчуны замерли, тяжело дыша и с ненавистью глядя друг на друга. – Еще движение, и мы применим оружие!

Парни из военной полиции были рядом, и в руках их без особого дружелюбия блестели "Магнумы-Б", стреляющие капсулами с парализующим веществом. Пораженный такой штукой оставался жив, но гарантированно получал шок и тяжелейшее отравление.

– Кто был зачинщиком драки? – вперед выступил лейтенант, по виду – родной брат Ли.

Вильям молчал, все прочие – тоже. Одно дело – расквасить нос человеку, и другое – сдать его полиции.

– Ладно, – в голосе лейтенанта не прозвучало и следа разочарования. – Вас, господа легионеры, попрошу выйти за мной, а вы, господа из флота, дождитесь меня тут.

И полицейский зашагал к двери, не сомневаясь, что его приказ будет выполнен беспрекословно.

Легионеры двинулись за ним.

– Значит так, – сказал лейтенант, когда дверь "Чайханы" захлопнулась. – По уставу я должен вас всех арестовать и отправить в кутузку до разбирательства.

Вильям опустил глаза, Гаррисон мрачно засопел. Арагонес улыбался, поглаживая синяк на скуле, и только Ли оставался невозмутимым, как ледяная статуя.

– Но есть негласное распоряжение коменданта, – полицейский заговорил тише, – не трогать тех, кто побывал в бою, кроме особо тяжелых случаев, само собой. Так что топайте в распоряжение части и благодарите меня за доброту.

Коротко кивнув, лейтенант исчез в баре. Легионеры побрели к окраине.

– Надо же, хоть в чем-то польза, что мы на Тритонии побывали, – хмыкнул Арагонес, вглядываясь в горизонт, где сверкали какие-то зарницы – то ли гроза, то ли следы барражирующих в вышине флайеров.

– А виски-то там осталось, – вздохнул Гаррисон, – жалко, не допили…

– И баб не успели пощупать, – согласился Ли. – В общем нечего ходить в эти увольнения, одни расстройства!

Темную улицу огласил дружный хохот.

От взвывшей, как показалось в первый момент, над самым ухом сирены, Вильям соскочил с койки еще до того, как проснулся. Выпучил глаза, силясь разглядеть чего-либо в заполненной суетой темноте.

Сирена продолжала надрываться.

– Боевая тревога! – гаркнул от двери сержант Фрезер. – Шевелите задницами, засранцы, если не хотите сгореть заживо! Все в убежища!

"Убежищами" стали называть окопы после того, как они достигли глубины нескольких метров, были оборудованы перекрытиями и удобными спусками.

– Клянусь четверкой! – пробормотал Вильям, в спешке зашнуровывая ботинки. В глубине души он все надеялся, что тритонианцы не позарятся на Урдистан. И вот теперь они прилетели.

Никаких оружейных комплексов тут, само собой не было, так что снаряжение хранили при себе. Вильям влез в бронежилет, нацепил шлем и побежал к выходу вслед за остальными. Рюкзак шлепал его по лопаткам.

Сирена смолкла и стали слышны далекие хлопки, будто кто-то развлекался, протыкая надувные шарики. Что самое странное, от этих звуков ощутимо подрагивала земля.

Выскочив на улицу, Вильям не удержался от восхищенного восклицания – темное небо пылало. От РКДД вздымались десятки вытянутых шлейфов, стремительно уносились вверх, в колышущееся где-то в стратосфере сплетение полос алого и желтого пламени.

Видно было, как вокруг ближайшего ракетного комплекса суетятся люди.

– Чего замерли, срань Господня? – полюбоваться зрелищем не дал сержант. – А ну быстро в убежища!

Песок осыпался под ногами, когда легионеры спустились в темную и пахнущую сыростью кишку. Вспыхнули развешенные тут и там осветительные блоки, тусклый свет упал на мрачные лица.

– Всем привести себя в порядок! – велел Фрезер. – И быть на связи! Приказ о выступлении может прийти в любой момент!

Со стороны города донесся оглушительный взрыв, земля вздрогнула, со стен с шорохом посыпалась пыль.

– Клянусь четверкой, можно было вырыть и поглубже! – пробормотал Вильям, ощущая, как душу охватывает липкий страх.

– Чтобы от такого взрыва укрыться, нужно рыть километра на полтора, – мудро изрек Ли, придерживаясь за стенку.

Арагонес вполголоса бормотал молитву.

Негромкое шуршание в наушниках, привычное, как дыхание, замолкло, сменившись мертвой тишиной.

– Срань Господня! – выругался сержант, хлопнув себя по шлему. – Пойду, узнаю, что там у связистов. А вы, засранцы, сидите тихо и не высовывайтесь. Ясно?

Стоило Фрезеру скрыться в темном проходе, как Вильям и Ли переглянулись и дружно шагнули к ближайшему спуску.

– Эй, вы куда? – спросил Гаррисон.

– Наверх, – ответил Вильям. – Я должен видеть, что там творится, а не сидеть, как мышь в норе…

Ему было страшно до дрожи в коленках, но явная, видимая опасность, которая может убить, пугала меньше, чем неопределенность.

– Так-так! – сказал Ли, высовывая голову. – Ого!

Фантасмагория света продолжалась. Небо пылало от горизонта до горизонта, охваченное невиданной силы пожаром. Там и сям вспухали огненные клубы, похожие на маленькие светила, над городом поднималось оранжевое зарево, кое-где виднелись клубы дыма.

– Ого, клянусь четверкой! – на том месте, где недавно стоял РКДД, чернела обугленная воронка диаметром со стадион. – Ничего себе!

Ли ответить не успел. В небе бабахнуло, точно там ударили три десятка громов и из пламени выпало нечто темное, веретенообразное. С заунывным воем пронеслось над городом, и далеко, у самого горизонта, бултыхнулось в море.

– Видят духи, корабль, какой огромный… – Ли на мгновение замер и вдруг заорал вниз: – Быстро, все наверх! Зальет сейчас!

С моря, хорошо различимая в сиянии горящего неба, приближалась белая полоса. С холодком в сердце Вильям понял, что это поднятая упавшей в воду рукотворной стальной горой волна.

Сам не заметил, как выскочил из убежища.

– Что такое? – показалась голова Арагонеса, он глянул в море и глаза его округлились. – Святая Дева!

Волна надвигалась с грозным рокотом, за сотню метров от берега поднялась, вскинула увенчанный пеной гребень, точно громадное серо-стальное чудовище. Встречая ее, море отхлынуло, обнажив покрытое слизью дно и копошащихся на нем тварей.

Выбраться успели почти все, отбежать подальше – нет. Цунами рухнуло на берег, как орда варваров – на захваченный город. Вильям ощутил, как его ударило под колени, подбросило и закрутило. Воздух куда-то исчез, сменившись перемешанной с песком водой.

Перед глазами вихрем цветастых картинок замелькали причудливо намешанные воспоминания – защита диплома в Глазго, рождественская вечеринка три года назад, где Вильям безобразно напился, первый поход на матч "Ливерпуля", секс с Мари, случившийся три дня назад.

Вода с шумом и клокотанием отступила, и Вильям ощутил, что лежит на песке, мокрый, как морская звезда, и такой же беспомощный. Из-под шлема с журчанием вытекала вода, в стороне кто-то хрипло кашлял.

Связь заработала внезапно, словно ее отключали, а теперь включили.

– … отступать к космодрому, – прорезался сквозь помехи голос майора Николаидиса. – Эвакуация начнется через час…

Донесшийся со стороны города разрыв заглушил слова командира Первого Ударного Полка.

– Это мы что, бежим? – удивленно спросил Арагонес.

– Отступаем, срань Господня, – из полумрака объявился сержант. Даже волна ничего не смогла с ним поделать. – Всем быстро собраться! Выдвигаемся через десять минут!

– А как же гражданские? – спросил Вильям, вспомнив Мари.

– Придется ими пожертвовать, – Фрезер пожал плечами. – Всех не вывезешь, их на планете больше ста тысяч.

Они бежали через город, мимо пылающих домов, огибали воронки и старались не глядеть по сторонам. Не смотреть на мечущихся в панике людей, на валяющихся тут и там мертвецов. На то, что Легион, давший присягу защищать человечество, оставлял врагу.

Давненько Вильям не чувствовал себя так погано.

Ракетные комплексы вокруг космодрома еще работали, и обшивки замерших на взлетно-посадочном поле кораблей блестели, отражая разрывы в вышине. Вокруг исполинов бегали сотни людей, и только военный углядел бы в этом хаосе какое-то подобие организованного отступления.

– Ох, видят духи, подстрелят нас после старта, – грустно сказал Ли. – Далеко не улетим…

Вильям хотел ответить, но за спиной грохнуло, что-то тяжелое и горячее ударило в затылок, опрокинуло. Ощутил еще, как его поднимают, несут, а потом все кануло в кружащуюся тьму.

Потолок был белым, а стены блестели, как декабрьский сугроб. В углу помаргивала огоньками какая-то штуковина, похожая на помесь тумбочки и вычислительного центра. За окном, на фоне синего-синего неба покачивались кроны незнакомых деревьев.

Вильям лежал на чем-то очень мягком, заботливо укрытый одеялом, и подушка под головой была приятно прохладна.

Когда он попробовал пошевелиться, то обнаружил, что от его руки к стоящей в углу штуковине идет пучок каких-то трубок, а спина зудит, словно ее нещадно искусали комары.

Дверь скрипнула и в комнату заглянула молодая женщина в белом халате.

– Вы очнулись, и это хорошо, – сказала она, улыбаясь и глядя на Вильяма без всякого выражения.

– Где я? – прохрипел Вильям. Горло казалось странно сухим, а язык еле ворочался.

– На Земле, на острове Санта-Крус, в госпитале, – ответила женщина. – Меня зовут Анна, сейчас придет доктор.

Вильям ощутил, что несколько произнесенных слов истощили его силы не хуже марш-броска, на лбу выступил холодный пот.

– На Земле? – все же смог спросить он.

– Да, – кивнула Анна, – вас доставили три дня назад.

– А как… как Урдистан?

– Этого я не могу вам сказать, – улыбка медсестры стала ледяной. – Сейчас придет доктор…

Врач – усатый смуглый толстяк явился через пять минут.

– Ну что, – сказал он с порога, – как чувствует себя умирающий?

– Чувствует, – ответил Вильям, не отреагировав на шутку. – Что со мной такое?

– Дорогой мой, – доктор махнул рукой и медсестра исчезла, словно испарилась. – Вы просто родились в рубашке! Оказались на самом краю зоны поражения и отделались банальными ожогами и небольшим повреждением головного мозга! Пара-тройка недель и мы вас отпустим!

– Недель? – переспросил Вильям, с удивлением ощущая, что хочет туда, откуда так рвался не так давно – в Легион.

– Именно, дорогой мой, – доктор улыбнулся. – Вставать можно будет завтра, а пока лежите. Вот тут, под правой рукой, пульт. С его помощью можете вызвать сестру и управлять контролером эмоционально-физического состояния.

– Это еще что такое, клянусь четверкой?

– Вот он, – последовал кивок в сторону "тумбочки", – диагностирует ваше состояние, а заодно может служить универсаном и развлекательным центром. Разберетесь, дорогой мой. Оставляю пока вас наедине, обед через сорок минут, а процедуры после тихого часа.

Негромко стукнула дверь. Вильям остался один. Некоторое время лежал, пытаясь собраться с мыслями, потом активировал пульт, ткнул наугад один из сенсоров.

Над контролером с негромким щелчком развернулся виртуальный экран. Прыгающий по нему певец в цветастых тряпках истово визжал что-то, ухитрясь попадать в такт рокочущей музыке, но внимание Вильяма привлекла дата в правом нижнем углу.

20.06.2100.

Он сморгнул, не веря глазам, перевел взгляд на безмятежно отрезающий секунды легионерский браслет: 9:268:06:55:27… 26… 25…

Если верить этим цифрам, то с того момента, когда Вильям Снарк подписал контракт со Звездным Легионом, прошло немногим меньше ста дней, а по данным таймера больничного прибора – два года.

– Вот ублюдки, клянусь четверкой, – страшная догадка заставила Вильяма заскрежетать зубами. – Вот ублюдки!

Те, кто продумывал договор легионера, поступили очень хитро. Десять биологических лет для человека, путешествующего в космосе могут составить сколько угодно земных, все зависит от количества и длительности прыжков через гиперпространство.

Договор, заключенный на срок, не отличающийся от положенного по судебному приговору, превращался в вековую кабалу.

– Твари! – прохрипел Вильям, силясь подняться. – Я вас… вас…

Силы куда-то делись и он мог только сипеть. Огоньки на панели контролера заморгали чаще, прибор издал резкий неприятный звук, экран погас, а спустя мгновение в комнату вбежала медсестра.

– Ах, как же можно! – воскликнула она.

Вильям с безмолвной яростью глядел, как она заряжает инъектор баллончиком с бесцветной жидкостью. Холодный ствол прикоснулся к руке, трицепс на мгновение пронзила боль.

Заснул Вильям еще до того, как неприятное ощущение рассосалось.

Где-то над головой раздался негромкий свист и панель, под которой Вильям пролежал последние тридцать минут, отъехала в сторону.

– Вот и отлично, – сказала процедурная медсестра, помогая ему встать. – Спина ваша заживает просто замечательно…

Вильям вымученно улыбнулся и надел рубашку. К зуду от затылка до копчика он потихоньку привык, больше неприятностей доставляло "небольшое повреждение головного мозга", о котором доктор упомянул вскользь. Проявлялось оно в головных болях, внезапных потерях ориентации, судорогах.

Но и эти симптомы с каждым днем слабели.

– Вам помочь? – поинтересовалась сестра, когда он, полностью одетый, стоял у двери.

– Благодарю, я сам.

Поначалу до процедурных кабинетов его провожали, но уже второй день Вильям ходил один. Поднявшись в отделение, кивнул сидящей на посту медсестре и зашел в палату, на двери которой чернела цифра пять.

Всего палат насчитывалось десять, но их обитатели редко пересекались между собой. С двумя или тремя Вильям сталкивался в коридоре, другие, судя по всему, вовсе не могли ходить.

Улегся на кровать, некоторое время отдыхал, затем потянулся к пульту. С самого первого дня он не включал изображение, боялся, что вновь сорвется. Но сейчас решил рискнуть.

Перещелкал несколько каналов, пока не остановился на новостях.

– Наш доблестный флот продолжает атаковать позиции врага в районе системы Ахерона! – вещал сурового вида мужчина в костюме полувоенного покроя. – Уничтожено более сотни кораблей тритонианцев! Они ожесточенно сопротивляются, хотя знают, что их дело проиграно!

На экране замелькали кадры – плывущие в черноте космоса развороченные исполины, похожие на утыканные пороховыми орудиями консервные банки. Меж них шныряло что-то, похожее на обыкновенные флайеры, не приспособленные к сражениям в открытом космосе.

Вильям опешил, а потом расхохотался. Он смеялся громче и громче, и слезы текли по его щекам. Контролер, призванный оберегать подопечного от эмоциональных перегрузок, давно отключил изображение, а бывший архивист был не в силах остановиться.

– Что с вами? – проговорила вошедшая медсестра. – Опять вколоть успокоительное?

– Но это же ложь! – выдавил сквозь смех Вильям. – То, что показывают там про войну! Сфабрикованная картинка! Какие сотни кораблей? Я слышал, что говорили флотские на Урдистане – тритонианцы бьют нас вне планет, как хотят…

Лицо медсестры стало озабоченным, она сказала что-то в коммуникатор, и через несколько минут в палату заглянул доктор.

– Идите, – кивнул он Анне, а затем повернулся к Вильяму. – Ай-яй-яй, дорогой мой! Ведь вы же побывали в бою, должны понимать!

– Что именно, клянусь четверкой?

– Что идет война! – голос доктора стал торжественным, а усы агрессивно встопорщились. – Что враг стремится к тому, чтобы посеять панику среди людей! Именно с этой целью после каждой проигранной битвы части выживших дают возможность ускользнуть! Думаете, ваш корабль ушел с Урдистана благодаря доблести команды? Как бы не так! Его просто выпустили!

– Да? – остатки смеха еще клокотали нутряным бульканьем, но Вильяму стало не до веселья.

– Именно так, – кивнул доктор. – По этой причине федеральные власти прилагают чудовищные усилия, чтобы избежать паники. Начнись она – и война проиграна.

– А что, в ином случае мы ее выиграем?

– Наверняка, – доктор кивнул. – Вот вам, дорогой мой, не приходило в голову поинтересоваться, почему вас, обычного рядового, лечат в условиях, каким позавидовал бы и генерал? И это в дни, когда земная экономика работает на пределе.

– Нет, клянусь четверкой, – растерянно ответил Вильям.

– А зря, – доктор глянул на пациента снисходительно. – Могли бы поработать головой! Дело в том, что мы вас не только лечим, но еще и изучаем. Оружие чужаков действует совсем не так, как земное, и иногда принцип удается уловить по последствиям от применения.

– Изучали бы трупы, – мрачно буркнул Вильям. Вспомнился доктор Штиль и его подручные, обвешивавшие легионеров датчиками.

– Рады бы, но где их взять, дорогой мой? – доктор развел руками. – Возить с других планет, большей частью превращенных в пепелища? Военным как-то не до этого. Для нас каждый раненый на вес золота, девяносто девять процентов из них гибнет, не добравшись до исследователей. Вам чудовищно повезло, что вы быстро оказались на Земле.

– Да уж, – Вильям опустил голову. Судя по тому, что он ничего не помнил о пути с Урдистана, везли его в криогенной камере.

– Надеюсь, вы меня поняли, – доктор поднялся, огладил усы. – Так что прошу вас – не смущайте персонал. Хорошо?

– Хорошо, – Вильям кивнул.

Мелькнула мыслишка, что он только что согласился на подлость, на гнусный обман, но ее удалось довольно быстро отогнать.

Глава 5.

Обходы в госпитале делали дважды в день – утром, после завтрака, и ближе к вечеру, по завершении процедур. Вильяма лечили усердно, в отделение он приползал измученным, как в те времена, когда только знакомился с методами воспитания сержанта Фрезера.

Сегодня ко всему прочему ему назначили обследование у психолога, так что пришлось убить час на сочинение глупых ответов к дурацким вопросам. Придя в палату, Вильям просто рухнул на кровать.

– Вижу, дорогой мой, что вы блестяще себя чувствуете! – впорхнувший чуть ли не следом доктор улыбался, как всегда, не хуже арбузной корки. – Скоро вас будем выписывать!

– Э, кстати, – к жизнерадостному до идиотизма эскулапу Вильям успел привыкнуть и большую часть его трепотни пропускал мимо ушей. – Откуда у вас можно позвонить?

Оптимизм тут же улетучился с усатой физиономии, ему на смену явилась подозрительность.

– А куда вы хотите звонить?

– Девушке… подруге, – Вильям ощутил, как болезненно сжалось сердце. Подумалось, что в последнее время о Джудит он вспоминал не так часто. Интересно было узнать, не забыла она его за два года?

– Ай-яй-яй, – доктор укоризненно покачал головой. – Дорогой мой, и почему у вас такая плохая память? Само ваше пребывание на Земле – тайна, и о нем никто не должен знать, кроме давшего подписку о неразглашении персонала военного госпиталя.

– Так что, мне даже не позволят увидеться с ней? – Вильям ощутил, как его охватывает гнев. Эти сволочи в мундирах украли у него свободу, подставили под выстрелы чужих, а теперь хотят лишить и личной жизни?

– Конечно, нет.

– А если я сбегу из вашего славного заведения? – ярость вызвала прилив сил, Вильям даже сел на койке. – Клянусь четверкой, меня не остановят спящие на ходу типы, по недоразумению именующиеся охраной!

– Ай-яй-яй, – доктор рассмеялся вполне искренне. – Куда вы побежите? Вплавь через море? На острове один аэропорт, и его охраняют совсем даже не ленивые типы, а крепкие парни с оружием. Так что я на вашем месте не стал бы и пробовать.

Гнев затух так же быстро, как и появился, на смену ему пришло безразличие. Вильям отвернулся от двери, не слышал, как ушел доктор, просто глядел, как далеко, за кронами пальм, в блестящую синеву моря опускается багровый шар солнца.

Легкие шаги у самой кровати заставили его вздрогнуть. Повернувшись, Вильям встретил взгляд синих глаз, кажущихся необычно яркими на загорелом лице.

– А, это вы, Анна, – проговорил он чуть смущенно. – Что вам?

– Доктор сказал, что вам одиноко, – медсестра неторопливо расстегнула пуговицу халата. – Если вам нужна женщина, то я готова…

– Э, а? – Вильям ощутил, что его словно ударили по голове. Столь откровенного предложения можно было ожидать от шлюшки с нищей планеты, но никак не от сотрудницы элитного госпиталя.

– Не мните о себя слишком много, – Анна улыбнулась, вторая пуговица проскользнула через прорезь, под белизной халата мелькнуло нечто черное, кружевное. – И не считайте меня нимфоманкой. Просто такой пункт, как удовлетворение сексуальных потребностей пациентов, входит в мой контракт.

– Ы? – Вильям только и мог смотреть, как она раздевается.

– Ну так что? – халат упал на пол, обнажив наряженную в лифчик и трусики фигурку цвета светлого шоколада. Сквозь полупрозрачную ткань маняще просвечивали крупные соски.

От такого предложения отказался бы только извращенец.

Или дурак.

– До свидания, дорогой мой, – доктор шмыгнул носом, на его крупных темных глазах выступили слезы. – Надеюсь, что вы будете вспоминать о нас исключительно с добрыми чувствами!

За спиной врача безмятежно улыбалась Анна. Вильям с удивлением понял, что успел к ней привязаться.

– До свидания, – ответил он. – Буду вспоминать! Спасибо за все!

Рюкзак с вещами, вскинутый на плечи, показался неожиданно тяжелым, а ботинки, в которых раньше чуть ли не спал, успели натереть ноги, пока Вильям шел к выходу.

У крыльца ждал покрашенный в цвет хаки электромобиль, за рулем скучал чернокожий пацан лет девятнадцати в форме транспортных войск. При появлении Вильяма на его лице промелькнуло восхищение, причудливо смешанное со страхом.

"Интересно, какие байки ходят на Земле о Легионе?" – подумал Вильям, забираясь на заднее сиденье.

Электромобиль выехал за ворота и, негромко жужжа мотором, покатил на юг. По сторонам от дороги сплошной стеной высились заросли. Из яркой зелени доносились резкие вопли, солнце пекло, а ветер был теплым и пах цветами.

Пейзаж изменился, сделался скучным и мрачным, когда впереди открылся обнесенный забором аэропорт. Часовые на вышках проводили электромобиль скучающими взглядами, широкие ворота открылись, чтобы тут же сомкнуться за проехавшей машиной.

Ничего не объясняя, Вильяма втиснули в крошечный флайер. Через десять минут тот взмыл в воздух. В иллюминатор виднелся остров, похожий на брошенный в море кусок изумрудной вышивки. Потом он исчез за горизонтом и Вильям сам не заметил как уснул.

Проснувшись, обнаружил, что они по-прежнему летят, а за иллюминатором темно, как в брюхе гиппопотама. Бывший ранее пустым салон заполняли парни в новенькой, только что со склада форме, хорошо знакомой Вильяму. Тут же явилась догадка о том, куда именно его везут.

Подтвердилась она через несколько часов, когда поднявшееся над горизонтом солнце осветило внизу окруженный невысокой стеной прямоугольник с четырьмя воротами и свободной площадью в центре.

За то время, пока Вильям тут не был, база "Инферно-1" несколько разрослась.

На серый, чуть потрескавшийся бетон он ступил с бьющимся от волнения сердцем. Неужели его решили сделать сержантом-наставником, и остаток службы доведется провести тут, злобно рыча на новобранцев?

– Смирно! – команда прозвучала, едва последний солдат вылез из флайера.

Вильям привычно вытянулся и скосил глаза в сторону офицера. Лицо того показалось неожиданно знакомым.

– Ха! – проговорил Кампински, на плечах которого виднелись капитанские погоны. – Ты ли это, Снарк?

– Так точно, сэр.

– Ясно, – бывший вербовщик протянул руку. – Давай сюда сопроводительный лист. Ты, как я понимаю, после госпиталя…

Документы он изучал несколько минут, после чего вернул их Вильяму.

– Добро пожаловать на курсы повышения квалификации, сынок, – сказал он, – ты уже сражался с этими ублюдками, а теперь мы научим тебя убивать их еще лучше. Следуй в казарму номер пять.

– Так точно, сэр.

И Вильям зашагал прочь. За его спиной Кампински распекал новобранцев за неряшливо завязанные ботинки, недостаточно бравый вид и клялся сделать из них жестоких убийц меньше чем за месяц.

А у казармы номер пять его ожидал еще один сюрприз в лице сержанта Фрезера. Завидев Вильяма, тот выпучил глаза, став похожим на большого черного рака, и рявкнул:

– Срань Господня, кого я вижу! Рядовой Снарк?

– Так точно, сэр, – ответил Вильям, ощущая, что с одной стороны рад, что сержант уцелел тогда, на Урдистане, а с другой – немного об этом сожалеет.

– Заходи, располагайся, – Фрезер кивнул в сторону барака, – мест свободных хватает. Слишком много засранцев осталось на Тритонии и Урдистане…

Внутри казарма выглядела точно так же, как и та, в которой Вильям жил во время начальной подготовки – двухъярусные койки, аккуратные тумбочки, матово поблескивающие полы.

Едва войдя, он оказался под прицелом десятка пристальных взглядов.

– Так-так, – сказал кто-то подозрительно знакомым голосом. – Вот и Снарк вернулся!

– Святая Дева, не может быть!

Вильям стоял и растерянно улыбался, а ему жали руку и хлопали по плечу. Тут были все, кто уцелел – Ли, Арагонес, Гаррисон, другие. Даже в новом обмундировании они смотрелись не так, как новобранцы. Что-то во взглядах, в манере двигаться выдавало, что эти парни побывали в бою.

– А что вы… то есть мы тут делаем? – спросил Вильям, когда приветствия оказались закончены. – Я думал, что вы стреляете по ящерам где-нибудь на Ахероне.

– Первый Ударный Полк переформируется, – ответил Ли. – Нам дали месяц прийти в себя, теперь разбавят новичками, научат обращаться с новым оружием. За эти два года тут много чего придумали…

– Не сомневаюсь, – буркнул Вильям.

– Вот и отлично, – Ли глянул на висящие над дверью часы. – Давай, располагайся, а то через пятнадцать минут занятия.

Рядовому Снарку предстояло заново привыкать к распорядку учебной базы "Инферно-1".

Несмотря на офицерские погоны, лейтенант Колоччини выглядел молодо – ни единой морщинки на лице, ни седого волоса в черной, как смоль, шевелюре.

– Из умников, – с первого взгляда определил Арагонес, – пороху не нюхал.

Догадку подтверждала некоторая мягкость манер и то, что в военной форме лейтенант чувствовал себя неуютно.

– Э… господа, – сказал он тягучим голосом, – сейчас мы приступим к изучению Боевой Информационной Системы пятого поколения. Прошу всех надеть шлемы…

Лежащие на столах шлемы формой напоминали стандартные легионерские, но были куда легче. Сунув внутрь голову, Вильям ощутил, как затылка коснулось нечто холодное.

– Э… вот в подобных шлемах вам и предстоит воевать, – сообщил лейтенант. – Каждый из них подключит вас к информационной системе подразделения с помощью контактов в затылочной области…

Когда через полтора часа Вильям снял шлем, то ощущал, что голова, под завязку напичканная новой информацией, увеличилась чуть ли не вдвое. В висках пульсировала кровь.

Умники, создавшие Боевую Информационную Систему пятого поколения, постарались на славу. Включенный в БИС-5 солдат по защищенному от любых помех каналу получал сведения о том, где находятся его товарищи, о потенциальных целях и возникающих опасностях. В любой момент он мог увидеть проекцию места схватки или связаться с командиром.

– Разрешите вопрос, сэр? – поднял руку Ли, когда от шлемов избавились все.

– Э… да, – Колоччини глянул на маленького китайца с некоторым удивлением.

– Предусмотрено ли в БИС взаимодействие с другими родами войск? С артиллерией, танками?

– Э… дело в том, – лейтенант огладил подбородок, – что, как это ни парадоксально, в конфликте с тритонианцами пехота остается наиболее эффективным средством решения боевых задач на планетарном уровне.

– Как так? – не выдержал кто-то.

– Теперь мы знаем куда больше об оружии противника, чем два года назад, – по привычке всякого сильно образованного человека лейтенант начал издалека. – И нам известно, что он использует защитные силовые поля, пробить которые с помощью снаряда, пули или луча энергии невозможно. Поле также не пропускает внутрь массы, эквивалентные определенному уровню энергии…

– Умно говорит, клянусь задницей крокодила, – прошептал сидящий с открытым ртом Гаррисон. – Только вот я ни хрена не понял…

– Тихо, – цыкнул на него Арагонес. – Дай послушать, а потом я тебе все объясню…

Колоччини продолжал говорить, и Вильям, с некоторым трудом отсеяв научную шелуху, понял, что поразить защищенные полем объекты можно лишь войдя внутрь самого поля, а способны на такой подвиг только люди, не имеющие оружия тяжелее гранатомета.

– Кто бы мог подумать, – сказал Ли, когда они вышли из аудитории. – В век космических перелетов пехота вновь решает судьбы сражения, как и тысячи лет назад…

– И что сказал по этому поводу великий Сунь-цзы? – съязвил Арагонес.

– Нечто, по причине наличия ненормативной лексики не вошедшее в окончательный вариант его трактата, – невозмутимо ответил Ли.

После лейтенанта Колоччини их ждало стрельбище, где инструктор со страшно обожженным лицом продемонстрировал возможности новой автоматической винтовки М-313 "Гюрза".

От "Кобры" она отличалась так же, как автомат Калашникова от винтовки Мосина. Появилась возможность выбора боеприпасов – пули бронебойные, с инфракрасным наведением, для особо точных выстрелов, разрывные и даже разведывательные.

Выпущенный из ствола стремительный посланец, каких в боекомплекте каждого легионера предусматривалось два, за время полета успевал передать в БИС достаточно информации, а затем, прилипнув к стене, броне или амуниции вражеского солдата, продолжал транслировать.

– Неплохо! – сказал Вильям, увидев как мишень после его выстрела разлетелась на обломки. – Теперь мы покажем этим ящерицам!

– А ты не думал, – голос Ли по обыкновению звучал тихо, но слышали его все, – что могли придумать ящерицы за те же два года?

Вильям только мрачно засопел. Думать о тритонианцах не хотелось.

Медицинский центр базы, когда-то занимавший небольшую комнату в одном из бараков, разросся до отдельного здания.

– Ожидайте, – приказал офицер в погонах капитана медицинских войск, приведший сюда обитателей пятой казармы. – Вас будут вызывать по одному.

В просторном светлом помещении вдоль стен стояли лавки и пахло пластиком. Белые двери без всяких номеров или надписей выглядели одинаковыми, как стебли осоки.

– Арутюнян, – пригласил высунувшийся из открывшейся двери юноша в белом халате.

Чернявый и носатый легионер, уроженец Кавказа, перекрестился и встал с лавки.

Вильям дремал, прислонившись к стене, пока не назвали его фамилию. За дверью ждала сверкающая белизной лаборатория. Вдоль стен высились какие-то шкафы, на столе мерцал виртуальный экран, а у окна стояло чудной конструкции кресло.

– Садитесь, – кивнул оказавшийся тут же капитан.

Вильям сел, за его спиной возились, а потом в основание черепа что-то воткнулось. Боли не было, тело стало вдруг горячим, а краски окружающего мира – яркими до рези в глазах. Вильям опустил веки, а когда поднял, то вокруг все стало по-прежнему.

– Свободны.

– Разрешите вопрос. Что это было?

– Долго рассказывать, – махнул рукой капитан. – Но хуже тебе от этой прививки не будет. – Считай, что она принесет тебе удачу в бою.

Ощущая, как внутри черепа что-то неприятно пульсирует, Вильям вышел в коридор.

– И чего с нами сделали, во имя Святой Девы? – бурчал Арагонес, пока они шли к выходу из медицинского корпуса. – Обходились раньше без всяких прививок, и ничего…

– Разговорчики, – сержант Фрезер, не проходивший через процедуру, тут же пресек крамольную беседу. – Тридцать минут вам на сборы, в два пятнадцать прибудет флайер.

Курс "повышения квалификации" закончился позавчера, вчера новобранцы принесли присягу, а вечером выдавали снаряжение. Новые бронежилеты оказались куда легче старых. Вшитые в ткань гибкие пластины образовывали нечто вроде панциря, закрывающего тело от горла до паха.

Голову прикрывал шлем, руки – перчатки, а ткань штанин и рукавов выдерживала попадание небольшого осколка, так что готовый для боя легионер напоминал средневекового рыцаря.

Не хватало только лошади.

– Так-так, – проговорил Ли, запихивая в рюкзак вещи, – сдается мне, что мы если выживем, сюда еще вернемся.

– Осталась ерунда, клянусь четверкой, – кивнул Вильям, – выжить.

До взлетно-посадочной полосы добрались за пять минут. Тут все выглядело так же, как в первый раз – туша флайера, суетящиеся люди. Разве что летающая машина на этот раз была поменьше, да и таскать груз пришлось новобранцам Легиона.

– Отдыхайте, засранцы, – велел сержант Фрезер Ли и компании. – Вы свое отработали.

Его коллеги рычали оголодавшими тиграми, свежеиспеченные легионеры носились горными козлами, чуть в стороне, наблюдая за происходящим, прохаживались офицеры. Знакомых среди них было мало, один-два человека.

– А где же наш майор? – поинтересовался Вильям, оглядевшись. – Или он ждет на космодроме?

– Майор Николаидис больше не командует Первым Ударным Полком, – сообщил Фрезер и чуть понизил голос. – Насколько я слышал, после Урдистана его признали негодным по состоянию психического здоровья. Сейчас наш командир – майор Рагнарссон.

– Как сказал великий Сунь-цзы – полководец для государства, что крепление у повозки, – изрек Ли. – Если это крепление пригнано плотно, государство непременно будет сильным; если крепление разошлось, государство непременно будет слабым!

– Поймать бы этого твоего Сунь-цзы и отправить в наряд, – вздохнул сержант. – Он тут же перестал бы всякие глупости придумывать! Так, погрузка закончена, так что вперед, срань Господня! Занимайте места!

Через десять минут огромная туша флайера оторвалась от земли. Для Первого Ударного Полка начался путь на войну. Для некоторых его бойцов – во второй раз.

За пределами звездолета легионеров встретили холодный ветер и дождь. Из несущихся над самой землей туч хлестали потоки воды, и огромный корпус космического корабля подрагивал под ударами шквала.

– Ну и погодка, клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, пытаясь хоть что-то разглядеть через стекающую по щитку шлема воду.

Из пелены дождя выступали приземистые здания космодромных служб, массивные, нацеленные в небо конусы РКДД, многоствольные установки ПРО. За оградой из колючей проволоки замерли стоящие рядком транспортеры на гусеничном ходу, похожие на разъевшихся пятнистых жаб. Брезентовые тенты громко хлопали на ветру.

Благодаря дождю или собственной резвости погрузились за рекордный срок. Вильям перелез через задний бортик и с облегченным вздохом бухнулся на жесткую лавку, когда машина уже завелась и рокоча, как страдающий несварением желудка кит, сдвинулась с места.

– Добро пожаловать на Новый Орегон, – проговорил оказавшийся напротив круглолицый веснушчатый тип в длинном плаще и шлеме старого образца. – Я – сержант Нил О\'Нил, строительные войска. Из сопровождающих, так сказать.

Вильям назвался, пожал протянутую ладонь.

– Как тут у вас дела? – спросил он.

– Да ничего, – круглая рожа О\'Нила расплылась в улыбке. – Уж пять месяцев сражаемся. Атаку с орбиты хоть с трудом, но выдержали, а потом они высадились и решили нас с земли взять. Но пока никак не могут…

Транспортер неторопливо полз по грунтовой дороге, видно было, как летит из-под гусениц коричневая грязь. Чуть дальше блестела тупая морда следующей машины, по броне стекала вода.

– А вот, – О\'Нил, пользуясь тем, что дождь несколько ослабел, махнул рукой в сторону пейзажа. – Тут по обочинам дороги все видно. Следы войны, так сказать.

Дорога вилась между холмами, поросшими негустым лесом. Среди мокрой, ярко блестящей зелени четко выделялись круги и полосы черного цвета, сквозь аромат растений пробивалась горелая вонь. Кое-где рядами торчали пеньки, словно тут прошлась гигантская пила, местами виднелись глубокие ямы, окруженные кучами выброшенной земли.

– Где деревья снесены, – судя по довольной роже, роль гида-ветерана доставляла О\'Нилу немалое удовольствие, – это от векторного прочесывания. Мы его называем гребенкой. Где все сгорело – там точечный проектор память о себе оставил, выжигалка, так сказать.

– А ямы? – нервно сглотнув, поинтересовался Олег Соболев, один из легионеров последнего набора.

– А это от самых обычных снарядов, – О\'Нил улыбнулся так добро, словно рассказывал детям сказку на ночь. – Они у ящериц тоже есть, вернее были, поскольку в последнее время они что-то стрелять перестали. Запасы, должно быть, закончились.

– Понятно, – Вильям облизал губы. – Весело, клянусь четверкой.

– В общем ничего, – сержант вновь осклабился. – Такие бравые ребята, как вы, должны быстро освоиться. С этими штуками, – он кивнул в сторону холма, из верхушки которого словно выбрался огромный крот, – скоро, так сказать, познакомитесь…

Вдали родился тонкий, едва слышный свист. Вильям вздрогнул, ощутив острое желание оказаться где угодно, но только не в кузове транспортера.

– Святая Дева! – воскликнул рядом Арагонес, в его глазах, ставших как плошки, застыло изумление.

– Куда? Стоять! – гаркнул сержант, но легионеры один за другим прыгали через задний борт. Вильям, сам не понимая, зачем это делает, соскочил тоже, под ногами плеснула вода.

Не обращая внимания на дождь, метнулся к обочине, рухнул под пышно разросшиеся кусты и вжался в землю. Рядом, звучно проклиная непонятно кого, шлепнулся Гаррисон.

Свист стал оглушающим, череп пронзила боль, и тут же по транспортеру словно пришлось невидимое и очень острое лезвие. Верхнюю часть кабины и тента срезало, они с грохотом отлетели назад. Взревел мотор, тяжелая машина пошла в сторону, с треском повалила толстенное дерево и встала.

Следующий транспортер зацепило чуть-чуть, вскрыв как консервную банку. Он взревел мотор и резко затормозил.

Свист утих.

– Что это было? – из придорожной канавы, вытирая с лица грязь, выбрался лейтенант Радукану, командир второй роты. Темные глаза его дико блестели, а губы заметно тряслись.

– Гребенка, сэр, – ухитрившийся выжить сержант О\'Нил улыбался, как ни в чем не бывало, – векторное прочесывание. Вот только как ваши ребята почуяли, куда оно угодит?

– Повезло, – без особой уверенности сказал лейтенант. – Хренова интуиция сработала.

"У всех?" – подумал Вильям, вспоминая чувство, заставившее его покинуть обреченную на гибель машину. Это был не страх, не паника, а четкая, мгновенно возникшая уверенность, что в этом месте находиться опасно. И, судя по всему, ощутил подобное не только он один.

– Хватит стоять, по машинам! – приказал Радукану. – Места на всех хватит.

Дождь, словно только и ждавший этого момента, припустил с новой силой.

С поверхности военная база "Александр Македонский" выглядела как огромный пологий холм, заросший лесом из страшной сказки. Десятки уродливых "стволов" стояли так тесно, что кое-где между ними с трудом протиснулся бы и заяц.

Верхушку занимали "стволы", призванные находить опасность для базы, а чуть ниже, замыкаясь в кольцо, те, чьей обязанностью было эту самую опасность уничтожать.

– Святая Дева, – пробормотал Арагонес, когда транспортер въехал в широкие стальные ворота и по сторонам потянулись бетонные стены, кое-где украшенные тусклыми осветительными блоками. – И мы тут будем жить?

– Не тут, а ниже, на жилых уровнях, – жизнерадостно объяснил О\'Нил.

Выгружались в огромном темном зале, похожем на пещеру с низким потолком.

– Так, все здесь, срань Господня? – поинтересовался Фрезер, когда взвод собрался вместе. – Тогда за мной, и молитесь, чтобы для размещения нам отвели не тесную сырую конуру.

Изнутри база напоминала гигантский муравейник. Десятки лестниц, прямых и наклонных тоннелей пересекались, образуя лабиринт, где Минотавр почувствовал бы себя как дома.

Проводник, все тот же О\'Нил, топал вперед, а в Вильяме крепла уверенность, что попавший сюда впервые не найдет обратной дороги. Встречные в форме войск ПРО, инженерных или ракетных, испуганно прижимались к стенам, пропуская грозно выглядящих легионеров.

– О, теперь наступать будем, – тихо сказал один ракетчик другому, когда мимо проходил Вильям.

– Это почему? – спросил второй.

– Да прибыли эти парни, которые способны выкурить даже черта из ада! – уверенно заявил первый. – Звездный Легион!

Вильям порадовался, что в полутьме и под шлемом никто не разглядит, как он покраснел. Идущий впереди и тоже все слышавший Арагонес издал сдавленное восклицание.

Опасения сержанта не оправдались. О\'Нил привел их к металлической, местами проржавевшей двери и с гордым видом распахнул ее. Петли, которые не смазывали с момента постройки базы, гневно взвизгнули.

– Заходите, – сделал проводник широкий жест. – Понятное дело, что не гостиница "Хилтон", но тоже ничего. Вполне годится для жилья, так сказать.

Он щелкнул выключателем и свет залил низкий, но довольно просторный зал. Голый пол маслянисто блестел, так же как и потолок, в стенах виднелись решетки вентиляционных отверстий.

– Санитарный блок вот тут, дальше по коридору, – О\'Нил мотнул головой. – Когда строили эту базу, а я принимал в этом участие, то предполагалось содержать тут до эвакуации с планеты гражданское население. К несчастью, выполнить план не удалось – тритонианцы уничтожили все поселения до того, как система ПКО оказалась развернута.

– Грустная история, срань Господня, – по лицу сержанта Фрезера нельзя было сказать, что он опечален. – Но почему вы, строители засраные, не спроектировали никаких лифтов?

– Очень спешили, – на круглом лице О\'Нила отразилось смущение. – Да и база эта была пробной. На ней обкатывали проект создания оборонительных сооружений на планетах Федерации.

– Ясно, срань Господня, – Фрезер скривился. – И теперь мы по милости очередных умников будем, если что, тащиться до поверхности на своих двоих. Ладно, – он повернулся к подопечным, – Франк, возьми десяток человек и отправляйся с сержантом О\'Нилом добыть что-нибудь вроде матрасов. Ли, Снарк – проверить работоспособность санузла и доложить.

Чем-чем, а контролем работоспособности сантехники Вильям еще не занимался. Шагая к санузлу, он думал, за какие еще глупости ему придется браться в армии. Список выходил длинный.

Твердый, как булыжник, кулак въехал Вильяму в челюсть. Он ощутил, как его развернуло, ноги подогнулись и пол самым безобразным образом ударил в лицо. В носу что-то неприятно хрустнули.

– Все поняли, как я это сделал? – проревел где-то высоко голос сержанта Фрезера. – Или повторить?

Внутри базы "Александр Македонский" они сидели пятый день. Свободного времени имелось предостаточно и сержант со скуки принялся учить подчиненных рукопашному бою.

Для наглядной демонстрации он чаще всего избирал Вильяма.

– Повторить? Срань Господня, как же вы не увидели! – возмутился Фрезер. – Рядовой, встать! Повторяем комбинацию!

Ощущая, что готов задушить сержанта голыми руками, Вильям поднялся, встал в стойку.

– Вот так… – начал было сержант, но его слова заглушил пронзительный звук, донесшийся сверху. Казалось, что воет само небо.

– Быстро, засранцы! – тон Фрезера изменился. Если до сих пор сержант развлекался, то сейчас приступил к работе. – Через пять минут чтобы были готовы к бою! Воздушная тревога!

Вильям облегченно вздохнул и бросился к своему месту. Многочисленные тренировки не прошли зря, и в "доспехи" он облачился в считанные мгновения. Водрузил на голову шлем, холодный сенсор Боевой Информационной Системы коснулся затылка.

Через мгновение Вильям знал, где находится каждый из бойцов его роты.

– По одному в коридор, по одному, – командовал сержант, амуниция на котором появилась словно по волшебству. – Соболев, ты чего там мешкаешь?

Правила поведения при воздушной тревоге были просты – добраться до убежища под одной из аварийных шахт, которые не завалит ни при каких условиях, и ждать, чем все закончится.

Ближайшее убежище находилось в полусотне метров и путь к нему легионеры нашли бы и вслепую. В шарообразную камеру с толстыми стенами из армированного пластобетона набились тесно, как рыбы в консервную банку. Мощная дверь со скрежетом захлопнулась.

Шум идущего наверху боя доносился и сюда – вздрагивали стены, долетали глухие хлопки, какой-то треск. Уходящая вверх, в темноту шахта со скобами на стенках, через которую, если чего, предстоит выбираться, чуть заметно вибрировала.

– Интересно, что страшнее, вот так сидеть или идти в атаку? – спросил один из новобранцев легиона, носатый парень со странным именем Цви, родившийся где-то на берегах Мертвого моря.

– Страшнее всего знать, что твоя жизнь в руках дурака, – ответил Ли, опередив сержанта. – Остальное, видят духи, ерунда.

Фрезер гневно зыркнул на подчиненного, но промолчал.

– Сэр, – обратился к нему другой молодой солдат, черный, как головешка. – А что мы вообще делаем на Новом Орегоне? Зачем его оборонять?

– Вон есть говорливый и умный рядовой Ли, – усмехнулся Фрезер, – пусть он тебе ответит.

– Есть, сэр, – не смутился маленький китаец, – я общался с персоналом базы в неформальной обстановке и поэтому немного знаю оперативную ситуацию. Противник сумел занять плацдарм…

Молодые солдаты слушали, открыв рты. Их, в отличие от легионеров первого призыва, набирали не в тюрьмах, а по общей воинской повинности, и было видно, что эти мальчишки в большинстве своем просто не нюхали жизни.

Прошедшие Тритонию и Урдистан казались рядом с ним чуть ли не стариками.

– … к настоящему моменту ни одна из сторон не имеет превосходства в силе, – закончил Ли короткую лекцию, – и только неожиданный ход может нарушить патовую ситуацию. Всем все ясно?

От того места, где расположился Гаррисон, раздался звучный храп.

Глава 6.

Тяжелый, сантиметров в тридцать толщиной люк отъехал в сторону совершенно бесшумно. Из неглубокого колодца, на дне которого стоял Вильям, стало видно далекое темное небо, усеянное белыми фонариками звезд.

– Вперед, быстро, – прошуршала в наушниках команда.

Перекладины ведущей наверх лестницы были холодными, ноги скользили. Вильям выбрался на поверхность. Пригнувшись, отбежал в сторону и залег, выставив винтовку. Опустившийся перед лицом щиток за несколько мгновений перестроился на инфракрасный диапазон.

Мир стал дикой помесью зеленых и синих красок.

Из люка один за другим выбирались легионеры. Когда последний оказался на поверхности, стальная перегородка скользнула на место.

– Выдвигаемся, – приказал Фрезер, и в тот же момент оставшаяся в сотне метров за спиной база "Александр Македонский" с громоподобным прокашливанием ожила.

Если бы не шлемы, защитившие хозяев от обрушившегося шума, легионеры в мгновение оглохли бы. Заговорили десятки ракетных установок, небо осветилось уносящимися за горизонт грохочущими стрелами.

Выстроившись цепочкой, взвод стремительно двигался на восток, туда, где за холмами расположились тритонианцы. Где-то по сторонам в том же направлении шагали другие подразделения Первого Ударного Полка, а база "Александр Македонский" отвлекала внимание противника, атакуя его всеми имеющимися в наличии средствами.

Опустошались арсеналы, с ревом поднимались в воздух беспилотные штурмовые флайеры.

Над рассчитанной до метра траекторией движения легионеров рвались хитрые бомбы, создающие помехи во всех возможных диапазонах сканирования. До сих пор тритонианцы не обращали внимания на отдельных людей, приближающихся к их базе, атакуя лишь боевую технику, но сегодня не грех было подстраховаться.

На вчерашнем инструктаже солдатам продемонстрировали голографии вражеских укреплений. Вильям без особого удивления разглядывал громоздящиеся друг на друга разноцветные "кубики", золотистые "соты", оплетенные серебристыми "лианами", и торчащие тут и там фиолетовые шпили.

Все это мало отличалось от виденного на Тритонии, разве что присутствовала полупрозрачная дымка, означающая наличие защитного поля. Из-за нее очертания "строений" казались смазанными.

Леса между двумя базами практически не сохранилось, торчали кое-где жалкие островки, белели в темноте ровные срезы, оставшиеся после векторного прочесывания, гарью тянуло от выжженных проплешин.

– Святая Дева, – пробормотал Арагонес, глядя на небо, которое с удивительной быстротой затягивали тучи, – недаром говорят, что погода на Новом Орегоне переменчива, что девка.

Полил дождь, сначала слабый, едва заметный, но через десять минут струи лупили по шлемам, как сотни маленьких кулачков, все вокруг скрылось за пеленой воды.

– Ничего, так целее будем, – ответил Вильям, чувствуя, как скользят на размокшей почве ботинки.

Они шли и шли, а дождь не слабел. По склонам холмов бежали потоки воды, а шум лупящих по лужам капель иногда заглушал грохочущие вдали разрывы. Вспышки с трудом пробивались сквозь мрак. Единственным сухим местом у Вильяма осталась спрятанная под шлемом макушка, в ботинках хлюпало.

Тритонианская база показалась в момент, когда на востоке обозначились первые признаки рассвета. Сначала через дождь пробилось неяркое, но очень уверенное свечение.

А потом они увидели защитное поле.

Похожее на громадный, севший на землю мыльный пузырь, оно уходило вверх и в стороны, и по переливающейся поверхности ползли радужные пятна. За ними виднелись "соты", "лианы" и "шпили". Они светились, по острым граням пробегали цепочки синих и фиолетовых огоньков.

Все выглядело безмятежно, словно в сотне метров, над верхушкой защитного купола, не бушевал настоящий ад. Там что-то с грохотом разрывалось, сверкало. Вильям увидел, как ракета шарахнулась о хлипкую на вид преграду и отлетела, точно мячик от стенки.

Кувыркаясь, веретенообразное тело скрылось во тьме.

– В стороны! – гаркнул Фрезер.

Вильям прыгнул влево, не рассуждая. Пробежал с десяток метров и только после этого позволил себе упасть и оглядеться. На том месте, где только что находился взвод, гас красный свет, означающий, что тритонианцы пальнули из точечного проектора.

– Опять интуиция? – пробормотал, отплевываясь от грязи, Вильям. – Что-то не очень верится…

Когда взвод собрался вокруг сержанта, грохот стих. В наступившей тишине очень громким показалось шипение падающей с неба воды.

– Что, все? – тихо спросил Вильям. Боевая Информационная Система сообщала, что взводы заняли исходные позиции для атаки.

– Сейчас наш час, видят духи, – ответил Ли, перехватывая винтовку.

– Ох, даже когда я работал курьером одного мафиози в Асунсьоне, мне не было так страшно, – пожаловался Арагонес.

Команда "Вперед!" заставила их замолчать и вздернула с земли не хуже подъемного крана. Мокрыми темными тенями бежали легионеры через сумрак, ботинки с тяжелым плеском месили жидкую грязь, а защитное поле безмятежно мерцало, загораживая дорогу.

Перед ним остановились даже самые смелые.

– Чего встали, срань Господня? – судя по голосу, сержант готовился лопнуть от злости. – Продавливайтесь через нее медленно, и все будет в порядке!

И сам первым шагнул в радужное мерцание. На мгновение его фигура смазалась, поплыла, а затем оказалась на той стороне. Фрезер повернулся к подчиненным, требовательно махнул рукой.

Вильям закрыл глаза, постарался смирить колотящееся обезумевшим маховиком сердце. Что-то мягкое, липкое коснулось лица, проникло вглубь черепа, пощекотало затылок и исчезло.

К собственному удивлению, он остался жив и даже не пострадал.

– Огонь! – прозвучало в наушниках. Палец нажал на спусковой крючок до того, как рассудок осознал услышанную команду. Мокрая "Гюрза" затряслась, и только после этого Вильям открыл глаза.

Защитное поле осталось за спиной, а впереди, беззащитная, как новорожденный цыпленок, виднелась база тритонианцев. В наушниках стоял многоголосый рев, а легионеры, оскальзываясь в лужах, мчались к ней.

Вильям бросился за остальными, к окутанному вспышками разрывов скоплению "сот". Увидел, как несколько легионеров одновременно хлопнулись плашмя, и тут же над ними пронеслось нечто полупрозрачное, стремительное. Не успевшего увернуться разрезало пополам.

Брызнула кровь.

Сам свернул в сторону, уходя от потянувшейся по мокрой земле шипящей полосы. Проверять, что именно произойдет с человеком, рискнувшим с ней пересечься, не хотелось.

Один из "шпилей", самый высокий, окутался лиловым пламенем, вспыхнул, как исполинский костер, а потом взорвался. За мгновение до этого Вильям лежал в грязной луже, и коричневая, как шоколад, вода плескалась около самого подбородка.

Небо, решившее принять посильное участие в сражение, продолжало извергать потоки дождя.

– Заходим слева, – донесся из наушников голос сержанта. На этот раз связь действовала безупречно, без сбоев. То ли новая боевая информационная система оказалась на самом деле много лучше старой, то ли тритонианцы просто не успели найти к ней подходы. – Там пробоина…

Чадно пылающие обломки на месте взорвавшегося "шпиля" остались за спиной, а сбоку, на месте одного из "кубиков" в нижнем ярусе построек открылась черная проплешина.

За ней виднелось что-то вроде коридора.

– Ох, вырвем мы им потроха! – кровожадно прорычал Гаррисон.

– Быстро, по одному! – тут командовал лейтенант Радукану. – Третий взвод остается снаружи, в резерве!

Из скопления ярко-желтых "сот", на мгновение ярко вспыхнувших, медленно и величаво поднялось нечто черное, веретенообразное. Под широкими раструбами дрожал и переливался воздух.

– Корабль, срань Господня! – рявкнул Фрезер. – Уйдет!

– Не уйдет, – покачал головой Радукану. – Хрен ему…

Мыльный пузырь защитного поля погас, чтобы пропустить корабль, тот поднялся выше, коснулся носом серых клубящихся туч, но тут в бок ему что-то ударило.

Вспышка сверкнула ярче молнии, тяжелый грохот перекрыл все звуки. Исполинский звездолет с надсадным воем повернул в сторону и, разваливаясь на части, рухнул куда-то за ближайший холм.

Земля колыхнулась.

– Чего встали, засранцы? – ожил сержант. – Театр вам тут, что ли?

– Уж никак не театр, клянусь четверкой, – Вильям покрепче перехватил винтовку и вслед за Арагонесом скользнул в темное отверстие. И через пару шагов осознал, что оказался без привычной поддержки БИС. В наушниках остались лишь шорохи и потрескивание.

Коридор, куда они попали, был низковат для человека, на стенах мерцали расположенные группами по два небольшие овалы. В их свете виднелись тянущиеся по потолку кабели, под ногами хлюпала белесая жижа.

– Куда пойдем? – поинтересовался Арагонес, когда впереди открылась развилка.

Вильям прислушался и ничего не уловил, ни выстрелов, ни криков. Ушедшие вперед словно провалились сквозь землю.

– Предлагаю налево, – сказал он, обгоняя приятеля, – как-то это привычно…

Выбранный тоннель привел к уходящей вниз лестнице. По рассчитанным не на человека ступеням приходилось прыгать. В самом низу Вильям споткнулся и кубарем влетел в просторную, заполненную дымом полость.

И только благодаря падению струя пламени прошла у него над головой.

Выпустивший ее тритонианец, наряженный во что-то вроде сетчатой мантии, гневно зашипел, вскинул здоровенную штуковину, похожую на пульверизатор-переросток.

Вошедшая в живот пуля заставила его согнуться, "пульверизатор" выпал из когтистой лапы, шипение сменилось хрипом.

– Клянусь Святой Девой! – через щиток шлема было видно, как сверкают зубы Арагонеса. – Я завалил его!

Вильям уловил в дыму какое-то движение, вскинул оружие. Пули со свистом ушли в полумрак, там закричали.

– Видят духи, они не привыкли сражаться лицом к лицу, – проговорил Ли.

Через десяток шагов наткнулись на несколько трупов. Вблизи тритонианцы выглядели меньше, чем на видеозаписях и голографиях, а покрытые чешуей физиономии казались печальными.

– Вот ведь твари, – пробормотал Гаррисон, толкая одного ботинком, – а все туда же, воевать…

В тот же момент "труп" ожил и, раззявив пасть, ринулся на него. Зубы, каких не устыдился бы и крокодил, легко сокрушили щиток, клацнули около самого лица.

– Аааа! – Вильям выпустил чуть ли не всю обойму в бросившегося на него тритонианца. Когда тот рухнул обратно на пол, то голова его превратилась в кровавое месиво, а все вокруг покрывали ошметки серой слизи.

Ли обошелся одним выстрелом.

– Вот так, – прохрипел Гаррисон, отбрасывая от себя труп прямоходящей ящерицы. Похоже было, что он свернул противнику шею. – Так вот, жопа крокодилья…

Лицо уроженца Конго было страшным – из порезов текла кровь, глаза бешено сверкали.

– Вот это настоящая война, – проговорил Арагонес, в краткосрочной схватке оставшийся без соперника. – Лицом к лицу…

– Срань Господня, чего вы там застряли? – прозвучавший в наушниках голос сержанта показался неожиданно громким, а легкая щекотка в затылке дала знать, что БИС заработала вновь. – В восточном крыле идет бой, каждый ствол на счету! А ну быстро туда!

– Идем, сэр, – и Ли первым бросился назад, к лестнице.

Информационная система вела их по низким коридорам и похожим на колодцы штольням, мимо странных, напоминающих металлические цветки или пластиковые кораллы устройств. Стены там и сям были изуродованы взрывами, кое-где валялись тела, в основном нечеловеческие.

– Победа! – многоголосый вопль достиг ушей в тот момент, когда до места схватки остались считанные метры.

Вильям забежал в какое-то помещение, еще не очень понимая, что произошло. Кто-то обнял его так, что затрещали кости, заорал в лицо, капельки слюны осели на щитке.

Вокруг прыгали и вопили, мелькали безумные, улыбающиеся лица. Кто-то расстреливал остатки боезапаса в потолок, один легионер сидел, привалившись спиной к стене, и плакал, не стесняясь слез.

– Если я правильно понимаю, – сказал Ли очень тихо, – то это вообще первая победа людей в этой войне…

– Всем покинуть помещения захваченной базы! – голос майора Рагнарссона подействовал на легионеров не хуже ледяного душа. Веселье мгновенно прекратилось. – Ничего не трогать! Любой, захвативший что-то "на память", будет привлечен к суду за мародерство!

– Это еще почему, клянусь четверкой? – удивился Вильям.

– Это же клад информации о врагах, – пояснил Ли, – ведь мы о них мало чего знаем. А тут – столько всего…

Мускулы Вильяма ныли от усталости, а слипающиеся веки упорно напоминали о том, что он не спал более суток. Но сердце полнила кипящая радость, и когда он выбрался на поверхность, то льющий с небес дождь показался ему чуточку теплее, чем раньше.

Лом с хрустом вошел в стену. Между ней и штуковиной, похожей на красный ящик с множеством маленьких "щупальцев" из блестящего металла, образовалась щель. Вильям надавил сильнее, налег грудью, и "ящик" с надсадным скрипом отвалился от стены.

– Забирайте, – сказал он двум подошедшим легионерам и вытер пот со лба.

Следующим объектом "научного грабежа", как обозвал процесс разрушения тритонианской базы Ли, стал тонкостенный синий "бокал" высотой по пояс человеку, набитый полупрозрачными шариками.

Вильям осторожно примерился, для начала попытавшись оторвать его от пола с помощью одних рук.

– Давай, давай! – прокряхтел он, ухватив "бокал" за основание, чуть более узкое, чем верхушка.

"Бокал" неожиданно легко подался и Вильям свалился на спину, едва не своротив еще один "ящик" со "щупальцами". Вообще, комната, в которой уроженцу Ливерпуля пришлось орудовать ломом, служила, скорее всего, приборным отсеком. Ее заполняло множество прикрепленных к полу и стенам чудных вещиц, определить назначение которых не смог бы никто из людей.

Снятый и положенный на один из "ящиков" шлем зашуршал, а потом заговорил голосом сержанта Фрезера:

– Все наверх, на погрузку. Прибыли транспортеры.

Вильям напялил шлем на голову, прихватил "бокал" и заспешил к выходу. Тритонианские штуковины предполагалось отправить на космодром, а оттуда, на корабле, прямо на Землю.

Транспортеры ревели, как стадо зубров, а лишенные тентов кузова выглядели неприлично большими.

– Привет, привет! – из кабины первого транспортера вылез улыбающийся О\'Нил. – Приехал вас поддержать, так сказать!

Поддерживал сержант транспортных войск, как и следовало ожидать, морально. Он сновал между легионерами, рассказывал байки, нарочито громко смеялся и, поглядывая на небо, с озабоченным видом заявлял, что надо спешить, так как скоро пойдет дождь.

– Да простит меня Святая Дева, – проговорил Арагонес, когда О\'Нил в очередной раз прошел мимо. – Но мне хочется дать ему в рожу!

– Потом, – неумолимо ответил Вильям. – Давай, берись!

Они ухватили похожий на гроб металлический ящик – криогенную камеру с телом одного из тритонианцев – и поволокли к ближайшему транспортеру. На его кабине стоял сержант Фрезер и в собственной "мягкой" манере руководил погрузкой.

– Куда тащите, срань Господня? – орал он, брызжа слюной. – Тупоумные засранцы! Кладите сюда, вот сюда! Будете так работать, майор вам всем головы оторвет! Ясно?

То, чем заполнялись кузова транспортеров, на первый взгляд выглядело экзотическим мусором. Обломки, куски непонятно чего соседствовали с удивительно красивыми вещицами, а также трупами. Командование Звездного Легиона решило, что ценная информация может содержаться в чем угодно, поэтому там, где проходили легионеры, не оставалось ничего, кроме голых стен.

– Видят духи, у грузчиков работа не легче, чем у солдат, – даже двужильный Ли выказывал признаки усталости, остальные просто валились с ног.

– Уф, вроде все, – проговорил Вильям, с усилием закидывая в кузов последнего транспортера узкий рулон какой-то мягкой "ткани".

– Это все сегодня же отвезут на космодром, – сообщил возникший рядом О\'Нил, – там ждет подготовленный корабль, который к вечеру стартует.

– Очень здорово, – согласился Вильям. – Только нам-то что. Чую, что тритонианским барахлом можно будет набить еще пару звездолетов…

– До завтрашнего утра все свободны, – в наушниках возник голос старшего из оставшихся на вражеской базе офицеров, капитана Сингха. – Повторяю, что необходимо сохранять осторожность в обращении с техникой чужаков и не выходить за линию караулов!

– В кои-то веки он сказал что-то по делу, – пробурчал Гаррисон. – И что будем делать, спать?

Первый взвод второй роты караулил прошлой ночью, так что его солдатам нечего было опасаться отправки на посты.

– Почему? – О\'Нил заговорщицки улыбнулся и вытащил из большой сумки, которую таскал на плече, металлическую канистру. – Можно пустить в дело вот это. Отпраздновать победу, так сказать.

– Что у тебя там? – поинтересовался Вильям.

– Чистый спирт, – веснушчатая физиономия расплылась в улыбке. – Ребята-техники наловчились гнать из отходов. Десять литров.

– Я знаю одно место, куда офицеры не сунутся! – встрял в разговор Гаррисон. – Там темновато, но приспособим передвижной осветительный блок…

– А я добуду воды – разбавить, – кивнул Соболев.

Вильям облизал пересохшие губы. Последний раз он пил еще на гражданке, в "Красном мире", и закончилась та пьянка не очень славно.

– Ну что, идем? – нетерпеливо спросил Арагонес.

– Идем, – вздохнул Вильям, решительно отодвигая прочь дурные предчувствия.

В голове шумело так, словно там один за другим рвались фейерверки, и при этом она была странно тяжелой. Перед глазами все плыло и удержаться на ногах стоило некоторого труда.

– Итак, что я вижу? – голос майора Рагнарссона был холоднее абсолютного нуля. – И это легионеры Первого Ударного Полка, лучшие солдаты человечества?

Вильям с трудом сфокусировал взгляд и обнаружил, что майор, длинный и бледный, как глиста, находится в двух шагах и что в льдисто-голубых глазах его плещется гнев.

Выстроившиеся перед ним легионеры с разной степенью успеха пытались стоять по стойке смирно. У всех были красные глаза и опухшие лица, и только Ли выглядел свежим, как огурчик.

– Итак, вы позволили себе устроить безобразную пьянку, – Рагнарссон говорил размеренно, вбивал слова, как гвозди, в гудящие черепа подчиненных. – И где? Практически на передовой! Кажется мне, что по уставу за подобное положен расстрел!

Вильям сглотнул, облизал губы. Вчерашний вечер помнился довольно смутно. Они устроились в одном из полностью вычищенных залов, притащили осветительный блок. Соболев ловко, точно всю жизнь этим и занимался, развел спирт, Арагонес добыл где-то ящик консервов.

Начало пьянки выдалось довольно чинным – помянули погибших, выпили за здоровье раненых. А затем понеслось – то ли спирт О\'Нила был с какой-то примесью, то ли отвыкшие от выпивки легионеры оказались слабы, но головы сорвало у всех и сразу.

Самые хилые просто уснули, те же кто покрепче принялись чудить. Гаррисон кричал, что он – большой черный дух из джунглей, Арагонес учил желающих танцам Южной Америки, Цви кричал что-то об антисемитизме, передающемся в его семье из поколения в поколение.

Сам Вильям, судя по разбитой губе и ноющему под глазом синяку, с кем-то благополучно подрался.

– Так что мне очень хочется отдать приказ о расстреле, – монотонный голос майора вкручивался в воспаленный мозг, как облитое кислотой сверло, – но это было бы слишком просто… Поэтому я…

Перед глазами Вильяма пронесся ряд видений – проштрафившихся легионеров предают бичеванию, распинают на вкопанных в землю столбах с перекладинами, сжигают на кострах из сырых дров…

– Так… что? – Рагнарссон прервался и замер, прислушиваясь к чему-то. Через БИС явно сообщили нечто чрезвычайно важное. Лицо командира Первого Ударного Полка, и так бледное, побелело еще больше. – Э… господа, база "Александр Македонский" и космодром подвергнуты массированной атаке. Я полагаю, что тритонианцы возжелают осмотреть то, что осталось здесь. Так что мы должны немедленно покинуть захваченный объект. Наказание вам я определю позже.

И майор быстрым шагом направился к выходу.

– А я постараюсь, чтобы оно было максимально суровым! – прошипел лейтенант Радукану и чуть ли не побежал вслед командиру.

– Шевелитесь, засранцы! – рявкнул сержант, когда шаги офицеров стихли в коридоре. – Надо же было меня так подставить? Мало того что напились, срань Господня, так еще и устроили такой грохот, что слышно было на Земле! Ну на кой хрен вы полезли к центру управления огнем? Пострелять захотелось?

Провинившиеся легионеры сконфуженно молчали.

– Ладно, – смилостивился Фрезер. – Морды вам потом разобью… А сейчас – в ружье! Быстро!

Надевать амуницию трясущимися пальцами оказалось куда как трудно. Вильям никак не мог застегнуть все крепежные ремешки и в конце концов плюнул, оставив бронежилет болтаться на плечах. Когда натянул шлем, то в боевой информационной системе уже содержался план отхода.

Выбрались на поверхность. Дождя не было, но небо сплошь покрывали тучи. На западе, за холмами, что-то тяжело грохотало, будто там мучился кашлем горный хребет.

– Видят духи, нашим сейчас достается… – пробормотал Ли.

– Откуда эти ящерицы узнали о том, что мы взяли их базу? – спросил Вильям, чувствуя, что язык повинуется ему не полностью.

– Кто знает, какая у них система связи? – маленький китаец пожал плечами. – Хотя, скорее всего, это просто совпадение…

Полуразрушенная тритонианская база напоминала муравейник. Из щелей-выходов выбирались цепочки людей и целеустремленно двигались на запад, туда, где темнел уцелевший лесу.

К тому моменту, когда из облаков выпало черное "веретено" длиной в сотню метров, среди развалин никого не осталось. Легионеры наблюдали за явлением врага из зарослей.

– Прилетели, сукины дети, – пробормотал Соболев.

– Ага, – согласился Вильям, подстраивая бинокль. – Сейчас поглядим, чего им там надо…

"Веретено" мягко опустилось рядом с одним из уцелевших "шпилей", из бока его выдвинулась трубка, выплюнувшая несколько хвостатых сутулых фигур. Тритонианцы размахивали лапами, у каждого имелся "пульверизатор" – ручное оружие вроде огнемета.

Несколько разведчиков скользнули внутрь базы.

– Ох, что они там увидят, Святая Дева, – покачал головой Арагонес, – все раздолбано, что не украдено, то сломано, и вдобавок кто-то наблевал в коридоре.

– Я думал, что это ты, – сказал Вильям.

– А я грешу на черного духа леса, – и Арагонес мотнул головой в сторону Гаррисона.

Разведчики вернулись на поверхность через несколько минут. Судя по быстроте, увиденное им не очень понравилось. Трубка всосала тритонианцев, и "веретено" с поспешностью удирающего от облавы зайца рвануло к небесам, оставляя след из сизого дыма.

– Сбежали, клянусь четверкой, – облегченно вздохнул Вильям.

– Первый взвод – ко мне, – прозвучал в наушниках голос лейтенанта Радукану. – Майор требует.

– Началось, – вздохнул Соболев.

– Продолжается, – поправил Ли, поднимаясь с земли.

Прочим ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Воронки теснились, наползали друг на друга, и только блестящие кое-где лужи, торчащие пеньки да разбросанные в беспорядке щепки говорили о том, что вокруг не Луна.

И о том, что столь впечатляющие следы оставили не метеориты.

– Так-так, – с ужасом сказал Ли, разглядывая открывшийся впереди кратер диаметром в добрый километр. – Что же от базы-то осталось?

– Мокрое место, – ответил Вильям.

В лесу около тритонианских развалин они просидели почти сутки. Связь с "Македонским" прервалась вскоре после начала налета, и еще двадцать с лишним часов на горизонте громыхало и вспыхивало, словно там извергался обезумевший вулкан.

Когда все стихло, Рагнарссон отдал приказ выступать.

После того наказания, что выдумал майор, у Вильяма до сих пор чесалась задница, а в глубине души шевелились обида, унижение и гнев. Командир батальона приказал самым банальным образом выпороть всех, причастных ко вчерашней пьянке, а поручил экзекуцию сержанту Фрезеру.

А уж тот о слове "снисхождение" давно забыл.

Сержант шагал впереди, и плевать ему было на буравящие спину гневные взгляды. Иммунитет против таких взглядов он заработал еще на Земле, на базе "Инферно-1".

Когда открылось место, где раньше находилась база "Александр Македонский", мало кто сдержал восклицание – рукотворный холм оказался срыт до основания, тут и там валялись куски металла, покореженные блоки пластобетона.

– Святая Дева! – Арагонес торопливо перекрестился. – Упокой их души!

Земля была изрыта и перемешана так, словно над ней трудились сотни экскаваторов, кое-где виднелись ямы, обгрызенными столбами торчали ведущие к убежищам стволы аварийных шахт.

Стальная крышка на верхушке одного из них, самого целого, со скрежетом отъехала в сторону. Раздался громкий чих и обозрению легионеров предстала круглая физиономия сержанта О\'Нила.

– А, вы уцелели, – сказал он слабым голосом. – А нам тут хорошенько врезали. Надрали задницу, так сказать.

Сержант выбрался наружу, вслед за ним полезли покрытые слоем пыли и копоти, измученные люди, в которых с трудом можно было узнать персонал базы "Александр Македонский".

– Кто из офицеров выжил? – спросил Рагнарссон.

– Не могу знать, – О\'Нил вытянулся, – в нашем убежище – никого. Но ведь были еще и другие.

– Так-так, – сказал Ли очень тихо, – судя по тому, в каком состоянии база, от космодрома ничего не осталось. Видят духи, мы застряли на этой планете довольно надолго.

Майор, судя по мрачной роже, пришел к схожим выводам.

– Лейтенант Акихиро, – обратился он к командиру разведывательного взвода. – К вечеру у меня должна быть информация о состоянии космодрома. Остальных офицеров прошу ко мне…

Через пятнадцать минут руины оказались разбиты на участки по числу взводов.

– Нас интересуют выжившие люди, – сказал лейтенант Радукану, по обыкновению покачивая головой. – Запасы продуктов и воды, а больше всего – хреново уцелевшее оборудование.

Лопат или какого-то оснащения не было, поначалу разгребали завалы голыми руками.

– Так мы до Второго Пришествия провозимся, – пропыхтел Арагонес, подсовывая руки под здоровенный обломок пластобетона. – А ну, взяли!

Кусок приподнялся и с хлопком рухнул набок, обнажив узкую щель между двумя не сумевшими сойтись до конца плитами.

– Ничего, у нас времени теперь полно, – ответил Ли, светя в щель фонариком. – Когда еще на Земле догадаются, что на Новом Орегоне что-то не так, и пошлют корабль.

В щели виднелись обломки мебели, белели всюду куски писчего пластика, а в углу скорчилось нечто, когда-то бывшее человеком, а теперь больше напоминающее кусок мясного фарша, которому извращенный кулинар придал форму человеческого тела.

Вильям ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.

– Видят духи, он погиб как воин, – торжественно проговорил Ли, – мир его праху.

– Мир праху, – повторили остальные.

Подгоняемые окриками сержанта и страхом перед Рагнарссоном легионеры работали как одержимые. Когда откопали подсобку, где хранились лопаты и ломы, дело пошло веселее.

К тому моменту когда болтающееся среди туч блеклое пятно, заменяющее на Новом Орегоне солнце, склонилось к закату, на месте базы красовались несколько здоровенных ям, над которыми облаками клубилась пыль. Запахи камня и гари смешивались с вонью пота и мертвечины.

Из сохранившихся убежищ выбрались уцелевшие и стало ясно, что никто из старших офицеров "Александра Македонского" атаки не пережил. Самой ценной добычей оказался найденный в особом бункере гиперпространственный передатчик. Находившиеся рядом с ним люди задохнулись, когда отказала перегруженная система вентиляции.

Сейчас над передатчиком колдовали связисты Первого Ударного Полка.

Приказ завершить работу и построиться пришел когда начало темнеть. Покрытые пылью и грязью, шатающиеся от усталости люди собрались вокруг наспех возведенного из обломков навеса, заменяющего командный пункт.

– Итак, солдаты, – сказал вышедший из-под него майор. Белесые брови на вытянутом лице сошлись к переносице, а глаза мрачно блестели. – Мы попали в исключительно тяжелое положение. От космодрома не осталось ничего, находившиеся там корабли погибли, не успев взлететь. Доставшийся нам передатчик еле дышит, но мы сумели послать сообщение на Землю и надеемся, что оно дойдет. А пока… пока нам придется ждать здесь.

– На этой гнусной планете? – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Если вы предложите способ добраться до другой, более приятной, буду очень благодарен, – резко ответил Рагнарссон. – Нам придется ждать здесь столько, сколько нужно. Я, как старший офицер, беру командование на себя и объявляю всех вас временным гарнизоном планеты Новый Орегон.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям. – Это же сколько мы тут проторчим…

– Долго, видят духи, – безмятежно откликнулся Ли.

Майор тем временем сообщил, что в связи с ситуацией вводит в гарнизоне чрезвычайное положение, и в частности, оставляет за собой право расстреливать смутьянов без суда и следствия. Глухо роптавшие легионеры тут же примолкли.

– После того, как завершим работы, здесь мы оставим только наблюдательный пост, – сказал Рагнарссон в завершение. – Сами же переберемся севернее, в места, где уцелели леса. Там выжить будет легче… Вопросы?

Любопытных не оказалось.

– Вот и отлично, – кивнул майор. – Офицеры сообщат вам расписание караулов и места, отведенное подразделениям для ночного отдыха. А теперь – разойтись!

Тишина наполнилась шорохом многих десятков ног.

Ветви раскидистого, похожего на ель дерева колыхнулись, с шорохом посыпался с них снег, и зверь, напоминающий помесь кабана с быком, выбрался на поляну. По бурой шерсти на боках тянулись белые полосы, рога причудливо изгибались, а из пасти с храпением вырывался пар.

Вильям осторожно поднял винтовку, прицелился, мягко нажал спусковой крючок. Грохнувший выстрел заставил броситься прочь засевшую в ветвях летучую тварь.

Лес огласился ее истошными воплями.

На снег брызнула кровь.

Быкокабан взревел, развернулся так, что снег полетел из-под ороговевших наростов на ногах, называемых по земной привычке копытами, и ринулся в ту сторону, откуда стреляли.

– Клянусь четверкой! – Вильям выстрелил еще раз, затем поспешно метнулся в сторону, под защиту толстого ствола. Огромная туша промчалась рядом, обдав его резким запахом.

Третий выстрел угодил зверю точно в загривок. Быкокабан зашатался и рухнул в снег.

– Отлично сработано, – сказал Вильям, опуская винтовку. – Слезай.

– Так-так, – донеслось из кроны одного из окружающих поляну деревьев, и Ли, последний час сидевший там, как некая огромная птица, принялся спускаться. Неуклюжий тулуп, скроенный из одеял и обрывков обмундирования, мешал ему, цепляясь за ветви.

Когда закончили свежевать тушу, снег вокруг нее шевелился и похрустывал. Под его покровом к погибшему гиганту подбирались падальщики, на Новом Орегоне похожие на многоногих землероек.

– Фиг вам, а не мясо, – сказал Вильям, засовывая кровоточащие куски в мешки и укладывая их на сани. – Что-то я не помню, велели нам шкуру брать?

– Видят духи, велели, – отозвался Ли. – Запас обуви к концу подходит.

Шкуру, похожую на громадный, измазанный кровью ковер, уложили сверху. На том месте, где несколькими часами ранее лежала туша исполинского зверя, остались кости да куча внутренностей, от которой доносились приглушенные писки и взвизги – началась драка за добычу.

– Поехали, – Вильям продел голову и плечи в хомут и налег на него. Ли надавил на приделанную к саням сзади раму, и они с негромким шорохом сдвинулись с места.

Оставалось всего ничего – довезти добычу в лагерь, находящийся в полутора десятках километров.

Миновало почти триста дней с момента, когда база "Александр Македонский" перестала существовать. За это время на Новом Орегоне лето сменилось еще более дождливой осенью, которая благополучно перешла в снежную зиму.

Дичь в лесах, окружающих Временный Гарнизонный Лагерь, становилась все более пугливой, так что легионерам, отправляемым за добычей, приходилось уходить все дальше.

До заката осталось не так много, когда Вильям и Ли вышли к прорубленной через лес просеке. Она вела на юг, к руинам базы, и еще в первые дни ее прозвали Дорогой Жизни.

Довольно быстро охотники с санями выбрались к лагерю, последнему убежищу людей на планете. За забором над вытянутыми, занесенными снегом землянками поднимались дымки, на центральной площади горел костер, негромко журчала огибающая лагерь река.

У ворот перетаптывались с ноги на ногу двое часовых, один в каком-то подобии пончо из одеял, другой – в остатках зимнего обмундирования. Обувь у обоих была рваная, и только винтовки в руках выглядели ухоженными.

– Что, завалили кого? – спросил один, шмыгнув носом.

– Ага, – кивнул Вильям. – Ужин завалили.

– Кто так бьет, срань Господня? – полный ярости возглас донесся сбоку, оттуда, где у самого забора, вытаптывая и так умятый снег, возились десятка два людей. – Я тебя как учил бить, засранец? Так?

Сержант Фрезер нашел бы кем командовать, даже окажись он на необитаемой планете. Новый Орегон, где в его распоряжении имелось несколько сотен подопечных и достаточно времени на то, чтобы их нещадно гонять, был для чернокожего вояки чем-то вроде рая.

– Вот так надо бить! – кто-то с шумом рухнул на снег. – Ясно?

– Так точно, сэр! – донесся дружный ответ.

Внутри лагеря снега было меньше, между зданиями виднелись аккуратные дорожки. Вблизи отведенного под склад приземистого сооружения хмурый, точно с похмелья легионер скреб землю широкой лопатой.

У дверей склада замерли двое часовых.

– Открывай! – сказал Вильям, толкая широкую, сделанную из нескольких кусков пластика дверь.

Послышались шаркающие шаги, дверь открылась, и наружу выглянуло смуглое, похожее на жабью морду личико. Капитан Сингх, ловко устроившийся заведовать складом и почти не выходивший из помещения, все время мерз. Вот и сейчас он оказался замотан в две шкуры.

– Пришли? – сиплым голосом сказал капитан. – Заходите!

Створки с негромким скрипом распахнулись, и охотники затащили сани внутрь, окунувшись в запахи прелых кож, пыли и почему-то крови. В полутьме громоздились ящики, из дальнего конца помещения, где располагался ледник, тянуло холодом.

– Сдавайте ружья, – Сингх извлек из сейфа кусок писчего пластика, исписанный мелко-мелко. – Так, что тут у вас… Два выстрела и один. Распишитесь.

Вильям поставил закорючку, рядом нацарапал что-то Ли.

– Видят духи, – пробормотал он, когда охотники вышли со склада, – если мы проиграем войну, то виноваты в этом будут армейские бюрократы!

– Ага, – кивнул Вильям.

Чтобы добраться до землянки, отведенной для первого взвода второй роты, им пришлось пересечь весь лагерь. Миновали центральную площадь, используемую майором Рагнарссоном для выступлений перед солдатами, прошли "благоухающий" сортир, некогда возведенный в первую очередь.

У входа в землянку благополучно мерз дневальный – Гаррисон. Приятели скользнули мимо него и оказались внутри.

Потолок, сложенный частью из досок, частью из кусков пластика, нависал низко-низко, тесными рядами стояли импровизированные койки. Ноздри щекотал густой запах скученности, возникающий там, где множество людей долгое время живут в небольшом помещении.

Печка в дальнем конце землянки больше чадила, чем грела.

– Так-так, – пробормотал Ли, стаскивая тулуп. – Ужин у нас сегодня сухим пайком?

– И правильно! – одеяло на соседней койке зашевелилось, из-под него выглянул Арагонес. – Видит Святая Дева, вы целый день прохлаждались в лесу, могли свежака наесться, сколько угодно!

– Сырого мяса, что ли? – усмехнулся Вильям.

– Почему бы и нет? – Арагонес сверкнул зубами. – Помню, мы такое ели, когда я работал на продуктовом складе в Асунсьоне. Вот например…

– Ты лучше расскажи, как отдежурил, – спешно проговорил Вильям, давя очередную историю в зародыше.

– Да нормально, – Арагонес, только сегодня вернувшийся после недельного пребывания на наблюдательном посту около руин базы "Александр Македонский", помрачнел. – Никто не прилетел почему-то. Но тени какие-то по развалинам ходят, сам видел…

Голос его изменился, в нем появились опасливые нотки.

– Тени? – удивился Ли.

– Ага, – Арагонес огляделся, словно ожидая разглядеть загадочные "тени" в ближайшем углу. – На людей похожи, но маленькие. И сразу исчезают, стоит на них посветить!

– Кто знает, может тут какие аборигены есть? – пожал плечами Вильям, со скрежетом вскрывая банку консервов.

– Видят духи, эти аборигены возникают после той отравы, что наловчился гнать сержант О\'Нил, – наставительно изрек Ли. – Если ее пить такими дозами, да без закуски, не только "тени" увидишь, но и Землю отсюда разглядишь!

– Не веришь – и не надо! – Арагонес отвернулся и обиженно засопел.

Глава 7.

Проснулся Вильям от громкого, прозвучавшего над самым ухом вопля. Не успел продрать глаза, как крик повторился:

– Встать, срань Господня! В ружье!

Только один человек во всей ойкумене мог так сотрясать воздух, и когда он начинал орать, оставалось одно – безропотно подчиняться. Вильям выскочил из-под одеяла, охнул, ощутив, как холод вцепился в тело, и принялся торопливо одеваться.

В тусклом свете висящего у двери жирового светильника видно было, как суетятся легионеры.

– Быстрее, засранцы! – подбадривал их сержант Фрезер. – На сборы у нас всего час! Потом выступаем!

"Выступаем? Ночью? Куда? – подумал Вильям и тут же очухавшаяся от долгого анабиоза надежда заставила его на мгновение замереть. – Неужели за нами прилетели?".

Сонливость тут же куда-то делась, и оделся он в считанные мгновения, чуть ли не первым во взводе.

– Теперь к складу! – велел сержант, оглядев подопечных. – Там получите оружие и шлемы!

Выскочили в холодную, заполненную снежным крошевом тьму, лишь кое-где прореженную оранжевыми пятнами костров. В вышине ревел ветер, швыряя в лица целые пригоршни снега, глухо и тревожно шумела река.

– В очередь, сукины дети! В очередь! – визгливо орал капитан Сингх, пытаясь навести порядок.

За время, проведенное на Новом Орегоне, блок питания сдох и шлем превратился в мертвую железяку, но напялив его на голову, Вильям ощутил себя увереннее. Закинул за плечи рюкзак, ухватил винтовку, и ощутил, что хоть сейчас готов в бой.

– Строиться повзводно! – без Боевой Информационной Системы майору приходилось орать, и голос его хрипел. – Выступаем через пятнадцать минут!

– Клянусь четверкой, – проговорил Вильям, ощущая, как дергается от волнения сердце. – За нами прилетели! Прилетели!

– Очень даже вероятно, – согласился Ли. – Жаль только, что корабль не сел где-нибудь рядом.

Догадка Вильяма подтвердилась, когда стало ясно, что из лагеря забирается все, имеющее хоть какую-то ценность.

– Вперед! Шагом марш! – скомандовал Рагнарссон и колонна двинулась. Легионеры и бывший гарнизон базы, заросшие, грязные и наряженные в самое невообразимое тряпье и шкуры, походили больше не на солдат, а на ополчение с дикой планеты.

Идти поначалу было тяжело, груз натирал спину, но потом Вильям вработался и согрелся. Равномерно шагал, не думая ни о чем и не глядя по сторонам. Впереди тяжело топал Гаррисон. Снег продолжал валить, метель бесновалась, точно Новый Орегон не желал отпускать людей.

К руинам базы вышли, когда рассвело. Около наблюдательного пункта, похожего на замаскированный ветками сарай, замер небольшой разведывательный вездеход, выкрашенный в ярко-зеленый цвет.

– Наши! Прилетели! – пронеслось по толпе.

Вильям ощутил, как теплая волна пробежала по сердцу. За спиной кто-то откровенно всхлипнул.

– Майор, поторопите ваших людей, – высунулся из вездехода чернокожий в округлом шлеме. – Из гиперпространства вышли четыре тритонианских корабля. Они будут у планеты через несколько часов.

Обладатель шлема скрылся в недрах вездехода, хлопнул люк, и зеленая машина, похожая на яркую, заляпанную краской игрушку, зафырчала мотором и покатила прочь.

– Ишь, какой шустрый, – пробурчал Цви, почесывая выдающийся нос. – Быстрее ему. Он-то не на своих двоих до звездолета топать будет!

– Разговорчики! – прекратил болтовню Фрезер. – Прибавить шагу!

Они мчались почти бегом, лавируя между воронками и рытвинами, часть которых заполняла вода. Вильям ощущал, как болят натруженные ноги, а шлем, казавшийся всегда таким удобным, начинает тяготить голову. От несущихся впереди легионеров поднимался пар.

Показавшийся на горизонте силуэт корабля, блистающего, как огромное треугольное зеркало, вырвал у многих вскрик радости. Вильям ощутил, что сил немного прибавилось.

Звездолет стоял на чудом уцелевшем клочке взлетно-посадочной полосы и широкий пандус вел в темный, как пещера, трюм.

– Поднажали, поднажали, засранцы, – рычал Фрезер. – Немного осталось!

Корабль выглядел куда изящнее, чем все виденные до сих пор земные суда, развешенное на бортах оружие мало напоминало привычные образцы, и Вильям невольно задумался – сколько лет прошло там, на Земле?

Но мысль тут же потерялась в ворохе других, более злободневных.

– Пристегнуть ремни! – команда прозвучала после того, как последний легионер ступил в трюм. Пандус с негромким гулом начал подниматься, закрывая люк, а под потолком вспыхнули осветительные блоки.

Вдоль поблескивающих металлом стен тянулся ряд низких сидений, с каждого свисали широкие ремни.

– Святая Дева, нас тут расплющит! – возмутился Арагонес, но первым принялся запаковываться в страховочную амуницию.

Корабль содрогнулся, его дернуло вбок и не успевших пристегнуться легионеров шатнуло. Навалившаяся перегрузка сообщила о том, что звездолет стартовал, а заполнившие трюм ругательства и возмущенные крики – что проделал это не совсем удачно.

– Клянусь четверкой! – лязгнула последняя застежка, и тут же Вильяма рвануло так, что зубы клацнули друг о друга. – Что за аттракцион такой?

– Специальное шоу – ускользни от тритонианцев, – Арагонес улыбался, но улыбка казалась вымученной. – Проигравшего ждет торжественное погребение в верхних слоях атмосферы Нового Орегона… Святая Дева!

Звездолет словно нырнул, а потом закрутился в штопоре. Компенсаторная система не справлялась с постоянно меняющими силу и вектор перегрузками, и Вильям ощутил тошноту.

Закрыл глаза, надеясь, что так станет легче.

Под опущенными веками сверкнуло, по ушам ударил грохот, сменившийся резким воем. Непонятно откуда налетевший ветер овеял лицо, что-то ударило по руке, от плеча до локтя стегнула боль.

– Видят духи! – в размеренном голосе Ли прозвучал ужас.

Вильям открыл глаза и заорал – правой руки ниже локтя не было, из окровавленной культяпки, откуда торчали обломки кости, хлестала кровь. Совершивший экзекуцию отрезок металла валялся на полу, рядом с потерянной конечностью.

Рассудок мутился, но Вильям еще ухитрился заметить непорядок с одной из стен. Медленно затягивающееся отверстие в ней было иссиня-черным, и в него заглядывали холодно мерцающие звезды.

Вакуум демонстрировал легионерам свой ужасный зрачок.

Вильям на мгновение отключился, а когда сознание вернулось, обнаружил, что дыры в стене нет, та затянулась, как след на воде. Рука по-прежнему болела, но выше локтя ее перехватывал тугой жгут, а рядом суетился невысокий узкоглазый тип в белом комбинезоне.

– Что это? – прохрипел Вильям, глядя на большой шприц в его руках, полный какой-то прозрачной жидкости.

– Регенератор, – отозвался узкоглазый, скаля мелкие острые зубы. – Сейчас вколем и через месяц будет рука как новая…

В речи медика звучал мягкий акцент, заставляющий вспомнит вьетнамцев из американских фильмов про войну в Индокитае.

– Через пару минут прибудет транспортер, – сообщил медик, втыкая Вильяму шприц в левое предплечье, – мы вас отвезем в медпункт. И остальных тоже…

Перед глазами все плыло, но Вильям разглядел, что неподалеку кто-то лежит на полу, а рядом с ним растекается багровая лужа. Дальше кого-то звучно хлопали по щекам.

– Повезло вам, – узкоглазый аккуратно нажал на поршень, в предплечье тут же задергало от боли, словно из шприца вливали горящую нефть. – Прямое попадание, и только трое погибших. Да и противопробойная система сработала как надо.

Будучи не в силах терпеть, Вильям закрыл глаза. Как оказалось, это было ошибкой. Сознание закружилось и провалилось куда-то в темноту. Последнее, что успел ощутить – прикосновение чего-то мокрого к уху.

Рука казалась необычайно маленькой, и Вильям не мог отделаться от мысли, что точно такой она была у него десять лет назад, в школе. На гладкой до недавнего времени ладони начали проступать линии.

– Ну что, шевелятся? – поинтересовался Ли, подойдя, по обыкновению, бесшумно.

– Ага, – и Вильям для пробы подвигал пальцами, розовыми, как у младенца.

Трудно было поверить, что всего двадцать дней назад вместо правой руки у него имелся лишь короткий обрубок.

– Хорошая штука этот регенератор, – хмыкнул свесившийся с верхней койки Арагонес. Ему во время взлета с Нового Орегона оторвало ухо, так что уроженец Сан-Педро тоже испытал на себе действие чудодейственного укола. – Скоро будешь девок щупать как раньше!

– Щупать хоть сейчас готов! – вздохнул Вильям, вспоминая Джудит. – Вот только были бы они!

Десять дней он провел в медицинском пункте звездолета, но и там весь персонал составляли мужчины. А уж в казармах легионеров особ женского пола отродясь не водилось.

– Час назад я говорил с одним земляком из команды, – с непроницаемым видом сообщил Ли. – Он сказал, что сегодня посадка.

– Вот здорово! – Арагонес плотоядно ухмыльнулся. – Но где?

– Планета Таугрос. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Вильям почесал в затылке. Название казалось знакомым, но не более того.

– Нет, – сдался он. – А что твой приятель о ней знает?

– Ничего, – лаконично ответил Ли.

Сирена взвыла не хуже собаки Баскервилей, а когда стихла, ее успешно подменил сержант Фрезер.

– А ну всем пристегнуться! – рявкнул он. – Садимся!

Посадка прошла буднично, звездолет пару раз качнуло и едва заметная вибрация двигателей, к которой за время путешествия успели привыкнуть, стихла, оставив чувство, что чего-то не хватает.

– Собирайтесь, засранцы, – приказал Фрезер. – На выгрузку нам дают сорок минут!

Через полчаса легионеры цепочкой топали по ведущему к выходу коридору. Вильям почесывал отрастающую конечность, что непрерывно зудела, и подумывал о том, где бы второй раз пообедать.

Регенерация, что вовсе не удивительно, вызывала зверский аппетит.

За пределами звездолета царила ночь. Теплый, пахнущий влагой ветер щекотал лицо, огни космодрома через густой, перекатывающийся клубами туман казались яркими размытыми пятнами.

Больше ничего видно не было.

– Веселенькое место этот Таугрос, клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, шагая вслед за Ли к темной громаде большой транспортера.

– Видали и повеселее, – отозвался маленький китаец.

Внутри кузова пахло машинным маслом и нашатырным спиртом, стоящие рядами сиденья одинаково блестели, точно натертые жиром, а под полом негромко рокотал двигатель.

– Опять ехать, – устраиваясь у стенки, печально сказал Арагонес. – Интересно, куда?

– На курорт, срань Господня, – проворчал сержант Фрезер, заняв место у ведущей наружу дверцы. – Если не хочешь собирать зубы по полу, то держись крепче, рядовой!

Транспортер вздрогнул, зарычал, сдвинулся с места, и через пять минут стало ясно, что для перевозки людей его приспособили только из крайней необходимости. Трясло так, что любая попытка заговорить грозила лишением языка, а в голове что-то екало, как в волейбольном мяче со спущенной камерой.

Каждый ухаб ощущался всем телом.

К счастью, ехать пришлось не особенно далеко. Не прошло и получаса, как грохочущий мотор стих, а легионеры вслед за сержантом принялись выбираться из транспортера.

– Так-так, – сказал Ли, оглядываясь. – Что-то это мне напоминает…

Вильям не мог не согласиться с приятелем. Транспортер и его собраться расположились на квадратной площади, окруженной одинаковыми приземистыми строениями. Еще дальше возвышалась стена, над которой горделиво торчали сторожевые вышки.

Будь это Земля, Вильям решил бы, что их привезли на базу "Инферно-1".

Но восходящая над горизонтом луна, оранжевая и огромная, как круг голландского сыра, не оставляла сомнений, что до прародины человечества отсюда очень далеко.

– По взводам – стройся! – прозвучавшая команда мигом сдула посторонние мысли.

Через десять минут площадь вместо толпы заполняли ровные прямоугольники вытянувшихся по стойке "смирно" легионеров. Первый Ударный Полк внимал командиру.

– Итак, солдаты, – сказал майор Рагнарссон. – Учитывая тяжесть выпавших на нашу долю испытаний, нам позволили взять небольшую передышку. Так что здесь, на планете Таугрос, мы проведем полтора месяца.

По рядам прокатился радостный вздох.

– Но, – Рагнарссон обвел подчиненных взглядом и глаза его нехорошо блеснули. – Идет война и это время не может быть потрачено на отдых. И мы посвятим его тому, чтобы учиться! Тому, чтобы стать еще более грозной боевой единицей! И база "Шеол-17" подходит для этого лучше всего!

– Я так и знал! – одними губами прошептал Ли.

"Опять новое оружие, изобретенные головастыми умниками с Земли способы убийства, – подумал Вильям. – Увольнения в ближайший городок, выпивка и шлюхи. Хотя это все же лучше, чем марать штаны под векторным прочесыванием или гнить заживо в джунглях".

– Разойдись! – закончил короткую речь полковник. – Сержантам – развести личный состав по казармам!

Первому взводу второй роты достался барак у самой площади, так что далеко идти не пришлось.

Проектор негромко загудел и на его поверхности возникло изображение, способное испортить аппетит кому угодно, но только не легионеру.

– Здесь вы видите внутреннее строение организма тритонианца, – сообщил преподаватель, больше похожий на обзаведшийся руками и ртом огромный гриб, чем на человеческое существо. – Несмотря на внешнее сходство с земными ящерами, наши противники не являются пресмыкающимися…

Для Вильяма увиденное не стало откровением. В тот день, когда ночной штурм тритонианской базы увенчался успехом, он насмотрелся на внутренности чужаков в самых разных видах.

– Но особенности анатомии представителей семейства прямохвостых не должны вас волновать, – преподаватель, носящий погоны капитана медицинских войск и сам понял, что несколько увлекся, – поэтому обратимся к более практическим вопросам…

Одна диаграмма сменяла другую. Вильям узнал, что тритонианца можно оглушить, несильно ударив под нижнюю челюсть или еще проще – наступив на кончик хвоста.

Несмотря на довольно прочную чешую, уязвимых мест у "ящеров" оказалось не меньше, чем у людей.

Вильям слушал вполуха, особенно не вдумываясь в слова преподавателя. Мысли витали далеко. Вспоминалась Земля, раскинувшийся на берегу Ирландского моря город, где он родился, друзья и знакомые, лица которых припоминались с некоторым трудом…

Индикатор легионера на левом запястье отщелкал почти два года, но сколько времени прошло на той планете, где он был запущен, оставалось только гадать. Мысль о том, что место, куда он хочет вернуться, может более не существовать, заставила Вильяма похолодеть.

И осознать, что преподаватель вопросительно смотрит на него.

– Рядовой Снарк! – проскрипел капитан. – Я вас спрашиваю? Вы что, заснули?

– Виноват, сэр, – ответил Вильям. – Сейчас исправлюсь!

Что-то бурча, преподаватель отошел.

Они слушали еще почти час, к концу занятия даже самый тупой легионер понял, как вывести из строя покрытого чешуей противника, не ободрав об него даже пальца.

– Все свободны, – сказал преподаватель, выключая оборудование.

За пределами учебного корпуса ярко светило солнце, медленно плывущие в вышине облака выглядели клубами пуха.

– Эх, это просто рай, клянусь Святой Девой! – сказал Арагонес, вдыхая полной грудью.

Климат той части Таугроса, где размещалась база "Шеол-17", отличался исключительной мягкостью. Случались легкие и быстротечные дожди, не похожие на свирепые ливни Нового Орегона, о холодах, жаре или недостатке воды никто даже не вспоминал.

– Я бы предпочел ему самую мерзкую погоду, но на Земле, – ответил Вильям. – Лишь бы увидеть Мерси.

– А я – Янцзы, – проговорил Ли. – Видят духи, родина лучше любого рая.

Гаррисон промолчал, только вздохнул тяжело, как беременный носорог.

– Эх, парни, что вы загрустили? – Арагонес обвел приятелей взглядом. – Я бы тоже много отдал, чтобы увидеть, как солнце встает над Парагваем. Но я прекрасно понимаю, что не увижу этого еще долго! И так что, я должен по этому поводу киснуть как кефир?

– Не кричи, – Ли улыбнулся. – Все ты говоришь верно, но эта планета слишком хороша и слишком напоминает Землю, поэтому нам всем тут куда тяжелее, чем в аду Урдистана или Тритонии.

– И здесь есть время вспоминать родину, – добавил Вильям. – Пока мы сражались за выживание, его не было…

Не такое уж длинное путешествие по территории базы закончилось и разговор пришлось завершить. Легионеров ждал Блок Виртуальной Реальности, в первые же дни прозванный "загоном с глюками".

– Садитесь-садитесь, – ворковал инструктор, прохаживаясь вдоль ряда кресел, похожих на зубоврачебные. Каждое было снабжено фиксаторами для рук и ног, а также широким металлическим обручем, предназначенным для надевания на голову. – Сейчас мы вам покажем стереофильм…

Вильям сел, пристегнулся, слышал, как бормочет что-то под нос Арагонес, как бурчит в животе у Соболева.

– Закрывайте глаза, – преувеличенно заботливо продолжил инструктор. – Сейчас-сейчас…

Вильям ощутил, что куда-то проваливается, точно кресло вместе с ним ухнуло в глубокую яму, потом темнота под веками рассеялась и он обнаружил себя стоящим на совершенно голой, залитой ярким светом равнине. Все остальные тоже были тут – в шлемах, бронежилетах, с оружием.

– Уточняю задание, – прогрохотал откуда-то с неба мощный глас, мало напоминающий блеяние инструктора. – Продвинуться на северо-восток…

Пока звучали слова, мир вокруг уплотнялся, обретал детали и достоверность. Под ногами проклюнулась трава, вдали зашелестели листвой странные деревья с круглыми листьями, на горизонте нарисовались холмы.

В "загоне с глюками" их гоняли по самым разным местам, через лабиринт темных пещер, радиоактивные городские развалины, джунгли и даже снега, но в любом случае задание было одно – нейтрализовать охрану какого-либо объекта и уничтожить его.

Вильям подозревал, что из Первого Ударного Полка собираются сделать элитное диверсионное подразделение, но мысли эти держал при себе.

– Все ясно? – облака на мгновение разошлись, обнажив висящее в зените огромное лицо. – Тогда вперед!

– За мной! – Фрезер проходил "глюки" вместе с подчиненными, офицеров натаскивали отдельно.

Очнувшись, Вильям глянул на индикатор легионера. Согласно ему, миновал всего час, в виртуальной реальности они успели пройти десятка полтора километров и несколько раз поучаствовать в бою. Как всегда после "глюков", сильно кружилась голова, ныли мышцы, а ногу, которую зацепило иллюзорным осколком, дергала вполне реальная боль.

"Погибшего" Гаррисона пришлось вытаскивать из кресла и долго колотить по щекам, пока он не пришел в себя.

– Задание зачтено, – сообщил инструктор. – А теперь спешите в столовую, а то останетесь без обеда…

Пошатываясь, как толпа пьяниц, легионеры заторопились к выходу.

Щетка, которую Вильям держал в руках, меньше всего подходила для чистки пластика. Щетина была слишком мягкой и без особого толка елозила по гладкой поверхности, лишь размазывая по ней мыльный раствор.

– Так, срань Господня, что тут у нас? – дверь туалета с грохотом распахнулась и внутрь шагнул сержант Фрезер, напоминающий самца гориллы, обнаружившего, что супруга изменила ему с павианом.

– Все в порядке, сэр! – отрапортовал Вильям, вытягиваясь.

– В порядке? – от сержанта просто веяло гневным жаром, как от печи. – Да вы, засранцы, ничего не сделали! У вас еще час, и хоть языками лижите, но чтобы все было закончено!

Дверь грохнула еще раз, сержант исчез.

– Уф, – с чувством проговорил Вильям, утирая лоб. – Час продержаться осталось…

– Именно, – поддакнул Цви, надраивающий раковины. – А потом они забудут.

Весть о визите высокого начальства обрушилась на лагерь вчера и породила больший хаос, чем неожиданная атака тритонианцев. Офицеры и сержанты потеряли головы, приказы посыпались, как горох из рваного мешка, а отдуваться пришлось, как обычно, рядовым.

Окружающие базу стены засияли новой краской, траву внутри периметра подровняли, замазали трещины в стенах казарм. Ну а сегодня в какую-то особенно умную голову пришла мысль, что начальство возжелает нанести визит в солдатский сортир.

– Скорее бы на войну, что ли, – уныло сказал длинный и худой, как весло, Найджел Лири, родившийся где-то в Австралии.

Вильям, к собственному удивлению, ощутил, что тоже не против вернуться туда, где уши щекочет свист векторного прочесывания, где жужжат пули, взрываются ракеты, и решается один, зато очень важный вопрос – ты их или они тебя.

И никому не придет в голову заставить тебя мыть стены туалета.

– Заканчивайте, срань Господня! – Фрезер ворвался в сортир подобно маленькому, брызжущему молниями, облаку гнева. – Щетки в шкаф и быстро одеваться!

По слухам, навестить базу собрался генерал планетарных войск, начальник гарнизона Таугроса, насчитывающего несколько десятков тысяч солдат. Для столь высокого чина пришлось достать из запасников парадную форму Звездного Легиона, отгладить и заштопать проеденные молью дырочки.

– Так-так, – Ли, уже наряженный в синее, поглядел на Вильяма участливо. – И чего это все на тебе криво сидит?

– Клянусь четверкой, это же не бронежилет, – отозвался тот, пытаясь одернуть гимнастерку так, чтобы та выглядела прилично. – А куда хуже!

Снаружи доносились встревоженные и злые голоса офицеров, где-то в вышине стрекотал вертолет, везущий к лагерю генеральскую особу.

– А ладно, мне в первом ряду не стоять, – махнул рукой Вильям. – Обойдется!

К тому моменту, когда вертолет, молотя лопастями воздух, завис над взлетно-посадочной полосой, строй легионеров выглядел ровным, как траектория полета фотона. Сверкали начищенные ботинки, золоченые пуговицы и усердно вытаращенные глаза.

Генерал оказался невысок и тост, как мешок с картошкой. Форма смотрелась на нем неуклюже, зато нос превосходил размерами вороний клюв. Майор Рагнарссон смотрелся рядом с ним как Дон Кихот около Санчо Пансы.

– Здорово, молодцы! – прокаркал генерал, сделав несколько раскачивающих шагов.

– Здравия желаем, господин генерал! – дружно рявкнули легионеры.

Начальник гарнизона слегка поморщился и отправился в обход строя. Майор шагал за ним, отстав на полшага, и в его бесстрастном взгляде читалось обещание смертной казни любому, кто сегодня окажется не на высоте.

– Вот, – генерал остановился прямо напротив места, где Вильям благополучно прятался за широкой спиной Гаррисона. – А ну скажи, рядовой, что привело тебя в Легион?

Арагонес, к которому был обращен вопрос, на мгновение замялся, и Вильям с ужасом представил, как бесшабашный выходец из Южной Америки ответит правду. Ляпнет что-нибудь вроде "Уголовщина!" или "Преступление!" и весь визит окажется безнадежно испорчен.

– Желание служить родине, сэр! – суровый взгляд Рагнарссона сделал свое дело.

– Отлично! Вот на таких молодцах и держится человечество! – проникновенно сказал генерал и зашагал дальше. За ним, как овцы за бараном, топали офицеры.

Судя по тому, как затряслась спина Арагонеса, он изо всех сдерживал приступ смеха.

Стоящий на взлетно-посадочной полосе звездолет напоминал огромную черную птицу и ничуть не походил на сверкающих великанов, в чреве которых Вильям не раз путешествовал через космос.

– Видят духи, какой красивый, – тихо сказал Ли, и голос его звучал торжественно.

– И маленький, – добавил Арагонес. – Как мы в него все поместимся?

– Не так уж нас и много, – пробормотал Вильям, оглядывая только что выгрузившихся из транспортера легионеров. Тут был не весь Первый Ударный Полк, а только одна рота.

– На погрузку, – отдал команду лейтенант Радукану, мрачный, как разбуженный посреди зимы медведь.

Вильям его вполне понимал, у самого трещала голова, а ноги предательски подрагивали. Полтора месяца, отведенных легионерам на "отдых", закончились вчера, и солдат по этому поводу вывезли в ближайший крупный город, в бордель. Офицеры отправились в соответствующее заведение классом повыше.

Так что у многих сегодня были бледные лица и круги под глазами.

Вблизи стало видно, что поверхность звездолета матово поблескивает, и ее покрывают сотни неглубоких бороздок, образующих сложный узор, похожий на рисунок вен внутри человеческого тела.

– Клянусь четверкой, это еще зачем? – спросил Вильям, разглядывая нанесенное на борт серебристой краской название: "Властелин небес".

– Видят духи, это каким-то образом снижает вероятность обнаружения корабля сканерами противника, – отозвался Ли. – А название хорошее. Как сказал великий Сунь-цзы – тот, кто хорошо нападает, действует с высоты небес.

– Можно подумать, этот твой Сунь-цзы летал в космос, – пробормотал Вильям, пригибаясь, чтобы войти в слишком низкий для него люк.

Коридоры внутри "Властелина небес" оказались узкими, как щели, а привычных лифтов или длинных лестниц не имелось вовсе. Глазам легионеров предстал вытянутый салон, разбитый коридором надвое. Обе части делились переборками на ячейки. В каждой имелся высокий шкаф и кресло.

– Святая Дева, так мы что, сидя полетим? – изумился Арагонес. – Пока до места доберемся, все задницы сотрем!

– Занимай место, рядовой, – ответил Фрезер, сам, судя по мрачной роже, не все понимающий. – Тебе все объяснят.

Шкаф оказался достаточно большим, чтобы пристроить в него снаряжение и винтовку, а кресло – мягким и удобным.

– Ну дела! – изумленно присвистнул усевшийся по другую сторону прохода Арагонес. – Первый класс!

– Прошу внимания! – голос лейтенанта Радукану прозвучал откуда-то из-под низкого потолка, и Вильям невольно поднял голову. – Сейчас вам будет сделан укол, благодаря которому время полета до цели вы проведете в анабиотическом сне!

Кое-какие странности конструкции "Властелина небес" получили объяснение. Корабль, которому не требуется обеспечивать продуктами, водой и воздухом почти сотню находящихся на борту здоровенных мужиков, может позволить себе значительную экономию по габаритам.

Ну а пребывающему в анабиозе телу все равно – лежать или сидеть.

– Но для того, чтобы кресло могло поддерживать вашу жизнедеятельность, – продолжал Радукану, – вы должны полностью раздеться.

– Это что, шутка? – возмутился кто-то, судя по голосу, Цви.

– Это приказ, срань Господня! – рявкнул сержант. – Если лейтенант сказал раздеваться, вы раздеваетесь! Ясно?

Такое "растолкование" оказалось встречено напряженным молчанием.

– А сейчас, пока есть немного времени до старта, я доведу до вас боевую задачу, – продолжал вещать командир роты.

– Раздевайтесь, засранцы! – велел Фрезер. – Чего зря время терять?

Пока Вильям разоблачался, то узнал, что "Властелин неба" – особый звездолет для диверсионных операций, что по скорости он превосходит все имеющиеся у противника корабли, а по умению маскироваться не знает себе равных. С его помощью вторая рота, временно превращенная в особое подразделение, будет доставлена к планете Ферис.

По словам Радукану, тритонианцы захватили ее недавно, но успели покрыть сетью военных баз, и что проломить планетарную оборону крайне сложно. Единственный шанс – уничтожить командный пункт. И это задание поручается как раз их роте.

– Ну надо же, – пробормотал Арагонес, поеживаясь от холода. – От нас все зависит! Прямо хочется думать, что тот генерал был прав – на таких молодцах держится человечество!

– Я верю в вас! Удачи! – заключил лейтенант и связь прервалась.

– Всем сесть в кресла! – управление ситуацией тут же взял в руки Фрезер. – Быстро!

Вильяму показалось, что сидение у него под спиной немного нагрелось, потом что-то укололо в затылок. Перед глазами все поплыло, веки опустились сами. Он еще услышал какой-то свист и понял, что кресло наклонилось, после чего отключился.

Тело обволакивала мягкая истома, было тепло и уютно, хотелось вернуться назад, в сон, а назойливый, ритмичный звук казался неприятным, как скрежет металла по стеклу.

Вильям поднял тяжелые, будто свинцовые веки. Перед глазами что-то мигало, по позвоночнику струилась легкая щекотка. Несколько раз моргнул и понял, что смотрит на гладкую черную стенку, по которой бегают отблески от вспыхивающего под потолком осветительного блока, а мерзкий звук – мелодично воющая сирена.

Мышцы были вялыми, как рыбы к весне, двигаться и шевелить мозгами удавалось с большим трудом.

– Клянусь четверкой… – прохрипел Вильям, пытаясь сесть. – Что же это…

Трансляционная система включилась с легким шорохом, и салон заполнил глубокий и басистый голос.

– Приветствую вас, господа. Говорит капитан "Властелина небес" Робур. Советую вам не делать резких движений и не пытаться встать. Мышцы отойдут от анабиоза только минут через тридцать. Мы вышли из гиперпространства и приближаемся к планете Ферис. Признаков обнаружения противником нет…

Капитан говорил и говорил, а к Вильяму постепенно возвращались чувства и способность двигаться. Он уловил запах собственного пота, облизал пересохшие губы и понял, что щекотка в спине – электрические разряды, стимулирующие кровообращение.

Воздух пах озоном, а голова потихоньку прояснялась.

– Святая Дева! – донесся потрясенный голос Арагонеса. – И мы просидели так почти пятнадцать дней?

– Ага, – ответил Вильям. – Очень экономный способ транспортировки людей через космос. Умники на Земле не зря едят хлеб.

– Я не уверен, – пожаловался Арагонес. – Вот когда пойму, что у меня работают все… хм… органы, тогда и скажу в адрес умников доброе слово!

– Срань Господня! – сержант Фрезер, судя по злобному рыку, вполне ожил. – У вас час, чтобы очухаться, посетить санитарный блок и поесть! Затем будем готовиться к высадке!

Прошло еще пятнадцать минут, прежде чем Вильям сумел отклеиться от кресла. До санитарного блока ковылял, как новорожденный пингвин, а в очереди оказался всего десятым.

Ополоснувшись, вернулся на место. Есть не хотелось, но Вильям заставил себя вскрыть упаковку с сухим пайком и проглотить все до последней крошки. Проснувшийся желудок заурчал, как пригревшийся кот.

– Если ты будешь так грохотать, – сказал Арагонес, покосившись на приятеля и сделав страшное лицо, – то тритонианцы обнаружат нас за десяток километров. Будешь спорить?

– У вас пятнадцать минут! – гаркнул на весь салон Фрезер. – Чтобы все были готовы к выходу!

Проблема выброса десанта с "Властелина неба" решалась с помощью десантной палубы – помещения высотой в полтора метра. Вдоль стен тут рядами стояли комплексы персонального приземления.

Они разительно отличались от неуклюжих предшественников, с которыми легионеры познакомились еще на базе "Инферно-1" и напоминали не огромные пули, а что-то вроде крошечных стальных дельтапланов.

Вильям прополз к своему месту, прислонился спиной к холодному КПП, ощутил, как щелкнули захваты у плеч, как натянулись обхватывающие поперек туловища ремни.

Боевая Информационная Система работала, сообщая, что звездолет мчится, замедляя скорость, на высоте около двух километров, и что до выброса осталось меньше минуты.

Невольно вспомнилась та, первая высадка, когда они шли в бой, не зная, с кем будут иметь дело.

– Ох, страшно что-то, – пробурчал Гаррисон, которого, похоже, одолевали такие же мысли.

– Ничего, мы им влупим, – ответил Вильям. – Обязательно!

Десантную палубу огласил пронзительный тревожный писк и пол под ногами разверзся. Вильям ощутил, что падает, провалился во что-то белое, стекло шлема запотело. Вывалился на открытое пространство и только тут осознал, что пробил облако.

КПП заработал с негромким хлопком, Вильяма дернуло, полет превратился в падение. По сторонам виднелись соратники, похожие на зелено-желтые семена одуванчика с пылающими огнем венчиками. Снизу приближалось нечто зеленое, мохнатое.

"Опять джунгли!" – успел подумать Вильям, прежде чем провалился в сплетение ветвей. Сшиб несколько веток и с громким "плюх" приземлился в лужу бурой грязи. Потеки цвета кофейной гущи тут же залепили стекло, отработанный КПП кувырнулся назад.

– Клянусь четверкой! – пробурчал Вильям, оттирая "забрало". – Гостеприимно нас встречают!

То, что находилось вокруг, можно было назвать только "лесом", но земную чащу он напоминал так же, как подстриженный газон перед домом где-нибудь в Бирмингеме – вересковую пустошь Шотландии. Деревья стояли довольно далеко друг от друга и, присмотревшись, можно было увидеть, что ветви, покрытые зелеными потеками, движутся, и совсем не от ветра.

На глазах Вильяма то, что выглядело покрытым лиловой паутиной кустом, выдернулось из земли и поползло в сторону, издавая стрекочущие звуки.

– Ой! Надо же! – пробормотал Вильям, отскакивая от неторопливо волочащегося "бревна", снабженного сотней присосок.

– Все ко мне! – голос сержанта тут же заставил позабыть об удивлении, и Вильям, пропихиваясь через сплетение ветвей-щупальцев, заспешил туда, где ожидал подопечных Фрезер.

Собрались на небольшой полянке. С ветвей окружающих ее деревьев на людей с любопытством пялились глазастые существа, похожие на поросшие мхом многорукие пеньки, а земля под ногами с чавканьем вспучивалась и колыхалась, точно под ней пьянствовали кроты.

– Видят духи, все это странно, – пробормотал Ли. – Ни одного пострадавшего при высадке. Помню, сколько рук и ног поломали на Тритонии…

– Ничего странного, – отозвался сержант. – Та прививка, которую нам воткнули во время повторного обучения на Земле, сделала наши тела удачливыми! Удача, срань Господня, будет спасать нас в самой безнадежной ситуации, поможет избежать пуль, мин, снарядов, осколков, ракет, ядовитых газов…

– Так мы что, стали неуязвимы? – удивился Гаррисон.

– Нет, – покачал головой сержант. – Если этот лес зальют напалмом, то твоя удача может состоять в том, чтобы умереть быстро. Если ты попадешь в зону Ф-атаки, то удача сделает так, что ты не останешься безмозглым идиотом, а просто сваришься заживо, а под ракетным обстрелом благодаря удаче отделаешься легкой раной, избежав оторванных конечностей. Ясно? Тогда за мной, засранцы!

Они бежали, поднимаясь и спускаясь по склонам пологих холмов, а "деревья" – то ли растения, то ли животные, изумленно шевелили ветвями. Под ногами чавкала бурая жижа, какие-то твари шуршали по кустам, но на то, чтобы разглядывать их, времени не было.

Сигнал тревоги пришел через БИС, когда огибали озеро, заполненное мутной, непрозрачной водой. Из нее торчали "коряги", мрачно посверкивающие фиолетовыми глазами.

– Рассредоточиться! – скомандовал сержант. – Залечь и не шевелиться!

Вильям послушно бухнулся на землю, перекатился так, чтобы крона "дерева" спрятала его от неба. Опасность, судя по всему, исходила оттуда. Сначала в вышине родился тонкий, свистящий звук, потом из низко ползущих серых облаков вынырнуло что-то маленькое, черное.

Летательный аппарат, похожий на этажерку, прошел над самыми верхушками "деревьев", заставив их возмущенно зашуметь. То, что стояло над Вильямом, издало глубокий вздох и принялось выдирать из земли корни.

– Не заметили, – прошептал Вильям, когда "этажерка" скрылась вдали.

– Повезло, видят духи, – кивнул Ли.

Солнце, похожее на оранжевый растекшийся блин, двигалось по небу медленно, как умирающая медуза, а когда спустилось к горизонту, лес охватили зелено-фиолетовые сумерки.

– Привал! – объявил Фрезер. – Двадцать минут!

– Интересно, куда отправили других? – спросил Вильям, жуя кубик вытащенной из рюкзака питательной массы. На вкус он напоминал резину, намазанную ореховым маслом.

– Другие роты? – уточнил Ли. Приятели, подняв щитки шлемов, устроились у подножия громадного "дерева". Оно почти не шевелилось, а свисающие с "ветвей" полосы белого пуха напоминали седые бороды. – У каждой, я думаю, своя цель… Одним командным пунктом глупо было бы ограничиваться. Есть ведь еще и запасной, и центр связи, и космодромы… Так что целей хватит на весь полк!

– Клянусь четверкой, ты знаешь ответы на все вопросы, – Вильям потянулся к фляжке. – Надо бы тебя на место майора поставить!

– Я не против, – согласился Ли. – Только вот не ставит никто…

– Подъем! – прервал беседу Фрезер. – Выступаем!

В темноте двигались чуть медленнее, и в инфракрасном диапазоне стало видно, что "деревья" светятся желтым, выдавая исключительно высокую для растений температуру. Но и они постепенно погасли, впав в ночное оцепенение. Лес погрузился в темноту и тишину.

Прошли еще одно озеро, куда больше предыдущего. В его темной глади отражались луны – два крошечных золотистых кружочка, один побольше, другой поменьше.

А потом забрались на холм и впереди открылась цель. Окруженное мерцающим облаком защитного поля скопление "сот" и "кубов" сверкало, как торговый центр в вечер распродажи.

– Великий Сунь-цзы сказал – удар войска подобен тому, как если бы ударили камнем по яйцу: это есть полнота и пустота, – голос Ли звучал едва слышно среди чавканья, шорохов и прочих звуков, наполняющих лес.

– Понять бы, что это еще значит, – огромная тень, пошевелившаяся во тьме, оказалась Гаррисоном.

На самом краю зарослей они сидели не первый час. По темному небу неспешно перемещались две луны, похожих на бильярдные шары из чистого золота, сияла неподалеку тритонианская база.

– Святая Дева, чего мы дожидаемся? – умение ждать не относилось к числу достоинств Арагонеса.

– Наверняка атака готовится сразу на множество объектов, – сказал Ли. – Выжидаем, когда все группы выйдут на позиции. Или, – он мотнул головой, указывая на небо, – когда зайдут эти проклятущие светильники…

– Похоже на то, – Вильям почесал затылок, для чего пришлось чуть приподнять шлем.

– Боевая готовность! – раздалось из наушников.

Лес наполнился шорохом и треском, легионеры один за другим поднимались на ноги и двигались к опушке.

– Вперед! И да поможет нам бог! – Фрезер первым ступил на открытое место.

Шагали пригнувшись – ряд стремительных теней, скользящих от неровности к неровности. Вильям оказался на левом фланге взводного строя, впереди маячила спина Соболева, позади шумно сопел Гаррисон.

Тритонианская база молчала. То ли там не заметили людей, то ли выжидали, когда те подойдут ближе.

– Рассыпаться! – пришла команда, когда до границы защитного поля оставались считанные метры, и тут же враг заявил о себе.

Громыхнуло, вспыхнуло и от конструкции, напоминающей пирамиду из "сот", полетели в стороны десятки маленьких, черных штуковин. Они двигались медленно, едва-едва, но проткнув стенки "мыльного пузыря" защитного поля, резко ускорялись.

Вильям упал, перекатился в сторону. Одна из штуковин взрыла землю неподалеку, взметнулось пламя, брызги кипящего металла прянули во все стороны. Цви уронил винтовку, с воплем осел, хватаясь за обгоревшую чуть ли не до кости руку.

– Не стоять! – гаркнул сержант так, что Вильяма подбросило как пружиной.

Он проскочил через защитное поле, едва ощутив его липкое касание, и тут же нажал спусковой крючок.

– По пирамиде пали! – прорычал Гаррисон, останавливаясь, чтобы лучше прицелиться.

Тритонианский снаряд, летящий медленно, точно бабочка, саданул его в лоб и полетел дальше. Шлем звякнул, но выдержал, уроженец Конго пошатнулся и бесшумно рухнул.

Вильям стрелял на бегу, со злой радостью увидел, как пламя окутало "пирамиду", как бронебойные пули дырявят ее поверхность. Плюющиеся расплавленным металлом ракеты еще летели, но их становилось все меньше и меньше.

Холмик впереди лопнул, раскрывшись лепестками громадного бурого цветка, из возникшего на его месте отверстия выбралось зубастое и хвостатое существо. Вильям еще не сообразил, что это тритонианец, а тот зашипел и выставил в сторону человека огнемет.

Струя пламени прошла в полуметре, Вильям ощутил ее горячее дыхание.

Выстрелил в ответ, очередь практически развалила врага пополам, но выскочивший из-под трупа сородича второй бросился на Вильяма, намереваясь вцепиться в человека.

Приклад врезался в чешуйчатое горло, ломая хрящи, раздался неприятный треск. Разумный ящер застыл, на мгновение обездвиженный, и выстрел в упор заставил его упасть.

– Клянусь четверкой! – пробормотал Вильям, ощущая, что от пота весь мокрый.

Из затянувшего базу дыма донеслись какие-то ухающие звуки, на людей двигалось нечто тяжелое.

– В стороны! – еще за мгновение до приказа Вильям повалился рядом с мертвыми тритонианцами, прямо в лужу крови.

Явившаяся из тьмы машина напоминала древний земной танк, только вместо пушки у нее торчало что-то вроде огромной пивной бутылки. С негромким гудением она наполнилась зеленым свечением и кольцо изумрудного пламени умчалось прочь, разгоняя мрак.

Кто-то завопил, и в крике этом звучала боль.

– Ну, держись! – Вильям прицелился. Успел нажать спусковой крючок, услышать, как пули впиваются в броню, и тут же что-то тяжелое ударило сбоку. В лицо точно плеснуло кипятком и стало темно.

Глава 8.

Открывать глаза оказалось больно. Веки словно заклеили пластырем, и вообще, с лицом было что-то не так. Вильям попробовал встать, но тело не послушалось, только судорожно задергались мышцы.

– Лежи, не суетись, – сказал знакомый голос, произносящий английские слова с легким акцентом. – И глаза не открывай…

– Что со мной? – чтобы говорить, приходилось напрягать все силы. – И как… как бой закончился?

– Видят духи, тебя ранили, – сообщил Ли. – И довольно серьезно, а бой мы выиграли. Только вот… этот командный пункт оказался не основным, а запасным…

Вильям ощутил разочарование – высадиться в лес незнакомой планеты, пройти не один десяток километров, сражаться, не жалея себя – и все это ради того, чтобы захватить пустышку?

Хотелось выругаться, но сил на это не оставалось. Правую половину лица жгло, плечо как-то странно болело.

– Сержант сказал, что за нами прилетят сейчас, – проговорил Ли после паузы. – Вколют тебе регенератор, будешь как новенький.

– А остальные как? Живы?

– Ранены почти все, – Ли вздохнул, – а погибших трое. Пока против нашего везения ящеры ничего не придумали.

Вильям опять потерял сознание, а когда очнулся, то вокруг слышалась возня и чужие, незнакомые голоса.

– Вот сюда, – проговорил кто-то, послышался щелчок и руки коснулись сильные ловкие пальцы. – Рядовой, ты в сознании?

– Так точно, – Вильям закашлялся, ощутил, как внутри него что-то хрипит и сипит, как в прохудившемся насосе.

– Надо спешить, – рядом зашуршало и вскоре в плечо Вильяма вонзился шприц. Бывший архивист напрягся, ожидая боли, как во время первого укола, но на этот раз не почувствовал ничего, будто ему ввели обыкновенную воду. – Забирайте его!

Чужие прикосновения причиняли боль, но Вильям сжал зубы и терпел. Его погрузили на носилки и куда-то понесли. Потом звук шагов изменился и судя по эху, они оказались внутри замкнутого пространства.

Когда носилки поставили, то ладонью ощутил холодный металлический пол.

– Срань Господня! – пробурчали рядом. – И это сборище калек – мой взвод? Вот засранцы!

– Благодарю, сержант, – сказал Вильям. – Вы здорово умеете утешить, клянусь четверкой.

Фрезер фыркнул, но ничего не ответил.

– Где мы? – спросил Вильям, услышав, что рядом кто-то сел.

– В корабле, в орбитальном челноке, – ответил Ли. – Сейчас взлетаем. Говорят, что операция увенчалась успехом. Ферис теперь наш. Видят духи, впервые ящерам так утерли нос.

– Это здорово, – Вильям попробовал двинуться и с радостью ощутил, что контроль над телом потихоньку возвращается. – Может, врежем им еще пару раз и война закончится?

– Сомневаюсь, – Ли вздохнул. – Слышал я, что конфликт с еще какими-то чужаками случился. Покончим с тритонианцами, возьмемся за них.

Пол, на котором лежал Вильям, вздрогнул, навалилась перегрузка, неподалеку кто-то застонал.

– Святая Дева, полетели, – голос Арагонеса звучал до странности безжизненно. – Прощай, Ферис, здравствуй – что? Куда нас на этот раз зашвырнут?

– Знал бы прикуп – жил бы в Сочи, – не совсем ясно выразился Соболев. – Такова уж доля легионера – мотаться между планетами, как чайка между помойками…

– И так до самой смерти, – подытожил Ли.

Корабль вздрогнул, донесся раскатистый скрежет и грохот. Звуки были знакомыми – челнок, на котором солдат подняли с поверхности планеты, пристыковывался к звездолету.

Медленно поворачивающаяся в усеянной звездами черноте конструкция напоминала огромного морского ежа, построившего тело из металла. Блестели иглы-трубки, и плавно скользили вдоль них какие-то округлые предметы.

Только приглядевшись, можно было понять, что это звездолеты, и оценить истинные размеры висящей в космосе станции.

– Клянусь четверкой, какая здоровая! – восхитился Вильям, оценив перспективу.

– Точно! – согласился Ли.

Корабль, чуть ли не месяц назад вылетевший из окрестностей Фериса, медленно приближался к станции, изображение с носовой камеры передавалось по "казармам". Их на большом транспорте, везущем Первый Ударный Полк, имелось множество.

– Надо собираться, – Вильям сел на койке, та возмущенно скрипнула. – Вряд ли это просто дозаправка…

С трудом отогнал желание почесать плечо. Регенерировавшая кожа давно перестала зудеть, но привычка осталась.

– Святая Дева, куда спешить? – валяющийся на соседней койке Арагонес зевнул, поднял руку, чтобы в очередной раз полюбоваться пальцами, заново отросшими лишь несколько дней назад.

Успешную операцию на Ферисе оплатили множеством ран. Если бы не регенератор, Цви остался бы без ноги, Вильям – без глаза, а сержант Фрезер – со здоровенным шрамом на лбу.

– Что разлеглись, точно девки на пляже? – стоило вспомнить о сержанте, как он появился. – А ну подняли задницы и принялись собираться! Быстро, срань Господня!

Изображение на экране мигнуло и исчезло, точно напуганное гневным тоном Фрезера, а легионеры без особой спешки принялись слезать с коек. За то время, что воевали с сержантом, успели досконально изучить его манеру орать, и чуяли, когда он вопит просто так, а когда серьезно.

Сейчас можно было не напрягаться.

Вильям покидал вещи в рюкзак, на мгновение задержал в руках голографию Джудит. Карточка выглядела обтрепанной и слегка измятой, но улыбка изображенной на ней девушки не стала менее привлекательной.

– Думаешь, все ждет? – тихо спросил Ли.

– Не знаю, – ответил Вильям, убирая карточку. – Шансов мало.

– Поднимайтесь и за мной! – на этот раз сержант был серьезен. – Прибыли!

"Перевалочная станция "Ирий-23" – гласила надпись в шлюзовой камере, через которую легионеров запускали во внутренности стального "ежа".

– И кого тут куда переваливают, клянусь крокодильей мошонкой? – спросил Гаррисон, оглядывая исполинский ангар, где вполне могли пастись дирижабли.

– Занять места! – прервал начавшийся разговор сержант.

Указывал он при этом на один из стоящих колонной грузовых электромобилей с широким кузовом и низкими бортами. Никаких сидений в них не было, так что размещаться пришлось прямо на полу.

Водитель в черной флотской форме глянул на усевшегося к нему Фрезера без особого дружелюбия, мотор заурчал сытым котом, и электромобиль вывернул к распахнувшимся в стене воротам. Оказавшись в широком коридоре, прибавил скорости.

Вильяму поездка напомнила путешествие через чудовищно разветвленное метро. Мелькали увитые кабелями и трубами стены, какие-то полости, темные и освещенные, на перекрестках мигали светофоры, по обочинам, огражденным невысокими бордюрами, деловито шагали люди.

Станция "Ирий-23" казалась настоящим городом, прихотью людей вынесенным в космос.

– Вылезайте, – велел сержант, когда электромобиль остановился в округлом зале. Из него вели десятки одинаковых дверей, осветительные блоки под потолком приглушенно сияли, создавая полумрак.

С передней машины соскочил лейтенант Радукану, о чем-то переговорил с высоким флотским офицером и принялся раздавать указания.

– Наш блок – седьмой, – известил вернувшийся от начальства Фрезер с мрачной рожей обреченного на смертную казнь. – Но только это одно из запасных общежитий для младшего командного состава, так что тут комнаты на двоих…

Арагонес хмыкнул, шепнул Вильяму на ухо.

– Теперь сержанту придется попотеть, если он захочет наорать на всех.

– Это уж точно.

Общежитие для младшего командного состава напоминало гостиницу в какой-нибудь заброшенной колонии. Предназначенная для двоих комната по диагонали не превышала десяти шагов, но тут имелся душ, стереовизор в углу и настоящий иллюминатор.

Вильям в первый момент принял его за круглую картину.

– Так-так, – изумленно пробормотал Ли, вглядываясь через толстое стекло. – Красиво-то как!

Судя по всему, они находились в середке одной из "игл". Соседние выглядели исполинскими стальными колоннами. Голубоватым шариком сверкала между двумя из них ближайшая звезда.

– Ага, – согласился Вильям. – Курорт. Настоящий курорт в космосе…

Мимо иллюминатора с величавой неторопливостью, словно большой скат, проплыл звездолет, похожий на "Властелина небес". Раскинутые в стороны крылья, бесполезные тут, в вакууме, но незаменимые при входе в атмосферу, блестели чернотой антрацита.

Зал выглядел настолько большим, что от двери до парадного возвышения, где расположилось начальство, проще всего было добраться на электромобиле. Легионерам пришлось проделать этот путь на своих двоих, и к его концу Вильям ощутил, что в парадной форме, мало приспособленной для активного передвижения, ему становится жарковато.

Загудели фанфары и висящий на стене флаг Федерации, под которым легко уместилось бы футбольное поле, чуть колыхнулся.

– Солдаты! – прогремел усиленный динамиками голос. – Смирно!

Вильям вытянулся, прижал руки к бокам. Рядом с ним замерли, стараясь не дышать, боевые товарищи, с которыми прошел весь путь от базы "Инферно-1" до Фериса. Другие, с нашивками Второго и Третьего Ударных Полков, были вовсе незнакомы.

– Вольно! – никакие динамики не могли скрыть, что звучащий через них голос дребезжит, как разболтавшаяся деталь.

Комендант перевалочной станции, генерал Лех Франковски, недавно разменял седьмой десяток.

– Вы должны знать, что Родина помнит о вас! Что вы отдаете за нее кровь в далеких мирах, а миллионы людей в колониях и метрополии трудятся, чтобы вы могли это делать! – поговорить комендант явно любил. – И ни один подвиг не будет забыт! Ни один!

Первый Ударный Полк отдыхал на станции больше месяца. Несколько дней назад сюда же прибыли Второй и Третий, и такую оказию решили использовать для вручения легионерам накопившихся с начала войны наград.

Вильяму, например, медаль полагалась еще за Новый Орегон.

Генерал говорил еще долго, перескакивал с одной мысли на другую, время от времени начиная повторяться. Возникло ощущение, что речь эта не закончится никогда.

– Ах да! – Франковски опомнился совершенно неожиданно, то ли вспомнил о других делах, то ли кто-то из стоящих рядом офицеров напомнил, что надо еще раздать награды. – Начнем же! Абу-Азиз, Мухаммед.

Здоровенный детина с носом боксера и пылающими черными глазами двинулся к помосту, чеканя шаг. Поднялся по лесенке и замер перед генералом. Тот наклонился к подносу в руках адъютанта и что-то круглое, золотистое блеснуло, отразив свет пылающих под потолком осветительных блоков.

Вильям терпеливо ждал очереди, и икры ныли от усталости. До ужаса хотелось сесть или хотя бы пошевелиться.

– Снарк, Вильям! – объявил генерал и Вильям вздрогнул.

На негнущихся, как палки, ногах зашагал вперед. Стало жарко, взгляды офицеров, расположившихся по сторонам от Франковски, казалось, жгли кожу.

– Молодец, рядовой! – сказал генерал, скаля в улыбке желтые редкие зубы. – Служи так и дальше!

Вильям глядел, как сверкает медаль "За отвагу" – маленький диск с изображением древнего воина, воздевшего над головой меч, ощущал, как ее вешают на грудь. С удивлением почувствовал, что гордится наградой, принадлежность к элитным войскам Звездного Легиона и тем, что сражается, защищая человечество от орд инопланетных монстров.

И когда генерал поздравил Вильяма с полученной наградой, то в ответ тот рявкнул от всей души:

– Служу Земле!

Отдал честь и, развернувшись, затопал обратно на место.

Стоять пришлось еще долго, в ожидании, пока награды вручат всем. Побежденные утомлением патриотические чувства куда-то сгинули, осталось только желание вернуться в седьмой блок, в обжитую комнату.

– Орлы! – воскликнул Франковски, когда последний из награжденных покинул помост. – В этот торжественный день я не могу не поделиться с вами общей радостью!

Вильям вздохнул, недовольный шепоток пробежал по залу. Вряд ли кого вдохновляла перспектива выслушать еще одну генеральскую речь.

– Сегодня пришло сообщение, что после массированной атаки нашего флота и армии противник вынужден был оставить Тритонию-5, планету, из-за которой и началась эта война! Ура!

– Ура! – без особого энтузиазма отозвались легионеры.

Вильям вспомнил грязные тритонианские джунгли, впервые увиденные сооружения чужаков, свист векторного прочесывания, падающие наземь тела и бегство сквозь тьму.

С того разгрома, учиненного полезшим в неподготовленную атаку землянам люди научились воевать значительно лучше. Тритонианцы, судя по последним схваткам, остались на том же уровне.

– Вольно! Все свободны! – объявил генерал. Легионеры потянулись к выходу. В глазах многих плескалось облегчение.

Сунув вещи в рюкзак, Вильям огляделся. Небольшая комната, где они провели чуть больше месяца, за это время стала настоящим домом.

– Клянусь четверкой, не хочется уезжать! – сказал он.

– Даже на Землю? – Ли успел собраться раньше приятеля.

– Ну, разве что на Землю, – Вильям закинул рюкзак на плечо. – Ну что, пошли?

В круглом зале, куда выходили двери жилых блоков, их ждали знакомые грузовые электромобили. Станция "Ирий-23" была слишком велика, чтобы передвигаться по ней пешком.

– Поехали! – скомандовал бухнувшийся на сидение рядом с водителем сержант, и машина сдвинулась с места.

За проведенные на станции дни Вильям разобрался в ее устройстве и довольно быстро понял, что их везут к оконечности одной из "игл" рукотворного "морского ежа", туда, где швартуются большие звездолеты.

Путешествие завершилось у необычайно узкого шлюза. Через него легионеров пропускали по одному, и возникла длинная очередь.

– Святая Дева, – хмыкнул Арагонес. – Прямо как в Асунсьонской городской больнице, где я работал охранником…

– Что, хочешь туда вернуться? – поинтересовался Гаррисон.

– Нет! – Арагонес глянул на него удивленно. – Я бы навестил родителей, напился и курнул с друзьями… А вообще, засунут нас на какую-нибудь базу в пустыне или льдах! Будешь спорить?

– Не буду, – голос Гаррисона звучал уныло. – Так оно и будет, скорее всего. Попадем опять в пасть крокодилу…

– Но ведь война-то закончилась, – влез в разговор Цви. – Может быть, нас распустят?

Слухи о том, что тритонианцы запросили мира, появились сразу после генеральской речи. И судя по тому, что боевые вылеты неожиданно прекратились, а Звездный Легион в полном составе отправляли на Землю, они были не так уж далеки от истины.

– Видят духи, ты ошибаешься, – негромко сказал Ли. – Одна война закончилась, начнется другая. Или ты еще не слышал о злобных пауках корхвеги, атаковавших одну из колоний?

– Ну, слышал, – Цви почесал выдающийся нос. – Но когда еще в драку ввяжемся?

– Клянусь четверкой, до того, как эта штука покажет ноль! – Вильям поднял руку с браслетом легионера. Цифры на нем светились багровым и казалось, что они нанесены кровью: 7:326:22:14…13…12…

Если судить по времени, ушедшему на усмирение тритонианцев, Вильям, да и любой другой легионер первого созыва, должен был пройти еще четыре войны, и только затем срок его контракта подойдет к концу.

– Давай, иди, – Ли слегка толкнул его в спину. За болтовней и не заметил, как подошла очередь.

Вильям шагнул за металлическую дверь, оказавшись в длинном и прямом коридоре. Тут царила полутьма, в стенах виднелись расположенные рядами круглые отверстия, похожие на следы от пуль.

– Глаза закрыть! – прогрохотал голос из-под потолка. – Медленно идти вперед!

Вильям шел, выставив руку, осторожно нащупывал ногой пол. Под опущенные веки проникали какие-то вспышки, кожу щекотало, ноздри раздражал запах озона.

– Глаза открыть! – велел тот же голос, когда все прекратилось.

Прошел еще одну дверь, а за ней оказался самый обычный посадочный ангар, каких Вильям повидал не один десяток. С ревом возились погрузчики, бегали и что-то кричали люди.

– Чего встал, срань Господня? Шевели ногами! – сержант Фрезер чувствовал себя в такой обстановке как рыба в воде.

Отведенная для пассажиров палуба оказалась похожа на камеру хранения – узкие коридоры, занимающие стены металлические дверцы. На каждой виднелось небольшое окошечко, и рядом – панель виртуального пульта.

– Надо же! – восхитился Соболев, открывая одну из дверок. – Полетим, как багаж – в ящиках!

Вильям заглянул внутрь. Прямоугольная камера выглядела достаточно просторной, чтобы убрался человек, а пол ее – в необходимой степени мягким, чтобы лежать было удобно.

– И что, надо лезть внутрь? – спросил он, запихивая в камеру рюкзак. – Скоро нас будут в банках со спиртовым раствором возить!

– Неплохо бы, – согласился Ли. – Только у них вместо спиртовых растворов тот дезинфектор, через который нас прогнали. А то мало ли каких паразитов мы в себе можем на Землю привезти?

– Вот что это был за шлюз… – слова Вильяма прервала взвывшая по всему звездолету сирена. – Ага, пора по местам.

Дверца камеры захлопнулась за ним с металлическим лязгом, и на мгновение навалилась клаустрофобия. Показалось, что стальной мешок сожмется, раздавив оказавшегося внутри человека.

Он повозился на мягкой подстилке, устраиваясь поудобнее, зевнул, потом еще раз. Сонливость накатила с силой сошедшего с рельс поезда и все погрузилось в темноту.

Шея саднила невыносимо, при всякой попытке пошевелить головой затылок пронизала резкая боль. Охотно верилось, что Вильям проспал двадцать дней в одной позе.

– Клянусь четверкой, – пробурчал он, и принялся выбираться из камеры.

Судя по охам и ругани, соратники испытывали схожие проблемы. Арагонес прихрамывал, а Гаррисон растирал кисть, неосмотрительно положенную под щеку.

– Шевелитесь, засранцы! – сержант Фрезер не дал подчиненным времени на расслабление. – Те, кто собрался вас встречать, ждать не будут!

– А кто собрался нас встречать? – Гаррисон изумленно захлопал глазами.

– Двое с носилками и один с лопатой, – пробурчал Соболев.

Ситуация с встречающими стала ясна на самой верхушке трапа. Звездолет стоял на краю взлетно-посадочного поля, а вдали, за высоким забором, виднелась пестрая толпа. Слышались приветственные крики, всхлипы духовых инструментов.

– Святая Дева! – лицо Арагонеса вытянулось. – Оркестр! Дети!

– Так встречают победителей, – прокомментировал Ли.

– Слушать меня, срань Господня! – рявкнул Фрезер. – Всем улыбаться, а кто посмеет выругаться, будет иметь дело со мной! Ясно?

– Так точно, – брякнул Вильям вместе с остальными.

Пока шли до забора, успели разглядеть толпу. К космодрому для торжественной встречи собрались почти сплошь женщины и дети, все смуглые, в длинных цветастых одеяниях и ярких головных платках. Черные глаза блестели, пыль поднималась из-под босых ног.

Под проникающими через забор восхищенными взглядами Вильям чувствовал себя неуютно, хотелось пригнуться, как под обстрелом, прижаться к земле. Шагающий рядом Арагонес, наоборот, улыбался и вовсю махал рукой.

Заскрипели ворота. Оркестр, трубы которого сияли на солнце, грянул что-то торжественное.

– Ура! – дружный крик оглушил легионеров, взметнулись десятки рук и на солдат обрушился дождь из цветов.

– Ой! – сказал Вильям, получив в нос сладко пахнущим комом. – Где это мы сели?

– Индия, – с венком на голове Ли выглядел непривычно. – Или Шри-Ланка, что вероятнее.

Со всех сторон к ним бросились люди. Маленькая девочка, подскочив к Гаррисону, обняла его за ногу, а он, ухватив ребенка могучей ручищей, усадил на плечо.

Вильям через силу улыбался двум женщинам, тараторившим так быстро, что он не понимал ничего.

– О, ты отлично выглядишь, подружка, – Арагонес времени не терял. – Какие планы на вечер? Ах муж? Ерунда! Вот когда я работал вышибалой в женской консультации…

– Отставить! Не сбавлять шаг! – шепот сержанта прозвучал грозно, как шорох, издаваемый ползущей анакондой.

Вильям еще раз улыбнулся женщинам и очень аккуратно протиснулся между ними. Гаррисон ссадил девочку с плеча, и даже Арагонес оторвался от рослой пышногрудой девицы в вызывающе легком одеянии, которое мало чего скрывало, зато многое подчеркивало.

Первый Ударный Полк с трудом пробивался через толпу встречающих.

За ней легионеров ожидали большие вертолеты. Длинные лопасти потихоньку раскручивались, двигатели шумели едва слышно.

– Наш вон тот! – показал Фрезер, когда толпа осталась позади.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, стряхивая с рукава цветок, – а победителем-то, оказывается, быть утомительно…

– А мне понравилось! – Арагонес сиял, как таз из красной меди. – Будешь спорить?

Вертолеты один за другим поднимались в воздух, как огромные тяжелые птицы, и порожденный ими ветер трепал одежды и волосы толпившихся у края ВПП людей. Затем их фигурки сделались маленькими и вовсе пропали.

Летели на юго-восток, из океана вставало солнце, огромное и желтое.

– Видят духи, мы дома, на Земле, – сказал Ли. – На других планетах тоже попадается годная для дыхания помесь кислорода и азота, но воздух есть только здесь. Там лишь атмосфера.

– И солнце – настоящее, – поддержал Вильям. – Я уже и забыл, как оно выглядит…

Вертолет сменил курс, стали видны поднимающиеся на юге горы, заросшие густым лесом.

– А вот куда нас везут, – сообщил Арагонес, чуть ли не прижавшийся носом к иллюминатору.

Среди леса открылся овал, огражденный высокой стеной, с высоты он казался маленьким, а разбросанные по его территории домики – игрушечными, собранными из кубиков. Отходящая от ворот ниточка дороги убегала в лес и скрывалась в его мохнатой шкуре.

– Очередная база, – пробормотал Вильям. – И опять казарма…

– Не опять, а снова, – высказался Соболев, чьи шутки в последнее время делались все более и более загадочными.

Вертолет пошел на посадку, видно было, как мотаются под ударами воздушной волны кроны проносящихся внизу деревьев. Мелькнул забор, остроконечная крыша, и открылась посадочная площадка.

Из распахнувшегося люка ударил горячий, пропитанный сладкими ароматами экваториального леса воздух.

– Выходи, кхе-кхе… – сержант, глотнув его, на мгновение закашлялся. – Стройся!

Не успели занять места, как перед строем объявился майор Рагнарссон.

– Итак, солдаты, – сказал он. – Мы прибыли на Землю, в место постоянной дислокации. База "Аннун-13" будет нашим домом до того момента, пока человечеству вновь не понадобится защита.

Полковник сделал паузу, обвел подчиненных взглядом. Глаза его блестели, как оловянные пуговицы.

– Но мы не садисты и поэтому понимаем, что все вы хотите побывать на родине, увидеть друзей и знакомых, – по строю прошел чуть слышный вздох. – Завтра же будет составлен график увольнений…

Вильям ощутил, как радостно дернулось сердце. Дальше он не слушал, охваченный единственной мыслью – он попадет в Ливерпуль! Увидит Джудит, приятелей! Может быть даже сходит на футбол!

– Разойдись! – команда с трудом дошла до затуманенного сознания, и Вильям очнулся, только когда над самым ухом рявкнул сержант.

– Вот тут распишись, – капитан Сингх, несмотря на прошедшие годы, ничуть не изменился. Ныне он занимал в полку должность начальника штаба, и именно через него проходили все, отправляющиеся в увольнение. – И вот тут…

– Разрешите вопрос, сэр? Это что такое? – Вильям с подозрением рассматривал кипу пластиковых листов.

– Подписка о неразглашении, – Сингх улыбнулся почти ласково. – Чтобы вы, рядовой, ничего не рассказали лишнего.

– Прошу прощения, сэр, но чего именно? И почему это опасно? Что, на Земле обнаружена вражеская разведывательная сеть?

– Нет, рядовой, – темные и крупные, как сливы глаза капитана сделались серьезными. – Дело в другом. Вы думаете, что тут, на Земле, знают о войне правду? Нет! Все время конфликта обитатели метрополии получали особый тип информации, исключающий возможность паники.

"Проще говоря, им врали" – подумал Вильям, припоминая госпиталь на тропическом острове и увиденную по стереовизору картинку, имеющую такое же отношение к реальности, как и реклама.

– Так что вы должны молчать вообще обо всем, что видели во время боевых действий. Вы все поняли, рядовой?

– Так точно, – Вильям приложил идентификационную карточку к пластику. Раздалось негромкое шипение.

– Вот и хорошо. Помните только, что о любом нарушении подписки мы очень быстро узнаем, – капитан улыбнулся, как мелкий злобный грызун, – и вспомним, как именно вы оказались в Легионе. Идите.

Отдав честь, Вильям вышел в коридор. Угроза мало его тронула – не ощущалось ни тени желания рассказывать кому-нибудь о пережитом на Тритонии, Новом Орегоне или Ферисе.

На ВПП ждал вертолет. В трюме гоготали и пересмеивались счастливчики, которым выпало отправляться в увольнение сегодня. Из знакомых не было никого – Ли улетел на родину позавчера, остальные ждали очереди.

Вильям сел в конце салона, надвинул берет на глаза и задремал.

Проснулся только в Коломбо. Над Шри-Ланкой, дрейфующим через теплое море огромным древним кораблем, сгустилась ночь, и неподалеку от только что севшего вертолета сияли огни аэропорта.

Самого обычного, гражданского.

Ступив внутрь, в наполненный светом и людьми громадный зал, Вильям ощутил мгновенный приступ страха. Он находился на открытом пространстве, без привычного шлема, бронежилета и оружия, доступный для атаки откуда угодно. Сердце заколотилось, возникло желание бежать.

Сжав зубы, Вильям заставил себя двинуться дальше.

– Что вам угодно, сэр? – девушка за стойкой глянула на синюю форму легионера без особого удивления.

– Для меня должен быть забронирован билет, – сказал Вильям. – До Лондона. На фамилию Снарк.

– Сейчас проверю… – девушка повернулась к виртуальному экрану. – Да, есть. Давайте вашу карточку.

За перелет до дома и обратно Вильям не платил ни гроша, все расходы взяла на себя армия. Пока его личность удостоверяли, Вильям от нечего делать разглядывал огромное, во всю стену расписание.

На его верху горели золотом цифры: 19.05.2113.

Когда Вильям понял, что это дата, он ощутил мгновенную потерю ориентации. Почти пятнадцать лет минуло со дня, когда он угодил в Легион. Сто восемьдесят месяцев – чудовищное количество времени. Страшно представить, что случилось за это время в Ливерпуле…

– Ваш билет, сэр, – Вильям совершенно автоматически взял карточку и белый прямоугольник билета. – Проходите на посадку через пятый сектор…

Предпосадочный досмотр прошел машинально, не думая ни о чем. В голове словно все помертвело, сердце сжалось в кусок льда. Вильям очнулся только в ведущем к самолету коридоре, когда ушей коснулся хорошо знакомый пронзительный свист.

Он пригнулся, намереваясь броситься ничком, но замер, остановленный мыслью, что тут, на Земле, неоткуда взяться векторному прочесыванию.

– Клянусь четверкой, я же рехнулся на этой войне, – пробормотал Вильям, приподнимая берет и вытирая покрывшийся испариной лоб.

Обогнавшая его седовласая дама в брючном костюме бросила через плечо полный ужаса взгляд.

Выбравшись из поезда, Вильям с некоторым трудом утвердился на подгибающихся ногах и побрел к зданию вокзала. Мысли путались, но зато на душе царил покой, не тревожили желания выстрелить в кого-нибудь и мысли о том, сколько лет прошло.

Пить он начал еще в самолете, благо напитки в первом классе предоставляли бесплатно. Продолжил в Лондоне, ожидая поезда, а закончил совсем недавно, за пятнадцать минут до прибытия.

Над Ливерпулем царил поздний вечер, и из накрывшего город серого пледа облаков моросил дождик.

– Подайте инвалиду войны с тритонианцами! – от стены отклеился нищий с портативным считывающим устройством, позволяющим переводить деньги с одной карточки на другую, в руках. – Подайте, сэр…

Когда он понял, с кем имеет деньги, глаза "ветерана" округлились, изо рта вылетел всхлип.

– Ну, и где ты сражался? – спросил Вильям, ощущая, как от злости трезвеет. – Говори, тварь!

Нищий метнулся в сторону и пропал, а Вильям зашагал дальше. Адресный городской справочник, вызванный через ближайший информационный терминал, сообщил, что Джудит Тэндитис проживает на Вуд-стрит, там же, где и пятнадцать лет назад.

Вильям не очень понимал, зачем собирается ехать туда, но чувствовал, что если кого и должен увидеть в этом городе, то бывшую подружку, чью голографию хранил все эти годы.

Он поймал такси и назвал адрес.

Когда вылез из машины и окинул взглядом огромный, глядящий в ночь тысячами окон монолит жилого блока, сердце кольнула неуверенность – а стоит ли ходить туда? Может плюнуть на все и отправиться сразу в "Красный мир"? Но Вильям отогнал сомнения и решительно зашел внутрь.

Охранник за стойкой окинул его подозрительным взглядом, но ничего не сказал. Лифт с шипением захлопнул дверцы и рванул с места так резво, что Вильяму невольно вспомнились ускорения на десантном звездолете.

Пройдя длинным коридором, он остановился у двери с цифрой "818". Оскопленным соловьем пропел звонок.

– Кто там? – за дверью послышались шаги и она открылась.

На Вильяма уставился полноватый, начинающий лысеть мужчина лет сорока. В светлых глазах читалось изумление.

– Тебе чего, солдат? – поинтересовался он.

Вильям стоял и молчал. Лелеемая где-то в глубине души надежда на чудо, на то, что Джудит все это время ждала, разбилась, как выпавшая из окна хрустальная ваза. Осколки ее больно резали сердце.

Вильям хотел просто развернуться и уйти, когда из недр квартиры донесся женский голос:

– Кто там, дорогой?

– Не знаю, – отозвался мужчина. – Солдат какой-то…

– Что? – Джудит появилась в дверном проеме. Волосы ее оставались такими же черными, глаза – яркими, а губы – пухлыми, но годы брали свое едва заметными морщинками у глаз и уголков рта, оплывшим лицом, начинающей полнеть фигурой. – Вильям?

– Клянусь четверкой, зря я сюда пришел, – буркнул Вильям, ощущая, как тяжелеет на сердце. – Извини. Пойду.

– Погоди! – Джудит всплеснула руками. – Чарльз, выйди на минутку…

Мужчина вздохнул и ушел вглубь квартиры, оттуда донесся преувеличенно громкий звук стереовизора.

– А я ведь ждала, Вильям, – сказала Джудит и глаза ее заблестели, – долго ждала. Почему ты не вернулся? Почему выглядишь так… так молодо?

– Среди звезд, – выдавливать из себя слова удавалось с большим трудом, будто они обрели тягучесть патоки, – время идет по-другому… Зря я сюда пришел. Прощай!

Вильям развернулся и зашагал прочь. До жути хотелось обернуться, когда за спиной всхлипнули, но он сдержался. Войдя в лифт, закрыл глаза, будто прячущаяся под веками темнота могла укрыть от рвущей сердце боли.

На улице шел дождь, капли оседали на волосах, текли по лицу, охлаждали пылающий лоб.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям и зашагал в сторону "Красного мира".

За прошедшее время бар сильно изменился – тяжелую мебель из темного дерева сменил металл и пластик, за стойкой хозяйничал незнакомый тип с надменным взглядом, но за столиками буйно орали и пили такие же парни в красных шарфах, как и пятнадцать лет назад.

На вошедшего чужака, да еще и в военной форме, поглядели с недоумением. На мгновение стало тихо.

– Вильям? – отдаленно знакомый хриплый голос полнило недоумение. – Это ты?

– Ага, – он облизал пересохшие губы. – Клянусь четверкой, все еще я…

Через пять минут он сидел за столиком, а приятели, все до одного постаревшие, пялились на него с изумлением. В окружении этих обрюзгших, полысевших мужчин Вильям ощущал себя неуютно, как вор, забредший в компанию обокраденных, и поэтому вливал в себя кружку за кружкой.

Даже новость о том, что "Ливерпуль" за последние годы трижды становился чемпионом, Вильяма не обрадовала. Вспоминался тот вечер, когда он был тут в последний раз, и из-за которого попал в Звездный Легион. Что самое странное, совесть при этом молчала.

– А что было там, на войне? – спросил один из приятелей, когда футбольная тема оказалась исчерпана.

– А ничего, – Вильям глянул на индикатор легионера, невозмутимо отсчитывающий секунды. – Кровь, дерьмо и пот… и все…

– А эти, тритонианцы? Они вправду такие отвратительные, как показывали? И воняют дерьмом?

Вильям вспомнил серую чешую, оскаленные зубастые пасти, кровь, такую же красную, как у людей, и ощутил, как сердце тяжелеет от злости.

– Отстань, клянусь четверкой, – сказал он, – а то врежу…

– Чего? – любопытный вытаращился легионеру в лицо. – Да ты кто такой? Приблуда! Дерьмо военное!

Облегчение было почти такой же силы, как и оргазм. Тягостный разговор превратился в обыкновенную драку. Вильям счастливо вздохнул и треснул собутыльника в морду.

Тот с возмущенным писком исчез под столом.

Дальше пропитанное пивом сознание начало меркнуть. Вильям помнил, как махал кулаками, как текла кровь из распоротой обо что-то ладони, как по лбу вскользь задела табуретка.

– Всем стоять! – рявкнули за спиной и, судя по тому, что тело тут же охватила судорога электрического удара, этого приказа он не выполнил. Ноги подогнулись и меркнущие далеко в вышине лампы оказались последним, что Вильям запомнил.

Глава 9.

Глаза открывались так плохо, словно их залили смолой, голова трещала, а во рту царила сушь Урдистана.

Вильям поднял веки, огляделся и понял, что находится в смутно знакомом месте, хотя совершенно не помнит, как сюда попал. Он лежал на узкой и очень неудобной койке, а прямо перед носом виднелась стена – серый, изъеденный временем бетон.

Вильям попытался развернуться, и со второй попытки ему это удалось. Напротив, на точно такой же койке, расположенной через узкий проход, сидел бритый наголо мужик лет пятидесяти.

Он тоже показался смутно знакомым.

– Где я? – спросил Вильям, совершив форменное насилие над языком и губами.

– В тюрьме, ежкин кот! – сказал бритый. – Не узнаешь?

Память услужливо подкинуло воспоминания пятнадцатилетней (или трехлетней?) давности.

– Руфус, клянусь четверкой?

– Кто же еще, ежкин кот! – бритоголовый уголовник поднялся и прошелся по камере, демонстрируя голый, изрезанный наколками торс. – А ты здорово выглядишь, парень! Хотя вчера ночью был, ха-ха, не очень…

Вильям потер лоб. Мысли в тяжелой, как чугунок, голове ворочались с трудом.

– Клянусь четверкой, надеюсь, что вчера я никого не убил…

Вспомнилась разрезанная рука, поцарапанный лоб. К собственному удивлению, Вильям не ощущал ни там, ни там никакого дискомфорта. Да и по роже ему съездили несколько раз, синяки должны были остаться.

– Умойся, – посоветовал Руфус. – Легче будет, падлой буду!

Вильям поднялся, с трудом всунул ноги в ботинки. По пути к санитарному блоку едва не упал от навалившегося головокружения. Ополоснув лицо холодной водой и глотнув из крана, глянул в зеркало. Кожа на лице была чистой, без следа побоев или порезов.

Поднял руку. Там, где вчера скалился окровавленным ртом шрам, не осталось ничего.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям. – Или все привиделось?

Скользнула мысль, что в крови могли сохраниться остатки регенератора, которые и уничтожили все следы, но Вильям ее отверг – слишком много времени прошло с того раза, как ему вводили чудодейственную жидкость.

Стальная дверь, ведущая из камеры наружу, издала устрашающий лязг и открылась. Внутрь заглянул высокий и толстый тип в полицейской форме. С пояса его свисала дубинка, а в руках имелась связка электронных ключей.

– Вильям Снарк? – спросил толстяк, глядя на легионера со странной смесью презрения и уважения.

– Ага, – ответил Вильям.

– Собирайся, – сказал полицейский, – и идем со мной.

Из камеры его вывели в длинный, как туннель на перевалочной станции, коридор. Тут поджидал еще один полицейский, чернокожий и тощий, как палка. Он деловито надел на Вильяма наручники и пристроился сзади.

Долго шли меж белых стен с такими же белыми дверями, на которых выделялись цифры, нанесенные красной светящейся краской. Перекрывающие коридор решетки с негромким жужжанием отъезжали в сторону, чтобы вернуться на место за спиной заднего конвоира.

Вильям спокойно шагал, куда велели. Суд, приговор, возможное наказание за учиненный вчера дебош – все это после испытанного за годы войны казалось ерундой, не стоящей внимания.

Полицейский офицер, седой и благообразный, как священник, восседал за вытянутым столом. В углу зеленела торчащая из кадки пальма, а со стены улыбался портрет какого-то типа в костюме времен королевы Елизаветы.

– Садитесь, господин Снарк, – холодно сказал офицер. – Я – майор Остер.

Вильям уселся, полицейские остались стоять за его спиной.

– То, что вы совершили вчера – преступление, – майор глянул на Вильяма сурово, но никакой реакции не дождался. – И будь вы гражданским, то пошли бы под суд. Но согласно принятому восемь лет назад "Закону о Звездном Легионе", вы подсудны только особому трибуналу…

– Очень хорошо, клянусь четверкой, – Вильям усмехнулся. – Так вы меня отпустите?

– Да, мы будем вынуждены это сделать, – на скулах Остера набухли желваки. – Но мне и всем остальным в этом городе не нужны буйные солдафоны, сраные "герои войны", готовые только молотить кулачищами! Так что мы отпустим вас, господин Снарк, но сразу посадим на поезд до Лондона!

– А если я вернусь?

– Лучше не надо, – Остер улыбнулся. – Мы найдем способ усмирить вас. В конечном итоге, ветеран звездных баталий может запросто попасть под машину или стать жертвой уличной банды. Надеюсь, вы меня поняли?

Вильям кивнул – угроза была высказана достаточно ясно.

Через три часа двое молчаливых полицейских в штатском погрузили его в лондонский экспресс, а когда поезд тронулся, то Вильям с внезапным холодком подумал, что вряд ли еще когда вернется сюда.

Вильям подпрыгнул, пропуская свистнувшее над самой землей лезвие исполинской "бритвы", перекатился, избегая опустившегося молота и в высоком прыжке саданул по укрепленному на высоте двух метров сенсору красного цвета. Боевой модулятор издал скрежещущий хруст и застыл, опустив многочисленные конечности. Венчающие их устрашающего вида лезвия матово поблескивали.

– Довольно неплохо, – сержант-наставник Берд, по виду отличающийся от обезьяны только отсутствием шерсти, одобрительно кивнул. В его устах такие слова означали высшую похвалу. – Можете идти.

– Есть, сэр, – Вильям отряхнул одежду и вышел в коридор.

На боевом модуляторе упражняться приходилось каждый день и редкая тренировка обходилась без травм. Острые и прочные на вид лезвия не могли убить или нанести серьезную рану, но причиняли нешуточную боль, а иногда и оставляли порезы.

Сегодня Вильяму во многом повезло.

– Следующий! – выкрикнул сержант-наставник, когда Вильям вышел в коридор. Внутрь скользнул Арагонес.

В казарме никого не было, только у двери стоял дневальный, да Ли около своей койки рылся в рюкзаке.

– Перебираешься? – поинтересовался Вильям.

– Видят духи, не хочется, – отозвался маленький китаец. – Но ничего не поделаешь…

Только вчера он вернулся с двухмесячных курсов, где прошел сержантскую подготовку. Закончивший офицерскую школу Фрезер с повышением уходил в другой батальон, а на место громогласного командира взвода ставили как раз Ли. Жить с подчиненными ему было теперь не с руки и он перебирался в барак для младшего командного состава.

– Как ты, кстати, домой съездил? – поинтересовался Вильям, снимая насквозь пропотевшую майку. Два с половиной месяца назад, когда он вернулся из Англии, Ли уже отбыл в увольнение, а оттуда его отправили прямо на обучение, так что возможности поговорить не было давно.

– Не очень, – по невозмутимому лицу Ли скользнула тень. – Родители постарели, а друзья шарахались, как от привидения… Все стало другое, странное…

– Это уж точно, – кивнул Вильям, забираясь в тумбочку в поисках запасного лезвия к универсану. Вытащил упаковку, купленную еще в Лондоне и на пол с негромким шорохом упала мятая голография.

Вильям поднял ее, глянул на улыбающуюся девушку, на мгновение замер, и решительным, резким движением налепил голографию на стенку, туда, где тянулась размещенная около каждой койки липкая полоса.

– Зачем? – удивленно спросил только что вошедший в казарму Гаррисон. – Она же тебя не дождалась? Я вон свою за волосы оттаскал, а мужа ее в болото кинул, – закончил он тише, – к крокодилам…

– И что, стало тебе легче? – спросил Ли.

– Еще как! – вздохнул чернокожий гигант. – Ненадолго, правда…

– Есть причина, клянусь четверкой, – сказал Вильям, упрямо глядя в стену. – У каждого солдата должен быть кто-то, ради кого можно сражаться. Стреляя во врага я буду знать, что защищаю Джудит, пусть даже никогда больше не увижу ее… Тот же, кто воюет просто так, по привычке или из чувства долга, легко может превратиться в кровожадного монстра, безжалостного убийцу без души и совести!

– Видят духи… – начал было Ли, но входная дверь с грохотом открылась и все заглушил ликующий вопль.

– Ура! – вопил Арагонес, глаза его возбужденно блестели, а свежий шрам на щеке торжествующе пламенел. – Война! Война!

– Что такое? Говори толком! – одернул его Ли.

– Да… То есть, слушаюсь, сэр! – Арагонес сделал торжественное лицо. – Встретил сейчас знакомого писаря из штаба, он сообщил, что приказ на вылет пришел…

– Наконец-то перестанем тут гнить! – Гаррисон улыбнулся во весь рот. – А то надоело хуже кислых бананов!

Вильям ощутил, как в душе проснулись противоречивые чувства. Печаль по поводу того, что вновь придется расстаться с Землей, покинуть родную планету неизвестно на сколько лет. И тут же – радостное предвкушение праздника, предчувствие возвращения к тяжелой, но любимой работе.

– Всем успокоиться! – негромко велел Ли и ликующие крики тут же стихли. – Пока приказ не зачитан официально, его нет! Но на всякий случай – готовьтесь!

И окинув подчиненных ледяным взглядом, новоиспеченный сержант вышел из казармы.

Открыв глаза, Вильям обнаружил, что голова раскалывается от боли, во рту пересохло, как с чудовищного похмелья, а во всем теле ощущается ватная слабость.

– Криогенщики драные, – пробормотал он, едва шевеля губами. – Чего-то напутали, что ли…

Перед глазами все плыло, а перевернуться на живот стоило таких усилий, словно одной рукой пытался поднять штангу весом в сотню килограмм. С неимоверным трудом разблокировал замок камеры, внутрь хлынул свежий, не пропитанный запахами телесных испарений воздух.

Вильям выбрался наружу и едва не упал. Пока стоял, прислонившись к стенке, из соседней камеры выбрался Гаррисон. Его черное обычно лицо было цвета старого асфальта.

– Что за хрень? – пробормотал африканец, жадно хватая воздух, как вынырнувший кит.

– Напутали чего-то… – ответил Вильям.

Сонная одурь уходила медленно, неохотно, и когда сержант Ли явился проведать свой взвод, глазам его предстала толпа плохо соображающих и шатающихся людей.

– Так-так, – сказал он с удивлением. – Я доложу лейтенанту. А сейчас – все за мной.

Путь их лежал к переходному шлюзу, а за его гигантскими створками обнаружился еще один такой же. Судя по этому, Первый Ударный Полк перегружали с одного звездолета на другой.

– Святая Дева, – пробормотал Арагонес, когда они перешли на новый корабль. – Надеюсь, что хоть тут то криогенщики знают свое дело!

– Вряд ли, – ответил сержант Ли. – Это штурмовой монитор "Зевс", а криогенные камеры на звездолетах такого типа, как мне известно, не используются.

Штурмовой монитор отличался от обыкновенного корабля примерно так же, как авианосец конца двадцатого века от одного из первых броненосцев. Все тут было гораздо больше, и легионерам приходилось шагать по тоннелю шириной с немаленькое шоссе.

– "Ирий-23" напоминает, клянусь четверкой, – сказал Вильям. – Хотя и поменьше, вроде…

Разместили их в длинном зале с низким потолком, похожем на рукотворную пещеру. Тут стояли обычные противоперегрузочные кресла, как на древних экскурсионных челноках для полетов на орбиту.

– Так-так, – сказал Ли, осматриваясь, – каким бы ни был этот монитор штурмовым, собирали его из старья.

Сюрпризом оказались закрепленные на креслах подголовники. Усевшись, Вильям ощутил в затылке знакомое холодное покалывание, а через мгновение оказался связан с Боевой Информационной Системой звездолета. Теперь он знал, что монитор, слишком большой для того, чтобы садиться на поверхность планет, кружит вокруг одной из земных колоний, Стеклополиса.

Пристыкованный к нему транспорт, на котором прибыли легионеры, казался сосулькой рядом с исполинской заостренной пирамидой, грани которой щетинились сотнями ракетных установок и фазотронных пушек, а на основании разгорался факел способного сжигать луны двигателя.

– Святая Дева! – воскликнул бухнувшийся в соседнее кресло Арагонес. – Судя по посадке, лететь недолго. Только вот зачем они подключили нас к БИС?

Загадка разрешилась быстро – поток поступающей с сенсоров корабля информации прервался, сменившись транслируемым непосредственно в мозг голосом майора Рагнарссона.

– Итак, солдаты, – проговорил командир Первого Ударного Полка. – Через несколько дней вы столкнетесь с новым противником, может быть и менее опасным, чем тритонианцы, но зато незнакомым.

Вильям зевнул, предвкушая очередную нудную речь.

– Приказываю всем закрыть глаза и расслабиться, – разочаровал его Рагнарссон, – в течение следующих двух часов вы получите вводную информацию о цивилизации корхвеги, ее организации и вооружении.

Вильям дисциплинированно опустил веки, в затылке что-то щелкнуло, и перед глазами, стремительно меняя друг друга, понеслись картинки. Они мелькали слишком быстро, чтобы запомнить каждую, стрекочущий голос шептал что-то прямо в уши, в недрах черепа нарастала тупая боль.

Хотелось поднять голову, чтобы оторвать ее от контакта БИС и прекратить это безобразие, но та словно прилипла к креслу.

– Святая Дева! – бормотал неподалеку Арагонес. – И Святой Христофор! И Святой…

Все закончилось неожиданно – Вильям осознал, что может открыть глаза и тут же воспользовался этой возможностью.

– Что за… – хотел было он возмутиться бессмысленной процедурой, как внезапно понял, что знает о корхвеги столько, сколько содержится в сотне книг. Хорошо представлял их облик, способный довести нервную женщину до обморока, социальное устройство, напоминающее уклад муравейника и даже оружие, сильно отличное от оснащения тех же тритонианцев.

Судя по вытянувшимся лицам, соратники переживали схожее ошеломление.

Десантный флайер незначительно отличался от того, в котором Вильям отправлялся на первую в жизни боевую операцию. Вдоль стен, раскинув стальные крылья, блестели комплексы персонального приземления.

– Я-то думал, изобрели что-нибудь поудобнее, – сказал Арагонес, просовывая руки в ремни.

– Размечтался, – ответил ему Соболев. – Скажи спасибо, что тебя не вышвыривают в ночном горшке!

Боевая Информационная Система заработала в тот момент, когда штурмовой монитор вывалился из гиперпространства. На мозг обрушилось множество сведений о том, чего мгновение назад не существовало – о находящихся рядом небесных телах, приближающихся кораблях противника, о собственной скорости.

Информационный шок был таков, что многие из легионеров не удержались от ругательств.

– Клянусь четверкой! – пробормотал Вильям, чуть ли не кожей ощущая, как на поверхности монитора тут и там вздуваются пузыри защитного поля, призванные закрыть уязвимые узлы.

Звездолеты корхвеги напоминали иглы, делающие в космосе стежок за стежком. Они перемещались скачками, на мгновение исчезая, а затем появляясь вновь. Через минуту пространство вокруг ломящегося к расположенной неподалеку планете монитора наполнилось сотнями вспышек.

Когда "Зевс" ответил, громадный корпус содрогнулся.

Бой в космосе оказался столь зрелищен и скоротечен, что уследить за ним нетренированный взгляд не успевал. Вильям мог уловить только какие-то отдельные моменты – вспыхнувший метеором вражеский корабль, прорыв защиты в одном из секторов, несколько ракет, поразивших один вражеский корабль…

К счастью легионеров, нашлась добрая душа, решившая, что десантникам знать слишком много ни к чему и отключившая их от БИС.

– Уф, – сказал Вильям, поднимая щиток и вытирая пот со лба. – Так как-то легче…

– Точно, – кивнул Гаррисон. – Не знаешь, что там, за бортом творится, и в ус не дуешь. А тут поглядел – как к крокодилу в пасть!

Но передышка длилась недолго. Монитор, прорвавшись через строй вражеских кораблей, как медведь через облако комаров, оказался возле самой планеты, и Боевая Информационная Система заработала вновь.

На поверхности земного корабля кое-где чернели оплавленные провалы, а один из сегментов двигателя не работал, но и звездолетов корхвеги стало на порядок меньше.

– Видят духи, наша очередь! – сказал Ли. – Всем держаться крепче!

В "брюхе" монитора, опустившегося к самой атмосфере, величаво распахнулось громадное отверстие и из него один за другим начали вываливаться десантные флайеры, похожие на вагоны с крыльями.

– Ох, посбивают нас! – вслух подумал Вильям, а их уже трясло, за стенками флайера ревел огонь. БИС звездолета отключилась, осталась только ротная, и информации в ней было – кот наплакал.

Все звуки перекрыл тревожный рев, комплекс персонального приземления за спиной вздрогнул. Вильям задержал дыхание и ощутил, что падает. Желудок дернулся, попытавшись улизнуть от хозяина через горло.

Открыл глаза, когда КПП работал вовсю. Земля приближалась довольно стремительно, чуть в стороне виднелась блестящая лента реки, еще дальше высились горы, белоснежные пики тянулись к небесам, как любопытные дети, норовящие выглянуть за пределы стратосферы.

Разглядывать пейзаж времени не было. Вильям сгруппировался, его ударило в ноги и, освободившись от тяжести КПП, он перекатился вперед, с хрустом ломая какие-то худосочные "елочки".

Придя в себя, первым делом ощутил запах. Сильный и пряный, он легко просачивался сквозь фильтры, напоминая о богатой на сюрпризы шри-ланкийской кухне.

Оглядевшись, обнаружил, что весь измазался оранжевым липким соком.

– Что за жизнь? – из зарослей неподалеку выбрался Цви, рукав у него был продран и в прореху виднелся нижний, гигроскопичный комбинезон. – И эти люди верят, что сделали нам прививку удачи?

Поднявшись на ноги, Вильям обнаружил, что "елочки", чьи длинные иглы отливают синевой, едва достигают ему до плеч, и что всюду, сколько хватало взгляда, из поросли торчат шлемы легионеров.

– Собираемся и выступаем, – родился в наушниках голос Ли. – Времени мало.

Целью батальона на этот раз стал вражеский космодром, расположенный, если верить данным БИС, в двадцати километрах на юго-восток. С той стороны периодически доносился тяжелый грохот, и земля вздрагивала, как под ногами пустившихся в пляс гигантов.

В вышине что-то блеснуло, свистнуло, легионеры ринулись в стороны, как тараканы от карающей тапки, а в том месте, где они только что стояли, в земле распахнулась воронка. В стороны полетели комья почвы, Вильям ощутил, как что-то легонько стукнуло по шлему.

– Лежать! – успел приказать Ли и тут небо точно ожило. Тысячи блесток вспыхивали в нем, гул разрывов прорывался даже сквозь слуховые фильтры, заросшая "елочками" равнина вздыбилась фонтанами дыма.

– Клянусь четверкой! – пробормотал Вильям, заползая в небольшую ложбинку. Шальной осколок зацепил плечо, и из пореза сочилась кровь.

– Маскировку включить! – сквозь грохот слова лейтенанта Радукану донеслись так четко, будто он стоял в двух шагах. – И не двигаться, хрен вас возьми, замереть!

Вильям коснулся сенсора у основания шлема. Воздух вокруг задрожал, окружающий мир затянула полупрозрачная дымка, похожая на защитное поле, но способная оборонить разве что от нескромных взглядов. О маскировочной системе легионерам рассказывали мало, но ясно было, что сейчас она спешно перебирает диапазоны, выискивая тот, на котором производится наведение падающих с неба смертоносных "гостинцев".

Потемнело так, что Вильям не мог разглядеть ничего, затем посветлело, и стали видны низвергающиеся с неба потоки огня. Впечатление складывалось такое, что в вышине кто-то опрокидывал ковши с расплавленным металлом и пылающие водопады неслись вниз…

Вильяма продрало морозцем и в то же время он невольно залюбовался.

– Где же это сраное прикрытие? – спросил Гаррисон, на мгновение высовываясь из воронки. Вокруг него точно плясал рой сверкающей мошкары и сосредоточить взгляд было трудно.

– Кто же его знает…

Лицо Гаррисона, хорошо различимое за стеклом шлема, исказилось, он зачем-то вскочил на ноги, и тут же за его спиной, прямо из воронки, поднялся взрыв. Человеческую фигуру перекорежило и швырнуло в заросли.

– Эх… – только и сказал Вильям, глядя на то, что осталось от соратника. – Не уберегся, клянусь четверкой…

Обстрел тем временем слабел. То ли маскировочный комплекс сподобился превратить уцелевших легионеров в невидимок, то ли у корхвеги закончились боеприпасы. Но небо прекратило извергать огонь, и снаряды перестали рушиться на истерзанную землю.

Над равниной повисла звенящая тишина, нарушаемая треском догорающих тут и там "елочек".

– Всем не двигаться! Оставаться на местах! – различив в наушниках знакомый голос Ли, Вильям испытал мгновенный прилив радости – хоть этот-то жив.

Приказ, если честно, был не совсем понятен. Ровно до того момента, когда на горизонте не появились прыгающие черные точки. Как гигантские кузнечики, они мчались исполинскими скачками, и вскоре стало возможным рассмотреть корявые на человеческий взгляд аппараты.

Они напоминали поставленные на суставчатые ноги округлые платформы. Судя по размерам, места даже для одного корхвеги внутри не хватало, так что к позициям легионеров приближались беспилотные аппараты-разведчики.

– Стрелять только в случае обнаружения! – распорядился лейтенант Радукану.

Один из разведчиков бухнулся на землю в десятке метров от Вильяма и замер, торчащие из его боков вытянутые штуковины, могущие быть чем угодно, от пушек до видеокамер, чуть заметно пошевеливались. Матовая поверхность платформы неприятно переливалась.

Вильям поднял винтовку, прицелился. Если эта штуковина попрет прямо на него, то времени на то, чтобы ее остановить, будет немного.

– Не стрелять! – повторил Ли для особо рьяных. – Единственный наш шанс – скрытность!

Вильям замер, стараясь не дышать, а сердце в груди, как казалось, колотилось так, что едва не подбрасывало тело в воздух. Аппарат корхвеги постоял несколько мгновений, потом его полусогнутые ноги с сухим треском разогнулись, подбросив платформу в небо.

– Уф, – Вильям опустил оружие.

За первым разведчиком последовали остальные. Стадом мигрирующих блох они умчались за горизонт.

– Двигаться ползком и очень медленно! Собраться ко мне! – голос Ли звучал как обычно, но в нем ощущалась тревога, и Вильям впервые задумался о том, какие потери понесли легионеры сегодня.

При каждом шаге под ногами хрустели опавшие с "елочек" ветви. За прошедший день Вильям успел привыкнуть к этому звуку, как и к сильному пряному запаху, источаемому местными растениями.

К мысли о том, что их взвод после высадки потерял чуть ли не половину людей, привыкнуть оказалось сложнее. Слишком многие остались там – Гаррисон, Цви…

В иных подразделениях положение оказалось не лучше, и выжившие шагали в мрачном безмолвии, изредка нарушаемом приказами командиров. Густеющий сумрак не был помехой.

За спиной, на вершинах подпирающих небо гор трепетали последние лучи заката.

– Как думаешь, почему нас не прикрыли? – спросил Арагонес, подойдя к Вильяму вплотную.

– Кто знает, как у них там, наверху, дела идут, – Вильям пожал плечами. – Может всех давно посбивали? А монитор догорает где-нибудь в стратосфере…

– Разговорчики! – Ли появился рядом бесшумно, как привидение. – Что за пораженческие настроения! Отставить!

– Есть, сэр! – дружно прозвучал ответ.

Ли не орал на подчиненных, как Фрезер, не был столь же показательно грозен и свиреп, но боялись его ничуть не меньше, чем предыдущего сержанта, а то и больше.

Небосвод поблек и пришлось перейти на инфракрасное зрение. "Елочки" увеличились в размерах и теперь легионеры шли через настоящий лес. До цели, если верить БИС, оставалось три километра.

Когда стволы затрещали и из-за них выступило нечто многоногое, мохнатое, Вильям на несколько мгновений замер, и только потом спустил курок. Пули выбили из тела корхвеги фонтаны крови, тишину прорезал пронзительный, полный боли визг.

– Святая Дева, как он к нам подкрался? – Арагонес вскинул оружие. – Что там с боковым охранением?

Выстрелы затрещали спереди, затем сбоку тяжело бабахнуло.

– Клянусь четверкой, может тут они не пустят в ход дальнобойное оружие? – Вильям с тревогой глянул на небо.

– Скоро узнаем!

– Бегом, вперед! – донеслась через наушники команда. – Стрелять перед собой инфракрасными!

Пули с инфракрасным наведением уходили вперед, ныряя в темноту между стволами стремительными охотниками, мчащимися на тепло. Вокруг тоже что-то свистело, но отвлекаться времени не было. Только в один момент Вильям упал, повинуясь инстинкту, и взрывная волна прошла над ним.

А когда вскочил, то оказался лицом к лицу с корхвеги.

Тот мало напоминал паука, скорее растолстевшего, поросшего волосами скорпиона размером с добрую свинью. На голове драгоценными камнями посверкивали многочисленные глаза, передние лапы, длинные, как грабли, были угрожающе подняты.

Удар их оказался столь быстр, что Вильям заметил лишь смазанное движение. Прыгнул вбок, направил винтовку в сторону корхвеги, но выстрелить не успел. Одна из боковых лап разогнулась со скоростью атакующей гадюки, ствол своротило, а сам Вильям ощутил, что летит.

С треском врезался в ствол, в голове помутилось.

Рухнул на четвереньки и, не видя что вокруг происходит, дернулся в сторону, перекатился и вскочил. Прыжок, отработанный на модуляторе, оказался к месту, и обтянутый перчаткой кулак врезался между глаз корхвеги. Те погасли и мохнатая туша с шумом рухнула.

Вильям поглядел на испачканную чем-то гадостным руку и ощутил, как задергался желудок. Быстро поднял щиток и заросли "елочек" огласились неведомыми им доселе звуками.

Вытерев рот, подобрал винтовку. Та оказалась безнадежно испорчена – удар корхвеги согнул прочнейший ствол, будто тот был из мягкого пластика. Первый же выстрел грозил разнести оружие в клочья.

– Что же делать-то, клянусь четверкой? – без винтовки в руках было как-то непривычно.

Судя по звукам, бой продолжался, но дальше к космодрому, а вокруг было тихо и темно, как в заброшенном здании. Шелестели под ветром "елочки", светили с неба чужие звезды.

Боевая Информационная Система с точностью до метра сообщала, где находятся соратники, но не содержала никаких данных о скрывающихся в зарослях корхвеги. Поминутно оглядываясь и прислушиваясь, Вильям двинулся туда, где стрекотали винтовки.

И через десять метров наткнулся на труп Арагонеса.

Что уроженец Южной Америки мертв – понял бы даже первоклассник. Макушка шлема, способного выдержать выстрел, оказалась срублена, верхняя часть черепа под ней – тоже. Обнажившийся мозг слабо поблескивал, Вильяму почудилось в нем какое-то шевеление.

– И ты тоже… – сказал он. – Пусть примет тебя Святая Дева…

Рядом с телом лежала винтовка, вполне работоспособная на вид. Вильям подобрал ее, щелкнул текстовым сенсором. На основании приклада загорелся изумрудный огонечек.

М-313 была готова к бою.

– Всем собраться ко мне! Немедленно! – после истошных воплей и ругательств, транслируемых системой связи в последний час, спокойная команда прозвучала подобно голосу любимой женщины. – Снарк, поспеши! Ты дальше всех!

– Есть, сэр, – ответил Вильям, и заторопился туда, где вокруг офицеров собирались остатки их роты.

Приказа об атаке космодрома никто не отменял.

Небо, если смотреть на него лежа, казалось не голубым, а белесым, синева оставалась только над самым горизонтом. Солнце двигалось по нему медленно, как улитка из пылающего серебра.

– И все же я думаю, те пауки принадлежали к какому-то специальному отряду, – сказал Найджел Лири. – Они крупнее тех, что тут валяются, да и снаряжены были совсем по-другому.

– Звездный Легион корхвеги? – Вильям повернул голову.

Сидящий неподалеку тощий австралиец кивнул. За его спиной громоздилась куча бетонных плит – все, что осталось от зданий космодрома после ночного налета, неподалеку валялось обугленное тело корхвеги с растопыренными ногами, похожее на огромный уродливый цветок.

– Может оно и так, – согласился Вильям, вновь переводя взгляд в небо. Смотреть на то, к чему они приложили руку, не хотелось.

Вчера легионеры, несмотря на чудовищные потери, сумели добраться до космодрома и уничтожить генератор защитного поля. Явившиеся из утреннего неба штурмовые флайеры за какой-то час превратили космодром в груду воняющих развалин.

– Одно плохо, – вздохнул Лири. – Вот как раньше войны вели… Город штурмом возьмут, мужиков перебьют, потом баб изнасилуют. А сейчас? – он кивнул в сторону паучьей туши. – Даже если мы и наткнемся на их самок, то что с них толку?

– Да, я столько не выпью, – изрек Соболев и скорчил ужасную рожу. – И никто столько не выпьет…

Ли, чуть в стороне возившийся с обмундированием, поднял голову.

– Снарк, ко мне, – скомандовал он.

– Да, сэр, – вставать не хотелось, но Вильям понимал, что друг не станет тревожить его по пустякам.

Когда подошел, то сержант внимательно разглядывал закрепленную на предплечье прямоугольную пластину – информационную панель взвода. На ней двумя рядами пылали зеленые и алые точки.

– Так-так, – проговорил Ли. – Скажите, рядовой, вот эти два индикатора на самом деле обозначают живых бойцов или мне от усталости кажется?

– Нет, не кажется, – две обозначенные точки пылали зеленью.

– Но я сам видел, как они погибли вчерашней ночью, – сержант нахмурился, потер подбородок. – Видят духи, что-то тут не так…

Вильям пригляделся – индикаторы, обозначенные фамилиями "Гаррисон" и "Арагонес", сообщали, что оба живы.

– Клянусь четверкой! – пробормотал он, ощущая, как закружилась голова. – Что происходит? Гаррисон погиб на моих глазах, а Арагонес был мертвее фараонов, когда я его нашел! Сэр, вы не пытались связаться ни с кем из них?

– Нет… – Ли замялся. – Если честно, то побоялся. Но сейчас попробуем…

К утру, после того, как задание оказалось выполнено, БИС отключили, экономя энергию переносного транслятора. Связь оставили только для сержантов и офицеров.

– Сейчас договорюсь со связистами, чтобы организовали контакт, – сказал Ли, нацепив шлем.

Переговоры длились недолго и через пять минут он уже вызывал:

– Гаррисон, Арагонес, ответьте!

– Где вы, сэр? Где вы! – сидящему рядом с сержантом Вильяму прекрасно был слышен басистый голос Гаррисона. По спине забегали мурашки размером с майских жуков, посреди теплого дня стало холодно.

Через минуту к беседе подключился и Арагонес.

– Видят духи, я не очень понимаю, что именно случилось, – проговорил Ли, связавшись с остальными "мертвецами" и передав каждому расположение временного лагеря, – но мне это не очень нравится…

– И мне, – Вильям вспомнил о полученной вчера ране, поднес руку к плечу, где еще осталась прореха, и не нащупал на теле даже следа от шрама.

Первым из зарослей явился Арагонес. Вид у него был ошеломленный, а через дыру в шлеме, на том месте, где вчера просвечивал мозг, торчали густые черные волосы.

– Доложите, что с вами случилось, рядовой, – хмуро приказал Ли.

Рассказ Арагонеса оказался короток – вступил в схватку с корхвеги, получил удар по голове, упал. Когда очнулся утром, обнаружил, что никого нет, винтовка куда-то подевалась, а БИС молчит.

– Святая Дева, жрать-то как хочется, – проговорил Арагонес, отойдя от сержанта. – Как будто неделю не ел…

Они выходили к лагерю один за другим – оборванные и грязные, с такими отметинами на обмундировании, по которым опытный человек сказал бы, что носивший это – труп. Но под дырами и пробоинами не было ничего, никаких следов от осколков, пуль или ожогов.

Связавшись с соседями, Ли узнал, что и у тех происходит то же самое.

Глава 10.

Флайер приземлялся неспешно, с важностью древнего дирижабля. Затрещали ломаемые стволы "елочек", брызнул в стороны оранжевый сок.

– Вот и все, – проговорил Лири, – забирают нас, и то славно. Надоело на этом пожарище торчать…

– Ага, – согласился Вильям, поднимаясь. – Пора.

Около разрушенного космодрома они провели почти сутки. Что происходило в космосе или других частях планеты, известно не было, но судя по тому, что десантников не забыли, операция завершилась успешно.

– Быстро, быстро! – по привычке покрикивали сержанты.

Погрузка завершилась в считанные минуты.

– И все же, что там такое было, с этими "трупами"? – спросил Вильям, когда флайер, задрожав всем корпусом, оторвался от земли. С самими героями загадочной истории поговорить не удалось. Ошалевшее командование собрало вернувшихся с того света и держало отдельно, как прокаженных. Даже эвакуировали их отдельно.

– А ничего не было! – чуть нервно отозвался Лири. – Я с Арагонесом парой фраз успел перекинуться. Сознание потерял, говорит, потом очнулся! Вот и все! Никаких ангелов с трубами, чертей с вилами или светящегося облака!

– Что же тогда? Сбой в информационной системе? – предположил Вильям. – Что-то случилось такое, что заставило ее поверить в то, что они мертвы?

– Вряд ли, – по лицу австралийца видно было, что ему неприятен разговор. – У нас всех что, тоже сбой произошел? Ведь ты видел того же Арагонеса с дырой в черепе?

– Ага, видел, – Вильям почесал щеку. – Клянусь четверкой, ничего не понятно… Или на этой планете что-то носится в воздухе, оживляющее мертвых?

– Не смеши меня, – Лири хмыкнул и отвернулся.

– Дело ясное, что дело темное, – в очередной раз не очень понятно выразился Соболев.

Смолкшие двигатели возвестили, что полет закончен. Створки люка в задней части флайера с негромким шорохом разошлись. За ними виднелся слабо освещенный ангар, мрачно блестели уходящие в темноту стены.

– Всем оставаться на местах! – команда прозвучала из наушников, и отдал ее, судя по голосу, сам Рагнарссон. – Вас будут вызывать по одному.

– Все поняли? – лицо Ли оставалось непроницаемым. – Сидеть и не рыпаться! Кто дернется – будет иметь дело со мной! Разговоры – отставить!

Вильям, зная, что дело до него дойдет не скоро, откинулся к стенке и закрыл глаза. Тратить силы на догадки насчет того, что именно происходит, смысла не было, поэтому он просто дремал.

– Снарк, Вильям, – команда опять же пришла из наушников.

Снаружи флайера его ждали. Двое солдат в форме военной полиции держали винтовки так, точно перед ними стоял корхвеги, лица под шлемами были перекошены от страха.

– Вы чего? – спросил Вильям удивленно. – С ума сошли?

– Сдай оружие! – голос спрятавшегося за спинами подчиненных сержанта чуть заметно дрожал. – У нас приказ – при малейшем неповиновении стрелять…

Вильям усмехнулся и нарочито медленно снял с плеча винтовку. Заполучив ее, сержант задвигался увереннее, голос его стал тверже.

– Иди за мной! – велел он, выходя вперед. – И не отставай.

Шагая вслед за полицейским по коридорам монитора, Вильям думал, что мог бы перестрелять их там, у флайера, или свернуть шеи прямо сейчас, не особенно при этом утруждаясь.

Старший конвоя остановился у узкой стальной двери и осторожно постучал.

– Введите, – донеслось изнутри.

– Клянусь четверкой, куда же вы меня притащили? – негромко удивился Вильям.

Сидящий за пластиковым столом офицер напомнил ему капитана Сингха – то же гладкое лицо, внимательные глаза и неприятная улыбка. Только вот форма его была светло-серого цвета, с нашивками в форме глаза в треугольнике на рукавах и в петлицах.

– Рядовой Снарк? – чуть ли не ласково поинтересовался офицер. – Присаживайтесь. Я – лейтенант Рооба из комитета внутренней безопасности вооруженных сил. У меня к вам несколько вопросов.

Вильям ощутил, как весь гонор его испарился. Если за тебя взялся КВБ, то сверни ты даже сотни голов, шансов вырваться из его цепких лап появится не больше, чем при попытке одолеть слона голыми руками. До сих пор Вильям, к собственному счастью, не имел с комитетом никаких дел.

– Да, сэр, – сказал он, усаживаясь.

– Начнем, пожалуй, – Рооба глянул в лежащий перед ним листок пластика. – Вы, рядовой, участвовали в операции по захвату космодрома? Так ведь?

– Так точно.

– И скажите-ка мне, пожалуй, вот про что…

Вопросов оказалось множество, лейтенант задавал их без видимого порядка, перемежая бесконечными "пожалуй" и "так ведь". Он мог расспрашивать про то, как Вильям сражался с корхвеги, а затем резко поинтересоваться, не мерещилось ли легионеру что-либо во время боя или после?

Рооба заставил описать во всех подробностях смерть Гаррисона, труп Арагонеса и разговор с сержантом Ли, с которого началось возвращение "мертвецов" Первого Ударного Полка.

Из кабинета лейтенанта Вильям вышел через полчаса, ощущая себя так, точно его выпотрошили, оставив только костяк с натянутой на него кожей. Хотелось брякнуться где-нибудь в уголочке и заснуть.

– Верните ему оружие! – крикнул Рооба в спину. – И проводите до места дислокации…

Получив в руки винтовку, Вильям испытал едва заметную радость. На более яркие чувства сил не оставалось.

Вильям пару раз стукнул и дверь, украшенная алым крестом, с негромким скрипом открылась.

– Входите, садитесь, – "умник" в белом халате поднял голову и Вильям невольно вздрогнул – вместо глаз у собеседника сверкали две полусферы из металла, делающих его похожим на стрекозу. – Рядовой Снарк?

– Так точно.

Два дня назад штурмовой монитор "Зевс" вынырнул из гиперпространства у перевалочной станции "Асгард-16". Легионеров, по-прежнему ничего не знающих о судьбе "погибших" во время последней операции товарищей, на две недели поместили в карантин.

И только сегодня начали вызывать на медицинское обследование. Вильям почему-то оказался первым в списке.

– Раздевайтесь, – приказал обладатель стальных глаз. – Одежду вон туда…

– Ага.

Оставшись голым, почувствовал себя беззащитным, прохладный воздух пощипывал кожу.

– Ложитесь вон туда, – медик указал в сторону большого, упирающегося в стену стола. Его поверхность чуть заметно светилась. – Не двигаться и глаза закрыть…

Вильям лег, стол оказался теплым и скользким, кожа кое-где тут же прилипла. Безумно хотелось пошевелиться, но Вильям терпел. Вокруг что-то жужжало, шелестело, под веки то и дело проникали яркие вспышки, резкий запах раздражал обоняние.

– Ого, ничего себе, – сказал медик. – Вставайте. Теперь вот сюда…

После стола Вильяма ждал стоячий резервуар, похожий на "железную деву" из арсенала инквизиции, только лишенный головы и без шипов внутри.

– Будет немножко больно, – предупредил медик, когда негромко клацнули затворы, – чтобы вы не дергались, сейчас мы обеспечим надлежащую фиксацию… Как говорится, хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается. Хе-хе.

Вильям шутку не поддержал. Резервуар вокруг него быстро заполнился вязкой прозрачной жидкостью, за считанные мгновения затвердевшей до состояния смолы. При всем желании легионер не смог бы шевельнуть и мускулом.

– Расслабьтесь, – пальцы "умника" бегали по сенсорам виртуального пульта, металлические глаза блестели, – надрезы будут небольшими…

– Что вы со мной делаете, клянусь четверкой? – спросил Вильям, ощущая укол в крестец.

– Берем пробы всех жидкостей организма, венозной, артериальной крови, лимфы, спинномозговой жидкости и так далее, – медик на мгновение замер, уставившись на монитор, как на шестигрудую женщину, – ого… ого…

– Что там такое? – Вильям облизал пересохшие губы.

Ответа он не дождался. Медик со стальными глазами метнулся куда-то в сторону, хлопнула дверь, послушались возбужденные голоса. Они приблизились и взгляду Вильяма предстали его мучитель, а с ним еще тип в белом халате. Он выглядел куда старше, на подбородке его гордо топорщилась седая бородка – реликт века эдак девятнадцатого.

– Что такое, коллега? – поинтересовался бородач, вглядываясь в монитор.

– Смотрите вот тут, и еще тут, доктор, – обладатель металлических глаз чуть не подпрыгивал от возбуждения.

– Объяснит мне кто-нибудь, что происходит, или нет, клянусь четверкой? – досадливо сказал Вильям. – Что я вам, кролик подопытный, или крыса?

– Ах да, – старший медик махнул рукой. – Освободите молодого человека, коллега.

– Что со мной не так? – вещество в резервуаре разжижилось и с негромким шумом ушло вниз, не оставив следов на коже. Вильям с наслаждением почесался. – Что вы там нашли?

– Одевайтесь, молодой человек, – бородатый медик посмотрел на Вильяма с неприятным сочувствием, какого обычно удостаиваются калеки. – А ответить вам я не имею права. Все мы связаны подпиской о неразглашении. Так что увы…

И он картинно развел руками.

Дверь открылась и в "казарму", как по привычке именовали жилище легионеры, вступил Арагонес. За его спиной виднелась громоздкая фигура Гаррисона.

– Клянусь четверкой, вернулись! – воскликнул Вильям. – А я уж думал, что вас похоронили!

– Лучше бы похоронили или крокодилам скормили, – отозвался Гаррисон, падая на свободную койку. Та мученически заскрипела.

– Это точно, – за время после "смерти" Цви похудел, и нос у него торчал еще больше, как таран у боевого корабля древних греков.

– А что с вами делали?

– Святая Дева, чего только не делали! – в голосе Арагонеса звенело негодование. – Держали как в тюрьме, никуда не выпускали, а еще по несколько раз в день приставали с всякими исследованиями. И в кишках копались, и по допросам таскали, и даже в башку залезли с помощью этого… как его… гнипо…

– Гипноиндуктора, – подсказал Цви.

– Точно, его самого! И главное, никто не объяснил, чего они все же нарыли! Зачем все это нужно было? – Арагонес пожал плечами и принялся потрошить рюкзак, перекладывая в тумбочку вещи.

– А я с этим вопросом к майору подошел, – задумчиво сообщил Вильям.

В казарме на мгновение стало тихо.

– И остался после этого жив? – Арагонес вытаращил глаза. – Воистину, любит тебя Святая Дева!

– А я на него в коридоре наткнулся, – сказал Вильям. – Подошел – так и так, господин майор, разрешите обратиться и все такое. И спрашиваю – что случилось с нашими товарищами, то есть с вами, во время атаки на космодром?

– Ну а он чего? – с верхней койки свесил голову Соболев. Отросшие у него в последнее время усы торчали, делая хозяина похожим на кота.

– Надулся весь, оскалился и велел мне знать свое место и не высовываться.

– А ты чего ждал? – Гаррисон махнул ручищей. – Рагнарссон он такой, изо льда и стали. Скажи спасибо, что в наряд не отправил.

На этот раз дверь казармы открылась так тихо, что никто не заметил. Легионеры встрепенулись только, услышав голос сержанта Ли.

– На сборы – пятнадцать минут. Полная боевая готовность. Кто опоздает – останется на корабле, сортиры драить.

– Представляю, сколько здесь сортиров! – вздохнул Арагонес. – Тысячи…

– Это уж точно, – привычное дело не требовало активного участия рассудка и Вильям мог позволить себе думать о другом. – А ты смотри, если нас опять в бой бросают, значит ничего особенного не нашли…

– И что же тогда там было? Ведь воскрешение-то случилось? – Арагонес влез в бронежилет, на мгновение став похожим на черепаху, нацепившую панцирь вверх ногами. – Или мы все дружно заглючили? Одним примерещилось, что их друзья концы отдали, а другие просто сознание потеряли? Но ведь корхвеги-то были реальными!

– Может в них и дело? – Вильям застегнул крепление шлема под подбородком, поморщился от хлынувшего в голову потока информации, выдаваемого БИС. – Клянусь четверкой, что мы знаем о пси-оружии? Ничего!

– Пауки внушили нам всю эту ерунду? – Арагонес повесил на плечо винтовку. – Святая Дева, но почему тогда не убедить всех, что мы дохлые, а потом запросто перерезать?

– Не знаю, но…

– На выход! – сержант Ли прервал занимательную дискуссию. – Бегом! Бегом! Видят духи, недотеп никто ждать не станет!

Через несколько минут казарма опустела. О том, что тут жили люди, напоминал обрывок пластика, белеющий под тумбочкой, да забытая кем-то на стене голография, с которой улыбался мальчик лет семи.

Небо пылало, как во время праздничного фейерверка. Тысячи блесток вспыхивали от горизонта до горизонта, то тут, то там текли к земле водопады оранжевого, сияющего пламени. Вокруг свистело, ухало и грохотало так, что будь уши Вильяма не защищены, он бы уже оглох раз пять.

Полупрозрачная дымка маскировочного поля создавала видимость защищенности, хотя воронка, в которой нашел убежище Вильям и еще десятка полтора легионеров, выглядела бы ненадежным убежищем и в войне двадцатого века.

– Вперед! – сквозь царящий в наушниках треск прорвался человеческий голос. – Еще пятьдесят метров!

Чуть в стороне заревело, земля лопнула, и из нее, как гигантский крот, вылез терратанк. Ретиво вращая гусеницами, он пополз вперед. От блестящих округлых боков отваливались комья земли.

Вильям вскочил на ноги и побежал, стараясь держаться поближе к боевой машине. Поле, по которому они двигались, попало под руку безумным землекопам или пьяным саперам – во все стороны тянулись глубокие канавы, прерываемые воронками, напоминающими логовища гигантских муравьиных львов. Кое-где чадили остовы боевых машин, валялись трупы.

– Залечь! – донеслась новая команда.

Вильям вслед за соратниками упал в канаву, но тут же вскочил и рванул в сторону. Над тем местом, где только что лежал, оглушительно хлопнуло, и с высоты низверглась река жидкого металла.

Не успевший зарыться танк вспыхнул, как свечка, несколько не очень шустрых или просто невезучих легионеров умерли мгновенно. "Огненный плевок", как прозвали это оружие земляне, свое дело сделал.

– Мать вашу! – система связи работала плохо, с искажениями, и поэтому различить, кто орет, Вильям не смог. – Контратака! Контратака в седьмом секторе! Всем – внимание!

– Клянусь четверкой! – Вильям поднял голову. Дальше, за пеленой дыма, кое-где взрезанной факелами догорающих флайеров и летающих машин корхвеги, наблюдалось движение. Неторопливо подпрыгивали черные пятнышки, между ними скачками перемещались несколько меньшие точки. – Этого еще не хватало!

Корхвеги, сами двигающиеся прыжками, особенность движения перенесли и на машины. Любая наземная техника у них напоминала лягушек, а танки и вовсе – огромных бронированных жаб.

– Приготовиться к обороне! – сержант Ли, поняв, что связь отказала, отстегнул маску от шлема и принялся командовать по старинке. – Всем перейти на стрельбу бронебойными!

– Ох, раздавят нас, видит Святая Дева! – прошептал Арагонес. – Хрен в этих уродов попадешь, когда они точно блохи скачут!

– Как сказал великий Сунь-цзы, – сержант решил ободрить солдат, – правило ведения войны заключается в том, чтобы не полагаться на то, что противник не придет, а полагаться на то, с чем я могу его встретить!

– Ох, увидел бы этот Сунь-цзы корхвеги – мигом бы полные штаны наложил! – и Арагонес поднял винтовку, готовясь стрелять.

Скачущие пятнышки приблизились, и стало видно, что большие из них имеют форму короткокрылых скатов из темно-зеленого металла, а те что поменьше – похожи на исполинских пауков.

– Огонь! – скомандовал Ли, но его команду перекрыл неожиданно чисто прозвучавший из наушников голос лейтенанта Радукану.

– Отходить, немедленно! По противнику будет применен псевдоядерный заряд!

Ли даже не понадобилось дублировать команду. До того как лейтенант договорил последнее слово, в канаве не осталось ни одного легионера. Было видно, как по сторонам из временных убежищ выскакивают люди и что есть сил бегут в одном направлении.

Взрыв громыхнул позади, точно лопнул миллион воздушных шариков. Вильям ощутил, что все кости в его теле сотряслись, перед глазами помутилось, а земля из-под ног куда-то исчезла. Очухавшись, обнаружил, что лежит лицом в землю, щиток шлема вымазан грязью, а эфир забит треском и грохотом.

– И кто только придумал эти псевдоядерные заряды? – спросил он, силясь понять, на месте ли конечности. – Клянусь четверкой…

Заряды локального действия, обладающие всеми поражающими факторами ядерного взрыва, кроме радиации, появились на вооружении недавно, с самого начала кампании на Заритоне, главной планете корхвеги. Когда штурмовые мониторы сумели проломить оборону флота чужих, именно новое оружие позволило занять плацдарм на поверхности.

Два месяца назад тут высадились первые легионеры, и с тех пор земляне силились прорваться к столице планеты и всей цивилизации Корхвеги – Циндаризу. Пока эти попытки успеха не имели.

Вильяма потрясли за плечо. Шатаясь и мотая головой, как купальщик, набравший в уши воды, он поднялся. Сквозь грязное стекло разглядел машущую руками фигуру, понял, что надо куда-то бежать и начал переставлять упорно подгибающиеся ноги.

К тому моменту, когда достигли своих позиций, последствия контузии ослабели – в голове не гудело, в ушах не звенело, а конечности слушались нормально.

Сняв шлем, обнаружил перед собой озабоченное лицо Ли.

– Как ты? – спросил тот. – Видят духи, тебе почему-то досталось больше всех…

– Живой, – ответил Вильям. – Нормально…

– Тогда пойдем, – Вильяму помогли встать, а по ступенькам, ведущим под землю, в вырытое два месяца назад убежище, он спустился сам. В узком проходе, уходящем в глубину, горели осветительные блоки, под ногами хлюпала вода.

Дорогу до своей "землянки", как называли легионеры круглую, с низким потолком комнату, отведенную под взвод, Вильям нашел бы с закрытыми глазами. Разросшаяся за время боев на одном месте сеть подземных коммуникаций была изучена до последнего закоулка.

– Вот мы и дома, – тяжело вздохнул Гаррисон и принялся расстегивать амуницию. – Когда же это окопное сидение закончится?

– Увидь твой прапрадед этот окоп глубиной в тридцать метров, с душем и сортиром, он бы назвал его санаторием, – сказал Вильям, сковыривая шлем с головы. Операция проходила с трудом, то ли голова распухла, то ли шлем деформировался.

– Ну так… это… от огненных плевков иначе не укроешься! – Гаррисон растерянно заморгал.

– А почему бы, интересно, не уничтожить это Циндариз по-простому, с воздуха? – спросил Соболев. – Чтобы и пепла не осталось! Навалиться всем флотом. Что, сил не хватит?

– Хватит, – кивнул Ли, без снаряжения выглядящий в два раза меньше, чем в бою. – Но, видят духи, это было бы слишком просто и жестоко. Мир паукам предлагали несколько раз, но они отказывались, заявляя, что сдадутся только когда нога человека ступит в Циндариз…

Дверь землянки открылась, звякнула прислоненная кем-то к стене винтовка. Внутрь шагнул лейтенант Радукану.

– Ли? Бери Гаррисона, Снарка и Арагонеса, и за мной, – сказал он, глядя на вытянувшихся бойцов. – Майор вызывает. Хреново оружие брать не обязательно.

– Есть! – только и ответил сержант.

Пока шли по полутемным коридорам, Вильям пытался понять, зачем их вызвали. За шестьдесят дней, проведенных на Заритоне, он видел майора единственный раз – случайно столкнувшись с ним у медпункта. Рагнарссон тогда прошел мимо, даже не глянув в сторону рядового.

– Господин майор? – дверь, ведущая в штаб полка, оказалась куда шире, чем во взводной "землянке". – Ваше приказание выполнено!

Радукану отступил в сторону. Рагнарссон поднял взгляд от обширного стола, на котором голографический проектор создавал подробнейшее изображение местности. При желании тут можно было отыскать каждый холмик, танк или даже яму от взорвавшейся ракеты.

– Итак, то, о чем я сейчас буду говорить, не является моей личной инициативой, – сказал Рагнарссон, глаза его холодно блестели. – Просто командующий особой группой войск на Заритоне генерал-адмирал Кин решил, что мы незаслуженно забыли старые, еще дедовские методы войны, применявшиеся некогда на Земле…

В голове Вильяма мысли забегали с удвоенной скоростью. То, что можно было назвать "дедовскими методами ведения войны", человечество накопило в огромном количестве, но мало что из этой коллекции годилось для сражений двадцать второго века.

Загадка оказалась разрешена пять минут спустя, когда майор сухим, будничным тоном приказал сержанту Ли и его подопечным пробраться на позиции врага и захватить пленного. "Взять языка", как выразился Рагнарссон.

– Корхвеги, сэр? – удивление появилось даже на невозмутимом лице Ли. – Мы должны притащить вам живого паука, сэр?

– Да, – кивнул майор. – Живого и способного разговаривать! Как вы это сделаете – не моя забота, но для выполнения задания в вашем распоряжении все, что есть на складах полка, любое оружие и снаряжение. Если понадобится что-то особенное, обращайтесь прямо ко мне. Вопросы?

– Сроки, сэр, – напомнил Радукану.

– Совершенно верно, лейтенант, – кивнул Рагнарссон, – учитывая необычность задания, вам дается неделя, начиная с сегодняшней полуночи. Теперь все понятно? Тогда – выполняйте!

– Есть! – положенный по уставу ответ прозвучал несколько растерянно.

– Да, господин лейтенант – один вопрос, – осведомился Ли, когда они оказались за дверью. – Видят духи, но почему именно мы?

– Извините, парни, – Радукану пожал плечами, на лице его объявилась извиняющаяся улыбка. – Но майор просил лучших, и у меня не осталось другого выбора…

В наступившей тишине хорошо было слышно, как растерянно и вместе с тем польщенно сопит Гаррисон.

Небо, никогда не знавшее лун, выглядело темным, как кротовья нора. Сквозь несущиеся в вышине облака там и сям проглядывали тусклые звезды, ветер завывал, подражая стае оголодавших шакалов.

– Ну что, пошли? – силуэт Гаррисона из-за болтающегося за спиной металлического короба весом в десяток килограмм казался горбатым. – Чувствую себя так, будто мы лезем в зубы к крокодилу.

– Тогда уж к пауку, защити нас Святая Дева, – и Арагонес перекрестился. – Так страшно мне не было даже в те времена, когда я работал на ферме по разведению ядовитых змей…

– Все, пошли, – и Ли первым выскользнул на открытое место.

Вильям последовал за ним. Винтовка, которую он держал в руках, была легче и короче обычной М-313, по точности боя и объему магазина тоже уступала стандартной модели, но зато она обладала преимуществом, которое перевешивало недостатки. Выстрел из нее не обнаруживался ничем, ни зрением, ни слухом, только предметом, в какой попадала пуля.

Гаррисон тащил на спине портативный шумоподавитель, искажающий звуковые колебания в радиусе нескольких десятков метров. Корхвеги, обладающие слабым зрением и великолепным слухом, попав в зону его действия, мгновенно "слепли".

К счастью новоиспеченных диверсантов, такие шумоподавители поступили в войска две недели назад и хозяева планеты Заритон еще ничего о них не знали.

– Что там такое? – спросил Вильям, глядя на юго-восток, где над горизонтом поднималось тусклое зарево. – Вроде не было ничего…

За изучением подробнейшего плана вражеских позиций, составленного по результатам съемки из космоса, подчиненные сержанта Ли провели чуть ли не двадцать часов и теперь знали лежащую впереди территорию лучше чем свою.

– Значит появилось, – отозвался Ли. – Нам все равно не в ту сторону.

Двигались медленно, перебираясь от одного укрытия к другому. Сквозь мерцающую пелену маскировочного поля все виделось смазанным, нечетким, как через туман. Поблескивали во тьме обломки снарядов, разбитой техники, под ногами плескали оставшиеся после дневного дождя лужи.

Ветер носил запах гари, жженого пластика и тухлятины.

– Левее, – приказал Ли, когда до линии торчащих из земли сооружений, похожих на приплюснутые головы с рогами, осталось десятка полтора метров. Точного назначения этих хреновин, прозванных "идолами", земляне не знали, но опасаться стоило худшего.

Поэтому маршрут был проложен в том месте, где один из идолов после вчерашнего налета превратился в лужицу расплавленного металла. Сейчас она застыла и матово посверкивала в полумраке.

– Включай, – приказал сержант, Гаррисон кивнул и поднял руку к плечу.

Ощущение было такое, точно в уши мгновенно запихали по куску очень плотной, колючей ваты. Звуки исчезли, неприятная вибрация пронизала череп. Вильям что-то сказал и понял, что не слышит собственных слов, не слышит вообще ничего.

Вовремя догадавшись, застегнул свободно болтавшуюся маску. Шлем превратился в герметичную оболочку вокруг головы, и в наушниках тут же проявился голос сержанта:

– Как связь, все меня слышат?

Завершив перекличку, двинулись дальше. Проползли в нескольких шагах от расплавленного "идола". В светлом металле чернели какие-то бесформенные комки, о том, чем они были раньше, думать не хотелось.

Уцелевшие "идолы" высились во мраке, и между "рогами" плясало едва заметное бирюзовое свечение.

Перевалили небольшой холм, и впереди открылся ров, в котором, как показалось Вильяму в первый момент, кипела, выбрасывая вверх огромные капли, черная тягучая жидкость.

– Тихо! Залечь! – скомандовал Ли.

Вильям прижался к земле, зрительный фильтр подстроился и стало видно, что по рву сплошным потоком, один за другим бегут, подпрыгивая при каждом "шаге" на несколько метров, корхвеги. Длинные передние лапы были подняты, а на спинах красовались какие-то тюки.

– "Носильщики", Святая Дева, – пробормотал Арагонес и в его голосе звучала досада.

Участвующие в боях корхвеги отличались ясной биологической специализацией. Быстрые и сильные особи, с которыми легионеры столкнулись при атаке на космодром, служили коммандос, более головастые, но менее подвижные выполняли обязанности офицеров. А вот такие, выносливые и неприхотливые, использовались для переноски грузов.

Брать в плен "носильщика" не имело смысла. Вряд ли какой из них умел говорить или понимал, что именно происходит.

– Так-так, не повезло, – добавил Ли. – Ждем…

Черный поток двигался стремительно, как горная река, но иссякать не спешил. Прошел не один час, прежде чем последний корхвеги, смешно дергая задними лапами, скрылся вдали.

– Вперед! – Ли не стал терять не секунды.

Вильям спрыгнул в ров, оступился. Сырая земля скользила под ногами, в системе терморегуляции шлема что-то нарушилось, и щиток начал запотевать изнутри.

– А теперь очень медленно! Гаррисон – в середине!

Группой высились уродливые сооружения, похожие на творения архитектора, страдающего шизофренией. Искореженные плоскости, пересекающиеся под невероятными углами, торчащие из всего этого трубы и балки, такие черные, словно их коптили.

Разобраться в назначении строений корхвеги не могли лучшие ксенотехнологи. Ясно было одно, что тут, среди уродливых "деревьев", имелась наибольшая вероятность встретить вражеского офицера.

– Один слева, – негромко сообщил Арагонес.

– Вижу, – отозвался сержант. – Это боевик. Обходим. Пока трогать не будем, оставим про запас.

Корхвеги, попавший в зону шумоподавления, растерянно топтался на месте, большими лапами, на которых виднелись стальные накладки, размахивал перед собой. Многочисленные глаза поблескивали. Странно было осознавать, что они почти ничего не видят.

– А вот это, видят духи, наш клиент, – из-под основания уродливого сооружения, похожего на обвитый паутиной кактус, выбрался еще один паук, поменьше. Его голову закрывало что-то вроде каски с многочисленными прорезями, а под брюхом болталась емкость из похожего на кожу материала. – Как я выстрелю, тут же кончайте второго!

Ли медленно поднял неправдоподобно толстый, уродливый пистолет, стреляющий ампулами с какой-то гадостью, усыпляющей корхвеги, и нажал спусковой крючок. Паук в "каске" дернулся, распрямив все лапы, подпрыгнул на добрый пяток метров, и тут же рухнул.

Его сородич, топтавшийся на месте, резко повернулся, несколько пуль ударили ему в бок, брызнула кровь, в стороны полетели клочья плоти.

– Готов, клянусь четверкой, – Вильям опустил винтовку.

– Все, берем его и уходим!

Для транспортировки пленника сконструировали специальную сеть. Развернутая, она напоминала гамак, нити его отливали металлом в пробивающемся через облака звездном свете.

– Святая Дева, и мне об него руки марать? – возмутился Арагонес, подходя к оглушенному.

– Ничего, замараешь, не помрешь, – Вильям ощутил легкую тошноту. – Бери!

Хвататься за толстую мохнатую лапу было противно, но уцепившись, Вильям ощутил, что держит нечто твердое и чуть теплое, похожее на обитую мехом палку, полежавшую на солнце.

– Раз-два! – скомандовал сержант. – Пошли!

– Уф! – корхвеги весил не меньше откормленного поросенка, а торчащие ноги так и норовили за что-нибудь зацепиться. – И почему мне такие муки, Святая Дева? Я ведь не грешил… почти…

– Отставить разговоры! Береги дыхание!

Транспортный ров, на их счастье, оказался пуст, но едва перебрались на ту сторону, как позади началась суматоха. Взлетел к небу пылающий шар, осветив выжженную и покрытую "шрамами" равнину, по которой побежали уродливые длинные тени.

– Крокодилья пасть! – рявкнул Гаррисон. – Это еще что?

Маскировочное поле вокруг каждого из людей начало светиться, с каждым мгновением набирая яркость.

– Отключай! – велел Ли. – Шумоподавитель на полную! И побежали! Побежали!

Ремни от сети впивались в плечи, давили на них с такой силой, точно легионеры тащили по меньшей мере слона, Вильям ощущал, как с каждым шагом в лодыжках нарастает боль. В позвоночнике противно скрипело, а стекло шлема запотело полностью.

Вильям бежал почти вслепую.

– Штаб! Вызываю штаб! – на ходу сержант попробовал связаться с полком. – Мы возвращаемся с грузом! Прикройте огнем по секторам семь-три и семь-пять!

Световые шары поплыли над полем целой вереницей, что-то вспыхнуло слева, потом справа. Шумоподавитель отсекал звуки, но земля под ногами вздрогнула, давая понять, что корхвеги взялись за дело всерьез.

– Наземь! – рявкнул Ли, но Вильям уже и сам рухнул, вжимаясь в какую-то канавку, способную уместить разве что не очень упитанного хомяка.

Что-то горячее и очень яркое пронеслось над головой.

– Штаб! Вызываю штаб! – отчаянно прокричал Ли, когда они вскочили на ноги и понеслись дальше.

– Вас понял! – прозвучал в наушниках чужой голос, такой далекий и такой приятный. – Высылаем навстречу группу! Огневая поддержка – через тридцать секунд!

– Оп-па, – голос Гаррисона, бегущего последним, как-то странно изменился. – А вот и прыгающие жабы…

– Наддать ходу! А не то, видят духи, рассвет встретим на небесах!

Вильям ощущал, как скрипят готовые разорваться от напряжения сухожилия в ногах.

Впереди, за позициями полка, там, где размещались системы огневой поддержки, ночь в страхе шарахнулась в сторону, ошарашенная буйством света. Сотни ракет метнулись за спины легионерам, расцветив небо алыми и синими гирляндами.

Грохот разрывов проник даже через защиту шумоподавителя.

– Генератор садится, – сообщил Гаррисон, – отключить эту штуку?

– Отключай, – разрешил Ли.

Вильям отстегнул маску, внутрь шлема ворвались звуки боя и пахнущий гарью, но все же свежий ночной воздух. Теперь хотя бы можно было видеть, куда ставишь ногу.

– Сзади! – рявкнул кто-то. Вильям ощутил, как ремни сетки натягиваются, сбивая его с ног, едва успел вскинуть руку и отщелкнуть карабин.

Земля ударила в затылок, а в вышине пролетел подсвеченный сбоку многоногий силуэт.

"Догнали, паучье проклятое!" – мелькнула мысль, а он уже стрелял, целясь в стремительно перемещающиеся вокруг фигуры. Вспыхивающие разрывы слепили глаза, сбивали ориентацию, зрительный фильтр не успевал подстроиться.

Неудачно отскочив, зацепился за пленника ногой, потерял равновесие. Что-то ударило в бедро, боль стегнула по ноге. Вильям зашипел, перед глазами потемнело, ощутил, как кто-то подхватывает его за пояс.

– Держись, видят духи! – звенящим от напряжения голосом проговорил Ли. – Держись!

– Ага, мы им влупим… – ответил Вильям, чувствуя, что губы почему-то двигаются с трудом.

– Хвала Святой Деве! – в крике Арагонеса слышалась радость, и даже теряющий сознание Вильям понял, что что-то вокруг изменилось. Зазвучали голоса, заглушившие раздраженный свист корхвеги. – Хватайте эту тварь, хватайте!

Вильям удивился, что его величают так неласково, не сразу поняв, что речь идет о "языке". Затем погрузился во тьму, а когда сознание вернулось, обнаружил, что лежит, шлема на голове нет, а рядом слышен голос майора.

– Отлично справились с заданием, – проговорил Рагнарссон так сухо, точно поручил легионерам вырыть яму для сортира. – Обещаю представить вас к боевым наградам. Если есть какие-то просьбы – обращайтесь.

– Сэр, если это возможно, то хотелось бы присутствовать при допросе пленника, – Ли замолк и стало тихо, лишь вдали громыхали разрывы.

– Хорошо, – ответил майор. – Я…

Дослушать Вильям не сумел. Боль в ноге стала вдруг невероятно сильной, огнем охватила тело, и сознание милосердно отключилось, спасая хозяина от мук.

Глава 11.

В штабном подземелье было так тесно, что шумящий за стеной вентилятор не справлялся, и воздух, обычно свежий и чистый, без запахов и дыма, загустел и наполнился вонью пота и сырости.

Люди толпились вдоль стен, а в центре, на широком столе лежал привязанный за лапы корхвеги. Около него суетились двое ксенопсихологов. Неярко мерцал виртуальный экран над похожим на тостер прибором.

– Вы готовы? – в голосе майора Рагнарссона слышалось раздражение.

– Одну минуту, сэр, – один из ксенопсихологов оторвался от дела, чтобы ободряюще улыбнуться командиру Первого Ударного Полка.

Тот нахмурился, голубые глаза сверкнули гневом.

Вильям, чуть наклонившись, помассировал бедро. На том месте, где вчера красовалась дырка размером с кулак, розовела чистая кожа, на которой там и сям проклевывались волоски. Нога еще побаливала, хромота не прошла, но стоять и ходить получалось без проблем.

– Святая Дева, как мы вчера доперли эту тушу? – Арагонес задумчиво почесал голову. – Сам поверить не могу…

"Тостер" издал что-то вроде соловьиной трели, ксенопсихологи оживились.

– Все готово, сэр, – сказал старший из них, с погонами капитана. – Можете спрашивать.

Майор сделал шаг вперед, расположившись так, чтобы корхвеги его хорошо видел.

– Твое имя? – потребовал он.

Выслушав перевод, пленник задвигал волосатыми конечностями. От того места, где у него располагались органы речи, донесся резкий, скрежещущий свист, сложившийся в причудливую, совершенно невоспроизводимую для человека фразу.

– Не понимаю, – после минутной заминки перевел "тостер".

– Э… сэр, – старший ксенопсихолог привлек внимание Рагнарссона. – У них нет такого понятия, как "имя"… Общее наименование присваивается клану, роду, поколению и профессиональной группе, но не личности, которая идентифицируется по всем этим признакам…

– Чего? – майор глянул на "умника" как баран на заговоривший с ним куст. – Ты человеческий язык знаешь?

– Это просто, – вмешался младший, – если бы вас звали Исландец Военный Рожденный В Середине Шестидесятых – ведь это не было бы персональным именем, а лишь набором определений. Понятно?

– Мудрено, – тихо сказал Гаррисон, скребя затылок.

Рагнарссон замер, младшие офицеры стояли, тупо пялясь на командира в очевидной надежде на то, что тот разберется и все объяснит.

– В общем, да, – майор оправдал ожидания. – Но как мне к нему обращаться?

– Именуйте его просто – враг, – старший ксенопсихолог развел руками. – Он поймет и будет горд столь высоким статусом.

– Да? Хмм… – Рагнарссон вновь повернулся к пленнику. – Враг, сообщи мне род войск, в которых ты служил.

"Тостер" засвистел и заскрипел, как оркестр сумасшедших сверчков. Когда он замолк, корхвеги выдал ответную фразу, при первых тактах которой Вильям ощутил, как что-то вибрирует в глубине мозга, а уши готовы свернуться в трубочку, лишь бы ничего не слышать.

Когда пленник смолк, многие вздохнули с облегчением. Перевода на этот раз пришлось ждать чуть дольше.

– Служба формирования и передачи данных между разумными, – выдал тостер.

– Связист, что ли? – спросил майор.

– Скорее, служба тактического анализа, – поправил его старший ксенопсихолог. – У нас такой нет, а у них имеется, нечто вроде консультативного штаба…

– Очень хорошо, – губы Рагнарссона сложились во что-то, напоминающее кривую улыбку. – У такого можно узнать много интересного, – он повернулся к людям, – так что всех, не имеющих допуска формы "С", прошу покинуть помещение…

Ледяной взгляд майора остановился на Вильяме.

– Да, сэр! – сказал тот и толкнул в бок еще не совсем понявшего ситуацию Гаррисона. – Шагай, не медли…

– Как же так, Святая Дева? – возмутился Арагонес, когда они шли по ведущему к поверхности коридору. – Он же обещал!

– И обещание сдержал, видят духи, – пожал плечами Ли. – Он же не говорил, что позволит нам присутствовать на ВСЕМ допросе? Часть его ты видел, и будь доволен.

Арагонес недовольно заворчал, но возражать не стал.

Флайер качнуло, и Вильям ощутил, как его затылок чувствительно соприкоснулся со стенкой. Если бы не шлем, то в черепе осталась бы вмятина, а так все обошлось звоном в башке.

– Святая Дева, не дрова везете! – возмутился Арагонес.

– Не ругайся, нас просто подбили, – спокойно, как будто речь шла о занозе в пальце, сказал расположившийся около крошечного иллюминатора Гаррисон. – Вон, крыло дымит…

– Клянусь четверкой, сейчас брякнемся! – заметил Вильям.

– И помрем! – подытожил Цви. – А мне Петер из третьего взвода должен остался! Какая жалость!

Теперь все слышали, как воет перегруженный двигатель флайера, а вибрацию, пронизавшую корпус, не заметил бы только хронический идиот.

– Приготовиться к экстренному выбросу! – голос лейтенанта Радукану звучал безмятежно, без намека на тревогу. – Десятисекундная готовность!

Флайеры с легионерами стартовали с упрятанного в тылу земных войск аэродрома полтора часа назад, когда настал час "Ч" операции "Паучье гнездо". Бойцы второй роты пережили девяносто минут болтанки в воздухе, под непрерывным обстрелом с земли, в окружении уничтожающих друг друга боевых летательных машин.

И все оказалось зря.

– Жопа крокодилья! – выразился Гаррисон и точно в ответ на реплику под ногами открылся пол, легионеры посыпались из флайера, как горошины из взрезанного стручка.

– Ой-ой, – сказал Вильям, обнаружив, что земля до неприличия близко. Взвыл КПП, пытаясь замедлить падение, и ему это почти удалось. Шарахнулась в сторону испуганная летучая тварь, похожая на драную простыню, и Вильям, как маленький, но гордый метеор, врезался в склон холма.

Сознание вернулось через несколько мгновений, хотя лучше бы оно этого не делало. В теле, судя по ощущениям, не осталось ни единой целой кости, а умение думать и вовсе удалилось на покой.

– Так-так, – голос Ли в наушниках заставил вздрогнуть. – И кто это у нас тут валяется?

– Никто, сэр, – ответил Вильям, с некоторым трудом поднимаясь на ноги. – Рядовой Снарк к бою готов!

– Вот и отлично, видят духи. Оп!

Последний возглас относился к поднявшемуся над дальним холмом столбу черного дыма. Судя по грохоту, подбитый флайер "благополучно" завершил последний полет.

– Ладно, чего пялиться, – сержант отстегнул маску. – Мир праху экипажа, а нам надо собирать остальных…

Взвод собрался вместе через пятнадцать минут, чтобы собрать в единое целое роту, лейтенанту понадобилось около часа.

– Двигаем на хренов северо-запад, – приказал Радукану, поглядывая на небо. – Пусть с опозданием, но в назначенную точку мы прибыть должны!

Местность, куда забросило легионеров, выглядела унылой, точно жилище аскета. Обточенные ветрами скалы торчали из склонов пологих холмов, похожих на стадо мигрирующих черепах. Колосилась серая трава, щедро рассыпающая по ветру шлейфы пыльцы, сновали животные, мелкие и настолько шустрые, что разглядеть их не было никакой возможности.

– И куда мы тащимся, Святая Дева? – вопросил Арагонес, взобравшись на вершину очередного холма. – Ведь без нас справятся! Когда еще дойдем!

Вильям не отвечал ничего, он просто шел, радуясь тому, что никто не пытается его убить, и что ему самому не нужно никого убивать. Совершившая экстренное десантирование рота оказалась в тылу врага, где-то между его частями, и война напоминала о себе только далеким грохотом и дымом на юго-восточном горизонте.

Ветер шелестел в траве, плыли в вышине облака. Легионеры впервые видели мирный Заритон, не изуродованный вторжением.

– А ведь тут красиво, – с некоторым удивлением проговорил Гаррисон. – Даже не верится…

И тут же, нарушая идиллию, на горизонте показались прыгающие черные точки. Корхвеги спешили встретить незваных гостей.

– Связисты – ко мне, третий взвод – вон туда, – принялся командовать лейтенант. – Первый – туда…

Вильям бежал вслед за остальными, слушая, как хрустят под ногами камни, потом примостился за большим валуном, напоминающим обгрызенную с одного края булку.

– Сейчас мы им влупим, – сказал он, глядя, как Арагонес возится с винтовкой.

– Коли будет на то милость Святой Девы… – вздохнул тот.

Хлопнуло, "огненный плевок" низринулся с высоты, залив кипящим металлом овражек чуть в стороне от людских позиций.

– Огонь! Бронебойными! – гаркнул Радукану.

Вильям поймал в прицел зависший в верхней точке прыжка танк корхвеги, нажал спусковой крючок, винтовка задрожала в руках, отдача ударила в плечо. Танк в обычной манере паучьих боевых машин дернулся вниз, а когда подскочил вновь, то его темно-зеленые бока облизывало оранжевое пламя.

– Повезло, клянусь четверкой, – пробурчал Вильям, выискивая новую цель. – С первого выстрела защиту прошиб!

– Не зря нам ту гадость кололи… – согласился Арагонес.

Тут же оба, не сговариваясь, бросились в сторону от валуна, а тот лопнул, как бешеный огурец, разбрасывая в стороны "семена" осколков. Оказавшийся не столь расторопным Соболев упал с вмятиной на шлеме, винтовка вывалилась из разжавшихся рук.

– В укрытие! – прикрикнул на уцелевших сержант Ли, но сам выскочил на открытое пространство. Через секунду то место, где он только что сидел, залило расплавленным металлом.

– Задавят нас, как пить дать, – дым проник сквозь фильтр маски и Вильям закашлялся. – Отходить надо!

– Куда, на открытое место? – ответил Ли. – Чтобы нас издалека перестреляли?

– Так и так перестреляют… – Вильям обернулся, уловив непонятный гул за спиной, и едва сдержал радостный крик.

С юго-востока, на ходу перестраиваясь в боевой порядок, шла колонна терратанков. Солнце блестело на гладких боках, над тяжелыми машинами колыхалось полотнище из пыли.

– Наши! – заорал кто-то. – Прорвались! Прорвались!

– Усилить хренов огонь! – лейтенант Радукану не дал подчиненным расслабиться. – Бить по паукам!

Вильям стрелял, пока не опустел магазин, вставил новый, и вскоре винтовка стала настолько горячей, что жгла пальцы даже сквозь перчатки.

– Все, – сказал Гаррисон, глядя, как последние танки корхвеги скрываются вдали. – Отбились…

– Еще как! – Вильям поднялся и, отстегнув маску, с наслаждением глотнул воздуха.

– Что, все кончилось? – Соболев как ни в чем ни бывало поднялся. – И чего это мне шлем жмет?

– Нечего головой обо что попало колотиться! – ухмыльнулся Арагонес.

– Отставить разговоры, все – по машинам! – прервал беседу сержант Ли. – В каждый танк по три человека… Шевелитесь!

Уцелевшие после боя терратанки стояли вокруг холма, напоминая измазанные сажей металлические яйца на шипастых гусеницах. Ревели моторы, из люков торчали головы.

– Это что, мы на этих штуках поедем? – неверяще спросил Арагонес. – И куда?

– Они все равно идут на помощь нашим, сражающимся около Циндариза, – ответил Ли. – Видят духи, ты должен сказать "спасибо", что пойдешь туда не ножками…

Вильяму, Гаррисону и Арагонесу достался танк, чьи бока "украшали" ряды длинных параллельных царапин.

– Залезайте, да? – сказал его командир, носатый и черноусый, скаля в улыбке белые зубы. – Мы иногда десант возим, да. Так что вон в тот люк забирайтесь, там отсек для пассажиров!

Последнее слово он произнес с легким презрением.

Отсек, судя по размерам, был рассчитан на карликов. Вильяму, не говоря о Гаррисоне, пришлось согнуться в три погибели, чтобы забраться внутрь, и только Арагонес устроился более-менее комфортно.

– Поехали, да? – прозвучал в наушниках голос командира. Люк захлопнулся, танк рванул с места так, что Вильяма швырнуло об стену. Зубы клацнули, едва не раскрошившись, а на предплечье, судя по ноющей боли, объявился свежий синяк.

– О Святая Дева! – с мученической улыбкой простонал Арагонес. – Если они и довезут нас, то в состоянии отбивных…

– Отбивные легионерские, – ухмыльнулся Гаррисон. – Блюдо для паучьего обеда…

Вильям молчал, пытаясь устроиться поудобнее. Организм сигнализировал, что вскоре развалится на куски, в голове что-то хрустело и терлось, как на мельнице. Отягощенный десантом танк мчался на северо-запад, к Циндаризу, средоточию цивилизации корхвеги.

– Заешь меня крокодилы! – винтовка, казавшаяся в ручищах Гаррисона игрушечной, опустилась. Уроженец Африки восторженно пялился на горизонт, где высилось что-то, напоминающее гигантский муравейник, отстроенный из белого и розового камня. Заходящее солнце золотило высящиеся на его вершине изящные башни, между ними что-то мягко сверкало.

– Циндариз, – проговорил Ли, и в голосе его звучало благоговение. – Теперь я понимаю, почему наши командиры не решились просто уничтожить его с воздуха!

– Что, духу не хватило? – предположил Цви.

– Что ты? – сержант усмехнулся. – Просто обрати люди в пыль такую красоту, все расы Галактики объединятся, чтобы истребить подобных вандалов, и от Земли останется разве что облако горячего газа!

– А что, много еще рас, кроме тритонианцев и корхвеги? – спросил Арагонес.

– Когда мы были еще на Земле, я прочитал все отчеты Федеральной Комиссии по Контактам, – сообщил Ли. – Видят духи, там упоминается около полусотни рас, и это только те, кто вступал с нами в контакт…

– Да, со всеми воевать – долго выйдет! – Гаррисон задумчиво засопел. – Велика Галактика!

– А со всеми и не нужно, – сержант покачал головой, – там ситуация, как на Земле раньше – кто с кем воюет, просто торгует или дружит. Есть коалиции, есть доминирующие расы и те, кто слабее…

– Покажем мы всем этим доминирующим кузькину мать! – сказал Соболев и для убедительности погрозил небу кулаком.

Прочие, как обычно, пропустили загадочную русскую пословицу мимо ушей.

– Клянусь четверкой, – Вильям оторвался от разглядывания города, в вышине над которым кружились десятки боевых машин, – и это построили пауки? Ведь ни чуточки не похоже на то, что мы видели ранее!

Ранее людям встречались лишь чудовищные, словно нарочито искореженные конструкции из черных материалов. А сегодня глазам предстал величественный комплекс, какого не устыдились бы и архитекторы древних греков. В голове не укладывалось, что и то и другое создали одни и те же существа.

– Мы, люди, тоже понастроили всякого, – Ли на мгновение замолк, наклонил голову, прислушиваясь к бормотанию в наушниках. – Так-так… атака назначена на полночь по местному времени, так что у нас три часа на подготовку. Я заказывал боеприпасы, обещали доставить…

Вторая рота вместе с танкистами прибыла к окраинам Циндариза не так давно, и их совместного удара оказалось достаточно, чтобы отбросить окружившие и пытавшиеся уничтожить Первый Ударный Полк войска корхвеги. Пауки откатились к городу, стягивая силы для последнего боя, а люди готовились к атаке на еще не успевшую построиться оборону.

– Три часа? – Вильям зевнул. – Надо бы их с пользой провести, клянусь четверкой.

– То есть – поспать, – согласился Арагонес.

Терратанки успели нарыть достаточно глубоких траншей. Саперы работали, укрепляя над ними защиту на случай "огненных плевков", так что укромное место отыскать было проще простого.

Вильям развернул прямоугольный кусок термоизоляционной ткани, позволяющей спать даже на снегу без боязни отморозить почки и бросил его на темную, словно оплавленную землю. В голове пристроил традиционно заменяющий легионеру подушку рюкзак, поставил рядом винтовку.

Консервная банка крякнула, когда Вильям отодрал крышку.

– О Святая Дева, опять жрать эту гадость? – Арагонес скорчил страшную рожу. – Из чего они, интересно, ее делают?

– Из крокодильей жопы, – предположил Гаррисон. – Хотя на банке написано – необходимый для организма набор микроэлементов и витаминов, созданный на основе коровьего белка…

– Ладно хоть не коровьего желтка, – Цви сунул в банку длинный нос, напомнив лезущую в кувшин цаплю. – А вот кошерная это пища или нет? Что скажет ребе, когда я вернусь домой?

– Ничего, клянусь четверкой, – Вильям запихнул в себя последний кусок бурого месива, столь же мало похожего на белок коровы, как и на набор микроэлементов и витаминов. – Потому что он к тому времени будет мертв.

– Разговорчики! – не дал беседе свернуть в опасное русло сержант. – У вас два часа, чтобы отдохнуть! Вот и отдыхайте!

Вильям отключился, едва закрыл глаза, а когда поднял веки, то вокруг царил мрак. Поднявшийся ветер свистел, как целая ватага затаившихся во мраке Робин Гудов.

– Подъем! – Ли тряс за плечо Гаррисона. – Поднимайтесь, парни. Через десять минут, видят духи, в БИС загрузят диспозицию…

Не умеющий быстро просыпаться солдат – обычно мертвый солдат, и через пять минут легионеры оказались на ногах, а еще через пять – заняли место в тянущейся к городу траншее. Перед ними расположился терратанк, из его внутренностей доносилось негромкое урчание мотора.

Циндариз сиял, точно кто-то направил на него сотни прожекторов, во тьме у его подножия заметно было движение.

– К чему эта иллюминация? – подозрительно спросил Вильям. – Чтобы нам легче было целиться?

– Кто знает, – неопределенно ответил Ли. – Хозяева этой планеты слишком отличаются от людей, чтобы судить их по нашим меркам.

Далеко за спинами легионеров загрохотало и завыло, точно из кувшинов вырвались тысячи обезумевших джиннов, светящиеся столбы понеслись вперед, к окольцевавшим город позициям корхвеги.

– Видят духи, артподготовка будет слабенькая, – вздохнул сержант. – Боятся город попортить.

– Атака! – прозвучало одновременно во всех наушниках. Танк зарычал и выскочил из траншеи на поверхность, легионеры побежали за ним, как утята за матерью. По сторонам виднелись другие боевые машины.

– Опять используют нас, как обычную пехоту, – пропыхтел на бегу Гаррисон. – И не жалко им?

Вильям хотел было ответить, что на доставку сюда обычных пехотных частей уйдут часы, за которые пауки укрепятся так, что их псевдоядерными зарядами не вышибешь, но времени и дыхания не хватило. Корхвеги ударили по атакующим из всего, что оставалось.

В небе расцвели десятки огненных цветков, потянувших к земле смертоносные пылающие стебли, донесся свист приближающихся разрывных снарядов.

– Залегли! – гаркнул Ли, и шквал осколков пролетел над ними. Что-то прогрохотало по броне танка, стукнуло Вильяма по шлему.

Огонь стих так же внезапно, как и начался. Атакующие замерли, не очень понимая, что происходит. Из пылающего неба прямо в центр боя опускались огромные, переливающиеся всеми цветами радуги "капли".

– Святая Дева, это еще что такое? – изумился Арагонес.

Явившиеся сверху штуковины напоминали уменьшенные копии старых земных звездолетов, только поверхность их дрожала и переливалась, словно у капель ртути. Оказавшись у земли, они выпустили множество тонких, непрочных на вид лап и замерли, отгородив людей от корхвеги.

– Земляне! – проскрежетал над полем боя мощный голос, перекрывший даже рокот продолжавших стараться ракетных установок. – Немедленно прекратите огонь и отступите! Еще шаг – и вы будете уничтожены!

– Санта-Клаусы на елочных игрушках прилетели? – сказал Вильям, ощущая поднимающуюся в груди злобу. – Клянусь четверкой, мы им влупим!

Похоже было, что командир ближайшего танка придерживался того же мнения. Пушка развернулась и выплюнула снаряд по направлению к одной из жидких штуковин. Выстрел никакого действия не произвел, а вот танк через мгновение исчез во вспышке слепящего света.

– Ой! – проговорил Соболев, когда легионеры вновь обрели способность видеть. – Пойдут клочки по закоулочкам…

– Назад! Всем назад! – родился в наушниках встревоженный голос Рагнарссона. – Ни в коем случае не стрелять!

Ракетные установки смолкли, над полем боя повисла напряженная тишина. Свистел ветер, медленно пятились терратанки, рядом с ними отступали легионеры.

– Так и чую, как из этой штуки на меня кто-то смотрит, – сказал Гаррисон. – Как крокодил из-под воды…

– Это боевые звездолеты вителлиан, – сообщил Ли будничным тоном. – Одной из самых могучих рас нашего сектора Галактики.

– Их еще не хватало, клянусь четверкой! – пробурчал Вильям. – Что же теперь будет?

Ответ подсказал тот же скрежещущий голос, прозвучавший в тот момент, когда последний из легионеров скрылся в окопах.

– Земляне! – произнес он. – Мы не хотим войны, только мира! Ваши имеющие власть могут связаться с нашими имеющими власть по закрытому информационному каналу в течение суток по времени Заритона. Параметры связи следующие…

Дальше последовал набор цифр, так же мало говорящий Вильяму, как и арабская вязь. Ясно было одно – в конфликт корхвеги и людей открыто вмешалась третья сила и дело теперь вряд ли пойдет в пользу Земли.

Младший брат первого "Властелина небес" отличался от родственника более длинными крыльями и мягкостью обводов, делающей его похожим на черную, покрытую чешуей чайку.

Легионеры по одному ныряли в люк, чтобы оказаться в узком коридоре, ведущем к знакомому "спальному отделению" с персональными камерами. Снаряжение грузили отдельно – у хвоста диверсионного звездолета суетились роботы-погрузчики.

Сам "Властелин небес-16" стоял в огромном ангаре, занимающем крошечный процент объема штурмового монитора "Рудра". Монитор болтался над Заритоном, где вторую неделю шли переговоры между людьми, корхвеги и незваными миротворцами – вителлианами.

– Опять летим, чтобы кому-нибудь хвост прищемить, – заметил Арагонес, открывая дверцу своей камеры и заглядывая внутрь.

– Это уж точно, клянусь четверкой, – согласился Вильям. – Такую птичку не используют для борьбы с тараканами. Интересно только, куда именно нас отправят?

– Узнаешь, – отозвался Ли. – И очень скоро.

Камера оказалась несколько меньше, чем ее предшественница, но куда удобнее. Пол тут же подстроился под форму тела, создав ощущение, что Вильям лежит на пуховой перине.

Потолок нависал над самой головой и его поверхность выглядела матовой, создавая впечатление, что лежишь под громадным стереопроектором.

– Легионеры, – с напутственной речью, несмотря на то, что на дело отправлялся всего лишь взвод во главе с командиром роты, решил выступить сам Рагнарссон. Вильям не слушал его трепотню, погрузившись в воспоминания. Вспомнилась Земля, какой он ее видел последний раз, сердце кольнула тоска…

– Внимание, десять секунд до включения гипноиндуктора! – этот голос был синтезированным и принадлежал программе. – Во избежание шока закройте, пожалуйста, глаза!

С помощью гипноиндуктора в последнее время стали отдавать приказы, требующие передачи большого количества информации. Направленный прямо в мозг импульс, длящийся считанные минуты, заменял многочасовую вводную беседу.

– Клянусь четверкой! – только и сумел проговорить Вильям, и под опущенными веками замелькали картинки.

Для начала возникла планета, отдаленно напоминающая Землю, но с большим количеством черного цвета на поверхности. Неторопливо плыли облака, материки пересекали терминатор, выставляя солнцу изрезанные бухтами побережья. Блестел лед полярных шапок.

Через мгновение Вильям знал, что это Вителлио, прародина и столица Вителлианского Союза, огромной империи, охватывающей десятки густонаселенных миров.

Потом он увидел высящуюся на постаменте фигуру животного, похожего на лошадь, только с большим количеством ног и длинным пушистым хвостом. Неслышимый голос подсказал, что этот памятник именуется Прародителем и поставлен в честь первого одомашненного на Вителлио животного.

Для аборигенов он является настоящей святыней.

А дальше пошли сухие и не столь красочные данные – координаты точки высадки, подробное описание маршрута.

– Это что, из нас хотят сделать террористов? – негромко возмутился Вильям, а ему уже демонстрировали вителлиан – маленьких глазастых существ, похожих на лемуров, с шерстью всех оттенков алого и многопалыми конечностями.

Цивилизация их вышла в космос больше двух столетий назад и, судя по наглядной демонстрации оружия на Заритоне, являлась несравнимо более мощной, чем земная.

Подлый удар в самое ее сердце, как понял Вильям, должен будет показать, что у человечества есть собственные козыри для борьбы даже со столь могучим противником.

Додумать мысль до конца Вильям не успел, поскольку гипноиндуктор завершил передачу и тут же заработал механизм усыпления. Мускулы потяжелели, по телу разлилась липкая слабость, а через несколько мгновений отключился не осознавший этого факта мозг.

Судя по тому, что мускулы повиновались с трудом, двигаясь вяло, как змеи после зимней спячки, Вильям провел в камере не меньше двух недель. Невероятным усилием поднеся к глазам индикатор легионера, он ощутил, как изумление смывает сонливость.

Если верить приборчику на запястье, то с момента, когда их погрузили на "Властелин небес-16", прошло двадцать семь дней. Столь дальнего прыжка в истории Первого Ударного Полка еще не случалось.

Дверца камеры никак не желала открываться, и только после пяти минут пыхтения и разнообразных ругательств разочарованно клацнула, выпуская Вильяма на свободу. Чувствуя себя тюремным узником, вышедшим после двадцатилетнего заключения, он выбрался в коридор.

– Святая Дева, что, опять прыгать придется? – уныло вопросила торчащая из соседней камеры голова Арагонеса. – Ох, как я не люблю это дело – синяки больно долго не проходят.

– В этот раз не придется, – ответил Ли, свежий и бодрый, как только что из-под холодного душа. – Мы уже на Вителлио. Так что шевелите костями – чем быстрее высадимся, тем меньше шансов, что нас засекут…

Напялив шлем, Вильям обнаружил, что Боевая Информационная Система включена и передает изображение с внешних камер звездолета. Те показывали узкое ущелье, обрамленное скалами настолько черными, что они были едва различимы в ночной мгле.

Крылья "Властелина небес" чуть не касались отвесных утесов. Оставалось только восхищаться мастерством пилотов, ухитрившихся посадить не такой маленький корабль в сопоставимую с ним по ширине расселину.

– Умно, – пробормотал Вильям, когда первый шок прошел, – если бы разбились в всмятку, то концы отдали бы во сне…

Наружу выбирались через трюм, где каждый получал свою долю груза. Вильяму, судя по размерам и форме наполнявших рюкзак предметов, достался запас провизии человек на пять.

Воздух Вителлио оказался пригоден для дыхания, а наполняющие его ароматы напоминали о земных горах. Пахло холодным камнем и той особой свежестью, которая бывает только на вышине, где нет ничего, кроме скал. Свежий ветер пощипывал кожу.

– Все? Никого не забыли? – спросил лейтенант Радукану, когда выпустившая легионеров дверь люка захлопнулась. – Очень хорошо. Двинулись…

"Властелин пустоты" медленно и совершенно бесшумно, как исполинская ночная бабочка, поднялся. На мгновение затмил звезды над ущельем, и тут же исчез, растворившись среди мрака.

Неделю, отведенную взводу на выполнение задания, он проведет в одном из пустынных районов планеты – на ее северном полюсе, укрывшись за завесой бушующих там штормов. Сюда вернется точно в назначенный срок и ждать будет не больше двенадцати часов.

– Еще раз напоминаю, что мы находимся в тылу врага, – после высадки из корабля БИС отключилась, и говорил лейтенант, собрав подчиненных вокруг себя. Слышать его голос, исходящий не из наушников, оказалось непривычно, – наши силы несоизмеримы с силами вителлиан. Любое боевое столкновение неизбежно станет для нас последним, так что единственный шанс выполнить задание и уцелеть – остаться незамеченными. Поэтому любой радиообмен исключен, общаться будем голосом и жестами. Вся аппаратура, слишком заметно излучающая, включая генераторы маскировочных полей, у нас отсутствует.

Арагонес хмыкнул, Гаррисон мрачно засопел. Вильям подумал, что чуть ли не впервые легионеры оказались в ситуации, когда все зависит не столько от боевой техники, но и от них самих, от ловкости, умения и расторопности.

– Наша задача – установить заряды и вернуться сюда, – закончил речь лейтенант. – Если кто-то не готов идти – пусть скажет немедля, и я его просто застрелю. Нет таких? Тогда за мной!

Ущелье вывело их к тянущейся чуть ли не на километр каменной осыпи. Ниже темнел лес, а на самом горизонте виднелась россыпь желтых и багровых огоньков.

Аппарат, похожий на шарик из ртути, выпал из облака и ринулся к земле, как бомба. Затормозил так резко, что находящихся внутри должно было расплющить в блин, метнулся в сторону и исчез.

– Летают, крокодил им в пасть, – пробурчал Гаррисон. – И чего летают?

– Развлекаются, – пожал Вильям плечами. – На патрулирование это мало похоже, клянусь четверкой.

Между древесных стволов цвета старого серебра царила духота. Где-то наверху, в кронах, шуршал ветер, но вниз, к густому и колючему подлеску, через который приходилось буквально продираться, он не добирался.

– Привал, – передали по цепочке приказ, – тридцать минут…

Они шли не останавливаясь с самой высадки, видели, как поднимается из-за горизонта маленькое, но очень горячее солнце Вителлио. Теперь оно болталось где-то в зените, и облака, похожие на драные пуховые одеяла, не могли умерить его жара.

Вильям ботинком отгреб в сторону сухую ветку, из-за шипов выглядящую как орудие пытки, и уселся на кочку, поросшую чем-то похожим на фиолетовый мох. Снятый со спины рюкзак возмущенно брякнул о землю.

– Эх, поспать бы, – вздохнул Гаррисон, вскрывая банку консервов. Перебивая ароматы листвы и цветов, поплыл запах бобов со свининой.

– Тридцать дней спал и все ему мало, – ухмыльнулся Арагонес.

В чаще неподалеку что-то затрещало. Вильям упал на землю, выставив винтовку в направлении звука. Гаррисон тоже оказался лежащим, но в руках его вместо оружия красовались ложка и банка консервов.

– Так-так! – Ли оглядел подчиненных. – Без команды не стрелять!

Треск приблизился, один из кустов зашатался и из-за него вылезла очень толстая, покрытая темно-зеленым мехом "ящерица". Некоторое время она тупо глядела на людей, потом в выпуклых, похожих на кружки стекла глазах появилось что-то вроде удивления.

Развернувшись, зверюга уползла в ту сторону, откуда явилась.

– Вот тварь, – Гаррисон засопел, – не дает поесть спокойно!

– Так сожрал бы и ее в отместку, – посоветовал Соболев, вовсю работая ложкой.

Опустошенные банки отправились в переносной утилизатор. Тот скрипел и кряхтел, перемалывая все в молекулы, а когда замолк, то оказалось, что пора идти дальше. Под ногами хрустели сухие ветви, шипы норовили проткнуть бронежилет и добраться до кожи, пронзительными голосами орали в дебрях какие-то твари.

Шли до самого вечера, миновали полосу болота, после которой лес начал потихоньку редеть. Так что Вильям ничуть не удивился, когда впереди открылась черная, исчерканная непонятными значками полоса шириной метров в двадцать.

– Хренова дорога, – сказал лейтенант Радукану, сверившись с электронным планшетом. – Придется дождаться темноты…

Пока солнце не зашло, вителлианское "шоссе" ни мгновения не оставалось пустынным. По черной полосе с такой скоростью, что их едва можно было разглядеть, скользили вытянутые экипажи, более всего похожие на гигантские морковки из металла.

С тяжелым шмелиным гудением проплывали более крупные аппараты, иногда проползало что-то круглое, фырчащее. После него материал дороги начинал блестеть, как отполированный.

Стоило наступить темноте, как нанесенные на "шоссе" знаки засветились, излучая призрачное голубоватое сияние.

– Пошли! – приказал лейтенант, по шлему которого бегали неяркие блики.

При каждом шаге под ногами глухо звякало, точно люди шли по стальному монолиту.

– Быстрее! – гаркнул Радукану, когда на востоке зародился все усиливающийся гул.

Вильям ускорил ход, ощущая, как вздрагивает под ногами дорога, как в накатывающемся звуке появляются грозные нотки. К людям приближалось нечто очень большое и тяжелое.

Они едва успели соскочить с черной полосы и укрыться в спасительных зарослях, когда "шоссе" оказалось залито потоками яркого света. Ворча и рыча, как сотня разгневанных медведей, по тому месту, где только что прошли легионеры, проехало нечто размером с дом.

– Святая Дева, какая здоровая! – восхищенно проговорил Арагонес.

Вильям молча разглядывал торчащие из массивного темного корпуса штыри и выступы.

– Двинулись, хватит валяться, – оторвал подчиненных от созерцания лейтенант.

На селение наткнулись примерно через час ходьбы. Строения, напоминающие лежащие на земле аэростаты из ажурного серебристого материала, окружал забор из непрочной на вид проволоки, натянутой на столбы.

– От кого это они отгораживаются, интересно? – спросил Гаррисон.

– Лес вокруг, – ответил Вильям, – мало ли кто тут водится…

Судя по размерам поселка, в нем вряд ли обитало больше нескольких десятков вителлиан. В центре, на круглой площади, замерли несколько машин, а над всем господствовала башня, высокая и такая тонкая, что оставалось непонятным, как ее не свалил первый же ураган.

Селение аккуратно обошли стороной и вновь пошли чащей, глухой и темной.

Глава 12.

Все пространство окруженной холмами громадной круглой лощины и занимали разного размера и вида дома. Сверкающие гиганты из металла соседствовали с крошечными постройками из коричневого ворсистого материала, там и сям высились ажурные башни.

И все это выглядело давно и безнадежно заброшенным.

– Сколько же они тут не живут? – спросил Арагонес. – Судя по виду, очень давно…

– Несколько сотен лет, – ответил Ли, не отрываясь от бинокля, в который он разглядывал развалины. – Когда-то это была столица планеты, потом ее забросили, и теперь это место считается священным. Тут обитают духи предков…

– …и торчит та штука, из-за которой мы сюда и прилетели, – закончил Вильям.

С поросшего лесом холма, где расположились легионеры, статуя была видна плохо – нечто хвостатое и многоногое поднималось вдалеке, торча из-за сгрудившихся высотных зданий.

– Клянусь четверкой, эти руины – крайне оживленное место! – сказал Вильям, глядя на кружащиеся в той стороне летательные аппараты. Они садились и взлетали неподалеку от монумента, а там и сям в заброшенном городе виднелись группки вителлиан, сосредоточенно лазающих по развалинам.

– Центр паломничества, – вновь отозвался сержант. – Каждый гражданин Вителлианского Союза должен побывать тут хотя бы раз… Так что к статуе мы пойдем под землей!

– Под землей? – Гаррисон скорчил разочарованную мину.

– Именно, – Ли отнял от глаз бинокль и повернулся к подчиненным. – По имеющейся информации, система городских коммуникаций сохранилась почти целиком и по ней можно дойти до самой статуи.

– А мы точно там пролезем? – судя по недовольному виду, Гаррисону совершенно не хотелось забираться под землю. – По этим трубам?

– Я, видят духи, пролезу, – невозмутимо ответил Ли, – а если кто излишне толстый и застрянет, то придется срезать с него излишки жира.

– Я не толстый, а крупный! – обидчиво ответил Гаррисон. – Хотя, может быть, есть другие варианты?

– Есть, – кивнул сержант. – Записаться на одну из экскурсий к статуе. Проблема только одна – убедить аборигенов, что ты не человек, а вителлианин.

– Нет уж, лучше под землю, – вздохнул Гаррисон.

Ближе к вечеру количество летающих машин над заброшенным городом уменьшилось, бродившие по руинам паломники исчезли, а когда опустилась тьма, стало ясно, что многие участки развалин освещаются.

– Бдят, сволочи, – заметил Арагонес.

– Ага, – без особой радости подтвердил Вильям. – Клянусь четверкой, у них там еще и видеокамеры понаставлены, тепловые детекторы или еще какая-нибудь пакость.

Чтобы добраться до города, пришлось выйти на открытое место. Вильям шагал, сражаясь с навалившимся дискомфортом. По коже бегали мурашки, казалось, что из темноты смотрит множество внимательных глаз.

Рука то и дело тянулась включить отсутствующий генератор маскировочного поля.

Между домов окраины, от которых остались только остовы, похожие на сточенные зубы исполинов, он вздохнул спокойнее. Под ногами тут хрустели обломки стен, пахло чем-то горьким.

Не заваленный вход в тянущиеся под городом подземелья нашли в пятом по счету здании. На круглой, напоминающей люк двери красовался хитрый значок, похожий на продукт совокупления нескольких иероглифов. Лейтенант, потратив пару минут на поиск в базе данных планшета, сказал:

– Нам сюда. Эта загогулина обозначает что-то вроде "Имущество коммунальной службы". Ломайте дверь…

Ломать не пришлось – круглое отверстие обнажилось от первого же прикосновения, в воздух поднялась туча пыли.

– Кхе-кхе, тьфу, – Радукану замахал руками. – Хрень какая! Так, все за мной!

За дверью обнаружился уходящий вниз пандус. Никаких ступенек или перил – узкая дорожка, метров через пять закончившаяся еще одной дверью. Эту пришлось открывать, ломая замок.

Представшая глазам людей комната напоминала обыкновенный подвал в земном доме. В сеть сплетались трубы, цистерны, еще какие-то штуки, все ржавое и покрытое пылью. В нос ударил мощный запах гнили.

– Эх, заблудимся мы тут, – пробормотал Гаррисон, мрачно наблюдая за попытками лейтенанта выбрать один из трех уходящих в одном направлении коридоров. – А как жратва кончится, сами вителлианам в плен сдадимся…

– Не заблудимся! – Вильям поднял ногу и опустил на ползущего по полу таракана-переростка. Раздался неприятный хруст. – Куда-нибудь да придем…

Судя по тяжкому вздоху Гаррисона, уроженец Африки оптимизма соратника не разделял.

Небольшое окошко под самым потолком размерами не превышало носового платка, но лейтенант приник к нему, как жаждущий к роднику, и не отрывался минут пятнадцать.

– Поздравляю вас, парни, – сказал он, закончив созерцание. – Мы все же дошли! До хренового монумента отсюда чуть больше сотни метров!

– Видят духи, все не так плохо кончилось, – пробормотал Ли.

– Так что дождемся темноты, – Радукану осторожно двинулся вниз по скрипящей и раскачивающейся сборной лестнице, – и займемся делом…

По подземельям легионеры слонялись двадцать часов. Сначала двигались по узким проходам, проложенным местными коммунальщиками, затем вышли в систему подземного транспорта, напоминающую земное метро. Несмотря на века простоя, она сохранилась почти полностью.

Только раз встретили небольшой обвал, так что главным препятствием на пути к цели стало расстояние. Пятьдесят километров по подземелью пройти куда тяжелее, чем по поверхности.

На одной из "станций" вителлианской подземки вышли наверх, оказавшись в большом и очень захламленном зале, напоминающем заброшенный склад. Все тут покрывал толстый слой пыли, а в одном из углов устроили гнездо какие-то твари, похожие на крыс.

При появлении людей они с негодующим писком разбежались.

– Ли, иди сюда, – приказал лейтенант, вытаскивая электронный планшет. – Уточним детали операции…

Вильям дремал, о чем-то переговаривались Гаррисон и Арагонес, свет в окошках под потолком потихоньку слабел. Когда он пропал совсем, а зал погрузился во тьму, Радукану поднялся.

– Пора! – сказал он. – Открываем дверь!

Дверь, состоящая из двух толстых металлических пластин, проще всего было вскрыть с помощью самого универсального в Галактике ключа – выстрела. Но его применение было слишком рискованно, так что в ход пошло оборудование, до сих пор мертвым грузом болтавшееся в рюкзаках.

Негромко чавкнула присоска, жадным ртом приникнув к металлу, потерявшим голос шмелем загудел плазменный резак. Его прозрачное пламя едва мерцало, становясь невидимым на расстоянии полуметра.

– Готово, – через пять минут проговорил Цви, орудовавший резаком.

– Тяните! – приказал лейтенант.

Гаррисон и Арагонес осторожно потянули за ручки присоски. Клацнуло и кусок металла вывалился из двери, обнажив темное отверстие, из которого пахнуло запахом теплого камня.

Первым в него просочился Ли, Вильям выскочил следом, припал к земле и повел стволом в поиске потенциальной цели.

– Все спокойно! – прошептал маленький китаец. – Вылезайте!

Дверь выходила на темную и совершенно пустынную площадь. Окружавшие ее высокие дома выглядели одинаковыми, как травинки на лугу. За одним из них вздымалась освещенная прожекторами статуя. Только отсюда, с близкого расстояния становилось видно, насколько она велика. Голова размерами превышала терратанк, а многочисленные ноги казались столетними соснами.

– Эх шуму-то будет, когда упадет! – сказал Гаррисон, восхищенно открыв рот.

– Будет, если все сделаем, – поправил его лейтенант. – За мной!

Тут, где бродили паломники, не встречалось груд мусора, и в качестве укрытий годились только сами здания. Двигались перебежками, от одного к другому, пока не добрались до крайнего. Дальше тянулось залитое ярким светом пространство вокруг исполинского постамента.

– Клянусь четверкой, отрубить бы им освещение, – сказал Вильям, – да только не очень понятно, как это сделать…

– Да, прожекторов и генератора не видно, – кивнул Ли.

Чуть в стороне от статуи виднелся небольшой, округлый и блестящий, как слеза из металла, дом. В отличие от остальных, он выглядел новым, а в узких окнах горел свет.

– Сторожка, – заметил Вильям, глядя на вышедшего из дома вителлианина. – Интересно, сколько их там?

Гражданин Вителлианского Союза, до озноба похожий на игрушечную обезьянку из красного плюша, зачем-то замотавшуюся в цветастые тряпки, потоптался около домика, почесал многопалой лапой башку и скрылся внутри. Негромко лязгнула, закрываясь, круглая дверь.

– Штуки три, не меньше, – заметил лейтенант, опуская бинокль. – Придется заходить с хвоста, где нас не увидят, так что пошли…

Изображенный вьющимся по ветру хвост весил, скорее всего, несколько тонн и по сравнению с остальными частями статуи выглядел хрупким. Оказавшись под ним, Вильям ощутил беспокойство, казалось, что эта глыба камня отвалится и рухнет прямо на людей.

– Осторожнее, парни, – сказал Радукану, почесывая подбородок. – Нам не нужно, чтобы эта хренова тварь обрушилась прямо сейчас…

Завибрировали, терзая постамент, плазменные резаки, из рюкзаков явились на свет небольшие аккуратные брикеты. Не знай Вильям, что в каждом спрятан псевдоядерный заряд, точно бы решил, что перед ним мороженое в невзрачной упаковке.

– Вижу движение, – сообщил один из часовых, когда саперы закончили настраивать таймеры.

– Что за хрень? – лейтенант метнулся к нему, вытащил бинокль. – Еще этого не хватало! Всем отойти в тень и залечь! Взрывчатку забирайте! Плевать на дырки, оставьте их так!

Вильям затаился в тени покосившегося здания, за спиной негромко сопел Гаррисон.

– Арагонес, – проговорил лейтенант тихо, – если он заметит следы нашей работы, снимай его тут же. Только так, чтобы крови не осталось. Понял меня?

– Так точно, – кивнул тот.

Послышались шаги и из-за угла постамента вышел вителлианин. Шагал он, зевая и почесываясь, а в руке держал похожую на металлический кулек штуковину. Около пробитых в камне дыр, похожих на ласточкины гнезда, остановился и вытаращил глаза, ставшие огромными, как у совы.

– Огонь! – скомандовал Радукану, но Арагонес и сам спустил курок. Бесшумная винтовка не издала ни звука, вителлианин повалился наземь, разбросав руки в стороны.

– Готов, – лейтенант облегченно вздохнул. – Так, все за дело. Гаррисон и Снарк – уничтожить тело.

– Оно же не влезет в утилизатор! – заметил Вильям.

– Порежьте на куски, – Радукану недовольно поморщился. – Что, сами до этого не можете додуматься? Да, и помните, кровавых пятен не должно остаться!

Гаррисон и Вильям посмотрели друг на друга. Утилизатор, который чернокожий легионер всю дорогу тащил на себе, походил на ведро с герметично закрывающейся крышкой. В него полагалось бросать весь оставляемый отрядом мусор, от консервных банок до туалетной бумаги.

– Вот крокодилья задница, – выразился Гаррисон, ставя утилизатор около маленького тела, покрытого алой шерсткой. – Таким делом мне еще не приходилось заниматься!

– Клянусь четверкой, вот она, геройская работа легионера по защите Земли, – Вильям вытащил нож, нагнулся. – И чего же от нее так тянет блевать?

Вителлианин оказался на удивление легким – не больше двух десятков килограмм. Лохматая шкура протыкалась легко, а вот жилы под ней по прочности не уступали металлу.

Утилизатор переваривал куски трупа медленно, урчал, как хищник, дорвавшийся до любимой добычи. К тому моменту, когда от вителлианина не осталось ничего, Гаррисон и Вильям напоминали очень неаккуратных вампиров.

– Святая Дева, какой ужас! – сказал подошедший Арагонес. – Вас можно врагам показывать – для устрашения…

– Лучше не надо, – Вильям криво улыбнулся, – тогда с нами никто не захочет воевать и Легион останется без дела.

– А это что за хрень? – подскочивший Радукану ткнул пальцем в пятнышки крови, разбросанные тут и там. – Соскрести каждое!

– Есть, сэр! – зло ответил Вильям.

Со следами возились еще больше часа. К этому времени пробитые в постаменте дыры оказались заполнены взрывчаткой и заклеены маскировочным пластырем. Обнаружить их смогли бы только приборы, но никак не глаза, пусть даже такие большие, как у вителлиан.

– Уходим! – махнул рукой лейтенант.

Не прошло и получаса, как вырезанный из двери кусок металла оказался приварен на место. На востоке к этому времени обнаружились первые признаки рассвета.

Просто сидеть, прислонившись к скале и вытянув гудящие ноги, оказалось так приятно, что Вильям в первое же мгновение едва не уснул. Только усилием воли выдернул себя из забытья.

– Видят духи, я узнаю эти места, – проговорил Ли. – До точки выброса осталось совсем немного…

– Судя по тому, сколько мы топаем, миновали ее раз пятнадцать, – проворчал Цви.

С момента ухода от постамента прошло почти трое суток. За это время легионеры повторили маршрут по подземельям, только в обратном направлении, затем двенадцать часов не могли вылезти на поверхность – над заброшенным городом сновали десятки летающих машин, по руинам лазали вителлиане, заглядывая чуть ли не под каждый обломок.

Исчезновение одного из сторожей монумента не осталось незамеченным.

Выбраться из развалин удалось лишь когда интенсивность поисков снизилась. Оказавшись вне заброшенного города, легионеры шагали без остановок.

– Еще не прошли, – поправил Цви сержант. – Километров шесть осталось.

– А вот мне что интересно, – вмешался в разговор Гаррисон, – если мы все следы так здорово уничтожили, то как вителлиане узнают, что именно земляне подорвали их статую?

Вильям оживился – этот вопрос его тоже волновал.

– Все просто, видят духи, – сказал Ли без всякого чувства превосходства. – Там не только брикеты с взрывчаткой, а еще и передатчик. За минуту до взрыва он выдаст по всем диапазонам фразу "Убирайтесь с Заритона!".

– Святая Дева, – Арагонес покачал головой. – Я бы на месте этих мохнатых в ярость пришел!

– А они и придут… – сержант, заметив, что Радукану встает, осекся. – Подъем! Хватит отдыхать! Пошли-пошли!

– Надеюсь только, что это случится когда мы будем в гиперпространстве, – пробормотал Вильям, занимая место в строю. – И подальше от Вителлио.

Восточный край неба потихоньку светлел, меркли висящие над горизонтом звезды. Легионеры миновали одно ущелье за другим, постепенно поднимаясь все выше в горы. До восхода солнца остались считанные минуты, когда Вильяму и Арагонесу выпала очередь идти в передовом дозоре.

Вильям шагал, шипя сквозь зубы всякий раз, когда мышцы ног сводило судорогой, то и дело тер слипающиеся глаза. Арагонес зевал, разевая рот, как голодная жаба.

Если бы не недосып и усталость, они бы вовремя заметили оказавшуюся прямо на дороге округлую палатку, а так – миновали большой валун и почти уперлись в нее носами.

– Святая Дева! – ошеломленно сказал Арагонес, глядя на сидящего около палатки вителлианина. В руках он что-то держал, а дрова, сложенные аккуратной кучкой, начинали дымиться.

Вильям нажал спусковой крючок до того, как понял, что делает. Вителлианин всхлипнул и завалился вперед. Зашипел залитый кровью костер.

– Туристы, не иначе, – пробормотал Арагонес. стволом винтовки поднимая полог и заглядывая в палатку. – Там еще трое. Спят, вроде. Что делать будем?

Из-за камня появился идущий впереди солдат Радукану. Глаза его округлились, лицо скривилось от досады.

– Вот уроды хреновы! – с чувством сказал он, глядя на лежащее около костра тело.

– Что делать, господин лейтенант? – спросил Вильям.

– Еще живые есть?

– Да, трое, – Арагонес кивнул в сторону палатки.

– Доводите дело до конца, – голос Радукану звучал твердо. – А ваш проступок мы разберем позже.

– Прости меня Святая Дева! – Арагонес перекрестился и сунулся в палатку. Винтовка стреляла беззвучно, но слышались чавкающие звуки, когда пули впивались в мягкую плоть.

– Ли, Соболев – вперед, – приказал лейтенант. – Эти двое уже ничего не соображают…

Арагонес выбрался наружу, лицо его было мрачным.

– До сего дня я никогда не убивал детей, – пробормотал он, – и надеюсь, что больше не придется…

– Клянусь четверкой… – только и смог сказать Вильям.

Звездолет ждал их на том же месте, черный, хищно красивый, и при его виде из многих глоток вырвался облегченный вздох.

– Видят духи, мы почти дома, – пробормотал Ли.

У Вильяма сил разговаривать не было. Он с трудом стащил бронежилет, за эти дни намертво приросший к телу, избавился от шлема и ощутил неожиданную легкость.

– По камерам, по камерам! – покрикивал лейтенант. – Через пять минут взлет. Если кого по полу размажет, пилоты будут не виноваты…

Вильям добрался в свой отсек, с закрытыми глазами влез в камеру, а заснул еще до того, как щелкнула дверка.

Один из многочисленных карантинных отсеков перевалочной станции "Миктлан-24", куда поместили первый взвод, напоминал казарму с пристроенным тренажерным залом. Делать тут было совершенно нечего, кроме как накачивать мышцы да периодически наведываться в камеру сдачи анализов.

За две недели, проведенные в карантине легионерами из летавшего на Вителлио отряда, байки и анекдоты закончились даже у Арагонеса, так что разговоры велись самые идиотские.

– Вот ты, Гаррисон, чего бы хотел, попади сейчас на Землю? – неожиданно спросил Цви.

– Ну, – чернокожий великан заворочался на койке, засопел. – Бабу и жареный крокодилий хвост! А чего?

– Просто интересно, – Цви почесал нос. – А вот я бы хотел в море искупаться. Эх, какой это кайф – прыгнуть в теплую воду…

– А я, видят духи, посетил бы могилы предков, – проговорил Ли грустно. – Наверняка за то время, что мы отсутствовали на Земле, их стало на две больше.

Все примолкли, вспоминая родину.

– А я хотя бы просто поглядел, что там и как, – сказал Вильям. – Клянусь четверкой, я понимаю, что вряд ли смогу приспособиться к мирной жизни, но воевать тоже надоело. Сколько можно?

– Прав был Сунь-цзы, – вздохнул Ли, – если ведут войну и победа затягивается – оружие притупляется и острия обламываются…

Ведущая из карантинного отсека дверь, закрывшаяся четырнадцать дней назад, лязгнула и открылась. За ней обнаружился улыбчивый сержант в форме медицинских войск.

– Выходите, узники, – сказал он добродушно. – К сожалению, вы не привезли с собой никакой пакости…

– Пришибить бы тебя за такие слова, шутничок! – занервничал Арагонес, резво вскакивая с койки. – И Святая Дева простила бы мне этот грех!

– Ладно сердиться, – медик махнул рукой. – Скажите спасибо, что вы кому-то зачем-то понадобились. Изначально предполагалось вас, как прибывших с планеты, биосфера которой не изучена, держать тут месяц.

– Месяц? – прорычал Гаррисон. – Да я бы прогрыз стены!

– Видят духи, хватит буянить! – осадил солдат Ли. – Скажи лучше, друг, какие новости? Как там на Заритоне?

– А все так же, – сержант-медик пожал плечами. – Наши войска там стоят, вителлиане не дают им добить пауков. Самый настоящий пат.

– А на Земле?

– Нашел чего спросить, – абориген перевалочной станции усмехнулся и покачал головой. – Какие там могут быть новости? Вот в некоторых колониях неспокойно, ходят слухи о каких-то бунтах… Ну что, все готовы? Тогда пошли!

В узком коридоре, напоминающем горизонтально положенную шахту лифта, Вильяма догнал Арагонес.

– Одного я не понял, – сказал он тихо. – Так что, мы зря на Вителлио летали? Почему на Заритоне ничего не изменилось?

– Кто же его знает, – ответил Вильям. – Может чего в бомбе не сработало, а может еще новости сюда не дошли… Мне вот другое интересно, куда нас ведут?

Устройство перевалочных станций не отличалось разнообразием и побывав на одной, любой человек с легкостью сориентировался бы и на другой. Сейчас, по всем признакам, улыбчивый сержант-медик бодро топал вовсе не в сторону жилых блоков, а к посадочной зоне.

То же самое заметил и Ли.

– Куда мы направляемся? – спросил он.

– У меня приказ – доставить вас в шестнадцатый док, – ответил провожатый. – Я же сказал, что вы кому-то понадобились.

В шестнадцатом доке обнаружился майор Рагнарссон и бегающие вокруг него люди, оказавшиеся Первым Ударным Полком Звездного Легиона.

– Вот так встреча, клянусь четверкой, – уныло пробормотал Вильям, разглядывая долговязую фигуру командира. – Нас явно ждет пакостное задание…

Пакостность обнаружилась сразу, когда стало ясно, что грузят легионеров в старый, потрепанный транспортный звездолет из тех, с какими Земная Федерация вступала в войну с тритонианцами.

– Надо же, – сказал Вильям, заходя в жилой отсек. Стены выглядели так, точно их долго и упорно скребли ножами, а санитарный блок вонял на все помещение. – Я-то думал, они все списаны давно…

Заревела сирена и кашляющий голос из динамика над дверью объявил:

– Всем принять лежачее положение и пристегнуться. Старт через пять минут!

– Зачем пристегиваться? – Арагонес выпучил глаза. – Мы же не с планеты стартуем…

– Перестраховщики, клянусь четверкой, – буркнул Вильям, засовывая под койку рюкзак.

– Кстати! – Арагонес оживился. – Вот помню, когда я работал таксистом в Асунсьоне, у нас был один парень, жуткий перестраховщик…

– О нет! – Гаррисон воздел ручищи к потолку. – Лучше неисправная криогенная камера, чем твои байки!

Обшарпанные стены содрогнулись от обрушившегося на них дружного хохота.

Капитан Сингх за проведенное вдали от первого взвода второй роты время изрядно растолстел и обзавелся лоснящимися щечками, делающими его похожим на хомяка.

То, что его рожа красовалась на экране, более симпатичным капитана не делало.

– Презренные мятежники-милитаристы, захватившие половину планеты, должны быть взяты в плен и преданы справедливому суду! – вещал Сингх.

– Прямо как в первый раз, – шепнул Вильям сидящему рядом Арагонесу. – Тогда нам тоже мозги промывали.

– Точно, – согласился Арагонес.

Сидящий неподалеку лейтенант недовольно покосился на них и оба немедленно примолкли.

– Мятежники имеют в распоряжении все современные виды оружия, исключая космическое! – продолжал говорить Сингх. – И посему при атаке необходимо…

Выступление капитана, транслирующееся на весь огромный звездолет, длилось минут двадцать, и ценную информацию из потока слов приходилось вылавливать как крупинки золота из породы.

Пока Вильям понял, что Первый Ударный Полк должен принять участие в подавлении мятежа на планете Таугрос, поднятого некими генералами под лозунгом – "никаких переговоров с нелюдями, война до победного конца!". Мятеж, судя по всему, охватил большую часть планеты.

Легионеры слушали с каменными лицами. Они побывали во множестве звездных систем, сражались с самыми разными существами, но стрелять в людей никому из них не приходилось.

– Смекалка, выдержка и хладнокровие помогут вам выполнить задание и сохранить тем самым единство Федерации перед лицом напирающего со всех сторон врага! – патетически возгласил Сингх, после чего экран погас.

В "казарме", спрятанной в недрах транспортного корабля, загорелся свет.

– Все поняли? – Радукану поднялся с места. – Вы солдаты и ваш хренов долг – стрелять в того, на кого укажут, будь то корхвеги, вителлиане или люди!

– Клянусь четверкой, он сам себя убеждал, – пробормотал Вильям, стоило лейтенанту выйти из помещения.

– Точно, – кивнул Арагонес. – И все же как-то странно – убивать тех, кто еще вчера сражался вместе с нами.

– Убивать таких же как ты, а не страхолюдных крокодилов с другой планеты, – Гаррисон вздохнул, изображая средних размеров ураган. – Не представляю, каково это…

– Отставить разговорчики! – рядом объявился Ли, мрачный, как старый ворон. – Еще услышу – отправитесь сортиры чистить. Давно этим не занимались, похоже…

– Всем пристегнуть ремни! – забубнил из динамика над дверью голос, настолько неразборчивый, точно его хозяин страдал косноязычием, да еще и заикался. – Вход в атмосферу через пятнадцать минут! Повторяю, вход в атмосферу…

– Святая Дева! – тут даже Арагонес не стал артачиться, первым запрыгнул на койку и пристегнул ремни.

Посадка прошла на удивление мягко. Старое корыто, налетавшее по просторам космоса неизвестно сколько обычных и световых лет, лишь заскрипело, закряхтело, но не развалилось.

– Сели, – сказал Вильям, выпутываясь из ремней. – И что дальше?

Ответ на этот вопрос оказался получен исключительно быстро. Приказы, отданные возникшим в дверях лейтенантом Радукану, не допускали двусмысленного толкования – легионерам давалось пять минут на то, чтобы приготовиться к выгрузке.

Таугрос встретил Первый Ударный Полк ночной прохладой и висящей в зените огромной луной, напоминающей слегка погрызенный с одной стороны гигантский апельсин.

Ветер нес аромат цветов, по небу лениво плыли толстые облака.

Боевая Информационная Система заработала тут же, сообщив, что противника рядом нет, зато из соседних звездолетов производят выгрузку терратанковые и ракетные части.

– Двигаемся, двигаемся! – покрикивали на таскающих ящики солдат офицеры.

Транспортеры на Таугросе, похоже, не меняли с тех пор, когда Первый Ударный Батальон проходил переподготовку на базе "Шеол-17". Легионеров ждали те же рычащие стальные ящики на колесах, комфортные примерно в той же степени, что и древние тракторы.

– Ох, потрясемся! – сказал Арагонес, забираясь в пахнущие машинным маслом недра.

– Ага, – согласился Вильям.

Урча моторами, как стадо страдающих несварением желудка зубров, колонна двигалась на восток. Параллельным курсом шли терратанки, впереди, за горизонтом, что-то сверкало.

Ехать, к счастью, пришлось недолго. Перебравшись через неширокую речушку, транспортер остановились, с протяжным скрежетом распахнулся люк. Вильям соскочил на землю, с наслаждение вдохнул полный сырости воздух.

– Солдаты, ваша задача – двигаться вперед, прикрывая танки, – донесся через наушники голос Рагнарссона. – И уничтожать всякого, кто будет оказывать сопротивление! К пленным относиться гуманно, – последнее слово далось майору с явным трудом, – частные задачи доведут до вас командиры подразделений.

– Как-то странно это – с ходу и в бой, – удивился Соболев. – Зачем такая спешка?

– Как сказал великий Сунь-цзы – кто является на поле сражения с запозданием и бросается в бой, тот уже утомлен и готов к поражению, – сказал Ли. – Но нам ничего не остается, как выполнять приказ! Так что вперед!

Шуршала под ногами трава, опустившаяся к горизонту луна светила в спины, бросая на землю длинные бледные тени. Поблескивая округлыми боками, осторожно ползли танки.

– Где же они, Святая Дева? – возмущался Арагонес. – Где враг?

– … – порвать с гнусными соглашателями и перейти на нашу сторону, – прорезался через БИС чей-то голос. – Солдаты и офицеры, не верьте командирам! Они обманывают вас, мы – не враги Земли! Мы хотим, чтобы наша родина была могучей и сильной, а не пресмыкалась перед чужими!

– Это еще что такое, клянусь четверкой? – голос пропал, сменившись громогласным треском, потом вернулся, в лозунгах, которые он выкрикивал, звенела искренняя ярость.

– Пропаганда называется, – доверительным тоном сообщил Цви. – Понятно, что все наши боевые информационные системы сложно защитить от тех, кто прекрасно знает их устройство…

С БИС тем временем творилось нечто странное – она то показывала, что вокруг никого нет, что взвод наступает в одиночестве, то изображала подходящие со всех сторон полчища вражеских танков, а потом и вовсе отключилась, оставив лишь слабое шуршание в наушниках.

– Идем вперед, – приказал Ли. – Приказа наступать никто не отменял!

Танк в полусотне метров загорелся, как костер, в который бросили охапку сухого сена, грохнул взрыв.

– Ага, вот нас и встречают, – Вильям пригнулся. – Никак ракеты…

С удивлением заметил, как земля впереди шевелится, точно наружу пытается выбраться здоровенный крот. На поверхность высунулось нечто блестящее, округлое, рывком подлетело на высоту полутора метров.

Вильям упал так резко, что прикусил язык. Рот наполнился кровью, но ему было не до того – прямо над головой грохнуло, тяжелое и горячее ударило по затылку.

Смог перевернуться на спину, увидеть десятками выпрыгивающие в воздух маленькие блестящие предметы. Один лопнул, выбросив тысячи осколков, не успевших упасть людей разбросало, как тряпичные куклы.

Вспыхнул еще один танк и эта вспышка оказалась последним, что Вильям видел.

Глаза, если они у Вильяма еще остались, не улавливали света, а нос щекотали резкие запахи лекарств.

– Почему вы запретили вводить ему, да и прочим регенератор, коллега? – спросил мягкий голос. Слышал Вильям прекрасно, но почему-то только с одной стороны. После некоторых усилий смог понять, что с левой. Правой части лица он не чувствовал.

Воспоминания о том, где он и что с ним случилось, были самые смутные. Хорошо помнил только посадку на Таугрос, что случилось дальше – терялось в каких-то вспышках, боли и черноте…

– Это бесполезно, коллега, – второй голос звучал тверже, с хрипотцой.

– Как так? – удивился первый. – Эти парни невероятным образом выжили после попадания на разумное минное поле. Как они там уцелели, в прошитом осколками и струями раскаленного газа пространстве, вообще непонятно! И после этого вы не хотите вводить им регенератор?

– Не хочу, потому что им он не нужен, – хриплый голос полнила уверенность. – И то, что они выжили, меня не удивляет. Посмотрите на показатели роста массы…

– Не может быть! Он регенерирует сам! Как это возможно?

Зуд окутывал Вильяма жалящим одеялом, но сильнее всего чесалось на спине и там, где раньше находилась правая нога. С ней что-то было не так, но что именно – никак не удавалось понять.

– Коллега, посмотрите на индикатор легионера, – сказал второй голос. – На нем больше шести лет. Это первый призыв Звездного Легиона, из тех, кто прошел высадку на Тритонии. Тогда мы не умели как следует воевать и экспериментировали с солдатами и техникой как могли. Всем этим парням делали У-прививку.

Вильям попытался пошевелить рукой, но не смог.

– У-прививку? Инъекцию удачливости? – в мягком голосе звучал ужас.

– Да, хотя на самом деле это никакая не инъекция, – хриплый произносил слова медленно, чувствовалось, что ему не очень хочется вспоминать. – Без таких солдат мы бы наверняка проиграли войну. Но потом выяснилось, что их удачливые тела после знакомства с регенератором неожиданно для нас научились вырабатывать его сами…

Вильям старался понять, о чем они говорят, но не мог. Мозг будто атрофировался, превратившись в скомканную тряпку, не способную породить ни единой мысли. Хотелось пить, небо жгло, внутри тела что-то передвигалось, хрустело, текло, словно там ползали сотни горячих слизней. Сердце билось редко и судорожно, но мощно.

– Так что? Никого из них невозможно убить?

– Возможно, но очень сложно, – хриплый усмехнулся. – Если только уничтожить нервную систему как единое целое. А так даже при утрате головного мозга периферическая нервная система возьмет управление на себя и с помощью регенератора создаст новый! Вырастит все ткани, вплоть до волосяного покрова…

– Похоже… похоже, это больше не люди?

– Да, – хриплый вздохнул. – После того, как все это открылось, У-прививку тут же запретили. Но тех, кто прошел через нее, осталось достаточно. Сотни, если не тысячи, и большая их часть еще сражается.

Вильям попытался сказать что-то, двинуть губами, но к собственному ужасу, не смог вспомнить, как это делается.

– Пойдемте, коллега, – проговорил хриплый, – нам нечего тут делать. Судя по динамике показателей, самые шустрые очнутся только к завтрашнему утру.

Вильям слышал, как удаляются шаги, потом уловил какой-то хрип. Не сразу осознал, что идет он из его собственного горла. Что-то тонко запищало, вновь зазвучали шаги, на этот раз – торопливые, приближающиеся.

– Доктор, доктор, он в сознании! Быстрее сюда! – голос был женский.

"Да" – хотел сказать Вильям, но не смог. От напряжения все закружилось и он провалился в беспамятство.

Правый глаз открывался как-то неправильно, с запаздыванием, а хлынувший в него свет вызвал резь. Потекли слезы.

– Клянусь четверкой, – Вильям автоматически поднял руку к лицу и недоуменно уставился на нее, как будто видел первый раз.

Руку? Поднял? Разве такое возможно?

– Спокойнее, не делайте резких движений, – в поле зрения появилось женское лицо. Круглое и розовое, оно просто лучилось добродушием. – Вам пока лучше не шевелиться.

– Это почему? – Вильям прислушался к ощущениям и понял, что у него ничего не болит. В некоторых частях тела чувствовалось онемение, какое бывает после долгой неподвижности.

– Прошло всего три дня, как вас доставили, – глаза медсестры полнила тревога. – И еще вчера вы больше напоминали кусок мяса, чем человека…

Слово "человека" вызвало в памяти ассоциацию с недавно слышанным разговором. Что-то там было такое, про людей…

"Похоже… похоже, это больше не люди?" – произносит мягкий голос.

"Да" – отвечает хриплый.

Вильям ощутил, как закружилась голова. На мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул.

– Где я? – он постарался сделать голос твердым. – И кто вчера был тут на обходе?

– Полевой звездолет-госпиталь "Пирогов", – глаза медсестры забегали. – А вчера никого не было. Вам показалось!

– Не нужно врать, – Вильям улыбнулся. – Один с таким мягким голосом, другой с хриплым. Я все слышал. Если возможно, пригласите этого, хриплого…

– Не стоит так волноваться! – в руке медсестры появился инъектор с прозрачной жидкостью. – Сейчас введу вам успокоительное…

– Клянусь четверкой, никаких уколов, пока я не поговорю с врачом! – Вильям перехватил ее за запястье, сел, преодолевая слабость. Стоящая в углу тумбочка контролера эмоционально-физического состояния разразилась негодующим свистом.

– Ладно! – медсестра отступила на шаг, взгляд ее полыхнул гневом. – Я попробую! Но вам, рядовой, еще достанется за нарушение режима!

– Не впервой, – пробормотал Вильям ей в спину, разглядывая видимые под халатом стройные ножки. Попытался вспомнить, сколько не был с женщиной – получился какой-то несусветный срок.

Пока ждал, хорошенько рассмотрел палату. Стены, пол, потолок, все сверкало белизной, в углу расположился высокий шкаф, у противоположной стены виднелась пустая, аккуратно заправленная кровать. Нос тревожил обычный для госпиталя горький запах лекарств и дезинфекторов.

– Добрый день, – вошедший в палату врач был высок и сед. На плечах его красовались знаки различия майора и Вильям невольно подобрался. На мгновение пожалел о своей вспышке. – Чем могу быть полезен?

Голос был тот самый, хриплый.

– Так получилось, что я слышал ваш вчерашний разговор, – проговорил Вильям. – То, что вы тогда говорили, правда? Что мы не люди?

– Да, кто бы мог подумать, что слух и сознание восстановятся так быстро, – врач покачал головой, подвинул стул и сел. – Вопрос вы задали очень сложный. С формальной точки зрения вы несомненно принадлежите к человеческому роду. Но, смотрите сами, – он принялся загибать пальцы, – во-первых, имеется ожог шестидесяти процентов поверхности тела, во-вторых, выбит глаз, в-третьих, проломлен череп, в-четвертых, сломано пять ребер, в-шестых – оторвана нога, в-седьмых – в теле сидит пятнадцать осколков, один из них пробил желудок, три в клочья изодрали легкое… Как это называется? Травмы, несовместимые с жизнью. Именно они имелись у вас три дня назад, когда вас доставили с поля боя.

– У меня? – Вильям сглотнул, пощупал грудь. Все было цело, ничего не болело, только ужасно хотелось есть.

– Да, у вас, – кивнул врач. – И мы не делали ничего, разве что вводили питательные вещества, хотя больше для подстраховки. И теперь ответьте сами – является ли человеком существо, обладающее подобными регенеративными способностями?

– А… – слова застряли у Вильяма в горле. Вспомнилась эпидемия "смертей" в Первом Ударном Полку, закончившаяся воскрешением, случаи из собственной жизни, когда травмы и раны исчезали с необычайной быстротой. – Клянусь четверкой…

Контролер эмоционально-физического состояния вновь засвистел.

– Я думаю, смириться с новыми реалиями вам будет непросто, – сказал врач, поднимая все тот же инъектор. – Так что для начала лучше всего будет отдохнуть…

И прежде чем Вильям успел возразить, доза успокоительного оказалась у него в крови.

Глава 13.

Тестер, более всего похожий на лазерную ручку, негромко пикнул, Вильям ощутил, как тонкий и холодный, как сосулька щуп вышел из бедренной мышцы. На лице майора медицинских войск Лонорье отразилось удовлетворение.

– Ну, рядовой, – хриплый голос его, как обычно, звучал бесстрастно, – не могу не сказать, что параметры физического здоровья показывают норму…

– Отлично, – сидящий на кровати Вильям довольно ухмыльнулся.

– …но мне, как вы понимаете, не нравится ваше психическое состояние, – врач развел руками.

– И чем же именно, клянусь четверкой? – Вильям облизал пересохшие губы. Майор вел разговор в нужном только ему и не очень понятном направлении.

– Как мне представляется, информация об У-прививке и о последствиях ее применения, которую вы получили, вызвала кризис в вашей психике, – сказал полковник, – и в данный момент она представляется мне в значительной степени дезорганизованной и нестабильной.

– И что?

– Не будем ходить вокруг да около, – Лонорье улыбнулся. – У меня достанет власти объявить вас психически нездоровым и упечь в соответствующее заведение. Вас признают негодным к службе, но вместо почетной отставки, солидной пенсии и уважения, положенного ветерану, вы получите комнату с обитыми мягкой тканью стенами и закрытым решеткой окном, ежедневные уколы и не совсем нормальных, мягко говоря, соседей…

– И что я должен сделать, чтобы этого не случилось? – поинтересовался Вильям.

– Забыть обо всем, что касается У-прививки, – врач наклонился ближе, голос его упал до шепота. – Сами понимаете, если что о ней всплывет, то последствия для меня будут не самыми приятными…

– Я должен поклясться?

– Нет, ну зачем такой пафос? – майор махнул рукой. – Достаточно будет, если просто дадите мне честное слово.

– И вы этим удовольствуетесь? – Вильям скептически хмыкнул.

– Не надо считать меня столь наивным, – Лонорье улыбнулся. – В вашем деле я оставлю скрытую запись о наблюдавшихся психических отклонениях. Ход ей будет дан в том случае, если я почую опасность… Вам понятно?

– Так точно.

Стоило признать, что врач предусмотрел все. Кто будет слушать солдата, чьи мозги покорежила война? Его просто упекут в психушку, а речи об У-прививке признают бреднями.

– Вот и отлично, – майор встал, сунул тестер в карман халата. – Собирайте вещи…

Через час, когда Лонорье вновь зашел в палату, Вильям был готов к выходу и едва не подпрыгивал от нетерпения. Хотя он провел на звездолете-госпитале всего четыре дня, горький запах больницы надоел ему до тошноты.

Хотелось сбежать. Неважно куда, лишь бы подальше.

– А, вы готовы? – врач кивнул. – Все документы переданы в штаб части, транспортер отбывает через сорок минут. А это, это вам в подарок…

На широкой мягкой ладони лежал осколок металла. Зазубренный и блестящий, он выглядел опасным, как зуб акулы.

– Что это? – поинтересовался Вильям.

– Кусок мины, что вывалился из вашего легкого, – Лонорье подкинул осколок и поймал его. – Держите. Мало кто может похвастаться, что в его теле побывала такая штуковина и он остался жив…

– Спасибо, – Вильям осторожно взял подарок. Весил тот не меньше килограмма, а один из заусенцев тут же радостно вонзился в палец. Выступила капелька крови, крохотная, размером с глаз божьей коровки.

И очень яркая.

Транспортер рыкнул последний раз, точно показывающая норов собака, и остановился.

– Снарк, на выход, – распорядился сопровождающий отпущенных с "Пирогова" сержант.

Вильям пробрался к люку и спрыгнул на оплавленный, покрытый рытвинами и бороздами асфальт. Поднял голову и невольно присвистнул – дом, перед которым остановился транспортер, походил на рачий панцирь, из которого с особым цинизмом выгрызли хозяина. В стенах чернели напоминающие дыры от зубов проемы, зияла оставшаяся на месте двери неровная дыра.

Соседние здания выглядели не лучше.

– И куда мне? – поинтересовался Вильям.

– Дальше по вот этой улице, там увидишь, – буркнул сержант, люк захлопнулся и транспортер с надсадным рычанием укатил.

Вильям шел, тощий рюкзак похлопывал по спине, а под ногами позвякивали куски металла и стекла, шуршал битый кирпич. Нестерпимо горьким казался запах гари.

Мрачные руины ничем не напоминали тот Таугрос, каким он был раньше. О том, что это та же планета, говорило лишь болтающееся в синеве золотое солнце да облака – мазки белой краски, вышедшие из-под кисти великого художника эпохи Возрождения.

Первый Ударный Полк расположился в здании, некогда бывшем культурно-развлекательным центром. Сейчас оно более напоминало каменный гроб, пострадавший от нападения вандалов.

И первым, на кого Вильям наткнулся в коридоре после посещения штаба, оказался никто иной как Ли.

– Так-так, кого я вижу, – сказал сержант, и на его бесстрастном лице объявилась радостная усмешка. – Как ты?

– Да ничего, клянусь четверкой, – ответил Вильям, выдавив на лицо кривую усмешку. – Вы тут как?

– Нормально, – кивнул Ли. – Милитаристов этих победили, половину планеты разрушили, правда. Жалко, такая красота была. Пойдем, к ребятам отведу…

Зайдя в обширную комнату, где поместили его взвод, Вильям осознал, что совсем по-другому, не так как раньше, смотрит на тех, с кем прошел огонь, воду и медные трубы.

Тайное знание жгло душу, как засевший в ней раскаленный осколок, и Вильям понял, что в знакомых лицах невольно ищет нечто чужое, нечеловеческое.

– Крокодилья жопа! – рявкнул Гаррисон, и лицо его расплылось в широкой улыбке. – Это ж Снарк!

Бывший охотник походил на сверхчеловека так же как кусок мяса на роскошный торт и Вильям с облегчением вздохнул. Скользнула мысль, что Лонорье ошибся, что У-прививка – сказка, один из многих мифов, родившихся во время первой войны с чужими.

С радостными воплями налетели остальные – Лири, Арагонес, Соболев, так что Вильяму только и осталось, что отвечать на приветствия…

– Здорово, здорово, – повторял он. – Какие новости?

Официально никто ничего не сообщал, но солдат на войне всегда знает больше, чем думает генерал, так что слухи о том, что Вителлианский Союз пребывает в жутком трауре, неведомым образом просочились и на Таугрос.

– Говорят, что они хотели объявить нам священную войну! – значительно подняв палец, сообщил Арагонес. – И только какие-то другие чужаки, пригрозившие выступить на нашей стороне, не дали этому случиться… Слава Святой Деве!

Вильям представил, как изящные, блестящие как ртуть звездолеты садятся рядом с Вестминстерским дворцом, как горит Ливерпуль, и невольно содрогнулся.

– Да уж, слава Святой Деве, – пробормотал он.

– Ну что, закончили радоваться? – спросил Ли. – Тогда собирайтесь… Через час выступаем.

Через мгновение в импровизированной казарме воцарилась обыкновенная для такой ситуации и очень деловитая суета.

Голова не болела, а индикатор легионера показывал, что в пути они провели пятнадцать дней. Потянувшись, Вильям вслушался в хруст суставов, и потянулся к дверце криогенной камеры.

– Быстрее, быстрее, – подгонял Ли. – Высаживаемся…

Еще при посадке среди легионеров распространились слухи, что их отправляют на Землю, так что снаружи Вильям ожидал увидеть знакомый пейзаж Шри-Ланки, цветущую зелень и вертолеты, готовые отвезти Первый Ударный Полк к месту базирования.

Но вокруг, сколько хватало глаз, простирались горы желтого, как масло, песка. Отражающееся от него солнце больно резало глаза, а на севере, за полосой дюн, блестело море.

– Не понял, клянусь четверкой, – сказал Вильям. – Где это мы?

Воздух над взлетно-посадочным полем дрожал от жары, выступающий на коже пот мгновенно высыхал, слизанный знойным ветром. Здания космодрома выглядели обшарпанными, кое-где зияли выбитые стекла, а уходящую в барханы дорогу покрывал довольно толстый слой песка.

Серых крабов напоминали выстроившиеся вдоль покосившейся ограды транспортеры.

– Все за мной, – приказал Ли и зашагал в сторону огромного ангара, подходящего для ремонта звездолетов или содержания слонов.

– Святая Дева, куда нас ведут? – Арагонес беспокойно огляделся. – Что-то это все мне не нравится…

– И мне, клянусь четверкой, – кивнул Вильям. – Странно все.

Внутри ангара отсутствовало солнце, зато было душно, как в логове медведя, страдающего метеоризмом. Из-под ботинок поднималась пыль, копившаяся тут годами, серыми облаками клубилась в воздухе.

– Повзводно – стройся! – сквозь марево виднелась стройная фигура майора Рагнарссона. – Равняйся! Смирно!

Полк замер, десятки глаз устремились в одном направлении – к ветхой, слегка покосившейся стене, сквозь щели в которой протискивало золотые лучи солнце.

– Вольно! Солдаты, – Вильяму на мгновение показалось, что голос майора неуверенно дрогнул, но он списал это на расшалившееся воображение. – Итак, я должен довести до вашего сведения, что вчера правительство Федерации приняло постановление о роспуске Звездного Легиона…

Тишина сохранилась, никто не позволил себе даже восклицания, но Вильям физически ощутил, как вверх и в стороны плеснула волна недоумения, готовая разнести ангар в клочья.

– Я сам не до конца понимаю причин этого решения, – продолжил Рагнарссон, – но как офицер, должен выполнять приказ. А он таков, что ваши договора с Федеральным Министерством Обороны досрочно расторгаются и с сего дня вы считаетесь вышедшими в отставку по первому, высшему разряду…

Вильям невольно глянул вниз, на индикатор легионера, продолжающий невозмутимо отсчитывать секунды: 3:023:12:34:23… 22… 21… . Он прожил с этой штукой на руке почти семь лет.

Времена, когда обходился без нее, стерлись из памяти.

– Роспуск части производится в нештатном, срочном порядке, поэтому все документы вы получите сегодня же, – продолжал говорить майор, а Вильям замер в ступоре. Сознание заполнила единственная мысль – неужели война закончилась?

Вырывающие куски из времени прыжки от одной звезды к другой, пот и зудящие мышцы, пейзажи иных планет, прекрасные и ужасные, кровавые схватки – все это осталось в прошлом?

Поверить в такое оказалось сложнее, чем в У-прививку.

– Рота, стройся! – приказ дошел до сознания с запозданием, но тело выполнило его само. Вильям обнаружил, что стоит уже несколько по-другому и смотрит на лейтенанта Радукану, в руках у которого довольно толстая папка, а за спиной топчется сержант в интендантских погонах. – Первый взвод – приготовиться, остальные ждут очереди…

Вильям вышел из ангара через час, спустя много лет вновь получив на руки идентификационную карточку. Ему оставили комплект полевой и парадной формы, личные вещи, да еще рюкзак, на дне которого поместился сувенир от майора Лонорье.

– Ну что, как ощущения? – спросил ожидающий приятеля Ли.

– Не знаю, клянусь четверкой, – честно ответил Вильям. Когда-то давно он мечтал о дне, когда служба закончится, но мечты давно поблекли, а когда этот день пришел, оказалось, что радоваться нечему.

– Давайте, забирайтесь, – от крайнего транспортера махал рукой Гаррисон. – Два места осталось… Поехали!

Внутри бронированного кузова оказалось на удивление прохладно. Мягкие кресла ничем не напоминали жесткие сиденья, с которыми задница Вильяма за годы в армии сроднилась. Мотор урчал почти неслышно, тряска не ощущалась. Ничто не мешало разговаривать, но все молчали.

Примерно через час транспортер остановился.

– Прибыли, – люк распахнулся и внутрь заглянул водитель – молодой парнишка в новенькой форме. Во взгляде, обращенном на легионеров, читался ужас пополам с восхищением.

– Святая Дева, куда ты нас хоть привез? – заволновался Арагонес, первым рванувший к выходу.

– Это Триполи, – испуганно ответил водитель. – Аэропорт в двух кварталах. Можете лететь домой…

"Домой?" – услышав это слово, Вильям попытался вспомнить, что оно означает. Давно покинутую квартиру в Ливерпуле, где сейчас живет кто-то другой? Базу на Шри-Ланке? Камеру в недрах звездолета? Грязную вонючую казарму на одной из планет?

При мысли о том, что он забыл, что именно значит "дом", Вильяма продрало морозцем…

Услышал скрип, осознал, что скрипит зубами сам. Вслед за Гаррисоном пролез в люк, распрямился и обомлел. В первое мгновение не сразу понял, где находится. По ушам ударила дикая какофония звуков, глаза ослепил бьющий со всех сторон свет.

– Так-так, – пробормотал рядом Ли. – Интересно, сколько лет прошло?

Они стояли на обочине того, что можно было назвать улицей. Мечущиеся по ней туда-сюда аппараты невообразимо ярких цветов, фиолетового, изумрудного, багрового, напоминали помесь флайеров и терратанков. Каждый из них светился, как пульсар, а шум моторов заменяли десятки накладывающихся друг на друга мелодий.

Вместо привычных глазу домов по сторонам высились клубящиеся, меняющие цвет штуковины, напоминающие не здания, а горы светящейся пены. По их стенам бежали десятки надписей, судя по всему рекламных, но Вильям не понимал и десятой части из них: "Стырки подержанные, отхреначим по полной!", "Индуал-комбайн!", "Секс-хоп в окристом плаке!".

Он ощутил, как кружится голова. Захотелось нацепить шлем, чтобы ничего не слышать и не видеть, взять винтовку и в кого-нибудь выстрелить.

– А какое сегодня число? – спросил у водителя первым сориентировавшийся Ли.

– Пятое июля, – отозвался тот, пятясь к кабине транспортера, который среди сверкающего великолепия смотрелся металлическим динозавром.

– А год, год, видят духи?

– Две тысячи сто пятьдесят третий.

Вильям ощутил, как что-то сильно, но мягко шарахнуло его по затылку, перед глазами потемнело. Сорок лет, почти сорок лет прошло с того момента, когда рядовой Снарк ступал на родную планету!

– Ни хрена себе, жопа крокодилья, – озадаченно сказал Гаррисон. – Это что, мне сейчас семьдесят девять? Я что, пенсионер?

– Святая Дева, – простонал Арагонес, – я должен выпить…

Вильям потер оказавшийся холодным и влажным лоб, огляделся. Транспортер исчез, точно его и не было, а шумному и сверкающему городу не было до кучки легионеров никакого дела.

– Поддерживаю, – проговорил Соболев, огладив усы. – Надо бы найти кабак и проверить, какие сейчас цены и сколько жалования за все эти годы набежало к нам на карточки…

Кабак уроженец России нашел в считанные мгновения, как показалось Вильяму – по запаху. Уверенно свернул в одну из многочисленных дверей, выходящих на тротуар, почему-то овальную, и спустя мгновение изнутри донесся его ликующий вопль:

– Заходи!

За овальной дверью обнаружилась полутьма, особенно приятная после буйства света на улице, шум остался за порогом. Из-за стойки выглянул смуглый тип с роскошными черными усами.

– А, солдаты? – проговорил он без особого удивления. – Выпить хотите?

– Цены покажи, видят духи, – потребовал Ли.

Через пятнадцать минут они сидели за столом, уставленным бутылками и тарелочками, а в широких бокалах плескался коньяк. Сумма, накопившаяся за время службы, оказалась велика, и хотя цены за сорок лет тоже выросли, каждый из бывших легионеров стал почти богачом.

– За тех, кто не дожил до этого дня! – проговорил Ли, поднимая бокал.

Стеклянный звон огласил помещение, на мгновение перекрыв все звуки.

В животе родилось противное ощущение, что-то в нем готовилось разорваться на части. Вильям напрягся, сдерживая тошноту, а приятный женский голос прощебетал, как показалось, в самые уши:

– До посадки осталось пять минут. Не забывайте, пожалуйста, личные вещи…

Пневмоплан, на котором Вильям летел из Лондона в Ливерпуль, больше всего напоминал поставленную на попа пулю. Как эта штука двигалась, догадаться было сложно, но расстояние в несколько тысяч километров она преодолела за считанные часы.

Вильям даже не успел окончательно протрезветь.

Напились они тогда так, что он с трудом помнил, как добрался до аэропорта. Где-то рядом, на грани видимости все время маячили полицейские в белой форме, но близко не совались.

Знали, скорее всего, что прибывшим с войны нужно время отойти.

Совершенно очумевший Вильям проводил Гаррисона, погрузился в пневмоплан до Лондона, и едва заснул, как пришло время пересаживаться. Теперь его ждал Ливерпуль, город, где он родился и прожил ту, первую жизнь, которая была до армии.

Война стала второй. Теперь предстояло начаться третьей.

– Компания ТрансАэро благодарит вас, что вы выбрали наш рейс. Удачного вам пути! – сказал все тот же синтезированный голос и дверца в стене персонального пассажирского отсека с шипением распахнулась.

Вильям с трудом отогнал мысль кувырнуться в нее головой вперед, как при десантировании.

Ливерпульский аэропорт оказался третьим, какой бывший легионер видел после возвращения на Землю, поэтому он не произвел такого впечатления, как его собрат в Триполи. Десятки взлетающих и садящихся пневмопланов, дорожки из света, указывающие пассажирам, куда надо идти, витающие там и сям транспаранты виртуальной рекламы – мимо всего этого он прошел равнодушно.

Огляделся только на стоянке такси.

Личный транспорт к середине двадцать второго века получил название автораэра, и единственное, что было в стоящих тут аппаратах знакомо Вильяму – канареечно-желтый цвет и шашечки на крыше.

Ну и таксисты, само собой.

– Поехали, куда скажешь! – первым сориентировался толстяк в футболке-сеточке, сквозь которую просвечивало красное брюхо. Лицо пузана до самого рта скрывала полупрозрачная маска-очки – очень модная штуковина, заменившая обитателям метрополии Федерации все персональные цифровые приборы.

– Нет, лучше со мной! – сбоку выскочил вертлявый тип в такой же маске. – Он тебя до ближайшего столба довезет!

– Ах ты, да я!

Речь таксистов звучала странно, будто они все наглотались горячей каши и пытались говорить, не выпуская ее изо рта. Вильям на мгновение ощутил, что попал не к себе домой, а на чужую планету. Не встревая в перепалку, он рванул к ближайшему автораэру, стоявшему с открытой дверью.

Проскользнул на заднее сиденье и дверца захлопнулась.

– Куда едем? – спросил таксист; в зеркальце заднего вида, сохранившемся неизменным, наверное, с середины двадцатого века, был виден его лоб и краешек маски.

– Вуд-стрит, – сказал Вильям.

– Такого адреса я не знаю, – таксист изумленно приподнял маску и глянул на пассажира напрямую, – а это значит, что его не существует…

– Как не существует? – Вильям ощутил, как похолодело в груди.

– Можно проверить, – таксист водрузил маску на место и, судя по мельканию бликов на ней, погрузился в информационную сеть. – Так… так… Тот район перепланировали двадцать три года назад.

– Ну, клянусь четверкой… – сердце на мгновение замерло, потом забилось в два раза быстрее. – А по имени человека сейчас можно найти?

– Э… попробуем, – таксист кинул через плечо еще один взгляд, полный удивления. – Только ты вставь карточку в сканер. Бесплатно я свое время тратить не буду… Сечешь?

– Хорошо, – Вильям спешно сунул карточку в щель сканера. Ему было все равно, сколько денег он потратит, разыскивая Джудит.

– Имя? – спросил таксист и уже через мгновение ответил. – Среди живых не значится…

– А… – Вильям почувствовал, что ему не хватает воздуха. Ощущение было такое, словно пятьдесят лет, проведенные между звезд, разом обрушились на тело, превратив цветущего тридцатилетнего мужчину в дряхлого старика. – Поехали в городской архив.

Ливерпуль выглядел точно так же как Триполи, точно так же как Лондон. Ничего не осталось от того города, который Вильям знал и любил – названия некоторых улиц да промелькнувшая между сияющими небоскребами река – полоса цвета старого серебра.

Выбираясь из такси, едва не забыл идентификационную карточку.

– Купи себе такую, – сказал таксист, прикоснувшись к переносице.

– Чего именно? – не понял Вильям.

– Онлайник! – таксист постучал по маске. – Я как понял, ты только с войны, и ничего не знаешь про невидимую рекламу.

– Нет, клянусь четверкой.

– Она всюду! – в речи таксиста прозвучал ужас. – Поглядишь не туда, и вот уже прешься в магазин, чтобы купить ненужную тебе вещь… А в онлайнике есть псевдофильтр, он эту штуковину отсекает. Сечешь?

– Ага, – Вильям кивнул. Уж о чем он думал в этот момент меньше всего, так это о рекламе.

Здание архива оказалось выстроено в манере прошлого века. Вместо светящихся силовых полей тут имелись стены из стеклобетона, окна и нормальные, сделанные под дерево двери.

С душевным трепетом Вильям ухватился за золоченую ручку.

На улицу он вышел через полчаса и любой, заглянувший в этот момент в глаза бывшего легионера, решил бы, что видит перед собой человека, только что потерявшего кого-то из родных.

На самом деле оно так и было. Городской архив на запрос "Джудит Тэндитис" выдал одну строчку: "Умерла 22 июля 2144 года 13:38, захоронена: 5-е городское кладбище, уровень семь, ячейка 244".

Та женщина, с которой Вильям познакомился восемь лет назад, почти сто двадцать месяцев покоилась в могиле. При попытке осознать этот факт в мозгах начинало скрипеть, а сердце замирало.

Черный монолит небоскреба пятого городского кладбища расположился на самой окраине, и даже на такси пришлось ехать целый час. Зал седьмого уровня встретил Вильяма гулкой тишиной.

На матовом темном полу алым огнем горели трехзначные номера. Осторожно ступая между ними, Вильям добрался до угла, где пылали рядом двойка и две четверки.

Когда наступил на небольшую выпуклость у основания номера, раздался мелодичный звон, и из пола выросла голография, выполненная в полный рост. Это была не та Джудит, какую он помнил. Но даже в этой зрелой женщине, смоль в кудрях которой изрядно закрасило сединой, оставалось что-то от порывистой черноглазой девушки…

Поперек голографии проявилась надпись:

Джудит Тэндитис

12.06.2077 – 22.12.2144

От тех кто любит и помнит.

Горло перекрутил спазм, Вильям ощутил, как что-то щекочет в глазах и с удивлением понял, что готов заплакать.

– Если этот ублюдок сказал, что я не человек, – проговорил он, вспомнив майора Лонорье. – То почему мне сейчас так по-человечески больно? Кто ответит!?

Вопль прозвучал под сводами темного зала и стих, породив в углах шепчущее эхо. Мертвые, спящие в могилах, не отозвались, не ответил Лонорье, летающий где-то со своим "Пироговым".

Продолжала улыбаться с голографии Джудит.

– Это тебе, дорогая, – рука сама скользнула в боковой карман рюкзака. – Все, что я могу оставить – кусочек себя…

Ладонь сомкнулась на иззубренном куске металла. Как и в первый раз, когда Вильям взял его, заусенец легко кольнул один из пальцев. Но если тогда осколок разумной мины был холоден, подобно вакууму, то сейчас он показался горячим, подобно человеческому телу.

На могиле, рядом с повядшим букетом кусок разумной мины смотрелся дико, как хвост селедки на кремовом торте. Мгновение Вильям глядел на него, потом развернулся и зашагал прочь.

Того, как голограмма бесшумно свернулась, он уже не видел.

Бар вы глядел настолько обшарпанным, точно обстановку тут не меняли с конца прошлого века – качающиеся столики, ободранные стены, исписанные сильнее, чем столы в университете, кислый запах пива.

И тем не менее Вильям впервые в Ливерпуле почувствовал себя как дома.

Виной тому были люди, частью сидящие за столиками с кружками и стаканами в руках, частью валяющиеся тут же, на полу, в лужах подозрительного происхождения. В углу, судя по звукам, кто-то с кем-то дрался, бармен за стойкой невозмутимо протирал стаканы.

– Что вам угодно? – спросил он, подняв глаза, похожие на два винтовочных дула. – А, понятно…

Вильям взгромоздился на табурет, неприязненные взгляды, в первый момент приклеившиеся к его фигуре, исчезли.

– Долго нас искал? – спросил бармен, ловко переворачивая бутылку с темным, как крепкий чай, виски.

– Да, клянусь четверкой, – ответил Вильям, берясь за стопку.

Побывав на кладбище, он отправился в "Красный мир" и то, что на месте бара, где некогда собирались фанаты "Ливерпуля", обнаружился торговый центр, бывшего легионера не задело и не расстроило.

Он отправился искать заведение, где собираются нюхнувшие "пороху" звездных войн солдаты. Сделать это оказалось непросто.

– Давно демобилизовался? – поинтересовался бармен, вновь наполняя посудину. – Какие войска?

– Меньше недели, – ответил Вильям. – Звездный Легион, Первый Ударный Полк…

– Тогда пей, – в глазах бармена проглянуло сочувствие. – Иначе к этому миру тебе не приспособится, он слишком изменился за те годы, что мы провели на войне.

– Точно, – вторая стопка пошла тяжелее первой, ее пришлось чуть ли не пропихивать в желудок, из глаз брызнули слезы. – Все умерли, никого не осталось из тех, кого я знал…

На соседний табурет с тяжким сопением кто-то сел. Повернув голову, Вильям обнаружил плечистого мужчину с растрепанными черными волосами. Его лицо покрывали багровые, твердые на вид наросты. Они напоминали выпирающие из песка ракушки и местами торчали так густо, что не было видно кожи.

– Паразитарный кальциноз. Подцепил на Тербилоне, – проговорил брюнет с усмешкой. – Наши умники не в силах одолеть эту гадость. Сержант Мартинс, монитор "Перун".

– Рядовой Снарк, Звездный Легион. Выпить хочешь?

Догадливый бармен выставил на стойку ополовиненную бутылку и вторую стопку. Забулькала разливаемая по емкостям янтарная жидкость.

– Ну, будем! – Мартинс кивнул Вильяму и вылил в себя виски с ловкостью, говорящей о большой практике.

Через десять минут они чувствовали себя лучшими друзьями.

– Восемь лет во флоте, – жаловался сержант. – Восемь лет в сраном двигательном отсеке вшивой стальной коробки размером с город! И что? На Земле прошло двадцать пять и я уже никому не нужен! Пенсия по пятому разряду и отставка! Что осталось, Вилли? Ничего не осталось!

Вильям молчал, говорить не хотелось, хотелось залить гложущую душу тоску, но пока не получалось.

– Я на Земле полгода, – проговорил Мартинс, когда они прикончили бутылку. – Но здешние обитатели для меня более чужие, чем те чужие, с которыми мы сражались…

Чья-то могучая длань легла ему на плечо, а голос, напоминающий ворчание медведя, пророкотал.

– Вот ты где, тварь лишайная! А как же долг, который надо отработать?

В круг света от висящего над стойкой старомодного осветительного блока вдвинулся рыжий детина, шириной плеч не уступающий горилле, а злобой, горящей в синих глазах – бешеному тигру.

– Ну, Джек, – Мартинс побагровел так, что кожа стала одного цвета с наростами. – Ты же знаешь, что я…

– Отвали, клянусь четверкой, – лениво проговорил Вильям, ощущая, как зудят кулаки. – Дай нам спокойно посидеть…

Наконец-то он понял, чего именно хочет – драки, банального мордобоя до кровавых соплей, выбитых зубов и заливающих лицо синяков. Бешеной круговерти, в которой можно забыться на несколько мгновений.

– Что? – рыжий на мгновение опешил. – Всякая шваль мне будет ука…

Договорить он не успел, кулак Вильяма врезался в заросший медной щетиной подбородок и отшвырнул здоровяка назад. Не удержавшись на ногах, тот грохнулся на спину. Бар огласил гневный рев.

Вильям был уже на ногах, хмель кипел в жилах, но еще сильнее кипел адреналин, давно не попадавший в кровь в таком количестве.

– Ах ты! – сбоку вылетел еще кто-то, получил пинок в живот и с мокрым всхлипом упал под стол.

Удар заставил череп загудеть, перед глазами замелькали круги, но Вильям уже приседал, уходил от повторной атаки. Махнул рукой, в кого-то попал, запястье дернуло болью.

Оглядевшись, понял, что рыжий и Мартинс куда-то пропали в свалке, а между собой дерутся совершенно незнакомые люди.

– Сломанная мебель за счет новичка! – перекрывая гвалт, крикнул бармен.

С радостным ревом в потасовку ринулись те, кто до сих пор стеснялся или просто не хотел.

Разделительная полоса под ногами тревожно мигала алым и даже издавала какие-то звуки, но Вильяму было на это глубоко наплевать. Он просто шел, время от времени делая шаг то вправо, то влево, в сторону несущихся густым потоком автораэров.

Стройная мелодия дороги тут же нарушалась, машины начинали метаться, уходя от столкновения с человеком и друг с другом. В особо удачные моменты слышался лязг удара или кто-то проносился в считанных сантиметрах от Вильяма, едва не задевая его светящимся боком.

В эти моменты бывший легионер испытывал острый прилив удовольствия. Он все ждал, когда спровоцирует аварию, когда раздастся грохот и несколько автораэров превратятся в искореженные куски пластика, а на дорогу прольется настоящая, алая кровь…

Какой не видели на Оксфорд-стрит очень много лет.

Но пока умная техника середины двадцать второго века справлялась с выходками человека, родившегося в двадцать первом, и Вильям продолжал идти, надеясь, что улица закончится нескоро.

Когда рядом притормозил снежно-белый автораэр, он не замедлил шага.

– Сэр, – проговорил выпрыгнувший на дорогу полицейский, чуть приподняв фуражку. – Вы мешаете движению.

– Да ну? – удивился Вильям, не останавливаясь. Представителю власти приходилось шагать за ним. Автораэр плыл позади, как привязанный.

– Да, сэр, прошу вас покинуть дорогу, – в вежливом голосе полицейского прорезались нотки раздражения.

– А я не хочу, – Вильям дернулся в сторону, огромный грузовой автораэр, темно-зеленый, как крокодил, свечой рванул вверх, мелькнуло перекошенное лицо водителя. – Я что, нарушаю закон?

– Вы создаете опасность аварии! – твердо проговорил полицейский.

– Я всего лишь развлекаюсь.

– Э… для развлечений есть особые заведения, – судя по растерянному тону, страж порядка с трудом представлял, как можно увеселять себя за пределами специально отведенных для этого мест. – Бары, секс-драйвы, стадионы…

– В гробу видал я все эти ваши развлечения, – Вильям скривился и с наслаждением сплюнул. Материал дороги, на вид напоминающий обыкновенный асфальт, тут же впитал плевок.

Сбежав из Ливерпуля в Лондон, он бывал в секс-драйве, ходил в театр и даже на "подпольные" бои без правил, но все показалось ему скучным и пресным, не стоящим потраченных денег.

Так что бывший легионер развлекал себя сам. Пытался приспособиться к жизни, даже купил онлайник, но ходить с ним не смог – от мелькающих перед глазами картинок начала болеть голова.

– Но сэр, вы не можете тут находиться! – полицейский занервничал.

– Клянусь четверкой, сам я отсюда не уйду, – Вильям пожал плечами.

– На этот случай есть эвакуация, – страж порядка что-то вытащил из кобуры, раздался щелчок и Вильям понял, что его несут, подняв на одно плечо. Легко, будто старый ковер.

Он попробовал выругаться, но не смог, губы сковала немота, да и вообще мышцы отказались слушаться. Мрачно смотрел, как его грузят в белый автораэр, как тот медленно летит в сторону обочины, то и дело меняя высоту и скорость, чтобы не мешать движению.

– Идите, сэр, – сказал полицейский, выгружая начавшее оживать тело на тротуар, – и больше не делайте так. А то я арестую вас за нарушение общественного порядка!

Если бы мог, Вильям мрачно скривился. За прошедший после прилета на Землю месяц его арестовывали дважды – оба раза именно за нарушение порядка, но всегда отпускали.

Закон, беспощадный ко всем, допускал поблажки армейским ветеранам.

– Клянусь четверкой, развлечься и то не дадут, – очухавшись, Вильям огляделся в поисках ближайшего бара.

Тот обнаружился в десятке шагов. Шагнув под мерцающую вывеску с изображением пивной кружки, Вильям очутился в перекрестье бьющих с разных сторон лучей света. Пол под ногами переливался разными цветами, а потолок терялся в клубах радужного дыма.

– Ретро, – буркнул Вильям, уже зная, как вести себя в таких заведениях.

В сверкающем мареве тут же, как по волшебству, обнаружился темный уголок с настоящей стойкой и вполне материальными столиками. Вот только бармен тут был виртуальный – парящий в воздухе список блюд и напитков.

Вильям вставил карточку в сканер и ткнул пальцем в темное пиво.

За стойкой забулькало, зашуршало, в темной лакированной поверхности открылся проем, из которого выдвинулась кружка пенистого напитка. Взявшись за нее, Вильям огляделся в поисках свободного столика.

Таковых не оказалось. Три занимали пары, еще за одним шумно пьянствовала большая компания, а за последним дремал седой мужчина, почему-то без полупрозрачной маски онлайника на лице. Высокий бокал перед ним наполовину заполнял темного цвета напиток.

– Разрешите? – спросил Вильям, подойдя.

– Ах, прошу вас, – седой, чем-то неуловимо смахивающий на хомяка, сделал широкий жест. – Я вижу, вы из армии?

– Что, так заметно? – помрачнел Вильям. Усевшись, ощутил исходящий из высокого бокала аромат вишни.

– Ах, это так просто, – седой потер кончик носа. – Мало кто в Лондоне ходит без онлайника. Либо такие как я, супернатуралы, но нас мало и все мы пожилые люди, либо те, кто долго не был на Земле.

– Ну-ну, – пиво оказалось горьким и больше напоминало воду с разведенным в ней стиральным порошком. – А кто такие супернатуралы?

– Те, кто борется против уродующих человеческое тело технологий, – серьезно проговорил седой. – Онлайников, стырков, интриалов. Господь дал нам тело и не дело человека лезть в его устройство! Я понятно говорю?

– Ага, – похоже, что Вильяма занесло за один столик с представителем какой-то секты. Хотя по сравнению с бывшими солдатами, в компании которых отставной легионер пил весь месяц, седой выглядел настоящим интеллектуалом.

– А вы, интересно, сколько воевали? – полюбопытствовал он.

– Это как считать, клянусь четверкой, – Вильям ухмыльнулся. – По одному счету – семь лет, по другому – пятьдесят пять.

– Ах ты! – супернатурал аж всплеснул руками. – Это же какого вы года?

– Две тысячи семьдесят пятого, – четко ответил Вильям. – И готов сожрать кусок собственной задницы, если я не старше вас!

Седой вздрогнул.

– Ах, а ведь и правда, – сказал он. – И что там было, на войне? Интересно послушать.

– Вы точно хотите? – Вильям ощутил, как ему до ломоты в челюстях хочется рассказать хоть кому-то, пусть даже чужому человеку, о том, что на самом деле происходило в космосе. К тому же в этот раз с легионеров не взяли никакой подписки о неразглашении – забыли в спешке, скорее всего.

– Ах, конечно! – супернатурал чуть не подскочил на месте. – Я готов! Да, готов!

– Ну слушайте, клянусь четверкой, – Вильям заказал еще кружку пива и начал вспоминать.

Седой оказался терпелив и упорен. Он слушал, поминутно ахая, о первой кампании на Тритонии, о том, как по глупости гибли сотни людей, как Звездный Легион учился воевать. Лицо его начало зеленеть после того как Вильям перешел на рассказ о корхвеги.

– Ах, неужели все это было? – пробормотал супернатурал, услышав об "огненном плевке" и о том, что происходило с человеком, угодившим под него. – Что-то мне нехорошо…

Вильям без особого удивления смотрел на то, как сосед по столику, оставив бокал с недопитым коктейлем, рванул прочь.

– И ведь этот еще не из худших, – от случайных знакомых бывший легионер знал, что обычно земляне просто отказываются слушать воспоминания о войне, считая их бреднями выжившей из ума солдатни. Правдой же полагают красивые сказки, сочиненные правительством Федерации и сотни раз прокрученные по информационным каналам. – Новости…

Прямо над столом развернулся виртуальный экран. Несколько секунд на нем мельтешили цветные пятна, пока не сложились в картинку: большой зал с желтыми стенами, несколько тел на полу и лужи крови.

С запозданием появился звук.

– … явший оказался тяжело ранен при задержании, – забормотал голос диктора Вильяму прямо в уши. – Сейчас он находится в тюремной больнице Исфахана, но личность его установлена. Это Захри Аль-Аббас, бывший рядовой Звездного Легиона. Что толкнуло его на…

– Ничего себе! – Вильям едва не подавился пивом. О Захри из третьей роты он слышал, хотя лично знаком не был. – И чего он натворил?

Отмотал новости чуть назад. Удалось выяснить, что Аль-Аббас, вооруженный автоматической винтовкой, ворвался в мечеть и без лишних слов открыл стрельбу по молящимся.

Полиции удалось остановить его только во время бегства, и то лишь случайно.

– Ничего себе новости, клянусь четверкой, – буркнул Вильям. – Хотя если пить такое пиво, то крыша у кого угодно съедет…

И поднявшись, он двинулся к выходу из бара.

Глава 14.

Переодевшись, Вильям глянул в зеркало. Новенькая темно-синяя форма мало напоминала обмундирование Звездного Легиона, да еще и сидела криво, а кобура со спейс-шокером на боку выглядела игрушкой.

– Отвратное зрелище, клянусь четверкой, – сказал он.

Начальник смены, тем не менее, остался доволен.

– Неплохо, – проговорил он, хлопнув Вильяма по плечу. – Только не надо смотреть так злобно! Ты больше не в армии и не должен убивать. Надо всего лишь следить, чтобы никто ничего не воровал! Уяснил?

– Ага, – Вильям кивнул.

Идея устроиться куда-либо на работу пришла ему две недели назад, но воплотить ее в жизнь оказалось куда как трудно. Руководители охранных агентств и прочих контор, где мог пригодиться человек с военным опытом, приходили в ужас, узнав, сколько сидящему перед ними человеку лет. Ну а тем, кого удалось убедить, что во всем виноваты парадоксы гиперпространства, чем-то не нравился его послужной список.

– Ты и на пенсию неплохо проживешь, – прямо сказали в полиции, – а защищать закон тебя уже не переучишь…

В Лондоне у Вильяма так ничего и не получилось. Но в Харлоу, небольшом городке к северу от бывшей столицы Великобритании, люди оказались куда менее разборчивыми.

Сотрудник службы охраны супермаркета – чуть ли не вершина карьеры для бывшего легионера.

Вильям прохаживался вдоль уставленных разноцветными баночками полок, краем глаза отмечая телодвижение суетящихся вокруг покупателей и пытался понять – малы или велики ему форменные брюки?

Задача оказалась неожиданно сложной.

Когда чернокожий паренек, тощий, словно ивовый прут, схватил что-то с полки, прыжком преодолел стойку кассы и метнулся к двери, Вильям среагировал с опозданием.

– Держи! – крикнул кто-то от двери, но вор ловко проскочил через сходящиеся створки и оказался на улице.

Вильям ощутил, как звереет. Какая-то тварь, всю жизнь гревшая задницу здесь, на теплой и безопасной Земле, будет промышлять воровством у него на глазах?

Поле зрения затянуло багровой пеленой. Прыжку Вильяма позавидовал бы любой спортсмен, а скорость, какую он взял с места, ввела бы в задумчивость гепарда. Ноги несли туда, где мелькали ярко-желтые штаны, болтающиеся на ногах вора.

Тот мчался изо всех сил, поминутно оглядываясь.

На бегу Вильям попытался вытащить спейс-шокер, но идея оказалась не самой удачной, поэтому только прибавил ходу. Со злым удовлетворением ощущал, что догоняет. Когда расстояние сократилось до метра, прыгнул и толкнул вора ногой в тощую задницу.

Тот хлопнулся лицом вперед.

– Ах ты, тварь! – Вильям саданул упавшего ногой по ребрам, вор перевернулся на бок и получил еще раз, в живот. – Я тебе покажу!

– Нет, не надо! – черное лицо исказилось от боли, но Вильяму было плевать, он бил и бил, получая острое, звериное наслаждение. – Нет, не надо…

– Стой, что ты делаешь! – кто-то схватил Вильяма за локоть и тому большого труда стоило удержаться от позыва ударить назад. – Немедленно прекратить!

Вильям отступил на шаг. Только тут заметил, что дышит, как выброшенный на берег сом, а форменная куртка промокла от пота.

Старший смены наклонился к воришке, что-то забормотал в онлайник. Через несколько мгновений с надсадным ревом приземлился автораэр "Скорой помощи", и сразу за ним – полицейский.

– Ты сломал ему руку и два ребра, – старший смены, отведший Вильяма в сторону, выглядел до жути серьезным. – Ты понимаешь, что наделал?

– Поймал вора.

– Нет, – старший покачал головой. – Ты совершил покушение на жизнь гражданина. Харлоу – тихий город и я не помню, чтобы тут происходило нечто подобное. С сего дня про наш магазин начнут рассказывать, что в нем избивают покупателей. Уяснил?

– Ага, – через силу согласился Вильям. Его трясло, накатило запоздалое осознание того, что именно произошло. А случилось нечто очень неприятное – волна неконтролируемой злобы целиком накрыла рассудок. Результатом стал покалеченный человек. Что произойдет в следующий раз – изнасилование, убийство?

– Так что в другой раз, – старший чуть сбавил тон, должно быть поняв, что его подчиненному и так нелегко, – будь помягче. Ведь если такое повторится, я вынужден буду тебя уволить. Уяснил?

Вильям кивнул, развернулся и зашагал назад, к магазину.

Старый диван трясся и скрипел так, что Вильяму время от времени начинало казаться, что они вот-вот окажутся на полу. Женщину под ним это совершенно не заботило.

– Давай, давай еще! – между стонами вопила она, и острые ногти полосовали Вильяму спину. – Ты самец, ты сможешь!

Он смог и не раз, но этого почему-то оказалось недостаточно.

– Ну ты и слабак, – с легким презрением проговорила она, усаживаясь после того, как он в очередной раз отвалился в сторону. – На вид куда здоровее…

Вильям разглядывал ее молочно-белую кожу, похожие на яблоки груди, веснушчатое лицо и удивлялся, что его привлекло в этой женщине позавчера, когда они впервые столкнулись на улице.

– Матильда, – имя, услышанное в самом начале знакомства, почему-то вспомнилось с трудом. – Ты…

– Молчи, – она встала, одним движением натянула одежду, для которой Вильям не знал названия – помесь ночной рубашки, комбинезона и вечернего платья. Онлайник скрыл верхнюю часть овального лица. – Прощай, неудачник…

– Ну и проваливай, сука! – рявкнул он, когда легкий щелчок возвестил, что входная дверь встала на место.

Вильям потянулся было к одежде, но потом передумал. В крошечной квартире, которую бывший легионер снимал в одном из жилых блоков Харлоу, ему стесняться было совершенно некого.

– Уже и бабам я не нужен, никому, – пробормотал Вильям, бездумно глядя в стену, на вид совершенно материальную, а на самом деле состоящую из какой-то разновидности силового поля. – Неужели таким как я совсем не осталось места на Земле? Пора бежать в колонии?

За диваном у стены обнаружилась ополовиненная бутылка дешевого виски. Вильям сделал добрый глоток. Поморщился, ощутив мерзкий привкус сивухи. Взмахом руки включил стереовизор.

По спортивному каналу показывали соревнования по аэрогольфу – уродливому отпрыску древней игры, в котором лунки располагались на крышах, а игроки перемещались между ними с помощью миниатюрных летательных аппаратов, отдаленно похожих на комплексы персонального приземления.

Вильям переключил дальше. Без интереса просмотрел сюжет о торжественном прибытии на Землю посла Вителлианского Союза и собрался выключить, когда начался очередной сюжет.

– Массовое убийство в баре! – сообщил жизнерадостный голос и глазам Вильяма предстал залитый кровью и заваленный трупами пол. – Сегодня, в пять утра по местному времени в городе Денвер административного округа Колорадо…

По спине Вильяма прошел морозец, а хмель мигом выветрился, когда стало ясно, что семерых человек, погибших в заведении с банальным названием "Лагуна", уложил при помощи бейсбольной биты никто иной как ветеран Звездного Легиона первого призыва.

– Что с нами происходит? Что? – не отрывая глаз от экрана, он глотнул виски и совершенно не почувствовал вкуса, точно пил дистиллированную воду.

От раздавшейся со стены переливчатой трели Вильям содрогнулся и не сразу понял, что именно звонит. Лишь после третьего гудка сообразил, что ожил коммутафон – хитрый прибор, с помощью вставленной в него идентификационной карточки превращающийся в персональное средство связи.

Онлайника, заменяющего коммутафон, Вильям так и не купил.

– Соединить, – приказал он, натянув одеяло. Виртуальный экран развернулся, на нем появилось знакомое округлое лицо с черными непроницаемыми глазами.

– Привет, – проговорил Ли. – Видят духи, развлекаешься?

– Как могу, – Вильям мрачно ухмыльнулся. – А ты как?

– Не очень, – для немногословного китайца сказать подобное значило признаться в полном крахе. – Слышал о том, что в Денвере произошло?

– Ага, а что?

– Были и еще такие случаи, у нас, в Пекине, в Малайзии, – Ли оглянулся, будто услышал за спиной подозрительный звук. – Но дело не в этом. Наши пропадать начали.

– То есть как? – Вильям выпучил глаза.

– А вот так, – бывший сержант выглядел растерянным, каким никогда не был на войне. – Куда-то исчезли. Соболев, Лири, еще до нескольких не могу дозвониться. Похоже, кто-то решил, что мы слишком опасны и нас начали отстреливать по одному…

– Кто, клянусь четверкой? – бубнящий стереовизор мешал разговору и Вильям взмахом отключил его.

– Вот уж не знаю, видят духи, – Ли покачал головой. – Но это и без разницы. В любом случае, хотя великий Сунь-цзы и не говорил этого, я тебе скажу – будь осторожен.

– А полиция?

– Чего полиция? – Ли хмыкнул. – Ты думаешь, они не обрадуются, если сотней другой ненормальных смутьянов станет меньше? Так что надейся только на себя. Если чего – звони. Пока.

И прежде чем Вильям успел еще что-то спросить, экран коммутафона погас.

– Ну ни хрена себе! – бутылка была опустошена в один глоток. Голова вопреки ожиданиям стала ясной и свежей, точно Вильям пил не виски, а тонизирующий напиток из альпийского снега и тибетских трав.

Он понимал, что Ли не станет звонить просто так, что исчезновение легионеров – не просто совпадение, и за всем этим кроется, скорее всего, реальная опасность.

Мысль эта оказалась бодрящей, как глоток воздуха из сердца грозы.

– Хрен вам, клянусь четверкой! – проговорил Вильям, непонятно кому показывая кукиш. – Хотели взять меня тепленьким? А вот не получится!

Если бы звукоизоляция в жилом блоке не была абсолютной, обитатели соседних квартир удивились бы, услышав громкий, совершенно искренний смех счастливого человека.

Теперь Вильям знал, как и зачем ему жить.

Переливающаяся зеленым вывеска гласила "Оружейный магазин". Вокруг нее, искореняя последние сомнения неверующих, порхали трехмерные изображения продающихся внутри орудий убийства.

Вильям глянул на крошечный пистолетик, кружащийся вокруг плазменного пулемета армейской модели, частному лицу нужного так же как слону – напульсники, хмыкнул и вошел.

– Чем могу служить, сэр? – рядом тут же вырос продавец, как принято в подобных заведениях, живой, а не робот, и к тому же без онлайника.

– Хотел бы купить чего-нибудь, – проговорил Вильям, оглядываясь в поисках оружия. Но крохотный зал, где они стояли, выглядел пустынным, как заброшенный склеп – голые стены, пол и потолок.

– Спейс-шокер, что-нибудь газовое, оглушающее? – предположил продавец.

Вильям вздохнул.

– Что-нибудь посерьезнее, клянусь четверкой, – сказал он. – М-313, облегченный вариант, если есть. Можно А-2500, только не колониальной сборки…

– О! – лицо продавца вытянулось. – Похоже вам лучше показать то, что у нас есть!

Он изящно махнул рукой, точно волшебник, и одна из стен растаяла, обнажив таящиеся за пеленой силового поля продолговатые тела винтовок, пистолетов и автоматов. Они напоминали хищных рыб разных видов, по какой-то прихоти собравшихся вместе.

– Прошу.

Вильям сделал шаг вперед. С большей частью имеющегося здесь оружия он имел дело, представлял его разрушительную силу и цену, в какую оно может обойтись.

– Вот это, – последовал кивок в сторону А-2500 "Шквал", компактного автомата, не так давно снятого с вооружения флотской пехоты и военной полиции. – Плюс три полных магазина. Во сколько обойдется?

Названная цена оказалась высокой, но не чрезмерной.

– Оформляйте, – проговорил Вильям, доставая идентификационную карточку.

– Прошу прощения, сэр, – продавец стрельнул глазами в сторону, – вы, должно быть, не знаете, но при покупке оружия необходим еще один документ.

– Какой?

– Э… справка от специалиста по психической стабильности.

– Клянусь четверкой, от психиатра, что ли? – Вильям нахмурился. Меньше всего на свете ему хотелось тащиться куда-то, беседовать с врачом, который наверняка обнаружит в личности бывшего легионера психопатические черты.

– Ну, раньше это называлось так, – с видимым облегчением кивнул продавец.

– Ты что, ублюдок, думаешь, что я псих? – Вильям сам понимал, что заводится, но остановиться не мог. – Я что, по-твоему, сумасшедший? Отвечай, клянусь четверкой?

Кулаки сжались сами собой, сердце забухало в груди мощно и часто, зубы сжались.

– Нет, что вы, сэр! – продавец спешно отступил на шаг и выставил перед собой руки. В голосе его прорезались истеричные нотки. – Просто у нас такой порядок… Я не могу продать вам оружие без этой справки! Меня самого уволят!

Вильям краем глаза отметил, как за спиной нарисовалась высокая фигура в темной форме. Руку она держала на поясе, там, где положено болтаться кобуре со спейс-шокером.

Сдержать гнев стоило такого труда, что у Вильяма потемнело в глазах.

– Ладно, – полусказал-полупрорычал он, – клянусь четверкой, я еще зайду. Позже.

– Всего хорошего, сэр, – проблеял продавец.

Охранник отступил в сторону, пропуская к выходу сердитого покупателя. На улице шел дождь, откуда-то сверху, с узкой полоски неба между светящимися громадами жилых блоков падали холодные капли. Вильям задрал голову, подставляя им разгоряченное лицо.

– Вы хотели купить оружие, сэр? – прозвучавший совсем рядом тонкий, как пищание комара, голос заставил его вздрогнуть.

Опустив голову, обнаружил неприметного типчика в глухом темном плаще. Онлайник закрывал все его лицо, оставляя видимым лишь подбородок, поросший темной щетиной.

– Хотел, клянусь четверкой, ну и что?

– А то, что я могу вам его продать, – судя по тону, хозяин темного плаща улыбнулся. – Идите за мной…

Темные, заваленные мусором переулки вопреки всему сохранились и в середине двадцать второго века. Когда Вильям вслед за провожатым свернул в один из таких, то невольно поморщился от запаха отбросов.

– Смотрите, – из-под плаща одним движением оказалась извлечена винтовка М-350 "Мамба", легкая и компактная, похожая на игрушку.

– Откуда это у вас? – поразился Вильям. "Мамба", насколько он знал, лишь недавно поступила в войска и о ней вообще мало кто знал.

– Неважно, – отмахнулся торговец. – Инструмент в рабочем состоянии плюс две обоймы.

– Цена?

Названная сумма заставила Вильяма призадуматься, но лишь на мгновение.

– Хорошо, – сказал он, – но у этой штуки должен быть чехол для транспортировки. Без него не возьму.

– Все будет, – обладатель темного плаща извлек из-под одежки портативный сканер с отверстиями для двух идентификационных карточек, и перевод денег состоялся в считанные мгновения.

В чехле сложенная "Мамба" вешалась на плечо, напоминая самую обычную сумку.

– А не страшно, – проговорил Вильям, пряча карточку в карман, – что кто-нибудь из покупателей попробует тюкнуть вас по макушке и сбежать с оружием?

– Я не такой дурак, чтобы работать без прикрытия, – торговец, судя по тону, вновь ухмыльнулся. – Стоило тебе, – он сделал презрительное ударение на последнем слове, – чуть шевельнуться не так, и ты тут же стал бы трупом… Удачи!

– Удачи, – Вильям посмотрел, как его собеседник растворяется в полумраке, затем развернулся и зашагал домой.

Оттягивающая плечо ноша странным образом добавляла уверенности, точно Вильям облачился в бронежилет последней модели, и даже постоянная нервозность, мучающая бывшего легионера с момента прибытия на Землю, куда-то исчезла.

Последний час рабочего дня тянулся, как обычно, в два раза дольше, чем любой другой. Смена Вильяма заканчивалась в десять вечера, а уже с девяти пятнадцати он начинал испытывать неодолимое желание бросить опустевший магазин и уйти.

Но приходилось терпеть до появления сменщика.

В десять ровно Вильям покинул торговый зал и свернул в подсобку, где переодевались охранники. В нос ударил обитающий тут от сотворения мира запах потных носков.

– Ну как смена? – поинтересовался, стягивая с себя форму, толстяк Лесли, целый день проводящий за монитором камер наблюдения.

– Да ничего, клянусь четверкой, – вспомнить было нечего, разве что старушку, по ошибке набившую тележку презервативами. – У тебя чего?

– Как всегда, – Лесли говорил, как обычно, с ленцой, делая большие паузы между словами. Привыкнуть к этой его манере было нелегко. – Крутились правда вокруг какие-то подозрительные типы, одни и те же рожи на экран попадали раз по десять. Все в онлайниках, но меня-то не проведешь…

– Правда? – Вильям ощутил, как где-то внутри зажегся сигнал тревоги. Упомянутые типы могли быть кем угодно, от грабителей до обыкновенных попрошаек, но что-то подсказывало бывшему легионеру, что явились они за ним.

Когда Лесли отвернулся, Вильям ловким движением сунул в карман спейс-шокер, который полагалось оставлять в шкафчике.

– Ну что, пошли?

– Пошли, – Лесли неспешно склонил круглую голову.

Вместе вышли со служебного входа, в лицо ударил ветер, щедро пропитанный сыростью. Царила тишина, издалека доносилась несмолкаемая мелодия крупной трассы, да из соседнего бара долетали нестройные вопли.

Им дали отойти ровно настолько, чтобы самим не попасть в поле зрения магазинных видеокамер. Если бы Вильям не ждал нападения, он бы его прозевал, а так заметил движение краем глаза, и тут же упал, не обращая внимания на плеск растревоженной лужи.

Что-то нечленораздельное выкрикнул Лесли. С шумом повалилось тяжелое тело.

От стены отделились несколько теней, одна оказалась совсем рядом. Вильям ткнул в ее сторону спейс-шокером, прозвучал нечленораздельный хрип и нападавший рухнул на колени.

Мгновенный паралич всех мышц собьет с ног кого угодно.

Вильям перекатился в сторону, уходя от возможного выстрела, выстрелил из спейс-шокера в сторону нападавших и рванул прочь со всех ног, петляя, как обезумевший заяц.

Он прекрасно знал, что от пули ему не уйти, и весь расчет был на то, что неведомым врагам нужен не труп бывшего легионера (тогда его просто подстрелили бы издалека), а быстрое и по возможности бесшумное похищение. Бежать оказалось неожиданно тяжело, мышцы сокращались с трудом, в груди свистело.

– Клянусь четверкой! – сипя, как простуженный слон, пробормотал Вильям, вылетев на залитое ярким светом пространство Тэтчер-стрит. – Вот они, два месяца без тренировок…

Когда оглянулся, то в узком проулке, через который бежал, никого видно не было. Но в том, что за ним наблюдают, Вильям не сомневался. Поэтому развернулся и неспешным шагом отправился к ближайшей станции метро.

Самым разумным было бы запутать следы и бежать, но адреналин бурлил в крови, пузырьками шампанского щекотал нервы, требовал настоящей схватки, с выстрелами и трупами.

"Вы хотели войны? – подумал Вильям, просовывая идентификационную карточку в сканер метро. – Вы ее получите!".

Миновав турникет, оказался в округлом зале диаметром в десяток метров. Пол и потолок блестели желтым металлом, а стену составлял ряд одинаковых дверей. На каждой горел крохотный сенсор, зеленый или красный, означающий, пустует кабина или занята.

По каким принципам функционировала эта система транспорта, пришедшая на смену прежней подземке и связавшая в единое целое весь остров Великобритания, Вильям даже не пытался понять. Хотя он и освоился с ней, всякий раз, пользуясь, испытывал немалый трепет.

Вот и сейчас, зайдя в цилиндрическую кабину, напоминающую отрезок трубы из золота, он на мгновение задержал дыхание, и только потом назвал конечную станцию.

Кабина вздрогнула, дернулась и поехала, судя по ощущениям, сразу во всех направлениях. Мгновенное ускорение попыталось растащить тело на молекулы, но тут же исчезло, а узкая дверь с шипением распахнулась.

Вильям шагнул в точно такой же круглый зал, лишь светящееся на полу название станции было иным. До жилого блока, где находилась квартира, отсюда было десять минут ходьбы, но он свернул в другую сторону.

Бывший легионер прекрасно осознавал, что те, кто придет за ним, первым делом заглянут именно в его апартаменты, поэтому "Мамбу" спрятал в совершенно другом месте.

Миновал торец одного из жилых блоков и шагнул в шуршащую темень небольшого парка. Тут пахло сырым деревом и листвой, а шаги отдавались мягко, приглушенно. Вильям на миг почувствовал себя не на Земле, а на какой-то другой, дикой планете.

Защемило сердце, захотелось вырваться за пределы метрополии, к звездам.

Неприметная сумочка дожидалась хозяина там, где он ее оставил – в яме под корнями покосившейся ольхи. Детям двадцать второго века не разрешали играть среди деревьев, так что тайнику ничего не угрожало.

В полутьме хищно блеснул металл, с негромким щелчком "Мамба" разложилась. Вильям подсоединил блок питания и обойму, проверил прицел, палец сам лег на спусковой крючок.

В жилой блок проник через служебный вход, просто выломав довольно хлипкую дверь. Следящую за ней камеру обезвредил, на что хватило одной-единственной пули. "Мамба" стреляла совершенно бесшумно, лишь вздрагивая в руках, как недовольная кошка.

Вызывать лифт не стал, а потащился вверх по пожарной лестнице, пыхтя и считая ступени. В нос лезла поднимающаяся из-под ног пыль, в углах пищали разгневанные вторжением на их территорию крысы.

Последний раз тут ходили лет десять назад.

К квартире он вышел вовсе не с той стороны, откуда его наверняка ждали. Пока поднимался, время перевалило за полночь, и в длинном полутемном коридоре было пустынно и тихо.

Подкравшись к двери, Вильям приставил к ней винтовку и задал программу – один выстрел бронебойным, и десять – пулями с инфракрасным наведением. В недрах "Мамбы" родился сухой треск, в двери что-то чавкнуло, и сквозь появившуюся в ней дырку донеслись хлопки падающих тел.

Силовое поле затянуло дыру тут же, так что Вильям повторил операцию еще раз и только затем рискнул войти.

– Клянусь четверкой! – проговорил он, глядя на валяющиеся там и сям тела. – Это я удачно зашел…

Его ждали, и готовились к встрече основательно. Не застань Вильям этих четверых врасплох, вряд ли у него были хоть какие-то шансы. В руках погибшие держали не спейс-шокеры, а игольные разрядники – оружие убойной силы, оглушающее даже сквозь стены.

Одно это говорило о многом.

Вильям тщательно осмотрел погибших. Все они оказались поражены в лицо, единственное открытое, и поэтому активнее всего излучающее тепло место. Руки незваных гостей скрывали перчатки, а под одинаковыми серыми костюмами прятались легкие бронежилеты, по прошивке которых шли повторяющиеся буквы "ФКС".

– Федеральные Космические Силы? Чего им-то от нас надо, клянусь четверкой? – изумился Вильям.

Да, во флоте никогда не любили Звездный Легион, но отряжать бойцов собственного спецназа для похищения отставных легионеров – на это не пойдет самый безумный из адмиралов.

Что самое главное – непонятно, зачем это ему.

На запястье у каждого из погибших обнаружилась татуировка – окруженная звездами акулья пасть.

– Акула, акула, – Вильям облизал пересохшие губы. – Флотские диверсанты? Но что им от нас надо?

Ухо поймало шорох за неплотно прикрытой дверью, а Вильям уже летел на пол, не заботясь о сохранности мебели. Голубоватый разряд игольника прошел рядом, ногу свело болезненной судорогой.

Грохнулся о пол, как рухнувший комод, но не выпустил винтовки и тут же нажал спусковой крючок. На стене возникла и тут же пропала пунктирная линия из круглых отверстий.

Кто-то застонал.

– Твою мать, блин, – проворчал Вильям, ощущая, насколько остро ему не хватает шлема и прочего снаряжения, без которого в бой не пойдет ни один легионер. С одной винтовкой много не навоюешь, даже на Земле.

Он подождал пару минут, а затем быстро и совершенно бесшумно пополз к двери. Невольно вспомнился сержант Фрезер, когда-то давно, чуть ли не сотню лет назад мучивший новобранцев передвижением по-пластунски.

В коридоре царила тишина. Два тела, перегородившие его, вовсе не украшали пейзаж.

– Пожалуй, пора сматываться, – Вильям поднялся на ноги и зашипел от боли в бедре – каждую мышцу там дергало и корежило.

Эти двое спецназовцев явились, скорее всего, проверить в чем дело, когда не получили ответа от сидящих в квартире товарищей. В худшем варианте они передали сигнал тревоги дальше и сейчас сюда летит замаскированный под ремонтный автораэр, набитый бойцами, как арбуз – семечками.

В этот момент Вильям в первый раз пожалел, что пришел домой.

Пока ковылял до лестницы, нога разработалась, со ступеньки на ступеньку двигался уже нормально, лишь морщился от пробегающей по нервам боли. Около двери черного хода собрался, готовясь к тому, что снаружи его встретят так, как положено – пулями, светом прожекторов или просто вспышкой игольника.

Длинным прыжком вылетел наружу и покатился по земле. Возмущенным таким обращением костюм затрещал где-то в районе промежности, зубы с глухим стуком ударились друг о друга.

И ничего не произошло. Вокруг царили полутьма и тишина.

– Вот значит как, – пробормотал Вильям, поднимаясь. – Даете мне еще шанс? Отлично!

Несколько минут он отряхивался, затем убедился, что выглядит еще довольно прилично. "Мамба" заняла место в сумке и бывший сотрудник архива, легионер, охранник в супермаркете, а теперь просто беглец зашагал в сторону ближайшего магазина.

Автораэр он остановил в узкой, выходящей на восток расщелине. Выбрался наружу и глотнул пахнущего вереском воздуха. Во все стороны, сколько хватало глаз, тянулись хребты, черные на фоне розовеющего неба. Изломанные и разрушенные, они напоминали стены древней крепости.

– Сколько лет я тут не был, – пробормотал Вильям. – Сложно подсчитать…

Горы Шотландии он последний раз навещал по окончании университета, если верить памяти, то девять лет назад. Если же смотреть в календарь, то с той поры минуло более полувека.

Но в Грампианском Национальном Парке ничего не изменилось.

Здоровенный булыжник попался под руку очень кстати. Секунду помедлив, Вильям опустил его на приборную панель летающей машины. Хрустнуло, треснуло, в стороны полетели разноцветные осколки.

Автораэр он раздобыл вчера, еще в Харлоу. Просто встал на обочине оживленной трассы и поднял руку. Мигающая малиновым и сиреневым машина остановилась и из распахнувшегося люка высунулся молодой парень. Лицо его скрывал алый онлайник, а вокруг волос клубилось оранжевое пламя.

– Куда тебе? – спросил парень.

– Недалеко, – ответил Вильям, подходя ближе.

Кулак угодил хозяину автораэра не в висок, куда Вильям целил, а куда-то в щеку. Оранжевоволосый изумленно дернулся, разинул рот, но крикнуть не успел – повторный удар лишил его сознания.

– Совсем слаб стал, клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, пропихивая тело хозяина автораэра поглубже и сам забираясь внутрь.

Прежде чем заняться экстремальным автостопом, он побывал в магазине, где обзавелся рюкзаком, набитым консервами, костюмом для туристических походов и мотком крепкой веревки.

Веревка пригодилась прежде всего.

Связанного юнца Вильям оставил в ближайших кустах у дороги, а сам, разобравшись с управлением, рванул на север, к занимающим большую часть Шотландии горам.

Тем, в которых он во время обучения в Глазго проводил каждое лето.

Вильям не обольщался, он понимал, что охотящиеся за ним люди имеют достаточно ресурсов, чтобы найти беглеца где угодно. Не рассчитывал и на помощь полиции – ее, судя по всему, каким-то образом сумели отстранить от защиты бывших легионеров.

Он просто собирался навязать преследователям бой там, где хотелось именно ему.

Когда-то давно он мечтал жить в Шотландии, среди зеленых круч, прозрачных узких озер и серых развалин, помнящих времена викингов, кровавые распри кланов и приход с юга англичан.

Теперь ему предстояло тут сражаться и скорее всего умереть.

Автораэр оказался на удивление прочным. Прежде чем выглядящая хрупкой машина превратилась в груду обломков, с Вильяма сошло семь потов.

– Уф, – сказал он, вытирая мокрый лоб. – Клянусь четверкой, у этой хреновины где-то имелся режим самоликвидации. Жаль, что я не нашел нужного сенсора…

Заброшенный за спину рюкзак показался легким по сравнению с тем, что Вильям таскал в армии, повешенная на грудь "Мамба" и вовсе была почти невесомой. Тщательно осмотрев место посадки и убедившись, что он не оставил следов, Вильям зашагал на север.

Ветер швырял в лицо каменную крошку, вереск шумел под ногами. Синее небо было голубым и холодным, как глаз исполина, и клубились далеко на горизонте облака.

В полдень, когда забравшееся в зенит солнце стало припекать, Вильям отыскал место для привала. Устроился под похожей на гриб скалой, вскрыл банку консервов и принялся настраивать портативный инфовизор. Тот не принимал картинок, зато ловил звуковую составляющую плотной сети опутавших мир информационных каналов.

Эфир был набит, как брюхо обжоры после обеда.

– … ыта новая сеть магазинов, – вещал кто-то голосом напыщенным, как квохтанье петуха, отогнавшего соперника от кур. – Теперь мы см…

– Бросок издали и промах! Промах! – орал комментатор, явно подпрыгивая на месте от возбуждения. – Что мы…

– …з Дар-эс-Салама. Бывший военнослужащий колониальной пехоты, – тут Вильям прислушался, – вооруженный двумя пистолетами, проник в торговый центр и начал стрелять по толпе. Ранено восемь человек, погибли двое. Террорист застрелен на месте подоспевшими полицейскими.

– Убит? Клянусь четверкой! Но почему тогда в наших не стреляли, даже когда они валили людей десятками?

Догадка заставила Вильяма похолодеть. Имелось кое-что, из-за чего солдаты Звездного Легиона первых призывов представляли особую ценность. У-прививка, через которую они все прошли.

На мгновение Вильяму почудился где-то за спиной негромкий рокот. Он приглушил инфовизор и прислушался, но все было тихо, лишь свистел ветер да шелестели кусты.

Потянулся к торчащей из консервной банки ложке и тут же шипящий звук ударил по ушам. Сверху, с козырька скалы, под которой укрылся Вильям, одна за другой падали облаченные в хаки фигуры, и за спиной у каждой трепетал призрачный огонь комплекса персонального приземления.

Он вскочил, успел даже схватиться за винтовку, но сильный удар заставил разжать пальцы. Еще один пришелся под ложечку, и через мгновение бывшего легионера, судорожно ловящего ртом воздух, поставили на колени.

– И какой смысл был в том, чтобы бежать так далеко? – спросил кто-то голосом противным, как утренний смог над Темзой.

Вильям ощущал, как судорожно сокращается пресс, как ноют внутренности, но все же нашел силы поднять голову.

Смотрящий на него равнодушным, оценивающим взглядом капитан был высок и очень худ. Он напоминал богомола в форме флотского спецназа.

– Какой надо, такой и был! – ответил Вильям. – Я не привык сдаваться!

– Эх, какой гордый! – выражение на лице, будто слепленном из костей, не изменилось. – Если бы не приказ, то мои ребята сделали бы из тебя нашпигованную пулями тушку. За тех парней, что ты в городе положил…

При последних словах тон флотского изменился, стал злобным, шипящим. Вильям ощутил прилив гордости.

– И еще положу, клянусь четверкой! – сказал он. – Только руки отпустите!

– Ну, убивать нам тебя нельзя, – проговорил капитан, – калечить тоже, а вот немного поучить не помешает. Отпустить его!

До того, как его начали пинать, Вильям успел свернуться в клубок, прикрыть самые уязвимые места. В боку что-то хрустнуло, будто сломалась ветка, болью запульсировали отбитые голени, от удара по затылку в голове загудело, как в колоколе.

А потом он вообще потерял способность хоть что-то ощущать.

Глава 15.

Сознание возвращалось медленно и неохотно, как ребенок, бредущий домой после властного окрика матери. Вильям понял, что лежит на чем-то твердом и гладком, что вокруг воняет мочой, хлоркой и потом, и только после этого поднял веки.

Как оказалось, лишь для того, чтобы в первый момент не поверить собственным глазам.

Прямо над ним склонилось озабоченное черное лицо, лоснились округлые щеки, сверкали белки.

– Вот жопа крокодилья! – проговорило лицо, и толстые губы раздвинулись в усмешке. – Он очухался!

Рядом с черным появилось еще одно лицо – словно вычеканенное из старой меди.

– Святая Дева, это приятная новость!

– Гаррисон, Арагонес, – прошептал Вильям, почему-то с трудом двигая губами. – Вы-то тут откуда?

– Это лучше ты скажи, откуда тебя притащили, покрытого синяками, как старый валун – лишайниками? – Ли, как обычно, выглядел невозмутимым, но в темных глазах искрилась тревога.

– Из Шотландии, – ответил Вильям и рывком сел. – Кстати, где мы?

– Кто бы знал, – Гаррисон тяжко вздохнул.

Помещение, где они находились, больше всего напоминало казарму, пострадавшую от нашествия исключительно аккуратных мародеров. Голый пол, стены, закрытые решетками оконца под самым потолком, и как вершина роскоши – дверь санитарного блока.

Там и сям группами сидели и лежали люди. Вильям с удивлением опознал множество знакомых по легиону, от дальней стены ему помахал Соболев.

– Я здесь уже три дня, и многое успел выяснить, видят духи, – сказал Ли.

– И что же? – Вильям поморщился от боли, внезапно пронзившей бок. Синяки, судя по всему, сошли, но кое-какие внутренние травмы исчезнуть до конца пока не успели.

– Все попали сюда одним и тем же образом, – невозмутимо сообщил бывший сержант. – Их оглушили, связали и везли в бессознательном состоянии. Немногие успели разглядеть похитителей.

– Я успел, – Вильям ощупал нос, ставший какой-то другой формы. – Флотский спецназ, акулы…

– Вот твари, крокодил им в пасть! – рявкнул Гаррисон.

По казарме прошел недовольный рокот. Если легионеры и не любили кого-то больше, чем флотских в принципе, то этим кем-то мог быть только флотский спецназ.

– О, я помню, как мы поступали с подобными сволочами в Асунсьоне, когда я работал на скотобойне, – мечтательно протянул Арагонес.

От очередной занудной байки приятелей спасла распахнувшаяся дверь. Внутрь забежали несколько солдат с винтовками, а вслед за ними шагнул высокий и худой офицер, тот самый, что руководил поимкой Вильяма.

– Добрый день, – проговорил он, – меня зовут капитан Шмидт и вы должны подчиняться мне так же, как если бы я был вашим родным папой!

– Иди в жопу, свинья флотская! – крикнул кто-то.

– Мы больше не на службе и не подчиняемся никому, – четко и раздельно проговорил Ли.

Шмидт не обратил на поднявшийся гам внимания. Он протянул руку и взял у одного из солдат винтовку. Только тут Вильям разглядел, что оружие это не совсем обычное – под стволом имелось вздутие, напоминающее горловой мешок жабы, да и дуло выглядело слишком широким.

– Для смутьянов у меня есть вот это, – сказал Шмидт, направляя оружие на легионеров. – Плазменная винтовка эм пэ ноль ноль один "Аспид". От того, в кого угодит ее выстрел, не останется даже пепла. В этом случае, как вы догадываетесь, мои буйные друзья, убитому не помогут чудесные регенеративные способности, которыми любой из вас наделен в избытке… Кто хочет проверить?

К концу капитанской речи в казарме наступила полная тишина.

– Ха! – рявкнул рыжий, как костер, ирландец, чье имя Вильям позабыл. – Да ты блефуешь, мешок дерьма! Нет никаких плазменных винтовок!

Шмидт улыбнулся, чудным образом перекосив челюсти, шевельнул "Аспидом" и нажал спусковой крючок. Тихо вспыхнуло и опало белесое пламя, соседи ирландца отшатнулись от пустого места, где он только что стоял.

– Еще вопросы? – поинтересовался капитан.

– Видят духи, я слышал об этой штуке, – пробормотал Ли. – Она разработана давно и даже применялась в войне, но неудачно. Слишком уж недалеко стреляет, метров на двадцать, да и энергии жрет много…

– Но на нас хватит, клянусь четверкой, – мрачно буркнул Вильям.

– Вопросов нет, отлично, – Шмидт вернул оружие солдату. – Тогда прошу вас, господа, следовать за мной, и желательно по одному. Всякое резкое движение будет восприниматься как попытка к бегству и реакция на него последует соответствующая. Вопросы?

Любопытных не нашлось. Капитан вышел наружу, а мрачные легионеры выстроились в очередь к двери.

– Клянусь Святой Девой, я давно не испытывал такого унижения! – проговорил Арагонес, злобно косясь на замерших у стены солдат. – Меня отловили в собственной квартире, когда я был с женщиной. И где теперь квартира? Где женщина?

– Ничего, – сказал Ли. – Как сказал великий Сунь-цзы, кто умеет в зависимости от противника владеть изменениями и превращениями и одерживать победу, тот называется божеством. Мы еще изменимся, придет и наше время…

За пределами казармы легионеров встретил холодный ветер, несущий по сиреневому небу клочья облаков. От самой двери и до огромного автораэра, напоминающего огурец с крыльями, выстроилась цепь солдат. За стеклами шлемов не было видно лиц, но напряженные позы выдавали страх.

– Забирайтесь внутрь, господа, и не забудьте пристегнуть ремни, – в тоне Шмидта звучала торжествующая насмешка.

Внутри автораэр оказался пуст, точно его выели черви. Просторный салон заполняли сотни кресел с толстыми стальными подлокотниками.

– Клянусь четверкой! – пробормотал Вильям, когда уселся и обнаружил, что не в силах встать – тонкие ремни мгновенно обвились вокруг талии и запястий. Судя по недовольным возгласам, то же происходило со всеми.

– Летучая тюрьма, сожри ее крокодил! – пробормотал Гаррисон, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее.

Вдоль стен, по уступу полутораметровой высоты, огражденному перилами, прохаживались солдаты, и на плечевой броне их скалила зубы акула – ненавистный символ флотского спецназа.

Когда негромкий щелчок возвестил о том, что последний легионер занял свое место, люк с протяжным шорохом закрылся. Автораэр вздрогнул и неторопливо оторвался от земли.

– Желаю приятного полета! – донесшийся из динамиков голос капитана Шмидта заставил Вильяма заскрипеть зубами.

– Давай, шагай! – толчок в спину оказался неожиданным, Вильям споткнулся и чуть не упал. В бешенстве обернулся, и спецназовец, толкнувший легионера, невольно отступил на шаг, рука, лежащая на оружии, задрожала.

– Спокойнее, видят духи, – Ли взял приятеля за плечо. – Спокойнее!

Вильям развернулся и угрюмо побрел дальше. Час назад их выгрузили из автораэра на космодроме какой-то военной базы. Вдалеке, на горизонте, виднелись покрытые снегом горы, блестели под неярким солнцем пластины ледников.

Легионеров вели через взлетно-посадочное поле к одному из высящихся вдалеке звездолетов.

– Исландия, что ли? – почесал затылок Соболев. – Уж больно похоже…

– Хоть Мозамбик, клянусь четверкой, – ответил Вильям. – Мне интереснее другое, куда именно нас хотят отправить?

– Куда-нибудь в колонию, – Ли даже в аду не потерял бы присутствия духа и поджаривающим его чертям пришлось бы слушать цитаты из Сунь-цзы или еще какого китайского мудреца, – где нужны крепкие парни…

Черная зеркальная глыба звездолета приближалась, росла, пока не стало различимо написанное на борту название "Немезида".

– Возмездие, – перевел Вильям и вздрогнул от дурного предчувствия.

Остальные угрюмо молчали. По широкому пандусу их завели внутрь, и после короткого пути по узким, как ножны, коридорам, впереди открылся просторный, напоминающий спортивный зал.

– Криогенная камера, помилуй меня Святая Дева! – воскликнул Арагонес, разглядывая тянущиеся по стенам и потолку параллельные ряды крошечных дырочек. – Вот уж не думал, что бывают такие здоровые!

Но зал оказался достаточно велик, чтобы вместить всех, а потом от двери, из-за спин бывших легионеров прозвучал голос, заставивший всех замолчать и повернуться в одном направлении.

– Солдаты, – сказал он, – слушайте меня.

В дверном проеме, через который только что прошли легионеры, стоял Рагнарссон, бывший командир Первого Ударного Полка, и на плечах его тускло посверкивали генеральские погоны.

– Слушайте меня, – повторил он, и наступившей тишине позавидовал бы любой из греческих ораторов. – Вас здесь сто шестьдесят один человек, все – из первых наборов Звездного Легиона. И с этого дня вас ждет единая судьба!

– Что происходит, господин май… генерал? – выкрикнул кто-то, набравшись смелости.

– Я все объясню, – на каменном лице Рагнарссона не дрогнул ни единый мускул. – После демобилизации вы все провели на Земле по несколько месяцев. За это время выяснилось, что семь лет, за которые вы видели только смерть и кровь, научили вас убивать, но сделали каждого столь же безумным и опасным, как Джек-Потрошитель. Только за последний месяц по метрополии зарегистрировано более тысячи случаев немотивированной агрессии со стороны ветеранов по отношению к окружающим!

– Видят духи, не все мы безумцы, – прошептал Ли, и в глазах его зажегся нехороший огонек. – Ох, добраться бы до твоей глотки…

Но генерал его не услышал.

– Большинство из преступников будут наказаны в соответствии с законом – смертной казнью, – продолжил он. – Но для вас сделано исключение.

– Это из-за У-прививки? – спросил Вильям громко. – Из-за нашей неуязвимости?

Рагнарссон ничем не показал, что удивлен, а может и знал, что кое-кому из солдат известна истина.

– Да, благодаря ошибке ученых вы регенерируете куда лучше, чем обыкновенные люди, – кивнул он. – Пуля не убьет вас, даже сотня пуль. Можно было уничтожить каждого, сжечь до последней молекулы, но зачем расходовать столь ценные кадры? Сейчас для Федерации наступили мирные времена, но кто знает, что будет через десять лет или двадцать?

– Так почему бы ни дать нам жить спокойно, клянусь хвостом крокодила? – поинтересовался Гаррисон.

– А этого у вас не выйдет, – генерал позволил себе усмешку. – Иного, кроме как убивать, вы не умеете. Вы все свихнутые и очень опасные. Выпустишь любого из вас к обычным людям, пусть даже в тюрьму к уголовникам – чем кончится? Рано или поздно шарики заедут за ролики, и мы получим кучу трупов… И в то же время вы герои, столько лет сражались за Человечество, о вас ходят легенды. Нельзя не признать, что вы можете быть резервом на случай возникновения непредвиденной угрозы. И мы нашли выход.

– Святая Дева, так он нас всех продал! Сдал за генеральские погоны! – пробормотал Арагонес.

– Вам будет предоставлено место, – в голосе Рагнарссона появились лязгающие нотки, точно говорил не человек, а робот, – где вы сможете, никому не мешая, существовать так, как захотите.

– Своя колония, что ли? – Гаррисон поскреб затылок, а лоб его пошел морщинами.

– А сейчас советую всем лечь, – Рагнарссон обвел бывших легионеров взглядом и на мгновение запнулся, уловив излучаемое толпой презрение. – Старт через десять минут…

– Вот сволочь, клянусь четверкой! – порычал Вильям, когда входная дверь опустилась, а через отверстия в стенах и потолке с тонким шипением забили тонкие струйки пара. – Заодно с флотом…

Он успел еще увидеть, как упал Ли, как осел к стене Арагонес, а после этого свалился сам.

Сон наступил мгновенно.

Шея болела так, будто ее несколько раз сломали, а потом составили кое-как, перепутав позвонки. Вильям крутил головой, массировал затылок, но помогало мало.

– Оставь, – посоветовал Ли, на щеке которого виднелась алая полоса. – Потом само пройдет!

От дурманящего сна, навеянного криогенной установкой, легионеры очнулись только десять минут назад, а поскольку спали вповалку, то почти все оказались с затекшими руками и ногами, заспанными лицами. Соболев и вовсе каким-то образом заработал пролежни на заднице.

– Вот и полетали, – бормотал он, потирая пострадавшее место, и добавлял со злобой. – Жопа!

Момента посадки никто не заметил, просто дверь огромной камеры открылась, и внутрь шагнул капитан Шмидт.

– Итак, господа, мы прибыли, – сказал он, щуря блеклые глаза. – Прошу любить и жаловать. Планета Арстрим, ваш дом на много лет вперед. Выходите по одному и не спешите, прошу вас.

Первое, что бросилось Вильяму в глаза, когда он выбрался из звездолета – закрывающая небо пелена бурлящих серых облаков, сквозь которое просвечивал желтый глаз светила. Налетевший ветер едва не сбил с ног, заставил крепче вцепиться в поручни.

Воздух напоминал земной, хотя имелся в нем какой-то сладковатый привкус.

Легионеров выстроили вдоль края взлетно-посадочного поля. За спинами тянулась ограда, а за ней высилось массивное, напоминающее стальной холм сооружение, на котором идиотской шуткой смотрелась намалеванная яркой краской надпись "Военная база "Георгий Жуков".

Еще дальше торчали антенны сканеров пространства, задирали к небу хоботы ракетные комплексы дальнего действия.

– Как видите, нам осталось пройти совсем немного, – сказал Шмидт, забираясь в небольшой открытый транспортер. – Пару-тройку километров…

Не договорив, капитан вынужден был схватиться за фуражку. Очередной порыв ветра оказался неожиданно сильным и принес с собой порцию снежной крупы. Вильям ощутил, как снежинки лупят его по щеке, а по телу начинает вольно разгуливать озноб.

Идти пришлось самой обычной проселочной дорогой, такой разбитой, будто по ней катались танки. Под ногами хлюпала вода, из серых туч то и дело начинал идти дождь. На горизонте колыхался туман, то открывая, то скрывая какие-то раскоряченные силуэты.

Вильям на ходу согрелся, но другим приходилось хуже. Гаррисон, которого отловили, похоже, прямо в джунглях, из черного стал серым, а Арагонес принялся шмыгать носом.

– Святая Дева, – гундосил он. – Не нравится мне эта планета!

По поводу трех километров Шмидт не обманул. Дорога миновала заросли низкорослых и блеклых деревьев, после чего нырнула в уходящий под землю туннель. По сторонам от него, точно часовые, замерли два универсальных строительных комплекса.

– Вальхалла, – громко прочитал Ли надпись над тоннелем. – Так-так, что бы это значило?

– Я помню, – проговорил Вильям. – В мифологии древних германцев лучшие воины, павшие в битве, попадали в место, называемое Вальхалла. В золотой чертог, где вечно длится битва, а погибшие встают утром следующего дня, чтобы вновь сражаться…

– Приятно видеть среди легионеров образованного человека, – заметил слышавший все Шмидт. – Все будет почти так же. Там, внутри, – он указал вперед, где виднелся уходящий в туман невысокий вал, – в громадном, опущенном в землю лабиринте вы найдете оружие, питание, боеприпасы, одежду, все, что нужно для выживания.

– И что, нам предлагается развлекаться стрельбой друг в друга? – поинтересовался кто-то.

– Вы все равно не умрете, – ухмылка, исказившая лицо капитана, выдавала зависть. – И только представьте – вечная, нескончаемая война, бессмертие! Настоящий рай!

Легионеры ответили угрюмым молчанием. Такой рай, вручаемый насильно, никого не привлекал.

– Ладно, потом оцените, – Шмидт повелительно махнул рукой. – Вперед!

В тоннеле царил полумрак и пахло сыростью, ноги скользили по размякшей глине.

– Видят духи, этот проход только для того, чтобы пройти в одну сторону, – заметил Ли.

Тоннель окончился у высоких, распахнутых настежь дверей из темного металла. За ними виднелись два прохода, разделенных мощной стеной из пластобетона, а вверху – затянутое тучами небо Арстрима. В вышине сердито рокотал гром.

– Заходите, господа, не стесняйтесь! – голос Шмидта теперь долетал откуда-то сверху. Задрав голову, Вильям разглядел тощую фигуру капитана, замершего на самом краю вала. – Это теперь ваш дом…

– Дом? – спросил Арагонес, разглядывая заваленные валунами, кусками железа и бревнами проходы. – Скорее это похоже на свалку…

Ворота за их спинами заскрипели и принялись медленно сходиться. Последний легионер проскочил в узкую щель и она тут же сомкнулась. Железный грохот улетел вдаль и тут же вернулся шуршащим эхом.

– Сейчас вас зароют, – изрек капитан, и тут же через землю отдалась дрожь, сообщившая, что универсальные строительные комплексы пришли в движение, – а я пока расскажу, что за рай вас ждет… Тридцать три квадратных километра заваленного хламом лабиринта, полно убежищ, топлива, источников воды. Множество складов с оружием, одеждой, продуктами и боеприпасами. Когда они опустеют, все нужное вы получите с воздуха! Веселитесь, господа, но помните, что за каждым закоулком тут следит камера! Так что мы будем знать, чем вы занимаетесь!

Шмидт захохотал, и словно в ответ на его слова в серых небесах полыхнула оранжевая молния, а сверху вместе с чудовищным грохотом обрушились тугие струи ливня.

Дождь прекратился внезапно, как будто его выключили. В небольшой грот, где нашли убежище десятка два бывших легионеров, проникли желтые лучи арстримского светила.

– Смотри-ка, – с детским удивлением проговорил Гаррисон, осторожно выглядывая наружу. – А солнце у них почти как у нас!

В темном, фиолетовом небе висел, казалось, огромный клубок золотых нитей. Выбравшись из тени, Вильям ощутил, как печет, как быстро, точно их обдувает теплым воздухом, сохнут волосы и одежда.

– Не морозильник, так печка, видят духи, – сказал Ли, вслед за приятелем выходя из убежища. – Пойдем, поглядим хоть, куда нас закинули…

Вальхалла выглядела порождением безумного архитектора, лишку игравшего в видеоигры, весь смысл которых – бродить по бесконечным коридорам и отстреливать монстров.

Толстые стены из пластобетона разбегались во всех направлениях, образуя настоящий лабиринт, проходы там и сям перегораживали завалы из камней, железных остовов каких-то машин, полусгнивших и свежих бревен. В стенах темнели ниши, крошечные, на одного человека, и достаточно большие, чтобы разместилась семья пещерных медведей.

И всюду, на каждой стене, на любом повороте блестели округлые штуковины размером с кулак, напоминающие застывшие слезы или капли только что прошедшего дождя.

– Это еще что такое? – поинтересовался Арагонес.

– Камеры последнего поколения, – ответил Ли. – С автономным источником питания, неуязвимые для ручного оружия. Так что Шмидт сейчас глядит на наши перепуганные рожи и наверняка покатывается со смеху…

– Хрен ему крокодилий! – и Гаррисон с помощью рук продемонстрировал в ближайшую камеру, какого размера у рептилий упомянутый орган.

Метров через пятнадцать коридор вывел в квадратный зал, в самом центре которого с негромким журчанием бил небольшой фонтан. Вода переливалась на солнце, над чашей висела крохотная радуга.

– Одной проблемой меньше, видят духи, – заметил Ли.

Лабиринт ветвился и ветвился, проходы разбегались в стороны. Если от ворот Вальхаллы бывшие легионеры двинулись одной большой группой, то дальше они постепенно разделялись. Обернувшись на очередном повороте, Вильям обнаружил, что их осталось шестеро – все солдаты из первого взвода второй роты Первого Ударного Полка, некогда прошедшие через У-прививку.

Они шли дальше, миновали проходы узкие, словно вырубленные в толще камня ударом топора, и широкие, как одна из центральных улиц Лондона, перебирались через завалы. Бесстрастно следили за происходящим округлые глаза камер.

– Кое-что мы нашли, клянусь четверкой, – сказал Вильям, когда дорогу перегородил прямоугольный контейнер зеленого цвета с надписью на боку "Собственность Федерального Министерства Обороны".

– Посмотрим, что, – и Ли с ловкостью матерого фокусника вскрыл наружную крышку.

Внутри обнаружилось несколько контейнеров поменьше. В одном оказалась полевая форма без знаков различия и рюкзаки, в другом – брикеты и банки консервов. Третий был набит инструментами. Вильям обнаружил топоры, ножи, пилы и даже просторные фляги.

– Вот и еще одной проблемой меньше, – сказал Ли. – Осталось лишь отыскать оружие. Или про него Шмидт наврал?

На второй контейнер они набрели, когда по расчетам Вильяма протопали не меньше пяти километров. Ориентировку к этому времени он совершенно потерял, а горячее солнце вновь затянули плотные тучи. Изнуряющая жара сменилась пронизывающим холодом.

– Ага, то что надо! – Гаррисон поднял руку с винтовкой М-313 к небесам, на руке его вздулись похожие на мячи для регби мускулы, и торжествующий клич, некогда звучавший в джунглях Конго, огласил пустынные коридоры.

– Потише ори, вразуми тебя Святая Дева, – посоветовал Арагонес, деловито запихивая в карман рюкзака обоймы. – А то явится какой-нибудь злой маньяк из третьей роты вроде Касильяса…

Бронежилетов обитателям Вальхаллы, к большому разочарованию Вильяма, не полагалось. Но, повесив на пояс нож, а на шею – винтовку, он ощутил себя гораздо увереннее.

– Может все же не будем друг в друга стрелять? – предложил Лири. – Договоримся как-нибудь…

– И умрем со скуки? – фыркнул Арагонес. – Если бы тут хоть бабы имелись!

– Надо было лучше в том контейнере искать, – заметил Вильям. – Клянусь четверкой, там на дне валялись комплексы "Виртуальная гейша"…

Шорох где-то за спиной заставил его замереть. Гаррисон повернулся и с невероятной для такой туши прытью скакнул за контейнер.

Уловив треск очереди, Вильям упал на спину, тут же перекатился, успел заметить, что с Арагонесом что-то не так. Тот стоял, не спеша укрыться, и с недоверием смотрел на руку, укоротившуюся вдруг до локтя. Бьющая фонтаном кровь казалась черной, будто смола.

– Падай! – рявкнул Ли, но тут еще одна пуля угодила уроженцу Южной Америки прямо в грудь и тот рухнул, как подкошенный.

– Ах, сволочи, – Вильям прополз немного вперед, не обращая внимания на свистящие над головой пули, и затаился за валуном, похожим на исполинский круассан из серого теста. – Ну получайте!

На мгновение высунулся, уловил движение в окуляре прицела и тут же нажал спусковой крючок. Винтовка задрожала в руках, у ствола заплясал венчик оранжевого пламени.

Вильям со странной смесью отвращения и радости осознал, что вновь занимается привычным делом – войной. И то, что он не мог при этом погибнуть, особой роли не играло.

Поймав в прицел стремительно перемещающийся вдоль каменной стены силуэт, Вильям нажал спусковой крючок. Внутри винтовки что-то клацнуло, выстрела не последовало, зато отвалился блок питания.

– М-мать! – и Вильям сам вынужден был падать, укрываясь от вражеского огня.

– Что опять старье попалось? – с ехидной усмешкой спросил Гаррисон, держащий в каждой руке по М-313. – Лови одну…

– Ага, клянусь четверкой! – Вильям поймал винтовку, поудобнее перехватил ее. – Спасибо!

Поднял было голову, чтобы прицелиться заново, но тут же спрятался обратно – на кучу камней, за которой укрывались двое приятелей, обрушился шквальный огонь. Пули звонко цокали о валуны, отбивая осколки, свистели в воздухе десятками рассерженных шмелей.

– Вот жопы крокодильи! – высказался Гаррисон.

Военное ведомство, содержащее Вальхаллу, не мудрствуя лукаво, списывало за счет нее всякое старье – не прошедшее окончательного тестирования оружие, чуть залежавшиеся консервы, поеденную молью форму.

В общем, все, что не годилось для того, чтобы просто украсть.

Винтовки быстро приходили в негодность, гранаты отказывались взрываться, а в консервных банках вместо мяса обнаруживалась мерзко пахнущая субстанция непонятного происхождения, но вертолеты с "Георгия Жукова" регулярно доставляли новые контейнеры и бывшие легионеры не ощущали недостатка ни в чем.

– Прикрыл бы нас хоть кто-то, что ли? – в голосе Гаррисона звучала надежда.

За время обитания людей в Вальхалле установилась необычайная стабильность, стабильность беспорядка. Легионеры разбились на полтора десятка групп, которые бродили по лабиринту, время от времени пересекаясь и вступая друг с другом в кровопролитные схватки.

Все попытки создать постоянное поселение в той или иной части Вальхаллы провалились, поскольку контейнеры с оружием и прочими необходимыми для жизни вещами падали каждый раз в новом месте.

– Дождешься от них, как же, – пробурчал Вильям. – Этот долбаный поклонник Сунь-цзы опять затеял обходной маневр… Ой!

С негромким стуком неподалеку упало нечто круглое и черное, весело запрыгало по камням.

– Граната! – сказал Гаррисон и вдруг счастливо рассмеялся.

Одним прыжком подхватившись на ноги, он подскочил к смертоносному кругляшу и замахнувшись, точно заправский футболист, пинком отправил его прочь. Такой наглости не ожидал никто, за то время, что бывший охотник исполнял почти цирковой номер, со стороны противника не прозвучало ни единого выстрела.

Продолжая хохотать, Гаррисон вернулся на место.

Вильям только судорожно сглотнул. Осознание собственной неуязвимости творило с бывшими легионерами странные вещи. К необычным регенеративным способностям многие поначалу относились настороженно. Никто не верил, что способен восстать после смертельного ранения, хотя к быстрому заживлению даже тяжелых ран привыкли все.

Но постепенно каждый понял, что в конечном итоге останется жив, даже если мозги его расплещет в кашу, и солдаты, много лет учившиеся выживать, начали чудить. Они совершали настоящие безумства, чуть ли не сами лезли под пули, подрывали себя гранатами.

И все только для того, чтобы узнать предел своих способностей.

Стрельба на мгновение стихла, и тут же возобновилась, но вокруг Гаррисона и Вильяма пули больше не свистели. В перерывах между выстрелами слышались полные ярости вопли.

– Вот и наши, жопа крокодилья, – сказал Гаррисон с довольной улыбкой. – Поможем?

Но помогать не понадобилось – стрельба стихла. Вильям осторожно выглянул из-за камней и облегченно вздохнул, увидев там, где располагались позиции противника, машущего рукой Арагонеса.

– Пойдем, клянусь четверкой, посмотрим, кого мы перестреляли…

Схватки в Вальхалле чаще всего возникали без всякого повода, лишь потому, что одна группа наткнулась на другую. Но сегодня все началось с того, что Ли заметил дым, поднимающийся от Радужного Источника – его любимого места для отдыха и размышлений.

Такой наглости бывший сержант стерпеть не мог.

Костер продолжал дымить и сейчас, а над источником, как обычно, дрожала крохотная радуга, но благостную картину портили валяющиеся там и сям трупы. Два из них, со спущенными штанами, лежали друг на друге.

– Святая Дева, это же пидоры! – Арагонес сплюнул.

– Они самые, – кивнул Вильям, ощущая гадливость, словно вступил в дерьмо.

Любители содомского греха, похоже, оказались убиты в первый же момент боя и даже не успели понять, что именно происходит.

– Вот за подобные штучки Господь в древности бросал на кое-какие города ядерные бомбы, – заметил Арагонес. – Может еще по пуле в них всадим?

– Не стоит, видят духи, – одернул его Ли. – Стыдно глумиться над мертвыми. Берите оружие и пошли…

Затушенный костер надсадно зашипел, вверх рванулись клубы пара, белого, как перья из ангельского крыла.

Кучи дров высились рядом друг с другом, но на достаточном расстоянии, чтобы огонь не перекинулся с одной на другую. И на вершине каждой лежал один или несколько человек. Цепей, чтобы приковать их, не нашлось, и пленников зафиксировали, прибив гвоздями к огромным крестам.

Получилась жуткая, чудовищная пародия на распятие.

Из пробитых ладоней текла кровь, но люди, лежащие на грудах дров, словно этого не замечали. В их глазах, обращенных в чужое, мало похожее на земное небо плясали искры безумия.

Они все молчали. Все, кроме одного.

– Зря торжествуете, твари! – руки голого по пояс мужика вздувались могучими мускулами, развевались черные, похожие на львиную гриву волосы, а широкая грудь блестела от пота. – Я вернусь и с этого костра и тогда… о тогда вы узнаете вкус Смерти!

Макс фон Штернберк, некогда – сержант Третьего Ударного Полка, стал известен на всю Вальхаллу два месяца назад. Он возглавил группу сумасшедших, объявивших себя последователями религии Бессмертия. Провозгласил догму "остаться должен только один!" и объявил войну всем остальным.

Несколько бывших легионеров, попавших к нему в руки, расстались с жизнью довольно мучительным образом – на кострах, после чего выяснилось, что из пепла регенерировать невозможно.

А лидеры всех прочих групп осознали необходимость объединения.

Сейчас они стояли рядом, вместе – серьезный Ли, крохотный по сравнению с остальными, Лысый Джо, чья маковка блестела, отражая свет свирепого солнца Арстрима, Черный Дьявол, рядом с которым Гаррисон выглядел незагорелым европейцем, Ван Хьен, Педро Кровавый…

Чтобы договориться, им понадобился месяц, и еще неделя – чтобы загнать банду Безумного Макса в ловушку и перестрелять. Потом связать оживших и приговорить к смерти.

К точно такой же, какой погибли жертвы адептов Бессмертия. Окончательной и бесповоротной.

– Поджигай! – Черный Дьявол поднял ручищу, и десятки факелов опустились одновременно.

Вильям сунул пылающую деревяшку в гущу дров и прикрыл глаза, защищая их от едкого дыма. На самом деле ему хотелось зажать уши, чтобы не слышать сорванного, но все еще сильного голоса фон Штернберка.

– Безумцы, опомнитесь! – орал тот, перекрывая гул разгорающегося пламени. – Господь избрал нас из всего рода человеческого и привел в эту Землю Обетованную, дабы избрать лучшего, единственного среди бессмертных, Сына Божьего! И когда он останется один, то Небеса развернутся и Второе Пришествие состоится! О глупцы, что же вы творите?!

Стоящий рядом с Вильямом Гаррисон дрожал и что-то шептал себе под нос, Арагонес то и дело крестился.

– Бессмертие! – последний крик вместе с дымом унесся к небесам. – Я еще вернусь…

Безумный Макс смолк, но тут завопили остальные. Огонь занялся, пожирая дрова, жар прянул во все стороны, поджаривая людей, как положенные на решетку колбаски.

Вильям бросил факел в пламя и отошел. Хотелось отвернуться, не смотреть на бьющихся в дыму существ, еще недавно бывших людьми, на выпученные глаза, в которых перед смертью вновь появилась разумность.

У фон Штернберка горели волосы, но он хохотал, искренне и яростно, до того момента пока дым не скрыл его целиком.

– Поймать бы сейчас Рагнарссона, клянусь четверкой, – сказал Вильям, когда последний из казнимых перестал орать и от костров потянуло сладкой вонью сжигаемой человечины, – и спросить прямо в лицо – что, как тебе резерв человечества на случай неведомой угрозы?

Он изо всех сил боролся со страшным желанием – броситься туда, на костер, чтобы умереть раз и навсегда, никогда больше не восставая для бессмысленного существования, наполненного стрельбой, беготней и кровавой охотой на других людей.

Те, кто обугливался сейчас в огне, не были сверхчеловеками, богами или демонами. Они были просто людьми, и кого винить, что их разум не выдержал чудовищной, нечеловеческой тяжести – бессмертия?

Они были солдатами, воевавшими за Землю, ей же изуродованными и брошенными.

– Почему они не вмешались? – буркнул Гаррисон. – Ну те крокодильи задницы, что следят за нами?

И он ткнул толстым пальцем в сторону блестящей под солнцем камеры.

– Кто знает, – Вильям пожал плечами. – Может быть, им все равно, что тут происходит?

– А может быть, покарай их Святая Дева, – добавил Арагонес, – они только того и хотят, чтобы мы перебили друг друга вот так…

Вновь стало тихо, слышно было, как трещат в огне дрова, как шипит вытекающий из тел жир.

Глава 16.

Прущая по проходу тварь напоминала бронированного тигра, которого кто-то подсадил на стероиды. Зубастая пасть легко вместила бы письменный стол, а когти, что клацали по камням звучнее копыт, легко сошли бы за кривые кинжалы века эдак из девятнадцатого.

– Огонь! – скомандовал Ли.

Вильям с удивлением увидел, как пуля с неприятным визгом срикошетила от покрытого костяными пластинами лба. Еще несколько ударили в бок и не произвели особого эффекта. Гигантский зверь взревел и ускорил шаг, маленькие красные глазки уперлись в людей.

"И где они только берут этих тварей? – поразился Вильям, стреляя раз за разом. – Вот в прошлый раз были стаи летающих крыс, а месяц тому – змеи-пиявки. Ведь везут издалека, и денег не жалко…".

– Точнее стреляйте, видят духи! – рявкнул Ли, когда разорвавшаяся под брюхом зверя граната не заставила его даже пошатнуться.

– Есть! – хвастливо выкрикнул Арагонес, когда череп твари словно лопнул изнутри. По коридорам Вальхаллы прокатился жалобный стон и громадная туша с шумом рухнула.

– Уф, – Вильям опустил винтовку и вытер вспотевший лоб.

Хищные звери начали появляться в лабиринте полгода назад, примерно через месяц после того, как был завален вход. Как они попадали внутрь – оставалось загадкой до тех пор, пока один из легионеров собственными глазами не увидел вертолет, несущий на привязи клетку с рычащим хищником.

Хозяевам Вальхаллы показалось безвкусным зрелище схватки людей друг с другом. Они захотели гладиаторских боев, сражений человека с животным.

– Сейчас сожрут, крокодилы летучие, – пробормотал Гаррисон, глядя, как из низких облаков одна за другой пикируют твари, исполняющие на Арстриме почетную обязанность падальщиков.

– Если бы не сожрали, то тут бы воняло, как на скотобойне, – заметил Вильям.

От туши донесся клекот, неприятные утробные звуки и чавканье, от которого потерял бы аппетит прожженный обжора. Все эти звуки прервал донесшийся из ниши в стене, где остановились на ночь Вильям с приятелями, утробный кашель. Когда он стих, то наружу вылез Соболев, тощий, как привидение, с синими кругами под глазами, но живой.

– Сколько… – прохрипел он, вращая глазами. – Сколько я был без сознания?

– А с самой драки у Большого Зала, видят духи, – степенно ответил Ли. – Пять дней. Тебя чуть не в клочья тогда разорвало.

– Мда? – и Соболев принялся ощупывать себя, словно не веря, что после такого вновь сумел стать единым целым.

За последнее время Вильям два раза проходил через тотальную регенерацию и сейчас мог только посочувствовать приятелю. Возвращение к жизни было процессом долгим и очень болезненным. Первый день руки воскресшего тряслись, в глазах мутилось, и он мог только есть и пить.

– И что было интересного? – получив в руки котелок, Соболев опустошил его в считанные минуты.

– Ничего, клянусь четверкой, – Вильям пожал плечами. – Кочевали по Восточной Четверти, два раза перестреливались с Лысым Джо, вон тварь только что завалили…

Бессмысленная и бесконечная война в Вальхалле продолжалась с прежним пылом. Объединившиеся ради охоты на Макса фон Штернберка союзники с азартом палили друг в друга.

Сложился определенный кодекс ведения войны, нарушителей которого отдавали на съедение одному из хищников, то и дело попадающих в лабиринт.

Из звериного желудка воскреснуть еще никому не удалось.

– Эх, какого крокодила завалили, – Гаррисон довольно осклабился и почесал живот. – Вот бы еще девицу сюда с толстой попой и все было бы совсем хорошо… Настоящий рай!

– Нет, – твердо ответил Вильям. – Несвобода превращает любой рай в ад! Пусть сюда завезут всех секс-бомб Земли, Вальхалла от этого не перестанет быть тюрьмой! Я бы дорого дал, чтобы отсюда сбежать!

– Так-так, – Ли покачал головой. – Сбежать? Идея хороша, но вот как сделать ее не только идеей…

И бывший сержант кивнул в сторону висящей на стене камеры. Чуть дальше, на противоположной стене, виднелась еще одна. Третья блестела около фонтанчика, из которого, негромко булькая, бежала вода.

– Надо искать, клянусь четверкой! – Вильям понизил голос. – Вальхаллу строили люди, а они всегда допускают просчеты! Должно быть место, где наружную стену удастся пробить незаметно для наблюдателей!

Гаррисон мрачно засопел. Скорее всего он вспомнил первые дни, когда горячие головы пытались проложить себе дорогу к свободе с помощью полученного оружия.

К проделанной дыре тут же прилетел вертолет. Смутьянов успокоили с помощью ядовитого газа, а стену чуть позже заделал строительный комплекс. Те, кто тогда чуть не выхаркал собственные легкие, хорошо запомнили урок.

– Должно быть, – согласился Ли, – но…

– Парашют к северо-востоку! – крикнул стоящий в дозоре Арагонес.

Разговор тут же смолк, все глаза уставились в небо, где на фоне серых, как старые простыни туч виднелся белый цветок парашюта. Под ним болтался здоровенный контейнер.

– Видят духи, упадет в районе Железного Прохода, – сориентировался Ли. – А ну руки в ноги и побежали!

Импровизированный лагерь свернули в считанные минуты, вскинули рюкзаки на плечи. Тяжелые ботинки протопали по проходу, разбивая в белесую крошку скелет, оставшийся от заваленного полчаса назад хищника.

Место около продолжавшего журчать фонтанчика опустело.

Пуля вжикнула рядом с головой, Вильям запнулся и грохнулся на выставленные локти, обдирая их о крошево мелких камней. Боль заставила на мгновение оцепенеть, но он тут же покатился вбок.

Неподалеку взорвалась граната, осколки шарахнули в стороны, царапая стены, облако плазмы поднялось там, где не было никого.

– Держите, суки! – первая очередь оказалась неточной, но вторая заставила споткнуться и упасть одного из врагов.

Не тратя времени на торжество, Вильям метнулся в сторону.

Вторая граната взорвалась где-то позади. Показалось, что в спину ударило горячим и мягким кулаком. Вильям осознал, что летит, подобно гордой птице – ежу. С размаху впечатался в стену, ощутил, как хрустят кости, а рот наполняется кровью.

Упал на четвереньки и, ничего не соображая, пополз в сторону. Единственная мысль была – уйти с открытого места.

– Давай, клянусь четверкой, давай, – подбадривал сам себя, чувствуя, что конечности подгибаются.

Силы закончились и он упал, но почти сразу сумел подняться. Некоторое время стоял, опираясь на стену и жадно хватая ртом воздух. Только затем сознание прояснилось.

Эту часть Вальхаллы Вильям знал плохо, а тот закуток, где оказался, видел вообще впервые. Стены тут сходились под острым углом, а на их стыке виднелась змеящаяся, как молния, вертикальная трещина.

Мгновение Вильям тупо смотрел на нее, а затем медленно повернул голову, выискивая камеру, один из недреманных глаз базы "Георгий Жуков", наблюдающих за исполинским лабиринтом.

– Клянусь четверкой! – камер видно не было, ближайшая скрывалась где-то за изломом стены.

Вильям закрыл глаза и потряс головой, будучи не в силах поверить подобной удаче. Они искали слабое место в стенах Вальхаллы почти триста дней, без толку излазили весь лабиринт, умирали не по одному разу.

И вот – такая находка.

Открыл глаза – трещина никуда не делась, красовалась на том же месте. Камер рядом и вправду не имелось – то ли про этот закуток забыли, то ли ушлые ребята-строители просто уперли повешенное тут следящее устройство.

В любом случае это был шанс покинуть залитую кровью Вальхаллу. Вильям ощутил, как сердце сбивается с привычного ритма.

– Так, – проговорил он, облизывая губы. – Теперь бы еще вернуться к своим…

Донесшийся сверху шум, похожий на шелест скользящей по бетону метлы, заставил Вильяма поднять голову. По стене деловито спускалось напоминающее помесь краба с осьминогом существо. Из сплетения щелкающих клешней хищно смотрели белесые глаза.

– Этого еще не хватало, клянусь четверкой! – Вильям устало вздохнул и поднял винтовку.

Тварь оказалась на диво живучей. Даже получив десяток пуль, она продолжала шевелиться, тянула к человеку украшенные лиловыми присосками щупальца и издавала тихое, почти ласковое шипение.

– Пакость какая, – сказал Вильям, с хрустом расплющивая одну из конечностей.

За пределами закутка, где он оказался, продолжался бой. Трещали очереди, пули выбивали пыль из пластобетона, раздавались крики и хлопки от разрывов гранат.

Высунув голову, Вильям обнаружил, что неподалеку от его убежища распростерлась на камнях куча окровавленной плоти, недавно бывшая человеком. По сизым клубкам внутренностей пробегали судороги, лишенные кожи мускулы подергивались. Все шевелилось, давая искушенному взгляду понять, что убитый потихоньку регенерируется.

Через пару дней встанет столь же целым, как раньше.

Сделав рывок, Вильям поскользнулся на содержимом кишечника и едва не упал. Зашипел, когда резкая боль обожгла предплечье, но продолжал бежать. Даже ухитрялся стрелять на ходу.

Еще одна пуля разорвала бок, когда до баррикады из железа и камней, за которой укрылись Ли и Арагонес, остались меньше метра. Перед глазами потемнело, Вильям упал, ощутил, как его подхватывают, тащат.

Поднять веки было тяжелее, чем пошевелить мизинцем ноги.

– Видели… видели, откуда я пришел? – прохрипел Вильям, глядя в расплывающиеся лица.

– Да какая разница? – отмахнулся Арагонес. – Нам бы, во имя Святой Девы, от этих засранцев отбиться!

– Там… – говорить становилось все труднее, язык костенел, а мысли путались. – Там шанс… Нет камер и трещина… в стене! Запомните это место!

– В стене? В наружной, ты хочешь сказать? – переспросил Ли.

На то чтобы кивнуть, сил у Вильяма не осталось. Он просто закрыл глаза и отключился.

В темноте проход между двумя стенами выглядел улицей заброшенного города. Причудливо скрученные куски арматуры напоминали остовы древних автомобилей, погасшими фонарями поблескивали камеры.

Костер, горящий далеко впереди, за перегораживающей проход баррикадой из камней и бревен, бросал на серые стены багровые отблески. Из невидимых в темноте туч валил снег, то усиливающийся до такой степени, что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки, то слабеющий так, что отдельно ощущалось касание каждой снежинки.

Вильям и Ли лежали в глубокой и очень холодной луже, выжидая, когда видимость снова ухудшится. Из оружия на двоих имелся моток бечевы да самодельный кляп.

Взвыл в небесах ветер, на мгновение проглянули через прорехи в тучах маленькие и яркие звезды Арстрима, и тут же снег повалил вновь, скрыв все вокруг.

Вильям ощутил прикосновение к руке. Не тратя времени, подхватился на ноги и метнулся вправо. Пригнулся, избегая натянутой проволоки, несколько метров прополз, лавируя между валунами и вновь замер, укрывшись за одним из них.

Прежде чем отважиться на вылазку, они целый день потратили на то, чтобы в бинокли изучить каждый сантиметр предстоящего пути. В памяти сохранилось не все, но Вильям с закрытыми глазами мог описать оставшиеся препятствия и их точное расположение.

Снег сменился дождем, и впереди, на вершине баррикады кто-то оглушительно чихнул. Часовой располагался там же, где и днем, и даже не старался укрыть место своего нахождения.

На самом деле это было и не очень-то нужно. Ночные схватки в Вальхалле случались редко, только в случае крайней необходимости, когда две или несколько групп бились за очередной контейнер.

Так что устав караульной службы, за плохое знание которого Вильяма наказывал еще сержант Фрезер на базе "Инферно", соблюдался бывшими легионерами плохо, а если честно сказать – вообще не соблюдался.

Очередной шквал затопил чашу Вальхаллы густым туманом. Под его прикрытием Вильям и Ли сделали последний рывок и притаились около самой баррикады, в слепой для часового зоне.

– Давай, – прошептал Ли, присаживаясь и вытягивая руки. Вильям ступил на сцепленные ладони соратника и ощутил, как его мягко подбрасывает вверх. Успел разглядеть лицо часового, выпученные глаза, приоткрытый рот, и что есть силы ударил.

Запястье неудачно вывернуло, что-то лязгнуло под ногой, но часовой – здоровенный чернокожий парень, без звука свалился. Из разбитого носа потекла тоненькая струйка крови.

Вильям для верности долбанул часового по затылку, затем помог Ли забраться на баррикаду. С нее хорошо был виден импровизированный лагерь – горящий костер, сваленные кучей рюкзаки, наполовину развороченный контейнер. Из темнеющей в стене ниши доносился многоголосый храп.

– Ну и как мы будем его искать? – шепотом спросил Вильям, имея в виду Лысого Джо, лидера группы. – Постучимся и спросим?

– Ты забыл, – спокойно ответил Ли. – Он всегда ночует отдельно от прочих…

Ступать бесшумно по заваленному всяким хламом проходу оказалось не проще, чем танцевать на лезвиях мечей, но ни единый камушек не скрипнул, пока они добирались до расположенной чуть дальше, меньшей ниши.

Из нее долетало негромкое, равномерное сопение.

Лысый Джо, бывший сержант Второго Ударного Полка не успел даже заметить, когда его сон перешел в беспамятство. Спеленатый, как младенец, он был вытащен на свет и опознан по голой и блестящей макушке.

– Тяжелый, – проговорил Вильям, прислушиваясь, как в недрах большой ниши кто-то кашляет и возится.

– Что делать, видят духи, – надсадно сопя, ответил Ли. – Убьешь – легче не станет. Придется тащить…

Когда перебирались через баррикаду в обратном направлении, под ногой Вильяма что-то хрустнуло, он сам едва не упал.

– Что за шум? – пробормотал кто-то за спиной. – Остин, ты где?

Вильям спрыгнул с баррикады, не обращая внимания на шум, подхватил тяжеленного, как кабан, Джо. Вдвоем понеслись сквозь мрак, лавируя между препятствиями. Позади ругались и кричали, даже стреляли, но как-то растерянно и неслаженно.

Похитители благополучно свернули за спасительный угол.

– Уф, клянусь четверкой, – Вильям, привалившись к стене, тяжело дышал, снежинки, падающие на раскаленный лоб, с шипением испарялись, – думал, что не добежим…

В лишенном вождя становище продолжали орать, трещали винтовки, очереди из трассирующих пуль полосовали темноту.

– И зря думал, – наставительно изрек Ли. – Великий Сунь-цзы сказал – думать положено только полководцу, солдат же пусть будет подобен овце, которая не знает, куда ее ведут!

– Он точно это сказал? – усомнился Вильям.

– Ну, что-то похожее, видят духи.

Явившийся из тьмы Гаррисон взвалил пленника на плечо с такой легкостью, словно тот весил меньше зайца, и через десять минут они оказались в собственном лагере.

Пленника усадили около весело потрескивающего костра. Котелок воды, опрокинутый на голову, заставил Лысого Джо зафыркать и открыть глаза.

– Э… Что? Где? – забормотал он, подозрительно зыркая по сторонам. – Вы что, чувачки, охренели или вы из этих, каннибалов?

В темных, как сажа, зрачках метнулся страх.

– Успокойся, видят духи, – ответил Ли. – Мы всего лишь хотели поговорить…

– Поговорить, – Лысый Джо засипел, издавая короткие лающие звуки. Вильям не сразу понял, что это смех. – И чего же вы, чувачки, просто не вышли с белым флагом, как тогда, при охоте на Безумного Макса? Зачем понадобилось меня похищать?

– А затем, – Ли склонился к нему вплотную и кивнул в сторону развилки, где на высокой стене драгоценным камнем сверкала камера, – чтобы никто не подумал, что мы с тобой договариваемся о чем-то…

– Из тех, ага, – подражая собеседнику, Джо тоже перешел на шепот. – И чем мы договариваемся, чувачки?

– Гаррисон, Лири, за дело, – властно кивнул Ли.

Темнокожий легионер подсел к уроженцу Австралии, прокашлялся и они на два голоса завыли, точно голодные волки:

– Ой, то ни вечер, то ни вечер, ой мне малым-мало спалоооось!

– Это я научил, – Соболев с гордым видом толкнул Вильяма в плечо. – Наша песня, древняя аж жуть! Сам бы спел, да голос у меня слабоват…

– Лучше бы ты их чему-нибудь другому научил, – вздохнул Вильям, ощущая, как в ушах начинает свербеть.

Джо удивленно вытаращился на певцов.

– Ну вы даете, чувачки! – пробормотал он. – Это что, новая пытка такая?

– Именно, – согласился Ли. – Но не для тебя…

Никто не знал предела чувствительности развешенных по лабиринту камер, да и в том, что на базе "Георгий Жуков" прослушивают все записи из Вальхаллы, Вильям сомневался. И все же лучше было подстраховаться – сегодняшний разговор, дойди он до Шмидта или его людей, мог сорвать все планы.

Пусть уж лучше капитан послушает старинную русскую песню.

– Трещина? В месте, не просматриваемом камерами? – выслушав собеседника, Лысый Джо не смог сдержать удивления. – И зачем ты, чувачок, мне об этом говоришь!

– В одиночку, видят духи, мы дыру не пробьем, – сказал Ли. – Или сделаем это лет за пять, рано или поздно себя выдав. Нет, мы должны объединить всех, кто еще в силах разумно мыслить, чтобы выбраться наружу как можно быстрее, с одной стороны, а с другой – скрыть все от наблюдателей…

При словах "разумно мыслить" Лысый Джо погрустнел.

– Да, таких все меньше, чувачки, – сказал он, – моя-то крыша держится с трудом, а уж у других… Черный Дьявол вовсе рехнулся, Кровавого Педро собственные ребята заживо сварили… Кто у нас еще остался?

Безумие царило внутри стен Вальхаллы, невидимым облаком колыхалось над проходами и залами, текло в источниках. Оно заставляло людей в исступлении кидаться друг на друга, сжигать себя, бежать от общества себе подобных, погружаясь в мир иллюзий.

Несколько тихих сумасшедших бродили по лабиринту, выкрикивая что-то невнятное. К ним привыкли, в них никто не стрелял.

Куда хуже было, когда один из старых друзей превращался в дикого, одержимого кровавой яростью зверя или, страшно выпучив глаза, начинал нести околесицу.

Таких поначалу изгоняли, и они сбивались в стаи, как-то находя друг друга. К тому моменту, когда поняли, что своры умалишенных куда опаснее собачьих, оказалось слишком поздно.

Вильям иногда думал, что рано или поздно либо все бывшие легионеры станут безумцами, либо закончат жизнь в желудках бывших товарищей.

– Ладно, – после длительной паузы Лысый Джо кивнул. – Я согласен. Мы будем вам помогать. Так что отвязывай веревки…

– Нет, – Ли покачал головой. – Ты – наш пленник, и пусть наблюдатели продолжают так думать. Сейчас мы заснем, а где-то под утро ты попросту сбежишь… Все, хватит!

Гаррисон и Лири, перепевшие за час чуть ли не весь русский народный репертуар, замолчали.

– Кхе-кхе, – прокашлялся африканец, массируя горло. – Дайте-ка воды…

– В молодости я мечтал петь на эстраде, – заметил Лири. – Теперь понимаю, насколько тогда горячился!

– Так, все, всем спать! – приказал Ли. – Арагонес – твоя стража!

Уже засыпая, Вильям подумал, что единственная сила, удерживающая их на грани безумия – железная дисциплина. Ли не давал подопечным расслабиться, муштруя их так, словно дело происходило не в Вальхалле, а на самой обычной военной базе.

Не давая тем самым задуматься о происходящем, впустить в себя страх.

И – сойти с ума.

При каждом ударе топор издавал жуткие скрежещущие звуки, лезвие щербилось, в стороны летели искры. Пластобетон крошился, откалывались маленькие, не больше ногтя кусочки.

Вильям бил раз за разом, не обращая внимания на боль в намозоленных ладонях, на ноющие мышцы. Перед ним виднелся результат двухмесячных усилий четырех десятков людей – прямоугольная выемка глубиной и шириной в полметра. Сколько осталось до конца – не мог сказать никто, кроме разве что строителей Вальхаллы.

Рядом ворочался и изредка ругался Гаррисон. Была его очередь прикрывать и две винтовки в ручищах африканца плевались огнем. За пределами закутка с трещиной бушевал бой, по видимости – настоящий, но на самом деле – искусно подстроенный.

Парни Лысого Джо изо всех сил делали вид, что пытаются уничтожить группу Ли.

– Что, устал? – поинтересовался Гаррисон, опуская винтовки. – Давай сменю.

– Погоди, клянусь четверкой, – Вильям ударил еще и отвалившийся кусочек пластобетона, длинный и острый, саданул его в щеку. – Ой!

Где-то неподалеку взорвались одна за другой две гранаты, гулкий звук шарахнул по ушам, создав ощущение, что по ним хлопнули громадные ладони.

– Нет уж, давай сменю! – Гаррисон практически выдернул у Вильяма топор и стукнул по стене с такой силой, что лезвие едва не погнулось.

Вильям взялся за винтовку и та чуть не выскользнула из негнущихся от усталости пальцев. Ухватился за вторую, установленную на специальной подставке так, чтобы казалось, что из-за угла стреляют двое, и нажал спусковой крючок. Стрелял вслепую, исключительно для того, чтобы замаскировать действия работающего за спиной приятеля.

Лысому Джо и Ли удалось невозможное – объединить четыре отряда бывших легионеров так, чтобы об этом не догадался никто из наблюдателей с базы "Георгий Жуков". Лидер одной из групп, Серое Облако, родившийся среди навахов, очень вовремя вспомнил искусство передавать информацию с помощью дыма костров, и узники Вальхаллы приступили к штурму стены.

Каждый день двое человек той или иной группы попадали в скрытый от камер закуток, где с рассвета до заката с помощью обычного топора долбили трещину, расширяя и углубляя ее. Использовать гранаты опасались, не желая привлекать излишнего внимания.

На следующий день те, кто работал, оказывались далеко, в другой части лабиринта, а за дело брались люди из следующей группы. И вновь гремели выстрелы, рвались гранаты и лилась кровь, самая настоящая, красная. Одно из преимуществ обитателей Вальхаллы – они могли умирать по-настоящему, не притворяясь, сколько угодно раз.

Если Шмидта и его подчиненных как-то и озаботила возросшая частота боевых столкновений в северо-восточном углу громадного лабиринта, то они этого никак не показывали.

– Так, клянусь четверкой, – Вильям, продолжая стрелять из одной винтовки, сменил в другой обойму. Пустая коробка негромко брякнула, свалившись на камни.

– Есть! – сказал Гаррисон севшим голосом. – Есть, жопа крокодилья! Есть!

– Что именно? – Вильям повернулся.

Громадный африканец стоял, вытянув перед собой руку и держа в ладони комок самой обыкновенной земли – рыжей глины. Обычная грязь, сейчас она показалась Вильяму настоящим чудом.

– Не может быть! – прошептал он. – Оттуда?

Гаррисон кивнул и отошел в сторону. В глубине сотворенного людьми пролома среди пластобетона чернела крошечная, с теннисный мяч, дырка. И сквозь нее маслянисто блестела почва Арстрима.

– Пробили, – сказал Вильям, ощущая, как расправляются сведенные усталостью мускулы, а сердце готово выскочить из груди. – И все же мы сделали это?

– Сделали, – Гаррисон прислонился к стене, видно было, как его бьет крупная дрожь. – Теперь осталось немного – прокопать ход наверх, добраться до тех сволочей на базе и всем перерезать глотки!

– А ты не думал, что мы будем делать дальше? – если честно, Вильям об этом и сам не задумывался.

– Ну… – Гаррисон напрягся, на черном лбу выступили бисеринки пота. – Хвост крокодилий… Захватим корабль, воротимся на Землю.

– Чтобы нас арестовали, клянусь четверкой? – Вильям горько усмехнулся. – Боюсь, что на родину нам больше не вернуться…

– И что же делать?

– Бежать, – Вильям пожал плечами. – Так что глотки придется резать не всем, а оставить в живых хоть кого-то, кто умеет водить звездолеты. Рванем в какую-нибудь дальнюю колонию или вообще за пределы Федерации. Ведь ей Галактика не ограничивается…

– Ладно, – Гаррисон поежился. – От таких мыслей у меня в башке становится неуютно, как в пустом брюхе. Пусть кто-нибудь другой думает, а я буду делом заниматься.

Он поплевал на ладони и ухватился за топор, а Вильям повернулся к винтовкам.

Ливень хлестал такой, будто где-то в небесах вспороли брюхо океану и он истекал пресной кровью. Багровые молнии, вырывающиеся из низких туч, казались тянущимися к земле корявыми пальцами.

По Вальхалле с веселым журчанием бежали ручьи, а порывы ветра заносили брызги даже в большую нишу, где нашли убежище Ли и его люди.

– Ну что, все готовы? – спросил бывший сержант, сурово глядя на подопечных. – Как сказал великий Сунь-цзы, война любит победу и не любит продолжительность. Сегодня мы впервые будем воевать за самих себя, и в том случае, если схватка затянется – проиграем! Так что будьте безжалостны, как тигры и стремительны, подобно драконам!

Вильям с удивлением смотрел на старого приятеля. Впервые тот был настолько красноречив.

– Вперед, видят духи, – сказал Ли и первым шагнул под дождь.

Вильям двинулся за ним. Волосы намокли сразу, вода побежала по лицу, за шиворот, неприятно защекотала спину. В ботинках после первой же лужи радостно зачмокало.

Очередная молния вырвала из тьмы отрезок уходящего вдаль прохода, валяющиеся в беспорядке валуны, куски каких-то механизмов и кучи бревен. Вильям неожиданно подумал, что видит Вальхаллу в последний раз, но мысль эта почему-то не вызвала печали.

Бывшие легионеры бежали сквозь мрак, ветер выл в вышине, как сошедший с ума демон. Местами приходилось идти как аэродинамической трубе, против мощного потока воздуха. Когда свернули в закрытый с трех сторон тупик, вздохнули с облегчением. Тут порывы ощущались, но хотя бы не валили с ног.

– Гаррисон, ты первый, – велел Ли, указывая на торчащую из черного круглого лаза веревку.

Ее закрепил, выбравшись на поверхность Арстрима две ночи назад, ловкий парень из отряда Ван Хьена. Сегодня его путем предстояло пройти шестидесяти бывшим легионерам.

Ли и его людям достался жребий первопроходцев.

– Эх, как бы не завалило все, упаси нас Святая Дева, – пробормотал Арагонес, глядя на лаз, из которого потоком лилась вода и текла похожая на шоколадный крем жидкая грязь.

– Не должно, – ответил Вильям без особой уверенности. – А что завалило, Гаррисон плечищами продавит…

Веревка колыхалась и тряслась, как сотрясаемая рвотными позывами змея, затем бессильно повисла.

– Следующий, – приказал Ли, ткнув коротким и острым пальцем в Вильяма. – Быстрее, видят духи!

Вильям, ободрав плечи о пластобетон, пролез в сырую и грязную темноту. Веревка оказалась разбухшей от воды и выскальзывала из пальцев. Ладони сжимал изо всех сил, срывая с них кожу.

Вильям подтянулся, еще раз, уперся ногой в одну из стенок узкого, как кротовый лаз, тоннеля, и едва не свалился – под носком сорвался здоровенный кусок глины.

– Хрен моржовый, – пробормотал Вильям, ощущая себя дождевым червяком, решившим сдуру податься в скалолазы. – Ох, черт…

На ладонях, судя по дергающей боли, получились шрамы, но ничего иного, как хвататься этими шрамами, Вильяму не оставалось. Ни черта не видя перед собой и сжав челюсти, он лез и лез вперед, пока не ощутил, что кто-то хватает его за плечи и тянет вверх.

Вылетел из лаза, как пробка из бутылки.

– Живой? – спросил Гаррисон, слегка встряхивая приятеля.

– Ага, клянусь четверкой, – ответил Вильям, силясь поднять руку, чтобы вытереть с лица воду.

Отдышался только к тому моменту, когда на поверхность, весь перемазанный грязью, выбрался Арагонес. Вслед за ним с невероятной скоростью явился Ли. Похоже было, что он взбежал по веревке, как паук по одной из нитей паутины.

– Чего разлеглись? – сказал он, и дождь показался Вильяму не таким уж и холодным. – Там ребята Лысого Джо подошли, кто будет их прикрывать?

По окружности Вальхаллы шло нечто вроде грунтовой дороги, а дальше начинались заросли кустарника – переплетение мокрых стволов, ветвей, листьев и довольно острых шипов.

– Святая Дева! – пробормотал Арагонес, едва не лишившийся глаза. – Как тут можно хоть что-то прикрывать? Ни хрена же не разглядеть!

Видеть через заросли можно было лишь на несколько шагов, а полосующие небо молнии скорее мешали, чем помогали. Проходило несколько секунд, прежде чем глаза вновь начинали что-то воспринимать, а за это время тьма успевала сгуститься еще сильнее, чем раньше.

– Понятно, что не видно, – согласился Вильям, тщетно пытаясь уловить хоть что-то, кроме монотонного шлепанья капель по листве. – Но вот еще и не слышно!

Близкий раскат грома заставил оглохнуть, на мгновение показалось, что голова лопнет.

– Ох, клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, вновь обретя способность слышать. – Удачную ночку мы выбрали для побега…

Неподвижно лежать в мокрых кустах им пришлось еще часа полтора, пока из все более и более оплывающего лаза не выбрался последний солдат группы Серого Облака. Ливень к этому времени немного ослабел, превратившись просто в сильный дождь, а гроза сместилась куда-то к горизонту.

Чтобы добраться к дороге, ведущей до базы "Георгий Жуков", пришлось делать крюк вокруг Вальхаллы длиной километров в восемь. Снаружи исполинская темница выглядела аттракционом – лабиринтом для скучающих бездельников, жаждущих острых ощущений.

Вильяму выпало идти в передовом дозоре. Вместе с Арагонесом и Соболевым они скользили по обочине дороги, то и дело замирая, чтобы прислушаться. Журчала вода, выл ветер, из зарослей доносились резкие вопли, напоминающие крики ссорящихся женщин.

– Вот она, клянусь четверкой! – прошептал Вильям, когда на фоне сереющего неба стала различима громада комплекса РКДД.

– Она, – подтвердил Соболев, и голос его зазвенел от ненависти.

План штурма базы разработали заранее и сейчас каждый из бывших легионеров знал свою задачу наизусть.

– С первого выстрела! – строго сказал Ли.

Арагонес, выцеливающий часового на вышке, в ответ промолчал. Винтовка в его руках издала громкий щелчок и замерший под грибовидной крышей солдат пошатнулся, сделал несколько шагов и перевалился через парапет.

Донесся глухой шум удара тела о землю.

– А теперь руки в ноги! – и Ли, подавая пример, первым выскочил на открытое место.

Вильям бежал вслед за ним, про себя молясь всем богам, чтобы периметр вокруг "Георгия Жукова" не был оснащен системой автоматического сторожевого огня.

Имейся тут такая, бывшие легионеры полегли бы в считанные мгновения.

Невысокую, рассчитанную на животных ограду преодолели очень быстро. Прямо впереди лежал холм базы, истыканный сотнями антенн разных форм и размеров, к востоку простиралось взлетно-посадочное поле, где должны были хозяйничать ребята Ван Хьена и Лысого Джо.

"Георгия Жукова" строили по тому же плану, что и "Александр Македонский", по стандарту для десятков военных баз, разбросанных по владениям Федерации. Предводители вырвавшихся из Вальхаллы бывших легионеров прекрасно знали их внутреннее устройство.

И само собой – слабые места.

База легко отразила бы любое нападение из космоса, массированную ракетную или наземную атаку, но сама по себе оставалась практически беззащитной перед небольшим отрядом диверсантов.

– Ломайте, – приказал Ли, когда отряд достиг выпирающего из самой верхушки базы массивного цилиндра – кожуха выводной вентиляционной шахты.

Захваченный из Вальхаллы топор вонзился в узкую щель, на предплечьях Гаррисона канатами натянулись сухожилия. Кожух накренился, заскрипел, как дерево в бурю и упал бы, не подхвати его десятки рук.

Из открывшейся шахты пахнуло теплым ветром.

Снять закрывающую ее решетку оказалось делом несложным. Веревка скользнула вниз с легким шорохом ползущей к добыче змеи.

– Заклинь вентилятор, – сказал Ли готовому спускаться Лири. – Только надежно…

Австралиец кивнул и скрылся во мраке. Почти сразу донесся стук, неприятный скрежет, и поток воздуха, вытягиваемого из недр "Георгия Жукова", исчез.

– Поспешим, – Ли взялся за веревку. – Скоро рассвет…

Спускаясь, Вильям заново ободрал раны на ладонях, а когда схватился за стенку, чтобы сохранить равновесие, оставил на белом пластике кровавый отпечаток.

Дверь, выбитая одним пинком, отлетела к стене. Повернувшийся на звук молодой солдатик в новенькой, только что со склада форме изумленно открыл рот. Больше ничего сделать не успел – во лбу обозначилось багровое отверстие и на пол упало подергивающееся тело.

– Помните, что офицеры нам нужны живыми! – сказал Ли, не снимая пальца со спускового крючка.

Казармы охраны располагались двумя уровнями ниже, расстояние до них преодолели в считанные мгновения.

– Святая Дева, – проговорил Арагонес, когда двое часовых с перерезанным горлом осели на пол. – Слишком долго будет их всех резать или отстреливать!

И в руке его точно сам собой появился кругляш плазменной гранаты. Подлетел в потолку и без звука опустился в подставленную ладонь.

– Опасно, – Ли поморщился. – Может и нас зацепить. Но, видят духи, попробуем.

Грохнуло так, что Вильяму показалось – база сложится, рухнет сама в себя, точно карточный домик. Пол, в который он упирался носом, ощутимо прогнулся, горячий ветер огладил голову, норовя содрать волосы.

– Вот и все, – Арагонес вскочил на ноги первым. – Пойдем, глянем, что получилось…

В похожем на гроб для исполина помещении веселым огнем пылали кровати и лежащие на них тела. Пластик стекал на пол, источая удушливый, едкий дым, забивающий вонь горелой плоти.

– Живых не осталось, видят духи, – проговорил Ли. – Нужно лишь добить тех, кто на постах…

Раскатившийся по базе грохот не насторожил бы только глухого, так что отправленных к складам Вильяма и Арагонеса встретили не особенно дружелюбно – выстрелами.

– Лучше сдайтесь сами! – крикнул Вильям, отскакивая за угол. – Тогда мы вас в живых оставим!

– А вы кто такие? – ответили ему очень смелым, но слегка дрожащим голосом.

– Какая тебе разница, во имя Святой Девы? – Арагонес подкинул на ладони еще одну гранату и довольно осклабился.

– Мы будем сражаться до последнего!

– Ну и дураки! – граната улетела по коридору и голос утонул в грохоте взрыва.

Мощные двери складов, способные выдержать прямое попадание ракеты, уцелели, чего нельзя было сказать об охранявших их людях. От тех остались только ошметки плоти, прилипшие к стенам, полу и потолку. В углу валялась оплавленная винтовка.

– Дело сделано, – резюмировал Вильям, разворачиваясь. – Возвращаемся!

В переходе между этажами, заслышав звук доносящихся сверху шагов, оба припали к полу, затаились. Но когда из-за поворота выдвинулась огромная фигура в заляпанной грязью форме, Вильям ощутил, как расслабляются сведенные тревогой мышцы.

– А, вот и вы, – сказал Гаррисон, мрачно сопя. – А меня к вам послали, на помощь…

– Как там дела? – поинтересовался Вильям.

– Нормально, – ответил Гаррисон. – Добрался до нас парень от Серого Облака. Они офицерские казармы накрыли, никто не ушел… От Лысого Джо и Ван Хьена вестей пока нет.

– Ничего, дождемся, клянусь четверкой, – кивнул Вильям.

Где-то наверху кашлянуло, засипело и тягучий, странно напевный голос проговорил.

– В эфире временный командующий базой "Георгий Жуков" Ван Хьен. Сообщаю, что центр связи захвачен. Предлагаю Ли и Серому Облаку срочно подойти к ближайшей консоли для корректировки дальнейших действий…

– Вот засранец, крокодил ему в пасть! – заволновался Гаррисон. – Кто назначил его главным?

– Ладно тебе, – Вильям хмыкнул. – Еще не хватало передраться…

Они не успели подняться и на уровень, когда голос Ван Хьена зазвучал вновь.

– Общий сбор у центра связи! Пятый уровень, северный сектор! – сказано это было таким тоном, что Вильям невольно ускорил шаг.

Двери центра связи выглядели так, будто их выламывали тараном. Внутри, у стеночки сидели, хлопая глазами, несколько офицеров в форме войск связи, еще один лежал на полу с простреленным черепом. Кровь в свете сияющих под потолком ламп казалась светлой, будто вино.

На стене напротив входа непонятно зачем висело огромное зеркало. Глянув в него, Вильям невольно остановился. С той стороны на него смотрел перепачканный в грязи и крови солдат с мертвым, усталым взглядом.

– Мы точно демоны, – осипшим голосом проговорил Арагонес, у которого кровь была всюду, и даже на лице, будто он пил ее.

– Ага, – кивнул Вильям. – Демоны войны, демоны Вальхаллы…

– Так, вы трое, – Ли, стоящий около пульта связи вместе с Ван Хьеном, невысоким улыбчивым вьетнамцем, повернулся к приятелям. – Поднимитесь на второй уровень. Серому Облаку нужна помощь при конвоировании офицеров… Хотя, похоже, уже не нужна!

Видимый сквозь распахнутую дверь грузовой лифт открылся и изверг из чрева большую группу людей. Бывшие легионеры в грязной, измятой форме окружали группу перепуганных людей со связанными руками. У одного сквозь расхристанную ширинку виднелись трусы в цветочек, другой ухитрился криво застегнуть пуговицы на мундире.

На лицах офицеров красовалось одинаковое выражение – ошеломления и страха.

– Пленники доставлены, – проговорил Серое Облако, величественный и спокойный, как вождь индейцев из исторического фильма. Ему не хватало разве что головного убора из орлиных перьев.

– Так-так, приятная встреча, – Ли чуть заметно усмехнулся. – А ну-ка, в одну шеренгу становись!

Офицеры "Георгия Жукова" на мгновение замерли, а потом суматошно ринулись выполнять приказ. Они не привыкли строиться, привыкли сами отдавать распоряжения и смотреть, как бегают другие.

– Вот и отлично, – Ли сделал шаг вперед. – Сейчас мы, видят духи, выберем тех из вас, кто для нас совершенно бесполезен, и пустим их в расход. Тем, кто сумеет доказать собственную ценность, будет сохранена жизнь. Ясно?

– Что значит – ценность? – шепотом поинтересовался Вильям, склонившись к самому уху Лири. – Мы же собираемся просто удрать отсюда! Шлепнуть всех этих гадов да и все!

– Ты просто не в курсе последних новостей, – так же тихо ответил долговязый австралиец. – Лысый Джо выходил на связь и сообщил, что на ВПП нет ни одного корабля, только вертолеты. Нам придется ждать звездолета, который прибудет через три дня и сделать так, чтобы он спокойно приземлился.

– Но сначала мы выполним одну неприятную, но необходимую обязанность, – Ли ткнул пальцем в согбенного, дрожащего Шмидта, мало похожего на того надменного офицера, загонявшего бывших легионеров в Вальхаллу. – Капитан, шаг вперед!

Возникла заминка – Шмидт подался было назад, но потом соседи просто вытолкнули его из строя. Что-то нечленораздельно мыча, капитан рухнул на колени и лицо его в этот момент напоминало маску Страха из классического театра Древней Греции.

– Капитан Шмидт, – голос Ли звучал спокойно, и только в глазах светилось злое торжество, – от имени всех погибших в Вальхалле, сошедших с ума или просто страдавших в ней я приговариваю вас к смерти…

– По какому праву? – подал голос толстый офицер с красующимися на плечах майорскими погонами. – Кто вы такие?

Лицо его странно перекосилось – из-под страха, как крыса из-под кучи мусора, выглянул гнев.

– Мы всего лишь те, кого вы никогда не замечаете – обычные солдаты, – сказал Серое Облако. – Те, на чьей крови вы делаете карьеру, добываете награды и деньги. Теперь мы за счет вашей жизни добудем свободу. Разве это нечестно?

Майор замолк, подавился булькающим кашлем. Направленная в лицо винтовка оказалась куда действеннее любых словесных аргументов.

– Когда много лет назад меня призвали в Легион, – проговорил Ван Хьен, и все смолкли, вслушиваясь в тягучий, напевный голос, – никто не спросил меня, хочу ли я брать в руки оружие… А потом такие как ты научили меня стрелять! Уж по какому праву, не знаю. Но похоже, пришла пора вам за это расплачиваться…

– Нет! Нет! – Шмидт, осознавший, наконец, что стоит на грани смерти, упал вперед и на карачках пополз к предводителям легионеров. – Я все сделаю, все! Только пощадите!

– Ты можешь сделать одно, видят духи, – проговорил Ли. – Умереть, как подобает мужчине! Рядовой Арагонес, привести приговор в исполнение!

– Есть! – момента выстрела никто не уловил, просто что-то хлопнуло, ползущий капитан замер, а в голове его, чуть выше виска, появилась аккуратная дырочка.

Мертвое уже тело охватила короткая, но сильная судорога. Лица прочих офицеров стали цвета свежевыстиранных подштанников.

– Собаке – собачья смерть, – презрительно сказал Соболев, цитируя очередную русскую пословицу.

– Следующий, – Ли указал на возмущавшегося офицера. – Имя, звание, должность на базе…

– Майор Лукарелли! – это прозвучало не без вызова. – Командир базы!

– Командуем теперь тут мы, – Ли покачал головой, – так что командир нам не нужен. Рядовой Гаррисон – привести смертный приговор в исполнение! Вон там, в коридоре, нечего центр связи трупами заваливать…

– Я… как вы… что? – побагровевший майор был за шиворот вытащен в коридор, откуда спустя мгновение раздался хлопок выстрела.

– Капитан О\'Брайан, командир диспетчерской службы! – спешно проговорил следующий офицер, не дожидаясь вопроса.

– Этот пригодится, – кивнул Ли, переглянувшись с Ван Хьеном и Серым Облаком, – свяжите его и посадите туда, к остальным. Следующий!

Вильям спокойно стоял и ждал, когда придет его очередь убивать.

Глава 17.

Помещение командного пункта "Георгия Жукова", запрятанное глубоко в огромном теле базы, по форме напоминало увеличенную в сотни раз шайбу. Вдоль стен находились рабочие места для офицеров, а в центре, на невысоком помосте, располагался командир базы.

Сейчас на его месте сидел Ли, невозмутимый, точно статуя Будды, а из всех офицеров в командном пункте имелось всего трое – связист, специалист по сканерам пространства и диспетчер.

И у каждого за спиной стояло по легионеру с винтовкой.

С того момента, когда "Георгий Жуков" перешел в руки бывших узников Вальхаллы, минуло трое местных суток. Уцелевших офицеров за это время проверили на профессиональную пригодность и отобрали нужных для того, чтобы обмануть экипаж садящегося звездолета.

Остальных просто заперли на одном из складов.

– У нас нет к вам личной неприязни, – сказал отобранным Ли. – Вы просто исполняли свой долг, в отличие от Шмидта и прочих тюремщиков…

При обыске в капитанской каюте были найдены сотни дисков с записями самых жутких моментов из жизни Вальхаллы. Из меток на дисках стало ясно, что Шмидт торговал ими, отправляя на Землю кадры, способные потрясти даже пресыщенного обитателя метрополии.

Наживался на чужой боли и крови.

– Есть контакт, – негромко проговорил лейтенант, отвечающий за сканеры дальнего действия. – Отставание от графика – семь секунд…

На висящем в воздухе исполинском мониторе вспыхнула яркая звездочка, обозначающая вышедший из гиперпространства корабль. Через мгновение она погасла, а по нижней части монитора появился текст – тип корабля, скорость и направление движения.

– Сколько до связи? – поинтересовался Ли.

– Обычно она устанавливается сразу, – отозвался капитан-связист. Двое его подчиненных дежурили сейчас в центре связи, и Лысый Джо внимательно наблюдал за каждым их движением. – Стоит подождать еще несколько минут…

Небольшой монитор перед связистом мигнул, и на нем появилось очень узкое лицо с длинным "горбатым" носом и темными, как сливы глазами. Узкие губы кривила непонятная усмешка.

– Говорит борт двести тридцать три дробь пятнадцать, – гнусавый голос зазвучал на весь командный пункт. – Повторяю, двести тридцать три дробь пятнадцать, звездолет ФКС "Адмирал Колумб", капитан Альваро. "Георгий Жуков", ответьте…

– Ответьте ему, – приказал Ли, а Вильям, расположившийся за спиной связиста, негромко кашлянул, напоминая офицеру о том, что прямо в затылок ему дышит смерть.

– Говорит база "Георгий Жуков", капитан Станек, – голос связиста почти не дрожал. – Борт двести тридцать три дробь пятнадцать, у нас проблемы в блоке передачи данных, так что картинки мы передать не можем. Посадка в штатном режиме, контакт с диспетчерской службой по достижении контрольной точки. Как поняли?

– Говорит борт двести тридцать три дробь пятнадцать, капитан Альваро, – горбоносый тип на экране досадливо мигнул. – Понял отлично. Посадка в штатном режиме, контакт с диспетчерской службой по достижении контрольной точки…

Вильям смотрел, как одна за другой сползают по затылку связиста капельки пота. Тот прекрасно знал, что если ошибется, хотя бы голосом выдаст, что на базе что-то не так, погибнет тут же, а вслед за ним – экипаж пытающегося убежать звездолета.

Выживших офицеров-ракетчиков хватило, чтобы привести в боевую готовность три РКДД.

– Отлично, видят духи, – Ли немного поерзал на своем троне. – Капитан, вы готовы?

– Так точно, – командир диспетчерской службы ответил с небольшой заминкой, ему явно еще не приходилось исполнять приказы сержанта.

"Адмирал Колумб" с обманчивой медлительностью перемещался по монитору, мелькали рядом с ним цифры, и когда одна из них показала ноль, в командном пункте вновь зазвучал голос капитана Альваро.

Диспетчер отвечал ему и звездолет, то и дело меняя траекторию, начал опускаться к огромному, разделенному на две части линией терминатора шару Арстрима.

– Визуальный контакт, – вклинился в переговоры голос Серого Облака, чьи люди дежурили на взлетно-посадочном поле.

– Будьте готовы, – Ли говорил медленнее обычного, и по этому можно было понять, насколько он напряжен.

– Всегда готовы, – ответил Серое Облако и почему-то усмехнулся.

Главный монитор показывал затянутое редкими облаками сиреневое небо. В зените, соперничая с клонящимся к закату солнцем, разгорался клуб белого огня. Он становился все больше, и в нем стало различимо темное пятно продолговатой формы.

– Десять, девять, восемь, семь… – непонятно зачем отсчитывал капитан-диспетчер, – … один, ноль!

Окутанный пламенем конус с мягкостью упавшего перышка соприкоснулся с плитами взлетно-посадочного поля. Огонь тут же погас, а конус остался стоять, поблескивая зеркальными боками. Виднелись округлые выступы генераторов защитного поля, гроздьями свисали ракетные установки.

– Так-так, – проговорил Ли. – Открывайся, открывайся же…

Вильям и сам ощутил, как затаил дыхание. Если команда звездолета что-нибудь заподозрит, то "Адмирал Колумб" придется уничтожить, а потом несколько лет ждать другого корабля. Пока еще на ближайшей перевалочной базе поймут, что с рейсом до Арстрима что-то не так…

От ближайшего вертолета к "Адмиралу Колумбу" неспешно двигалась группа людей в офицерской форме. Солдаты Ван Хьена и Серого Облака имитировали радушную встречу.

Широкий пандус выдвинулся из борта бесшумно, как длинный ребристый язык, и тут же открылся люк. Из него выбрался человек во флотском комбинезоне. Мгновение он махал подходящим "офицерам", потом рука его медленно опустилась.

Кто-то из "встречающих" метнулся вперед, удар оказался столь быстр, что флотский просто не успел отреагировать. Его занесло в открытый люк, а вслед за пострадавшим ринулись бывшие легионеры.

– Ох, клянусь четверкой! – прошептал Вильям, чувствуя, как колотится сердце.

В этой ситуации он не мог сделать ничего, только смотреть и ждать, и это оказалось куда тяжелее, чем самому участвовать в событиях. Прошло минут десть, прежде чем из люка выбрался человек с винтовкой и поднял руку с растопыренными в виде буквы "V" пальцами.

– Видят духи, они справились, – Ли вытер рукой лоб. – Всех благодарю за отлично проведенную операцию.

По командному пункту пронесся слитный вздох облегчения, словно вздохнули сами стены.

Ящики с обоймами для плазменного пулемета кто-то умный снабдил такими короткими ручками, что в них пролезало всего по три пальца.

– Они что, на лилипутов рассчитаны? – мрачно вопросил Гаррисон, ухватил один из ящиков за бока и с тяжким кряхтением вскинул на плечо. – И вообще, на кой нам столько оружия? Мы что, собираемся воевать с Землей?

– А кто тебе сказал, что мы полетим именно на Землю? – Вильям с некоторым трудом взял ящик и заковылял вслед за приятелем. – Вселенная большая, места для всех хватит…

Результаты переговоров, которые лидеры вырвавшихся из Вальхаллы бывших легионеров вели с пилотами захваченного звездолета, остались тайной для большинства. Вернувшийся после них Ли построил своих грузить на "Адмирал Колумб" боеприпасы и оружие, а отвечать на вопросы отказался.

– Куда ж еще, как не на Землю? – болтающаяся за спиной Гаррисона винтовка зацепилась за дверь и он пошатнулся, едва не потеряв равновесия. – Зубы крокодильи! Или ты в колонию какую хочешь?

– Сам не знаю, чего хочу, – Вильям с облегчением сгрузил ящик на пол лифта. – Но гнить в тюрьме где-нибудь на Луне – точно не желаю! Ну что, поехали?

Набитый до предела лифт некоторое время тоскливо гудел, не желая сдвигаться с места, и только после того как Гаррисон пообещал "отстрелить ему яйца", поехал вверх.

На взлетно-посадочном поле их встретило затянутое черными тучами небо, свирепый ветер и крупный град.

– Хуже чем обстрел, клянусь четверкой! – пробормотал Вильям, прикрывая лицо рукой.

Из клокочущего полумрака вынырнул небольшой транспортер с Соболевым на месте водителя.

– Поехали, быстрее! – гаркнул тот, силясь перекричать бурю. – Отлет через два часа! Надо все успеть!

Градины колотили по спине и голове, руки ныли от усталости, а ветер норовил скользнуть под одежду, чтобы добраться до разгоряченного тела. Болтающаяся на спине винтовка мешала, но снять ее Вильям даже не подумал – жизнь в Вальхалле выработала привычку всегда ходить с оружием.

Звездолет высился среди урагана несокрушимый, как древний утес, град бессильно колотил по его зеркальным бортам, а тучи ползли, едва не задевая макушку.

Около ведущего в трюм выдвижного коридора-транспортера суетились бывшие легионеры, передавая с рук на руки разнокалиберные ящики. По мрачным лицам стекала вода.

– Что привезли? – длинные черные волосы Серого Облака, несмотря на ветер, лежали спокойно. – Ага, боеприпасы…

Где-то за спиной у Вильяма раздался треск, из открывшейся в шее наваха раны струей хлынула кровь. Серое Облако пошатнулся, точно борясь с налетевшим шквалом, а потом рухнул прямо на руки Соболеву.

– Что за черт? – воскликнул тот.

– Жопа крокодилья! – более определенно высказался Гаррисон, срывая с плеча винтовку. – Они все же нашли наш выход!

Вильям упал на мокрый и холодный пластобетон ВПП, перекатился под прикрытие транспортера. Помог Соболеву уложить Серое Облако. Пули вовсю свистели вокруг и только что занятые погрузкой бывшие легионеры прыснули в стороны в поисках укрытия.

– Что, твари, вздумали убежать от меня? – перекрывший рев бури голос трудно было не узнать.

Вильям выглянул из-за транспортера. Сквозь застилающий поле зрения град виднелась цепочка идущих от внешнего периметра людей. Впереди шагал огромный чернокожий, и в каждой из его ручищ было по винтовке.

– Клянусь четверкой, и как они отыскали проход? – пробормотал Вильям, прицеливаясь в Черного Дьявола.

Боль в плече оказалась настолько резкой и неожиданной, что на мгновение у Вильяма потемнело в глазах. Правая рука обвисла плетью, ствол упавшей винтовки разочарованно клацнул.

– Держись! – пробормотал Соболев, помогая приятелю сесть. Со стороны звездолета донесся грохот, будто уронили шкаф с посудой. – Что еще там?

Гаррисон с утробным рыком крушил прикладом здоровенный ящик. Когда тот разлетелся на куски, взглядам предстал новехонький плазменный пулемет, тяжелый и смертоносный, как маленький танк.

– Ох, сейчас мы им покажем крокодилью пасть! – прорычал уроженец Конго, со щелчком вгоняя на место обойму. – Посторонись!

С трудом соображая, что происходит, Вильям смотрел, как дергается окутанный венчиком призрачного огня ствол, как Гаррисон сосредоточено водит им из стороны в сторону и бормочет что-то, кровожадно скаля белые, как мел, зубы.

А потом наступила тишина. Вильям не сразу понял, что град закончился. Изменчивая погода Арстрима решила сменить декорации, среди облаков проглянуло солнце и тысячи градин на ВПП заблестели, как рассыпанные богатеем жемчужины.

Слышно было, как они хрустят у кого-то под ногами.

– Похоже, что все, – проговорил Гаррисон, и пулемет, точно вторя ему, выплюнул пустую обойму. – Человек двадцать положил, не меньше…

– Человек? – спросил Вильям. – Ты уверен, что это люди?

– Не нам их судить, – неожиданно проговорил Соболев.

Опираясь здоровой рукой на транспортер, Вильям поднялся, подобрал винтовку. В этот момент ожил внешний динамик "Адмирала Колумба" и из него прозвучал голос Ван Хьена.

– Всем немедленно покинуть помещения базы! Атака со стороны Вальхаллы! – проговорил он. – Экстренный старт через пятнадцать минут! Бросайте все, грузите раненых!

– Вильям, прикрывай! – буркнул Гаррисон, одной рукой поднимая на плечо Серое Облако.

От базы бежали люди, не пострадавшие во время атаки на корабль грузили в него тех, кому повезло меньше. Атаковавшие "Адмирала Колумба" недвижно лежали на мокром от растаявшего града взлетно-посадочном поле, а с северо-востока доносились истошные, полные ярости вопли.

Там ломали забор базы те, кто остался в огромном лабиринте-темнице, казалось бы, навсегда. Бывшие легионеры, сохранившие человеческий облик, но потерявшие то, что составляет основу понятия человек – честь, достоинство, разум.

– Клянусь четверкой, и как они нашли выход? – пробормотал Вильям, поднимая винтовку.

– Уходи! Все! – рявкнул пробегающий мимо Ли. – Никого не осталось…

И уже проскакивая в узкое жерло люка, Вильям с сочувствием подумал об офицерах "Георгия Жукова", сидящих взаперти внутри базы. Рано или поздно безумцы отыщут их и тогда участи связистов, диспетчеров и ракетчиков не позавидует даже жертва испанской инквизиции.

Люк закрылся, в недрах корабля родился тяжелый, надсадный вой. Звездолет содрогнулся и медленно, рывками, пошел вверх.

Из космоса Арстрим выглядел невинно – светло-серый шар, окутанный белыми пятнами стремительно движущихся облачных полей. Грозы, шквалы и неистовый жар местного солнца – все осталось внизу.

В рубке звездолета было тесно. Помимо экипажа тут находились предводители бежавших с Арстрима легионеров и еще несколько солдат, чьи винтовки наглядно демонстрировали, кто хозяин на корабле. В их число попал и Вильям. Боль его почти не беспокоила, а сил здоровой руки хватало, чтобы держать оружие.

– Еще раз повторяю! – капитан Альваро почти кричал, глаза его бешено сверкали и казалось, что сейчас командир "Адмирала Колумба" бросится на Лысого Джо или Ван Хьена. – Наш двигатель поврежден! Входить с ним в гиперпространство смертельно опасно!

– И что ты предлагаешь, чувачок? – Лысый Джо презрительно скривился. – Сесть обратно? Чтобы Черный Дьявол сделал чашу из твоего черепа, а печенью закусил коньяк из запасов "Георгия Жукова"?

Капитан побледнел и отшатнулся – подобные ужасы явно не отвечали его представлениям о мироздании.

– Ну, можно сесть где-нибудь подальше от Вальхаллы, на другом материке или…

– Зафиксирован пуск ракеты! – доложил офицер от пульта сканеров пространства. – Время контакта – пятнадцать минут!

– Вот наш спор и разрешен, видят духи, – вступил в разговор Ли. – Или вы хотите познакомиться с ракетой?

– От одной мы уйдем! – гнусаво огрызнулся Альваро, воинственно выпячивая нос.

– Еще два пуска! – прервал его тот же офицер. – Время контакта – пятнадцать минут сорок секунд!

– Сожри вас всех дьяволы! – лицо капитана побагровело. – Пусть даже те, что остались на этой проклятой богом планете! Отойдите и не мешайте работать!

Альваро одним прыжком оказался в капитанском кресле. Махнул рукой и вокруг него тут же сомкнулся полупрозрачный кокон. Видно было, как командир корабля что-то отрывисто говорит, руки его так и мелькали, совершая достойные индийского мага пассы.

– Что он делает? – тихо поинтересовался стоящий рядом с Вильямом Гаррисон. Ствол его винтовки был направлен Альваро точно в голову.

– Управляет, – Ли кивнул в сторону кресла. – Информационный кокон позволяет ему одновременно общаться чуть ли не со всем экипажем и получать данные ото всех систем!

Один из мониторов показывал ракеты. Подобно стремительным ангелам смерти, они неслись, неумолимо сокращая расстояние, а с Арстрима одна за другой поднимались их сестры.

– До входа в гиперпространство – восемь минут, – офицер за центральным пультом повернулся к бывшим легионерам. – Я бы на вашем месте, господа, сел, а то двигатель неисправен, может тряхнуть…

Ван Хьен, а за ним остальные опустились на пол. Вильям прислонился к стене и ощутил проходящую через весь корабль дрожь. Двигатель "Адмирала Колумба" повредили во время схватки на поверхности планеты и сейчас это давало о себе знать.

– Эх, Святая Дева, а если не успеем? – тоскливо проговорил Арагонес, глядя на монитор с изображением ракет. – А я ведь даже исповедаться не успел! Или мы и в космосе регенерировать будем?

– Кто его знает? – Ли потер подбородок. – Утешайся тем, что погибнешь быстро и безболезненно. Эти ракеты рассчитаны на большие корабли, мониторы или крейсера, транспортник любая из них испепелит в мгновение.

Звездолет дернулся, потом еще раз – компенсаторная гравитационная система не справлялась с перегрузками, возникающими при резких поворотах. Ракеты на мониторе одновременно завиляли туда-сюда, не желая выпускать "Адмирал Колумб" из прицелов.

Мягкий звон прокатился по коридорам и капитан Альваро объявил через коммуникационную систему:

– До входа в гиперпространство осталась минута, до того, как мы окажемся в зоне поражения – минута двадцать секунд! Молитесь Господу, чтобы у нас все получилось!

Вильям закрыл глаза и принялся считать про себя. Примерно на пятидесяти сбился, начал снова.

– Все! – выдохнул рядом Ли. – Ушли, видят духи!

Вильям поднял веки. На всех мониторах царила чернота – привычный мир с планетами, звездами и ракетами исчез, оставшись за тонкой гранью, разделяющей пространство и гиперпространство.

Полупрозрачный кокон раскололся, как огромное яйцо и красный взлохмаченный "птенец" – капитан Альваро, пошатываясь, выбрался наружу. Он выглядел похудевшим и истощенным и Вильям впервые заметил в его черных волосах серебряные нити седины.

– Поздравляю вас, – сказал капитан, не глядя в сторону бывших легионеров. – Мы живы. Но больше радоваться нечему. Ибо где вылетит из гиперпространства это корыто, я не знаю! В момент входа оно рыскало, точно пьяный солдат, так что если мы окажемся в недрах звезды, я не буду виноват!

– Никто и не подумает вас обвинить, – первым сориентировался Ли. – Да и некому будет обвинять. Да, мы захватили ваш корабль силой, но сейчас мы в одной джонке, так что нет смысла видеть друг в друге врагов…

Вильям слушал и думал, что маленький неказистый китаец, когда-то бывший полицейским в Пекине, сможет договориться с самим Сатаной, случись им встретиться между собой.

Мониторы вспыхнули одновременно, точно на обесточенные до сего момента пульты подали энергию. "Адмирал Колумб" завибрировал, его повело в одну, в другую сторону, но почти сразу полет выровнялся.

– Уф, пронесло, – вздохнул Гаррисон.

Тут же откуда-то снизу, из недр корабля донесся протяжный скрежет, словно там ломали железную башню. Капитан Альваро заметался в коконе, скрежет стих, но вместе с ним замолкли и двигатели.

– Прилетели, – резюмировал Арагонес, перекрестившись. – Вот только куда?

В гиперпространстве звездолет с беглецами провел неделю, и за это время на нем установился размеренный, жесткий порядок. Каждый член экипажа находился под постоянным наблюдением, бывшие легионеры с оружием в руках дежурили везде, от пульта контроля двигателей до рубки.

И именно в ней сегодня выпало нести вахту людям Ли.

Вильям смотрел, как подобно рыбе в тесном аквариуме двигается Альваро и думал, что истинная власть над "Адмиралом Колумбом" и всеми находящимися на нем людьми сейчас в руках этого человека, а винтовки и прочее оружие, находящиеся в распоряжении бывших легионеров, не стоят ровным счетом ничего…

Двигатели ожили вновь, с тихим звуком, напоминающим дыхание, и тут же на одном из мониторов возникла планета – зеленый туманный шар, неторопливо вращающийся в лучах белого солнца.

– Так-так, – Ли чуть сощурил и так узкие глаза. – Видят духи, нас выбросило около планетной системы. Большая удача!

– Вы так думаете? – капитан, хмурый, как потерявший птенцов пеликан, стоял около раскрытого кокона. Когда Альваро выбрался наружу, Вильям не заметил. – Удачей было бы оказаться рядом с одной из населенных планет, а так я могу только примерно сказать, в какой район космоса нас зашвырнуло…

– Атмосфера пригодна для дыхания, – доложил один из офицеров. – Высока вероятность, что на поверхности существует развитая органическая жизнь.

– Придется садиться, – капитан потянулся, повертел головой, разминая затекшую шею. – А вашим людям, сержант Ли, я бы посоветовал пристегнуть ремни! Мягкой посадки не будет точно!

Планета росла, стала с теннисный шарик, потом с баскетбольный мяч, а затем заполонила один из мониторов целиком. На поверхности нарисовались детали – причудливо разбросанные по сине-стальной глади океана архипелаги, туши континентов, белые шлейфы облаков.

Ярко блестели у полюсов ледяные шапки.

– Прямо как наша Земля, – вздохнул Гаррисон, и в голосе его явственно послышалась тоска. – Может тут и крокодилы водятся?

– Лучше бы не водились, – буркнул Арагонес. – Как-то я их не очень люблю…

Для посадки капитан Альваро выбрал экваториальный континент, по форме напоминающий исполинскую черепаху. Роль гребня на панцире исполнял вздыбившийся посередке горный хребет, рядом с которым Гималаи показались бы грядой жалких холмиков.

Звездолет вошел в атмосферу, камеры отключились и тут же началась тряска. Вильям ощущал, как кости внутри его тела стучат друг об друга, норовя выбраться из суставов, а внутренние органы сбиваются в кучу вокруг печени.

Судя по темно-зеленому лицу Гаррисона, тому было не лучше.

– Святая Дева, не дрова же везешь! – возмутился Арагонес.

– Ой! – воскликнул Вильям, ощущая, как его поднимает и швыряет в сторону, на то, что недавно было стеной, а теперь изъявило желание стать полом. Перед глазами потемнело, в носу что-то хрустнуло, а он уже летел назад, вцепившись в винтовку, как в спасательный круг.

Очнувшись, почувствовал во рту вкус крови и понял, что прокусил губу. На локте, судя по всему, вырастал синяк, а содержимое желудка испытывало желание выйти на прогулку.

– Мама! – проговорил кто-то рядом, и тут же "Адмирал Колумб" остановился, точно со всей силы налетел на преграду. Загрохотало, Вильяма вдавило в пол, на мгновение он ощутил себя тестом для блинов, которое выливают на сковородку.

– Охрбл! – вылетевший из горла звук можно было сравнить с тем, что издала, должно быть, первая рыба, миллиарды лет назад высунувшая нос из воды и обнаружившая, что наверху тоже что-то есть. – Клянусь четверкой!

Через мгновение Вильям осознал, что может говорить, двигаться и, несмотря на гул в голове, даже думать. С некоторым трудом удалось подняться на ноги и вскинуть винтовку. Пусть в трясущихся руках она и выглядела не очень грозно, все же наглядно показывала экипажу "Адмирала Колумба", что суетиться не стоит.

Показывать, правда, оказалось некому. Никто не стремился обрести свободу, воспользовавшись плачевным состоянием охраны. Несколько офицеров лежали в своих креслах, бессильно откинувшись, еще один негромко стонал, а капитан Альваро выбирался из кокона, делая это с неловкостью младенца, пытающегося покинуть колыбель.

– Все, сели… – прохрипел он, оказавшись на свободе. – Вот это уже можно назвать большой удачей…

И медленно, прямо, как срубленное дерево, он рухнул на спину.

Люк открылся только со второй попытки – медленно, с надсадным воем пополз в сторону. Внутрь проникли солнечные лучи, теплый ветер принес запахи листвы и сырой земли.

Из наружных камер во время посадки не уцелела ни одна. До сего момента запертые внутри "Адмирала Колумба" люди оставались в неведении, где именно они находятся. Теперь выяснилось, что звездолет стоит посреди густого, как суп-пюре, леса, а по сторонам валяются поломанные его многотонным телом деревья.

Еще дальше высились их уцелевшие собратья. Не очень большие по земным меркам, они выглядели агрессивно встопорщенными из-за торчащих во все стороны узких блестящих листьев.

И всюду среди листвы мелькали какие-то твари, большие и маленькие, мохнатые и гладкие, они двигались так быстро, что разглядеть почти ничего не удавалось.

– Вы точно уверены, что для ремонта вам придется выйти наружу? – спросил Ван Хьен, без особого воодушевления вглядываясь в джунгли.

– Абсолютно, – капитан Альваро вздернул нос, став похож на обиженного верблюда. – Доступ к двигателю возможен только таким образом…

– Да? – Ван Хьен посмотрел на него с сомнением. – Тогда вперед!

Пандус выдвигаться отказался, пришлось выбросить наружу несколько обыкновенных веревок.

– Прикрывайте, – сказал Ван Хьен и первым, закинув винтовку за спину, скользнул вниз.

Появление людей вызвало в зарослях лихорадочную активность. Зашуршало, затрещало, из листвы донесся хор негодующих воплей, сменившийся низким горловым рычанием.

– Видят духи, нас тут не ждали! – проговорил Ли и нажал курок.

Летучая тварь, черная и зубастая, с недовольным писком прянула в сторону. Шмякнулась об обшивку звездолета и, рассеивая капли крови из простреленного крыла, свалилась вниз.

Вслед за первой полезли другие, с ближайшего дерева упало нечто длинное и мохнатое, похожее на гусеницу размером с лавку, зачем-то обзаведшуюся парой челюстей. Гаррисон очередью рассек ее пополам, в стороны брызнула густая, похожая на лиловые сопли слизь.

– Они что, голодали тут сотню лет? – Вильям стрелял не переставая. Сменил обойму, но новые и новые хищники, истекая слюной, появлялись из зарослей. Все они перли к "Адмиралу Колумбу", как коты – к намазанному валерианой древесному стволу.

Зазвучали выстрелы от подножия корабля – спустившиеся наземь солдаты Ван Хьена вступили в бой.

– Пускай механиков! – долетел снизу протяжный крик.

Капитан Альваро перекрестился и ухватился за веревку. Ему и прочим членам экипажа никто не собирался давать оружия. Вслед за командиром вниз полезли пыхтящие корабельные инженеры, за плечами у каждого болтался тяжелый рюкзак с инструментами.

– И … чего … они … прут?.. Вразуми … их … Святая … Дева! – проговорил Арагонес, в каждой паузе между словами нажимая на спусковой крючок. – Ведь … на … смерть … же!

– Кто их знает? – Вильям только порадовался удачному выстрелу, проделавшему дыру в голове совершенно невообразимой твари, состоящей на первый взгляд только из зубов и когтей, как на смену ей из кустов явились еще две. – Может, какой биолог тебе и объяснил бы, но не я…

Вокруг "Адмирала Колумба" царила невообразимая какофония, сплетенная из треска выстрелов, воя, писка и рычания, чавканья впивающихся в плоть пуль и изрыгаемых легионерами ругательств.

Но крик боли, исторгшийся из человеческих уст, услышали все. Палец Вильяма замер на спусковом крючке.

Мелкие хищники, похожие на поросших шерстью громадных муравьев, в мгновение облепили одного из парней Ван Хьена. Крик стих, заглушенный кровожадным ворчанием, и то, что рухнуло наземь, было просто дергающимся куском мяса.

Через несколько секунд от него не осталось ничего.

– Гаррисон! – рявкнул Ли. – Пулемет! Живо!

– Есть! – и уроженец Конго исчез в недрах звездолета. Выволок пулемет, внешне похожий на древний "Максим", развернул дулом в сторону леса.

Громогласный стрекот заставил джунгли на мгновение примолкнуть, остановившиеся твари одна за другой разлетались на куски, стволы толщиной в метр с грохотом падали, срезанные как пилой, в стороны летели щепки, куски плоти и обрывки листьев.

– Держите, крокодилы инопланетные! – Гаррисон зло оскалился, сменил обойму и повел ствол в обратную сторону.

– Хватит, хватит, видят духи, – сказал Ли, трогая пулеметчика за плечо. – Никого же не осталось. Чего зря патроны тратить?

– А ты еще спрашивал – куда столько оружия? – Вильям опустил винтовку, ощущая, как ноют от напряжения руки. – Вот и пригодилось…

– Еще пять человек сюда! – крикнул снизу Ван Хьен. – И желательно пару пулеметов, да и гранатомет там где-то валялся! Иначе не отобьемся!

Джунгли угрюмо и угрожающе молчали.

Глава 18.

Ночное небо безымянной планеты напоминало громадный платок из черной ткани, на который высыпали сотни драгоценных камней. Из алых, изумрудных и синих звезд можно было наделать украшений для всех женщин Федерации.

При одной мысли о женщинах Вильям помрачнел и опустил взгляд. О том, что это за существа и как они выглядят, бывший работник городского архива Ливерпуля успел подзабыть.

На земле все было куда прозаичней, чем в небесах. Установленные полукругом прожекторы превращали ночь вокруг корабля в солнечный полдень, а в раскуроченной утробе "Адмирала Колумба", грохоча и лязгая, как взбесившиеся роботы, возились инженеры-ремонтники.

Работы шли больше суток и пока без особого толку.

– Механические повреждения, – сказал капитан Альваро, когда стало ясно, в чем проблема. – Иначе как ручками, по примеру предков, их не устранишь, а это долго…

– Ладно, – кивнул тогда Ли. – Будем ждать, сколько надо.

И они ждали, сменяясь в караулах через каждые три часа. Инженеры работали посменно, и несмотря на это, за местные тридцать шесть часов, составившие около сорока земных, все похудели и измазались так, что стали напоминать страусов, прятавших головы в очень грязный песок.

– Ты как там, не заснул? – спросил Вильям у прикорнувшего около пулемета Гаррисона.

– Нет, – ответил тот и зевнул с подвыванием. – Хотя тянет, укуси меня крокодил!

– Заснешь – точно укусит! – хмыкнул Вильям.

Из-за пределов очерченного светом круга долетел негромкий хлопок и стоящий по другую сторону от Гаррисона Лири захрипел, хватаясь за торчащую из шеи стрелу.

Вильям дернулся и только это спасло его – стрела, снабженная вместо привычных глазу землянина перьев продолговатыми листьями, со стуком ударилась о корпус звездолета. Костяной наконечник отлетел в одну сторону, древко – в другую.

– Огонь! – гаркнул Вильям, ничком бросаясь на землю.

Застрекотал пулемет, ожили винтовки в руках караульных. Пули помчались в темноту, сшибая с деревьев листья, срезая ветви и калеча стволы. Из зарослей раздался негромкий вскрик и еще одна стрела с убийственной точностью угодила в глаз выглянувшему наружу инженеру.

Издав сдавленный стон, тот упал.

– Не высовываться! – крикнул Вильям. – Забейтесь поглубже!

– Что такое? – сверху, из открытого люка высунулся Лысый Джо с винтовкой в руках. – В кого стреляем?

– Нападение! – ответил Вильям.

Лысый Джо нахмурился, но сказать или сделать ничего не успел. Очередная стрела воткнулась бывшему сержанту прямо в бедро.

– Лучше цельтесь, уроды! – рявкнул он слабеющим голосом и вдруг упал куда-то внутрь корабля.

– Клянусь четверкой, стрелы отравлены! – пробормотал Вильям. Чтобы свалить Лысого Джо с ног, требовалась парочка гранат, а не кусок дерева с прикрученной к нему острой костью.

Не сразу понял, что стрелы больше не летят, убрал палец со спускового крючка. Затих пулемет Гаррисона.

– Арагонес, глянь чего с Лысым, – проговорил Вильям, не отводя винтовки от плеча.

Уроженец Южной Америки торопливо взобрался по веревке.

– Живой, – крикнул через мгновение. – Сейчас стрелу вытащу, мигом очнется…

– Что за дьявол, чувачки? – прозвучал почти тут же хриплый голос. – Башка трещит, словно ведро спирта выхлебал…

– Яд, – сказал Вильям.

– Яд? – Лысый Джо, похоже, оказался искренне удивлен. – Что же это за засранцы в нас стреляли? Снарк, Соболев, ну-ка гляньте в джунглях, может там осталась пара трупов.

Вильям медленно, водя перед собой винтовкой, поднялся. Встав плечом к плечу с Соболевым, двинулись вперед, к зарослям. Кроме шелеста листвы, ничего не было слышно, и этот мирный звук заставлял нервничать больше, чем воинственные крики или рев хищников.

– Гаррисон, Арагонес, а ну за ними! – Лысый Джо отдавал приказы спокойно и уверенно. – Если чего, вытащите… Гаррисон, смотри в оба!

Над головой сомкнулись кроны деревьев. Вильям поводил оружием туда-сюда, но не заметил ничего, кроме листвы и ветвей.

– Есть! – в голосе Соболева, смотревшего в другую сторону, звучало различимое волнение. – Вот он!

Лицом вверх, смяв небольшой куст, лежал абориген планеты, куда течениями гиперпространства забросило "Адмирал Колумб". На поросшем шерстью лице, похожем на лемурью мордочку, застыло недоуменное выражение. Большие темные глаза смотрели вверх, на прячущиеся за кронами звезды.

– До чего на человека похож, – пробормотал Соболев.

– Ага, – согласился Вильям.

Труп был наряжен в набедренную повязку из черной блестящей шкуры, а в руке держал самый настоящий лук, неотличимый от придуманного на Земле. Пуля разворотила обитателю джунглей грудь, но крови вытекло совсем немного.

– Ну что там? – гаркнул Лысый Джо. – Вас там съели уже, чувачки, или как?

– Нет! – ответил Вильям. – Сейчас принесем…

Пока тащили легкое, как у ребенка тело к кораблю, он думал, что если один абориген с луком смог причинить людям такие неприятности, что было бы, окажись их сотня? Винтовки и пулеметы мало помогут при скрытном и неожиданном нападении, а защитное поле корабля, могущее оборонить от стрел, не предназначено для включения на земле.

Разве что выкосить до последнего кустика весь лес на сотни метров в стороны…

– Да, ничего себе чувачок, – проговорил спустившийся вниз Лысый Джо, разглядывая аборигена.

Из дыры в корпусе выглянул один из инженеров, за ним показался второй. Голос бывшего сержанта тут же стал жестким.

– Куда? А ну назад! – рявкнул он. – На тот свет захотелось? Нечего глазеть, работайте лучше! Арагонес, проследи!

Инженеров загнали на место и из недр "Адмирала Колумба" вновь донеслось равномерное постукивание и громкий лязг, наводящий на мысли не о ремонте, а о злостном саботаже.

– Кто ж думал, чувачки, что в этих джунглях есть разумные существа? – Лысый Джо огладил похожую на яйцо макушку. – А они есть. И это значит, что за пределами джунглей могут быть еще более разумные существа…

– Это как? – Гаррисон недоуменно захлопал ресницами.

– А так! Вспомни, когда в девятнадцатом веке твои предки охотились на крокодилов с копьем, в Европе изобрели пароходы, газеты и пушки…

– И что, пушки могут быть и здесь? – Соболев глянул в сторону джунглей, будто там уже громыхали катящиеся по бездорожью тяжеленные пороховые орудия.

– Клянусь четверкой, нужно отсюда убираться! – пробормотал Вильям. – И как можно быстрее…

– Золотые слова, чувачки! Золотые слова! – Лысый Джо потер пострадавшее бедро. – Так что глядим в оба! Стреляйте при малейшем шорохе! Лучше остаться без патронов, но и без стрелы в заднице!

Верхняя половинка капитанского кокона была откинута, и действия Альваро, сидящего как в кресле, были видны во всех деталях. Командир "Адмирала Колумба" лениво пошевеливал руками, по запястья погруженными в округлый клуб тумана. Тот изредка вспыхивал разными цветами, иногда разражался невнятным бормотанием.

Виртуальный пульт меньше всего походил именно на пульт.

– Седьмой заход, последний, – сказал Альваро. – Прогон по низким частотам на максимуме мощности…

– Есть, – отозвался кто-то из недр пульта.

Звездолет вздрогнул, у основания его что-то глухо заворчало, будто там просыпался разбуженный посреди зимы медведь. Дрожь почти сразу ушла, осталось лишь ощутимое напряжение, излучаемое пробужденной к жизни гигантской мощью.

– Все, хватит. Отключайте, – Альваро стряхнул пульт с рук, точно ком снега. – Ну что, поздравляю всех! Двигатель вновь работает! Мы можем стартовать!

Лицо Лысого Джо украсила косая ухмылка, Ван Хьен покачал головой, Серое Облако и Ли остались невозмутимы.

– Надо только решить – куда мы полетим, – в словах капитана неожиданно зазвучала издевка. – Я предлагаю самый простой вариант – обратно на Арстрим.

– Это еще зачем, видят духи? – поинтересовался Ли.

– Чтобы вернуть вас в Вальхаллу, – отозвался Альваро, не обращая внимания на недовольный ропот, поднявшийся среди бывших легионеров. Кроме предводителей, в рубке было полдюжины солдат, и каждый держал в руках винтовку. Осознанно или непреднамеренно, но командир звездолета играл со смертью. – Все равно нет смысла лететь в другое место! Конец будет один – вас всех поймают и водворят на прежнее место!

– Это мы еще посмотрим, – Серое Облако чуть наклонил голову и глаза его гневно сверкнули. – Расскажи лучше, что там сейчас, в Федерации… Как живет Земля, колонии? С того момента, как нас привезли в Вальхаллу, наверняка многое изменилось.

– Рассказать? – капитан в изумлении отшатнулся. – Что, думаете, я, всю жизнь проводящий в этой железной коробке, много знаю? Ну ладно, слушайте…

Рассказ Альваро оказался недолог.

– Так-так, – сказал Ли по его окончании. – Одно я понял, к Земле смысла лететь нет.

– Мы туда и не долетим, – усмехнулся Альваро. – Ресурсов не хватит. "Адмирал Колумб" не рассчитан на такую кучу народа!

– А куда долетим? – поинтересовался Ван Хьен. – Ты хоть выяснил, где мы находимся?

Капитан возмущенно фыркнул и, выставив нос, излил на собеседников целый контейнер гнусавых воплей.

– Может, пристрелить его? – предложил Серое Облако. – А то шуму больно много. Наверняка есть первый помощник, что водит корабль не хуже…

– Что-то эта идея мне нравится все больше и больше, – согласился, ковыряя в ухе, Ван Хьен.

– Что вы, что вы! – только что багровый, как свекла, Альваро побледнел. – Давайте обсудим все как разумные люди…

– Предлагай варианты, – посоветовал ему Ли и кивнул в сторону выстроившихся вдоль стены солдат. – А не то, видят духи, любой из этих молодцов с радостью превратит тебя в труп…

За пятеро суток, проведенных звездолетом на поверхности безымянной планеты, Альваро лез на рожон неоднократно. То зачем-то попытался вырвать винтовку из рук у одного из легионеров, за что получил по шее, то выскочил на линию огня во время атаки аборигенов, то сунулся в двигатель и едва не превратился в облачко пепла.

У Вильяма не первый день чесались руки всадить пулю в голову командиру "Адмирала Колумба".

– Ну, хорошо, – капитан сбавил тон и заговорил почти нормально. – Смотрим, какие у нас есть варианты…

На одном из мониторов возник кусок галактического атласа. Светящиеся точки звезд соединяли кривые линии, а около каждой мерцали несколько строчек, самая краткая информация о той или иной звездной системе.

– Вот смотрите, – Альваро повел рукой. – Мы сейчас тут, на планете, занесенной в каталоги под номером две тысячи шестьсот сорок один дробь три, в переходной зоне между Федерацией и Вителлианским Союзом. Ближайшие занятые людьми системы…

Лекция длилась минут пятнадцать и по ее окончании предводители бывших легионеров переглянулись.

– Таугрос, – сказал Ли. – Видят духи, это лучший вариант.

– Да, – подтвердили в один голос Ван Хьен и Лысый Джо. Серое Облако просто кивнул.

Планета, некогда служившая полигоном для подготовки легионеров, ныне стала, если верить Альваро, крупнейшим в секторе центром торговли с другими народами Галактики. Если беглецы из Вальхаллы и имели шансы где-то затеряться, то именно там, в отдаленном аналоге крупного морского порта Земли века эдак девятнадцатого.

– Таугрос? – переспросил командир "Адмирала Колумба". – Что же, как скажете. Занимайте места, путешествие начинается!

И капитанский кокон закрылся, поглотив Альваро, как громадная хищная пасть.

Вид на мониторах вынырнувшего из гиперпространства "Адмирала Колумба" напоминал растревоженное скопище насекомых – все мельтешило, суетилось и мчалось в разные стороны. Букашками выглядели мелкие корабли, осами летали звездолеты побольше и неспешно, как жуки-рогачи, двигались орбитальные станции.

Позади всего этого висел Таугрос – темный диск с тонким светящимся полумесяцем на самом краю. Из-за него наполовину торчала луна, похожая на мяч для гольфа.

Чтобы увидеть это, стоило неделю дышать вонючим регенерированным воздухом и обходиться несколькими глотками воды в день.

– Неизвестный корабль в секторе два три пять, ответьте, – пришел из эфира красивый баритон, достойный оперного певца. – Неизвестный корабль в секторе два три пять, ответьте…

– Отвечай, чувачок, а то они что-нибудь заподозрят! – почти ласково приказал Лысый Джо.

– Говорит борт двести тридцать три дробь пятнадцать, – гнусаво отозвался Альваро. – Повторяю, двести тридцать три дробь пятнадцать, звездолет ФКС "Адмирал Колумб", капитан Альваро.

Пришло время пустить в ход ту же самую тактику, что сработала на "Георгии Жукове".

– Борт двести тридцать три дробь пятнадцать? – в баритоне явственно слышалось удивление. – Какая планета вашей приписки? Как вы оказались в районе Таугроса?

– Порт приписки – перевалочная база "Олимп-3". В гиперпространстве у нас вышел из строя квантовый искажатель, – гнусавя больше обычного, мрачно проговорил Альваро, которому врать претило больше, чем драить сортиры на собственном звездолете. – Замкнуло первую сигнальную цепь, так что мы были вынуждены срочно выйти в обыкновенное пространство и менять курс. Нуждаемся в экстренном ремонте…

– Вас понял, борт двести тридцать три дробь пятнадцать, – ложь, судя по всему, сработала. – Двигайтесь тем же курсом. Скоро мы с вами свяжемся.

Командир "Адмирала Колумба" открыл кокон и высунул наружу возмущенную физиономию.

– Вы сделали меня лжецом! – рявкнул он. – Клянусь кровью Христовой, я этого вам не прощу!

– Война – это путь обмана, – ответил ему Ли. – Так сказал великий Сунь-цзы. Если ты можешь что-нибудь, показывай противнику, что не можешь, если ты близко, показывай противнику, что ты далеко…

Подобная философия мало утешила Альваро.

– Все эти ваши китайские байки! – пробурчал он, гневно потирая нос. – Врать-то не вам приходится, а мне!

От гневных излияний капитана отвлек вновь зазвучавший баритон.

– Борт двести тридцать три дробь пятнадцать, – сказал он. – Следуйте к станции технического обслуживания ка эс двести тринадцать. Параметры курса следующие…

Дальше пошли сплошь цифры, вряд ли понятные кому-то, кроме звездолетчиков.

– Вот задница крокодилья, – Гаррисон нахмурился. – А я-то думал, что мы на планету сядем!

– Сядем, коли будет на то милость Святой Девы, – утешил приятеля Арагонес. – Еще и в кабак завалимся, девочек снимем…

При этих словах лицо уроженца Южной Америки расплылось в слащавой гримасе. Вильям не выдержал и хмыкнул.

– Клянусь четверкой, – сказал он. – Вы уж забыли, что с девчонками делать надо!

– Ничего, вспомним! – и Гаррисон облизнулся, как кот при виде наполненной сырой рыбой тарелки.

"Адмирал Колумб" плавно, не совершая резких маневров, сменил курс. Его путь лежал чуть в сторону от диска планеты, к медленно движущемуся вдоль ее края пятнышку орбитальной станции.

– До стыковки – тридцать семь минут, – сообщил Альваро через трансляционную сеть. – Думаю, что гостям пора собирать чемоданы!

– Соберем, видят духи, – пробормотал Ли негромко. – Но совсем не так, как ты думаешь…

Вильям не имел представления обо всем плане ухода со звездолета, но в том, что этот план принесет мало радости экипажу "Адмирала Колумба", он не сомневался.

Станция, выглядящая беспорядочным скоплением кубов и цилиндров, приближалась. Не сразу стали ясны ее истинные размеры – с небольшой город. Прилипалами на брюхе кита казались пристыкованные космические корабли. Вильям разглядел курьерский звездолет, патрульный катер и несколько орбитальных челноков.

"Адмирал Колумб" медленно полз к крайнему, свободному шлюзу.

– До стыковки – одна минута! – прозвучало из-под потолка.

– Всем приготовиться! – сказал Ли.

Вильям ощутил, как слегка вспотели держащие винтовку руки, сердце забилось чаще. За годы в Легионе рядовой Снарк не раз творил грязные и подлые дела, но почему-то так и не привык к ним.

Стыковку Альваро произвел с ювелирной точностью. Звездолет чуть заметно тряхнуло и все.

– Готово! – сказал капитан, открывая кокон. – Что дальше?

– За дело! – рявкнул Ли.

Приклад винтовки Лысого Джо опустился командиру "Адмирала Колумба" на затылок, и Альваро без звука рухнул на пол. После удара Гаррисона осел в кресле штурман, Вильям опустил оружие на голову офицеру связи. Тот всхлипнул и упал вперед, на пульт.

– Отлично, видят духи, – сказал Ли. – Надеюсь, что Ван Хьен тоже все сделал как надо. Берите их.

Вильям вскинул на плечо обеспамятевшего связиста и вслед за мрачно сопящим Гаррисоном вышел в коридор. Миновали лифт, спустились на три палубы вниз. Дверь оружейного хранилища оказалась распахнута, а люди Ван Хьена заносили в нее оглушенных инженеров.

– Все? – поинтересовался Лысый Джо.

– Все, – вьетнамец кивнул. – Ни один не ушел. Запирайте.

Мощная дверь, какую не взял бы и плазменный пулемет, с негромким щелчком закрылась.

– Надо было всех пристрелить, – задумчиво сказал высокий белобрысый парень из команды Ван Хьена. – Возни куда меньше!

– Они спасли нам жизнь, видят духи, – мягко проговорил Ли. – И я искренне надеюсь, что этих ребят освободят до того, как они задохнутся. А сейчас – вперед!

Вильям поудобнее перехватил винтовку.

Переходный шлюз был открыт, а за ним виднелся длинный круглый коридор и валяющийся у стены труп в черном комбинезоне техника. Бойцы Серого Облака, как и предполагалось, двинулись захватывать командный пункт КС-213.

Воздух станции показался Вильяму сладким, как вишневый сироп. По сравнению с вонючей атмосферой "Адмирала Колумба", система жизнеобеспечения которого с трудом справлялась с переизбытком людей, он был что горный ветер рядом с вонью затхлого подземелья.

– Никого не жалеть! – напомнил Ли, когда они свернули в коридор, ведущий к соседним шлюзам. – Стрелять сразу и на поражение!

Дверь шлюза под номером "9" оказалась задраена наглухо, а информационная панель около него сообщала, что тут "припаркован" спасательный челнок, доступ к которому возможен только по команде с центрального пульта.

– Нашим легче! – проворчал Арагонес.

Металлический пол глухо гудел под ботинками, серые стены проносились мимо, а тусклое сияние осветительных блоков делало лица бывших легионеров желтыми, как у больных гепатитом.

Винтовка в руках Ли негромко щелкнула и стоявший у входа в восьмой шлюз человек рухнул, хрипя и цепляясь за стену.

– Это курьерский звездолет! – крикнул Гаррисон, первым миновавший шлюзовую камеру.

– Рубка на верхней палубе! – ответил ему Ли. – Давай туда! Остальные за ним! Вильям – за мной!

Прыгая через несколько ступенек, бросились вниз, к жилым каютам. Сверху доносились очереди, полные ярости вопли.

– Что такое? – выскочивший из поперечного коридора молодой парень в форме лейтенанта флота получил пулю между глаз и осел. Кровь потоком хлынула на блестящий пол.

По очереди дергали на себя двери кают и стреляли внутрь. Пули с сердитым чмоканьем впивались в стены, разбивали на осколки пластиковую мебель, кромсали одежду и постельное белье.

– Никого, клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, когда выяснилось, что в последней, восьмой каюте никого нет.

– Все наверху или на самой станции, – хрипло дыша, ответил Ли.

Сверху донесся негромкий хлопок, будто открыли бутылку шампанского.

– Видят духи, в рубке остались одни обломки, – Ли довольно ухмыльнулся. – Так что в любом случае этот корабль не взлетит. Пошли, нам еще много нужно сделать…

Еще один челнок захватили в считанные мгновения, оставив после себя два трупа. Три следующих шлюза оказались пустыми, а вот у следующего, с пришвартованным к нему патрульным катером, все получилось несколько не так, как хотелось.

– Стой, кто такие? – мрачно вопросил замерший в коридоре часовой. Шлюзы отделялись друг от друга герметичными дверями, так что слышать выстрелов он не мог, но все равно что-то заподозрил.

В ответ прозвучала очередь. Часового отшвырнуло назад, тело с тяжелым шлепком ударилось о землю.

– Быстро! – рявкнул Ли.

Первым ворвавшийся на звездолет Гаррисон споткнулся на бегу и упал, стоная и прижимая руки к животу. Вильям отпрыгнул в сторону и прижался к стене, выцеливая стрелявшего, но тот уже скрылся за поворотом коридора. Арагонес подскочил к раненому приятелю, подхватил за плечи, но тут с негромким щелчком опустилась дверь шлюза.

– Ничего себе, – пробормотал Вильям, ощущая, как по лбу сползают капли пота. – Это что же, нас тут заперли?

– Святая Дева, они еще об этом пожалеют! – и Арагонес потянулся за гранатой.

Брошенная за угол, она взорвалась, заставив патрульный катер содрогнуться всем не таким уж и большим корпусом.

– Пся крев! – донесся чей-то злой голос. – Аааа…

– Получил, зараза? – и Арагонес оскалил в усмешке белые зубы. – А ну зададим им жару!

Пытавшийся уползти на одной ноге человек был изрешечен пулями, а больше на катере не оказалось никого. Вильям без тени сожаления опустошил обойму в пульт управления, Арагонес разбил прикладом стойку с навигационными кристаллами. Теперь если катер и ухитрится отшвартоваться, то улететь все равно никуда не сможет, так и останется болтаться около станции, как дерьмо в проруби.

Шлюз открылся в тот момент, когда Вильям подумывал о том, не начать ли стрелять в замок.

– Ранен? – спросил Ли, глядя на Гаррисона. – Ну ничего, отойдет, не впервой… Зато вышел на связь Серое Облако. Станция наша.

Арагонес перекрестился, Вильям облегченно вздохнул и обтер пот со лба.

Командный пункт орбитальной станции напоминал рубку "Адмирала Колумба", но превосходил ее размерами раза в три. В креслах около пультов сжались перепуганные операторы, а в центре расположился Серое Облако, как никогда похожий на вождя мятежных индейцев.

– Мы проверили все помещения, – Ван Хьен, как обычно, не столько говорил, сколько пел, и это мало вязалось с содержанием его речи. – Сопротивление оказано не было, тридцать восемь человек уничтожено. Трупы сброшены в утилизатор…

– Отлично, – Серое Облако повернулся к операторам, единственным уцелевшим из находившихся на станции. – Если вы не хотите разделить их судьбу, то сейчас должны беспрекословно выполнять мои приказы. Понятно?

Сидящие за пультами закивали так, что Вильяму показалось, что у них непременно отвалятся головы.

– Отлично. Мне нужен доступ к спасательному челноку – это раз. А во вторых – вы должны оборвать всякую связь с Таугросом, предварительно передав сообщение о фатальных сбоях в информационной системе. Понятно?

– Это невозможно, сэр… – забормотал один из операторов.

Винтовка в руках Серого Облака чуть переместилась, голова разговорчивого оператора будто взорвалась изнутри, на пульт плеснуло серо-алой кашицей. Обезглавленное тело мешком рухнуло на пол.

– Все понятно? – переспросил Серое Облако, поводя стволом.

Вопросов больше не возникло. В считанные мгновения шлюз номер девять оказался разблокирован, а информационная система станции с похоронной песнью в виде пиликанья всех пультов умерла.

– Отлично, – Серое Облако позволил себе улыбнуться. – В качестве награды мы оставим вас в живых. А ну встали!

Трясущихся операторов загнали на ближайший склад, где и заперли.

Спасательный челнок, по форме напоминающий огурец, создавали в расчете на пятьдесят человек, но когда внутрь набилось шесть десятков солдат, там оказалось несколько тесновато.

– Интересно, чувачки, – проговорил Лысый Джо, вглядываясь в мерцающие сенсоры на пульте, самом обычном, не виртуальном. – Вы подумали, кто будет управлять этой хреновиной?

– По идее, она спроектирована так, чтобы с пилотированием справился кто угодно, даже ребенок, – ответил Ли, усевшийся в пилотское кресло. – Сейчас мы закроем люк… вот так, а вот этот сенсор, видят духи, запускает двигатель…

Люк закрылся, а потом челнок, точно взбесившаяся лошадь, рванулся вперед. Вильяма швырнуло в сторону и впечатало в стену. Не успел очухаться, как кто-то тяжелый и угловатый врезался ему в спину.

– Святая Дева! – возмущенный голос Арагонеса донесся откуда-то снизу, с пола. – Вы что, хотите искалечить нас всех?

– Нет, спасти, – мрачно ответил Ли, каким-то чудом удержавшийся на ногах.

План бывших легионеров выглядел просто – посадить челнок на Таугрос, желательно около крупного населенного пункта, а дальше разбиться на мелкие группы. Осложняли задачу раненые, которых после штурма КС-213 оказалось пятеро, но о том, что будет с ними, задумываться было некогда.

План имел шансы только на очень быстрое воплощение. При любой заминке беглецы из Вальхаллы неминуемо попадали в руки властей Таугроса.

– Так-так, ага, – Ли нажал еще какой-то сенсор и над пультом развернулся виртуальный монитор. Судя по искрящимся на нем звездам, изображение передавалось с расположенной на носу челнока камеры. – Лучше бы вам сесть…

Узких и неудобных кресел, в которые приходилось впихиваться, на всех не хватило, и самым невезучим пришлось расположиться на полу.

– Теперь попробуем двинуться, – сказал Ли.

Последовал еще один рывок и Вильям ощутил, как его вдавливает в кресло. На плечи навалились десятки тонн и тело потихоньку сплющивалось, под собственной тяжестью сползаясь в гармошку.

– О, господи, – простонал кто-то из раненых. – Лучше бы еще одну пулю словил и валялся бы сейчас трупом…

На монитор неторопливо вполз Таугрос. На освещенной поверхности можно было разглядеть очертания материков, плывущие над морями завитки штормов, на темной выделялись не такие уж и редкие скопления огоньков, обозначающие города.

– Так-так, надо задать курс, – Ли задумался, но ненадолго. – Может, вот так?

Похоже было, что сажать челнок придется ему одному. Серое Облако чуть ли не с благоговением наблюдал за манипуляциями соратника, Лысый Джо сидел, закрыв глаза, а Ван Хьен оказался где-то в задней части спасательного челнока.

Таугрос начал приближаться, сперва медленно, потом все быстрее и быстрее. Диск планеты закрыл все поле зрения и возникло ощущение, что маленький кораблик падает на него с чудовищной скоростью.

Вильям сидел, сцепив зубы, и слушал, как позади него кто-то молится на незнакомом языке, взывая, судя по всему, к Аллаху. Ли колдовал над пультом, но видимого эффекта его усилия не приносили.

На мониторе возникло пламя, из точки мгновенно разгоревшись в настоящий пожар. Картинка тут же исчезла, намекая, что камера попросту сгорела.

– Видят духи, это не так легко, – голос Ли от начавшейся тряски ощутимо дрожал. – Как-то оно… Ага, вот, вот…

Челнок дрожал весь, противоперегрузочные кресла скрипели, что-то лязгало под полом, слышно было, как стучат друг об друга чьи-то зубы и катается по полу выроненная обойма.

Сколько это длилось, Вильям сказать не мог. Может – час, а может – пять минут, но завершилось все чудовищной силы ударом, который выбил из груди весь воздух и на мгновение погасил сознание.

– Хы! – выдохнул Вильям, истово надеясь, что раздавшийся только что хруст не издали его собственные ломающиеся кости.

Ощупав себя, убедился в целости костей, зато обоняние сообщило, что внутри челнока воняет дымом.

– Горим, чувачки, – потянув воздух носом, констатировал Лысый Джо. – Надо бы выбираться отсюда. А то регенерируй потом после взрыва…

– Сейчас я люк открою, – Ли потряс головой и принялся водить руками над пультом. – Эх, знать бы еще, видят духи, где мы сели…

По сигналу с пульта люк открываться не пожелал. Загудело что-то в недрах корпуса, но железный кругляш, похожий на крышку от бронированного ведра, с места не сдвинулся.

– Попробуйте вручную! – крикнул Ли, повернувшись, и тут Вильям разглядел на лице бывшего сержанта здоровенный синяк, полученный не иначе как при приземлении. – Там должен быть сенсор экстренного открытия…

Через минуту из задней части челнока донесся спокойный голос Ван Хьена.

– Готово. Можно выходить…

– Раненых вынесите для начала! – крикнул Ли. – И не толкаться, не толкаться…

Вильям оказался в самом конце длинной очереди, двигающейся со скоростью эстонской улитки. Дымом воняло все сильнее, откуда-то из носовой части челнока потекли сизые струйки.

Пробравшись в круглое отверстие люка, Вильям спрыгнул на мягкую, покрытую зеленой травой землю. Свежий, пахнущий цветами ветер взъерошил волосы, упавшие на лицо солнечные лучи заставили сощуриться.

Вокруг, сколько хватало глаз, простирались поросшие негустым кустарником холмы. Неподалеку шумела река, порхали окрашенные в желтое и сиреневое летучие твари, и только черный оплавленный корпус аварийного челнока, воткнувшийся в склон одного из холмов, нарушал идиллию.

– Куда это нас занесло, во имя Святой Девы? – Арагонес оглядывался с видом таким мрачным, будто угодил прямо в преисподнюю.

Вильям ответить не успел. Ухо уловило далекий, чуть слышный рокот.

– Никак, вертолеты, – заметил Соболев, когда рокот стал чуть громче. – Спасатели по нашу душу, что ли?

– Винтовки убрать! – крикнул Серое Облако. – Еще лучше – выкинуть…

Вильям ощутил смутное недовольство. За проведенное в Вальхалле время он настолько привык к оружию, что оказавшись без него, чувствовал себя лишенным рук и ног.

Пряча винтовку под ближайший куст, неожиданно ощутил себя предателем.

Летающая машина выскочила из-за горизонта, как выпущенный из пращи камень. Солнце ярко играло на округлой кабине, на торчащих в ее нижней части широких уступах, снабженных множеством круглых отверстий.

"Пулеметы?" – подумал Вильям и прыгнул в сторону, к кустам.

С небес обрушился громогласный стрекот и лавина пуль. Раздались полные боли и ярости крики. Вильям видел, как окровавленные ошметки летели из спины Ли, как тот рухнул бесформенной кучей мяса.

– Клянусь четверкой, это не спасательный вертолет! – пробормотал бывший архивист, подтягивая к себе винтовку.

Вслед за первой летающей машиной появилась вторая. Барражируя туда-сюда вокруг челнока, они стреляли беспрерывно. Очереди ложились крест-накрест, не оставляя беглецам из Вальхаллы шансов на спасение.

Вильям прицелился и выстрелил, но пуля лишь бессильно скользнула по защищенному броней брюху летающей машины.

– Эх, надо было тех тварей на станции убить… – пробормотал оказавшийся рядом Гаррисон. – Как-то ведь выбрались и предупредили…

Прямо перед носом у них прошла очередь, в стороны полетели листья, щепки и комья выброшенной земли. Вильям бросился в одну сторону, Гаррисон в другую, и не угадал – пуля настигла его в прыжке. Могучее тело рухнуло на затрещавший куст.

– Вот твари! – прокричал Вильям, заползая в неглубокую ложбинку.

Если кто и остался в живых, то все попрятались и лежали неподвижно. Вертолеты кружились где-то в стороне, затем раздался громкий взрыв и к небесам рванулся столб пламени.

Спасательный челнок с КС-213 закончил жизнь геройски, в бою.

Вильям приподнялся, выглянул из убежища, и тут же пожалел об этом. Вертолет летел прямо на него, медленно и так низко, что за матовым стеклом кабины можно было различить очертания лица пилота.

Что-то ударило в плечи, в грудь, швырнуло назад. Вильям попытался отшатнуться, осознал, что перед глазами все гаснет и подумал "Что, смерть? Опять?".

А потом все исчезло.

Глава 19.

Пробуждение оказалось донельзя неприятным. Еще не открыв глаз, Вильям осознал, что ужасно замерз и хочет есть. Ощущения были такие, будто совершенно голым заснул на одной из полок холодильника, где и провалялся по меньшей мере неделю.

Открытые глаза зафиксировали темноту.

Он и в самом деле лежал на чем-то твердом, мало подходящем для спанья, а вокруг царил самый настоящий мороз. Ребра грыз дикий, звериный голод, а горло пересохло до состояния наждачной бумаги.

"Где я?" – подумал Вильям и тут память вернулась. Он вспомнил посадку на Таугрос, налетевшие со злой стремительностью хищных птиц вертолеты и дикую, рвущую боль в груди…

Рука невольно поднялась, ощупывая тело. На всем расстоянии от шеи до паха не осталось ни единой царапинки, сердце билось ровно и мощно, и даже в мочевом пузыре кое-что скопилось.

Регенерация, по всем признакам, прошла успешно.

Осталось только понять, куда именно его занесло?

Вильям с некоторым усилием сел и принялся осматриваться. Глаза привыкли к мраку и он разглядел тянущиеся во все стороны ряды столов. Неприятно белели лежащие на них тела.

– Морг, клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, наклоняясь, чтобы снять с большого пальца левой ноги закрепленную на петельке бирку.

"Труп неопознанный, рег. №236, поступил 23.10.2188" – значилось на ней.

Похоже было, что власти Таугроса просто не поняли, с кем именно свела их судьба, или, что более вероятно, никогда слыхом не слыхивали о Вальхалле и ее узниках.

Тело на соседней кушетке зашевелилось, издало хриплый кашель. Веки поднялись, обнажив невидящие, полные муки глаза.

– Где я? – прошептал очнувшийся. – Неужели на том свете? Все закончилось?

– Тихо ты, – буркнул Вильям, спуская с кушетки ноги. – И не радуйся раньше времени. Это всего лишь морг.

– О дьявол… – бывший легионер сел, живот провалился чуть ли не до позвоночника. – Сожрал бы сейчас слона, а то и двух!

– Где бы его взять… – Вильяму послышался далекий звук, напоминающий шарканье и уроженец Ливерпуля замолк на полуслове.

Шарканье приблизилось и в дальнем конце помещения что-то заскрежетало, будто кто-то вставлял в замок ключ. Заскрипели плохо смазанные петли и на темной стене обозначился прямоугольник белого света.

Оба бывших легионера уже лежали неподвижно, закрыв глаза.

– Так, вот они валяются, мои родненькие, – сказал кто-то хриплым голосом и луч фонарика скользнул по ряду трупов. – Лежат, есть не просят…

Сквозь прикрытые веки Вильям видел, как согбенная фигура двигается вдоль ряда столов.

– Не кричат, не ругаются, – бормотала она себе под нос. – Не то, что живые… А запах? И что с него – не помойся неделю, от тебя так вонять будет… Так, а это что у нас?

Раздалось приглушенное звяканье и Вильям понял, что под ногу сторожу попала отброшенная в сторону бирка.

– Как она могла свалиться? – в хриплом голосе звучал неподдельный интерес. – И с кого?

В брюхе у Вильяма громко забурчало и он, понимая, что дальше таиться смысла нет, резко сел.

– Ой! – невысокий старичок с фонарем руке дернулся так, будто его укусила оса. – Кто здесь?

– Здравствуй, дедушка, – сказал Вильям, улыбнувшись во весь рот.

– А? – выпавший из руки фонарь закатился под кушетку, где и погас, а его хозяин, хватаясь за грудь, осел на месте.

– Вот дьявол, – сказал товарищ Вильяма по несчастью, слезая с кушетки. – Угрохал деда!

– Клянусь четверкой, выживет, – опустившись на корточки около потерявшего сознание старика, Вильям нащупал на дряблом запястье биение пульса. – А вот слегка раздеть его придется…

Пол леденил ступни, так что ботинки на два размера меньше оказались очень кстати. С трудом застегнув на груди форменную куртку и взяв в руку фонарик, Вильям ощутил себя собравшимся на маскарад придурком.

– Да, впечатляющее зрелище, – хмыкнул очухавшийся чуть позже солдат. – Я думаю, где-то тут должна храниться наша одежда. Пойду, поищу.

Еще один из "трупов" зашевелился и пробудился к жизни с громким чихом. Падающий из раскрытой двери свет блеснул в темных глазах, осветил прямые черные волосы, и Вильям узнал Серое Облако.

– Морг? – сказал тот, едва оглядевшись. – Да, тут еды не достанешь…

При слове "еда" в желудке у Вильяма снова взвыло, перед глазами помутилось и он едва не потерял сознание.

– Иди, осмотри здание, – приказал Серое Облако. – Что тут да как, а я буду ждать остальных…

Выбравшись из громадного холодильника, Вильям очутился в длинном коридоре без окон. Тут оказалось чуть теплее, а по обеим стенам тянулись крашеные в белый цвет двери с выведенными алой краской номерами. С одной стороны проход заканчивался металлическими воротцами с надписью "Кремационная камера. Вход воспрещен", с другой – уходящей вверх узкой лестницей.

Лифтов тут, похоже, не признавали.

На лестнице Вильям столкнулся с бывшим легионером, отправившимся искать одежду.

– Нет ничего, вот дьявол! – сказал тот, разводя руками. – Ни еды, ни даже одежды. Все спалили, похоже. Зато на другой стороне улицы, я видел в окно – закусочная!

– Закусочная? – Вильям ощутил, как рот наполняется слюной.

С трудом удержался от того, чтобы не ринуться немедленно туда, где жарят котлеты и картошку, делают салаты, наливают кофе, туда, где можно добыть еду…

– Пойдем назад, – сказал Вильям, сглотнув. – Там Серое Облако в себя пришел. Он что-нибудь придумает…

Когда вернулись, то воскресших оказалось больше дюжины. Аккуратно связанный собственными подтяжками дед-сторож сидел в углу и хлопал глазами. Упасть в обморок больше не пытался, зато трясся, как облезлый пес на холодном ветру.

– Закусочная? – Серое Облако вздохнул. – Что же, мы не можем ждать, пока очухаются все. Придется захватывать ее малыми силами, и тем, что есть – голыми руками…

"И телами" – хотел добавить Вильям, но не смог. Нутро вновь скрутил голодный спазм.

Небольшое кафе хорошо было видно из окна около двери морга. Темно-синяя вывеска "Закуски", ярко сверкающая в ночной тьме, моргала, издавая протяжное шипение.

– Жаль не видно, сколько там народа, – сказал Серое Облако после пятиминутного наблюдения. – Но час сейчас поздний, так что надеюсь – немного. Пошли!

Ночной воздух холодил тело, изо рта при дыхании вырывались клубы пара. Шагая вслед за Серым Облаком, Вильям ощутил, как болезненно чешутся лишенные оружия руки.

Дверь негромко хлопнула, пропуская незваных гостей.

– Что… – официантка в кружевном переднике замерла, выпучив глаза, и вдруг начала хохотать.

Пьющий кофе старик уронил чашку, коричневые брызги испятнали его белый свитер.

– Извращенцы проклятые, – неприязненно пробормотал сидящий у самой двери бородатый мужик с красным испитым лицом.

– Вот тут ты ошибся, приятель, – Серое Облако покачал головой и ударил бородатого в челюсть. Тот рухнул как мешок костей, стукнул упавший стул. – Это ограбление…

Официантка перестала хохотать и зашлась в истерическом визге. Ответный визг прозвучал из глубин закусочной – вторая группа легионеров во главе с Лысым Джо зашла через служебный вход.

– Свяжите их, вон шторами хотя бы, – приказал Серое Облако, ловко стягивая одежду с бородача, – а я пока оденусь… Неловко предводителю быть голым!

Официантка оказалась первой женщиной, к которой Вильям притронулся за полтора года, но к его удивлению, это касание не вызвало никаких чувств или желаний. Сейчас он хотел только одного – есть, как можно быстрее и как можно больше.

Связав персонал и посетителей, бывшие легионеры уложили их в подсобке и ринулись к холодильным камерам.

– Клянусь четверкой, ничего лучше я не ел, – пробормотал Вильям, одну за другой пожирая сырые отбивные. В животе дергало острой болью, но он не обращал на нее внимания.

– Аррр, – Соболев, весь забрызганный желтым соусом, только кивнул.

– А ну тихо! – неожиданно рявкнул Серое Облако, и в наступившей тишине все услышали, как у входа в закусочную с негромким взвизгом остановился автораэр. – Это еще кто?

– Полиция! – сообщил от окна Арагонес, оставленный в качестве часового. – Двое! Идут сюда!

– Это они очень удачно зашли, – проговорил Серое Облако и лезвие зажатого в мускулистой руке кухонного ножа, острого, как бритва, ярко блеснуло. – А ну, трое за мной, трое через черный ход на улицу…

Насколько Вильям понял, никто стражей порядка не вызывал. Они явились сами, решив выпить по чашке кофе. Не ожидая от судьбы подвоха в знакомом до последнего метра районе, полицейские бросили автораэр без присмотра, хотя по уставу один их них явно должен был в нем остаться.

Звякнул колокольчик, входная дверь распахнулась, и двое невысоких парней в черно-белой форме шагнули через порог.

– А… – сказал один из них, вытаращив глаза на непринужденно расположившихся за центральным столиком голых мужиков.

Рука другого, оказавшегося более сообразительным, метнулась к кобуре. Вильям, стоявший в углу, за дверью, почти с наслаждением опустил стул ему на голову. Раздался стук, какой бывает, когда деревом бьют о дерево. Страж порядка издал всхлип и упал.

Брошенный Серым Облаком нож сверкнул серебристой рыбкой и вошел в горло первого из полицейских.

– Вот и все, – проговорил бывший сержант грустно. – Переодевайтесь, ребята. Теперь придется захватывать полицейский участок.

– А потом – большой продуктовый магазин, – добавил Вильям, вытаскивая из кобуры пистолет. По телу от прикосновения к рукоятке пробежала почти сладострастная дрожь. – А то что-то я не наелся, клянусь четверкой!

Толстый, похожий на борова полицейский на месте дежурного неохотно оторвался от монитора.

– Так, кого это вы приволокли? – буркнул он, глядя на болтающегося между облаченными в форму Ли и Ван Хьеном Вильяма в белом халате повара поверх одежды охранника, – и что у вас было со связью? Почему не…

Тут глаза его, маленькие и темные, как вишни, метнулись от одного "полицейского" к другому и начали выпучиваться, будто дежурного по участку накачивали воздухом.

– Меня! – сказал Вильям, и пистолет, просунутый через узкую щель в бронированном стекле, негромко хлопнул.

"Боров" с булькающим хрипом осел, пропал за пультом. Из комнаты дальше по коридору выглянул еще один полицейский, высокий и темнокожий. Не успел удивиться, как пуля вошла ему в глаз. На стене осели брызги крови.

– Неплохой выстрел, – похвалил себя Ван Хьен и бросился вперед. Вильям рванул за ним.

В комнате, где негромко бубнил включенный стереовизор, а вдоль стен стояли диваны, никого не оказалось. Дальше по коридору обнаружились забранные решетками камеры, две пустые, а в третьей кто-то спал, завернувшись в серое одеяло с головой.

Одной пулей Вильям лишил заключенного возможности проснуться.

Еще дальше, за неприметной дверью озабоченно бурлила вода. Ее шум причудливо сплетался с нестройным мычанием, какое люди позволяют себе разве что в сортире.

Ван Хьен мотнул головой, Вильям кивнул и они замерли по сторонам от двери, неподвижные и смертоносные, как готовые к броску тигры.

– Тарам-пам-пам, – дверь распахнулась и в коридор вышел невысокий круглолицый сержант. – Оххрр…

Пение превратилось в надсадный хрип, когда ребро ладони Ван Хьена перерубило стражу порядка гортань. Вильям подхватил падающее тело, аккуратно уложил на пол.

– Отлично, – кивнул Ван Хьен. – Теперь сюда!

Боковой коридор, начинающийся от сортира и идущий перпендикулярно первому, оказался короток, как кишечник колибри. На обитой кожей двери в одной из стен красовалась золоченая табличка, гордо сообщающая, что днем здесь пребывает "Начальник участка".

Заканчивала коридор массивная железная дверь, снабженная дорогим комбинированным замком.

– Клянусь четверкой, оружие у них там, – пробормотал Вильям.

– Наверное, – Ван Хьен поскреб затылок. – Ладно, ты пока снимай форму, а я за ребятами схожу…

С того момента, когда столкнувшийся с выходцами из Вальхаллы сторож упал в обморок, прошло не больше трех часов. За это время почти все "трупы" вернулись к жизни и сейчас, голые, голодные и полные злобы, прятались в небольшом сквере рядом с полицейским участком.

Не успевших прийти в себя попросту притащили с собой.

– Ну что, как успехи? – спросил Вильям, сняв форму с сержанта и заглянув в будку дежурного, где Ли колдовал над пультом.

– Честно говоря, хреново, – ответил тот. – Пока не разобрался. Сумел только связь с управлением заблокировать и все автораэры отрубить, чтобы они друг с другом не могли переговариваться.

– А арсенал вскрыть? Ты же в полиции служил, клянусь четверкой!

– Когда это было? – Ли вздохнул и руки его вновь забегали по сенсорам. – Сто лет назад!

Дверь участка открылась и внутрь завалилась толпа голых мужиков. Это выглядело бы смешно, не красуйся на осунувшихся лицах откровенная жажда убийства.

– Первыми одеваются старшие! – рявкнул Серое Облако, и Соболев, протянувший руки к форме, вынужден был отступить.

– Есть! – воскликнул Ли, и низкое гудение отползающей в сторону массивной двери услышали все.

Через пятнадцать минут все обнаруженное в арсенале оружие оказалось разобрано. Тут хранились в основном пистолеты, но нашлось и несколько винтовок и даже гранат. Судя по покрывающей черные ребристые корпуса пыли, к ним не прикасались несколько лет.

– Похоже, у нас гости, – сказал Ли, глядя на мерцающий над пультом монитор. – Еще один патрульный автораэр подошел…

– Еще два пистолета! – обрадовался Гаррисон, которому оружия не досталось. Кроме него, с голыми руками осталось больше трех десятков бывших легионеров. Две трети из них не могли похвастаться и какой-либо одеждой.

– Их надо еще добыть! – Серое Облако покачал головой. – А ну все спрятались!

Через мгновение участок словно вымер, остался только Ли на месте дежурного, да Серое Облако, расположившийся спиной к входу. Дверь негромко стукнула.

– И тут он ей и говорит… – прозвучал молодой, задорный голос. – Эй, а что это за лужа на полу?

Хлопнул выстрел, еще один, два тяжелых удара возвестили о том, что пули не прошли мимо цели.

– Можно выходить, – сказал Серое Облако. – И, пожалуй, пора убираться отсюда. Только вот в те два автораэра мы при всем желании не уберемся…

– Да, чувачки, надо бы еще решить, куда нам ехать! – влез в разговор Лысый Джо, в одежде одного из посетителей закусочной выглядящий нищим социалистом откуда-нибудь из Гайд-парка. – Может, стоит разделиться?

– И бросить тех, кто гол и безоружен? – тихо сказал Ли. – Нет, видят духи, я на такое не пойду! У них тут есть гараж, – он нажал несколько сенсоров на пульте, – там еще одна машина и фургон, если я не ошибаюсь.

– Уж если идти, то идти до конца, – голос Серого Облака звучал решительно. – Вряд ли мы сможем скрыться на этой планете, даже если разбежимся в стороны поодиночке, будто тараканы. Я предлагаю двинуться на ближайший космодром и захватить корабль! Если даже ничего не получится, то хоть славно повоюем!

– Это с такими-то пукалками? – Лысый Джо поднял руку с зажатым в ней пистолетом. – И ты знаешь, где ближайший космодром? А если до него сотни километров?

– Двадцать три, – подал голос Ли. – И прямая дорога. Тут у них карта есть, само собой…

– Может, попробуем договориться? – подал кто-то голос.

– После того, что мы натворили, с нами никто не станет разговаривать, – Серое Облако покачал головой. – Единственный выход – бежать, и как можно дальше. Туда, где никто не слышал о Вальхалле!

– Видят духи, другого пути у нас нет, – сказал Ли.

– Как хотите, чувачки, а я с вами не пойду! – Лысый Джо фыркнул. – Вы сами прете на верную гибель! Сейчас нужно одно – залечь на дно и переждать! Так что я ухожу. Кто со мной?

Желающих последовать за Лысым Джо оказалось немного – чуть меньше десятка. Когда за ними закрылась дверь, вновь заговорил Ли.

– Видят духи, я желаю им удачи, – сказал он – А нам пора действовать. Соболев, Лири, быстро в гараж. Фургон нужно подогнать к самой двери…

Через десять минут снаружи негромко зафырчал двигатель. Большой автораэр черно-белой, полицейской расцветки подрулил прямо к участку, с негромким шорохом поднялась задняя стенка кузова.

– Ну что, забирайтесь! – Соболев, сидевший на месте водителя, высунулся из кабины. – Прокачу с ветерком!

– Те, кто без одежды и оружия – в кузов! – распорядился Серое Облако. – Те, кто в полицейской форме – по машинам!

Бывшие легионеры, облаченные в набедренные повязки из штор, ковров и прочего, что только попалось под руку, один за другим забирались в автораэр, а Вильям невольно задумался, что бы он чувствовал на их месте. Страх, злобу, бессильную ярость?

– Поехали, – Ли хлопнул приятеля по плечу. – Чего встал?

– Поехали, – Вильям скользнул на заднее сиденье, черная с белой полосой дверца с негромким щелчком опустилась.

Совершенно беззвучно, как крадущаяся к мышиной норке кошка, автораэр сдвинулся с места.

Ведущая к космодрому дорога, несмотря на ранний час, не выглядела пустынной. В обе стороны мчались цепочки автораэров, похожих на разноцветные пули, густой кустарник на обочинах то и дело шелестел, пригибаемый к земле очередной воздушной волной.

Небо потихоньку светлело, звезды исчезали, в вышине пылали розовым легкие, ажурные облака. Вильям глянул на них и невольно задумался – когда он последний раз видел такой мирный, спокойный рассвет?

На Арстриме их не случалось в принципе, да и не видно было из лабиринта Вальхаллы восходов и закатов.

На Земле? В те месяцы, что прошли от демобилизации до появления капитана Шмидта?

Память, сохранившая все детали каждого боя за семь лет войны, в этом случае почему-то отказывала. Вильям попытался вспомнить что-то из довоенной жизни – друзей, коллег по работе, девушек, и с внезапным холодком понял, что не может…

На месте мирных воспоминаний чернел обугленный провал.

Космодром был виден издалека – над горизонтом дрожало и раскалывалось терзаемое алыми зарницами небо. Потом стали различимы серебристо-голубые, будто сотканные изо льда башни.

– Приготовиться, – сказал Ли, поднимая винтовку. – Пойдем на таран…

Подробности прорыва на взлетно-посадочную полосу были оговорены заранее, и примерно за сотню метров до въезда на территорию космодрома грузовой автораэр выбрался в авангард колонны.

Полицейский у входа в пассажирский терминал равнодушным взглядом скользнул по колонне черно-белых машин. Но замер статуей с перекошенным от удивления лицом, когда большой фургон, предназначенный для транспортировки заключенных, увеличил скорость и рванул к ограждающей ВПП металлической сетке.

Вильяму хорошо было все видно через боковое стекло.

Раздался грохот и лязг, в стороны полетели искореженные обрывки проволоки, один из держащих ограду столбов накренился и рухнул, соседние с надсадным кряхтением покосились.

Взвыла сирена, полицейский сорвал с пояса коммуникатор, но четыре автораэра, еще ночью принадлежавших полиции Таугроса, уже мчались по квадратным плитам взлетно-посадочного поля.

– Прорвались, видят духи, – вздохнул Ли и повернулся к водителю. – Давай-ка вперед…

Загудел сигнал и грузовик чуть сбросил скорость, выпуская вперед патрульный автораэр.

– Это за нами, – сказал глядевший в заднее стекло Вильям, когда откуда-то из-за приземистого здания пассажирского терминала поднялся небольшой вертолет. – Надо быстрее.

– Куда уж быстрее? – проворчал водитель.

Автораэр летел, точно молния. Скорость была такая, что машина покачивалась и скрипела, как старый, повидавший виды корабль. Высящиеся вдали звездолеты приближались, но медленно, слишком медленно. Вертолет настигал, и из пулеметных дул под его брюхом глядела смерть.

– Немедленно остановитесь! – прогремел над взлетно-посадочным полем суровый голос. – Немедленно остановитесь, или мы будем стрелять!

– Эх, мне бы сейчас пулемет, – мечтательно сказал Гаррисон. – Мигом бы эта вертушка к крокодилам в пасть отправилась!

– Стреляют, – проговорил Вильям, без особого страха глядя, как полосуют пластобетон крупнокалиберные пули.

Автораэр вильнул, и Вильяма впечатало в боковую дверцу. Что-то ощутимо садануло в бок, перед глазами засверкали звезды, в недрах головы родился похожий на шум прибоя звук.

Очухавшись, понял, что вертолет промазал и пронесся мимо. Было видно, как он делает большую петлю, чтобы пойти на второй заход.

– Туда, – сказал Ли, указывая куда-то пальцем.

Стоящий чуть в стороне от других звездолет напоминал обвешенную украшениями пирамиду – корпус его сплошь покрывали вздутия, бугры и пучки каких-то труб.

– Это же военный корабль, – сказал Гаррисон с некоторым удивлением, и Вильям понял, что "украшения" на самом деле – ракетные установки, фазотронные пушки и генераторы защитного поля. – Легкий крейсер…

– Именно, видят духи, – Ли кивнул с таким довольным видом, будто только что выиграл в лотерею. – Он нам и нужен.

Видно было, как стоящий у трапа часовой смотрит на приближающиеся автораэры, на несущийся за ними вертолет. Потом лицо парня в форме исказилось от страха и он с воплем прыгнул прочь.

– Тормози! – приказал Ли. – Все наружу!

Автораэр встал так резко, что едва не перекувырнулся. На мгновение завис под углом и тяжко рухнул назад, чуть не под нос тормозящему фургону. Мелькнуло перекошенное лицо Соболева, и ведомая им машина я лязгом и грохотом завалилась на бок.

Вильям дернул дверцу и выпрыгнул, перекатился по твердому пластобетону.

– Жопа крокодилья! – рявкнул Гаррисон.

Поднявшись, Вильям обнаружил, что автораэр, на котором они только что ехали, разрезан надвое аккуратной очередью, в чернокожий уроженец Конго держится за окровавленную руку.

Из поваленного фургона, дымящего, как маленькая печка, один за другим выбирались пассажиры, грязные и истощенные, похожие на выходцев из какого-нибудь голодающего племени.

– Быстрее, к трапу! – мимо пробежал Ван Хьен, глаза его бешено сверкали, а половину лица занимал здоровенный синяк.

Вильям рванул за ним. Высунувшийся из-за корпуса часовой выпучил глаза и, даже не попытавшись укрыться, принялся сдирать с плеча винтовку. Пуля отбросила его примерно на метр, вторая угодила в шею. Брякнувшееся на пластобетон тело было уже мертвым.

Трап грохотал под ногами, как бетономешалка, овал люка приближался и Вильям мечтал только об одном – лишь бы он не закрылся.

– Что… – высунувшийся наружу офицер стал похож на рака, и тут же кулак Ван Хьена въехал ему в подбородок.

Офицер пошатнулся и упал, а бывший сержант, чуть пригнувшись, ринулся внутрь корабля.

– Не убивайте его! – донесся откуда-то из-за спины крик Ли. – Еще пригодится…

Вильям ощутил, как замер палец на спусковом крючке. Выработанный за годы рефлекс ревел "Убей!", и остановить его оказалось не проще, чем взбешенного быка.

Пнув безвольно валяющееся тело, Вильям проскочил в люк. Миновал узкое ребристое чрево шлюза и оказался на лифтовой площадке. Вправо и влево уходили два прохода, темные и тихие, а прямо виднелись двери нескольких скоростных лифтов.

Крейсер оказался устроен совсем не так, как десантные корабли, во внутренностях которых хорошо ориентировался каждый легионер.

– Давай за мной! – пропыхтел Ван Хьен и Вильям вслед за ним шагнул в тут же осветившуюся кабину лифта. Ван Хьен нажал сенсор на стене и пол ударил в подошвы.

Головокружение прошло мгновенно и Вильям понял, что смотрит не на ведущий к люку проход, а на узкую дверь, за которой виднеется рубка. Стоящий у двери часовой самозабвенно ковырял в носу, а расположившийся внутри офицер сладко дремал в откинутом кресле.

Случившейся снаружи тревоги они, судя по всему, и не заметили.

Перед тем как умереть, часовой не успел даже как следует испугаться. Вильям подхватил его винтовку, радуясь, что вновь держит настоящее оружие, а Ван Хьен тигром ворвался в рубку. Оттуда раздался мокрый шлепок, будто большой тряпкой ударили по стене.

Когда Вильям зашел, только что спавший офицер продолжал отдыхать, лежа носом в пол. Из-под его лица растекалась лужа крови.

– Убил? – спросил Вильям.

– Нет, – ответил Ван Хьен. – Зачем? Или ты надеешься разобраться со всем этим сам?

По сравнению с рубкой "Адмирала Колумба" центр управления крейсера выглядел как вычислительный блок рядом с калькулятором. Торчали десятки пультов, кресла-коконы, стояли несколько здоровенных трехмерных планшетов, еще какие-то устройства, вовсе непонятные.

На пульте, за которым сидел дежурный офицер, неярко помигивали сенсоры, над ним мерцал виртуальный экран.

– Нет уж, клянусь четверкой, – буркнул Вильям. – Сам вовеки не разберусь…

За дверью рубки что-то зашуршало, он повернулся, вскинул винтовку, готовый стрелять, но тут же расслабился, разглядев усатую рожу Соболева.

– Ага, вы уже тут, – сказал тот. – Заводите этого…

Двое легионеров ввели офицера, взятого в плен у люка. Несмотря на гордый вид, лицо его было белее снега, а губы дрожали.

– Вот и отлично, – Ван Хьен, с синяком в пол-лица выглядящий на редкость кровожадно, оскалил в улыбке мелкие желтые зубы. – Сейчас мы побеседуем с этими ребятами!

– Видят духи, побеседуем, – внутрь шагнул Ли. – И выясним, как управляться с этой штуковиной. Соболев, останься. Остальные – вниз, к Серому Облаку. Там еще кто-то заперся в двигательном отсеке…

Вильям кивнул и побрел к лифту. На душе было легко и светло. Чтобы улететь к свободе, к звездам, осталось сделать всего один шаг – поднять захваченный корабль в небо.

Вертолет ходил вокруг крейсера кругами, точно стервятник над слоновьей тушей, но пулеметы его молчали.

– Чего это он не стреляет? – поинтересовался выглянувший из люка Гаррисон.

– Ты далеко не высовывайся, – одернул приятеля Вильям. – Не хочет армейское имущество портить без приказа сверху! Этот звездолет знаешь сколько стоит? А вот твою шкуру продырявит за милую душу, клянусь четверкой!

Гаррисон только фыркнул.

С того момента, как Ван Хьен первым ворвался внутрь крейсера, прошло чуть больше часа. За это время сопротивление было подавлено, а немногочисленные члены экипажа, находившиеся на борту и оставленные в живых – собраны в рубку, на допрос.

Бывшие легионеры взломали дверь на вещевой склад и те, кто еще не обзавелся полицейской формой, щеголяли теперь во флотском. Оружия на всех, правда, опять не хватило – арсенал оказался закрыт куда надежнее и вскрыть его грубой силой не вышло.

– А это что там такое, во имя Святой Девы? – Арагонес поднес ладонь ко лбу, закрывая глаза от яркого сияния поднявшегося над горизонтом светила.

Около пассажирского терминала, там, где догорающий сейчас автораэр не так давно проломил ограду, вот уже минут пятнадцать наблюдалась подозрительная суета.

– Никак штурмовать нас готовятся, – предположил Вильям. – Силами охраны космодрома…

Гаррисон вновь фыркнул. Отважиться на штурм военного звездолета можно было только с большого перепуга.

– Ну, пусть попробуют, – Арагонес пожал плечами. – Уж мы найдем чем их встретить…

Расположившаяся в стене рядом с люком квадратная панель коммуникатора вдруг издала неприятное шуршание.

– Эй, как меня слышно? – родился из него напевный голос Ван Хьена. – Как слышно?

– Нормально, – переглянувшись с приятелями, ответил Вильям. – А меня?

– Ага, работает! – обрадовался Ван Хьен. – Теперь, если чего, докладывайте мне через эту штуку. Там справа должен быть небольшой сенсор, черный такой. Он включает связь. Понятно?

– Ага, – кивнул Вильям.

Коммуникатор вновь зашуршал, а потом затих.

– Интересно вот мне, – сказал Арагонес, задумчиво глядя в синее небо Таугроса. – Можно ли еще считать нас людьми? Мы убиваем и умираем с потрясающей легкостью, ведем себя подобно безумцам…

– Да, Вальхалла что-то сделал с нами, – Вильям помрачнел. – До нее, не зная о своем… уродстве, мы были не такими. А пройдя через нее, стали… Кем мы стали? Демонами?

– Как там звали того бога, который собирал в Вальхалле лучших воинов? – хмуро спросил Гаррисон.

– Один.

– Поймал бы я его к крокодильей матери и оторвал бы бороду! – пообещал бывший охотник и огромные кулаки сжались так, что Вильям невольно подумал – угоди древний скандинавский бог в лапы Гаррисону, мигом возжелал бы Рагнарека.

– Святая Дева, там что-то сдвинулось, – Арагонес вновь поднес руку ко лбу. – Полиция?

От пассажирского терминала, постепенно расползаясь в стороны, двигалось несколько автораэров. Они напоминали больших черно-белых жуков, округлые кузова блестели на солнце.

– Надо доложить, – Вильям нажал сенсор около коммуникатора. – Говорит Снарк, как слышно?

– Хорошо слышно, – ответил Ван Хьен почти тут же. – Что такое?

– В нашу сторону движется несколько полицейских машин.

– Видим, – Ван Хьен усмехнулся. – Оставайтесь на месте и смотрите за представлением.

В ведущем к лифтам коридоре послышались шаги и к стоящим около люка солдатам вышел Серое Облако. Форма лейтенанта флота сидела на нем чуть мешковато.

– Надеются вышибить нас отсюда, – сказал он, поглядев в сторону приближающихся автораэров. – Зря. Ничего у них не выйдет. Из двух офицеров, что мы взяли в плен, один оказался артиллеристом, так что сейчас местным полицейским придется несладко…

– А второй? – спросил Вильям.

– Второй – связист, – Серое Облако покачал головой. – И это значит, что летать мы не сможем. Только стрелять и разговаривать!

Махина фазотронной пушки, расположенной выше и чуть в стороне от люка, повернулась со стремительной легкостью. В решетчатом раструбе, заменяющем дуло, что-то заклокотало, и вырвавшийся наружу ярко-синий луч ушел в небо.

– Куда… – начал было Гаррисон, но тут же смолк.

Стрекот вертолета оборвался, летающая машина вспыхнула и в мгновение превратилась в дым.

– Ван Хьен умеет заставить людей работать на себя, – проговорил Серое Облако, – приставленный к яйцам пистолет кого хочешь сделает покладистым…

В полицейских автораэрах поняли, что едут на верную смерть и начали поворачивать. По ВПП разнесся скрип тормозов. Огромная пушка, предназначенная для того, чтобы сводить с ума защитные поля и пробивать многослойную броню, сделала три быстрых выстрела.

На взлетно-посадочном поле запылали три костра.

– Вот и все, – Серое Облако повернулся. – Так что о полиции нет смысла беспокоиться, куда больше меня волнует другое…

Вильям проследил направление взгляда бывшего сержанта. Тот смотрел в сторону нескольких стоящих рядом торговых кораблей. За ними поднималось к небесам нечто, больше похожее на гору из сплетения золотых нитей, чем на звездолет.

– … как отреагируют прилетевшие в этой штуке на всю нашу мышиную возню, – закончил Серое Облако. – Могут почуять угрозу и начать палить из всех стволов. А кто знает, какое у них там оружие?

Бывшие легионеры помрачнели. Об оружии негуманоидов у них сохранились яркие и не самые приятные воспоминания.

Глава 20.

Появившийся на мониторе человек был наряжен в причудливую яркую рубашку, открывающую загорелую грудь. Смуглое лицо не выражало никаких чувств, но в глубине серых глаз таилось беспокойство.

– Э… приветствую, – сказал человек. – С кем я разговариваю?

– Нет, это я должен знать, с кем разговариваю, – твердо ответил расположившийся в капитанском коконе Ли.

– Губернатор планеты Таугрос Гордон Мак-Кри, – представился смуглый. – Надеюсь, теперь вы сможете назваться?

– Сержант Ли, – сообщил Ли, и Вильям, стоящий у дверей рубки, заметил, как вытянулось лицо губернатора. Тот никак не ожидал, что придется вести переговоры с обладателем столь ничтожного звания. – Что вам угодно, господин губернатор?

– Вообще-то выяснить, что угодно вам, – Мак-Кри чувствовал себя не в своей тарелке, и Вильям его вполне понимал. Когда полсотни трупов неожиданно оживают, громят морг, затем полицейский участок, а в довершение захватывают каким-то образом оказавшийся на гражданском космодроме военный звездолет, это несколько выбивает из колеи.

И сулит крупные неприятности.

– Для начала, видят духи, чтобы вы больше не пытались нападать, – сказал Ли. – А то если атака повторится, то мы ведь можем и не ограничиться защитой. В радиусе досягаемости наших пушек столько интересных целей…

Губернатор на мгновение побледнел, должно быть представил, как фазотронные орудия разносят в клочки здания космодрома и стоящие на взлетно-посадочном поле корабли.

– Хорошо-хорошо, – поспешно сказал он. – А какие ваши… э… глобальные требования?

– Нам не помешал бы пилот, – совершенно серьезно ответил Ли, – способный поднять эту штуковину в космос и отвести ее туда, куда мы захотим.

– Надеюсь, вы понимаете, что я не могу сам предоставить такого человека? Это же крейсер! – губернатор изобразил улыбку. – Мне придется обращаться к военным, а они запросто могут не послушаться. Гарнизон планеты находится в прямом подчинении Земли.

– Это уже ваши проблемы, видят духи, – Ли остался спокоен. – И не тяните долго. Часа через два, я думаю, моим ребятам станет скучно, и мы начнем постреливать по сторонам… До связи!

Монитор мигнул и изображение вновь побелевшего Мак-Кри исчезло. Офицер связи, под дулом винтовки скорчившийся в своем кресле, судорожно вздохнул.

– Уф, видят духи, я бы лучше сразился с парочкой корхвеги, чем побеседовал с этим типом еще пять минут! – Ли отвернулся от монитора и лицо бывшего сержанта исказила гримаса отвращения.

– А придется беседовать, судя по всему, еще не раз, – заметил Серое Облако. – Ситуация-то, куда ни глянь, патовая…

Провал утренней атаки заставил власти Таугроса надолго замереть в бездействии. Солнце успело миновать зенит, а Вильям с приятелями – смениться с поста у люка, отдохнуть и вновь заступить на пост, но на этот раз – в рубке захваченного крейсера.

– Что значит – патовая? – пробурчал Ван Хьен. Синяк на его лице из лилового сделался просто желтым, обещая к вечеру стать не более чем воспоминанием.

– А то и значит, что выиграть никто не может. И оставить все так, как есть, нельзя. Космодром должен работать, – Серое Облако кивнул в сторону монитора, отражающего панораму взлетно-посадочной полосы, – но пока мы тут торчим, это невозможно. Так что они даже найдут нам пилота, позволят взлететь, чтобы в космосе, где мы больше не сможем никого шантажировать, взять в клещи и захватить. А если понадобится, то и уничтожить!

– А как же заложники? – Ли посмотрел в сторону офицера-связиста. Его товарищ по несчастью, артиллерист, сидел в углу под присмотром Гаррисона.

– Ради избавления от такой опасности они легко пожертвую людьми, – Серое Облако усмехнулся. – Или ты не знаешь тех, кто обладает властью? А вот корабль они жалеют и только поэтому мы еще не стали облачком пепла…

– Ну так а нам-то что делать? – спросил Ван Хьен. – Взлетать, как я понял, нельзя. Сидеть в этой консервной банке и ждать, пока у нас кончится жратва? Может быть, Лысый Джо был прав и нам стоило разделиться?

– Может и был прав, видят духи, – ответил Ли твердо. – Но недостойно солдат Звездного Легиона прятаться по подворотням, словно крысам. Уж лучше погибнуть в бою!

– Только это, пожалуй, нам и остается, – пробурчал Серое Облако.

Откуда-то снизу, от основания крейсера, донесся негромкий хлопок, и тут же на одном из пультов замигал красный огонек.

– Что это еще такое, видят духи? – Ли нахмурился и повернулся к связисту. – А ну отвечай!

– Не знааююю… – заблеял тот, но глянул в свирепое лицо Гаррисона и тут же заговорил более четко. – Кажется, произошла разгерметизация на одной из нижних палуб…

– Нас атакуют! Нас атакуют! – ожил коммуникатор на пульте. – Через двигательное отделение…

Голос сменился грохотом и тут же затих. Из недр крейсера донесся еще один хлопок.

– Ну губернатор! Ну сволочь! – восхищенно проговорил Серое Облако. – Пока он нам зубы заговаривал, местный спецназ готовил атаку! Ну ничего, сейчас мы им покажем!

И, сняв с плеча винтовку, он ринулся к двери. Ван Хьен последовал за ним. В рубке остался Ли, Вильям, Гаррисон, Арагонес да двое пленников.

– Обязательно покажем, – Ли повернулся к артиллеристу. – Так, иди сюда. Сейчас мы продемонстрируем господину Мак-Кри, что не шутили…

Картинка на мониторе, изображающем панораму ВПП, за последний час не изменилась. Как подошла к крейсеру штурмовая группа, оставалось только гадать. Может быть, прокралась подземными коммуникациями, или спустилась с неба на бесшумных планерах…

– Патерсон, беги! – конвоируемый к рабочему месту артиллерист резко повернулся и махнул рукой, норовя угодить Ли в лицо.

Он почти достиг цели. Лишь в последний момент бывший сержант изогнулся, точно атакующая кошка, и ударил сам. Быстро и жестко ткнул противника в солнечное сплетение.

Неудачливый бунтарь согнулся, сипя и задыхаясь.

Привставший было связист, наткнувшись на взгляд Гаррисона, сел на место и сгорбился, став как бы меньше ростом.

– Видят духи, не советую тебе повторять такое, – спокойно, будто ничего не произошло, сообщил артиллеристу Ли. – Я просто сломаю тебе ногу. Правую или левую, какую захочу… А может и обе.

Как и многие другие до него, офицер понял, что стоящий перед ним человек не пугает, а говорит совершеннейшую правду. Сломает ногу, ту или другую. И сил, несмотря на щуплый вид, у него на это хватит.

Держась за живот, артиллерист заковылял к пульту.

– Интересно, – проговорил Арагонес, вслушиваясь в доносящиеся снизу вопли и звуки выстрелов, – а ведь рубку во время боя наверняка герметизируют. Неплохо бы и сейчас нам закрыться…

– Ага, – согласился Вильям и облизал пересохшие губы. – Вот только поздно об этом думать…

На стенах около двери не было никаких сенсоров, если рубка и закрывалась, то откуда-нибудь с пульта.

– Эй, ты, крокодилий корм, – сказал Гаррисон пленнику. – Знаешь, как нас тут закрыть?

– Не знааююю… – завел тот обычную песню.

– Уши оторву, – пообещал Гаррисон, – и крокодилам скормлю. Ну?

Влетевшая в рубку пуля с противным скрежетом вошла в потолок. Связист тут же забился куда-то под пульт, Гаррисон упал рядом с ним, выставив винтовку.

– Святая Дева! – Арагонес дал очередь, а в дверной проем влетело нечто круглое, маленькое. – Граната!

Вильям успел подумать, что вряд ли атакующие захотят попортить стоящее в рубке дорогое оборудование, а тело уже само бросилось на пол, зажало уши руками и закрыло глаза.

Под веки проник ослепительный свет. Оставь Вильям глаза открытыми, ослеп бы на несколько минут, не меньше.

Из коридора донесся дробный топот.

То, что их встретили очередью, оказалось для нападавших неприятным сюрпризом. Ворвавшийся в рубку первым рухнул, получив пулю между шлемом и воротом бронежилета, второго просто вынесло из двери так, что он с грохотом врезался в стену.

Воспользовавшись мгновенной передышкой, Вильям огляделся. Световая граната, хоть и не полностью, но свое дело сделала. Арагонес скорчился, прижав руки к глазам, офицер-артиллерист шарил пальцами перед собой, и даже Ли как-то неуверенно щурился.

– А ну закрывай! – крик не пострадавшего Гаррисона на мгновение перекрыл грохот сражения.

В коридоре кто-то шевелился, перебегал с места на место и Вильям стрелял в дверной проем до тех пор, пока стальная створка не опустилась с громким лязгом, отрезав рубку от остального звездолета.

– Видят духи, эти ребята шустры, – пробормотал Ли, протирая глаза.

– Мы тоже не лианой шиты, – отозвался Гаррисон.

Слегка помятый связист вздрагивал и мелко скулил у его ног.

Артиллериста усадили на рабочее место и он принялся на ощупь манипулировать сенсорами. На развернувшемся мониторе возникла прицельная сетка, похожая на паутину, созданную пристрастившимся к наркотикам пауком. К тому, что находилось вокруг крейсера, она на первый взгляд не имела никакого отношения.

Ли, тем не менее, чего-то в ней понимал. – Так, левее, – подсказывал он ничего не видящему офицеру. – Чуть выше… А теперь – огонь!

Ярко-синий луч вырвался из пушки и вонзился в один из замерших в отдалении транспортных кораблей. Мгновение ничего не происходило, а потом звездолет лопнул, как огромное серое яйцо, из которого рвется на волю обезумевший в заточении птенец.

Плеснуло в стороны ярко-оранжевое пламя, с грохотом ударились о пластобетон разлетевшиеся обломки.

– Так-так, – сказал Ли. – А теперь чуть вправо… И вниз, и вниз…

На главном пульте запищал сигнал вызова.

– С нами хотят говорить, видят духи, – бывший сержант улыбнулся. – Но мы не можем отвлекаться от столь волнующего занятия…

Еще один звездолет превратился в громадный костер и только после этого Ли подошел к главному пульту.

– Да? – спросил он, тронув сенсор.

– Что вы делаете? – лицо Мак-Кри было перекошено, будто губернатора одолел приступ мигрени. – Немедленно прекратите стрельбу!

– Не прекращу, – Ли покачал головой, – пока хотя бы один ваш человек с оружием остается на борту!

– Э… они атаковали без моего приказа! – вывернулся губернатор.

– Так прикажите им отступить. Или я начну стрелять вон по тому золотистому кораблю. Интересно, что будет тогда?

Глаза Мак-Кри сделались как у верблюда, обнаружившего среди песков глыбу льда, а тон стал просительным.

– Э… конечно-конечно, сию минуту…

– У вас пять минут, потом я стреляю, – проговорил Ли и разорвал связь.

Стало тихо. Сквозь герметичные переборки не доносилось ни звука, но Вильям нюхом бывалого солдата чувствовал, что там все еще идет бой, продолжают лететь пули и литься кровь.

– Видит Святая Дева, не повезло, – усаженный в кресло Арагонес хлопал глазами, но пока видел еще хуже крота. – Зато подфартило нам всем. Захвати мы любой гражданский звездолет, от нас бы давно мокрое место осталось.

– Сухое, клянусь четверкой, – поправил его Вильям. – И очень горячее…

– Повезло, что командир местного гарнизона летал с инспекцией на спутник, – Ли усмехнулся, – а на обратном пути возжелал завернуть в столицу планеты и, будучи в хорошем настроении, отпустил две трети экипажа в увольнение…

На пульте негромко пикнуло и из коммуникатора раздался спокойный голос Серого Облака.

– Эй, есть там в рубке кто живой? Корабль чист! Можете открывать!

– Почем я знаю, может ты под прицелом говоришь то, что им надо? – усомнился Ли.

– Выгляни наружу и увидишь, – посоветовал Серое Облако.

На панорамном мониторе было видно, как из люка крейсера одно за другим вылетают тела. Ободранные, лишенные шлемов и бронежилетов, они выглядели жалко. Вильяму неожиданно подумалось, что трупы очень редко смотрятся величественно.

– Хорошо, – сказал Ли и повернулся к Гаррисону. – Открывай!

Тот нажал на сенсор и створка двери поднялась, обнажив коридор. Стоящий у входа Ван Хьен улыбался, а одежда его была перемазана кровью так, что стала полностью красной.

У него за спиной, перед лифтом, виднелись двое бывших легионеров, деловито снимающих шлем с трупа.

Пульт мигал, переливался огнями, как дорогая игрушка. На главном мониторе, напротив которого изваянием Будды застыл Ли, мерцала одна-единственная строка "Тест двигательной системы".

Стоящие у двери караульные боялись даже дышать.

– Что вы делаете, что вы делаете… – бормотал в углу офицер-связист.

– А что ты нам предлагаешь сделать? – Ван Хьен повернулся к пленнику. – Сдаться?

Пульт промурлыкал нечто музыкальное, часть сенсоров засветилась немного по-другому, а монитор, последний час словно зависший на одном изображении, сменил картинку.

"Тест завершен успешно" – гласила новая надпись.

– Видят духи, я всегда мечтал научиться водить звездолеты, – пробормотал Ли вдохновенно. – И тут такой шанс!

– Вы безумцы! – выкрикнул связист, чуть не плача.

– Ты только заметил? – улыбнулся Серое Облако. – Это не говорит о твоей наблюдательности!

– Вы погубите и себя и нас, и крейсер… Безумцы!

– Это мы еще посмотрим, – руки Ли пробежали по сенсорам и звездолет вздрогнул. Заключенный в нижней части массивного корпуса двигатель очнулся от многочасового сна.

С того момента, как бесславно провалилась попытка нападения, прошло почти шесть часов. Остатки торговых кораблей догорели, на взлетно-посадочном поле остались похожие на кратеры оплавленные ямы.

Вокруг ничего не двигалось, где-то в вышине барражировали вертолеты, но приближаться опасались. Несколько раз выходил на связь губернатор. Пытался убедить "террористов", как он именовал беглецов из Вальхаллы, покинуть крейсер.

Ли в ответ требовал пилота и грозил начать обстрел.

Ситуация как была, так и оставалась патовой.

Примерно три часа назад Ли, Серое Облако и Ван Хьен собрали всех, кто оставался на ногах и мог связно соображать. На выбор были предложены три варианта – сдаться, прорываться через кольцо окружения или попытаться взлететь собственными силами.

Первый был отвергнут сразу, а по поводу второго всех убедил Соболев.

– Можно, конечно, – сказал он, – только куда раненых денешь? Да и положат нас всех издалека, как пить дать, положат. Даже в ближний бой не вступая, с вертолетов. А что потом? Опять морг, только на этот раз охраняемый, затем суд и возвращение в Вальхаллу. Нет уж, лучше поднимемся в космос. Там нас хоть и погубят, зато быстро и с гарантией. Пшик, и мы уже на небесах. Или в аду. Мне это как-то больше нравится. Верно, ребята?

"Ребята" поддержали оратора дружным гулом. Желающих сдаться не нашлось и Ли, усевшись на капитанское кресло, принялся готовить крейсер к взлету. Так, как мог.

– Так-так, – проговорил он, вглядываясь в бегущие по монитору цифры. – Когда мощность достигнет максимума… ага… – тут бывший сержант повернулся к караульным. – Вы бы связали этих, а сами в кресла сели, а то мало ли что…

Вильям переглянулся с Арагонесом, и тот бросил пленникам:

– Раздевайтесь!

Веревок и кандалов на звездолете не было, так что приходилось пользоваться подручными материалами. Затрещали разрываемые на части брюки и кителя, полетели на пол выдранные нитки.

– Вот так, во имя Святой Девы, – довольно пробормотал Арагонес, когда спеленатые по всем правилам офицеры были аккуратно уложены на пол. – Теперь можно и присесть…

Вильям занял место штурмана, соседнее кресло-кокон заскрипело под тяжестью могучего тела Гаррисона.

– Как-то тут тесно, – пробормотал тот, – как в крокодильем брюхе…

– Везде-то ты побывал, – заметил Арагонес. – Вот помню, когда я работал на…

– Тихо! – убил очередную байку в зародыше Ли. – Мешаете, видят духи!

Он что-то делал, руки мелькали внутри виртуального пульта со скоростью всполошенных мух. Судя по напряженному лицу, не все у бывшего сержанта получалось, в гуле двигателя, доносящемся снизу, слышались ритмичные взревывания, будто в клетке выл исполинский хищник.

А потом крейсер вздрогнул, пошатнулся, как тумбочка, получившая солидный пинок. Вильям ощутил, как навалилась перегрузка, вжала его в кокон, превратила тело в обвисший на костях кисель.

Уши самым неожиданным образом прилипли к подголовнику.

Заработала компенсаторная система и тяжесть ушла, но не до конца. Вильям каждым мускулом, каждой частичкой тела ощущал, как звездолет поднимается, борясь с притяжением Таугроса, как набирает скорость…

А потом что-то пошло не так. С пульта раздался пронзительный звонок, похожий на визг, и тут же слитная дрожь, проходящая через весь крейсер, сменилась лихорадочными толчками. Ли дернулся, сделал какое-то очень сложное движение и…

Вильям ощутил, что его выбрасывает из кокона, как неудержимо тянет к себе потолок.

В спину ударило с такой силой, будто в нее въехал автораэр. Вильям ощутил, как захрустел позвоночник, сминаемый чудовищным ударом, услышал чей-то стон и поначалу решил, что стонет сам.

Лишь через несколько мгновений понял, что звук доносится откуда-то снизу, с пола.

– Святая Дева, – в голосе Арагонеса звучало потрясение. – Это мы что, назад свалились?

– Да, – пытающегося выбраться из капитанского кокона Ли шатало, точно пьяного. – Хреновый из меня вышел пилот…

И сделав шаг, бывший сержант закатил глаза и рухнул.

Лицо губернатора было столь же бесстрастным, как и раньше, но в глубине темных глаз крылось злое торжество. Он знал о попытке крейсера взлететь и о том, чем она закончилась.

– Э… доброй ночи, – проговорил Мак-Кри. – Ну что, ваши требования не изменились?

– Нет, видят духи, – ответил Ли. После страшного удара, когда звездолет рухнул со стометровой высоты, нижняя часть корабля, включая двигатель, превратилась в груду перекореженного металла и пластика. Но сообщать об этом губернатору было вовсе не обязательно. – Нам нужен пилот.

– Хорошо, – кивнул губернатор. – Командующий гарнизоном Таугроса генерал-адмирал Риферт связался с Землей и получил инструкции.

"Связался? – подумал Вильям с ошеломлением. – Это каким образом? Неужели за то время, что мы провели в Вальхалле, изобрели способ мгновенной связи через гиперпространство? Но почему тогда такой "рации" не было на "Георгии Жукове"? Или просто не успели поставить?".

– Они гласят, – продолжал тем временем Мак-Кри, – что бунтовщиков, то есть вас, необходимо уничтожить без всякой жалости…

– Ясно, почему они так долго ничего не предпринимали, – вздохнул Арагонес. – Ждали ответа, а сами боялись на что-нибудь решиться.

– Так что я даю вам час на то, чтобы обдумать все и сдаться! – губернатор заговорил жестче. – И не пробуйте начать стрельбу, первый выстрел станет для вас последним. Вы уже сейчас под прицелом! Если через час не выйдете из звездолета, то пеняйте на себя… Время пошло!

Смуглая физиономия Мак-Кри исчезла с монитора, а Ли все продолжал сидеть неподвижно, точно надеясь разглядеть в темной, чуть бликующей поверхности путь к спасению.

– Ну что? – осторожно спросил Ван Хьен. – Что будем делать?

– Видят духи, у нас не осталось выбора, – Ли повернулся и Вильям поразился, насколько за эти краткие мгновения постарел давний приятель. Среди черных волос обнаружилась седина, лоб избороздили морщины. Только узкие глаза блестели по-прежнему. – Придется прорываться…

– Едва мы выйдем из крейсера, нас тут же превратят в пыль, – заметил Серое Облако.

– Великий Сунь-цзы сказал, что когда идут вперед и противник не в силах воспрепятствовать – это значит, что ударяют в его пустоту, – сказал Ли. – Осталось понять, где у нашего противника пустота и ударить туда.

Предводители бежавших из Вальхаллы легионеров сдвинулись теснее, так что Вильям не мог слышать их разговора. Долетали только отдельные реплики:

– … как далеко…

– … все равно достанут!

– А как…

Понять, о чем идет речь, не смог бы и сам великий Сунь-цзы, занеси его через бездну времени и пространства на Таугрос.

– Так-так, – сказав это, Ли повернулся и выжидательно уставился на сидящего у стенки офицера-артиллериста. – Послушай, ты мог бы запрограммировать орудия на автоматический огонь по заданным целям?

– Смог бы, – угрюмо отозвался пленник. – А зачем?

– Не твое дело, – оборвал его Ли. – Гаррисон, веди его сюда. Сейчас я покажу, куда надо будет стрелять…

Ван Хьен и Серое Облако скользнули мимо Вильяма к выходу из рубки. Оба, скорее всего, направлялись на жилые палубы крейсера, туда, где коротали время бывшие солдаты.

– Если выполнишь все, я оставлю тебя в живых, – Ли оставался спокоен даже перед лицом смерти, в голосе его не слышалось ни малейшей нервозности. – Первый выстрел вон в тот квадрат… Да, видят духи, прямо в землю…

В уголке большого монитора, висящего над центральным пультом, неторопливо отсчитывали секунды часы. До истечения ультиматума оставалась пятьдесят одна минута.

– Вот так, отлично, а теперь круговой обстрел по линии горизонта. И на сколько эта программа?

– На десять тридцать восемь, – ответил артиллерист. – Начало – через двадцать восемь минут.

– Видят духи, этого хватит, – кивнул Ли. – Вильям, Гаррисон, Арагонес, собирайтесь и идем вниз.

Арагонес, наряженный в трофейный бронежилет, толкнул ногой сидящего на полу связиста.

– А этого куда? Пристрелить?

– Нет, не стоит, – Ли взял у Вильяма свою винтовку. – Они оба заслужили шанс. Пусть идут с нами.

Один из лифтов был изувечен взрывом гранаты, второй пострадал во время "приземления", так что на нижние палубы пришлось тащиться по лестнице. Ступеньки глухо позвякивали под ногами, мимо проплывали стены, все в оспинах следов от пуль и осколков.

– Все готовы, – встретил их Серое Облако. Перед ведущим к выходному люку шлюзом толпились бывшие легионеры. Многие получили раны во время утреннего боя, кое-кто пострадал во время неудачной попытки взлететь, но таких, кто не мог ходить, не было.

– Отлично, – кивнул Ли. – Помните, наш шанс только в быстроте. Бегите вслед за Ван Хьеном, не останавливаясь ни на мгновение! Что бы ни происходило вокруг! – Там же темно, – заметил кто-то. – Куда бежать, если ничего не видно?

– Видят духи, будет светло и даже слишком, – кивнул Ли. – Готовьтесь. Осталось десять минут.

Вильям давно забыл, что это такое – волноваться перед боем, но в этот момент сердце на мгновение замерло, почти как много лет назад, на Тритонии, где молодого солдата ждало боевое крещение.

На мгновение стало тоскливо, вспомнилась Земля, зеленые холмы и серое море родной Англии, шумные улицы Ливерпуля, ревущий "Энфилд Роад", вкус настоящего английского пива и девушка, стройная и черноволосая, красивая, будто статуэтка богини…

Как же ее звали?

– Вперед! – скомандовал Ли почему-то шепотом.

– Вперед, – повторил его команду Серое Облако.

Вильям выбрался из люка в тот момент, когда одна из фазотронных пушек, висящих на борту крейсера, выстрелила. Сапфировый луч ударил в пластобетон примерно в километре от корабля, оставив после себя источающую дым яму.

– Туда! – рявкнул Ван Хьен.

Второй выстрел ушел в сторону одной из башен космодрома, и ночь отпрянула, отброшенная мощным взрывом. Окрасился огнем и взлетел на воздух один из кораблей на взлетно-посадочном поле, а бывшие легионеры уже бежали, отчаянно топча серые квадратные плиты.

План Ли был настолько же безумен, насколько и расчетлив. Несмотря на угрозы, никто не открыл бы по захваченному крейсеру огня мгновенно, без прямого приказа. А пока этот приказ отдадут, пройдут секунды, за которые можно сделать очень много.

Пушки стреляли по всем направлениям, пораженные звездолеты пылали, разбрасывая горящие обломки, в той стороне, где располагались здания космодрома, царил огненный ад. Грохотало так, что Вильям не слышал собственных шагов.

Вряд ли кому в этом хаосе было дело до мчащейся через ВПП кучки людей. Любые сканеры, нацеленные на крейсер, ослепли после первого же взрыва и наблюдатели сейчас, должно быть поражались отваге сумасбродов, пошедших на верную смерть.

Краем глаза Вильям заметил, как споткнулся Ли, как упал, схватившись за ногу. Невольно замедлил ход, но рядом с бывшим сержантом оказался Гаррисон. Ли что-то орал и махал рукой, но Гаррисон просто подхватил его на руки, как ребенка и побежал дальше.

Ван Хьен на мгновение замер перед черной ямой провала, а потом сиганул вниз. Бегущий за ним легионер притормозил, но Серое Облако без тени сомнения наподдал ему хорошего пинка.

На самом краю провала Вильям обернулся. Раскоряченный, осевший на сторону силуэт крейсера четко выделялся на фоне догорающих развалин космодрома, а в следующее мгновение на его месте расцвел пылающий цветок. Земля вздрогнула, в стороны ринулись ало-желтые "лепестки".

Вильям прыгнул. Не успел испугаться темноты, через которую летел, как твердая поверхность ударила в ноги. Кто-то подхватил под руку, помогая сохранить равновесие.

Огненный шквал промчался высоко над головой, осветив стены ямы, белые лица соратников и тянущийся вдаль широкий проход с низким потолком. Рядом тяжело приземлился Гаррисон с Ли на руках и вновь стало темно.

– Что с тобой такое? – сквозь толпу, судя по голосу, проталкивался Серое Облако.

– Ногу осколком перебило, – голос Ли звучал тише обычного, и Вильям задумался, каких сил стоило бывшему сержанту оставаться в сознании. – Не останавливайтесь. Вперед, вперед…

Тоннель, которым они шли, никак не мог появиться в результате выстрела. Он возник давно, в те славные дни, когда десятки квадратных километров земли покрывались коркой из плит взлетно-посадочного поля. Фазотронная пушка лишь открыла к нему "дверь".

Ли, Ван Хьен и Серое Облако очень вовремя вспомнили, что любой космодром опутан сетью подземных коммуникаций, длинных, как ходы в муравейнике, и столь же запутанных. Пока там, наверху, будут разбираться, куда делись непонятно откуда свалившиеся на Таугрос "террористы", те могут запросто уйти за пределы оцепленной зоны.

Вопрос о том, что будет дальше, Вильям старательно гнал прочь.

Двигались медленно, практически на ощупь, лишь глухо шуршали по бетону ботинки да слышалось тяжелое дыхание раненых. Потом впереди забрезжил свет и бывшие легионеры выбрались в освещенный коридор.

Он оказался гораздо шире первого, а на полу виднелась серая лента магнитной дорожки.

Ведущий отряд Ван Хьен на мгновение замер, а потом решительно повернул направо, в сторону, противоположную той, где лежал превращенный в руины центр космодрома.

В стенах встречались боковые ответвления, темные или освещенные, иные вели к уходящим наверх колодцам.

– Тут заблудиться легче, чем в Вальхалле, клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, когда они в очередной раз свернули. – Там хоть небо видно, а тут – ничего…

Подземелья были безлюдны, как льды Арктики, издалека доносился гул работающих механизмов. Поворот следовал за поворотом и Вильяму уже начало казаться, что этот путь по подземельям будет длиться вечно, когда отряд неожиданно остановился.

– Что еще там, видят духи? – прохрипел Ли, которого Гаррисон так и тащил на себе.

Из бокового прохода, куда ушел передовой дозор, вынырнул Серое Облако. Глаза его яростно горели.

– За мной! – прохрипел он. – С боку обойдем гадов…

– Что случилось? – переспросил Ли.

– Там выход, но его охраняют, – ответил Серое Облако, сплевывая. – Кто-то сильно умный догадался, что мы можем пойти этим путем.

В узком коридоре шаги отдавались неожиданно гулко, и Вильям опасался, что их заметят слишком рано. Но коридор вывел в округлую полость, в дальней стене которого виднелись створки большого грузового лифта, а рядом с ним – вход на лестницу. Тут и расположился дозор – десятка полтора бойцов в форме полицейского спецназа.

Говоривший что-то в коммуникатор офицер первым схлопотал пулю. Прибор отлетел в сторону, бормочущий из него голос оборвался на полуслове.

– Огонь! – рявкнул Серое Облако, будто имелась необходимость в каких-то командах.

Вильям нажал спусковой крючок. Видел, как очередь прошла через бедро одного из солдат, как тот неуклюже рухнул, выпустив винтовку. Тупой удар и боль в плече заставили пошатнуться, но не прекратить стрельбу.

Нападение оказалось сколь неожиданным, столь и стремительным. На полу осталось лежать полтора десятка тел, а Ван Хьен бросился к пульту управления лифтом.

– Обесточен, – пробормотал он, потыкав в сенсоры. – Придется так…

– Святая Дева, спаси и сохрани, – пробормотал Арагонес, когда под ногами оказались ступеньки лестницы.

– Что-то я не помню, клянусь четверкой, – сказал Вильям, – чтобы ты у нее раньше чего-то просил. Что, не веришь в спасение?

– Нет, – покачал головой Арагонес. – Не верю. Подобное чудо не по силам никому…

Лестница закончилась в небольшом металлическом сарае. Широкая дверь распахнулась, открыв взорам равнину взлетно-посадочного поля и пылающее на горизонте зарево.

При взгляде на него Вильям испытал прилив гордости.

С другой стороны виднелась металлическая сетка, такая же, что вчера не устояла под ударом грузового автораэра, а за ней – шелестящий в благословенной темноте кустарник.

– Придется лезть, – задумчиво сказал Ван Хьен и взгляд его остановился на потерявшем сознание Ли. – Для раненых готовьте веревки.

Вильям разодрал на полоски собственную рубаху, потом связал из них что-то вроде каната.

– Теперь давай наверх, – велел Серое Облако, – и ты тоже…

Сетка больно впивалась в немеющие пальцы, а металлический лязг, как казалось, разносился на сотни метров вокруг. Утвердившись на шатком, впивающемся в задницу гребне, Вильям крикнул, что готов.

– Тащите! – пришел снизу ответ.

Сидящий напротив, в каком-то метре Арагонес напрягся и они вдвоем потащили вверх неожиданно тяжелое тело. Липкий вонючий пот тек по лицу, норовил затечь в глаза, застывшие в неудобном положении бедра то и дело сводило болезненной судорогой.

Дотащив Ли до верха, осторожно перенесли его на другую сторону и принялись спускать.

– Поймал! – донесся снизу бас Гаррисона.

– Клянусь четверкой, – пробормотал Вильям, вытирая лицо, – это не проще, чем грести ломом…

– Или граблями, – поддакнул Арагонес. – Потащили следующего.

Перебрались на другую сторону, когда на востоке чуть забрезжил рассвет. Бушующий на горизонте пожар чуть поблек, стали видны мечущиеся над ним вертолеты. Жемчужно сверкали вырывающиеся из их раздутых трюмов струи пены.

– Нас ищут, титьки крокодильи, – заметил Гаррисон, поглядев в ту сторону. – Только ведь не найдут!

– Хватит болтать! – рявкнул от головы отряда Ван Хьен. – Пошли!

Двигались медленно, осторожно раздвигая корявые стволы, густо усаженные ветками. Перебежали дорогу, узкую и темную, будто разум фанатика, и вновь углубились в заросли.

В этот момент Вильям почти поверил, что им удастся ускользнуть.

Но небо родило многоголосый рокот, зашумели под ударами искусственного ветра листья, сверху, слепя глаза и отбрасывая тьму в сторону, ударил свет прожекторов.

– Немедленно остановитесь и положите оружие! – прогрохотал усиленный динамиками голос. – В противном случае вы будете уничтожены!

– Вот и все, – грустно проговорил Арагонес. – Помилуй нас Святая Дева!

– Угодили прямо в пасть крокодилу! – поддержал его Гаррисон.

Вильям ощущал удушающую бессильную злость. Нужно было бежать, попытаться выстрелить прямо в этот свет, погасить его, хотя бы крикнуть чего-нибудь в ответ. Но сил едва хватало на то, чтобы стоять ровно, не выпуская из рук винтовки.

– Мы умрем в любом случае, – медленно проговорил Серое Облако, – но умрем хотя бы в бою! Ог…

Команда, наверняка ставшая бы последней для остатков Звездного Легиона, так и не была отдана. Со стороны космодрома прилетела длинная золотая молния, свернулась в клубок и в круге света повис похожий на шляпу из золоченого стекла летательный аппарат.

– Мир вам, люди, – прозвучал из него мягкий, чуть пришептывающий голос. – Опустите оружие и внемлите нам…

Вертолеты молчали, было слышно, как стрекочут двигатели и рубят воздух винты. Сидящие в летающих машинах люди скорее всего костерили нелюдей, зачем-то вмешавшихся не в свое дело, а старший отряда явно консультировался с начальством.

– Внемлите нам! – из "шляпы" наземь упал луч желтого света, густого, точно патока, и из него вышла высокая фигура. Больше всего она напоминала изваяние какого-то древнего бога – рогатая голова из золота чуть покачивалась, вышитая янтарем хламида волочилась по земле.

Двигалась фигура совершенно бесшумно, а в прорезях головы, являющейся чем-то вроде шлема, мерцали серебристые огоньки.

– Внемлите нам, воины! – голос доносился откуда-то от подола. – Ибо видим мы силу вашего духа и знаем скорбь вашей памяти. Ибо то, что свершили с вами, достойно печали, а то, что свершили вы, достойно гордости…

– Пока он треплется, нас тут перестреляют, – сказал Гаррисон.

– Вряд ли, побоятся, – шепотом ответил Вильям. – Ты видел, какой у этого типа звездолет? По сравнению с нашими он что винтовка рядом с пращей…

Рогатый продолжал говорить. Из длинной цветастой речи стало ясно, что он зовет "славных воинов" к себе на службу. Бывшие легионеры стояли, раскрыв рты, многие явно не понимали, что происходит.

– Нанять нас хочешь, что ли? – спросил Ван Хьен. – А ты сам-то кто такой?

– Нет, не нанять! – золотая "голова" качнулась, ярче вспыхнули серебристые огоньки на месте глаз. – Спасти мы хотим вас от смерти позорной. Хотя у нас, народа Рао-Се, славного честью и доблестью, всегда найдется дело для столь славных воинов…

– Рао-Се? – переспросил очнувшийся Ли. – Да, я слышал о них. Одна из сильнейших цивилизаций нашего сектора Галактики, негуманоиды, очень богаты, никогда не нарушают своего слова…

– А откуда ты знаешь все о нас? – продолжал сомневаться Ван Хьен.

– Мы следили за битвой, творящейся вокруг, – ответил раосеец, – а кроме того, мы можем заглядывать в память других существ и видеть то, что там сокрыто.

– Телепаты! – зашептались вокруг. Вильям ощутил прилив острого беспокойства – когда рядом обнаруживается существо, способное копаться в твоей голове с такой же легкостью, как крыса – в мусорном баке, это несколько напрягает.

– И вы хотите нас забрать? – уточнил Серое Облако. – Сделать равными себе?

– Ты истинно понял нас, – обладатель рогатой головы чуть заметно поклонился. – И даем слово, что не причиним вам вреда.

– Никогда не нарушают слова? – хмыкнул Ван Хьен. – Что же, есть шанс это проверить. Ну что, парни? Чего будем делать?

– Эй, вы не можете их забрать! – прозвучал голос с вертолета. – Это подданные Земной Федерации!

Власти Таугроса не желали выпускать из рук уже схваченных преступников.

– Любой, принявший наше предложение, получит защиту патроната Рао-Се, – немедленно отозвался тип с золотого корабля. – А поднявший на него руку станет врагом патроната…

– Надо соглашаться, – лицо Ли кривилось от боли, но он ухитрился встать, опираясь на плечо Гаррисона. – Что нас ждет здесь? Суд и смерть, или снова Вальхалла…

– А что ждет там? – тихо спросил Серое Облако. – Зачем мы им понадобились? Как они хоть выглядят, эти раосейцы? Ты знаешь?

– Я не знаю, – сказал Ван Хьен, – но умирать или возвращаться на Арстрим не хочу. Ты сам не раз говорил, что таким как мы нет места среди людей. Так о чем же жалеть?

– Не о чем, видят духи, – согласился Ли и повернулся к чужаку. – Мы согласны…

Ударил где-то сверху пулемет, но тут же смолк, будто подавился, и ни одна из пуль так и не долетела до земли.

– Мы испытываем радость, – сообщил раосеец и не поворачиваясь, двинулся обратно, – следуйте за мной. Не печальтесь о прошлом и радуйтесь, думая о будущем…

"Проповедник нашелся" – зло подумал Вильям и тут же устыдился собственной мысли – что если их спаситель уловит ее и оскорбится? Прощай избавление? Здравствуйте пули и тюремная камера?

Он спешно отогнал сердитые мысли и ускорил шаг.

Когда окунулся в слепящий желтый свет, осознание того, что может никогда больше не увидеть Землю, ударило с неожиданной силой. Сердце содрогнулось от острой боли.

Заскрипев зубами, Вильям шагнул вперед. Назад пути не было – это он знал твердо.

Примечания

1

Район Ливерпуля

2

Район Ливерпуля

Content

Дмитрий КАЗАКОВ
ДЕМОНЫ ВАЛЬХАЛЛЫ

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Примечания