Максим Шахов

ЖЕЛЕЗНЫЕ НЕРВЫ СНАЙПЕРА

1

Ильзе Друскине окинула себя взглядом в зеркале.

– Ну как? – со скрытой гордостью спросила портниха, которую следовало называть «кутюрье», чтобы не обиделась.

– По-моему, мне нравится, – осторожно сказала Ильзе. – Надеюсь, и ему тоже понравится…

– А «он» у нас на этот раз кто? – осведомилась портниха.

– Жан, – сказала Ильзе, чуть поворачиваясь, – француз. Вроде бы даже виконт. Если не врет, конечно… Мне кажется, или этот костюм меня действительно немного полнит?

Как и любая женщина за тридцать, Ильзе панически боялась располнеть. Портниха привыкла к подобным фобиям клиенток и поспешила Ильзе успокоить:

– Все в порядке, дорогая! Ты выглядишь в этом костюме просто чудесно! Поверь, я говорю это не потому, что сшила его, а от чистого сердца! Твой виконт, если он, конечно, не полный кретин, немедленно бросит к твоим ногам свой титул!

– Ну, титул не главное, – рассудительно сказала Ильзе. – Главное, чтобы он оказался в состоянии произвести на свет качественное потомство. И чтобы у него было достаточно средств это потомство содержать…

– От всего сердца надеюсь, что тебе сегодня наконец повезет, дорогая! – кивнула портниха. – Я во всяком случае сделала все от меня зависящее, так что, если что-то не заладится, виноватой чувствовать себя не буду… Как ты смотришь на то, чтобы выпить по чашечке капуччино?..

На капуччино Ильзе Друскине смотрела положительно. И портниха тут же велела одной из помощниц подать напиток в свою уютную комнату отдыха…

2

Свой светлый «Сеат» Лечи Атгериев припарковал в квартале от гостиницы. Лично ему светиться там было опасно. Да и не в привычках Лечи было светиться. Дело настоящего амира командовать. А таскать каштаны из огня, рискуя собой, должны рядовые моджахеды. Это правило Лечи Атгериев усвоил еще в первую чеченскую войну. И именно поэтому он был до сих пор не только жив, но и вполне прилично устроился в одной из стран Евросоюза, получив вид на жительство в качестве беженца.

Почти все, с кем Лечи когда-то плечом к плечу сражался с федералами, были мертвы или отбывали заключение в российских тюрьмах. А Атгериев был на свободе и денег у него куры не клевали. Он вполне мог позволить себе ездить не на каком-то «женском» «Сеате», а на достойной настоящего мужчины машине – на джипе или черном «Мерседесе». Но на Западе это было моветоном. И обязательно привлекало бы к себе внимание. А это для Лечи было опасно, ведь занимался он тем же бизнесом, что и на войне…

Лечи прикурил сигарету и откинулся на подголовник. Казалось, что он дремлет, но на самом деле он был собран. От сегодняшней операции во многом зависел успех очень большого дела. Дела на несколько десятков миллионов. Естественно, долларов. Поэтому, едва зазвонил мобильный, Лечи быстро ответил:

– Да!

– Они в гостиничном ресторане. Знакомятся…

– Так вы настроились?.. – обрадовался Лечи.

– Да. Только слышно не очень, источников много.

– Сидят у окна?

– Нет. Через столик. Поэтому и слышно плохо, – объяснил Али.

– Тогда ждите! – решительно сказал Лечи. – Я сам хочу послушать! Если что, предупредите…

3

Второго секретаря посольства Российской Федерации в прибалтийской республике звали Владленом Серафимовичем. Парень он был неплохой, одевался с шиком, опять же – шпарил без запинки на местном диалекте и знал все тонкости дипломатического этикета. Одна беда была с ним – мнил себя Владлен Серафимович Талейраном, отчего считал своим долгом поминутно давать Логинову инструкции.

– Вы, Виктор Павлович, в кабинет, пожалуйста, после меня… хорошо? – зашептал Владлен на лестнице Логинову. – И там потактичней… в смысле формулировок, договорились?..

– Обязательно! – рассеянно кивнул Логинов, поскольку сейчас тонкости дипломатии его занимали меньше всего.

Как полковник ФСБ, он прибыл в МВД прибалтийской демократии по вполне конкретному вопросу. Сказать, что прибалты обрадовались его визиту, было нельзя. Планировалось, что Логинова сперва примет сам министр, потом оказалось, что он жутко занят, стрелки перевели на его заместителя, но и того на месте почему-то не оказалось.

Впрочем, секретарша в очках, очень похожая на звезду из немецкого порнофильма, встретила их довольно вежливо. Но ее шеф, начальник профильного департамента министерства, промариновал их в приемной минут сорок. К этому времени даже закаленный в дипломатических битвах Владлен начал нервно поерзывать на стуле. Логинов же развлекался тем, что в открытую разглядывал «порнозвезду» и пытался угадать, что там у нее за бельишко спрятано под деловым костюмом…

Наконец селектор на столе секретарши что-то квакнул, она грациозно поднялась и открыла дверь, предложив гостям входить. Владлен, ясное дело, ломанулся вперед, и Логинов успел не только заглянуть в вырез блузки секретарши, но и развязно ей подмигнуть…

Начальник департамента был постарше Владлена лет на десять и гостей встретил весьма прохладно. То есть из кресла он поднялся, но выходить из-за стола не стал, просто махнув рукой на стулья. Ясное дело, что по-русски разговаривать этот фрукт считал ниже своего достоинства, так что Владлену после короткой официальной преамбулы пришлось принять на себя роль синхронного переводчика.

– Управление по борьбе с терроризмом Федеральной службы безопасности Российской Федерации вело дело в отношении бывшего участника отряда «Борз», некоего Хадама Астамирова, виновного в гибели мирных жителей в Кизляре и Первомайской, – сообщил Виктор. – В настоящее время дело прекращено в связи с ликвидацией Астамирова. Однако при этом один из эпизодов дела выделен в отдельное производство… – Здесь начальник департамента потянулся ко рту рукой, как бы собираясь зевнуть, но потом передумал и демонстративно оттянул манжет сорочки, чтобы посмотреть на часы. – Сделано это потому, что незадолго до своей ликвидации Астамиров организовал на Урале убийство уголовного авторитета по кличке Болт…

– Извините, полковник! – отозвался начальник департамента. – Все это, конечно, очень познавательно, но внутренние дела России нас давно не волнуют. Тем более если это какие-то криминальные разборки…

Тут начальник департамента брезгливо поморщился, – мол, мы тут живем в цивилизованном государстве и о вашей ужасной криминальной действительности даже слышать не хотим.

– Не думаю, – махнул головой Логинов, выслушав перевод. – Потому что исполнителем заказного убийства Болта была женщина. И мы имеем все основания полагать, что она является гражданкой вашей замечательной цивилизованной республики…

– И у вас есть тому доказательства?

– Я думаю, вы не хуже меня знаете, как трудно добыть доказательства в делах о заказных убийствах. Но у нас есть факты, которые невозможно опровергнуть.

– Какие конкретно? – нахмурился начальник департамента.

– Оперативные записи с похорон известного шансонье Маклярского. На них молодая женшина с букетом в руках как бы случайно сталкивается с Болтом. Через несколько минут после этого Болт благополучно скончался…

– По причине?..

– По причине того, что в букете женщины был спрятан шприц, и она в момент контакта уколола Болта. Вещество, которое она использовала, в принципе, имеется в любой больнице. Это ардуан, синтетический заменитель кураре, который в десятки раз сильнее его… Кроме оперативных записей с похорон Маклярского мы имеем записи камер слежения Екатеринбургского и Калининградского аэропортов. На них фигурирует та же женщина. На Урал она летала по паспорту Натальи Вадимовны Серовой, журналистки газеты «Калинин-Вест». Паспорт этот у настоящей Серовой украли на музыкальном фестивале в Юрмале…

4

К видавшему виды «Рено», в котором устроились Али и Дауд, Лечи Атгериев подошел так, чтобы его было невозможно увидеть в лицо из гостиничного ресторана. Нырнув на заднее сиденье, Лечи оглянулся. Миниатюрное лазерное устройство для дистанционного прослушивания Али пристроил под сильно тонированным задним стеклом. «Рено» был припаркован напротив гостиницы передней частью к тротуару.

– А ну, что там? – протянул руку Лечи.

Али отдал ему миниатюрные наушники. Лечи Атгериев сунул их в уши, потом велел Али чуть отрегулировать звук. Несколько минут он слушал разговор за столиком в ресторане. Говорили по-английски, причем с акцентом. Но основной смысл Лечи уловил.

– Так!.. – решительно сказал он, вытащив наушники.

Али с Даудом тут же повернулись к амиру. Лечи умел внушить подчиненным, что нет бога, кроме Аллаха, но на земле его обязанности исполняет он, Лечи Атгериев.

– Эта красавица, похоже, решила заделаться аристократкой, – недобро ухмыльнулся Лечи. – А этого допустить нельзя. Тогда она с нами, потомками простых пастухов, даже разговаривать не захочет…

На этом месте Лечи ненадолго задумался. Ведь действовать надо было быстро, но наверняка…

– Только прикажи, и она захочет! – вдруг влез с инициативой Дауд. – Мы с Али незаметно выдернем ее в тихом месте и три дня будем драть во все дыры! Увидишь, после этого она будет тебе ноги целовать!

– Что-что?.. – посмотрел на Дауда Лечи.

Тот был хорош как воин, но с чувством юмора у Дауда были проблемы. Мозгов просто не хватало. Дауд понял, что сболтнул что-то не то, и пробормотал:

– Ты же сказал, что она не захочет, вот я и подумал…

– Больше так не думай! – оборвал Дауда Лечи. – Думать буду я!

– Как скажешь, амир…

– Выдернуть он ее собрался!.. – презрительно скривился Лечи. – В батальоне Шамиля были джигиты покруче тебя… И то она одному яйца отрезала, а другому глаз выколола, когда они решили с ней потихоньку развлечься!

– А Шамиль что?.. – не нашелся спросить ничего умнее Дауд.

– А что Шамиль должен был сделать с воинами, которые вдвоем не смогли справиться с какой-то девкой?

– Расстрелял?..

– Зачем?.. Шамиль был мудрый амир, упокой Аллах его душу… Он их сделал шахидами, чтобы они искупили свой позор. На блокпост на грузовике со взрывчаткой отправил… – Говоря все это, Лечи продолжал обдумывать ситуацию и вдруг сказал: —Все! С мемуарами закончили… Значит, так. Этот ее аристократ живет в триста семнадцатом номере. И ты, Дауд, прямо сейчас, пока они болтают, снимешь номер. Тоже на третьем этаже…

5

– А сейчас я хотеть покинуть вас, потому что вечером хотеть сделать вам сюрприз… Если вы, конечно, не против?..

Жан как истинный француз отвратительно говорил по-английски, но это, пожалуй, был единственный его недостаток. Виконт буквально очаровал Ильзе. И она не стала испытывать его терпения, сразу же кивнув:

– Напротив! Я буду очень рада, месье Вилье!

Француз тут же вскочил.

– Тогда я готов вас проводить!

– Спасибо, но это излишне… Жан! – улыбнулась Ильзе, поднявшись. – Моя машина на стоянке, и я вполне способна дойти до нее сама!

– Как скажете, – не стал навязываться француз, чем еще больше вырос в глазах Ильзе. – Тогда до вечера!

Жан поцеловал Ильзе руку. В фойе гостиницы они расстались. Француз направился к лифту, госпожа Бразаускас, владелица элитного брачного агентства, организовавшего приезд француза и их встречу, на миг оставила своего подопечного, чтобы шепнуть Ильзе:

– Господи, я так рада за вас, милочка! Или… Жан вам не понравился?

– Ну что вы! Спасибо вам большое! Он просто чудо!

От умиления на глазах госпожи Бразаускас даже проступили слезы. Она не удержалась и быстро поцеловала Ильзе в щеку.

– Я вам перезвоню насчет вечера! – быстро сказала владелица агентства. – Но встретитесь вы с Жаном сами! Думаю, мое присутствие будет уже излишним! Верно?

– Да, конечно! Еще раз спасибо! – кивнула Ильзе.

Она украдкой оглянулась в дверях на Жана. Француз возле лифта слушал госпожу Бразаускас, но при этом смотрел вслед Ильзе. И этот взгляд был красноречивее всяких слов…

Швейцар с поклоном открыл Ильзе дверь. И тут она вдруг испытала давно позабытое чувство. Уже второй раз за день Ильзе показалось, что за ней следят чьи-то глаза. Впрочем, Ильзе Друскине была не из тех, кто поддается чувствам. Она кивнула швейцару и как ни в чем не бывало отправилась к машине.

По пути к стоянке Ильзе незаметно огляделась. Потом женщина медленно направила свой автомобиль в сторону Старого города, на узких улочках которого выявить слежку было намного проще. Минут десять спустя Ильзе наконец перестала всматриваться в зеркало заднего вида и облегченно вздохнула.

Слежки не было. Видимо, после тридцати у одиноких женщин развивалась не только фобия располнеть, но и мания преследования. Впрочем, едва Ильзе подумала о Жане, как все эти глупости мгновенно вылетели у нее из головы.

Француз, как говорится, был именно «тем пальто», которое так долго искала Ильзе. Как любая одинокая женщина за тридцать, она понимала, что время, увы, не на ее стороне. А достойного мужчины, от которого Ильзе захотела бы иметь детей, все не попадалось. И вот, кажется, наконец свершилось…

Как и любой женщине, Ильзе было просто необходимо в такой момент поделиться с кем-то своей радостью. Но подруг она по определенным причинам не имела. И рука Ильзе сама собой набрала номер портнихи. И полчаса спустя они уже встретились в уютном кафе в подвальчике…

6

– В общем, – подвел итог Логинов, – исполнительница убийства Болта прилетела с Урала по паспорту Серовой, а вашу границу, скорее всего, пересекла уже по своему, настоящему. Так что установить ее личность вашему ведомству вполне под силу. Хотя это, конечно, потребует определенных усилий…

– Я в этом вовсе не уверен, полковник, – сухо сказал начальник департамента, поправив очки.

– В чем?

– В том, что исполнительница – гражданка нашей республики, точнее – Евросоюза… Это ведь только ваше предположение. Верно? И абсолютно никаких материалов, подтверждающих, что лже-Серова пересекла нашу границу, у вас нет.

– Нет… Только оперативная работа как раз и строится на предположениях. Обоснованных.

– И чем обосновано это ваше предположение?

– Тем, что подобное хладнокровное убийство могла совершить только женщина, имеющая большой опыт…

– Вы имеете в виду – профессиональная киллерша?

– Можно и так сказать, – кивнул Логинов. – Но в данном случае более уместен термин «одна из „белых колготок“. Я хочу сказать, что речь идет о бывшей биатлонистке, воевавшей в составе чеченских бандформирований…

– Наши биатлонистки, полковник, не воевали в составе бандформирований! – быстро проговорил начальник департамента, при этом с его губ сорвались капельки слюны. – Наши биатлонистки сражались за свободу чеченского народа!

Логинов при этих словах дернулся. Однако Владлен знаком попросил его держать себя в руках, и Виктор сдержался. Глядя в сторону, он сказал:

– Сейчас речь идет о другом… Убийство уголовного авторитета на Урале даже в горячечном бреду никто не свяжет с борьбой за свободу какого-то народа. Или я не прав?

– Допустим, – вынужден был признать начальник департамента. – Но что с того? То, что вы мне рассказали, тоже выглядит не более чем фантазией. Ни юридических фактов, ни доказательств вы не привели. Поэтому я не усматриваю оснований для проведения какого-либо расследования.

– Тем самым вы покрываете убийцу, – ледяным тоном проговорил Логинов, переведя тяжелый взгляд на хозяина кабинета.

Владлен переводить это не стал, просто умоляюще произнес:

– Виктор Павлович, пожалуйста, мы ведь договаривались…

– Я не покрываю убийц! – вдруг ответил начальник департамента на вполне сносном русском. – Просто у нас разные взгляды на то, кого считать убийцей. К примеру, я считаю убийцами ваших коллег из «Альфы», захвативших здание телецентра во время…

– Они выполняли приказ, – глухо сказал Логинов.

Начальник департамента вскочил на ноги и продолжил:

– А также я считаю убийцами и оккупантами ваши войска…

И тут Логинова прорвало…

7

Несмотря на крайне низкий уровень образования, иностранные языки Дауду давались на удивление легко. По-английски на бытовом уровне он общался вполне сносно. С акцентом, конечно, но в Прибалтике этим никого не удивишь – не Оксфорд…

Номер на третьем этаже гостиницы, где брачное агентство поселило Жана де Вилье, Дауд снял без проблем, представившись бизнесменом. Вынырнув на улицу, Дауд свернул за угол и вскоре сел в «Сеат» Лечи Атгериева.

– Ну? – спросил тот.

– Порядок! Номер этого лягушатника чуть наискосок. Вернулся он около часа назад с этой толстой коровой из агентства… Вот бы ей засадить в задницу!

– Сделаешь дело, я закажу персонально для тебя на всю ночь какую-нибудь дородную хохлушку, – хмуро пообещал Лечи. Мозгов у Дауда было маловато, а вот сперма разве что из ушей не капала. – Но ты все должен сделать так, чтобы комар носа не подточил. Наверняка…

– Я все понимаю, амир.

– Тогда держи… – Прежде чем передать Дауду обычную с виду зажигалку в пластиковом пакетике, Лечи оглянулся по сторонам. – Вот! Только осторожнее…

Дауд сунул зажигалку в карман. Лечи дал ему исчерпывающие инструкции. А напоследок еще раз предупредил:

– Желательно все провернуть как можно скорее, но минуты тут роли не играют. Главное, чтобы ты все сделал чисто…

– Я все понял, амир!

8

– Господи, я так рада за тебя, Ильзе! – проговорила портниха и вдруг спохватилась: —Извини, дорогая, мне уже надо бежать! На примерку приедет жена бургомистра! Вот кому бы не помешало сбросить пару десятков лишних килограммов… Впрочем, о клиентках хорошо или никак! Обязательно расскажешь, как пройдет ваш романтический ужин! Слышишь, обязательно! – уже на пути к двери погрозила пальчиком портниха. – Иначе я не усну!

– Я позвоню! – кивнула Ильзе.

Дверь за портнихой закрылась, в окошке вверху торопливо процокали ее каблучки. Однако Ильзе их не услышала. Она была далеко…

Госпожа Бразаускас успела шепнуть Ильзе перед встречей, что она все проверила. Жан действительно имел титул виконта, к которому прилагалось самое настоящее поместье. Не Версальский дворец, конечно, но все в наличии – даже конюшня с десятком лошадей. И Ильзе в тишине безлюдного в этот час кафе представляла себе конную прогулку. Впереди на угольно-черном жеребце в обтягивающих белоснежных рейтузах и красной короткой курточке Жан, рядом или, черт с ним, даже на полшага сзади – она, Ильзе, на белой лошади тоже в обтягивающих рейтузах или, может быть, в специальном платье для верховой езды, если вдруг окажется, что виконтессе не положено выряжаться в откровенные обтягивающие рейтузы. Ну а за ними сзади на маленьких лошадках двое сыновей и дочка или один сын и двое дочерей…

– Извиняюсь, у вас не занято?.. – вдруг услышала Ильзе.

Она быстро посмотрела на стоящего у столика мужчину и на миг оцепенела. Тот же, не дожидаясь согласия, отодвинул стул и негромко сказал так, чтобы направившийся к ним официант не услышал:

– Закажи мне кофе…

9

– Слышишь, ты! – резко подался через стол Логинов, уцепившись в лацкан дорогого пиджака начальника департамента. – Не трогай наши войска, понял? Мой дед погиб при освобождении Прибалтики, чтобы ты, гнида, мог родиться и жить!!!

– Виктор Павлович!.. Виктор Павлович!.. – бормотал несчастный Владлен, в свою очередь, навалившись на приставной стол и уцепившись в руку Логинова. – Я вас прошу, прекратите!..

– Вы все оккупанты и свиньи! – брызгал слюной хозяин кабинета, пытаясь вырваться из железной хватки Логинова.

Вырваться ему не удалось, но пальцем он ткнул в селектор, и секретарша вызвала охрану. В кабинет ворвалось трое полицейских. Они с трудом оторвали Логинова от начальника департамента.

– Вы за это ответите! – тяжело дыша, проговорил тот. Его галстук съехал набок, и чиновник его поспешно поправил дрожащими руками.

– Это вы за все ответите! – крикнул Логинов. – Потому что я до этой биатлонистки все равно доберусь!

– Не думаю, что у вас будет на это время, полковник! Потому что вы предстанете перед судом за оскорбления действием должностного лица при исполнении! Тут у нас не ваша дикая Россия! Наденьте на него наручники и уведите в камеру!

– Постойте, постойте! – возопил Владлен. – Не разумнее ли будет это небольшое недоразумение разрешить на месте…

– Не пластайся перед этим дерьмократом!

– Уведите этого внука оккупанта!

– Виктор Павлович! Я сейчас же свяжусь с послом! А вы, пожалуйста, не отвечайте ни на какие вопросы без присутствия наших сотрудников! А лучше вообще ничего не говорите!.. Слышите!

10

– Добрый день, чего желаете? – спросил официант.

– Один кофе господину! – быстро сказала Ильзе.

– Черный или… – решил уточнить официант.

– Черный! – оборвала его Ильзе. Когда официант поспешно отошел, она негромко добавила: —Желательно с цианистым калием…

– У меня такое ощущение, что ты не рада меня видеть… – улыбнулся подсевший к Ильзе мужчина, но глаза его при этом остались холодными, как сталь.

Многие люди, даже мужчины, оказавшись они на месте Ильзе, не выдержали бы этого взгляда. Но Друскине была не совсем обычной женщиной. И она спросила, глядя прямо в глаза сидящего напротив человека:

– Как ты меня нашел, Лечи?..

– Меня теперь лучше называть Русланом, Лайма…

– А меня теперь лучше называть Ильзе, Лечи. Так как ты меня нашел?

– Пару пустяков, – пожал плечами бывший чеченский полевой командир Лечи Атгериев. – Ты засветилась на Урале при ликвидации этого русского вора, как его… Гайки?

– Болта, – вздохнула Ильзе. – Но ведь…

– Ты думала, что если ты сделала после этого пластическую операцию, то тебя никто не найдет?

– Да, – кивнула Лайма, бывшая снайперша из числа воевавших в Чечне на стороне бандитов прибалтийских биатлонисток – так называемых «белых колготок». – Я так думала. Поэтому… – Тут к столику приблизился официант с кофе, Лайма переждала, пока он отойдет, и только потом продолжила: —Поэтому я хочу узнать – как ты меня нашел?..

– А то ты сама не знаешь, как это делается, – хмыкнул Лечи, потянувшись к кофе. – Если у тебя есть друзья в правительстве, то найти кого-то…

– Ты хочешь сказать, что у тебя есть друзья в нашем правительстве?..

– Тише, Лайма! – прошипел Лечи, оглянувшись. – А почему это тебя так удивляет?

– Но ты ведь… террорист.

– Вот как раз потому у меня всегда будут друзья в разных правительствах! – ухмыльнулся Лечи. – Точнее, не друзья, а деловые партнеры. Потому что самый прибыльный бизнес сегодня уже не торговля наркотиками или оружием, а борьба с терроризмом. Бывший главнокомандующий войсками США Рамсфельд на войне в Ираке и восстановлении разрушенных объектов сколотил состояние, как у Ротшильдов. Это в России эту лавочку прикрыли. А в Америке Буш и его приближенные на войне в Заливе продолжают хапать миллиарды…

– Но мы не в Америке… Или ты хочешь сказать, что наше правительство заказало тебе что-нибудь взорвать, чтобы нажиться на восстановлении?..

– Пока нет, – пожал плечами Лечи. – Но сидят у вас там не дураки, и они смотрят в будущее…

– И что?.. – недоверчиво спросила Лайма.

– Что-что?.. Половину доходов всех прибалтийских республик составляет плата за транзит энергоносителей, а Россия собралась прокладывать газопровод по дну Балтийского моря. Вот и думай – что?.. – ухмыльнулся Лечи Атгериев.

11

Дауд даже кончик языка высунул изо рта от усердия. Дело для боевика и впрямь было не очень привычное. Его большие руки, доставшиеся чеченцу в наследство от предков-пастухов, были гораздо более приспособлены к другим делам – одним махом тесака перерезать кому-нибудь горло от уха до уха или там шею свернуть… Сейчас же Дауд покрывал свои пальцы специальной невидимой лентой, чтобы не оставить нигде своих отпечатков. Наконец покончив с этим муторным делом, Дауд проверил результат и спустил «отходы производства» в унитаз.

Только после этого Дауд распаковал зажигалку, которую ему передал Лечи Атгериев. С ней нужно было обращаться с особой осторожностью. И не только затем, чтобы не стереть отпечатки пальцев…

Покончив с приготовлениями, Дауд пристроил у двери номера стул и стал выжидать удобного момента. Терпения чеченцу было не занимать, в засадах в горах он пролежал не одну сотню часов. Наконец боевик бесшумно вскочил со стула.

Поставив его на место в номере, Дауд быстро надел и застегнул пиджак и снова оказался возле двери. Коридорный, как понял Дауд из только что подслушанного разговора, должен был вернуться не раньше чем через пять-десять минут. Поэтому помешать чеченцу могли только случайности…

Приоткрыв дверь, Дауд на миг прислушался, потом спокойно шагнул в коридор. Тот был пуст, лифт, судя по индикатору, торчал на первом этаже. Прикрыв за собой дверь, Дауд быстро подошел к двери номера Жана де Вилье. Из номера доносилась негромкая музыка. Постоялец подпевал Джо Дассену.

Это было очень кстати. Дауд быстро оглянулся, осторожно приоткрыл дверь и нырнул в номер француза. При этом он успел повернуть табличку так, что теперь дверь украшала надпись: «Просьба не беспокоить».

12

– Ясно, – вздохнула Лайма. Резко потянувшись к лежащей на столе зажигалке, она нервно закурила. – Как ты меня нашел, Лечи, я поняла. А теперь выкладывай, что тебе от меня нужно?

– Конечно, мне нужна ты! – хмыкнул Атгериев.

– Что?.. – прищурилась Лайма.

– Не как женщина, конечно, – уточнил чеченец. – А как боец. Судя по тому, как ты «исполнила» на Урале этого Болта, форму ты не потеряла…

– Не сомневайся! – наклонилась через стол Лайма. – Поэтому хорошо запомни вот что: я в эти игры больше не играю, у меня совсем другие планы. Так что тебе лучше забыть и о Лайме, и об Ильзе…

– Ты ошибаешься. В нашем деле, Лайма, бывших игроков не бывает.

– Повторяю: я вне игры. И заставить меня вернуться ты не сможешь. Тут тебе не Чечня. Если я заявлю в полицию, что ты мне угрожаешь, тебе не помогут даже друзья, то есть, извини, деловые партнеры в правительстве. А теперь прощай. Советую тебе хорошенько подумать о том, что я сказала. И не забудь расплатиться за кофе…

– Я не ошибся, ты действительно не потеряла форму, – кивнул Лечи, когда Лайма поднялась.

Он не предпринял попытки ее задержать. Но взгляд, которым он проводил бывшую биатлонистку, был насмешливым…

13

Трое дюжих полицейских едва надели наручники на русского полковника. Его выволокли из кабинета, второй секретарь российского посольства пробормотал слова извинения и вышел следом, доставая на ходу телефон. Начальник департамента шумно вздохнул.

– Это просто возмутительно! – донесся от двери голос секретарши. – Что эти русские себе позволяют?.. С вами все в порядке?..

– Да, черт побери! Со мной все в порядке! – неожиданно для самого себя заорал на секретаршу начальник департамента. – Идите на свое рабочее место и закройте дверь! Мне нужно позвонить… заместителю министра!

Секретарша не обиделась, наоборот, посмотрела на шефа с сочувствием. Когда она прикрыла за собой дверь, начальник департамента рухнул в кресло и выругался. Ему нелегко было в этом себе признаться, но этот русский его напугал. Он пообещал добраться до киллерши-биатлонистки, и начальник департамента понимал, что это не пустые слова…

Резко повернувшись в кресле, он потянулся к телефону. Это был его личный аппарат, не имевший параллельных отводов, так что подслушать разговор не мог никто, даже секретарша. Именно по этой защищенной от прослушки и идентификации номера линии начальник департамента собирался доложить о случившемся заместителю министра внутренних дел.

Но сперва позвонил он вовсе не своему непосредственному начальнику, а на обычную квартиру. Трубку никто не снял. Начальник департамента снова выругался. Несколько секунд он колебался, потом решился и по памяти набрал номер мобильного телефона…

14

– Прошу прощения! – с улыбкой постучал пальцами по стене Дауд.

Жан де Вилье, примерявший перед зеркалом яркий галстук и напевавший слова известного шлягера «Если б не было тебя», быстро оглянулся. Появление в его номере постороннего стало для француза полной неожиданностью.

– Извините! – взял инициативу в свои руки Дауд. – Я просто несколько раз постучался, а вы, видно, не слышали из-за музыки…

– Чем обязан?.. – сухо осведомился француз, мазнув взглядом по своей незаправленной сорочке.

– Я просто хотел бы спросить ваше мнение насчет этого брачного агентства! – быстро сказал Дауд. – Я тоже ведь приехал, чтобы найти себе в Прибалтике невесту… – доверительно сообщил он.

– О! – Взгляд француза сразу потеплел. – Тогда очень приятно! Жан де Вилье! Прошу присаживаться! Сейчас, только приведу себя в порядок…

– Да ладно, и так пойдет!.. – произнес малопонятную фразу Дауд, задержав руку француза в своей.

– Простите?.. – спросил тот.

Эта фраза оказалась последней в его жизни. В левой руке Дауд держал зажигалку. Приставив ее к руке француза, чеченец нажал кнопку. Француз вздрогнул от укола, но произнести ничего не успел. Дауд быстро опустил обмякшее тело на гостиничный диван.

Быстро оглянувшись, он наклонился и осторожно сунул зажигалку в щель между сиденьем и боковой стойкой дивана. Это было все. И Дауд на цыпочках метнулся к выходу…

15

Лечи Атгериев собрался трогать «Сеат» с места, когда у него отозвался мобильный. Чеченец сунул руку в карман и посмотрел на дисплей. На нем высветилась надпись: «Абонент скрыт».

Чеченец нахмурился и быстро оглянулся по сторонам. Вокруг ничего подозрительного не было, телефон продолжал звонить. Лечи немного поколебался, потом все же приложил трубку к уху.

– Алло! – настороженно ответил он.

– Это Руслан? – спросили в трубке.

Голос был знакомым, но Лечи все равно уточнил:

– А кто его спрашивает?

Собеседник узнал его и нервно сказал:

– Это я! Ты когда будешь… дома?

– Не знаю… А что?

– Нужно поговорить.

– Понял… Это очень срочно?

– Не очень. Но очень важно. Так что – чем быстрее, тем лучше.

– Я понял. Через полчаса, нормально?..

– Да. Обязательно дождись.

– Хорошо…

16

Встреча с Лечи Атгериевым, конечно же, выбила Лайму из колеи. Но она была сильной женщиной и умела держать себя в руках. Лечи мог говорить что угодно, но реальных рычагов принудить Лайму вернуться к прошлому у него не было. Ильзе Друскине была гражданкой Евросоюза. Ее заявления было вполне достаточно, чтобы чеченца задержала полиция и выяснила, что он никакой не Руслан, а Лечи Атгериев, который находится в списке международных террористов. А уж после этого Лечи станет не до Лаймы, поскольку в лучшем случае ему будет угрожать депортация…

И гражданка Евросоюза Ильзе Друскине стала готовиться ко встрече с гражданином Евросоюза Жаном Вилье. Лайма хотела выглядеть как можно лучше, поэтому на выбор туалета потратила не менее двух часов. Когда она почти определилась с нарядом, у нее зазвонил домашний телефон.

– Алло!.. – ответила Лайма.

– Встретимся вечером в том же кафе, в шесть, – деловито сообщил Лечи.

– Ты что, не понял?! Или мне сейчас же позвонить в полицию?

– Не в твоих интересах сейчас привлекать к себе внимание полиции. Мои соболезнования… – сказал Лечи и тут же отключился.

– Чертов ублюдок! – сжала трубку Лайма.

И в этот момент снова зазвонил телефон, на этот раз мобильный. Звонила госпожа Бразаускас, поэтому, прежде чем ответить, Лайма глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Но оказалось, что это было бессмысленно.

– Дорога-а-ая! – срывающимся голосом отозвалась в трубке владелица брачного агентства. – Не знаю, как и сказать, но… – Здесь госпожа Бразаускас вдруг всхлипнула. – Ваша встреча с Жаном не состоится…

– Он отказался?.. – чужим голосом спросила Лайма.

– Нет, дорогая! Как вы могли такое подумать?.. Он уме-е-ер!.. – провыла в трубке собеседница.

– Как умер?!

– Врачи говорят, от сердечного приступа, хотя я лично справлялась о состоянии его здоровья… Видимо, просто переволновался. Вот ведь как бывает!

– Я поняла, – сглотнула подступивший к горлу ком Лайма. – Это ужасный несчастный случай. Поэтому я не хотела бы, чтобы мое имя…

– Не волнуйтесь, дорогая, мы никогда не разглашаем имена наших клиенток. В данном же случае это было бы просто неэтично…

– Спасибо большое.

– Я перезвоню вам, когда… улажу все формальности. Хорошо?

– Лучше я сама перезвоню вам… когда успокоюсь.

– Да, конечно! Очень жаль, что так получи-и-илось! – вновь всхлипнула госпожа Бразаускас, и Лайма поспешила с ней попрощаться.

Только отключившись, она вдруг поняла, что до сих пор держит в руках тремпель с юбкой. Размахнувшись, Лайма швырнула юбку в угол и вскрикнула:

– Ненавижу!!!

Относилось это, конечно же, к Лечи Атгериеву. «Мои соболезнования», – сказал этот ублюдок. И назначил вечером встречу, поскольку отлично знал, что никакого романтического ужина с французом не будет…

Лайма недооценила Лечи. Этот мерзавец просчитал все наперед. Поэтому Лайма и не стала звонить в полицию. Ведь наверняка коварный чеченец предусмотрел и это…

17

Лечи Атгериев посмотрел на телефон, потом перевел взгляд на часы. Он ожидал звонка уже почти пятьдесят минут. Атгериев нервно поерзал в кресле, потом потянулся за сигаретой.

Однако, вместо того чтобы закурить, Лечи с кошачьей грацией поднялся и шагнул к аппарату. Затянувшееся молчание ему не нравилось, и он на всякий случай снял трубку. В ней сразу раздался ровный гудок, линия была в порядке.

Но это обеспокоило чеченца еще больше. С незажженной сигаретой во рту он бесшумно скользнул к окну и незаметно выглянул на улицу. Окна уютной съемной квартиры выходили на мощенную булыжником старинную улочку. Некоторое время Лечи Атгериев подозрительно осматривал ее.

За окном все было спокойно. Заторможенные прибалты жили своей заторможенной жизнью. Когда-то давно, поначалу, Лечи даже казалось, что они все, как один, обкуренные. И только со временем чеченец привык к замедленному ритму здешней жизни. Сегодняшний ритм ничем не отличался от обычного, ничего подозрительного на улице не происходило, и Лечи отошел от окна.

Посмотрев на часы, он наконец закурил. Никотин подействовал на чеченца успокаивающе. Ничего не могло случиться, Дауд сработал чисто… И все же успокоиться до конца Лечи так и не смог. Поэтому, когда городской телефон наконец зазвонил, Атгериев подскочил к нему с поспешностью, вовсе не характерной для чеченца.

– Алло!

– Это я!.. – со вздохом произнес собеседник. – Только освободился…

– Я так и думал, – сказал Лечи, посмотрев на часы.

Как и любой чеченец, он считал ниже своего достоинства выказывать беспокойство. Выражение «делать хорошую мину при плохой игре» словно бы придумано специально о чеченцах. У них это в крови.

Собеседник Лечи был прибалтом. Поэтому свое беспокойство он скрывать даже не пытался.

– У нас сегодня был представитель управления по борьбе с терроризмом… соседней страны! Целью визита было добиться нашей помощи в розыске э-э… того самого человека!

Хоть линия и была защищенной, но это не исключало возможности записи разговора на другой стороне. Именно поэтому в формулировках собеседник Лечи и был предельно осторожен.

– Какого человека? – уточнил Лечи.

– Того, о котором ты наводил справки…

– Так! – встревожился Лечи. – У них на не…го есть что-то конкретное?

– Нет. Если бы они располагали конкретными сведениями, то обратились бы не к нам, а сразу передали бы обвинительные материалы прокуратуре, для возбуждения дела.

– Ну, тогда я не вижу проблем… – сказал Лечи и вдруг спохватился: – Или вы, в смысле ваше правительство, пообещали помочь ру… в смысле соседям?

– Нет, конечно. Наше правительство в этом вопросе твердо придерживается принципов. Во всяком случае, негласно. Иначе ты и твои люди уже давно были бы задержаны и депортированы…

Собеседник недвусмысленно напомнил Лечи, кому тот обязан своей свободой. Для настоящего чеченца это было оскорбительно, но Атгериев, когда нужно, научился не замечать подобных обид. Поэтому он и был до сих пор жив…

– Я понимаю, – выдавил из себя он.

– Это хорошо. Потому что ни мне, ни нашему правительству лишних проблем не нужно! Я имею в виду, что ты ведь не зря интересовался этим человеком, а с какой-то определенной целью… Так?

– И что?

– А то, что, если по ходу достижения твоей цели этот человек попадет в руки наших соседей, это вызовет международный скандал! Я ясно выражаюсь?

– Да. Я все понял… Этот человек при определенных обстоятельствах может нанести ущерб имиджу вашего правительства. Поэтому надо сделать так, чтобы он перестал представлять опасность…

– Я этого не говорил!

– Хорошо! Хорошо… Но я гарантирую, что очень скоро этот человек перестанет представлять для вас какую-либо опасность, потому что…

– А вот этого я знать не хочу!.. – быстро перебил Лечи собеседник. – Все! Но когда это случится, ты сообщишь мне об этом!

В трубке послышались короткие гудки. Лечи презрительно ухмыльнулся. Сейчас он чувствовал свое моральное превосходство над собеседником, который боялся называть вещи своими именами…

– Жалкие трусы… – презрительно хмыкнул Лечи, но тут же прикусил язык.

Хоть и минимальная, но вероятность прослушки все же существовала. А лишаться покровительства прибалтов из-за подобной нелепости было бы ужасно глупо. И Атгериев громко добавил:

– …эти русские свиньи! Боятся настоящих борцов за свободу!

18

Одноместная камера в подвале под зданием министерства внутренних дел, куда поместили Логинова, была очень даже ничего. В России за такой номер в гостинице содрали бы рублей девятьсот в сутки, не меньше. Кровать в стену опять же не убиралась и на замок не запиралась. Поэтому Логинов культурно разулся и завалился на нее с чувством выполненного долга.

Он сделал все, что мог. Теперь настал черед посольских и резидентуры. Некоторое время Логинов расслабленно потаращился в потолок, а потом и вовсе уснул крепким сном праведника. Как говорится, солдат спит, а служба идет. Тем более что утро вечера мудренее…

19

Лайма была уверена, что Лечи перезвонит. Поэтому, переодевшись в джинсы и свитер, она вытащила из упаковки «незасвеченный» мобильный телефон и активировала в нем новую карточку. Потом Лайма закурила и стала ждать.

Убив Жана, Лечи Атгериев лишил ее главного: надежды на светлое будущее. Но во взгляде Лаймы не было отчаяния. В ее взгляде было кое-что другое. И если бы Лечи это кое-что прочитал, он бы сто раз подумал, прежде чем позвонить. Но Атгериев, при всей своей дьявольской изворотливости, заглянуть в глаза снайперши сейчас не мог. И он позвонил.

– Да! – ответила Лайма.

– Это я… Просто решил узнать, как ты себя чувствуешь.

– Я тебя ненавижу… – сказала Лайма и всхлипнула.

– На здоровье, – не очень расстроился Лечи, и Лайма повторила:

– Я тебя ненавижу!

– Я и не добиваюсь твоей любви. Ты, конечно, неплохо сохранилась, но я предпочитаю блядей помоложе. Так что извини… Чего молчишь?

– П-плачу… – шмыгнула носом Лайма.

– С каких это пор ты стала такой сентиментальной? – хрюкнул в трубке Лечи. – Если тебе нужно мужика, скажи, я организую…

– Дикарь!

– Ну вот, это уже лучше… Теперь я вижу, что к вечеру ты будешь в форме. Главное, не делай никаких глупостей. Все! Я тебя жду! – собрался отключаться Лечи.

– Подожди. Запиши номер моего мобильного. Я хочу съездить в SPA-салон, попробую расслабиться, может, чуть задержусь на процедурах…

Лечи недовольно помолчал, потом буркнул:

– Ладно. Диктуй…

20

Лечи Атгериев посмотрел на часы. Пора было собираться на встречу с Лаймой. А Дауд с Али все молчали. И Лечи позвонил им сам.

– Да! – ответил Али.

– Она уже вышла?

– Нет…

Тут тревога снова овладела Лечи.

– Как нет? Вы уверены? – рявкнул он.

– Да!.. Но, если надо, мы можем…

– Ладно!.. – сдержался Лечи. – Я сам узнаю, в чем дело!

21

В SPA-центр Лайма отправилась на такси. Она не сомневалась, что Лечи пустит за ней «хвост». Но это было даже к лучшему. Под рукой у Лечи было пару человек максимум. Стадо горцев, даже выбритых и одетых на европейский лад, по-любому привлекло бы к себе внимание в тихой Прибалтике. А Лечи это было вовсе ни к чему, несмотря на его браваду и наличие «друзей» в правительстве…

SPA-центр Лайма покинула буквально через пять минут, в парике, вызвав такси к другому выходу. Убедившись, что «хвоста» нет, Лайма вышла на одной из площадей города и на другом такси отправилась на окраину. Там у нее был небольшой аккуратный коттедж с гаражом, о котором Лечи знать не мог…

Проведя в нем около часа, Лайма вывела из гаража свою вторую машину – верткую «Дэу». Уже начинало смеркаться. Медленно проехав мимо «объекта», Лайма припарковалась у магазина и отправилась в «пешую» разведку.

Два часа спустя, когда Лечи позвонил на мобильный, Лайма уже устроилась с максимально возможным комфортом неподалеку от «объекта». Звук телефона она отключила, оставив только вибровызов. Телефон забился в кармане, Лайма перевернулась, выудила его и негромко сказала:

– Алло!

– Ты что там, уснула в своем SPA-центре? Забыла, что у нас встреча?

Тут Лайма негромко засмеялась.

– Твои люди в городе ни на что не годятся. Я уже уехала из центра с подругой и успела посидеть с ней в кафе…

– С какой подругой? – насторожился Лечи.

– Неважно. Она не по нашим играм. И она уже уезжает… В общем, я жду тебя в кафе «Онкель». И поторопись, народа осталось совсем мало, и как бы хозяин ни надумал закрыться раньше времени…

– Это далеко?

– У нас все близко, так что разницы нет, – сказала Лайма и объяснила, как Лечи быстрее добраться. – Все, жду!

22

– Возвращайтесь! – рявкнул в трубку Лечи. – Она уже давно уехала из SPA-центра с подругой!

– Но…

– Жду вас на углу площади у памятника! Все!

Закончив разговор, Лечи накинул куртку и вышел на улицу. У его «Сеата» все было спокойно, но тревоги Атгериева это не развеяло. Добравшись до площади, он на малой скорости проехал мимо «Рено». Боевики пристроились вслед за «Сеатом».

Перед районом, в котором располагалось кафе «Онкель», Лечи Атгериев остановился. Пройдя к вставшему чуть позади «Рено», он устроил своим «моджахедам» выволочку.

– А если бы она была не на «крючке»? Где бы мы ее теперь искали, а? – спросил напоследок Лечи.

Несколько секунд Али с Даудом молчали с опущенными головами, потом Дауд сказал:

– Больше такое не повторится, амир. Просто у нас была одна машина и…

23

Из-за угла вынырнул светлый «Сеат». Именно на нем Лечи уехал после первой встречи с Лаймой. Женщина привычно размяла руку и подняла винтовку. Ничего особенного, обычная мелкокалиберка. Ночной оптики тоже не было, но для снайпера класса Лаймы все это не имело значения…

«Сеат» медленно поехал по улице. Попавший в незнакомый район, Лечи высматривал вывеску «Онкеля». Ничего удивительного в этом не было, поскольку вывеска не светилась. Посетителей в этом тихом районе оказалось слишком мало, и кафе некоторое время назад благополучно прекратило существовать…

Не знавший об этом Лечи наконец высмотрел нужную надпись. «Сеат» остановился, но выходить из него никто не торопился. Наконец водительская дверца распахнулась. Освещение было не ахти, но, судя по силуэту и куртке, выбрался из машины Атгериев собственной персоной…

Палец Лаймы привычно выбрал слабину спускового крючка. Но стрелять она не торопилась. Главное правило снайпера – стрелять наверняка. И Лайма стала ждать…

Атгериев оглянулся по сторонам. В данном случае это было абсолютно излишне, поскольку улица была пустынной. После этого чеченец сунул руки в карманы куртки и направился к входу в «Онкель». Кафе располагалось в подвале. Атгериев чуть задержался перед лестницей, потом начал спускаться по ступенькам и исчез из вида…

Лайма ухмыльнулась. Чеченец думал, что, убив Жана, он стал хозяином положения и будет помыкать Лаймой. Он просчитался. Лайма его перехитрила. Это он был в ее руках. Его жизнь висела на тонкой ниточке, которую Лайма держала в своих руках.

Подергав ручку двери, чеченец вынырнул наверх и растерянно оглянулся. Лайма зафиксировала в перекрестье прицела его голову. Чеченец посмотрел в сторону «Сеата» и вытащил мобильный. Светящуюся синим трубку он приложил к уху, и секунду спустя на куртке у локтя Лаймы завибрировал мобильный…

Дальше тянуть было бы глупо, и женщина нажала на спусковой крючок…

24

– Так все дело в машине?.. – быстро спросил Лечи. – Тогда, значит, так! На этот раз поедешь на моем «Сеате»! Устраивает?

– Как скажешь, амир! – не поднимая головы, кивнул Дауд.

Лечи быстро проинструктировал боевика.

– Все ясно?

– Да…

– Значит, подъедешь, осмотришься, потом войдешь и возьмешь чего-нибудь выпить…

– Колы?

– Без разницы! Если не заметишь ничего подозрительного, подойдешь к ней вроде как познакомиться и незаметно скажешь, что я жду ее на улице. Потом выйдешь и сразу позвонишь мне… Если заметишь что-то подозрительное, тоже выйдешь и сразу позвонишь мне! Вопросы?

– Нет вопросов.

– Тогда все! И так времени уйму потеряли… Да! И куртку мою возьми. Оденешь на всякий случай…

– Зачем, амир?..

– Чтобы она поняла, что ты от меня! Или ты хочешь, чтобы она решила, что ты какой-то придурок, и воткнула тебе в пах вилку? Я же тебе объяснял, с кем мы имеем дело…

25

«П-пух!» – хлопнула винтовка, привычно толкнув Лайму в плечо.

«Ф-фить!» – свистнула пуля, мгновение спустя вонзившись в висок чеченца.

«Ку-клукс-клан!» – щелкнул передергиваемый Лаймой затвор.

Чеченец еще не успел завалиться на лестницу «Онкеля», а винтовка уже смотрела на «Сеат».

«Ну, кто у нас на новенького? – про себя спросила Лайма.

26

«Сеат» свернул вправо. Сидящий за рулем «Рено» Лечи повернул в другую сторону, быстро объехал большой дом и приткнул машину в его тени.

– Ну что?.. – спросил он. – Нормально?

Вглядывавшийся в прибор ночного видения Али что-то подрегулировал и сказал:

– Да, вполне!

– Тогда давай я посмотрю…

«Сеат» как раз остановился напротив названного Лаймой кафе. Людей возле него не было вовсе. И машин тоже, ни единой. Несмотря на предупреждение Лаймы, Лечи это очень не понравилось…

Дауд немного посидел в машине, потом вышел и направился к входу. Несколько секунд спустя он исчез из вида, нырнув на лестницу. Но Лечи напряженно ждал. И не ошибся, потому что Дауд вскоре снова возник наверху.

И тут не очень ясные до этого подозрения Лечи кристаллизовались. Атгериев вдруг понял, что сейчас произойдет…

– Сумасшедшая сука! – выдохнул он, хватаясь за мобильный.

Лечи ткнул кнопку вызова и приложил трубку к уху. Он надеялся остановить Лайму, но не успел. Едва в трубке пошел вызов, как Дауд дернулся и начал оседать. Светящийся телефон в его руке синей дугой метнулся к земле и исчез где-то на лестнице…

Только тут до Лечи дошло, что в зоне поражения вполне может быть и «Рено». Поэтому он мгновенно съехал на сиденье вниз и прошипел Али:

– На пол! И не дергайся! Эта сучка способна сделать из нас решето за пять секунд!

27

Лечи Атгериев шмякнулся на ступени, и его весело светящийся телефон исчез из вида. Мобильный Лаймы продолжал вибрировать, сама она смотрела на «Сеат». Через прицел, естественно.

Но машина стояла как ни в чем не бывало. Телефон наконец успокоился, и Лайма поняла, что на встречу Атгериев приехал сам. Иначе его спутник или спутники или уже выскочили бы из «Сеата» или попытались бы уехать…

Так что на сегодня это было все, финита ля комедиа. Выждав еще несколько секунд, Лайма быстро разрядила винтовку, потом отыскала еще горячую гильзу и сунула ее в карман. На разборку оружия ушли считаные секунды – Лайма могла делать это с завязанными глазами, в любое время суток и даже одной рукой.

Прежде чем покинуть позицию, она выглянула на улицу, но та по-прежнему была пустынной. «Дэу» стояла неподалеку, на одной из соседних улочек. И добралась до нее Лайма меньше чем за четыре минуты.

Она как раз сунула разобранную винтовку в крошечный багажник «Дэу» и направилась к водительской дверце, когда у нее вдруг завибрировал в кармане мобильный. Это было странно: ведь этот номер был известен всего одному человеку – Лечи. А Лечи был мертв.

Плюхнувшись за руль, Лайма быстро вытащила телефон и сглотнула слюну. Вызов шел как раз с телефона Лечи. Отвечать Лайма, естественно, не стала. От телефона следовало как можно быстрее избавиться…

Но, прежде чем Лайма отключила его, вызов прервался, и тут же пришло смс-сообщение. Оно было коротким: «Это я, ответь, дура».

28

– Алло!.. – раздался в трубке растерянный голос Лаймы.

– Ты что наделала, дура?.. – рявкнул в трубку Лечи. – Тебе что, одного «двухсотого» мало? Что теперь с этим делать, а?..

– Так ты жив?

– Не сомневайся! Нам нужно срочно поговорить…

– Ну что ж… – с готовностью начала Лайма, но Лечи ее перебил:

– Только сперва по обычному телефону, а то ты еще какую-нибудь глупость сделаешь! В общем, двигай к ближайшему телефону-автомату и сообщи его номер. Я тебе перезвоню с другого. Поняла?

– Да.

– И не дергайся, я тебя прошу. Это не в твоих интересах…

– Но и не в твоих, верно?

– Да! Потому что мне нужна ты: и не в тюр… В общем, все! Жду звонка! Ф-фух! – облегченно вздохнул Лечи, но бдительности не потерял и приказал Али: —А ну-ка осторожно открой дверцу и высунь какую-нибудь кепку…

29

– Алло… – сказала Лайма. – Это я…

– Тебя кто-нибудь может слышать? – негромко уточнил Лечи.

– Нет…

– Это в твоих же интересах, – предупредил чеченец, – потому что я тебе сейчас расскажу, как ты убила гражданина объединенной Европы…

– Что ты несешь, ублюдок?

– Лайма, держи себя в руках, потому что за такое преступление тебя будут судить долго и нудно, пока не закатают на пожизненное…

– Хорошо, говори, я слушаю.

– В общем, этот Жан де Вилье тебе чем-то не понравился, оскорбил при встрече невзначай или еще что… А может, наоборот, понравился так, что ты не смогла дотерпеть до вечера и тайно проникла к нему в гостиницу, чтобы ему отдаться… Тогда именно там вы с ним и повздорили… Он ведь не знал, кем ты была в прошлой жизни, поэтому и сказал что-то неосторожное…

– Короче!

– Короче, ты его убила.

– Как?

– Отравила рицином. Отличный яд, смерть наступает практически мгновенно, распадается он тоже сразу, так что никакая экспертиза обнаружить его не может, в связи с чем смерть выглядит естественной. Ты все рассчитала верно, кроме одного, Лайма…

– Чего?.. – с ненавистью спросила женщина.

– В момент отравления тебя пришлось придержать обмякшее тело, и ты выронила орудие убийства. А потом так и не смогла отыскать его, поскольку у тебя было мало времени. Так что оно осталось в гостинице. Смекаешь?

– Ты несешь какую-то чушь!

– Не думаю. Даю тебе сто, нет, сто пятьдесят процентов, что если я сейчас позвоню в полицию, то двадцать, а может, и пятнадцать минут спустя они обнаружат орудие убийства в номере француза и…

– И что с того?

– И тебе конец. Потому что на нем есть твои отпечатки пальцев… И больше ничьих, радость моя.

– Откуда… – сглотнула слюну Лайма. – Откуда, черт побери, на орудии убийства мои отпечатки?

– Ну что я могу тебе сказать? Это твоя проблема, откуда на твоем орудии убийства твои отпечатки. Я, со своей стороны, смогу только подтвердить, что во время случайной встречи с тобой в кафе я видел, как ты прикуривала от орудия убийства сигарету…

– Сволочь!.. Сволочь!.. Сволочь!.. – в отчаянии, словно бесполезное заклинание, повторяла Лайма.

– Ну, хвала Аллаху, наконец-то до тебя дошло… – сказал довольный Лечи. – Теперь давай по существу. Я тебя сдавать властям не собираюсь, но ты сама делаешь все, чтобы оказаться за решеткой. Поэтому подъезжай на машине к этому гребаному кафе. И в темпе!

– Зачем?

– Затем, твою мать, что надо куда-то спрятать труп Дауда! Нет, это, конечно, хорошо, что у тебя чешутся руки, но у меня для тебя такая работа, что настреляешься ты по самое не хочу! Только вот здесь трупы разбрасывать ни к чему! Ни тебе, ни мне от этого пользы никакой! Так что двигай быстрее! И заодно думай, где его можно закопать, чтобы точно не нашли!

30

Третий секретарь российского посольства Корнюхин припарковал машину у ратуши. Отняв руки от руля, он чертыхнулся: на черной поверхности, там, где Корнюхин касался руля ладонями, остались влажные следы. Третий секретарь украдкой оглянулся и поспешно стер их: с такой органолептикой в шпионском ремесле далеко не уедешь, первый же полицейский сцапает…

Чтобы успокоиться, Корнюхин откинулся на подголовник, закрыл глаза и сделал несколько дыхательных упражнений. Должность третьего секретаря была всего лишь ширмой, на самом деле старший лейтенант Корнюхин был шпионом, самым настоящим. До Джеймса Бонда ему, правда, было еще очень далеко. Он всего месяц как был прикомандирован к прибалтийской резидентуре на должность стажера.

Три недели из этого месяца за Корнюхиным буквально по пятам неотступно таскались местные контрразведчики. Ничего особенного в этом не было, так прибалты привечали всех новых сотрудников посольства – от заместителя посла до садовника. Чтобы, значит, выяснить, не шпиона ли, часом, в их прибалтийское прекрасное далеко заслали вчерашние оккупанты. И хотя Корнюхина к подобным ситуациям готовили в академии опытные преподаватели, выдержать моральный прессинг оказалось нелегко. Нервы вон стали ни к черту…

Пять дней назад слежка вдруг прекратилась. Корнюхин вздохнул с облегчением, но старшие товарищи в лице замначальника резидентуры майора Горовца посоветовали не слишком радоваться:

– Ты, ковбой, раньше времени гриву не отпускай! Прибалты народ коварный… Про «лесных братьев» слыхал?

– В академии учили. Это вроде местных бандеровцев?

– Не вроде, а самых настоящих. Попили они тут кровушки после войны… А «топтыгины», которые за тобой ходили, прямые потомки этих самых «лесных», в силовые структуры только таких и брали. Так что вполне может быть, что оставили они тебя специально. Чисто из тактических соображений. Чтобы ты расслабился. А сами выжидают. А потом раз – и… все!

– Что все?

– Да что угодно! Фрекен какую-нибудь фактурную на копытах пустят, и, пока ты на нее таращиться будешь, они тебе в карман дискетку с секретными файлами подкинут! Или труп в багажник сунут…

– Т-труп?

– А что? Милое дело! С дискеткой-то еще поморочиться надо, чтобы доказать, что ты ее как-то получил! А труп, он и в Африке труп! Найдут – сразу «нон грату» в морду и ариведерчи-аскаманьяна на историческую родину! А там тебя, «засвеченного» и неопытного, куда девать? У нас в управе боевых офицеров как собак нерезаных… Так что дадут тебе пинка под зад, и в лучшем случае, если сильно повезет, приземлишься ты, старлей, в каком-нибудь кабаке, будешь путанам валютным двери открывать и кланяться…

– Не хочу…

– Так и я не хочу, чтоб ты скурвился! Поэтому и говорю: одну пару глаз пришей на спину, второй спи по очереди. Тогда все будет в порядке, ковбой!

Майор Горовец, конечно, малость переигрывал. Просто при посольстве он числился завхозом, поэтому и образ себе такой создал – туповатого снабженца. И со временем, как истинный разведчик, так в этот образ вжился, что уже и говорить по-другому не мог, даже при своих. Однако же для старлея Корнюхина такая шоковая терапия оказалась очень даже полезной. Бдительности он после этого разговора не терял ни на секунду: кому охота перед проститутками двери в «Национале» открывать…

31

Подышав по системе, старший лейтенант Корнюхин открыл глаза и посмотрел на часы. Секундная стрелка мчалась по циферблату хронометра «Сейко», словно бы говоря «Пора!». И Корнюхин, глубоко вздохнув, выбрался из посольской машины. Несмотря на все потуги, сердце в его груди колотилось как бешеное. Ведь это было первое и, судя по всему, стратегической важности задание. Майор Горовец утром так и сказал старлею:

– У тебя правительственные награды имеются? Нет?.. Теперь будут! Если посмертно, то «Мужество» дадут, а выкарабкаешься, «За заслуги». А теперь без шуток, старлей… – посерьезнел майор и понизил голос, несмотря на то, что разговор происходил в специальной комнате совещаний посольства, прослушка в которой была практически исключена.

Так Корнюхин и получил пока самое важное в своей жизни задание. Оказалось, что за самим Горовцом ведется непрерывное наблюдение, да и в отношении других сотрудников резидентуры «топтыгины» активизировались. Горовец объяснял это тем, что либо где-то произошла микроскопическая утечка, либо прибалты просто сопоставили объемы шифрованных сообщений и сообразили, что местная резидентура должна провести важную операцию.

– А операция действительно важная, ковбой! В детали, извини, посвящать не имею права… Да и тебе же лучше: вывезут в лес, чтобы пытать, умрешь как настоящий герой, не выдав тайны врагу! Но лучше до этого, конечно, не доводить, что ты в ихнем лесу не видел: умеренных флоры и фауны средней полосы? Верно?..

– Верно! – ответил Корнюхин.

Что-что, а привести коллегу в тонус и вселить оптимизм майор Горовец умел, этого у него было не отнять. Настроил он Корнюхина будь здоров, как опытный тренер боксера перед титульным двенадцатираундовым поединком. Только чем ближе было до часа «Х», тем больше мандражировал Корнюхин.

Выбираясь из машины, он в буквальном смысле чувствовал, как у него трясутся поджилки. А еще старлею казалось, что за ним из подворотни следят настоящие «лесные братья» – бородатые, в обмотках и со «шмайсерами» в заскорузлых руках. Глупость, конечно, но на всякий случай старлей все же оглянулся на подворотню.

И не зря. Никаких «лесных братьев» он там не увидел, зато приметил только-только припарковавшуюся «Вольво», которую старлей уже видел неподалеку от посольства. За лобовым стеклом машины Корнюхин разглядел две лошадиные физиономии – в черных очках и с методично двигающимися нижними челюстями. Были они настолько характерными, что спутать их обладателей с кем-то другим было просто невозможно.

Как ни странно, но, обнаружив наблюдение, старлей почти мгновенно избавился от своего мандража. То есть, конечно, ничего особо странного в этом не было. Просто мандражировать стало некогда, надо было думать. И стараться не ошибиться, поскольку цена ошибки была слишком высока…

32

Несмотря на современный дизайн и всякие европрибамбасы, дверь в благоустроенной прибалтийской камере отпиралась с тем же характерным грохотом, что и в допотопной российской тюрьме. Логинов открыл глаза, зевнул и посмотрел на возникшего на пороге тюремщика-конвоира.

– Собирайтесь! Вас ждут! – сообщил тот по-русски, хоть и с заметным акцентом.

Логинов быстро обулся, пружинисто поднялся и направился на выход. В большом кабинете на втором этаже министерства Логинова дожидалось четыре человека: заметно напуганный случившимся Владлен, заместитель посла в стильных очках без оправы и двое незнакомых прибалтов.

Заместитель посла быстро поздоровался с Виктором за руку и негромко спросил:

– Ну как вы? Жалобы на обращение есть?

– Нет!

– Вы ничего не… подписывали?

– Само собой.

– Ну слава богу! Тогда…

– Присаживайтесь, э-э… господин Логинов! – кивнул один из прибалтов, слегка поморщившись. – Я являюсь помощником министра внутренних дел…

Второй прибалт оказался ответственным сотрудником МИДа. Оба чиновника были настроены по-деловому, настолько, что даже не пытались ломать «языковую» комедию. Представитель МИДа сообщил:

– Мы обсудили создавшееся положение и пришли к соглашению, что огласка инцидента не в интересах наших стран, поскольку…

Логинов едва заметно ухмыльнулся и отвернулся к окну. Все верно, задержание полковника ФСБ из-за пустяка явно не в интересах прибалтов. Это раньше Россия глотала обиды, сейчас, слава богу, времена другие. В Думе, как пить дать, назначат обсуждение, последуют обязательные экономические санкции. В результате выльется содержание Логинова под стражей в «одиночке» молодой прибалтийской демократии примерно во столько же, во сколько выливается Великобритании содержание принца Чарльза со всеми его резиденциями, конюшнями, собачьими сворами и любовницами. А прибалтам это надо? Особенно если учесть, что в морду начальнику департамента Логинов так и не дал и даже костюмчик его модный не порвал (за этим Виктор следил особенно)…

В общем, Логинов все витиеватые дипломатические формулировки благополучно прослушал, глядя в окно, и навострил уши только в конце, когда прибалт сказал:

– Поэтому мы будем считать инцидент исчерпанным, как только вы подпишете вот эту бумагу…

Тут Логинов вопросительно посмотрел на заместителя посла, и тот кивнул:

– Текст документа согласован, Виктор Павлович. Отказ от претензий…

Логинов взял услужливо протянутую Владленом ручку и картинно расписался.

– Все, господа? Я могу быть свободен?

– Да! Но отныне вы занесены в список нежелательных персон. Поэтому вам предписано покинуть территорию нашей страны в течение двадцати четырех часов. Если вы этого не сделаете, мы будем вынуждены выдворить вас насильственно…

– Господин Логинов отправляется прямо в аэропорт, – сообщил заместитель посла, поднимаясь, – так что никаких коллизий не последует…

– Очень надеюсь на это! – поднялся представитель МИДа, после чего дипломаты скрепили договоренность энергичным пожатием рук.

33

Одернув пиджак, старлей Корнюхин небрежным жестом поставил машину на сигнализацию и сунул пульт с ключами в карман брюк. По дипломатическим канонам это, конечно, моветон, брюки оттопыриваются… Но сейчас на правила этикета Корнюхину было наплевать, действовать следовало по канонам шпионского ремесла.

Изображая из себя посольского мальчика-одуванчика, старлей легким шагом направился за угол. За углом ратуши располагался известный салон цветов. Держала его фрау Розмари – дебелая такая тетка лет под девяносто, лицо которой было украшено несколькими волосатыми бородавками. Наверняка она была такая же Розмари, как старший лейтенант Корнюхин дипломат, просто взяла себе звучный псевдоним. Но, как бы то ни было, бизнес у старушенции был раскрученный, и российское посольство в лице его завхоза майора Горовца заказы делало исключительно здесь…

По дороге старший лейтенант Корнюхин вспомнил все премудрости, которым его обучали в академии опытные преподаватели. Самое главное, оказалось, что уродовались они не зря. Привитые навыки проявились автоматически и позволили старлею незаметно оглядеться и установить, что следит за ним всего пара прибалтов. Тех самых, из «Вольво». Других соглядатаев точно не было.

Только после этого Корнюхин вернулся к салону фрау Розмари и толкнул дверь. Колокольчик на хитрой подвеске радостно звякнул. Корнюхин нырнул в атмосферу голландских ароматов. С ним поздоровалась молоденькая веснушчатая продавщица, за конторкой возникла фрау Розмари.

– Мое почтение, господин секретарь! – глубоким басом поздоровалась она.

Несмотря на весьма преклонный возраст, зрение у фрау Розмари было как у молодой орлицы. Нацепи на нее дельтаплан, старая грымза наверняка даже со стометровой высоты разглядела бы на булыжной мостовой мышонка.

– Добрый день, госпожа Розмари! Добрый день! – почтительно склонил голову Корнюхин.

Дальше он вступил в сложные переговоры насчет гортензий для супруги посла. Сложные, потому что Горовец с самого начала знал, что гортензий в салоне Розмари нет. Майор так и сказал Корнюхину:

– Этой позиции у старой карги в наличии точно не будет. И она начнет говорить, что это большая редкость…

– О, господин секретарь! – прогудела фрау Розмари. – В наше время мало кто обладает таким отменным вкусом, как госпожа супруга посла…

– После этого старая вешалка в знак глубокого уважения пообещает тебя облагодетельствовать…

– Но, зная, как трудно истинным ценителям прекрасного найти эти цветы, я, конечно же…

– В общем, она как следует поездит тебе по мозгам, а потом пообещает расшибиться в лепешку, но доставить цветы в посольство через пару часов…

Именно по такому сценарию и развивались события, только вот сценарием не была предусмотрена лошадиная рожа, отсвечивавшая в сувенирной лавочке напротив салона. Поэтому старлей Корнюхин вынужден был сымпровизировать:

– Извините, госпожа Розмари, но я должен уточнить этот вопрос у господина Горовца…

С этими словами Корнюхин небрежным жестом извлек из кармана телефон и отыскал в памяти номер майора. Фрау Розмари пробасила:

– Мое почтение мосье Горовцу!

– Обязательно! – кивнул Корнюхин.

С чего вдруг цветочница окрестила майора «мосье», он так и не понял. Зато увидел, как волосатое, напоминающее средних размеров локатор ухо фрау Розмари совершило поворот и нацелилось на телефон. Можно было не сомневаться, что ни одно слово майора не ускользнет от хозяйки. Поэтому Корнюхин сразу сообщил:

– Фрау Розмари передает вам свое почтение, я звоню прямо от нее!

– Передай мою благодарность и кланяйся! – с ходу оценил ситуацию майор. – Какие-то проблемы с цветами?

– Небольшие. Фрау Розмари может обеспечить доставку прямо в посольство через пару часов.

– В посольство не надо. Заберешь сам, я сообщу, куда подвезти.

– Понял. И еще одна небольшая проблема. С сувениром…

– Так… Что за проблема? – спросил майор, стараясь, чтобы его голос звучал абсолютно естественно.

И у него это получилось.

– Я прошелся по антикварным лавочкам. Думаю, я в конце концов присмотрю то, что нужно. Но со мной ходят какие-то туристы. Как бы они не перехватили товар…

– И что, много этих любителей старины?

– Да нет, пару человек.

– Ясно… – сказал майор и ненадолго задумался. – Тогда так. Если ты присмотришь то, что нужно, и это не перехватят, покупай не торгуясь. Но только если будешь уверен. Сувенир нам очень нужен.

– Я понял… – со значением сказал Корнюхин. – Значит, доставку не заказывать, а забрать гортензии самому.

– Да.

– Все ясно!

34

– Ну все, Виктор Павлович, счастливо!.. – вздохнул заместитель посла, лично доведя Логинова до пограничной зоны.

– Спасибо! – кивнул Виктор, пожав руку дипломату. – А тебе, Владлен, особая благодарность!..

– Ну что вы, это ведь наша работа, – немного смущенно пробормотал второй секретарь в ответ на крепкое рукопожатие Виктора.

Впрочем, вслед направившемуся к стойке с пограничником Логинову оба дипломата смотрели с явным облегчением. С пограничником проблем не возникло, Логинов махнул рукой и направился к стойке таможенника.

– Надеюсь, в следующий раз с просьбой об оказании правовой помощи наши силовики пришлют кого-нибудь попроще, – сказал заместитель посла, нервно поправив очки.

– Да уж, – кивнул Владлен, – когда он вцепился в начальника департамента, я думал, живым тот не вырвется!

– «Вьетнамский синдром», – пожал плечами заместитель посла, продолжая следить за Логиновым. – Именно поэтому участников боевых действий никогда не назначают военными атташе… Будем надеяться, что он не сцепится с таможенником или с представителем карантинной службы, иначе второй раз нам его уже не вытащить…

– Вы опасаетесь провокации? – быстро спросил второй секретарь.

– В местном правительстве достаточно националистов, которым подобное будет только на руку, – чисто по-дипломатически ответил заместитель посла. – А этот полковник, судя по всему, повоевал столько, что контролировать себя совершенно не в состоянии. Так что будем ждать, пока рейс не взлетит…

35

Покинув салон фрау Розмари, старлей Корнюхин снова прошелся по антикварным лавочкам, а потом вроде как решил передохнуть и зашел в дорогую кофейню «Старая ратуша». Несмотря на название, кофейня была довольно современной. Туристы, любившие лубочную старину, ее не очень жаловали, а вот представители среднего класса посещали заведение охотно и даже часто назначали здесь полуофициальные встречи. Поэтому заполнялась «Ратуша» ближе к вечеру, днем посетителей было не так уж и много.

Корнюхин заказал капуччино. Лошадеподобные соглядатаи внутрь соваться не стали, просто поставили на другой стороне неширокой улочки свою «Вольво» и в унисон заработали нижними челюстями. Зал кофейни из машины сквозь высокие окна просматривался как на ладони.

Корнюхин медленно пил свой капуччино. Ему очень хотелось курить, но дурацкие евросоюзовские законы курить в кофейнях запрещали. Немного поерзав на стуле, Корнюхин посмотрел на крохотное пирожное на блюдечке и заглотил его целиком. Его вкуса он не почувствовал, впрочем, как и вкуса капуччино. Все забивал бурливший в крови старлея адреналин…

Сделав последний глоток, Корнюхин аккуратно промокнул губы салфеткой. Подгадал он практически секунда в секунду. Час «Х» наступил. Почему было выбрано именно это время, Корнюхин не знал. И не пытался угадать. Прав был Горовец: меньше знаешь, больше шансов не расколоться на допросе.

Скомкав салфетку, Корнюхин посмотрел за окно. Соглядатаи, словно два дауна, в замедленном темпе двигали челюстями. И старлей решил, что обведет их вокруг пальца без проблем. Рассчитался он сразу, поэтому спокойно поднялся и направился к туалету. Мужчин там быть не должно, поэтому никаких осложнений не предвиделось.

Уже в углу старлей незаметно оглянулся. На улице все было по-прежнему. И из числа посетителей тоже никто на его маневр не отреагировал. Корнюхин повернул, нырнул за перегородку и вскоре оказался в туалете. Ему нужна была правая кабинка, та, что располагалась ближе к окну.

Корнюхин нырнул в нее и закрылся. Закладка располагалась в смывном бачке. Сперва старлей осторожно снял крышку, потом прислушался. За дверью туалета все было тихо. Корнюхин спустил воду и тут же склонился над внутренностями бачка. То, что ему нужно было забрать, напоминало большую плоскую батарейку. Эта самая батарейка была засунута в щель пластмассовой тяги. Не получи Корнюхин подробного инструктажа от Горовца, он бы наверняка принял эту штуку за деталь смывного механизма…

Не без труда вытащив батарейку, старлей сунул ее в маленький карман брюк, после чего быстро поставил крышку на место. Вот в этом-то и заключалось все его задание, которому Горовец придавал такое значение. Корнюхин все проделал без сучка без задоринки.

С чувством выполненного долга он покинул кабинку и тщательно вымыл руки. Потом старлей вытер их насухо, одернул пиджак и вышел из туалета. Кафе он покинул в том состоянии, о котором говорят: душа поет.

Душа Корнюхина пела по дороге к салону фрау Розмари. В самом салоне, пока он несколько минут ожидал цветы, она пела тоже. Но лишь только Корнюхин вышел на улицу с гортензиями, как душа его разом умолкла. Он увидел тех самых типов, из «Вольво». И еще двоих, похожих на первых, словно родные братья.

Вид соглядатаев Корнюхину очень не понравился. Теперь они уже не напоминали даунов. Наоборот, соглядатаи напоминали жестких и решительных типов, задумавших что-то очень нехорошее.

И Корнюхин вдруг понял, что недооценил этих типов. Они оказались очень проницательными. А он где-то прокололся: то ли выдал себя походкой, то ли резкой сменой темпоритма.

Но теперь посыпать голову пеплом было поздно. Корнюхин решил, что живым он не дастся. Взяв цветы в левую руку, а правую держа наготове, старлей направился к своей машине. Соглядатаи двинулись, держа его в «коробочке», но не делая попыток слишком сократить дистанцию.

У Корнюхина был шанс попытаться позвонить Горовцу, но он почувствовал, что делать этого не стоит. Дозвониться ему наверняка не дадут, а так… А так Корнюхин спокойно дошел до машины, и ему позволили в нее сесть.

Дрожащими пальцами старлей нащупал в кармане таблетку, она была на месте. После этого он начал совать ключ в замок зажигания, но уронил связку. Поднял ее с пола Корнюхин очень быстро. Но за эти доли секунды декорации вокруг машины очень сильно изменились. Улица была та же, но в окрестностях стало как-то подозрительно людно. Настолько, что Корнюхин понял: надо срочно уезжать.

Он быстро завел мотор и воткнул передачу. И тут же сзади откуда-то появился высокий микроавтобус «Ивеко». Корнюхин притормозил, чтобы пропустить его, но «Ивеко» остановился. Его водитель знаком показал старлею: давай, мол, не чешись, выезжай, я хочу встать на твое место. Корнюхин благодарно кивнул и сдал назад.

И тут вдруг улица словно взорвалась. Корпус машины слегка вздрогнул, сзади мелькнуло что-то яркое, и тут же заорали человек десять одновременно. В этом хоре особо выделялся отчаянный женский вопль:

– Убили!!! Ребенка задавили!!!

Корнюхин ударил по тормозам. Это было последнее его осознанное действие, потому что все остальное происходило очень быстро и уже помимо воли старлея. Его словно захватил огромный водоворот, в котором замелькали лица, предметы, люди…

Ор стоял страшный. Под этот ор несколько рук выдернули Корнюхина из машины, словно пушинку. При этом он мельком увидел лежащую у заднего бампера коляску, розовую пухлую ручку отчаянно вопящего младенца и очень натурально убивающуюся мать. Не знай Корнюхин, что он никак не мог наехать на эту коляску, он бы, наверное, в этот момент почувствовал себя настоящим убийцей.

Но старлей об этом знал и прекрасно понимал, что все это подставное: и микроавтобус, и мамаша с коляской, и люди, выдернувшие его из машины. Именно поэтому, вместо того чтобы быстро линчевать его, эти люди под шумок виртуозно обыскивали Корнюхина. Работали, видно, профессиональные карманники или агенты высочайшей квалификации. Во всяком случае, обшмонали старлея быстро и профессионально. В какой-то миг он даже с удивлением увидел в чьей-то руке крошечный металлодетектор. В машине наверняка шарили тоже. И все это под вопли:

– Убийца! Убийца!..

Старлей подал голос, только когда над толпой мелькнула фуражка полисмена:

– Я дипломат и требую прекратить эту провокацию немедленно!

Это, как ни странно, возымело действие. Привыкший командовать голос грянул над толпой:

– Расступитесь, полиция! В сторону! Ну!

Вопли стихли как по команде. Корнюхин вдруг почувствовал, что его никто не держит. Грозный полисмен шагнул к нему через расступившуюся толпу и велел, стукнув дубинкой по огромной ладони:

– Ваши документы!

– Я дипломат! – быстро проговорил старлей, пытаясь нащупать в кармане паспорт. – Сотрудник российского посольства! Только мой паспорт…

– Этот? – вдруг ткнул дубинкой полисмен в асфальт.

Корнюхин опустил глаза и увидел свой паспорт.

– Да! Это он…

С этими словами Корнюхин попытался наклониться, но полисмен оказался проворнее.

– Нельзя разбрасываться документами, господин дипломат… – проговорил он, открывая паспорт.

36

«П-пух!» – шлепнулся колесами о бетонку самолет. Виктор расстегнул ремень и посмотрел в окно. За ним проносился унылый аэропортовский пейзаж – серые бетонные полосы, клочки жухлой травы, какие-то ангары вдали и ползущий к ним уродливый топливозаправщик, напоминающий жука-мутанта…

Но, в отличие от прибалтийской кукольно-игрушечной уютности, это все было свое, родное. И Логинов невольно улыбнулся. Соседка, которая весь недолгий перелет незаметно присматривалась к Виктору, улыбку неожиданно приняла на свой счет.

– Хотите попросить номер телефона, но стесняетесь?..

– Что?.. – немного растерянно посмотрел на женщину Виктор. – А-а, ну да, что-то вроде того…

– Меня зовут Алина!

– Очень приятно, Виктор…

Соседке было в районе двадцати восьми – тридцати трех, а может, и побольше. Она просто была из тех женщин, что очень следят за собой. И чувствуют себя с мужчинами на равных.

Алина тут же извлекла из дорогущей сумочки пахнующую лилиями визитку, но, прежде чем вручить ее Виктору, прочитала нудноватую лекцию:

– В наше время деловой женщине трудно найти человека, с которым было бы не стыдно куда-нибудь сходить. На ваш счет я тоже особо не обольщаюсь, но вы, во всяком случае, не хам. Если не обманете моих ожиданий, я, может быть, смогу предложить вам неплохую работу. А там как знать…

– Звучит заманчиво, – с улыбкой кивнул Виктор, протягивая руку за визиткой.

– Э-э, не так быстро! – отдернула наманикюренные пальчики Алина. – Прежде я должна вам сообщить, чего я не приемлю категорически: хамства, я уже сказала… Пьянства, само собой. Неряшливости и нечистоплотности – во всех проявлениях. Ну и ненавязчивых попыток перевести отношения в брачное русло… Все ясно?

– Честно говоря, вот это последнее не очень, – махнул головой Логинов, приглядываясь к Алине повнимательнее.

– Да чего уж тут понимать! – слегка наморщила та вздернутый носик. – Мне нужен нормальный любовник, но выходить замуж я не собираюсь. Однако, если вы меня не разочаруете, речь может идти о доле в бизнесе.

– Угу, – кивнул Виктор, – теперь понял.

– Тогда держите, – наконец протянула карточку Алина. – Завтра позвоните вот по этому телефону, самому первому… Секретарь сообщит вам, какие сведения вы должны о себе предоставить.

– А это еще зачем?

– Чтобы проверить вас и убедиться, что вы не аферист, Виктор, – сухо сказала Алина. – Внешность зачастую бывает обманчива… Кстати, где вы работаете?

– Ну… есть такая профессия – Родину защищать.

– Неплохо, у меня в офисе охранниками работают три подполковника запаса. Но и для вас что-нибудь придумаем…

37

– Штаны застегни!.. – первым делом сказал майор Горовец.

– Что?.. – не понял Корнюхин.

– Штаны застегни! – так же тихо повторил майор. – Если тебя отымели, совсем не обязательно, чтобы об этом знали все.

Горовец примчался на место инцидента вместе с заместителем посла. Собственно, к этому времени инцидент каким-то волшебным образом словно бы сошел на нет. Первой исчезла женщина с ребенком. Случилось это, пока полисмен изучал паспорт Корнюхина. Коляска какое-то время еще лежала на дороге, но потом куда-то подевалась и она.

Толпа тоже подозрительно быстро рассосалась, так что к прибытию заместителя посла с Горовцом на месте остался только полисмен. Ну и Корнюхин, который выглядел дурак дураком, поскольку то тут, то там постепенно обнаружились все его вещи.

Пока полисмен втолковывал заместителю посла, что его соотечественник не потерпел ни физического, ни материального ущерба, Горовец сквозь зубы спросил:

– Так что тут было?..

Корнюхин в двух словах объяснил.

– А сувенир ты положил куда?

– В брючный карман, – негромко сказал Корнюхин. – Вот сюда…

– И там, конечно, пусто?.. – скосил глаза майор.

– У меня везде пусто, – вздохнул Корнюхин, – выпотрошили как Тузика…

– Твою мать! – вздохнул Горовец.

Корнюхин же тревожно приложил руку к животу, натужно сглотнул и вдруг спросил, легонько постучав себя по пищеводу:

– У вас таблетки нет?..

– Какой таблетки?.. – спросил Горовец, пристально наблюдая за странными манипуляциями старлея.

– От заворота кишок, а то мне что-то того… Ик!..

– Так ты ее слопал, ковбой?.. – восхитился майор.

– Ага… – поморщился Корнюхин.

– Когда ж ты успел? – удивился Горовец.

– Как ключи в машине типа случайно уронил…

– Ну, ковбой, далеко пойдешь! Не знаю насчет ордена, но благодарность по резидентуре я тебе гарантирую!

– Спасибо большое, – без малейшего энтузиазма ответил старлей. – Только мне лучше доктора, а то что-то мутит!

– Так! А ну быстро в машину! А то не ровен час вырвешь на вражьей территории!

38

– Здравия желаю, шеф! С благополучным возвращением! Ну как все прошло?

Логинов энергично пожал руку встретившего его в аэропорту Степана Дубова, крепкого, коренастого майора с фигурой борца-средневеса.

– Здоров, Степан! Давай телефон, сейчас узнаю…

Дубов без промедления протянул Логинову обычный с виду, но работающий в кодированном режиме мобильный телефон. По нему Виктор тут же связался с начальством.

– Здравия желаю, товарищ генерал! Полковник Логинов! Я уже дома…

– Поздравляю, Витя! Как все прошло? – обозвался в трубке генерал Ватлин.

– Да вроде по плану… А результат-то есть?

– Да! Мы были правы! Но это не телефонный разговор…

– Понял! Тогда до встречи!

– До встречи, Витя!

– Степан, где наша колымага? – повернулся к майору Логинов.

– На стоянке, шеф, – махнул головой Дубов. – Велено не светиться…

Капитан Леонид Аникеев приткнул машину в крайнем ряду. При приближении шефа он выбрался и порывисто обнял Виктора.

– Ты чего?.. – хмыкнул тот.

– Да этот Степан, блин, своими разговорами извел… Если, говорит, закатают шефа прибалты на пожизненное, я, говорит, это так не оставлю, в трюме, говорит, туда поплыву и вызволять буду…

– «Графа Монте-Кристо» начитался? – хмыкнул Логинов, оглянувшись.

– Да слушайте вы этого Леньчика побольше, шеф! – засопел Дубов, незаметно показывая Аникееву кулак.

В этот момент у троицы притормозил шикарный представительский «БМВ» из новой серии. Дуров инстинктивно попытался прикрыть собой Логинова, но тревога оказалась напрасной. В открытом заднем окне возникла головка давешней соседки-попутчицы Логинова.

– Хотела предложить вас подвезти, Виктор, – улыбнулась она, – но вижу, вас встречают!

– Да-да, все в порядке, Алина Ермолаевна!

– Тогда жду звонка! Не знала, что защитники Родины разъезжают на «Ауди А6»…

«Бимер» отъехал, Дубов пробормотал, глядя ему вслед:

– Кто такая, шеф?..

– Попутчица.

– Познакомите?

– Если закроешь рот, увидишь ее визитку.

Дуров быстро повернулся. Виктор сунул ему нарочито скромную с виду карточку и сказал:

– Номер срисовал, надеюсь?.. Пробьешь машину по базам, остальное по этой визитке. Чем быстрее, тем лучше! Понял?

– Так она что, в разработке?

– В неофициальной, Степан. С эмансипированными женщинами ухо нужно держать востро. Особенно с теми, при виде которых у мужиков рот не закрывается… Все, поехали! Хватит ей вслед таращиться…

39

– Ну что, доктор?.. – третий раз за минуту заглянул в смотровую Горовец.

– Да подождите вы, голубчик!.. – раздраженно бросил через плечо посольский эскулап. – Так же невозможно работать!

Горовец закрыл дверь. Доктор наконец «просветил» Корнюхина, цокнул языком и позвал майора сам.

– Вот это вы имели в виду, да? – ткнул док ручкой в экран монитора рентгеновской установки.

– Да! – наклонился Горовец.

– Ну тогда поздравляю, все в порядке, денька через два-три оно естественным путем…

– Стоп! Как это денька через два-три?..

– Как обычно, через анальное отверстие, извиняюсь…

– Нет-нет! Это исключено! Эта штука нужна немедленно!

Доктор вздохнул и сочувственно посмотрел на бледного Корнюхина. Его туловище было скрыто в корпусе рентгеновской установки, как в коконе, наружу выглядывали только босые ноги и голова.

– Если надо резать, я согласен!.. – хрипло сказал Корнюхин.

Доктор опять вздохнул.

– Операцию в посольстве, голубчик, я не смогу провести при всем желании. Да и смысла нет, можно обойтись промыванием… Только предупреждаю, процедура, мягко говоря, не из приятных…

40

– Здравия желаю! Разрешите?

– Заходи, Витя! – кивнул Ватлин.

Логинов пожал генералу руку и присел.

– Так что, сработало? – нетерпеливо спросил он.

– Сработало… – кивнул Ватлин.

– Вот видите, а начальство не хотело санкционировать операцию!

– И правильно делало, сотрудника резидентуры, который забирал приемо-записывающее устройство, прибалты чуть не прихватили! Представь, какой был бы скандал… – В этот момент на столе Ватлина зазвонил еще советских времен телефон. Хозяин кабинета быстро потянулся к нему: —Сам директор звонит!.. Здравия желаю, Ватлин!.. Так точно, на заключительной стадии были осложнения, но прибалты до ПЗУ не добрались! Записи уже расшифрованы, работаем… Да нет, никаких отступлений от утвержденного плана операции никто не допускал. Полковник Логинов при встрече с начальником департамента инспирировал инцидент, в ходе которого произвел установку в костюм чиновника микроскопического радиомикрофона новой модели. Приемо-записывающее устройство установили сотрудники резидентуры, в одном из кафе, поскольку радиус действия радиомикрофона ограничен. После того, как один из сотрудников резидентуры забрал ПЗУ, в отношении него была предпринята провокация… Да нет, прибалты действовали явно вслепую… Радиомикрофон обнаружить невозможно, он работает в пассивном режиме, накапливая информацию, а потом «выстреливает» ее в эфир за пару секунд…

41

– Ну как ты, ковбой? – вдруг услышал Корнюхин над своей головой голос Горовца.

Старлей открыл один глаз – на второй у него не хватило сил.

– Нор-мально… – едва слышно промычал он.

На нагрузку многострадальный организм Корнюхина немедленно отреагировал рвотным рефлексом. Горовец поспешно подался от кровати, но рвать Корнюхину было уже нечем. Все, что можно было, он уже вырвал, включая злосчастную батарейку из закладки.

– Молодец, поправляйся! – быстро сказал Горовец. – Док говорит, жить будешь, если с унитаза не свалишься и не убьешься, так что все нормально! Кстати, из центра тебе благодарность!

42

– А вот этого я знать не хочу!.. Все! Но когда это случится, ты сообщишь мне об этом! – донесся из динамика голос начальника департамента.

– Это все! – выключил запись Ватлин. – Дальше не по нашим делам…

– Вот сволочь! – сказал Логинов.

– Других прибалты в своем МВД не держат, – философски заметил Ватлин. – Проблема в другом: это не дает нам на киллершу-биатлонистку никаких выходов…

– Прямых – да, – кивнул Логинов. – Но этот тип, с которым начальник департамента говорил, явно чеченец! Сравнительную экспертизу делали?..

– Как раз делаем… – кивнул Ватлин и потянулся к зазвонившему телефону. – Да!.. Так-так… Ясно. А по номеру?.. Значит, последняя цифра семь или шесть? Спасибо!

– Ну что? – нетерпеливо спросил Логинов.

– Собеседника начальника департамента идентифицировали по записям радиоперехватов времен чеченской войны как Лечи Атгериева… Мелкий полевой командир, исчез из поля зрения несколько лет назад, по непроверенным данным, получил вид на жительство как беженец в одной из скандинавских стран. Наверняка под чужим именем… Номер стационарного телефона, на который ему звонил начальник департамента, по тонам точно установить не удалось.

– Ну два варианта – это приемлемо! – пожал плечами Логинов. – Пробить можно в два счета!

– Это в Москве, – вздохнул Ватлин. – А там кто этим займется? Резидентура под плотным колпаком… За каждым шагом ее сотрудников прибалты будут следить. Так что, боюсь, в ближайшее время…

– Ждать нельзя! – махнул головой Виктор. – Ведь Атгериев явно что-то задумал… Если нельзя использовать сотрудников резидентуры, надо засылать кого-то под прикрытием!

– Вот только кого?.. – развел руками Ватлин. – Чтобы прибалты не взяли его «на карандаш» еще на границе, нужна качественная легенда. А на создание такой легенды уйдет уйма времени. Да и попробуй теперь санкцию от руководства получить…

43

Лайма проснулась без будильника. До встречи с Атгериевым она по утрам сразу открывала глаза и сладко потягивалась. Теперь же старые боевые навыки вернулись. Даже проснувшись в своей постели, Лайма несколько секунд лежала с закрытыми глазами и прислушивалась, нет ли опасности.

Только после этого девушка резко открыла глаза и тут же вскочила, отбросив одеяло. Не обувая тапочек, она босиком метнулась к окну и осторожно выглянула на улицу. Только убедившись, что полицейских на улице нет, Лайма отправилась в ванную. В сложившейся ситуации тратить время на макияж было попросту глупо, поэтому собралась Лайма очень быстро и направила свою «Дэу» к месту встречи, чтобы успеть как следует осмотреться.

Лечи Атгериев как истинный чеченец был коварен. И ему все-таки удалось поставить Лайму в положение, в котором она не могла отказаться от его предложения. Ожидать от Лечи можно было всего, поэтому Лайма была готова к любому подвоху.

Однако добившийся своего Атгериев прибыл на место вовремя, один и был по-восточному любезен. Когда Лайма приблизилась к его «Сеату», чеченец даже наклонился, чтобы открыть ей дверцу…

44

Вернувшись к себе, Логинов воткнул чайник и вызвал Аникеева.

– Слушаю, товарищ полковник!

– Вот номер, стационарный прибалтийский, выясни по коду, что за населенный пункт. Понял?

– Последняя цифра семь или шесть?.. – посмотрел на лист Леня.

– Да…

Аникеев вышел, через пару минут в дверь просунулся майор Дубов.

– Разрешите?

– Заходи.

– Ну что там по нашей лыжнице? – спросил Степан, присаживаясь.

– По лыжнице пока ничего. Вычислили по записи какого-то Лечи Атгериева, надо искать выходы через него…

– Ясно… – вздохнул Дубов. – Вот…

– Что это? – спросил Логинов, глядя на протянутые листы.

– Объективка по вашей соседке по самолету…

– А-а, – кивнул Логинов. – Оперативно. Молодец, Степан, спасибо. Я посмотрю…

Заварив себе чаю, Логинов прочитал «досье» на Алину Ермолаевну Сосницкую. Она оказалась владелицей достаточно крупного туристического агентства. В порочащих связях бизнесвумен замечена не была, имела дочку двенадцати лет, о бывшем муже в базах данных сведений не оказалось…

– Разрешите?..

– Заходи, Леня! – кивнул Логинов. – Ну что?

– Аникпилс. Так называется этот город. Вроде курортного…

– На берегу?

– Нет. Но там хвойные леса, природа и все такое…

– Интересно, – сказал Логинов, взяв в руки листы, которые принес Дубов. Несколько секунд спустя он уже звонил по телефону.

– Туристическое агентство «Апекс-тур»! Спасибо, что позвонили! – ответил с излишней приветливостью девичий голосок.

– Пожалуйста… А Алину Ермолаевну можно?

– Она сейчас занята, у нее совещание, но я могу соединить вас с дежурным менеджером.

– Спасибо, я лучше позже перезвоню!.. – сказал Виктор. Положив трубку, он посмотрел на Аникеева: —Поехали, прокатимся в одно место!

45

– Садись, дорогая! – улыбнулся Лечи Атгериев. – Отлично выглядишь!

– Спасибо! – хмуро кивнула Лайма.

Атгериев оглянулся по сторонам и быстро сунул руку в карман.

– Смотри, что мы для тебя сделали! Пальчики оближешь!

Лайма взяла в руки протянутый чеченцем общегражданский российский паспорт, но открывать его не стала.

– Вы забрали из номера француза зажигалку с ядом? – спросила она.

– Далась тебе эта зажигалка! – фальшиво улыбнулся Атгериев.

– Так забрали или нет?.. – повторила вопрос Лайма.

– Извини, некого было послать, – пожал плечами Лечи.

– Ты же сказал, что заберешь…

– Да мало ли что я сказал!.. Если бы ты не убила Дауда, я бы послал его. А так самому идти, что ли?..

Лайма знала, что этот разговор бесполезен. Даже если чеченцы забрали из номера зажигалку, Атгериев об этом не скажет. Просто потому, чтобы и дальше держать Лайму на коротком поводке…

– Ладно… – наконец покорно сказала девушка и открыла паспорт. Фотография, которую она вчера передала Атгериеву, была вклеена практически безукоризненно. – Он фальшивый или проходит по базам российского МВД как подлинный? – спросила Лайма.

– Тебе это без разницы, – снова ушел от прямого ответа Лечи. – Ты полетишь пекинским рейсом до Астаны по своему европейскому паспорту.

– А потом?

– А потом купишь билет на поезд уже по этому.

– Что за поезд?

– Астана – Барнаул.

– Барнаул – это уже в России?

– Да. Алтайский край.

– И что дальше?

– А там тебя встретит мой брат Умар. Так что маршрут совершенно безопасный. На границе России с Казахстаном поезд будет ночью. Пограничники российских граждан там практически не проверяют. Больше шмонают казахов.

– Значит, работа будет в Барнауле?

– Умар тебе все объяснит на месте.

– Хорошо. Значит, платишь ты мне пятьдесят тысяч. Так?

– Сорок пять…

– Не поняла?..

– Пять тысяч я вычту за Дауда. Мне придется кое-что выплатить его родственникам, сама понимаешь…

– Ладно. Где аванс?

Лечи выудил из кармана карточку.

– Сколько тут? – протянула руку Лайма. – Двадцать пять тысяч долларов?

– Полторы, – покачал головой Лечи.

– Не поняла?..

– Это не аванс, Лайма. А сумма на транспортные расходы. Аванс ты получишь на месте. В Барнауле. Чтобы у тебя не было соблазна… не доехать туда.

– Я же и так в твоих руках! Из-за этой чертовой зажигалки! И Дауда…

– Так-то оно так, – серьезно сказал Лечи, – но, когда имеешь дело с тобой, до конца в этом быть уверенным нельзя. Так что лучше перестраховаться… Кстати, перед посадкой самолета в Астане на всякий случай сунешь российский паспорт в трусики. А то еще казахи случайно наткнутся при досмотре!

– Не учи ученую!

46

– Алина Ермолаевна, тут к вам клиент, насчет качества обслуживания… Я сказала, что это направление курирует Семен Филиппыч, но он хочет побеседовать лично с вами… Хорошо! Проходите, но буквально на пару минут!

– Спасибо, я постараюсь! – кивнул Виктор.

Кабинет у Алины был на уровне. Логинов нырнул в него, хозяйка привычно начала:

– Прошу! Только у меня мало времени, так что… О черт, это вы?

– Именно я, Алина! Не смог утерпеть…

– Но я же вам сказала сперва перезвонить и заполнить…

Логинов, не обращая внимания на слова хозяйки кабинета, прошел к столу и плюхнулся на стул, после чего перегнулся через стол и сказал:

– Предлагаю перейти на «ты»!

– Что вы себе позволяете?

– Ну на «вы» так на «вы»! – пожал плечами Логинов.

– Вы меня разочаровали, Виктор! – отчеканила женщина. – Я же вам сразу сказала, что не люблю хамов.

– Вы меня просто еще плохо знаете… Кстати, вот мое удостоверение, Алина Ермолаевна!

– ФСБ?.. Какой ужас…

– Не думал, что вы так предосудительно относитесь к органам правопорядка…

– Да нет, вы меня не так поняли. Просто…

– Ничего, у вас еще будет время меня полюбить, Алина Ермолаевна. Хотя бы платонической любовью…

– Гм-м… Это как?

– Как родину, Алина Ермолаевна. Какая ни есть, а куда денешься, верно?..

– Что-то я вас вообще перестала понимать…

– Да-да, я отвлекся! – кивнул Виктор. – Докладываю по существу… У вас, как нам стало известно, есть деловые партнеры в прибалтийском городе Аникпилс. Верно?

– Ну допустим… И что с того?

– Я бы вас очень просил, Алина Ермолаевна, отправиться туда завтра с деловой поездкой! Прямо с утречка, а?..

– Зачем мне туда ехать?..

– Чтобы по ходу этой поездки выполнить одно маленькое, но очень ответственное поручение.

– Какое еще поручение?!

– Это я вам смогу сказать, только когда вы подпишете документ о неразглашении…

– Ты с ума сошел! Я ничего не собираюсь подписывать! Тем более куда-то ехать!

– Алин, у нас просто нет другого выхода, понимаешь?

47

За окном купе простиралась бескрайняя казахская степь. Уже смеркалось, а светильники не работали, так что читать стало невозможно. И Лайма, откинув голову на дребезжащую стенку, смотрела в окно. Вагон был старый, построенный еще в прошлом веке в ГДР, и скрипел немилосердно. Единственная радость, что в купе Лайма ехала одна. Спальный вагон был практически пуст. В купейном пассажиров было чуть побольше, а вот десяток плацкартных вагонов был буквально набит казахами и русскими челноками. Что они возили из Казахстана, Лайма так и не поняла, но перрон в Астане был практически завален огромными полосатыми сумками китайского производства…

За Лаймой следили. Человек Атгериева встретил ее в аэропорту Астаны и тут же отзвонился кому-то по мобильному. Скрываться он особо не скрывался, да и с его характерной кавказской внешностью это было бы достаточно глупо. На железнодорожном вокзале чеченец встал в очередь к кассе через одного человека за Лаймой и взял билет в тот же вагон.

Когда стемнело окончательно и в купе наконец зажегся хоть какой-то свет, в коридоре послышались шаги. В раздолбанную дверь постучались, потом она с грохотом отъехала. На пороге стоял с бутылкой коньяка в руке человек Атгериева.

– Здравствуйте! – сказал он, окинув Лайму плотоядным взглядом. – Скучаете? А у меня как раз коньяк с собой…

– Свободен! – сказала Лайма.

– Что?.. – растерянно переспросил джигит.

– Закрой дверь с той стороны! Здесь тебе ничего не обломится. Если невмоготу, сними в плацкарте какую-нибудь блядь… Все, вали! – брезгливо скривила губы Лайма.

Чеченца перекосило, кровь ударила ему в голову.

– Ах ты!.. – прошипел он, подаваясь в купе.

Лайма мгновенно метнула руку к сумочке. В тусклом свете замызганного светильника блеснула стилетообразная заколка.

– Еще шаг, и я воткну ее тебе в пах! А потом позвоню Лечи! – твердо проговорила Лайма.

Чеченец глухо заурчал, но угроза подействовала. Сверкнув глазами, он подался назад и с грохотом захлопнул дверь купе. Лайма прислушалась к отдаляющимся шагам и только после этого сунула заколку на место…

Видимо, чтобы хоть как-то компенсировать оскорбление, человек Атгериева воспользовался советом Лаймы и снял какую-то поездную блядь. Драл он ее в своем купе почти до самой границы. Слушая стоны и вопли, разносящиеся в пустом вагоне, Лайма пробормотала:

– Зверье…

Потом она вспомнила Жана, и на ее глаза невольно набежала слеза.

48

– Ну что, завербовали? – спросил Аникеев, когда Логинов вышел из офиса фирмы «Апекс-тур» и уселся в машину.

– Пока нет, крепкий орешек эта бизнесвумен оказалась. Пришлось дать пару часов на раздумья. Но куда она денется с подводной лодки? – сказал Виктор с ухмылкой.

Однако Сосницкая оказалась действительно крепким орешком. Не успел Логинов войти в свой кабинет, как ему позвонил Ватлин:

– Ты что, с ума сошел, Логинов?..

– Да вроде нет, а что?..

– На Старую площадь нас с тобой вызывают!

– По поводу?

– По поводу наезда на Сосницкую эту!

– Ничего себе… Я на нее еще и наехать толком не успел. А она кто?..

– Она никто, а вот бывший муж у нее в «Газпроме»!

– Вон оно что!.. Надо будет Дубову ноги повыдергивать за такую работу!

– Это нам с тобой сейчас в Администрации Президента ноги повыдергивают, твою мать! Выходи, встречаемся у лифта!

– Есть!

В Администрации Президента Логинову доводилось бывать нечасто. Чиновник, курировавший ФСБ, был из новых, но Виктор смутно помнил его, поскольку тот раньше работал в ПГУ.

– Прошу садиться! – хмуро кивнул он. – Итак, что вы можете сообщить по поводу инцидента с владелицей агентства «Апекс-тур»?

– Да что тут сообщать?.. – вздохнул Логинов. – У Сосницкой был я, пытался убедить ее оказать помощь, поскольку операция зашла в тупик…

– Что за операция?

– Операция по поимке прибалтийской снайперши.

– Так! А поподробней? – явно заинтересовался чиновник.

Логинов покосился на Ватлина, тот кивнул. И тогда Виктор кратко объяснил, что к чему.

– Здорово! – даже поднялся из-за стола от возбуждения в конце рассказа Логинова сотрудник Администрации. – Так этот инцидент в прибалтийском министерстве был нужен только для того, чтобы сунуть начальнику департамента «жучок»?

– Да!

– Неплохо придумано!.. Я, честно говоря, уже устал от этой бумажной рутины! В ПГУ-то, считай, больше десяти лет на оперативной должности… Так вы считаете, что только Сосницкая может реально помочь в данной ситуации?..

– Ну, не только она, конечно, – пожал плечами Виктор. – Но у нее просто там бизнес, и ее появление в Аникпилсе будет абсолютно мотивированным и не вызовет каких-либо подозрений у прибалтов…

– А риск для нее?..

– Практически нулевой, если она будет придерживаться наших инструкций, – сказал Логинов. – Хотя совсем исключить его, естественно, нельзя.

– Так, – сказал бывший сотрудник ПГУ. – Ну что же… – Немного поколебавшись, он снял трубку и доложил начальству: —Я разобрался с сигналом относительно Сосницкой. По моему мнению, действия сотрудников ФСБ в данном случае адекватны. Поскольку речь идет о наших национальных интересах, я считал бы вмешательство в их работу контрпродуктивным…

49

В Барнаул поезд прибыл рано утром. Чеченец встретил Лайму в коридоре и шепнул на ухо с жутким перегаром:

– Слева за «Макдоналдсом» стоянка маршруток. Сядешь на Алапаевск. Выйдешь на вокзале…

Стоянку Лайма нашла без труда. Отправлялась ближайшая маршрутка через полчаса. Чтобы не рисковать, Лайма не стала бродить по привокзальной площади, а сразу уселась на свободное место. Выглядывая из-за шторки, она увидела, как приехавший с ней из Астаны чеченец нырнул в «Форд» с тонированными стеклами.

В Алапаевск езды было около полутора часов. Лайма вышла на вокзале, «Форд» припарковался неподалеку. Знакомый чеченец выглянул в окно и махнул головой. Лайма подошла к машине. Ей открыли заднюю дверцу.

Женщина забросила внутрь сумку, потом уселась сама. Ехавший с Лаймой в поезде чеченец сидел на переднем пассажирском сиденье. За рулем находился довольно симпатичный кавказец, черты лица которого показались Лайме знакомыми.

Сразу же тронув машину с места, он покосился в зеркало и улыбнулся:

– С прибытием, Лайма! Я Умар!

Женщина кивнула. Умар был года на три помоложе Лечи. Одет он был не так шикарно, как Атгериев-старший. Но это Лайму интересовало меньше всего. Первым делом она отметила, что Умар явно из бывших боевиков. Такие вещи Лайма угадывала сразу. Умар был по-настоящему опасен, во всяком случае, намного опаснее, чем чучело, сопровождавшее Лайму из Астаны. Несмотря на почти искреннюю улыбку, которой Умар одарил ее в зеркале, Лайма поняла это сразу…

50

– И теперь вот что… Это практически исключено, но, если ты вдруг заметишь слежку, сразу позвонишь вот по этому номеру в посольство…

– А за мной действительно могут следить?

– Теоретически да. Практически это почти исключено, именно поэтому я и решил использовать тебя…

– Использовать!.. – вскрикнула Алина. – Какое ужасное слово! Ты чудовище, Логинов! И этого человека я сама решила…

– И ты не пожалеешь об этом! – сказал Логинов и вдруг поцеловал Алину в губы.

В первый миг та вздрогнула от неожиданности, потом отстранилась и строго спросила, уставившись на Виктора:

– Что это… было?

– Гм-м… Я тебя поцеловал…

– Зачем?..

– В смысле?

– Зачем ты это сделал?

– Не знаю…

– Не увиливай от ответа! Я хочу знать: ты это сделал потому, что так положено, или от души?

– В каком смысле – положено?..

– Ну, по этим вашим шпионским технологиям!

– А-а… Да нет. Технологии тут ни при чем… Просто ты так возмущалась, что мне захотелось… черт! Мне просто захотелось тебя поцеловать!

– Ясно…

– Но я больше не буду! Если тебе не понравилось… Слышишь?

– Что?..

– Тебе не понравилось?

– Я думаю…

– Понравилось или не понравилось?

– Нет!

– А что?

– Я думаю, пригласить тебя в гости или нет…

– И что ты надумала?

– Ну, во-первых, ты так и не заполнил анкету, а во-вторых…

– Что?..

– Что-что?! У меня репутация! Вот что!

– Понятно. Репутация – это серьезно… Тогда давай свои вопросы, и все…

– Что все?..

– Будем разбегаться…

– Ты что, даже не предложишь проводить меня?

– Да я-то предложу, но тогда ты, как воспитанная женщина, должна будешь пригласить меня на чай…

– Ну! А ты как воспитанный мужчина откажешься!

– Не уверен, что у меня хватит воспитания…

– Да?

– Да…

– Ну тогда…

– Что?..

– Тогда мне придется напоить тебя чаем.

– Звучит заманчиво, только…

– Только что?

– Меня беспокоит эта твоя дурацкая репутация…

– Сам ты дурак! Но меня она тоже беспокоит…

– Ну тогда давай попробуем взять себя в руки и еще раз пройтись по всем вопросам.

– Давай…

– Значит, так…

– Слушай, а это обязательно?

– Что?

– Ну ты обязательно должен переспать со всеми своими агентами… то есть агентессами?

– Откуда ты это взяла?

– Не знаю, из фильмов, наверное…

– Не смотри дурацких фильмов. Так, на чем мы остановились? Ага, значит…

– Так это не обязательно, да?

– Что?

– То, о чем я спросила!

– А-а… Нет, не обязательно. Алина, о чем ты вообще думаешь?

– Честно?

– Само собой. Мы же должны доверять друг другу.

– Ну черт с тобой! Я думаю о том, как бы переспать с тобой сегодня, но при этом сохранить свою репутацию! Чего молчишь?..

– Думаю…

– О чем?

– Почему меня не беспокоит моя репутация?..

– Ха! Наверное, потому что она у тебя настолько испорчена, что это уже не имеет смысла!

– Наверное, ты права… Зато я безболезненно могу пригласить тебя на чай! Как ты на это смотришь?

– У тебя же там, наверное, не убрано, – наморщила носик Алина.

– Ну не так чтобы совсем, но…

– Ладно! Логинов, ты не хочешь предложить проводить меня до дома?

– Хочу!

– Ну так предлагай, черт тебя подери! Неужели я все должна делать сама?..

51

Дом, в который привезли Лайму, располагался на самой окраине Алапаевска. Усадьба была в стиле чеченцев – высоченный забор по периметру, глухие ворота. Хотя сам особняк был одноэтажным, без излишеств. Комнат в нем оказалось всего шесть.

Лайме предоставили угловую, с решетками на окнах. Впрочем, решетки в доме были на всех окнах. Для Лаймы это было не принципиально. Она не возмущалась, вела себя спокойно и накапливала информацию.

Сопровождавшего ее из Астаны чеченца звали Алу. Еще один боевик, совсем молодой, сторожил дом. Этого звали Доку. Включая Умара, в доме жили трое чеченцев. Оружия у них на виду не было.

На следующий день к Лайме заглянул Доку.

– Умар зовет! – сообщил он.

Брат Лечи Атгериева ожидал Лайму в соседней комнате, так что вполне мог бы позвать ее и сам. Но Умар прислал Доку, и Лайму это не удивило. Она прекрасно ориентировалась в замашках чеченцев. Каждый из них мнил себя амиром, даже если в его подчинении находилось всего два человека.

– Здравствуй, Лайма! Садись! – кивнул с хозяйским видом Умар.

– Здравствуй, – махнула головой Лайма.

За завтраком они не виделись, еду ей приносил в комнату Доку. Ведь настоящему чеченцу не к лицу сидеть за одним столом с женщиной. Но и это Лайму не удивляло. Она присела, Умар кивнул Доку:

– Иди! Я тебя позову!

Доку поспешно вышел, притворив за собой дверь. Умар пристально посмотрел на Лайму. Это тоже было в привычках чеченцев – меряться взглядами. Именно поэтому Лайме нохчи всегда напоминали баранов: те тоже при встрече пялятся друг на друга, выясняя, у кого из них норов и рога круче.

– Как настроение? – наконец спросил Умар, так и не дождавшись, пока Лайма отведет взгляд.

– Какая разница? – скривилась девушка. – Давай по делу.

– Это тоже касается дела. Я должен быть уверен, что ты в нормальном состоянии.

– За мое состояние не переживай. Лучше о своих моджахедах подумай.

– В каком смысле?

– Проституток им заказывай хотя бы через день! А то твой Алу в поезде сперва ко мне ворвался, а потом какую-то блядь в тамбуре нашел!

– Ну и что, он мужчина, ему надо!

– Да. Но ходим-то мы в один туалет, – поморщилась Лайма. – А если он какую-то заразу от этой бляди подцепил?.. Да и не похож он на мужчину…

– В каком смысле?

Лайма неопределенно пожала плечами:

– Ну вот у тебя, например, штаны наглаженные, рубашка чистая и ногти обрезанные. А у него… Он что, не знает, что светлые носки надо надевать только под светлые брюки? Его же в толпе за километр видно! Зачем лишний раз привлекать к себе внимание?

Умар некоторое время помолчал. Потом вдруг сказал:

– Насчет носков ты, пожалуй, права. Но Алу из глухого села, школы не закончил, с четырнадцати лет пошел воевать…

В душе Лайма хохотала. Умар с ходу заглотил крючок. Говорил он сейчас вроде бы как об Алу, но на самом деле красовался собой: он-то белых носков под черные брюки не надевал и школу явно закончил.

– Да я все понимаю, – оборвала чеченца Лайма. – Но только из-за таких вот вещей он может сам спалиться и нас спалить!

Вообще-то тут Умар должен был отреагировать резко: женщина ведь не имеет права перебивать мужчину. Но чеченец лезть в бутылку не стал:

– Да, конечно. Я с ним обязательно поговорю.

Лайма окончательно убедилась, что Умаром можно манипулировать. Только очень осторожно, конечно. Он был опасен, но далеко не так умен, как его старший брат Лечи…

52

– Логинов, черт, уже восемь!

– Что?..

– Что-что? Я, наверное, опоздала на самолет!

– О господи, ты же говорила, что у тебя бессонница!..

– Какая бессонница с таким жеребцом? Я еле живая… Тем лучше, значит, я никуда не лечу!

– Какое не лечу? У нас еще уйма времени! Тебя перепеленать или ты сама?

– Пошел к черту! Господи, когда же мне попадется настоящий мужчина, который будет будить меня нежными поцелуями…

– Рота, подъем! Та-да-да-да!

– Какой ужас! Уйди! Ты еще хуже, чем я думала! Вали к черту в дальнюю ванную!

– Хорошо, только постарайся побыстрее, ладно?..

Пять минут спустя Логинов заглянул в дверь. К его удивлению, Алина была уже почти готова, ей оставалось только закончить макияж.

– Ты просто чудо! – удивленно проговорил он. – Ты всегда такая организованная?..

– Я деловая женщина, если бы я была неорганизованной, давно бы разорилась… Так, вали на улицу и жди меня там, в машине!

– А какая разница?

– Такая, что, если тебя увидит моя соседка, моей репутации конец! Уяснил?

– Да…

– С замками разберешься?..

– Само собой…

– Тогда давай, бомбини. Только осторожнее, я тебя прошу. Сперва выгля…

– Не учи ученого! Кто из нас работает шпионом?.. Давай в темпе, я жду!

Логинов прошел к двери, отпер замки и немного выждал. Все было спокойно. Виктор приоткрыл дверь и на цыпочках вынырнул в подъезд. В тот же миг дверь соседней квартиры открылась.

– Здравствуйте! – небрежно кивнул Виктор.

– Здрасьте! – окинула его цепким взглядом старушенция лет шестидесяти пяти. – Лифт придержите, пожалуйста, пока я дверь запру!

– Да-да, конечно…

53

– А теперь к делу, Лайма, – посмотрел на девушку Умар. На этот раз он не пытался ее пересмотреть. И настороженности в его взгляде не было, скорее в глазах чеченца читалось легкое удивление. Видимо, Умар до этого по-настоящему умных женщин не встречал. – Мы готовим операцию вроде «Норд-оста».

– Здорово, – хмуро сказала Лайма. – Только пояс шахида я надевать не собираюсь.

– Пояса шахидов показали свою неэффективность, – пожал плечами Умар. – Так что мы их использовать не собираемся.

– А что собираетесь?

– Это тебя не должно волновать. Ты не будешь участвовать непосредственно в захвате. И в здании не будешь находиться. В общем, работа как раз по твоей специальности. Ты сама выберешь себе позицию, отработаешь по моей команде цели и… сама уйдешь.

– Неплохо придумано, – кивнула Лайма. – Только, прежде чем выбирать себе позицию, я должна получить оружие и посмотреть, на что оно способно.

– Конечно, – кивнул Умар, глядя на часы. – Можем поехать… где-то через полчаса.

– Но до того я хочу получить свой аванс! – твердо сказала Лайма.

– Да-да! Сейчас! – вроде как спохватился Умар.

Секунду спустя он уже протянул Лайме пластиковую карточку и сказал:

– Две тысячи семнадцать!

– Не поняла! А остальные? Аванс – двадцать пять тысяч долларов! Мы договорились с Лечи!

– Две тысячи семнадцать – это пин-код. А на счету как раз двадцать пять тысяч и есть! Так что все в порядке! Так, значит, где-то через полчаса выезжаем!

– Я сперва должна проверить счет, – покачала головой Лайма.

– Проверишь на обратном пути.

– Нет. Я должна проверить его сразу.

– У меня просто мало времени, – нахмурился Умар, – и я не смогу сейчас отвезти тебя в город.

– Какие проблемы? Я могу вызвать такси и съездить сама! Как раз обернусь…

Умар немного помедлил, потом сказал:

– Хорошо! Я попробую перепоручить кое-что Алу. Жди, я загляну через пару минут.

– Хорошо, Умар, – кивнула Лайма и тут же направилась в свою комнату.

Когда нужно, она умела демонстрировать покорность и послушание, которых так любят добиваться от женщин чеченцы. На самом деле Лайма поняла, что Умар собирается перезвонить Лечи, чтобы посоветоваться. И это было очень даже хорошо…

54

– Прошу! – Логинов открыл дверцу, Алина уселась в машину.

– Спасибо! Ты очень галантен, даже не ожидала…

– Просто я столкнулся на этаже с твоей соседкой и сказал, что я твой водитель…

– Что?! Черт, я же тебя просила быть осторожнее!

– Не ори! Она торчит за углом, – негромко сказал Виктор и захлопнул дверцу.

Когда он уселся за руль, Алина бросила:

– Ты чудовище!

– Да не психуй, все нормально… – сказал Виктор, поспешно трогая машину с места.

– Что нормально?.. Что нормально?.. Теперь все соседи будут знать, что у меня ночевал мужчина!

– Я ей сказал, что я твой подменный водитель!

– Какой подменный? У меня вообще никакого нет!

– Значит, завела! Миллион женщин в Москве имеет водителей, что тут такого? Или ты добиваешься, чтобы я теперь пообещал на тебе жениться?

– Я что, похожа на сумасшедшую?!

– Когда вот так орешь – да…

– Что?! Так, все, я никуда не лечу! Поворачивай в офис!

– Ты меня не так поняла…

– Я сказала, поворачивай!

– Ладно, я на тебе женюсь! Сразу, как только ты вернешься! Довольна?

– Раскатал губу!

– Ну не хочешь, как хочешь!

55

– Садись! – кивнул Умар, пикнув пультом сигнализации.

Лайма обошла легковушку и плюхнулась на переднее сиденье не первой свежести «Форда». Машина была выпущена не позже восемьдесят восьмого года и явно покупалась специально для операции. Однако Умару, конечно, было неудобно ездить в такой машине. По чеченским понятиям, машина – лицо человека.

– Так какое оружие ты предпочитаешь? – быстро спросил Умар, едва сев за руль, чтобы скрыть неловкость.

Лайма пожала плечами:

– Лучшей снайперской винтовкой НАТО долгое время считалась бельгийская FN 30–11. Она оснащается прицелом «Аншютц», который использует большинство биатлонистов. Но под нее трудно достать патроны. Штатные, калибра 308, «Винчестер». Конечно, можно использовать и стандартные натовские 7,62х51, но тогда увеличивается рассеивание… Намного лучшей кучностью обладает PSG1 фирмы «Хеклер и Кох». Не более восьмидесяти миллиметров на прицельной дальности шестьсот метров. Но я лично предпочитаю винтовку «Маузера» SP66. У нее и дальность больше, и по конструкции она представляет собой спортивное оружие, хотя изначально предназначалась для военных целей…

Умар слушал эту лекцию с каменным лицом. Лайма покосилась на него и после паузы сказала:

– На худой конец я была бы не против винтовки «Штайр» SSG69, только с утяжеленным стволом. За английскую «Паркер-Хейл» я молчу…

«Форд» уже выехал со двора. Умар дважды повернул и посмотрел в зеркало. Наконец он сказал:

– Даже у нас в Ичкерии трудно с западными образцами оружия. Тут же вообще в основном только китайская дрянь…

Лайма молча кивнула. Препираться с Умаром смысла не имело. В наше время при желании купить можно все. Даже доставку той же «Паркер-Хейл» на Северный полюс легко заказать через Интернет. Но деньгами-то распоряжался Лечи Атгериев, а тот как истинный нохча был прижимистым и практичным. Зачем тратить деньги на дорогое оружие, если можно припереть к стенке и за гораздо меньшие деньги нанять исполнителя, который даже со шваброй справится с задачей…

Умар направил «Форд» в сторону гор. И не по трассе, а по разбитой заброшенной дороге. Полчаса спустя они приблизились к развалинам какой-то животноводческой фермы. Объехав ее на малой скорости по кругу, Умар наконец остановился.

Лайма задавать вопросов не стала. Она посмотрела в окно, дважды вздохнула так, что у нее заколыхалась грудь, а потом эдак ненавязчиво подалась к водительскому креслу.

– Ты чего? – спросил Умар.

– Ничего… – поспешно отодвинулась к дверце Лайма. – Просто… просто пахнешь ты хорошо.

Тут Лайма, как и положено по всем канонам, умолкла. Умар засопел, потом сказал:

– «Фаренгейт», вода такая, туалетная…

– Я знаю, – кивнула Лайма. – Но… дело не в воде. Ты пахнешь как настоящий мужчина! Не то что этот твой Алу…

Умар засопел громче. Чеченец явно думал, что бы предпринять в ответ на такие откровения, но тут у него зазвонил телефон. Кавказец быстро посмотрел на него и поднес трубку к уху:

– Да!.. Все в порядке, жду!

Говорил Умар на чеченском, но Лайма за время войны научилась этот птичий язык понимать, хотя сама изъяснялась на нем с большим трудом: чтобы выговорить некоторые звуки, нужно было набрать в рот горячего чая, иначе никак не получалось…

– Алу сейчас оружие подвезет, – сообщил Умар.

– Хорошо, – кивнула Лайма, но в ее голосе можно было уловить разочарование.

56

Взятый напрокат «Опель» Алина припарковала напротив дома, номер которого ей сообщил Логинов. Миниатюрная камера была замаскирована под освежитель воздуха. Убедившись, что она висит под нужным углом, Алина выбралась из машины и зашла в ближайшую лавочку.

От ее владельца Сосницкая и узнала, что по соседству сдается квартира. Остальное было делом техники. В курортном Аникпилсе к иностранцам, даже россиянам, относились вполне дружелюбно, так что квартиру Алине сдали без проблем. Теперь присутствие на улице «Опеля» было вполне мотивированным.

Алина же поймала такси и поехала по делам. В течение нескольких часов Сосницкая добросовестно занималась бизнесом. Сперва она встретилась с управляющим гостиницей, потом обговорила планы нескольких индивидуальных VIP-туров в туристической фирме. Под вечер Алина съездила на «Опеле» в ресторан, после чего вернула машину на прежнее место…

57

– Кто? – спросил Али, припав к дверному глазку.

– Я от Валдиса, к Руслану!

Али оглянулся через плечо, торчавший в дверном проеме темной комнаты Лечи кивнул. Али начал отпирать замки, Атгериев на всякий случай бесшумно прошел к окну и выглянул.

На улице все было спокойно. Обычная картина, только в привычную панораму вклинилась появившаяся сегодня машина – зеленый «Опель». Лечи обратил на нее внимание и даже послал Али в расположенную напротив лавочку на разведку. Там чеченец без труда выяснил, что машина принадлежит очередной туристке, снявшей в доме напротив квартиру…

Прикрыв штору, Лечи включил верхний свет. В комнату Али провел безупречно одетого молодого мужчину. На вид тому было лет двадцать семь, повадки выдавали в госте выпускника престижного западного университета. Однако мужчина был русским.

– Здравствуйте, Руслан! – кивнул он.

– Здравствуй… – протянул руку Лечи.

– Меня зовут Андреем, – сообщил мужчина.

– Добрался нормально, Андрей?

– Да, – кивнул мужчина. Он явно нервничал, хотя и пытался это изо всех сил скрыть. – Все в порядке. Приступим?

– Да, – кивнул Лечи.

Андрей прошел к столу и положил на него кейс. Открыв кодовые замки, он откинул крышку и повернул чемоданчик к Атгериеву. При виде его содержимого глаза Али зажглись восторгом. Столько денег тот видел впервые. Лечи же, как и подобает амиру, ничем не выдал своих чувств.

Подойдя к кейсу, он пробежал пальцами по тугим пачкам американских долларов. Потом чеченец наугад выудил одну из них и надорвал упаковку. В руке Атгериева появился карманный тестер. При помощи него Лечи неспешно проверил на подлинность несколько купюр из распечатанной пачки. Наконец он небрежно бросил деньги на место, сунул тестер в карман и захлопнул крышку кейса.

– Все в порядке, Андрей!

Молодой мужчина быстро провел пальцем по верхней губе, на которой выступили капельки пота, и вытащил из кармана мобильный телефон. Отыскав в списке вызовов номер, он приложил трубку к уху.

– Да! – услышал Лечи приглушенный голос.

– Это я! Все в порядке! – доложил Андрей.

– Претензий нет?

– Нет.

– Отлично… Тогда возвращайся.

58

– Да! – быстро приложил трубку к уху Логинов.

– Мы только что приземлились! Ты где?

– Жду тебя на выходе из зоны! Все нормально?

– Какое там нормально? У меня катастрофа, Логинов!

– Что такое?..

– Я только что на трапе шпильку надломила! Представляешь?

– Тьфу ты! Ну, это не катастрофа…

– Да?.. А то, что я иду как корова по льду, нормально?

– Так разуйся!

– С ума сошел?

– Ладно. Донесу тебя до машины на руках! Жду! Ты освежитель в посольстве кому отдала?

– Кому сказал, тому и отдала! Горовцу!

– Тебе цены нет!

– Само собой!

– Слушай, я что-то захотел чаю… Не хочешь меня пригласить?

– Среди дня?

– А что тут такого? Англичане пьют чай с утра до вечера…

– Уморить меня решил? Нет, Логинов, чай будет вечером. Если ты, конечно, будешь себя прилично вести. Короче, заберешь меня с работы, а там видно будет…

59

К разрушенной ферме Алу подъехал на «семерке». В принципе, выбор машины для террористов был идеальным. В российской провинции «Бентли» и «Порше» большая редкость. Впрочем, «Ссанг-Йонгов» и прочих «Инфинити» там тоже днем с огнем не сыщешь. Самая распространенная модель здесь именно «семерка». И останавливают этот народный автомобиль инспекторы ГИБДД в самом крайнем случае: или если за рулем явно пьяный водитель, или если похмелье придавит бравого гаишника до такой степени, что башка вообще вдребезги-напополам раскалывается…

«Семерка» остановилась, из нее живчиком вынырнул Алу. Умар из-за руля «Форда» выбрался с чувством собственного достоинства, шагнул к Алу и спросил:

– Порядок? По дороге никаких заморочек?

– Нет. Все в порядке.

– Показывай! – приказал Умар.

Собственно, особо смотреть было не на что, выбор оказался, мягко говоря, небогатым. В багажнике «семерки» под какими-то плинтусами были спрятаны две винтовки: югославская «Застава» под натовский патрон и СВДС, в смысле снайперская винтовка Драгунова, но со складным прикладом.

– Это все? – спросила Лайма.

– Да, ничего другого, к сожалению, у нас нет.

– Ладно. Где будем пробовать?

– Прямо здесь! – улыбнулся Умар. – Место безлюдное…

Лайма вытащила из багажника СВДС и заглянула в ее ствол и патронник. Как ни странно, но оружие было готово к стрельбе: ни грязи, ни излишней смазки на нем не оказалось. Лайма взяла стандартный магазин на десять патронов, привычно вогнала его на место и дослала патрон в патронник.

Чеченцы невольно переглянулись: снайперская винтовка штука тяжелая, весит почти пять килограммов, но хрупкая с виду Лайма управлялась с ней так, словно это была пушинка. Но это оказалось только начало.

На остатках кирпичной стены весело чирикала стайка воробьев. Они не сидели на месте, а то и дело перепрыгивали с места на место. Лайма оглянулась на птиц через плечо, потом вдруг развернулась и выстрелила.

– П-пух!.. – приглушенно хлопнула СВДС.

– Шмяк! – хлюпнули на гору битого кирпича ошметки разорванного в клочья воробья.

– Йок!.. – невольно произнес Алу.

До цели было метров тридцать. А Лайма поразила ее с разворота, практически навскидку. Из тяжеленной винтовки… Такой выстрел Алу видел впервые в жизни.

Лайма же буднично сказала:

– Ствол в порядке, глушитель не годится, патроны пойдут, если стрелять на дистанции до шестисот метров…

Говоря это, Лайма разрядила винтовку и аккуратно положила ее в багажник. Воробьи разлетелись, и из «Заставы» Лайма выстрелила в консервную банку. Та с визгом и грохотом отлетела в сторону. Алу уважительно махнул головой, но Лайме что-то не понравилось.

Она вскинула винтовку, припала к прицелу и сделала три выстрела в дерево. После этого девушка закинула оружие на плечо стволом вверх и прошла к цели. Окинув взглядом пулевые отметины, она забраковала «Заставу» окончательно:

– Эту штуку только в металлолом! Держи…

Алу взял винтовку, Лайма вернулась к «семерке» и снова вытащила из багажника СВДС.

– Мне нужно минут пять, чтобы пристрелять ее окончательно! – сообщила девушка Умару.

60

– Ватлин, слушаю!

– Логинов, товарищ генерал! Докладываю: Сосницкую встретил в аэропорту и доставил в офис! Судя по ее отчету, все прошло нормально…

– Слава богу! А что с записью?

– Сосницкая, как и было запланировано, передала камеру в посольство. Доставят с ближайшей диппочтой. На месте расшифровать нет технических возможностей.

– А когда будет диппочта?

– Не раньше чем послезавтра.

– Понятно. Ну тогда будем ждать. Сколько там часов записи?

– Почти сутки, товарищ генерал. Причем машина стояла напротив нужного нам дома всю ночь…

– Будем надеяться, что нам повезет. По прибытии диппочты сразу доложишь!

– Есть, товарищ генерал!

61

– В принципе, годится! – повернулась Лайма, расстреляв второй магазин. – Только прибор бесшумной беспламенной стрельбы нужно подправить…

– Нужно токаря искать? – озабоченно проговорил Умар.

– Не стоит, – махнула головой Лайма. – Просто мне нужно будеть несколько полотен по металлу и ножовка. Прорези я сделаю сама.

– Ну тогда все, ложи на место! – кивнул на «семерку» Умар.

– Разве мы ее не заберем?

– Зачем багажник пачкать смазкой, – пожал плечами Атгериев-младший. – Алу завезет…

Лайма возражать не стала. Багажник «Форда» был, конечно, ни при чем. Просто Умар не хотел лишний раз рисковать. Зачем, если для этого есть не окончившие школ моджахеды…

Лайма отдала СВДС Алу, тот разрядил ее и завернул оружие в мешковину. Умар тем временем приказал боевику:

– Доедешь до дороги, перезвонишь!

Умар с Лаймой вернулись к «Форду». Алу торопливо восстановил первозданный вид багажника, прикрыв винтовки плинтусами, и вскоре отъехал. Умар проводил «семерку» взглядом и повернул голову к Лайме. Чеченец явно ожидал продолжения. Лайма была не против, тем более что она успела к продолжению подготовиться…

– Не могу устоять против твоего запаха, – выдержав паузу, произнесла девушка.

Умар резко повернулся. Два раза ему повторять было не нужно, рука джигита решительно метнулась к промежности Лайме. Однако та перехватила ее и отвела в сторону с неожиданной силой.

– Мне нельзя, Умар! – объяснила она. – Красные дни календаря…

Чеченец разочарованно вздохнул. Но Лайма, словно бы не в силах сдержаться, порывисто положила руку на его ширинку. Умар выгнулся в кресле. Лайма сделала несколько мнущих движений и тихо сказала:

– Настоящий мужчина… Закрой глаза!

Умар откинулся на подголовник. Лайма наклонилась к его груди. Оттянув пояс, она сунула ладошку в брюки и коснулась волосатого живота чеченца. Умар что-то пробормотал. А Лайма вдруг спросила:

– У тебя есть презерватив?..

– Нет…

– Тогда лучше не будем!

Девушка быстро отстранилась. Умар выпучил на нее глаза. Лайма виновато объяснила:

– Я слишком много времени провела в ваших горах! У меня герпес! И сейчас как раз выступил!

Лайма ткнула пальцем куда-то в уголок своего рта. Умар быстро проговорил:

– Да ладно, это же не смертельно!

– Я делала анализы, у меня не совсем обычный вирус! – махнула головой Лайма. – Так что лучше не рисковать… Я просто не хочу причинять тебе неприятностей, Умар! Поэтому дождемся, когда у меня закончатся месячные! Хорошо?

Чеченец промолчал.

– Ты расстроился? – спросила Лайма и коснулась нижней губы Умара пальчиком. – Да?

Тот резко отдернул голову и сказал:

– Нет!

– Кстати, мне нужно заехать в аптеку за тампонами! Или ты сам купишь?

– Заедем по дороге! – хмуро бросил Умар.

62

– По этому вопросу ясно, продолжайте разработку, – кивнул замдиректора ФСБ. Заглянув в ежедневник, он вдруг спросил: – Так, а что у нас по делу прибалтийской киллерши-биатлонистки?..

Генерал Ватлин вздохнул и посмотрел на Логинова. Тот доложил замдиректору:

– Мы расшифровали и тщательно изучили видеозапись, сделанную в Прибалтике при помощи внештатного агента Сосницкой. На ней действительно оказался Лечи Атгериев, бывший чеченский полевой командир…

– Так-так! – оживился замдиректора. – И что?..

– И… все! – развел руками Логинов.

– То есть как все?

– Мы потеряли его след. Атгериев и два его спутника снимали в Аникпилсе квартиру под видом отдыхающих. Но они съехали в неизвестном направлении вечером того же дня, когда Сосницкая вернулась в Москву…

– Как вы это установили?

– Снова подключили местную резидентуру. Прибалты окончательно поняли, что это бессмысленно, и сняли наблюдение с тамошних дипсотрудников…

– Стоп! А вас не настораживает это совпадение?

– Какое?

– То, что наблюдение за нашими дипсотрудниками сняли после того, как Атгериев съехал с этой квартиры.

– Да нет, – махнул головой Логинов. – На самом деле связи тут никакой не прослеживается. Прибалты сняли наблюдение раньше, просто какое-то время понадобилось нашей резидентуре, чтобы убедиться в этом окончательно… После этого замначальника резидентуры майор Горовец и занялся отработкой Аникпилса. Под видом поисков жилья для посла и его супруги он даже смог побывать в квартире, которую снимали чеченцы.

– И что?

– К сожалению, практически ничего. Прежние постояльцы не сообщили хозяйке, куда они отправились. Единственное, что удалось Горовцу, это незаметно снять на специальную пленку несколько десятков отпечатков пальцев…

– Квартира что, не убиралась?

– Убиралась. Мусорное ведро, увы, оказалось пустым. Но Горовец очень опытный оперативник и снимал отпечатки в местах, которые при обычной уборке не убираются.

– Это, конечно, замечательно… Но какой толк нам от этих отпечатков, если мы потеряли Атгериева?

– Мы продолжаем работать с видеозаписью. Там зафиксировано очень много людей. Возможно, кого-то из них удастся идентифицировать и таким образом снова выйти на след Атгериева…

– Будем надеяться. А что с радиомикрофоном? Тем, что вы сунули начальнику департамента тамошнего МВД?

– Радиомикрофон выработал свой ресурс, – развел руками Логинов. – Резидентура благополучно сняла второе приемо-записывающее устройство, но там по нашему делу ничего не оказалось. Так что запись передана управлению контрразведки…

63

Перед вылетом в Астану Лайма кое-чем запаслась. Она была девушка современная и в Интернете ориентировалась как у себя дома. Именно в Интернете она и отыскала то, что ей было нужно…

Как мужчина Умар был Лайме абсолютно неинтересен. И что он там себе нафантазировал после их разговора об Алу, ее тоже не очень занимало. Правда, Атгериев-младший стал по три раза на дню менять одежду, и в этом ничего хорошего для Лаймы не было. К счастью, при этом ремень Умар надевал всегда один и тот же. Чеченцы все сдвинуты на том, чтобы не потерять лица и штанов, и, видимо, именно этому ремню Умар доверял больше всего… Как бы то ни было, но это очень устраивало Лайму. И именно к ремню Атгерива-младшего Лайма присобачила в «Форде» выписанный по Интернету «жучок».

К «жучку» прилагался приемник, вполне обычный с виду. Размерами он был с МР-3-плеер и имел функцию цифровой записи. Обычные радиопрограммы приемник принимал тоже, так что штука была стоящая.

При помощи этого приемника Лайма благополучно прослушала телефонный разговор Умара с Лечи. Общались те на чеченском, и качество звука было не очень. Но благодаря записи Лайма смогла прослушать разговор несколько раз и все слова в конце концов разобрала…

Под вечер того же дня Умар приперся к ней с длиннющей лентой презервативов – наподобие пулеметной. Однако Лайма чеченца отшила, но сделала это так, чтобы окончательно не разбить иллюзии Атгериева-младшего.

64

– Разрешите, шеф? – просунулся в дверь майор Дубов. Логинов кивнул. Степан вошел и спросил: – Ну, что сказало начальство?..

– Начальство сказало, что мы ни хрена не умеем работать! – выпустил дым под потолок Логинов. – Мол, оперативных мероприятий наворотили кучу, а результат от них нулевой…

– И что будем делать?..

– Да что делать, Степан? Работать. Скажи Леньчику, пусть закрывает свою эротическую переписку в Интернете, сейчас попью чаю, и будем смотреть запись Сосницкой…

– Да скоко ее, блин, можно смотреть?.. – пробубнил Степан, разворачиваясь к двери.

– Пока какая-нибудь гениальная мысль не осенит! – раздраженно прикрикнул Логинов.

– Мы ж не Эйнштейны, шеф…

– Поговори мне еще, заставлю специальную теорию относительности вызубрить!

65

– Кажется, все?.. – потер лоб Саблевич.

– Да, Егорыч, – кивнул Равикович.

Начальник службы безопасности посмотрел на часы.

– Ну, тогда спокойной ночи, Михаил Андреевич! Пойду, хоть пару часиков нужно поспать!

– Давай, Егорыч! – поднялся Равикович. – Будем надеяться, что нам улыбнется удача!

– А куда она денется?.. – устало пожал плечами Саблевич. – Все просчитано. Но даже если все пойдет наперекосяк, до казахской границы меньше двухсот километров. Маршруты отхода я набил, часа за полтора будем на той стороне. А там свяжусь со своим дружком армейским, он в казахском МГБ не последний человек…

– Не сдаст?.. – посмотрел на Саблевича Равикович.

– Сдать не сдаст, разве что команда прямая поступит. Но у них вертикаль власти работает четко. Так что команду такую может дать только сам Назарбаев. А он сейчас с визитом в Америке. Так что, пока ему ВВП дозвонится и попросит оказать помощь, мы из Казахстана пять раз уйти успеем. С этим все в порядке, Михаил Андреевич!

– Ну добро, добро, Егорыч! – попрощался с начальником службы безопасности Равикович.

Когда было надо, он старался разговаривать с подчиненными на привычном им языке.

66

– А ну-ка увеличь по максимуму этого красавца на выходе, – хриплым от огромного количества выкуренных сигарет голосом сказал Логинов.

Аникеев защелкал мышкой. Лицо молодого мужчины заполнило собой весь экран. Логинов спросил:

– Что скажешь?

– Одет с иголочки, очень ухожен. Стопроцентный европеец, короче. Но тип лица вроде ближе к славянскому…

– Да я не об этом, – поморщился Логинов. – Поставь рядом его фото, когда он оглядывается на входе во двор. Можешь?

– Да, сейчас…

Аникеев защелкал мышкой. Сзади, где пристроился Степан, раздался подозрительный звук. Логинов оглянулся через плечо. Запись смотрели с выключенным светом, и Виктор не без труда рассмотрел, что Дубов благополучно дремает, уперев подбородок в руку.

– Отряд не заметил потери бойца! – продекламировал Логинов.

– Что?.. – мгновенно подхватился Дубов.

– Ты вообще озверел, Степан… Придется тебя наказать.

– За что, шеф? – с трудом подавил зевок майор. – Я ж эту тягомотину уже наизусть знаю. Один пришел, второй ушел, третий пришел, четвертый ушел…

– Готово! – сказал Аникеев.

Логинов повернулся к экрану. Теперь там было два чуть смазанных фото ухоженного молодого человека.

– А теперь что скажешь?.. – спросил Логинов у Аникеева.

– Когда он оглядывается на входе в арку, лицо у него напряженное. На выходе он совершенно спокоен…

– И свет в большой комнате квартиры Атгериева включился вскоре после того, как он вошел в арку! Плюс к этому чемоданчиком на выходе он стал болтать с гораздо большей амплитудой…

– Думаете, чемоданчик у него уже пустой? – сообразил Аникеев.

– Думаю, да. В любом случае, вероятность, что этот тип приходил именно к чеченцам, очень большая…

– А толку с этого? – вздохнул сзади Дубов. – Фотографии всех фигурантов видеозаписи эксперты сразу «прокачали» по базам данных – нашим, МВД и даже Интерпола. Совпадений нет…

– Проснулся наконец?.. – хмуро оглянулся на Дубова Логинов. – Тогда, значит, слушай внимательно. Числится этот красавец в базах или не числится, но это наш единственный шанс. Поэтому нам этого типа нужно установить во что бы то ни стало…

– И как его установишь? Он-то наверняка гражданин Европы, – почесал затылок Степан.

– Вот и думайте – как это сделать! Завтра с утра я внимательно выслушаю ваши предложения. Особенно твои, Степан… А теперь по домам! – решительно поднялся Логинов, раздавив окурок в пепельнице.

67

– Давай, брат, пока! – услышала Лайма в наушниках.

Она поняла, что сейчас зайдет Умар, и быстро переключила приемник на FM-станцию, установив звук на максимум. Пару минут спустя дверь в комнату приоткрылась. Это был Умар.

Он сперва постучался, но ответа не дождался. Чеченец заглянул в комнату и тут же улыбнулся. Лайма возилась с СВДС. Винтовка лежала на тряпке на столе. Лайма склонилась над ним, отчего джинсы обтянули аппетитную попку женщины. В ушах Лаймы торчали наушники.

Умар воровато оглянулся и неслышно скользнул в комнату. Притворив за собой дверь, он подкрался сзади к Лайме и неожиданно обнял ее, положив руки на груди…

Лайма мгновенно подалась тазом вбок, в ее руке оказался шомпол. Рука по дуге метнулась вниз, и Умар вдруг понял, что сейчас эта железка воткнется ему в пах…

Он с предупредительным криком отпрыгнул, но Лайма чуть раньше прекратила движение рукой сама. Повернувшись, она раздраженно крикнула:

– С ума сошел? А если бы я не узнала тебя по запаху?..

– Не ори! – быстро оглянулся на дверь Умар.

Лайма спохватилась и выдернула из ушей микронаушники. Звук тупого шлягера, который она слушала, стал явственней.

– Не делай так больше! – сказала Лайма.

– А ты не слушай это дурацкое радио!

– Что хочу, то и слушаю, тебя это не касается! – отрезала Лайма.

– И чего ты дергаешься? Я предупредил Алу, теперь он к тебе не сунется!

– А если бы это был не Алу? А федералы?..

– Откуда здесь возьмутся федералы?.. – раздраженно спросил Умар.

– Не знаю! Вы же меня в план операции не посвящаете!

Умар вздохнул. Момент, чтобы заставить Лайму все-таки поласкать его, был испорчен. И чеченец сказал:

– Собирайся, поедем на место! Я покажу – что к чему. Будешь выбирать себе позицию…

Лайма кивнула и начала быстро собирать винтовку. В принципе, благодаря регулярной прослушке она уже знала об операции достаточно много, однако показывать этого, естественно, не собиралась. Умар хоть и был не так умен, как Лечи, но все равно был далеко не дураком.

– Объект в Алапаевске? Или в другом населенном пункте?

– В Алапаевске! – кивнул Умар.

– Какой-то клуб?

– Вроде того.

– Что значит – вроде того?

– Городской дворец культуры.

– Сколько посадочных мест?

– Около шестисот… Но тебе-то это без разницы!

– В принципе, да, – согласилась Лайма. – Я готова, только руки сполосну!

Когда она проходила мимо, Умар тронул ее за ягодицу. На этот раз Лайма не дергалась, наоборот, стрельнула на чеченца кокетливым взглядом. Когда было нужно, Лайма умела казаться доступной…

68

– Ты что сегодня такой неактивный?.. – спросила Алина.

Логинов лениво взболтнул в бокале мартини и устало сказал:

– Да полдня смотрели твою запись, до глюков, а толку никакого. Тупик, похоже…

– Бедный-бедный, – сказала Алина. Поднявшись с дивана, она подошла, присела на подлокотник кресла, в котором сидел Виктор, и положила руку ему на шею. – Наверное, тебе надо сделать массаж…

– Тайский?.. – хмыкнул Виктор, поднимая голову.

– Какой получится, не дергайся!.. Закрой глаза!

Забрав у Логинова бокал и поставив его на столик, Алина помассировала Виктору мышцы шеи, потом наклонилась и коснулась кончиком языка мочки его уха. Логинов вздрогнул и невольно открыл глаза…

Под противоположной стенкой стоял телевизор – огромная плазменная панель. По НТВ как раз шли ночные новости. Логинов вдруг выпрямился и резко подался вперед, к экрану.

– Ты что?.. – удивленно спросила Алина.

– Тихо!.. – бросил Логинов.

Женщина удивленно оглянулась на телевизор. Там шли кадры с аукциона «Сотбис», потом мелькнул бронированный фургон, влетевший в сопровождении полицейских машин в ворота аэропорта…

Логинов неотрывно смотрел на телевизор, как будто там показывали бог знает что. Алина надула губки, резко отстранилась от Виктора и поднялась. Тот с напряженным вниманием дослушал дикторский текст до конца и только потом наконец посмотрел на женщину.

Та стояла с бокалом у стола. Когда Виктор повернулся, она с обидой спросила:

– Что это было?..

– В смысле?..

– Ты на меня наорал, – ровным голосом сказала Алина. – Потрудись объясниться…

– Я на тебя наорал?.. – немного растерянно спросил Виктор. – Извини, просто… Мне нужно срочно позвонить! Я все объясню потом, хорошо?

С этими словами Виктор вскочил с кресла и направился в сторону кухни.

– Стой! – вдруг резко окликнула его Алина. Виктор оглянулся. – Выход в той стороне! – показала наманикюренным пальчиком Сосницкая.

– В смысле, Алин?..

– В том смысле, Логинов, что я больше не хочу тебя видеть! – твердо сказала женщина. – Я тебя, по-моему, сразу предупредила, что не терплю хамов! Я не собираюсь иметь отношений с мужчиной, который позволяет себе повышать на меня голос…

Логинов внимательно посмотрел на Алину. Вздохнув, он молча кивнул и направился в прихожую. Там Виктор поспешно обулся. Алина провожать его не вышла. Прежде чем открыть дверь, Логинов с виноватым лицом оглянулся и громко сказал в направлении комнаты:

– Извини, Алин, я правда не хотел тебя обидеть! Но ты права! Прощай! Я больше никогда не буду повышать на тебя голос!

Выпалив это, Логинов поспешно выскочил в подъезд и захлопнул за собой дверь. Из комнаты донесся звук брошенного на пол бокала и возглас Алины:

– Чертов придурок!..

Виктор этого не слышал. Прямо от Алины он отправился в Останкино. Там Виктор пробыл около полутора часов. Из-за позднего времени начальства на месте не было, так что Логинову пришлось немало потрудиться, чтобы добыть нужную запись. С ней он отправился на Лубянку, отпер комнату своих оперативников и сунул диск в ноутбук Аникеева.

Файл с записью одного из сюжетов ночного выпуска новостей открылся без проблем. И почти сразу же Логинов остановил запись. Экран ноутбука был намного меньше экрана плазменной панели. Поэтому Виктор с большим трудом рассмотрел лицо случайно промелькнувшего в кадре молодого человека. Однако же, несомненно, это был он – тип с записи, сделанной Сосницкой в Прибалтике…

69

– Вон он! – сказал Умар, припарковав «Форд».

Лайма окинула дворец культуры взглядом. Здание было старое. Стиль приблизительно можно было определить как сталинский ампир, однако с поправкой на провинциальность. То есть привычного московским зданиям той эпохи размаха в городском дворце культуры не было…

С профессиональной точки зрения это значительно упрощало дело. Позицию можно было выбирать не очень высокую, все равно нужные сектора будут простреливаться.

– Что за мероприятие? – вдруг спросила Лайма.

– А тебе-то что?

– Я должна понять, какая будет задействована охрана! Если, к примеру, тут будет президент, то на каждом чердаке посадят по снайперу из ГУО! – раздраженно сказала Лайма.

– Ты нервничаешь! – хмыкнул Умар. – Потому что тебе нужен мужчина…

– Я нервничаю, потому что у меня месячные! А мужчина, которого я хочу, играет в кошки-мышки, хотя я могу сама пойти и почитать афишу!

Тут Лайма сделала движение рукой к дверце, но Умар ее остановил:

– Президента не будет, не волнуйся!

– Губернатор?

– Губернатора тоже не будет, заболел…

– Ну тогда все намного проще!

– Да нет, охрана будет, в том-то и дело, Лайма. И ненамного хуже государственной.

– Это как понимать?

– Знаешь такого Михаила Равиковича?

– Это олигарх такой? – нахмурилась девушка.

– Да. Именно он.

– Так он будет на этом мероприятии?

– С самого начала – нет. Но потом подъедет. А службой безопасности у него руководит бывший подполковник ГРУ. Тот еще волк…

– Понятно, – хмуро кивнула Лайма. – Отставники из ГРУ – это, конечно, не ГУО, но… В общем, мне нужно пройтись самой вокруг здания. Сектора прикинуть. И время, за которое их можно преодолеть…

70

На работу Логинов приехал на сорок минут раньше, не выспавшийся, но полный энергии. Усевшись за стол, он сразу позвонил по внутреннему телефону заместителю начальника управления экономической безопасности. Как ни странно, но тот уже тоже был на работе.

– Привет, Сергей Дмитриевич! Это Логинов!

– Здоров, Витя! Ты тоже ни свет ни заря уже на боевом посту? – вздохнул коллега.

– Да. Слушай, у кого из ваших я могу приватно получить информацию насчет Равиковича?..

– Насчет кого?.. – почему-то изменившимся голосом спросил собеседник.

– Насчет Равиковича! Это вроде олигарх такой средней руки, но до последнего времени он не выпячивался. Ни на посты государственные не лез, ни клубов футбольных не покупал.

– А-а, насчет этого Равиковича… А он-то к вам каким краем?

– Да еще не знаю. Скорее всего никаким… Но есть мысль одна. Так с кем можно переговорить?

– Так с ходу и не скажу… Ты у себя будешь?

– Да.

– Ну тогда я тебе перезвоню. В течение часа. Добро?

– Добро, Сергей Дмитриевич!

В ожидании, пока на работе появятся Дубов с Аникеевым, Логинов набросал для них в блокноте план мероприятий. Когда дверь кабинета открылась, Виктор даже не стал поднимать головы, просто проговорил:

– Заходите-заходите, я вас жду…

Но вместо голоса Степана или Лени от двери донесся резкий приказ:

– Оставайтесь на месте, полковник!

71

Чартерный «Ту-154», мерно гудя, скользил в прозрачном сибирском воздухе. Далеко впереди за иллюминатором проглянули отроги Алтайских гор. В свете опускающегося солнца зрелище было просто сказочным. Однако лицо сидящего в мягком кресле в специальной VIP-выгородке Михаила Равиковича оставалось мрачным.

За бархатной шторой, прикрывавшей вход в VIP-салон, послышались шаги. Вскоре к креслу подошла главный советник по пиару Лана Заклунная. Равикович головы не повернул, продолжая пялиться в иллюминатор. Лана терпеливо ждала, когда хозяин соизволит повернуться. Равикович ощущал запах ее дорогих духов.

– Что?.. – наконец спросил он.

– Группа Аллы готова, – сообщила Лана. – Надо снимать сюжет «На борту», Михаил Андреевич!

Все, конечно, отлично знали, что отчество хозяина Аронович, но называли его исключительно Андреевичем. Это была вроде как часть «корпоративной культуры». Равикович наконец посмотрел на Заклунную и поморщился:

– Я не в форме… Снимем в Алапаевске!

Слово хозяина было законом, но в этот раз Заклунная твердо сказала:

– Это невозможно, Михаил Андреевич! Сценарий расписан, да и по времени Алла тогда не уложится, чтобы смонтировать материал до воскресенья. Давайте готовиться…

Равикович поднял голову. «Дожился, – промелькнуло у него в голове, – какая-то пигалица диктует, что мне делать…» Умом Равикович, конечно, понимал, что Заклунная права. Материал проплачен, сроки выхода в эфир согласованы и все такое…

Но Равикович слишком давно привык жить так, как хотел. И его рука вдруг метнулась под юбку Ланы. Та от неожиданности вздрогнула, но не сделала ни малейшей попытки отстраниться.

Равикович нащупал трусики и рванул их вниз. После этого его рука скользнула между ног пиарщицы. Та быстро оглянулась на занавеску и сипло спросила:

– Что, Михаил Андреевич?

– Ногу на кресло поставь! – приказал Равикович.

С Ланой Заклунной он никогда не спал, но та покорно выполнила приказ. Равикович одной рукой грубо мял промежность девушки, второй торопливо расстегивал штаны. Управившись с молнией, он ухватил пиарщицу за затылок и резко наклонил.

Заклунная безропотно плюхнулась на колени. Равикович потянулся к ее ягодицам, задрал юбку и вцепился в упругую плоть:

– Давай! Давай!..

Голова Ланы мерно задвигалась…

72

Логинов быстро поднял голову. В его кабинет буквально ворвались трое дюжих оперативников в штатском. Двое обежали стол Логинова с разных сторон, третий прикрыл дверь и резко сказал:

– Руки держите на виду, полковник! Просто скажите, где у вас табельное оружие!

– Вы что, охренели?.. – спросил Виктор.

– Так где у вас оружие? – повторил вопрос, быстро приблизившись к столу, старший из сотрудников УСБ – управления собственной безопасности ФСБ.

– В оперативной кобуре…

– Сейчас мы его изымем до прояснения некоторых обстоятельств. Ясно?

– Я из него не стрелял уже несколько недель, – сказал Виктор.

– Вот и не надо, – сказал старший уэсбэшник и кивком дал команду своему подчиненному.

Тот подался к Виктору и извлек из его кобуры пистолет. После этого обстановка в кабинете несколько разрядилась. Старший из уэсбэшников придвинул себе стул, уселся напротив Виктора и выложил на стол цифровой диктофон.

– Мы просто хотим задать вам несколько вопросов, Виктор Павлович! В ваших интересах отвечать на них правдиво… Но это, я думаю, понятно. Верно?

Логинов хмыкнул:

– Хочу сделать добровольное признание! Можно?..

– Конечно!.. – кивнул оперативник, поспешно включив диктофон. – Пожалуйста!

– В третьем классе средней школы я на перемене случайно разбил снежком стекло в учительской! Вы до этого докопались?

– Чувство юмора – это, конечно, хорошо, – мрачно проговорил уэсбэшник. – Но ваше босоногое детство нас сейчас интересует меньше всего. Гораздо больше нас интересует, Виктор Павлович, когда вы в последний раз встречались с Равиковичем…

– С кем?..

– С Равиковичем Михаилом Ароновичем! И большая просьба отвечать на вопросы, а не задавать свои! Это в ваших же интересах…

– Вы имеете в виду того самого Равиковича, олигарха?.. – все же уточнил Виктор.

– Да, именно его!

– С Равиковичем Михаилом Ароновичем, олигархом, я не встречался никогда.

– Ясно. Тогда сформулируем вопрос так: когда вы в последний раз разговаривали с Равиковичем?

– Я с ним не разговаривал никогда в жизни, – хмыкнул Виктор. – Боюсь, коллеги, вы попали пальцем в… в общем, занимаетесь херней…

– Виктор Павлович, мы выполняем свою работу! – резко наклонился через стол уэсбэшник. – Поэтому, если вы не прекратите выделываться, я подам рапорт, в котором укажу, что вы оскорбляли сотрудников УСБ при исполнении служебных обязанностей!

– И это все, что вы мне можете инкриминировать?.. – хмыкнул Виктор. – Может, вам, ребята, все-таки лучше заняться чем-нибудь посерьезней? Коррупционерами, например?

– Прекратите паясничать, черт возьми! – рявкнул уэсбэшник. Тут он спохватился, что беседа пишется на диктофон, и, не без труда взяв себя в руки, задал очередной вопрос: —С кем из людей, скажем так, близко знакомых с Равиковичем, вы недавно встречались или разговаривали?

– Не знаю, – пожал плечами Виктор. – В том смысле, что, может, я с кем-то из его близких знакомых и встречался, но мне об их знакомстве с Равиковичем в момент встречи известно не было.

– Хорошо. Тогда последний вопрос. По чьей просьбе вы, Виктор Павлович, пытались неофициально, с использованием служебного положения, получить информацию о деле в отношении Равиковича?

– Тьфу ты, черт! – облегченно вздохнул Виктор. – Так вот где собака порылась… Я все понял! И готов дать объяснения. Но для этого нужно просмотреть пару записей на компьютере…

73

Лана Заклунная быстро подтянула трусики, одернула юбку и подняла упавшую на пол папку. Равикович вжикнул молнией и, откинувшись на спинку, сквозь прищуренные глаза смотрел на пиарщицу. Теперь он снова чувствовал себя хозяином.

Лана быстро подправила макияж и вернулась к креслу Равиковича. Случившееся никак не отразилось на ее поведении. Подчеркнуто деловым тоном она сказала:

– В папке ваши ответы! Пожалуйста, просмотрите, пока вас будут гримировать… Только сперва надо обязательно переодеться, как мы договаривались!

Равикович поморщился. Он уже давно носил только первоклассные и ужасно дорогие вещи. Обновлялся его гардероб исключительно за рубежом в ходе специальных шопинг-туров. Но сейчас правила игры диктовала Лана. Впрочем, после случившегося это уже не давило на Равиковича, и он кивнул:

– Хорошо… Сергей!

Из-за занавески тут же высунулась голова телохранителя Равиковича. Он сидел в кресле у входа в VIP-зону и наверняка догадался по звукам, что тут только что происходило. Однако Равикович об этом даже не подумал. К телохранителям он относился своеобразно. Для него это были не люди, а, скорее, сторожевые псы. То есть платил им Равикович огромные деньги и даже где-то любил, но при этом мог совершенно спокойно, к примеру, отправить при них естественные надобности или заняться тем же сексом.

– Слушаю! – с готовностью отозвался телохран.

– Антона сюда!

Антон был при Равиковиче камердинером, костюмером, маникюрщиком и стилистом. Парню было двадцать шесть лет, но выглядел он при этом как восемнадцатилетняя девушка. Антон был сиротой, родом из Таганрога. Парень приехал несколько лет назад покорять Москву, где вскоре и стал работать в модных салонах красоты.

В одном из них на него и наткнулся Равикович. Вообще-то к голубым он относился нейтрально, скорее, даже с легкой брезгливостью. Но Антон так трогательно предложил вымыть Равиковичу голову и сделал это с такой заботой, что Михаил стал его постоянным клиентом, а потом и вовсе забрал себе.

Ни о какой сексуальной связи речь, естественно, не шла. Просто Антон был настолько благожелателен, что вокруг него буквально разливалась положительная энергия. Это был дар божий – парень, казалось, был не способен замечать ни грязи, ни «чернухи», и они от него просто отскакивали.

Антона любили все, кроме, пожалуй, начальника службы безопасности Саблевича. Тот голубых буквально не переносил на дух, но при этом никакого компромата на Антона так и не накопал: Антон жил в гражданском браке с молодым, но довольно известным стилистом. Они вместе снимали квартиру и вели хозяйство. Если не брать в расчет однополости, это была просто-таки образцовая семья…

74

– Шеф, что за дела?! – спросил Дубов, едва Логинова вывели в коридор.

– Все нормально, – махнул головой Виктор. – Как вернусь, задам вам работы…

– Не задерживайтесь, полковник! – прикрикнул на Виктора старший из уэсбэшников.

Через несколько минут Логинова уже ввели в кабинет замдиректора ФСБ. Его взгляд из-под очков не сулил ничего хорошего. Впрочем, Логинов выдержал его и молча дождался, пока замдиректора доложили о результатах допроса Виктора.

К этому времени замдиректора уже перестал поглядывать на Логинова, как Ленин на буржуазию, но бдительности, конечно, не утратил и спросил:

– Вы сверили записи?

– Так точно, товарищ генерал! – вскочил на ноги старший из уэсбэшников. – И изъяли! Вот они! Будем смотреть?..

Замдиректора покосился на часы, потом спросил:

– Речь действительно идет об одном и том же человеке?

– Да! Несомненно! Хотя он в выпуске новостей и показан мельком, но на стоп-кадре сходство очевидно!

– Ясно!.. – побарабанил пальцами по столу замдиректора. – Вы, полковник, останьтесь, а вы свободны!

– Есть, товарищ генерал!

– Прошу прощения, а мой пистолет…

– Верните! – бросил замдиректора.

Один из уэсбэшников поспешно отдал Виктору оружие, после чего троица сотрудников УСБ наконец покинула кабинет. Замдиректора снял очки и потер пальцами переносицу.

– Ну что, получил заряд адреналина, полковник?

– Так точно, товарищ генерал!

– Будешь теперь знать, как олигархами интересоваться… – невесело улыбнулся генерал и потянулся к селектору: —Сделайте мне полстакана чая без сахара… Ты что-то будешь, полковник?

– Нет, спасибо.

– Так, значит, ты думаешь, что этот мужчина из окружения Равиковича?

– Думаю, да. Иначе как бы он оказался в его свите на пресс-конференции?

– Интересно-интересно… Если это действительно так, то… В этом направлении мы по Равиковичу не работали.

– А по какому работали? – спросил Логинов. – Или это… не подлежит разглашению?

– Не подлежит, – кивнул замдиректора. – Но ты теперь все равно в курсе…

Некоторое время замдиректора думал, потом адъютант внес чай в старинном подстаканнике, и только после того, как дверь за ним закрылась, хозяин кабинета наконец сказал:

– Значит, так, полковник. В отношении Равиковича ведется дело оперативной разработки. Специальной группой из сотрудников управлений по борьбе с организованной преступностью и экономической безопасности.

– По факту?..

– По факту незаконной приватизации принадлежащей ему нефтяной компании. Ну то, что практически все нефтяные компании были приватизированы незаконно, теперь известно всем. Но не так давно на Алтае были случайно обнаружены останки нескольких человек…

– И что?

– Судя по всему, это была семья Левитиных. Им когда-то принадлежало семьдесят процентов акций нефтяной компании Равиковича. До этого считалось, что они продали свой пакет Равиковичу, после чего тихо уехали на ПМЖ в Австралию…

– Гм-м… – сказал Логинов. – А что показала экспертиза?

– Ничего, – мрачно сказал замдиректора. – Экспертизу провести не успели.

– Морг сгорел? – догадался Виктор.

– Да. Причем дотла, так, что металл поплавился.

– Напалм использовали?

– Кое-что посовременнее. Что практически не оставило экспертам шансов.

– Ясно, – глухо сказал Логинов. – В общем, предъявить Равиковичу нечего…

– Да. При этом его служба безопасности работает на опережение. Это закрытая информация, но тебе сообщу: мы недавно взяли одного из сотрудников центрального аппарата УЭБ. Через подставных лиц Равикович обещал ему за копию дела оперативной разработки… знаешь сколько?

– Сто тысяч американских «деревянных»?

– Нет. Триста тысяч евро.

Логинов покачал головой. Замдиректора сказал:

– Теперь ты понимаешь, почему за тебя так оперативно взялись?

– Да я сразу догадался, что с этим Равиковичем что-то не то… Но что он людей целыми семьями вырезал… Серьезный товарищ. Хотя в Америке предки нынешних акул капитализма тоже разбоем состояния сколачивали.

– Нам Америка не указ, – сказал замдиректора. – И Равикович за свои дела ответит. Навряд ли, конечно, теперь мы сможем доказать его причастность к убийству семьи Левитиных, но до нарушений закона при приватизации УЭБ с УБОПом рано или поздно докопаются… Что же касается тебя, то давай поступим так. Ты сегодня же сдашь все текущие дела и перейдешь в мое прямое оперативное подчинение. И именно в таком качестве, во избежание утечки информации, лично займешься проверкой возможных связей Равиковича с чеченцами. Ясно, полковник?

– Так точно!

75

– Я уже здесь, Михаил Андреевич! – трогательным голоском доложил Антон.

Он был весь такой аккуратненький и гламурненький, что Лана невольно улыбнулась. Равикович махнул головой в ее сторону: давай, мол, командуй, раз взялась. Заклунная тут же сказала:

– Антоша, Михаилу Андреевичу для съемки надо переодеться в те вещи, которые мы выписали по каталогу!

– Ах, какой ужас, я надеялся, Лана Георгиевна, что вы об этих вещах уже забыли! – сокрушенно махнул челкой Антон.

Несмотря на это, он буквально несколько секунд спустя выудил нужные вещи из горы барахла в огромном чемодане, выглядели свитер и майка так, словно их только что отутюжили.

Антон словно фокусник в течение пятнадцати секунд помог Равиковичу переодеться. При этом ему каким-то чудом удалось еще и совершенно не задеть прическу хозяина.

Верх майки олигарха выглядывал из-под свитера тонкой вязки, но так и было задумано. Антон быстро поправил левое плечо и вздохнул:

– Стиль «кантри» безнадежно устарел…

– Ничего! – сказала Лана. – Зато это как раз то, что нужно… Теперь телевизионный грим, Антоша!

– Одну секунду! – кивнул Антон. – Не двигайтесь, Лана Георгиевна, вам надо нижнюю губку подправить…

76

– Здорово, бойцы! – вошел в комнату своих оперативников Логинов. – Чаем напоите?

Дубов с Аникеевым быстро поднялись и по очереди пожали Логинову руку. Потом Дубов метнулся к двери, выглянул в коридор и, наконец, подпольным голосом спросил:

– Так что случилось, шеф?..

Аникеев уже возился в углу с чайником, но смотрел через плечо на Виктора. Тот, по своему обыкновению, присел не на стул, а на стол Дубова и вытащил сигареты.

– Да все в порядке… Недоразумение. Но связанное с нашим делом.

– В каком смысле?.. – наморщил лоб Дубов.

– Это все, что я могу сказать, – пожал плечами Виктор, глядя на кончик сигареты. – В общем, после чая примешь у меня дела, Степан…

– Вас что, отстранили, шеф?! – вскрикнул Дубов.

– Да нет же! – поморщился Логинов. – Скорее повысили. Просто теперь какое-то время я буду работать в непосредственном подчинении замдиректора.

Лицо Дубова прояснилось.

– Фу ты, блин, а я уже фиг знает что подумал!

– Думать, Степа, нужно в направлении, указанном начальством, – покачал ногой Логинов. – А ты вечно какой-то фигней страдаешь…

– Кто, я страдаю?.. – возмутился Степан.

– А кто ж еще?.. – подал голос из угла Аникеев. – Вы бы слышали, шеф, что он тут нес, когда вас увели! Логинова, говорит, уэсбэшники, как пить дать, взяли за аморалку, чтоб план выполнить… И предлагал эту Сосницкую вывезти в лес и взять с нее расписку, что она отдалась вам добровольно…

77

Пока Антон легкими движениями накладывал телевизионный грим, Равикович листал свои ответы на вопросы Аллы Радостиной. Ее авторская передача называлась «Откровенный разговор». Наверное, это была одна из самых тупых телепередач для самых тупых женщин.

Героем был, само собой, какой-нибудь состоявшийся мужчина. Передача была сплошным панегириком с обязательными перерывами на рекламу тампонов, «которые входят в вас естественно». Пробежав по диагонали очередной абзац, Равикович невольно дернул головой.

– Я сделал вам больно, Михаил Андреевич? – искренне ужаснулся Антон.

– Все в порядке, штукатурь! – бросил Равикович.

«Порнуха» из передачи, конечно, должна была получиться жуткая. Однако, судя по тому, что «Откровенный разговор» уже несколько лет шел по воскресеньям на одном из центральных телеканалов, «пипл это хавал». Ну и черт с ним, пусть хавает…

Антон напоследок припудрил Равиковичу нос и сдернул накидку. Через три минуты все было готово к съемке. Оператор с камерой сопел в кресле за проходом, Алла Радостина, скрестив ноги словно профессиональная проститутка на рекламном фото, одарила Равиковича лошадиной улыбкой:

– И вот мы приближаемся с нашим героем на борту самолета к цели нашего путешествия…

Равикович вроде как с искренней симпатией смотрел на ведущую. На самом деле он был в ужасе. На экране Радостина выглядела настоящей теледивой. При ближайшем же рассмотрении это оказалась дебелая баба, шибко смахивающая на испещренную шрамами боевую лошадь. Судя по отметинам, пластических операций Радостина сделала не меньше Майкла Джексона. Впрочем, выглядела она еще куда ни шло, хуже было другое: от Радостиной ощутимо разило женским потом. Равикович чувствовал этот неприятный запах даже через парфюм.

– …так какие ощущения одолевают вас, Михаил, накануне посещения города своей юности? – автоматически вычленил мозг Равиковича конец пространного вопроса телеведущей.

– Это трудно передать словами, Алла, – вроде как с искренним душевным томлением произнес Равикович. – Там, за иллюминатором, я вижу бескрайние сибирские просторы, и память снова возвращает меня во времена моего детства. Чего греха таить, родился я в обычной рабочей семье, жили мы небогато, в огромном бараке без удобств… Но все равно те годы навсегда останутся самым светлым временем в моей жизни. Мы делились друг с другом последним, искренне дружили и вместе мечтали…

– И ваши мечты, Михаил, благодаря вашей настойчивости и исключительной работоспособности сбылись! Или был еще какой-то секрет?

– Ну не знаю, можно ли это считать секретом… Но я всегда старался поступать по совести. А научила меня этому моя первая учительница Марья Степановна Игонина. За что я ей искренне благодарен…

– Да, это прекрасно, когда в самом начале жизненного пути человека встречается такой учитель!

– Да, мне по-настоящему повезло… Ведь очень часто потом передо мной вставал выбор: поступить по выгоде или по совести. Я никому в этом не признавался, но сейчас, пожалуй, скажу. Я всегда поступал по совести, даже если за это приходилось платить дорогой ценой.

– И это прекрасно! – энергично тряхнула головой Алла, одарив Равиковича удушливой волной своего пота. – Многие ведь задаются вопросом: ну почему мне не везет, почему другим все, а мне ничего? И не понимают, что причина в них самих! А ведь это так просто! Снято?.. – будничным голосом спросила Алла.

– Да, – подал голос оператор.

– Замечательно, Михаил Андреевич! – улыбнулась Радостина, после чего зашуршала бумагами. – Теперь блок воспоминаний о школьных товарищах и учителях. Вам надо время подготовиться?

– Да нет, я готов, Алла, – кивнул Равикович и подумал: «Дезодорант этой кобыле подарить, что ли? Воняет до неприличия…»

78

– Здравствуй еще раз, Сергей Дмитриевич! – сказал Логинов, входя в кабинет заместителя начальника управления экономической безопасности ФСБ.

– Здоров, Логинов! – несколько поспешно поднялся тот из-за стола. Крепко пожав Виктору руку, он кивнул на стул и вздохнул: —Ты извини, полковник, что так получилось, но… сам понимаешь!

– Да ладно, – махнул рукой Логинов. – Как говорил Папанов в «Берегись автомобиля», с взяточниками, допустим, надо бороться.

– В том-то и дело, – развел руками хозяин кабинета. – Чай, кофе или чего-нибудь покрепче?..

– Да нет, я на минуту. Ты обещал сказать, с кем я могу поговорить насчет Равиковича. Точнее, насчет его окружения. Есть у вас такие специалисты?

– Сейчас позвоню Рокитному, – повернулся к телефонам замначальника управления. – Попробуй с ним…

Пять минут спустя Логинов уже беседовал с майором Рокитным. Однако оказалось, что майор больше специализируется на финансовых потоках и схемах. Но именно он дал Логинову телефон журналиста «Коммерсанта».

Звали того Арсением Дворским. Его Логинов выловил на брифинге в Центробанке. После окончания мероприятия Виктор затащил Арсения в кафе и угостил коньяком, предварительно продемонстрировав удостоверение. Журналист опрокинул напиток одним махом, потом пожевал лимон и сказал:

– Своих источников информации я не сдам! Хоть режьте меня, хоть на Колыму ссылайте…

– Я вообще-то не по этим делам, – сказал Логинов. – Еще коньяка?

– Смотря как беседа пойдет, – пожал плечами Дворский.

– Меня просто интересует один человек… – сказал Логинов, на всякий случай оглядываясь по сторонам. После этого он вытащил и сунул собеседнику фото. – Вот этот.

Дворский мазнул по фото взглядом и вернул его Виктору.

– Первый раз видите?.. – спросил Логинов.

– Кто сказал? – хмыкнул журналист. – Фамилии точно не помню, кажется, Тоцкий. Зовут, сейчас… Андреем. Работает на Равиковича. Начинал обычным бухгалтером, но в последнее время резко подвинулся в иерархии наверх. Если не ошибаюсь, сейчас он кем-то вроде финансового советника. Это все, что я о нем знаю.

– Ясно, – сказал Логинов. – Так что, еще коньяку?

– Если это все, то можно.

– Можно, конечно. Только одна просьба. О нашей беседе…

– Никому ни слова! – кивнул Дворский. – Буду молчать как рыба. Мне неприятности с ФСБ ни к чему…

79

– Вы знаете, несмотря на то, что прошло столько времени, я с искренней симпатией вспоминаю не только свою первую учительницу Марью Степановну Игонину, но и других учителей. Например, военрука Анатолия Карповича, офицера-пограничника…

– Карпа Анатольевича, Михаил Андреевич! – вдруг подала голос из-за кресла Лана.

– Стоп! – тут же подала команду оператору Алла.

– Военрука зовут Карп Анатольевич Степанчук, майор погранвойск в отставке, – быстро уточнила Лана. – Он всегда говорил…

– Да помню я, помню! – посмотрел на свою шпаргалку Равикович.

В этот момент он увидел вынырнувшего из-за шторы начальника службы безопасности Саблевича. Это был среднего роста, кряжистый мужчина, с короткой стрижкой и непримечательным лицом. Глаза у Саблевича были глубоко посаженные, отчего Равиковичу иногда казалось, что тот смотрит на него через смотровые щели. А иногда – что через прицел…

Сейчас Саблевич смотрел на хозяина так, что тот понял: случилось что-то важное. Равикович едва заметно повел подбородком. Это означало: «Срочно?..» Саблевич чуть махнул головой. Мол, потерпит. Никто этого мгновенного обмена информацией даже не заметил. Антон, воспользовавшись паузой, тенью подкрался сзади и чуть мазнул Равиковича кисточкой по крылу носа и по лбу.

– Вы готовы, Михаил? – осведомилась Алла.

– Да.

– Камера?

– Готова! – буркнул оператор.

– Тогда снимаем со слов: «Вы знаете, несмотря на то, что прошло столько времени…» А потом состыкуем.

– Начинать?.. – спросил Равикович.

– Внимание, съемка! – подал команду оператор.

– Вы знаете, несмотря на то, что прошло столько времени, я с искренней симпатией вспоминаю не только свою первую учительницу Марью Степановну Игонину, а и других учителей. Например, военрука Карпа Анатольевича, офицера-пограничника, который всегда говорил: «Тяжело в учении, легко в бою!» Это мне очень пригодилось в студенческое время, когда денег не хватало порой даже на элементарный кусок хлеба. Честно говоря, не раз и не два у меня даже мелькала мысль вообще бросить институт…

– Вы ведь совмещали учебу и работу, верно?

– Да. Ночью работал, а днем учился… А все каникулы, когда мои товарищи разъезжались по домам и отдыхали, работал проводником. Приходилось не спать по нескольку суток кряду. Но это была настоящая школа жизни…

– Замечательно, Михаил! – махнула головой Алла.

С Равиковича сняли микрофон, и Антон тут же принялся убирать грим специальными салфетками. Однако хозяин прогнал его:

– Все, иди! Я умоюсь!

– А переодеться, Михаил Андреевич? – ужаснулся Антон от того, что хозяин еще какое-то время будет находиться в ужасном «сельском» прикиде.

– Потом! Я позову!

VIP-салон опустел, в нем остался только Саблевич. Равикович махнул головой:

– Что, Егорыч?

– Мамон только что звонил…

– Что сказал? Решил вопрос с Калиной? – нетерпеливо спросил Равикович.

– Нет… Намекнул, что возникли проблемы. Просит личной встречи.

– Черт! Мне что, делать больше нечего? – раздраженно проговорил Равикович.

С Мамоном, алтайским уголовным авторитетом, он тайно встречался сравнительно недавно, после того, как нашли захоронение семьи Левитиных. После этой встречи у Равиковича остался неприятный осадок. Дело в том, что с Мамоном Равикович познакомился как раз в голодные студенческие годы, о которых только что так трогательно поведал телезрителям, вернее, телезрительницам. Собственно, благодаря этой встрече они были вовсе не такими уж голодными, скорее наоборот.

Равикович, обладая недюжинными умственными способностями, прилично играл в карты. Мамон же возглавлял шайку карточных шулеров. И мальчик-одуванчик с обманчиво-наивной внешностью в определенных обстоятельствах был для него на вес золота. И Мамон сделал Равиковичу предложение, от которого тот не смог отказаться. И именно поэтому Равикович все последующие каникулы работал проводником – так намного удобнее было вычислять и кидать лохов…

Все это, конечно, было в прошлом, но Мамон, можно сказать, дал Равиковичу путевку в жизнь. И это поневоле проявилось при последней встрече. Авторитет вел себя подчеркнуто фамильярно, а Равикович давно привык к тому, что он господин, а все остальные – слуги.

– Правильно! – жестко сказал Саблевич.

– Что правильно?..

– Незачем вам встречаться с этим уголовником!

– А с Калиной тогда как?.. – быстро сказал Равикович.

Калиной звали местного алтайского бандита, который когда-то выполнил «заказ» на семью Левитиных. После того, как захоронение отыскалось, Калина стал для Равиковича крайне нежелательным свидетелем. И именно для того, чтобы решить эту проблему, Равикович и встречался с Мамоном.

Тот пообещал Калину найти, взял деньги за работу, но до сих пор ничем своего бывшего ученика не порадовал. Только несколько раз звонил на специальный телефон и сообщал, что Калина осел где-то в Китае, но его ищут, хотя деньги уже кончаются…

– Что с Калиной, я лучше сам узнаю у Мамона, – прищурился Саблевич.

– Ты думаешь, он темнит?..

– Пока тигр силен, шакалы подгибают хвосты, но, когда тигр слабеет, шакалы начинают думать, что они тоже сильны…

– Но ведь это рискованно! – с сомнением проговорил Равикович. – Мамон ведь еще тот шакал…

– Ничего! Да и времени у нас сейчас нет с ним в долгие игры играть!

– Ты уверен, что все получится?

– Да!

– Хорошо! Действуй!

Саблевич кивнул и тут же вытащил телефон, который использовался исключительно для связи с Мамоном. Сеть как раз была. Саблевич на всякий случай прошел в конец салона и позвонил авторитету. После короткого разговора он сделал еще один звонок на другой номер, потом вернулся и доложил:

– Я сказал Мамону, что вы с ним встретитесь сегодня, через пару часов после приезда в Алапаевск. И чтобы он приехал на встречу сам!

– А если он все-таки прихватит кого-то для страховки?

– Не успеет, – ухмыльнулся Саблевич. – Мои люди возьмут его раньше…

– Будем надеяться! – кивнул Равикович и направился к умывальнику. – Антона пришли, Егорыч…

80

– Только давай по существу! – сказал замдиректора, подняв очки, когда Логинов вошел в кабинет. – А то у меня совещание скоро…

– Значит, так, – быстро доложил Виктор. – Молодого мужчину с записи Сосницкой установил. Андрей Тоцкий, тридцать один год. Закончил финансовую академию, потом магистратуру в Англии. С третьего курса работает в структурах Равиковича. Не был, не замечен, не привлекался… даже за распитие пива на Манежной площади. В общем, типичный успешный представитель поколения клерков, из тех, кто уже к двадцати пяти годам имеет престижную иномарку, но видит ее раз в год, потому что по двадцать часов в сутки проводит на работе…

– Жена, невеста?..

– Боюсь, такие категории в его жизни отсутствуют. Видимо, перебивается мимолетными связями с офисными феминами. В последнее время, судя по базам авиакомпаний, в постоянных разъездах – и по России, и по за кордонам. Сегодня во второй половине дня вылетает в Алапаевск…

– Куда?..

– В Алапаевск, это на Алтае. Рейс чартерный, Тоцкий сопровождает Равиковича. Алапаевску исполняется двести лет, Равикович в качестве почетного гражданина будет участвовать в праздничных мероприятиях. В Москву вернется через три дня, поскольку на обратном пути завернет на свои нефтепромыслы…

– Ясно, – кивнул замдиректора. – Ты себе билет уже забронировал?

– Так точно!

– Молодец! Накопаешь что важное, сразу докладывай! – посмотрел на часы замдиректора. – Начальнику финансового управления я команду дам. Вопросы?

– Можно с собой взять кого-нибудь из оперативников?

– Исключено! Вертись там сам. В крайнем случае привлечешь местных, но вслепую. И только после согласования со мной…

– Есть, товарищ генерал! Разрешите идти!

– Давай, Витя! – протянул руку замдиректора. – Перед отъездом перезвонишь. Удачи!

81

Самолет медленно подкатил к ковровой дорожке и наконец остановился. Справа вынырнул трап и ловко подъехал к люку. Едва он открылся, заиграл оркестр. Равикович сменил вышедший из моды прикид в стиле «кантри» на изящный костюм от Габини с галстуком за тысячу долларов. Теперь он чувствовал себя вполне комфортно.

Лана по пути к трапу торопливо втолковывала ему:

– Губернатор заболел, его заместителя, который будет вас встречать, зовут Иваном Серафимовичем! Мэра – Прохором Прохоровичем!

Равикович с улыбкой появился в люке. «Народ», который расположился двумя шеренгами слева, по команде разразился приветственными криками «от души». У трапа уже торчала молодка в местном национальном костюме, но с русским хлебом-солью. По бокам от нее расположились заместитель губернатора и мэр Алапаевска.

Все выглядело очень даже натурально и празднично. Только вот Равикович не очень верил во внезапную болезнь губернатора. Тот был опытный аппаратный волк и, если бы было надо, приехал бы в аэропорт даже из реанимации. На самом деле тут было другое: губернатор по своим каналам узнал, что над Равиковичем сгущаются тучи, поэтому и решил контактов избегать. Не зря ведь говорят: лес рубят – щепки летят. А еще: береженого бог бережет…

Но Равиковича это особо не расстроило. Наоборот, он улыбнулся еще шире. Ни губернатору, ни кому другому было невдомек, что Равикович о сгустившихся над ним грозовых тучах уже позаботился. И даже успел нанять людей, которые эти тучи разведут руками…

По трапу Равикович сбежал решительной походкой. Как говорили древние, жребий был брошен. Равикович не собирался повторять ошибку Ходорковского. Тот до последнего надеялся, что сможет откупиться от Фемиды. Однако в России наступили другие времена, и за преступления приходилось отвечать даже тем, кто считал себя выше закона.

Но Равикович в тюрьму не собирался, поэтому он был готов буквально на все…

82

Логинов был опытнейшим оперативником, не раз бывавшим в командировках. Поэтому об обстановке в российских регионах он имел четкое представление. И не имел ни малейшего желания препираться с каждым встречным сержантом насчет сроков регистрации и «полтинника» на опохмелку.

Поэтому на Алтай Логинов отправился с милицейским удостоверением, вроде как в служебную командировку. Прилетев в Барнаул, Виктор сразу поехал в УВД, где заглянул к начальнику местного УСБ.

– Майор Логинов, главное управление! – показал он удостоверение. – Приехал к вам по делу так называемых «транзитеров». В общем, отрабатываем участие сотрудников ГИБДД в схемах нелегальных поставок китайских товаров через Казахстан…

– Так… – нахмурился начальник УСБ. – Какая нужна помощь?

– Никакой! – махнул головой Виктор. – Мое задание носит чисто аналитический характер. Вас оно напрямую не касается, так что в известность я вас поставил на всякий случай… Само собой, что об этом никто не должен знать – ни в УВД, – кивнул Логинов головой в потолок, – ни тем более в ГИБДД.

– Да-да, само собой, – закивал собеседник.

– Ну, тогда все! – поднялся Виктор.

– А-а, – немного растерянно протянул собеседник, – насчет транспорта или жилья там…

– Это все продумано! – заверил его Виктор. – Разве что…

– Что?..

– На всякий случай дайте координаты ваших людей в Алапаевске. И предупредите их, что я могу обратиться.

– Сейчас, – кивнул начальник УСБ, листая блокнот. – Так вы будете работать в Алапаевске?..

– Скорее в окрестностях. Отрабатывать федеральную трассу.

– Понятно-понятно, – проговорил начальник УСБ, записывая на картонном прямоугольнике телефоны. – Вот! Я вам координаты моих алапаевских сотрудников на всякий случай записал на своей визитке! Если что, звоните в любое время!

– Хорошо, спасибо! – кивнул Виктор, поднимаясь.

Контрольного «прозвона» в Москву он не боялся, поскольку на этот счет имелась договоренность с соответствующим управлением МВД. Покончив таким образом с «натурализацией», Логинов перекусил в ближайшем ресторане, после чего перезвонил на личный номер начальника УФСБ. Представляться Виктор не стал, а проговорил слова пароля:

– Здравствуйте, это племянник Карла Эдуардовича, из Москвы!

– Здравствуйте, как там Аделина Марковна?

– Просила кланяться… Где я могу забрать машину?

– Где вам удобно, – сказал начальник УФСБ, получивший на этот счет указание от самого замдиректора ФСБ.

– На улице Ленина, напротив универмага, – посмотрел за окно Виктор.

– Минут через десять. «Фольксваген Пассат», синий, старой модели, но движок форсированный.

– Договорились, – сказал Виктор и на всякий случай уточнил: – Номера, надеюсь, незасвеченные? Не из тех, что каждый инспектор ГИБДД знает?

– Номера в порядке, – сухо заверил Виктора собеседник. – Ключи оставят под чехлом на сиденье, доверенность сунут за щиток, имя впишите сами. Машина, естественно, будет открытой, а угонщиков у нас тут хватает. Так что вы уж там смотрите…

– Обязательно, – сказал Виктор. – Спасибо. О месте возврата машины я сообщу.

– Удач! – попрощался начальник УФСБ.

Видимо, передача оперативной машины незнамо кому была ему в новинку, но вида он не подал. Логинов подозвал официанта, расплатился и вышел на улицу. Он как раз покупал в табачном ларьке сигареты, когда с проезжей части на стоянку завернул синий «Фольксваген». Из него почти сразу вышел молодой мужчина и, не оглядываясь, направился за угол.

Логинов немного выждал, потом подошел к машине и распахнул заднюю дверцу. Бросив на сиденье сумку, он обошел «Пассат» и уселся за руль. Ключ с пультом, как и было уговорено, лежал под чехлом. Виктор выудил его, завел двигатель и увидел, что бак практически полный.

Отъехав на пару кварталов, Логинов припарковался и вытащил из сумки атлас автомобильных дорог Сибири со схемой Барнаула. Вскоре «Фольксваген» кратчайшей дорогой направился к выезду в сторону Алапаевска…

83

Мамон каждый вечер отправлялся в свое кафе «Каре», где выслушивал доклад управляющего, а потом проводил встречи со старыми «товарищами» по уголовным делам. Впрочем, и доклад управляющего, и встречи с «товарищами» были скорее фикцией.

Кафе едва сводило концы с концами. Это когда-то оно было одно на район, и от клиентов не было отбоя. В последние же годы кафе-бары росли как грибы после дождя, причем среди них появлялись вполне приличные заведения с отличной кухней. Конкурировать с ними «Каре» Мамона не было никакой возможности. Так что ощутимой прибыли заведение давно не приносило, просто Мамону нравилось ощущать себя эдаким «крестным отцом» с собственным штабом, хотя влияние уголовников на Алтае уже давно сошло на нет. Поэтому-то и разговоры с «товарищами» тоже носили больше ностальгический характер. Финансовыми потоками Алапаевска управляли другие.

Мамону было уже почти шестьдесят. И он был достаточно умным, чтобы понимать: его время ушло. В нынешней России типу предпенсионного возраста с уголовным прошлым никаких перспектив не светило. В партию приличную не возьмут ни за какие деньги. А если ты не депутат и связей, соответственно, не имеешь, то и в бизнесе у тебя никаких перспектив: все давно поделено и забито…

Так что получалось, что самыми золотыми деньками для Мамона были времена горбачевского беспредела. Вот тогда-то он был в шоколаде. За день, бывало, выигрывал со своей шайкой по пол-«лимона». Люксы в Сочи на три месяца снимали, проституток в шампанском купали. В общем, оттягивались от трудов праведных с краплеными колодами даже покруче, чем нынешние миллиардеры в Куршевелях…

Только вот растаяли те шальные «деревянные» миллионы как дым. Не хватило тогда ума у Мамона вложить их в какую-нибудь скважину. Или какой-нибудь заводик. Чуйки не хватило. Вот и сидел теперь Мамон, можно сказать, на бобах. Но самое обидное, что Мишка Равикович, «шестерка» Мамона, которого он, фигурально выражаясь, выкормил с рук, все это прочувствовал. И, между прочим, не без помощи Мамона прибрал к рукам даже не скважину, а целое месторождение. И как-то незаметно вдруг вышел, блин, в олигархи.

После чего общаться Равикович с бывшими дружками-уголовниками отказался наотрез. Мамон пару-тройку раз пытался, конечно, по старой дружбе пробиться на прием, но куда там: то у Михаила Андреевича встреча с вице-премьером в Белом доме, то прием в посольстве Буркина-Фасо, а то они с губернатором на пару на природе отдыхать изволят…

Вот такого змея пригрел Мамон, оказывается, на своей татуированной груди. И ничего не попишешь. Предъяву-то Равиковичу не сделаешь: мол, забурел ты, пацан, не по понятиям живешь, долю малую забываешь отстегивать. Потому что, только заикнись на эту тему, менты мигом загребут, в течение двадцати минут, причем прикатят СОБРами с ОМОНами в полной боевой выкладке. Это если какого пенсионера нарики убивают молотками, то у ментов или бензина нет, или «луноход» последний обломался. А на Равиковича рыпнешься, все найдется: и бензин, и машины, и дубинки, чтоб почки отбить. Зря Мишка, что ли, местному УВД каждый год спонсорскую помощь отваливал…

Но не все коту масленица. Некоторое время назад отыскали какие-то живчики-туристы в горах истлевшие трупы. Как вскоре оказалось, той самой семьи, которую Равикович через Мамона «заказал» Калине.

Мишке, правда, из местных правоохранительных органов стукнули сразу, и морг, в который тела доставили на экспертизу, сгорел синим пламенем. Но сразу после этого ужасно занятый в течение последних десяти лет Равикович, словно по волшебству, выкроил время, чтобы тет-а-тет встретиться с Мамоном.

Мамон, конечно, понял, зачем он вдруг понадобился Равиковичу. И сразу сообразил, что это его шанс. Поэтому авторитет быстро навел кое-какие справки и еще до встречи с Мишкой тайно смотался со своим подручным Бибой в Благовещенск…

84

Поглядывая на карту-схему Барнаула, Логинов выбрался к выезду в сторону Алапаевска. У свежевыкрашенной будки ГИБДД топтался инспектор – в белых ремне и портупее, в общем, вроде как в парадной форме. Логинова это не удивило, ведь именно здесь должен был проходить маршрут кортежа Равиковича, вот местное начальство и расстаралось. Что ни говори, а строить «потемкинские» деревни это у нас в крови, типа национального вида спорта…

Инспектор мазнул по «Пассату» взглядом и вдруг сделал знак остановиться. Логинов вильнул к обочине, сунул свернутую карту-схему в бардачок и выбрался из машины.

Инспектор скороговоркой представился и попросил предъявить документы. Логинову это не понравилось, и он уточнил, шаря в кармане:

– А в чем дело?..

– Отвлекались во время движения! – сказал инспектор и заглянул в салон посмотреть, на что именно отвлекался водитель.

Виктор сразу расслабился. Инспектор оказался глазастым, и возню Логинова с картой-схемой принял за попытку что-то спрятать. А может, решил, что водитель прихватил на обочине минетчицу…

– Все в порядке, прапорщик! – сказал Виктор и показал свое милицейское удостоверение.

При виде его инспектора на какое-то время переклинило. Кошмарный сон любого гаишника: он «сбивает» очередную «сотку» и сует ее в карман, а «терпила»-водитель вдруг светит «ксиву» и говорит:

– Спокойно, УСБ!

И все: прощай, ГИБДД, привет, Колыма…

– Здра-жела, тарищ майор! – еще раз метнул руку к козырьку инспектор, но на этот раз так, словно выполнял прием на строевом смотре.

– Вольно! – незаметно улыбнулся Логинов. – Я осуществляю, так сказать, оперативное сопровождение визита… Кортеж нормально проследовал, без происшествий?

– Так точно, тарищ майор! По графику!

– Ну и отлично! – кивнул Виктор. – Удачного дежурства!

85

Мамон посмотрел на часы, потом позвонил Бибе. Когда-то давно тот был в шайке Мамона «торпедой». Когда возникала необходимость, боксер-перворазрядник ломал челюсти возмущенным лохам или выбивал из клиентов карточные долги. В последние годы постаревший Биба довольствовался ролью вышибалы в «Каре».

– Ты где? – спросил Мамон.

– Дома, – ответил Биба.

– Подтягивайся в «Каре». Сегодня будет работа…

– Понял.

Мамон отключился, проверил содержимое барсетки и вышел на улицу. Жил он один, в частном секторе, в тихом старом районе Алапаевска. Когда-то такой дом был пределом мечтаний постсоветских граждан. Однако в сравнении с дворцами, которые выросли в последние годы в так называемом «царском селе», дом Мамона был лачуга-лачугой.

Но после встречи с Равиковичем это перестало удручать Мамона. Насвистывая блатной мотив, он сбежал с крыльца и сел в свой «бимер». Машина была далеко не новой, но в очень скором времени Мамон рассчитывал это дело поправить, как и свое финансовое состояние в целом…

Сев за руль, уголовный авторитет нащупал в выемке у рычага переключения скоростей пульт и привычным движением поднес его к лобовому стеклу. Автоматические ворота поползли в сторону. Мамон быстро выехал со двора.

Точнее попытался, потому что перед самыми воротами на улице вдруг притормозил пикап. Мамон ударил по тормозам. Тут же опустив стекло, он от души выматерился.

На пикапе тут и там виднелись надписи «Ала-кабель». Таких приметных машин было несколько, принадлежали они местной кабельной сети. Из пассажирской дверцы пикапа выскочил монтер в униформе и метнулся к «бимеру».

– Здравствуйте! Извините, это вы вызывали наладку?

– Нет! – раздраженно бросил Мамон, кивнув на дом. – У меня спутниковое, ослеп? Валите отсюда!

Монтер растерянно выхватил блокнот и уточнил:

– Но ведь это Северная, семьдесят?

– Да! Но я вас не вызывал!

– Извините! – быстро кивнул монтер. – Просто вот нам оператор продиктовала ваш адрес…

Мамону было все равно, кто перепутал адрес, но монтер зачем-то решил ему лист блокнота продемонстрировать и приблизился вплотную к водительской дверце. Авторитет хотел рявкнуть на назойливого работягу, но тут вдруг увидел прямо перед носом ствол пистолета…

86

Свежевыкрашенная будка ГИБДД осталась позади. Впереди простиралась прямая как стрела трасса, и Логинов наконец-то мог позволить себе позвонить, не опасаясь проехать нужный поворот.

– Семь-ноль, слушаю! – ответили в трубке.

– Я от Ноль-третьего! Позывной: Полста-девять.

– Код доступа?

– Девять-семь-пять-один-три!

– Принял, Полста-девятый… – после паузы проговорил оператор управления технической разведки, одной из самых засекреченных структур бывшего ФАПСИ.

Управление «слушало» Равиковича в рамках дела оперативной разработки. С санкции замдиректора СБУ, Ноль-третьего, теперь доступ к материалам «прослушки» получил и Логинов.

Однако тут были свои нюансы. Прослушивали, естественно, не только телефоны Равиковича, но и все выявленные телефоны его сотрудников. То есть разговоров аппаратура одновременно «писала» десятки, а то и сотни. Прослушивать все записи и анализировать их физической возможности не было: для этого не хватило бы всего личного состава Лубянки. Поэтому приходилось пользоваться методом «ключевых слов». Их «забивали» в память компьютера, и, только если в разговоре одно из этих слов звучало, запись прослушивали люди.

Однако для Виктора такой подход был неприемлем. Ведь дело оперативной разработки вели в отношении незаконной приватизации, так что и ключевыми словами были какие-нибудь экономические термины. Поэтому Логинов сказал:

– Мне нужно профильтровать последние разговоры по словам: «Тоцкий», «Андрей», «Атгериев», «Лечи», «чеченцы»… Записали?..

– Сейчас… – застучал по клавиатуре оператор. – Атгериев?..

– Атгериев.

– Записал, – сказал оператор.

– И когда будет результат?

– Сейчас не будет точно. Просто во время полета телефоны отключали или не было зоны покрытия, так что я сам слушал все, что было.

– Ясно… – вздохнул Логинов. – И что, вообще ничего стоящего внимания?..

– Нет. Все как всегда.

– А что-нибудь непонятное?.. – на всякий случай спросил Виктор.

– Да, в принципе, ничего. Разве что…

– Что?..

– Да было два коротких разговора с бортом, но этот мобильный мы не слушаем. Наверное, экипажа или каких-нибудь журналистов…

– Я понял, – сказал Логинов. Речь шла о том, что в мегаполисе вроде Москвы «снимать» все разговоры, скажем, из офиса Равиковича нереально. Ведь в самом многоэтажном здании и вокруг него находятся тысячи совершенно посторонних людей, и такой нагрузки просто не потянет аппаратура. А вот фиксировать все разговоры из находящегося в полета самолета проблемы не составляет. – А что за разговоры?..

– Да они короткие. Могу сбросить прямо на ваш телефон…

– Тогда жду!

87

– Не дергайся! – совсем другим голосом проговорил «монтер».

От его «недалекости» не осталось и следа. Он контролировал каждое движение Мамона, при этом, не поворачиваясь, подал знать своему напарнику в пикапе. Мамон понял, что дергаться бессмысленно. Даже у «торпеды» Бибы против этого типа с пистолетом не было бы шансов.

Пикап ловко развернулся и въехал задом в ворота. Тип с пистолетом быстро распахнул дверцу «БМВ» и велел:

– Пошел! И без фокусов!

В карточных фокусах Мамон был мастером, в силовых же противостояниях привык больше полагаться на «торпед». Но сейчас положение было аховое. Эти типы не были ни уголовниками, ни ментами. И Мамон, едва выбравшись, неожиданно ударил типа с пистолетом локтем и рванулся на улицу. Он надеялся проскочить в щель между пассажирской дверцей пикапа и воротами…

Только не сложилось. Едва рванувшись, Мамон вдруг увидел, что асфальт предательски прыгнул на него. Приложился о него авторитет лбом так, что буквально искры из глаз посыпались. И Мамон понял, что его попытка бегства не задалась. Тип с пистолетом не только от удара локтем уклонился, но еще и ноги Мамону сзади своей ногой заплел.

Больше Мамон не дергался. Да и стукнулся он башкой прилично, так что какое-то время пребывал в состоянии «грогги». Термин этот боксерский Мамон позаимствовал у Бибы. Означал он, что башка у тебя соображает, хотя и медленно, а вот руки-ноги не слушаются совсем.

Мамона быстро загрузили в будку пикапа, где очень профессионально спеленали скотчем, им же залепили рот, а потом еще и привязали к каким-то стойкам. Чтоб, значит, не дергался и не бился почем зря головой и конечностями в стенки, привлекая ненужное внимание. После этого Мамона чем-то накрыли, и дверь пикапа захлопнулась.

«Бейт», – подумал Мамон. В переводе с картежного языка это означало, что авторитет в полной заднице. Взяли его действительно крутые профессионалы. Это было видно хотя бы по тому моменту, когда Мамон попытался бежать. Уголовная шушера или ментовские опера в такой ситуации стали бы орать или стрелять. А эти, в форме монтеров, пресекли попытку спокойно, без малейшего шума…

88

Телефон Виктора дважды коротко пикнул. Он потянулся к нему и прослушал присланные оператором управления технической разведки звуковые файлы. Оба разговора оказались совсем короткими. В первом звонивший сказал абоненту, что у него сложности с работой, и попросил встретиться. Во втором абонент перезвонил сам и сообщил, что они встретятся «где обычно» около восьми вечера…

Разговоры были настолько банальными, что Логинов в первый момент даже не понял, что заставило оператора выделить их из общей массы как «непонятные»: у миллионов россиян каждый день возникают проблемы по работе, и они спешат поделиться ими с товарищами в каком-нибудь баре. Собственно, из таких вот разговоров, за которыми следуют непременные «плаканья в жилетку» под спиртное, и состоит жизнь подавляющего большинства людей…

Однако Логинов почти сразу понял, в чем тут дело. Говорившие, а это были двое мужчин, н и к а к не обращались друг к другу. Конечно, не все называют знакомых в телефонных разговорах по именам, но тогда употребляются обращения типа «старик» или что-то наподобие. Здесь же такого не было, именно поэтому эти разговоры и прозвучали диссонансом для оператора…

89

– А сейчас давайте поприветствуем нашего дорогого гостя Михаила Андреевича, который только что торжественно открыл компьютерный класс, оборудованный благодаря его благотворительной помощи! – радостно проверещала в микрофон заучка с кукольным личиком.

Приветствовали Равиковича без особого энтузиазма. Время было вечернее, уже стемнело, так что согнанные в актовый зал сразу после окончания занятий школьники порядком притомились. Даже в туалет их водили группами по десять человек под конвоем учителей – чтоб не разбежались…

– Ура!

– Спасибо вам, Михаил Андреевич! – закричали угодливыми голосами кандидаты в медалисты.

– Приперся, блин, наконец-то… – бурчали двоечники.

– Семцов, Балаев, поднимитесь! – шипела какая-то учительница. – Иначе по «паре» влеплю за четверть!

Равикович под не очень бурные, но продолжительные аплодисменты проследовал на сцену в президиум. За ним за укрытый кумачовой скатертью длинный стол уселись мэр Алапаевска, заместитель губернатора, начальник облоно и директриса. Чиновники рангом поменьше и свита олигарха разместились в полупустом первом ряду.

Перед сценой стояла пара камер местных телеканалов, оператор Аллы Радостиной пристроился в проходе на колене. Стоящая на трибуне заучка перестала хлопать и сделала дирижерский жест рукой. Впрочем, синхронного окончания аплодисментов не получилось. Старшие классы по команде учителей сели почти сразу, первоклашки же продолжали хлопать, бестолково озираясь по сторонам.

– Все, детки, все! – злобно шипели учительницы, метаясь между рядами.

Заучка с широченной улыбкой повернулась в сторону президиума:

– А сейчас со своим приветственным стихотворением выступит ученица девятого класса Наташа Ванина!

Наташа оказалась девушкой видной. Когда она взобралась на сцену и повернулась к президиуму бочком, мэр Алапаевска, украдкой зевавший от этой тягомотины, навел резкость, и его лица коснулась сальная улыбка…

– Когда-то в нашей с вами школе учился мальчик Миша! – бойко начала Наташа.

Стихотворение было выдержано в том же ключе, что и все подобные произведения. По образчику, что написал когда-то большой друг советских детей, но при этом, как выяснилось позже, ярый антикоммунист Сергей Михалков в честь юбилея Сталина: «Есть в мире сила неподкупных слов, но чувства есть, которым в слове тесно…» Ну и так далее. Примерно по той же схеме, что и Михалков Сталину, признавалась со сцены в любви Равиковичу Наташа Ванина. Правда, автором шедевра, скорее всего, была заучка, поскольку она то и дело подсказывала Наташе слова. Та при этом поворачивалась, так вихляя задницей, что мужская часть президиума была в полном восторге и в конце долго хлопала.

После этого благодарственную речь по бумажке зачитала директриса. Лет ей было под пятьдесят, так что в президиуме снова начали позевывать. Наконец слово предоставили Равиковичу.

– Дорогие дети, я очень занят, поэтому, к большому сожалению, за все эти годы впервые смог вырваться, чтобы приехать к вам в гости! Но я всегда помню, чем обязан нашей школе, поэтому буду и впредь помогать ей чем смогу!

Заучка подала знак, раздались аплодисменты.

– Спа-си-бо! Спа-си-бо! – губами показывала заучка.

Ученики начали скандировать за ней. Равикович приложил руку к сердцу и поклонился. Потом олигарх демократично спустился в первый ряд и поцеловал руку своей первой учительнице. Та, ясное дело, обрыдалась. На этой трогательной ноте, запечатленной всеми камерами, заучка объявила:

– А теперь, дорогие дети, вас приглашают в столовую на угощение, которое приготовил для вас дорогой Михаил Андреевич!

Изголодавшиеся дети на этот раз заорали от души и дружно ломанулись к двери, едва не затоптав пару зазевавшихся учителей. Равикович наблюдал за этим безобразием с благодушной улыбкой. Он очень любил это ощущение. Еще со старых времен. Ведь настоящий кайф не в том, чтобы обыграть краплеными картами какого-нибудь лоха до нитки, а в том, чтобы, облапошив его, с барского плеча сунуть лоху десятку-другую на такси и увидеть в его глазах благодарность, а то и слезы умиления…

90

Логинов прослушал звуковые файлы еще раз, потом закурил и задумался, глядя на дорогу. Наконец он пробормотал: «Чем черт не шутит…» – и потянулся к телефону.

– Семь-ноль, слушаю! – ответили в трубке.

– Это Полста-девятый. Код доступа: девять-семь-пять-один-три…

– Принял, Полста-девятый, – проговорил оператор управления. – Ну что, получили записи?

– Да, я поэтому и звоню… У меня тут мысль возникла. Можно голоса на этих записях сравнить с теми, что принадлежат владельцам поставленных на прослушку телефонов?..

– Вы хотите проверить, не говорил ли кто-то из людей Равиковича по «незасвеченному» телефону? – понял мысль Логинова оператор.

– Да…

– В принципе, можно, но для этого нужно привлечь другую службу…

– Нужна санкция Ноль-третьего?

– Да нет, кода доступа достаточно. Но потребуется время.

– Хорошо, спасибо. Я буду ждать вашего звонка.

91

Благодарные дети облапошенных Равиковичем родителей с чувством глубокого удовлетворения лопали презентованное карточным шулером копеечное печенье. Когда благодетель явился на пороге школьной столовки собственной персоной, дети по команде заучки, с набитыми ртами три раза невнятно проскандировали: «Па-си-ба!»

Мэр Алапаевска тем временем нашарил глазками аппетитную грудку Наташи Ваниной и поспешно сунул руку в карман брюк. Тут к Равиковичу повернулась сияющая директриса и сказала:

– В учительской у нас накрыт отдельный стол, для взрослых, чтобы не мешать детишкам! Милости прошу, Михаил Андреевич и дорогие гости!

Начальство, столпившееся в двери столовой, начало разворачиваться. В этот момент к Равиковичу наконец пробился Саблевич. Наклонившись к уху хозяина, он негромко сообщил:

– Все в порядке! Мамона доставили!

– Куда?..

– Прямо сюда! Лежит в машине охраны!

Равикович быстро оглянулся и махнул головой Лане:

– Скажи, что у меня срочное дело! Останешься тут…

Лана кивнула и исчезла в толпе. Несколько секунд спустя заместитель губернатора и мэр вернулись, чтобы попрощаться с олигархом. Тратить время на прочую номенклатурную шушеру Равикович не стал, тут же направившись к выходу.

Саблевич шел чуть сзади. Двое телохранителей двигались впереди, грубо отстраняя зевак. Полминуты спустя кортеж из черных иномарок с воем отъехал от здания школы. В багажнике замыкающей машины лежал связанный по рукам и ногам Мамон. Буквально в трех метрах позади него двигалась милицейская машина с мигалкой. Однако надеяться на помощь правоохранительных органов похищенному авторитету не приходилось…

92

– Да! – ответил Логинов.

– Это Семь-ноль! Подтвердите код доступа…

Виктора подобное не раздражало: ведь его телефон теоретически мог оказаться в руках злоумышленников.

– Девять-семь-пять-один-три… – проговорил Виктор.

– Вы оказались правы, Полста-девятый! – только после этого сказал оператор. – Мне только что сообщили: абонент, находившийся на борту, идентифицирован по голосу как начальник службы безопасности Равиковича Саблевич Валерий Егорович…

Голос оператора звучал немного виновато, но Логинов его ни в чем не обвинял. У каждого сотрудника спецслужб свой круг обязанностей. Это нормально, но это и есть ахиллесова пята спецслужб во всем мире. Те же американцы имели вполне достаточно информации, чтобы предотвратить теракты одиннадцатого сентября. Но это была разрозненная информация, лоскутная. Ее фрагменты были у разных подразделений, а органа, способного эти фрагменты систематизировать, тогда в США не было…

Именно поэтому американцы и создали впоследствии МНБ – министерство национальной безопасности. В России с аналогичной целью уже несколько лет функционировал Антитеррористический центр. Однако все эти организационные меры коренным образом решить проблему не могли. Так что Логинову приходилось надеяться в основном на свои личные аналитические возможности. Ну и на удачу, которая в данном случае была на его стороне.

– Оба эти телефона надо поставить на прослушку! – сказал Виктор.

– Уже! – коротко сообщил оператор. – Но они пока молчат.

Ничего удивительного в этом не было. Лично Логинов был процентов на девяносто уверен, что они вообще больше никогда не появятся в трафике…

93

Когда-то комплекс, расположенный за высоким забором в трех километрах от окраины Алапаевска, именовался спецгостиницей горкома партии. Потом его много раз переименовывали и много раз реконструировали. Суть от этого, правда, ничуть не изменилась. Как и прежде, это было райское гнездышко для отдыха номенклатуры – местной и приезжей.

В обязанности модельной внешности горничных, само собой, входили не только уборка, но и обслуживание чиновников в самом широком смысле – от банального минета за утренним кофе до профессионального тайского массажа.

Впрочем, Саблевич на время проживания хозяина всю обслугу внутренних помещений отправил в отгулы. Не нужно ведь иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что, как минимум, половина этих минетчиц-горничных добросовестно «барабанит» ФСБ. А вторая – УВД.

Решив таким образом проблему утечки информации, Саблевич мог без опаски заняться Мамоном. Машину охраны подогнали к служебному входу. Дверь вела прямо в сауну. Именно сюда подвозили проституток, если гостям было мало горничных.

Мамона втащили и бросили на кафельный пол возле бассейна. Минуту спустя через внутреннюю дверь вошел Саблевич и недовольно сказал:

– Почему не приготовили, вашу мать?..

Двое особо доверенных сотрудников, похитивших Мамона, быстро переглянулись.

– Поднимите, рот разлепите! – буркнул Саблевич. – Я с ним что, по-немому буду разговаривать?

У бассейна стоял дежурный столик с дежурным набором напитков и фруктов. Саблевич отодвинул пластиковый стул, присел и взял в руки бутылку. Мартель вроде был настоящий, и Саблевич плеснул себе напитка в бокал. Его подчиненные тем временем сорвали скотч с лица Мамона и попытались поставить его на ноги.

Однако равновесия тот не держал. Саблевич поднес бокал к носу, принюхался и бросил, повернув голову:

– Да возьмите стул, посадите, вашу мать!

Ножки пластикового стула с характерным звуком проскрипели по полу. Мамона подняли и опустили на сиденье. Из-за связанных сзади рук сидеть авторитету было неудобно, но он смолчал.

– За встречу, Мамон! – поднял бокал Саблевич и глотнул янтарного напитка.

Авторитет криво ухмыльнулся:

– Здорово, Егорыч! Как-то не по-людски ты гостя встречаешь! Хоть бы выпить предложил… И вообще: если Мишаня считает, что я что-то делаю неправильно, то мог бы у меня сам спросить, как положено…

– Слышь, Мамон!.. – поморщился Саблевич. – Ты эту свою уголовную пургу кому-нибудь другому неси, бакланов жизни учи! Я в ГРУ служил, и у меня порядки другие! Если я кого-то в чем-то подозреваю, то просто беру его и провожу допрос. И только когда выяснится, что он чистый, я ему налью выпить. Уяснил?

– Уяснил, Егорыч, – кивнул Мамон.

– Ну тогда рассказывай, что там с Калиной. Только по существу! У меня и без тебя работы выше крыши!

94

Логинов, не отнимая от уха телефона, быстро посмотрел на часы: к восьми, точнее говоря, к двадцати ноль-ноль, времени, на которое начальник службы безопасности Равиковича назначил встречу своему неизвестному собеседнику, он в Алапаевск поспевал…

Однако место встречи оставалось неизвестным, а проследить за Саблевичем было задачей нереальной – вычислят на раз.

– Семь-ноль! – проговорил в трубку Логинов.

– Да, Полста-девять!

– Вы можете попробовать установить по трафику, где находился собеседник Саблевича в момент разговора?..

– Попробовать можем, – сказал оператор.

Оптимизма в его голосе было мало. Чисто технически по пеленгам ретрансляторов мобильной связи подобное большой проблемы не представляло. Однако, если речь шла о городе, смысла в этом было мало. К примеру, какой толк оперативным работникам от информации о том, что два часа назад во время разговора преступник двигался по Ленинградскому проспекту со скоростью около восьмидесяти километров в час мимо здания фонда Горбачева, предположительно, во втором или третьем ряду?.. Ну на Ленинградском еще ладно, там хоть камеры стоят, можно попытаться эту машину вычислить. А если абонент был у выхода из станции метро «Динамо»?..

– Попробуйте, – несмотря на это, сказал Логинов. – Я буду ждать сообщения.

– Добро, Полста-девять! – сказал оператор и отключился.

95

– Попить можно, Егорыч? – хриплым голосом попросил Мамон.

Однако Саблевич пропустил просьбу мимо ушей. Он быстро просматривал содержимое барсетки авторитета, которую его люди не забыли прихватить из «бимера» Мамона. Там было два письма в конвертах с китайскими штемпелями. Написаны они были Калиной. В обоих тот в обтекаемой форме требовал денег. Во втором письме Калина угрожал признанием по делу «известной семьи», если ему не пришлют посылкой «полцитруса»…

Штемпели выглядели подлинными. Бумага тоже явно была китайской – дрянной, да еще с логотипами гостиниц в виде иероглифов. Саблевич плеснул себе еще мартеля и залпом выпил. Потом он мрачно проговорил:

– Значит, ты начал искать Калину, а тот узнал об этом в Благовещенске, понял, что к чему, и смылся в Китай? И прислал тебе два письма, одно из Хейхэ, второе из Мохэ? И в этом втором письме он в ультимативной форме требует перевести на его карточный счет полмиллиона долларов? Я правильно тебя понял?

– Да, Егорыч! – кивнул Мамон. – Все так. Именно поэтому я сразу и попросил встретиться. Чтобы выловить Калину, нужно перевести ему хотя бы часть денег. Иначе он заговорит, и тогда Мишане не поздоровится! Попить можно, а, Егорыч?..

– Складно-складно, – хмуро кивнул Саблевич, снова пропустив просьбу авторитета мимо ушей, после чего махнул головой.

Один из подчиненных бывшего грушника шагнул к Мамону. Уголовник понял, что его наконец развяжут, и невольно улыбнулся. Однако его радость оказалась преждевременной. Сотрудник службы безопасности приложил палец к шее авторитета. Несколько секунд он слушал пульс, потом кивнул:

– Нормально! Должен выдержать!

– Готовьте! – сказал Саблевич и сунул руку во внутренний карман.

– Эй, Егорыч, что за дела?.. – встревоженно вскрикнул Мамон.

Его голос гулким эхом отозвался под потолком бассейна. Саблевич выудил из кармана аккуратную пластмассовую коробочку и извлек из нее запаянный шприц-тюбик. Помощники синхронно схватили и повалили Мамона на пол. Авторитет пытался с криком сопротивляться. Легкий пластиковый стул отлетел к бортику и плюхнулся в бассейн. На потолке заиграли световые пятна.

– Егорыч, я не понял! – хрипел Мамон. – Ты чего надумал, а?..

Чтобы он не дергался, его прижали к полу коленями, после чего обнажили внутреннюю поверхность локтевого сгиба. Саблевич резким поворотом вокруг оси надломал колпачок иглы, быстро подошел и присел возле поваленного Мамона. С иглой он управлялся, как профессиональный хирург. Это медсестры перевязывают руку жгутом, чтобы наверняка попасть в вену. Саблевич справился с этим и так. Почувствовав укол, Мамон дергаться перестал.

Саблевич медленно ввел препарат, потом аккуратно вытащил иголку. Осторожно, чтобы не уколоться, навинтив колпачок, он прошел к столу, сунул использованный шприц-тюбик в пластмассовую коробочку и спрятал ее в карман.

– Посадите его! – наконец велел Саблевич.

Мамона подняли и посадили на другой стул. От напряжения и волнения лицо авторитета шло пятнами. Уставившись на Саблевича, тот спросил:

– Ты что мне уколол, Егорыч?

– Не надейся, не героин.

– А что?

– Ты таких слов не знаешь. Но вообще это сыворотка правды…

Мамон хотел что-то сказать, но только приглушенно зарычал. Саблевич улыбнулся:

– Что-то не так, Мамон? Я же тебе сразу объяснил: я служил в ГРУ и узнать правду умею! Так что не рычи! Все равно минут через двадцать я точно выясню, что из того, что ты мне тут наговорил, правда, а что нет… А там и посмотрим, налить тебе выпить или в ванной с серной кислотой искупать.

– Эх, знал бы, как повернется все, я бы эту падлу Равиковича с поезда сбросил своими руками! Прямо под колеса! – взвыл Мамон.

Саблевич только ухмыльнулся.

– Руки у тебя коротки, чтоб до хозяина добраться! Чувствую, ты его за что-то невзлюбил, Мамон! Да?..

– Да!

– А вот это ты зря! У нас есть такая примета: кто Михаила Андреевича не любит, тот долго не живет…

96

– Это Семь-ноль! Подтвердите код доступа…

– Девять-семь-пять-один-три… – проговорил Виктор.

– Вам сегодня везет, Полста-девятый! – немного удивленно сообщил оператор. – Мне только что сбросили информацию. Система «Меркатор» показала, что во время обоих разговоров собеседник Саблевича находился в одном и том же месте!..

– В каком-нибудь девятиэтажном офисе в центре Алапаевска?.. – хмыкнул Логинов.

– В том-то и дело, что он находился в районе одноэтажной застройки! В одном из домов по улице Северной. Причем это или строение номер семьдесят или семьдесят два!

– Смотри, и вправду повезло! – быстро сказал Логинов. – Других разговоров по этим телефонам не зафиксировано?

– Нет.

– Ясно! Но если что, сразу дайте знать!

– Добро, Полста-девять!

97

– Можно?.. – спросил Саблевич.

– Да! – быстро кивнул Равикович. – Ну что он сказал?

– Да он много чего наговорил, Михаил Андреевич! – показал диктофон начальник службы безопасности. – Только зря старался!

Саблевич был явно доволен собой, и это успокоило Равиковича. Он не стал задавать бестолковых вопросов, а кивнул на кресло и приказал:

– Присаживайся, Егорыч! И докладывай по существу!

– Как только обнаружили в горах захоронение семьи Левитиных, Мамон сразу понял, что это его шанс. Ведь именно он был посредником этого убийства, и только через него вы могли выйти на исполнителя… Поэтому Мамон со своим подручным Бибой сразу же отправился в Благовещенск. Там благодаря старым связям он быстро отыскал этого Калину. Тот недавно освободился, снова плотно сидел на игле и о найденных трупах ничего даже не знал. Мамон объяснил Калине, что тому нужно спрятаться, иначе вы до него доберетесь. И предложил на пару шантажировать вас…

Равикович вздохнул. Саблевич вопросительно посмотрел на него, но олигарх кивнул:

– Продолжай, я внимательно слушаю.

– В общем, Мамон сказал, что они оберут вас до нитки, но только если будут действовать сообща. Калина, ясное дело, не возражал и согласился пожить в надежном месте, которое ему предложил Мамон. Они с Бибой тайно привезли Калину сюда. По дороге Мамон объяснил, как именно он собирается водить вас за нос. Под его диктовку Калина написал четыре письма на бумаге, которую Мамон специально достал в Благовещенске у китайцев. Потом Калину повезли в горное селение, где он должен был прятаться от вас…

– Так он в горах? Это далеко? – нетерпеливо спросил Равикович.

– Он в горах, – кивнул Саблевич. – Только не в селении, а в ущелье. Они его убили. Точнее, Калину задушил Биба. А после встречи Мамона с вами Биба отправился в Китай, откуда и отослал первое письмо, написанное покойником…

– Мамон всегда был мастак на такие штуки, – сказал Равикович.

– Придумано действительно неплохо, – кивнул Саблевич. – Биба ездил вроде бы на поиски Калины, а сам отправлял из Китая его письма. Но на всякого мудреца довольно простоты!

– А где сейчас письма Калины?

– Два из них у меня, – показал Саблевич. – Мамон вез их на встречу, чтобы показать вам. А два неотправленных у Мамона дома, в тайнике…

– Их надо изъять!

– Само собой!

– И Бибу этого нужно срочно взять!

– Через полчаса возьмем! Я отправил ему с телефона Мамона сообщение…

98

Отключив телефон, Логинов вильнул на обочину, остановил машину и открыл бардачок. Выудив из него карту-схему, он отыскал план Алапаевска и стал искать улицу Северную…

Сотрудник управления технической разведки был прав: Логинову сегодня действительно повезло. Даже оператор, регулярно слушавший переговоры Саблевича, не смог идентифицировать его по нескольким словам в разговорах с неизвестным собеседником. А Логинов догадался провести компьютерный анализ. И вот теперь у него был почти точный адрес человека, с которым Саблевич должен был сегодня тайно встретиться в Алапаевске. И, судя по мерам предосторожности, это никак не мог быть разговор двух приятелей за рюмкой чая…

Однако везение тоже имеет свои пределы. На плане Алапаевска улицы Северной не оказалось. Логинов чертыхнулся, бросил схему в бардачок и резко тронул «Пассат» с места.

Через двадцать минут он уже въезжал в город. С плаката его приветствовала симпатичная дивчина с хлебом-солью почти что модельной внешности. Впрочем, сама надпись была стандартной: «Добро пожаловать в Алапаевск!»

При въезде торчал гаишник в белой сбруе, но Логинова он не остановил, а тот решил, что наводить географические справки лучше у гражданского населения. Притормозив возле небольшого рынка, Виктор не без труда выяснил, что улица Северная просто переименованная Коминтерновская.

Вскоре он уже свернул на нее и проехал мимо домов с номерами семьдесят и семьдесят два. Оба участка были достаточно большими, но дома стояли стенка к стенке, из-за чего система «Меркатор» и затруднилась точно определить, откуда исходил звонок на телефон Саблевича и где принимался входящий от него…

99

Ночной горный воздух пьянил. Его хотелось вдыхать полной грудью с закрытыми глазами и думать о чем-нибудь хорошем. Саблевич сидел в одном из джипов, стоящих с потушенными фарами неподалеку от ущелья, и старался не замечать доносящихся снизу приглушенных матов. Но толком отключиться ему не дали.

– Первый, нашли! – отозвалась рация.

– Принял! – выдохнул Саблевич.

Пять минут спустя он был уже на месте захоронения.

– Вот! – осветил фонарем Артем, один из особо доверенных сотрудников Саблевича, бывший капитан ГРУ.

Сквозь растасканные Бибой и Мамоном камни проглянули останки Калины. Как ни странно, они не сгнили, а просто ссохлись, вроде как мумифицировавшись. Видимо, причиной этого был все тот же горный воздух. Впрочем, Саблевич не стал ломать себе голову над этим феноменом.

Главное, что ключевой свидетель был мертв, а двое второстепенных стояли рядом с его трупом. Саблевич вытащил телефон спутниковой связи. Стоил он бешеных денег, зато покрытие было неограниченным, да и сигнал шел кодированным, так что расшифровать его было не под силу даже спецслужбам.

– Да! – отозвался Равикович.

– Все в порядке, Михаил Андреевич! Калина на месте, и он вам уже не опасен. Так что можно укладывать до кучи двух других и закрывать этот вопрос окончательно!

– Молодец, Егорыч! Действуй!

В этот момент вдруг отозвался Мамон:

– Егорыч, скажи Мише, что я хочу сообщить ему что-то важное!

– Михаил Андреевич!..

– Да!

– Тут Мамон хочет вам что-то сказать…

– Что?..

– Что ты хочешь сказать? – махнул головой Саблевич в сторону Мамона.

– Я только Мише это скажу!

– Он хочет говорить только с вами!

– Ладно… – после недолгих колебаний сказал Равикович. – Дай ему трубку, Егорыч…

100

Уже стемнело. В доме номер семьдесят по улице Северной все было тихо, свет в доме вообще не горел. Дом номер семьдесят два, наоборот, был полностью иллюминирован, и из-за ворот слышались детские голоса. Логинов успел отъехать метров на пятьдесят, как вдруг сзади на улицу стремительно вынырнул черный «Мерседес».

Логинов прикипел глазами к боковому зеркалу. «Мерседес» выехал вроде из ворот дома номер семьдесят два и тут же быстро направился вдогонку «Фольксвагену» Логинова. Его владелец явно торопился. Логинов покосился на часы. Если встреча с Саблевичем была назначена где-то за городом, то владелец «Мерседеса» уже мог на нее опаздывать…

Это было похоже на продолжение цепи удач, и Логинов, дав себя обогнать, осторожно пристроился за «Мерседесом». Тот очень быстро направился к центру города. Держаться за ним было непросто, но Виктор не отставал. Вскоре «Мерседес» свернул в микрорайон многоэтажек. Немного проехав, он остановился у какой-то котельной.

Логинов припарковался поодаль. С собой у него была небольшая цифровая камера с функцией ночной съемки. Но настроить ее толком Виктор так и не успел. Из-за угла вынырнула длинноногая девица и быстро направилась к «мерсу».

Логинов нахмурился, но наблюдение продолжил. «Мерседес» выбрался на проспект и припарковался у какого-то магазина. Девушка осталась в машине, водитель наконец-то показался на свет божий. Логинов на всякий случай снял его: мужчина лет сорока, накачанный, стрижка короткая, взгляд исподлобья, видимо, бывший спортсмен-силовик…

По фактуре этот тип вполне подходил на роль негодяя. Однако в магазине владелец «Мерседеса» купил шампанского, фруктов-конфет и еще какой-то снеди. Логинов посмотрел на часы и выматерился…

Дальнейшее предугадать было нетрудно: сейчас парочка отправится в сауну или на съемную квартиру. Где и займется нехитрыми физическими упражнениями. На этот раз Виктор явно вытянул «пустышку». Но не все коту масленица.

101

– Мишаня! – раздался в трубке срывающийся голос Мамона. – Это я! Слышишь?

– Слышу! Что ты хотел?

– Мишаня! Ведь это я научил тебя всему, что ты умеешь! И как лоха вычислить, и как его кинуть, и как сделать так, чтобы он тебе еще и задницу после этого готов был целовать через промокашку!

– Допустим? И что?

– Прости старика, Мишаня! Бес попутал! Ведь ты же знаешь, блеф у меня в крови! Но я ведь просто побольше денег хотел с тебя сбить! Но Калину-то прибрал сразу, чтобы тебе от этого нарика, не дай бог, никаких неприятностей не было!

– Мамон, ты сам когда-то научил меня, что к «крысам» не может быть никакой пощады! И когда Рафик припрятал из выигрыша две сотни, ты велел Бибе толкнуть его в Карасуке под товарный состав! Помнишь?

– Но Мишаня!..

– А то, что ты хотел сделать, как раз и есть «крысятничество», Мамон!

– Нет, Мишаня, ты не прав! Я просто хотел тебя подучить!..

Равикович рассмеялся:

– Чему ты можешь меня научить, Мамон? Тому, что всегда нужно иметь туз в рукаве? Этого мало, Мамон! Я стал тем, кем я есть сейчас, потому, что, кроме туза в рукаве, всегда имею джокер в носке! И до этого я дошел сам!

– Ничего, Мишка! Фарт твой скоро кончится! И тогда даже твой джокер тебе не поможет! Запомни это, падла!!! – заорал Мамон.

В трубке послышались короткие звуки борьбы, после чего Саблевич буднично спросил:

– Поговорили, Михаил Андреевич? Кончать их?

– Да!.. – хрипло сказал Равикович. – Только чтоб не нашли, как Левитиных!

– Не найдут, – пообещал Саблевич, – мы тут шашку рванем, под обвалом их за тысячу лет вручную не раскопают. А технику сюда не загонишь…

– Действуй, Егорыч, – велел Равикович и после паузы добавил: – Вернешься, сразу зайдешь. Я буду ждать.

– Добро! – сказал начальник службы безопасности.

102

Вернувшись на Северную, Логинов вновь проехал мимо домов семьдесят два и семьдесят. Декорации остались теми же: в доме владельца «Мерседеса» море разливанное света, соседний дом утопает в полной темноте. Время приближалось к восьми вечера. Терять было уже нечего, и Логинов решил рискнуть.

Он припарковался у расположенного чуть наискосок дома шестьдесят девять и позвонил в домофон. После коротких переговоров замок щелкнул, Логинов вошел в калитку. На пороге дома его ожидала пожилая женщина со следами былой красоты, в клетке справа в углу двора вдруг заухала, словно гаубица, огромная кавказская овчарка…

– Вы не бойтесь, Бой добрый! – успокоила Логинова хозяйка.

– Да-да, – кивнул Виктор, опасливо косясь на клетку.

Когда он подошел к крыльцу, женщина спросила:

– Так вы из милиции?

– Да! – кивнул Виктор и показал удостоверение.

– Меня зовут Елизавета Тихоновна!

– А меня Виктор…

– А отчество как?

– Павлович…

– Проходите, Виктор Павлович!

– Спасибо!.. – воспитанно вытер ноги Логинов.

С Елизаветой Тихоновной ему повезло – в который раз за сегодня. В доме номер шестьдесят девять по улице Северной она жила с семьей дочки, но семья в полном составе отправилась в Анталию неделю назад. Елизавета Тихоновна осталась в опустевшем доме на хозяйстве и, само собой, за неделю соскучилась по человеческому общению…

Под благовидным «служебным» предлогом Логинову не составило большого труда выяснить у женщины, что из себя представляют соседи напротив. Владельца черного «Мерседеса» звали Николаем Вахрушиным. Он был довольно удачливым бизнесменом и имел жену и двоих детей. В доме номер семьдесят обитал некто Мамонов. Ему было в районе шестидесяти, и он был вроде как ресторатором: держал где-то в другом районе кафе. Однако гостеприимная хозяйка, наливая Виктору чая, обмолвилась, что зять что-то говорил о якобы темном прошлом Мамонова…

103

Равикович отложил телефон и прошел к окну. Он не был слишком впечатлительным, но последние слова Мамона почему-то засели в голове олигарха. «Фарт твой скоро кончится! И тогда даже твой джокер тебе не поможет…»

Равикович вздохнул. Он был профессиональным шулером, но даже шулеру без фарта иногда не обойтись: слишком уж сложную Равиковичу предстояло разыграть партию.

Игроков, как в классическом преферансе, было трое. Федеральные власти, чеченцы и он, Равикович. Карты у него на руках были не очень. Но Равикович так все спланировал, что в самом худшем случае он должен был остаться «при своих».

Олигарх еще раз мысленно прокрутил в голове все варианты. Комбинация выглядела безукоризненной. Единственным слабым местом, пожалуй, был Саблевич. Именно он, выражаясь карточной терминологией, «сидел на прикупе». А без «прикупа» Равиковичу на этот раз было не справиться. Если Саблевич подменит карты – все, конец, катастрофа…

Но как раз в Саблевиче Равикович был уверен на сто процентов. Это подлым чеченцам Равикович не доверял с самого начала, хотя сам и привлек их к игре, заплатив Атгериеву за участие огромные деньги. С Саблевичем история была другая…

В прошлом тот был офицером ГРУ, командиром специальной группы. Группе Саблевича командование поручило провести специальную операцию по захвату одного из главарей чеченских бандитов. Тот, по данным информатора, как раз должен был заночевать с охраной у родственников в каком-то селе…

История для тогдашней Чечни была обычной. Теоретически село было как бы лояльно к федеральным властям, но открыто взять бандитов «лояльные» чеченцы хрен бы дали. Погнали бы своих баб с детьми под колеса БТРов и все такое. Бандиты бы под шумок ушли, а ужасы «ничем не обоснованных репрессий против мирного населения» живописали бы потом еще месяц по продажным «демократическим» каналам.

Именно поэтому брать главаря бандитов решили ночью, силами ГРУ. Саблевич с группой в село проникли, в нужный дом ворвались и с ходу положили схватившегося за автомат чеченца из бесшумных «валов». Только тут вдруг оказалось, что никаких бандитов в доме нет и признаков их нахождения тоже. А есть в доме обычная чеченская семья, главу которой грушники и положили, а заодно ранили двоих детей.

Раненых перевязали, параллельно Саблевич связался с начальством. Начальство поняло, что случилась какая-то ошибка, перепугалось и велело всех свидетелей зачистить. Саблевич специально уточнил, что свидетели мал мала меньше, но приказ подтвердили.

Саблевич как боевой офицер его выполнил. И группу увел из села без потерь, хотя на нее была устроена засада. А потом выяснилось, что все это было тщательно спланированной провокацией. «Информатор» работал на боевиков и дал «обличительное» интервью западным журналистам…

В общем, история получила огласку. Начальство признать, что его перехитрили бандиты, не пожелало, поскольку тогда и за приказ о зачистке свидетелей отвечать пришлось бы. И козлами отпущения назначили Саблевича с его группой. Грушников просто предали, отдав на растерзание военной прокуратуре, хотя они честно выполнили приказ.

Саблевичу и подчиненным грозили длительные сроки заключения. Спасти их не мог никто. Вернее, не хотел. Их подставили свои же. И тогда Равикович сделал очень простую вещь. Он связался с чеченскими бандитами. И тайно встретился с их представителем Лечи Атгериевым. Лечи на встрече получил чемодан с деньгами. Очень большой.

И буквально через пару дней вдруг обнаружилось несколько свидетелей из числа жителей того самого села. И все они, как один, утверждали, что видели в ту роковую ночь у дома вырезанной семьи банду местного мелкого амира, к тому времени уже полностью ликвидированную…

Прокуратуре ничего не оставалось, как закрыть дело. Правда, Саблевича и его подчиненных зачем-то держали под арестом еще почти полгода. Естественно, что, когда их наконец выпустили, группа в полном составе демобилизовалась. И так же – в полном составе – влилась в службу безопасности Равиковича, составив ее костяк.

В предстоящей партии от верности Саблевича зависело слишком много, практически все. Но Равикович верил, что он не предаст. Само собой, что бывший грушник ненавидел чеченцев. Но и федеральные власти, готовившие ему судьбу ни в чем не повинного зэка, Саблевич ненавидел не меньше. А вот к Равиковичу, бывшему карточному шулеру, Саблевич испытывал искреннюю человеческую привязанность. Ведь именно тот вызволил его из беды. Тогда, когда даже родная жена бросила опального офицера…

104

– Спасибо большое, Елизавета Тихоновна! Мне пора! – уже в третий раз повторил Логинов.

Женщина, которой в последнее время было не с кем поговорить, неохотно поднялась с места. По дороге Логинов выдал классическую фразу из фильмов о милицейских сыщиках:

– О нашем разговоре, Елизавета Тихоновна, большая просьба никому не рассказывать! Даже зятю. Хорошо?

– Хорошо, Виктор Данилович, хорошо!

Логинов совершенно не возражал, что его перекрестили в «Даниловичи». Под артиллерийское уханье кавказской овчарки он прошел к калитке, еще раз попрощался с Елизаветой Тихоновной и вынырнул на улицу.

Обстановка на Северной была прежней. Логинов завел машину и направился к повороту. Некоторое время спустя он уже позвонил на телефон одного из сотрудников отдела собственной безопасности Алапаевска.

После короткого приветствия и ссылок на руководство Виктор сказал:

– Мне нужно, чтобы вы срочно затребовали досье на некоего Мамонова. Ему уже под шестьдесят, так что речь идет о старых делах…

– К сожалению, товарищ майор, тут мы вам помочь не сможем! – послышалось в трубке.

– Не понял?.. Это почему?

– Дело в том, что старое здание городского управления внутренних дел Алапаевска сгорело несколько лет назад со всеми архивами…

– И нынешнее построено на деньги Равиковича?.. – вдруг догадался Логинов.

– Ну, не совсем. Но он оказал значительную спонсорскую помощь…

– Понятно…

105

Справа в свете фар тускло блеснули огромные буквы на бетонном постаменте: «САГОК». Расшифровывалась эта аббревиатура просто – «Северо-Алтайский горно-обогатительный комбинат.

– Теперь направо, – сказал Муса.

Умар свернул. САГОК располагался почти в ста пятидесяти километрах от Алапаевска. Комбинат являлся градообразующим предприятием, его работники с семьями жили в городе Октябрьске. Население Октябрьска составляло около сорока тысяч человек. Сейчас из-за антидемпинговых санкций США и их союзников руду продать было трудно, так что работал САГОК едва на двадцать процентов своей мощности.

Муса по заданию Лечи Атгериева жил здесь уже около двух недель, так что был полностью в курсе обстановки. Но производительность комбината, конечно, интересовала чеченцев в последнюю очередь. Муса занимался разведкой одного небольшого объекта комбината.

САГОК при производстве вскрышных работ в карьере использовал взрывчатку. Раньше ее закупали у оборонных предприятий. Но в последнее время все научились считать деньги. И САГОК построил собственный завод жидкой взрывчатки. Название «завод», конечно, было слишком громким. Ведь весь коллектив, включая уборщицу производственных помещений, не дотягивал даже до двух десятков человек. Что, впрочем, было и неудивительно: варить взрывчатку дело нехитрое, об этом теперь может узнать любой, заглянув в Интернет…

– Теперь вон туда… – показал Муса.

Умар свернул. Метров через сто пятьдесят за поворотом проглянули ворота дачного кооператива. Муса сказал:

– Оттуда он и выедет!

Умар притормозил, выбирая место для засады. Вскоре он уже припарковал «Форд» в укромном месте, из которого выезд неплохо просматривался. После этого Умар посмотрел на часы и спросил:

– Во сколько он примерно появится?

– В районе восьми – начала девятого…

Умар кивнул и откинулся на подголовник. Предстоящая операция была очень важной, но проникновение на завод жидкой взрывчатки не являлось трудной задачей. Наоборот, захватить этот «стратегический» объект было проще простого. Ведь охраняли его пенсионеры-вохровцы с карабинами. В количестве аж пяти человек. Несмотря на «колючку» и систему сигнализации, Умар мог в одиночку вырезать весь караул за полчаса.

Но как раз этого делать было и нельзя. Нападение на завод нужно было осуществить тайно. Так, чтобы, по крайней мере, до середины завтрашнего дня власти не разобрались, что же случилось…

106

– Спасибо, понял, – сказал Логинов. – Значит, Космонавтов, дом сорок, квартира тридцать пять, Олег Петрович?

– Да, – подтвердил сотрудник отдела собственной безопасности Алапаевска. – Только это…

– Что?..

– В общем, он может быть того… Как говорится, склонен к злоупотреблению спиртными напитками.

– Ясно, – сказал Логинов. – Спасибо за уточнение…

Отключив телефон, Виктор тронул машину с места. Хоть он и работал в управлении по борьбе с терроризмом, но сталкиваться приходилось с самыми разными людьми, так что о насущных нуждах народа Виктор знал не понаслышке.

Человек, к которому Логинов направлялся, был пенсионером. Пенсию выдавали недели полторы назад, поэтому по пути к улице Космонавтов Логинов завернул в магазин.

Полчаса спустя Виктор припарковал машину во дворе панельной девятиэтажки. Квартира тридцать пять располагалась на девятом этаже. Лифт, как всегда бывает в таких случаях, не работал. Впрочем, Логинов находился в неплохой форме и поднялся наверх, практически не запыхавшись.

Открывший обитую обшарпанным дерматином дверь мужчина формой похвастаться не мог. Его возраст определить было весьма трудно. Пенсионер был сухощавым, с пропитым лицом и колючим взглядом.

– Здравствуйте, Олег Петрович! – кивнул Виктор.

Судя по виду, с утра хозяин квартиры кое-как похмелился, а вот на вечернее возлияние ресурсов не нашлось. Так что был Олег Петрович угрюмо-трезвым и коллегу-оперативника в Логинове наметанным взглядом определил сразу. Но гостеприимства не проявил.

– Ну, и чего надо от меня родным органам?..

– Гуманитарную помощь распределяем, – сказал Логинов и вместо удостоверения «засветил» горлышко бутылки.

При виде ее хозяин квартиры невольно сделал движение кадыком. Однако почти сразу подозрительно спросил:

– Тебя кто послал?

– Да я сам по себе. Поговорить надо, Олег Петрович, посоветоваться…

107

– Едет! – поднял руку Муса.

Умар подался к лобовому стеклу, но ничего не увидел.

– Где? – быстро спросил он.

– Да вон, за домиками!

– Ага! – сказал Умар и тут же завел двигатель.

«Пятерка» вынырнула из-за дач, промелькнула за забором и притормозила перед воротами. Они были открыты, но проезд преграждал трос, натянутый на уровне сантиметров тридцати от земли. Сидевший за рулем красной машины Иван Дмитриевич Бесчастный перекинулся парой слов со сторожем кооператива. К красной «пятерке» выбежали две собаки и завиляли хвостами. И машина, и ее хозяин были собакам хорошо знакомы.

Как установил Муса, начальник завода жидкой взрывчатки Бесчастный вел весьма размеренный образ жизни. Долгие годы он работал на комбинате, в карьере, и дорос до должности заместителя главного инженера рудоуправления. Несколько лет назад Бесчастный вышел на пенсию, но она была не очень большой, поэтому он вскоре и устроился, благодаря старым связям, на завод жидкой взрывчатки. Двое дочерей Бесчастного жили отдельно, в других городах, жена умерла, так что вдовец практически все свое свободное время проводил на даче…

Наконец красная «пятерка» тронулась с места и выехала с территории кооператива. Умар оглянулся по сторонам и тоже тронул «Форд». Сезон был далеко не дачный, а время позднее, так что дорога оказалась совсем пустынной.

Все заняло буквально несколько секунд. «Пятерка» вынырнула из-за поворота, поперек дороги стоял «Форд» с включенными аварийными огнями. Бесчастный притормозил. К пассажирской дверце его машины метнулся Муса.

– Слушай, дорогой, завестись не поможешь? Заглохли, стартер сдох!

Бесчастный помочь был не против, но этого не понадобилось. Муса буквально ввинтил свое тело в приоткрытую дверцу и в долю секунды оказался на пассажирском кресле «пятерки».

– Не дергайся, старик! Нам просто поговорить надо! Понял?

Бесчастный осторожно кивнул, потому что к его горлу Муса приставил острый, как бритва, нож. Чеченец улыбнулся:

– Ну, тогда поехали! Свернешь за этой машиной!

108

Олег Петрович Сутягин был пенсионером МВД. Правда, пенсия у него была «урезанная», поскольку из органов его уволили за пьянку, еще до выслуги. Сутягин провел Логинова на обшарпанную кухню. Виктор выставил бутылку на стол и протянул пакет:

– Тут закуска…

– Садись! – кивнул заметно подобревший Сутягин.

Логинов пристроился на шаткой табуретке. Хозяин очень быстро сервировал стол. Когда он бухнул на стол две граненые стопки, Виктор махнул головой:

– Я не буду, Олег Петрович!

– Не понял… – метнул на Виктора колючий взгляд хозяин.

– Я на работе не употребляю, – покачал головой Логинов.

Сутягин пристально посмотрел на него и вдруг сказал:

– Правильно! Если б не эта зараза, я бы сейчас ого-го-го где бы был!

Быстро свинтив колпачок, Сутягин наполнил свою рюмку водкой и залпом выпил. Потом хозяин зажевал это дело куском колбасы и потянулся к лежащей на подоконнике помятой пачке, но сигарет там не оказалось…

– Пожалуйста! – сказал Логинов, выкладывая на стол свои.

– Что за марка?.. – хмыкнул Сутягин.

– «Житан», – сказал Логинов.

– Ясно… – прикурил Сутягин. – Так как, ты сказал, тебя зовут?

– Виктор.

– Майор?..

– Майор.

– И не из Барнаула.

– Из Москвы.

– МУР?

– ГУСБ…

– Так… И что же тебе от меня понадобилось, а, Виктор? Что ты из самой Москвы приехал?

– Приехал я по другим делам. А к вам мне посоветовали обратиться местные… товарищи.

– Насчет чего?

– Насчет бурных восьмидесятых. Ведь вы тогда в угро работали, верно, старшим оперуполномоченным городского отдела?

– Точно! – кивнул Сутягин и уставился куда-то в угол обшарпанной кухни.

Потом пенсионер МВД вздохнул и решительно налил себе еще водки. На волне ностальгии он мог опьянеть очень быстро, поэтому Логинов перешел к делу:

– Меня интересует некто Мамонов! Не помните такого?

– Мамонов?.. Что-то вертится в голове… – проговорил бывший опер, держа в руке рюмку. Выпив, он шумно выдохнул, поморщился и вдруг сказал: —Стоп! Мамон, что ли?

– Возможно. Я только знаю, что сейчас ему около шестидесяти.

– Ну тогда это он! – кивнул Сутягин. – Карточный шулер, был такой… Только я этой публикой не занимался. Тогда упор был на преступления против личности. Если случалось убийство, да еще с «огнестрелкой», всех на уши ставили! Это сейчас трупы конвейером идут, мы убийц вылавливали быстро…

– Так о Мамоне что вам известно?

– Да Мамоном и вообще всей этой шушерой, что специализировалась на мошенничестве, у нас занимался майор Панибратов, царство ему небесное…

– Давно умер?

– В начале девяностых. Или в середине… И смерть такая дурная: в колодце на даче утоп. А с Мамоном я только один раз сталкивался: брали мы его с подельником на вокзале по разработке Панибратова. И запомнил я это только потому, что понятым у нас там проходил… ни за что не догадаешься кто!

– Кто? – спросил Логинов.

– Равикович! – потянулся к бутылке Сутягин. – Олигарх который!

109

«Форд» свернул буквально метров через триста и остановился за каким-то заброшенным вагончиком. Бесчастному ничего не оставалось, как повторить маневр. «Пятерка» остановилась, Муса велел:

– Выключи фары, старик!

Из «Форда» кто-то вышел, смутная тень промелькнула возле дверцы. Потом брызнул свет плафона, и на заднем сиденье оказался довольно молодой кавказец. Он тут же закрыл дверцу, и в салоне «пятерки» снова стало темно…

– Нормально, не дергался? – спросил Умар.

– Все в порядке! Старик с понятием! – оглянулся Муса и наконец убрал нож от горла Бесчастного.

– Это хорошо! – быстро сказал Умар. – Ты, наверное, уже понял, кто мы?

Бесчастный как-то неуверенно дернул головой.

– Мы борцы за независимость Ичкерии! – уточнил Умар. – И со стариками мы вообще-то не воюем… Но, конечно, все зависит от тебя. Нам просто нужна взрывчатка, старик… – Бесчастный невольно вздрогнул, и это не ускользнуло от внимания сидящего сзади Умара. – Но мы не собираемся ничего взрывать! Здесь, у вас… И вообще не хотим причинять вреда мирным жителям твоего города! Но это зависит от тебя, старик! Если ты согласишься нам помочь, мы возьмем взрывчатку без крови… А если нет, мы ее тоже возьмем. Но тогда нам придется перебить весь караул!.. – картинно вздохнул Умар. – Всех пятерых, а тебя, старик, мы оставим в живых. Как ты потом будешь смотреть в глаза женам и детям этих людей, а?..

Здесь Атгериев-младший сделал паузу, чтобы Бесчастный смог как следует представить себе последствия его отказа от сотрудничества. Иван Дмитриевич тяжело дышал. Убедившись, что его проняло, Умар спокойно добавил:

– Но и это еще не все, старик. У тебя двое дочерей, верно? И одна из них живет в Ростовской области, так?..

– Что с Варей?.. – хрипло вскрикнул Бесчастный, резко поворачиваясь.

Муса тут же ухватил его за отворот пиджака:

– Э-э! Тихо!

– С Варей твоей, – снова выдержал паузу Умар, – пока все в порядке. Но с минуты на минуту к ней нагрянут гости. Если ты поведешь себя правильно, они уйдут, как только мы закончим. Но если ты, старик, что-то сделаешь не так… В общем, я думаю, ты потом сам наложишь на себя руки…

110

Сутягин снова набулькал себе водки, Логинов спросил:

– Вы ничего не путаете, Олег Петрович? Точно Равикович?

– Обижаешь, Витя! Я же опер, был одним из лучших в крае, если бы не эта зараза… Эх! – вздохнул Сутягин и залпом опрокинул стопку. Закашлявшись, он хрипло продолжил: —Я если кого раз увидел, считай, сфотографировал, майор… Равикович это был. Мы Мамона в его вагоне брали…

– В каком смысле?

– Равикович проводником был. Молодой такой, кучерявый… Но я его сразу узнал, когда по телевизору увидел, хоть он теперь и стал коротко стричься…

Логинов прищурился, уставившись в стол. В его голове разрозненные факты один за другим выстроились в логическую цепочку. Враз опьяневший Сутягин, даже не представлявший, что только что дал Логинову бесценный ключ, тем временем разглагольствовал:

– Ни хрена вы не умеете работать, майор! Вот в наше время оперативную обстановку действительно держали под контролем! Ларьки «Союзпечати» без решеток с одними стеклами стояли по всей стране! И никто их не обворовывал! А все почему? Потому что, как только ларек выставляли, мы глядели по учетам, кто это мог быть, и свозили всех кандидатов в отдел. И аккуратно со всеми работали!..

– По почкам?

– Да, по почкам! Зато вора находили за один день, а остальных отпускали! Если они, конечно, по ходу допроса в чем другом не сознавались…

– А если ларек брали гастролеры? – спросил Виктор, поднимаясь.

– Нет, ну бывали, конечно, ошибки! Лес рубят, щепки летят… Но ларьки-то стояли! А сейчас что?.. – пьяно возвысил голос Сутягин. – В жопе страна, вот что!

– Пойду я, Олег Петрович. Дверь закрой!

– Во! Убегаешь, потому что правда-матка глаза колет!

– Да не убегаю я, работать надо просто. Спасибо, Олег Петрович, не шуми тут зря…

Выйдя из подъезда, Логинов сел в машину и сразу же позвонил заместителю директора ФСБ.

111

План бескровного захвата завода жидкой взрывчатки разработал Лечи Атгериев. Вернее, он не стал изобретать велосипед, а вспомнил давнюю историю, когда в соседнем городе хоронили погибшего в Советской армии нохчу. Было это в восьмидесятых. Некий капитан ВВС, фамилию которого Атгериев забыл, развелся с женой, дочкой замначальника штаба летной дивизии. После чего его отстранили от полетов и не допустили к освоению только поступившего на вооружение истребителя «МиГ-29».

Капитан ВВС обиделся и решил «дернуть» на Запад. А чтобы его там приняли с распростертыми объятиями, «дернуть» он решил на новейшем «МиГе». Придя на дежурство на аэродром, капитан объявил, что у его бывшей жены родилась дочка. Несмотря на то, что по срокам это выглядело подозрительно, никто из сослуживцев ничего не заподозрил. Капитан угостил всех тортом, щедро напичканным снотворным. А когда все благополучно уснули, отправился к одному из «Мигов».

На свою беду, охранял стоянку чеченец, который слишком хорошо знал устав караульно-постовой службы. Пустить капитана к истребителям он отказался. Между ними завязалась борьба, в ходе которой капитан из табельного «ПМ» сделал в постового несколько выстрелов. Однако, прежде чем потерять сознание, чеченец дал очередь вслед офицеру и ранил того в голову и руку. Несмотря на это, капитан поднял «МиГ» в воздух и даже попытался расстрелять оставшиеся на земле самолеты, чтобы избежать преследования. Оружие оказалось заблокированным, но предатель все равно успел уйти в Турцию…

Именно по этой апробированной схеме и начал действовать Умар Атгериев. Для натуральности Бесчастного заставили выпить сто пятьдесят граммов водки, после чего Умар сел за руль красной «пятерки» и направил машину к заводу жидкой взрывчатки. У ворот «пятерка» притормозила и посигналила.

Потянулись долгие секунды ожидания. Наконец за воротами возник вохровец. Бесчастный высунулся в окно и махнул бутылкой:

– Это я, Иван Дмитриевич! Открывай, Коля! Внук у меня родился!

Вохровец Коля ворота открыл. «Пятерка» подкатила прямиком к караулке. На ее пороге возник пятидесятипятилетний мужик со шрамом на щеке – начальник караула. Бесчастный, как и было велено, тут же полез к нему целоваться.

Умар с пакетами выбрался из-за руля. Виновато улыбаясь, он сказал:

– Вы извините, что мы нарушаем, но у Ивана Дмитриевича такой праздник, вот я и подрядился к нему водителем!

– Семеныч, представляешь, внук у меня, третий! – обнял начальника караула Бесчастный. – Пошли, по чуть-чуть за это дело!

– Ну разве по чуть-чуть! – сдался начальник караула.

От происходящего он явно был не в восторге, но Бесчастный являлся начальником режимного объекта, так что ругаться с ним вохровцам было не с руки. Начальник караула с шумно радующимся Бесчастным двинулись внутрь. Умар быстро оглянулся на оставшегося на территории караульного и присоединился к ним. По дороге чеченец улучил момент и негромко сообщил на ухо начальнику караула:

– Я сын однокашника Ивана Дмитриевича по институту. Приехал в командировку по работе, зашел передать привет, а тут такая радость…

– Поздравьте меня, ребята! Я в третий раз стал дедом! – с порога крикнул Бесчастный.

В караулке находились еще двое сменных вохровцев. Они поднялись и стали поздравлять Бесчастного. Умар словно бы вспомнил:

– А фотографии, Иван Дмитриевич! Держите! Посмотрите, какой чудный ребенок! Мы их только что в Интернет-клубе распечатали!

Фото действительно распечатали в Интернет-клубе, но заранее, скачав с какого-то сайта. Сделали их специально много, чтобы отвлечь внимание всех охранников. Пока они ахали и пялились на карточки, Умар быстро налил в привезенные с собой пластиковые стаканчики водки – по чуть-чуть. Бесчастному он налил минералки, шепнув при этом начальнику караула:

– Ивану Дмитриевичу пока хватит! Нам еще по родственникам ехать!

Себе Умар тоже налил минералки, после чего громко сказал:

– А сейчас давайте выпьем за внука Ивана Дмитриевича, продолжателя династии Бесчастных! Ура!

Находящиеся в караулке сомкнули стаканы и выпили. Умар захлопотал у пакетов:

– А вот тут же закуска, совсем забыл!

На самом же деле Умар зорко следил за вохровцами. Двое сменных охранников сразу присели, начальник же караула, словно чувствуя неладное, остался на ногах.

– Твою мать! – несколько секунд спустя раздалось в караулке. Один из охранников поднес к лицу руку и вскрикнул: —Что-то с глазами!..

Его сослуживец как-то странно тряс головой. В этот миг начальник караула, видно, все понял и попытался выхватить табельный пистолет. Однако Умар был начеку. Он прыгнул на вохровца, одной рукой перехватил его руку, легшую на кобуру, второй на всякий случай зажал начальнику караула рот. Борьба была недолгой: через секунду-другую вохровец обмяк. Двое его подчиненных уже корчились в судорогах на полу…

– Это не снотворное! – вдруг проговорил Бесчастный. – Да?..

– Не ори! – быстро метнулся к нему Умар, отпустив начальника караула. – Это снотворное, но натуральное, на алкалоидах!

– Точно? – сглотнул слюну Бесчастный.

– Конечно! На, выпей! – приказал Умар.

Стаканчик он наполнил водкой из другой бутылки, не из той, что наливал вохровцам. Бесчастный с сомнением посмотрел на Умара. Тот сказал:

– Пей, старик! Больше чем полдела сделали! Совсем чуть-чуть осталось! И все будут живы!

Бесчастный вздохнул и натужно выпил водку до дна. Умар сказал:

– Вот и молодец! Закуси пока…

Закусывать начальник завода жидкой взрывчатки не стал, но Умар и не настаивал. Он оглянулся на дверь караулки и быстро выудил из кармана довольно большой диктофон. Специально подготовленная запись была нехитрой: застолье слегка подвыпившей мужской компании. Умар включил воспроизведение и медленно увеличил звук. Караульное помещение наполнилось гудением пьяных голосов.

После этого чеченец налил в стаканчик немного водки, сунул его в руку Бесчастного, в другую ткнул бутерброд и приказал:

– Давай, старик! Сейчас угостишь того, что по территории ходит! Только сперва подзовешь, чтобы с вышки видно не было! И не вздумай что-нибудь выкинуть! – В подтверждение серьезности своих намерений чеченец продемонстрировал пистолет с глушителем. – Лучше не бери грех на душу, понял?..

112

– Слушаю! Ну что, полковник, есть что по Тоцкому?

– Никак нет! До Тоцкого я еще не добрался. Зато раскопал кое-что другое… – Логинов кратко доложил, как он вышел на Мамонова, потом сказал: —Все это не может быть случайностью! Равикович явно был членом группы Мамона. И поддерживал с ним тайные контакты все это время…

– И что ты хочешь этим сказать?

– Вывод очевиден, товарищ генерал! Убийство семьи Левитиных явно совершено уголовниками, работали бы профессионалы из спецслужб, тел Левитиных не нашли бы никогда. Или это выглядело бы как несчастный случай. А раз так, то именно Мамон, скорее всего, и был связующим звеном между исполнителями и Равиковичем.

– Логично! И что ты предлагаешь?

– Взять Мамона!

– На основании?

– Как раз в основаниях и проблема! Равикович, причем скорее всего руками Мамона, тщательно уничтожил все следы своего криминального прошлого. Здание ГОВД сгорело с архивами, опер, который вел дело Мамона, утонул при странных обстоятельствах… Но Мамон, по словам Сутягина, после задержания на вокзале сел. А раз так, то его дело должно быть в ГУИНе…

– Если до него Равикович тоже не добрался, – сказал замдиректора.

– Навряд ли, товарищ генерал. Там-то против Равиковича ничего быть не может. А вот связи Мамона лагерными операми наверняка описаны. Если у меня будет дело, Мамона можно прижать…

– Ты хочешь вернуться в Москву?

– Нет, товарищ генерал! Мамона нужно по-быстрому отработать… Оптимальный вариант, если бы дело мне привез кто-нибудь из моих! И чем быстрее, тем лучше!

– Быстрый какой! Ты что, думаешь, минюст так просто даст дело?

– Я думаю, товарищ генерал, что Мамон почти наверняка прольет свет на убийство семьи Левитиных! И тогда Равикович уже не выскользнет!

– Хорошо! Я сейчас позвоню министру юстиции и попробую договориться!

113

Труднее всего, конечно, было угостить часового на вышке. Собственно, это была не вышка, а караульная будка, расположенная на крыше основного цеха завода жидкой взрывчатки.

– Артем! Артем! – позвал Бесчастный часового.

Тот высунулся сверху:

– Что, Иван Дмитриевич?

– За моего внучка выпей, Артем! Семеныч разрешил!

Умар, прячась в тени, сжимал в руке оружие и чутко прислушивался к разговору. Откажись Артем спуститься, его бы пришлось «снимать» из пистолета, а это вовсе не входило в планы террористов. Однако часовой слышал доносящийся из караулки приглушенный шум застолья и решил, что и ему не стоит отрываться от коллектива.

Вверху по лестнице затопали шаги. Умар вздохнул, подался назад и провел тыльной стороной ладони по лбу. Это пока что был, пожалуй, самый напряженный момент операции…

Однако все прошло как по нотам. Минуту спустя «дернувший» водки Артем уже бился в конвульсиях. Вынырнувший из-за спины Бесчастного Умар на всякий случай выхватил у него карабин. Когда охранник затих, чеченец положил оружие на землю и улыбнулся:

– Молодец, старик! Сам не понимаешь, какое большое дело сделал! Пошли в караулку!

– Варю вы теперь не тронете? – спросил по дороге Бесчастный.

– Конечно, не тронем! И тебя не тронем, поможешь нам залить взрывчатку, и все!

– Тогда позвоните своим людям! – выпалил начальник завода.

– Каким людям?

– Тем, что сейчас в гостях у Вари!

– А-а!..

Никаких чеченцев в гостях у дочки Бесчастного не было. Однако объясняться на эту тему было долго, поэтому Умар поступил по-другому. Вернувшись в караулку, он первым делом позвонил Мусе:

– Все в порядке! Можете брать машину! Перезвонишь!

– Понял!

– Так что насчет Вари? – не унимался Бесчастный.

– С ней все в порядке, – заверил Ивана Дмитриевича Умар. – Ты хорошо себя вел, поэтому я разрешу тебе поговорить с ней… Только коротко и без всяких соплей! Понял?

– Да!

Умар вытащил изъятый у Бесчастного мобильный и спросил:

– Как она записана?

– «Варька», – сглотнул слюну Бесчастный.

Чеченец порылся в телефонной книге и сам позвонил, после чего протянул трубку Ивану Дмитриевичу.

– Да, папа! – послышался в трубке женский голос.

– Здравствуй, Варюша! Как у тебя дела? – быстро спросил Бесчастный. – Все нормально?

– Да, папа! А ты как?

– Да я-то хорошо! А ты гостей принимаешь?..

– Да нет, папа, какие гости? Димку уже спать уложила, телевизор с Васей смотрим, он тебе привет передает!

– У него тоже все нормально?

– Да, папа! У нас все хорошо! А ты-то в порядке? Что так поздно звонишь?

– Да просто тут, понимаешь… – начал было Бесчастный, но осекся, увидев предупредительный жест Умара. – В общем, все нормально, просто решил узнать, как вы. Прости меня, дочка… – срывающимся голосом произнес Бесчастный.

Умар с угрожающим видом протянул руку к телефону.

– Да что ты, папа? Какие извинения? Звони, когда тебе удобно!

– Хорошо. Спокойной ночи! – попрощался Бесчастный.

– Спокойной ночи, папа!

Умар тут же забрал трубку и сунул ее в карман. Потом сказал:

– Я свое обещание выполнил, с твоей дочкой все в порядке…

– Так к ним никто и не приходил, да?..

– Старик, какая разница? Приходили, не приходили! Главное, что все живы и здоровы, так?

– Да…

– А чтобы и ты был жив и здоров, прикинь, как нам быстрее закачать взрывчатку в машину.

Бесчастный со вздохом кивнул, потом глухо спросил:

– А что за машина?

– Обычная водовозка. С двумя цистернами…

114

– Слушаю, товарищ генерал!

– Я только что второй раз переговорил с министром юстиции. Дело Мамона в архиве ГУИНа есть. Но министр настаивал на доставке его в Алтайский край фельдъегерской почтой… – хмуро сказал замдиректора ФСБ, который очень не любил ни у кого одалживаться. – Но я лично гарантировал ему полную сохранность! Лично, ты понял, Логинов?

– Я знал, что вы его дожмете, товарищ генерал, ведь вы у него и в теннис все время выигрываете!

– А ты откуда знаешь? – удивился замдиректора.

– Так ведь в ФСБ как-никак работаю, товарищ генерал. Поэтому я майора Дубова уже отправил в ГУИН! Минут через двадцать будет!

– Оперативно! Но смотри, Логинов, если из дела пропадет хоть лист…

– Не пропадет, товарищ генерал! – заверил начальство Логинов. – Дело повезет Дубов, он уже и билет на самолет забронировал, а это такой кадр, что в сравнении с ним бультерьер комнатная собачонка!

– А этот твой бультерьер-Дубов хоть кейс с собой какой прихватил, для надежности?

– Для надежности он надел бронежилет скрытого ношения, кевларовый. Под ним и повезет дело Мамона!

– Ну смотри, Логинов, тебе виднее… Что случится, головой ответишь. Ты чем занимаешься?

– Мамона возле дома жду. Надо же посмотреть, что он из себя представляет…

115

После встречи с Лечи Атгериевым Лайма спала чутко, как когда-то в Чечне. Проснувшись, она автоматически сунула руку под подушку, где держала свою заколку-стилет. После этого девушка замерла. Несколько секунд она прислушивалась. Однако в доме все вроде было спокойно.

«Странно…» – подумала Лайма и только тут поняла, что ее насторожило. С улицы доносился приближающийся звук машины. Этот звук Лайму и разбудил. Ведь принадлежал он «КамАЗу», а «КамАЗ» любимая машина чеченских террористов, наравне с белыми «Нивами» и черными «Тойота-Гранд Чероки».

В спящем доме отчетливо послышался звук мобильного. Доку сиплым со сна голосом ответил на чеченском. Пару секунд спустя послышались его торопливые шаги, хлопнула дверь. Лайма тихонько соскользнула с кровати и вышла в большую комнату, окна которой выходили на ворота.

Доку их уже отпирал. Лайма отодвинулась чуть в сторону, чтобы ее лицо нельзя было разглядеть с улицы. Она не ошиблась. Вскоре во двор въехал «КамАЗ» с двумя цистернами вместо кузова. За его рулем сидел уехавший днем с Умаром Алу. Вслед за «КамАЗом» во двор нырнул «Форд». Из него быстро выбрались Атгериев-младший и еще какой-то мужчина. Доку по приказу Умара начал запирать ворота…

Лайма быстро вернулась в свою комнату. Включив приемник, она сунула в ухо один из наушников. Радиус действия выписанного через Интернет «жучка» был небольшим, так что после отъезда Умара Лайма не имела возможности его прослушивать. И теперь девушка спешила восполнить упущенное…

116

– Все, шеф! Я уже на борту, – негромко доложил Дубов.

– Все нормально?

– Да! Провели в обход аппаратуры, так что оружие при мне и никаких эксцессов! Телефон отключаю, так что на связи буду уже в Барнауле!

– Понял! Счастливого полета!

Сунув мобильный в карман, Логинов посмотрел в сторону дома Мамона. Там все было без изменений. А вот сосед Мамонова несколько минут назад вернулся с тайного романтического свидания на своем «Мерседесе». Дом номер семьдесят два по улице Северной вскоре тоже погрузился в темноту…

Логинов посмотрел на часы и вдруг почувствовал смутную тревогу. Встреча Мамона с Саблевичем должна была закончиться давным-давно. Правда, было не исключено, что после нее Мамон отправился в свое кафе. Но и кафе уже должно было закрыться.

Логинов прикурил сигарету. Его лицо было напряженным. Некоторое время он колебался, потом решительно раздавил окурок в пепельнице. За время наблюдения Логинов успел неплохо изучить местную географию. И несколько минут спустя «Пассат» остановился на параллельной улице. Застройка здесь тоже была одноэтажной, но народ жил попроще, чем на Северной. Через пять минут Логинов уже крался по смежной усадьбе к тыльной стороне участка Мамона.

Некоторое время Виктор стоял в тени, пытаясь понять, нет ли у Мамона какой живности – вроде натасканного добермана, который лаять попусту не станет, зато потом очень быстро прыгнет на непрошеного гостя и в темпе заработает челюстями…

Наконец Виктор решился и тенью перемахнул на другую сторону. Немного осмотревшись, он приблизился к дому и вдруг увидел у самых ворот «БМВ». Место для парковки выглядело довольно странным. Дом оказался запертым, а вот машина стояла открытой. Да еще и с ключами в зажигании…

117

Умар перезвонил Лечи и доложил, что все в порядке: они благополучно доехали. Атгериев-старший дал брату какие-то инструкции, которых Лайма не расслышала. После этого Умар велел Доку быстро собрать на стол…

Чеченцы поели, после чего Доку сменил оставшегося на улице охранять «КамАЗ» Алу. Лайма поняла, что ничего интересного уже не услышит, и выключила приемник.

Девушка закрыла глаза, но сон не шел. Ведь буквально через несколько часов должна была начаться операция. А Лайма до сих пор не могла понять одной вещи…

Впрочем, как следует все обдумать она не смогла. Едва в доме все затихло, как Лайма уловила шорох за дверью. Девушка скривилась. Дверь тихонько приоткрылась, в комнату тенью скользнул Умар.

Правда, наученный горьким опытом чеченец тут же остановился и тихонько позвал:

– Лайма!.. Лайма!

Девушка выдержала паузу, потом пошевелилась и сонно спросила:

– Это ты, Умар?

– Да! – проговорил чеченец, быстро приблизился к кровати и присел. – Не спишь?

– Уже нет… – зевнула Лайма. – Вы вернулись?

– Да! – сказал чеченец, быстро просовывая руку под майку Лаймы и стискивая ее сосок. – Все в порядке…

– Э-э! Ты чего? – раздраженно проговорила Лайма. – Больно!

Нохчи почему-то думают, что стоит им ущипнуть женщину за сосок и та сразу вся его…

– Как чего?.. – сипло проговорил Умар, касаясь слюнявыми губами шеи Лаймы. – Тебе же уже должно быть можно…

Можно Лайме было давно, но она сказала:

– Нельзя, Умарчик! У меня долгий цикл…

Чеченец утробно зарычал.

– Давай тогда как-нибудь по-другому!.. – стиснул он Лайму в объятиях так, что та едва не вскрикнула.

Лайма вздохнула. Девушка поняла, что так просто от чеченца она на этот раз не отделается. Ведь завтра террористы отправлялись на операцию, и это, скорее всего, был последний шанс Умара овладеть Лаймой. Нужно было или защищаться по-настоящему, или…

– Надевай презерватив!.. – скривилась от отвращения Лайма.

Впрочем, Умар ее состояния не понял. Он так резко принялся раздеваться, что кровать жалобно заскрипела и что-то грохнулось на пол.

– Да тише ты! Люди же в доме! – прошипела Лайма.

– Они не люди!.. Тьфу! – выплюнул Умар огрызок упаковки презерватива. – Они шахиды! Все, я готов!

– Боже, какой он большой!.. – выдала дежурную фразу Лайма и наклонилась.

Умар издал утробный звук и выгнулся. С мужскими членами Лайма управлялась не менее виртуозно, чем со снайперскими винтовками. От удовольствия Умар засучил ногами и замотал головой из стороны в сторону. В какой-то момент он больно ухватил Лайму за загривок и вскрикнул:

– Лайма! Давай в за… – Но девушка закрыла его рот ладошкой:

– Тихо! Не дергайся!

И Умар сдался. Правда, не дергаться он не мог, а через несколько секунд выгнулся так, что вообще едва не грохнулся с кровати. Под сытое урчание затихшего чеченца Лайма брезгливо отерла от смазки губы. Умар пошевелился, потом нашарил рукой ягодицу Лаймы и, стиснув ее до боли, сказал:

– Я тебя хочу! По-настоящему!

118

Обстановка в усадьбе Мамона выглядела, мягко говоря, странно. Заборы заборами, но бросать машину с ключами в зажигании… Логинов решил, что нужно заглянуть в дом. Однако, едва он метнулся к крыльцу, как с Северной донесся шум приближающейся машины.

Логинов быстро отступил в глубь участка. Машина проехала мимо ворот, но почти сразу же остановилась. Едва слышно хлопнула дверца, кто-то вышел. Логинов замер.

Ворота вдруг поползли в сторону, в щель нырнула тень. Человек поднял руку, и ворота, остановившись, снова закрылись. Виктор решил, что Мамон наконец вернулся, и постарался его получше рассмотреть.

Однако несколько секунд спустя Логинов вдруг понял, что это не Мамон. По дороге к крыльцу мужчина попал в свет уличного фонаря. Освещение было не ахти, но возраст приехавшего Виктор определил без проблем. Лет тридцать пять от силы.

Почти бесшумно взбежав на крыльцо, мужчина быстро отпер дверь. «Сын, племянник, водитель?..» – пронеслось в голове Логинова. В доме молодой мужчина пробыл совсем недолго. Вскоре он снова показался на крыльце и так же быстро покинул участок. И тут на улице снова послышался звук машины.

Логинов метнулся к воротам. Подтянувшись на руках, он выглянул на улицу в надежде рассмотреть номер. Однако лампочки у номерного знака не светились. Машина была черная, джип марки «Тойота». Она уже начала сворачивать за угол, когда Виктор выглянул…

119

Кое-как Лайме наконец удалось выпроводить Умара из своей комнаты. Правда, для этого ей пришлось пустить в ход все женские уловки – вплоть до обещания после операции заниматься с ним сексом сутки напролет. Но только-только Лайма устроилась на кровати, как дверь отворилась снова.

– Кто? – резко спросила девушка.

Она не исключала, что вслед за амиром к ней за утехами решил пожаловать кто-то из рядовых моджахедов – дикари, они и есть дикари… Но от двери донесся голос Умара:

– Это я!..

– Какого черта, Умар? Ведь мы обо всем договорились! Я должна хоть чуть-чуть отдохнуть перед работой!

– Не кричи! Я рацию где-то выронил!

– Черт!.. – вздохнула Лайма. – Включи свет!

Чеченец пошарил по стене. Под потолком вспыхнул плафон. Умар прищурился. Лайма наклонилась и подцепила за антенну упавшую под кровать рацию.

– Держи!

– Ага! – Умар подошел к кровати. Забрав рацию, он провел рукой по губам девушки. – Ты такая…

– Все, Умар! Давай спать! До завтра!

– До завтра, Лайма! – с сожалением отдернул руку боевик.

Когда он выключил свет и вышел, Лайма брезгливо отерла рот. Умар, надо отдать ему должное, правила гигиены соблюдал неукоснительно. Но Лайме все равно в последние дни казалось, что от него несет козлятиной…

Повернувшись на подушке, она возвратилась к своим мыслям, прерванным появлением Умара. Одна вещь не давала Лайме покоя. По плану, чеченцы должны были отвезти ее к городскому дворцу культуры, а потом забрать в условленном месте. Но во время операции Лайме предстояло действовать абсолютно автономно. То есть теоретически, отработав по команде цели, она могла уйти и сама, избавившись от контроля боевиков.

И вот как раз это и выглядело подозрительным. Лечи Атгериев был не из тех, кто что-то пускает на самотек. Разве что он изначально собирался навести федералов на Лайму. Но никакой реальной выгоды террористам это не сулило. Скорее, наоборот.

Так и не поняв, в чем тут дело, Лайма уснула…

120

Вернувшись в «Пассат», Логинов закурил. Хмуро посмотрев на телефон, он вздохнул. Интуиция подсказывала ему, что приезжавший на джипе мужчина был вовсе не родственником или водителем Мамона. А это означало, что ниточка, которую с таким трудом нащупал Логинов, оборвана. Причем окончательно…

Звонить об этом ночью начальству смысла не было. Усталость вдруг навалилась на Виктора, но тут зазвонил телефон. Логинов посмотрел на него и быстро ответил:

– Полста-девять, слушаю!

– Это Семь-ноль! Подтвердите код доступа…

– Девять-семь-пять-один-три… – проговорил Виктор.

– Только что зафиксирован разговор по вашим кодовым словам!

– Сбросить можете?

– Да, конечно… Ждите, Полста-девять.

Логинов в ожидании доставки звукового файла жадно курил. Наконец телефон издал сигнал. Виктор прослушал разговор и разочарованно вздохнул. Общались на записи Равикович с Тоцким, но ничего особенного, тем более криминального, там не было.

Равикович поинтересовался, все ли в порядке. Тоцкий заверил шефа, что в полном, он скоро выезжает, так что в аэропорту будет вовремя. Равикович сказал, что будет ждать звонка…

Учитывая, что как раз сегодня ночью в Барнаул должны были доставить выкупленные Равиковичем драгоценности Елизаветы, разговор казался вполне обычным. Однако на Мамона надежды теперь было мало, так что Виктору по-любому нужно было наконец браться за разработку Тоцкого. И он направил «Пассат» в сторону выезда на трассу Алапаевск – Барнаул…

121

– Шеф, я прибыл! – доложил Дубов.

– Молодец! – сказал Логинов, разглядывая Степана на экране камеры. – Я тебя сейчас встречу! В зоне прилета…

Благодаря своему удостоверению Логинов неплохо устроился в Барнаульском аэровокзале. Начальник смены службы безопасности предоставил в его распоряжение одно из нережимных служебных помещений, окна которого выходили на летное поле…

Оказавшись в нем, Дубов сказал:

– Это что, ваш новый кабинет, шеф? Дело куда, вам?

– Это наш временный наблюдательный пост, Степан, – сообщил Логинов. – Так что дело пока что оставь у себя.

– А что случилось-то? – сразу почувствовал неладное Степан.

– Сейчас расскажу… – сказал Виктор.

С этими словами он вытащил из кармана камеру и кивнул на летное поле.

– Скоро должен приземлиться специальный рейс из Амстердама. Равикович возвращает на родину исторические ценности… Ты рад?

Дубов немного удивился странному вопросу, но кивнул:

– Ну, молодец мужик, хапнул добра, но деньги вкладывает в благое дело…

Логинов саркастически ухмыльнулся, и это не ускользнуло от внимания Дубова:

– А что, не так?..

– Со стороны выглядит так… – сказал Виктор. – Но я тут кое-что разузнал про этого мецената-благодетеля.

– И что?..

– Честно говоря, слабо верится, чтобы он что-то делал бескорыстно. Не в его это принципах.

– В смысле?

– Ну, к примеру, он в Алапаевске новое здание ГОВД отстроил. Благородно?

– Не знаю, – осторожно ответил Степан.

– Правильно. Потому что старое здание, скорее всего, сожгли по его приказу.

– Зачем?..

– Думаю, чтобы навсегда похоронить тот факт, что начинал свой путь меценат Равикович в шайке карточных шулеров.

– Равикович – карточный шулер? – недоверчиво спросил Дубов.

– Да. И именно поэтому мне кажется, что в этом громком деле с возвращением драгоценностей императрицы он преследует свои цели.

– Какие?

– Вот это нам и нужно выяснить. Хотя сделать это будет ой как непросто. Свое шулерское дело Равикович усвоил хорошо, Степан…

122

Было очень рано: около четырех часов утра. Пару съемочных групп дремали в припаркованных у здания аэровокзала микроавтобусах, еще две расположились в зале ожидания.

– Борту дали добро на посадку!.. – послышался чей-то голос.

Телевизионная братия мгновенно встрепенулась. Операторы принялись расчехлять и проверять камеры, репортеры по-быстрому подкреплялись кофе и наводили красу на своих помятых физиономиях. Первой приступила к работе группа региональной компании.

Ее ведущая вышла на балкон, с которого открывался вид на летное поле. Держа микрофон в руке, она облокотилась о перила. Оператор включил камеру с подсветкой.

– Наша съемочная группа находится в Барнаульском аэропорту! Как нам удалось выяснить, предположительно через несколько минут здесь совершит посадку специальный чартерный рейс из Амстердама! Именно на борту этого самолета в край прибудет уникальный гарнитур императрицы Елизаветы. Долгое время входящие в него произведения ювелирного искусства считались утраченными и находились за рубежом. Сообщение о том, что гарнитур будет выставлен на аукционе «Сотбис», вызвало возмущение российской общественности. В самый последний момент этот лот был снят с торгов. Как выяснилось, гарнитур в результате внеаукционной сделки приобрел известный российский предприниматель Михаил Равикович. Эта загадочная история чуть не стала предметом разбирательства в Госдуме. Тем сенсационней было заявление Михаила Равиковича о том, что он собирается передать гарнитур Алмазному фонду Российской Федерации. Ведь, как известно, предметы гарнитура – кулон, брошка и перстень – содержат три уникальных бриллианта, получивших названия «Вера», «Надежда», «Любовь». Эти драгоценные камни сами по себе баснословно дороги. Специалисты оценивают стоимость каждого из них в полтора-два миллиона долларов. Что же касается всего гарнитура в целом, с учетом его исторической ценности, то даже эксперты не берутся назвать точные цифры. В любом случае, речь идет о десятках миллионов долларов. Именно поэтому находившийся в Голландии на реставрации гарнитур был застрахован владельцем в одной из ведущих мировых страховых компаний. Точная страховая сумма не разглашается, однако, судя по беспрецедентным мерам безопасности, которые предприняты по требованию страховщика, она огромна. Несмотря на ореол секретности, которым окутана транспортная операция, будем надеяться, что нам вместе с вами удастся увидеть исторический момент возвращения «Веры», «Надежды» и «Любови» на родину…

– Это безобразие! Пропустите! У нас есть пропуска!

– Стойте! Сюда нельзя! Это закрытая зона безопасности! – раздались вопли, и группа регионального канала вынуждена была прекратить съемку.

Скандал разгорелся из-за того, что другие группы тоже хотели прорваться на балкон. А это было запрещено, и исключение сделали только для «своих»…

123

Степан Дубов доел в темноте бутерброды, скомкал обертки с самолетиками и бросил их в пластиковую урну. После чего доложил:

– Готов к труду и обороне, шеф!

Логинов, разглядывавший сквозь камеру летное поле, буркнул:

– Молодец!.. – Какое-то время он думал, потом решительно повернулся: —Раздевайся пока!

– Что?..

– Как половой партнер ты мне не интересен, Степа! – сказал Логинов, направляясь к двери. – Я тебе сейчас просто форму принесу!

Несколько минут спустя Логинов вернулся с комплектом униформы техперсонала: комбинезоном и кепкой. Дверь он оставил приоткрытой, чтобы падал свет, и сказал:

– А ну-ка прикинь!..

– Это че, уборщиков?.. – поморщился Дубов, разглядывая синие доспехи.

– А ты что думал, я тебе китель начальника «Аэрофлота» принесу?..

124

– Работаем, Кирилл! – быстро сказала ведущая регионального канала. Камера схватила и провела кортеж, на большой скорости пронесшийся к служебным воротам аэропорта. В конце «проезда» оператор остановился на ведущей. Та проговорила: – Вы только что видели, как благополучно вернувшийся на родину гарнитур императрицы Елизаветы под надежной охраной вывезли из аэропорта! Маршрут кортежа является тайной, так что мы можем только догадываться, каким путем «Вера», «Надежда» и «Любовь» отправятся в Алапаевск. Именно сегодня, в день юбилея родного города, возвращенные на родину сокровища смогут увидеть земляки Михаила Равиковича! Как заявил накануне меценат, он считает, что это послужит делу укрепления духовности и возрождения Великой России!

125

– Я готов, шеф! – сообщил Дубов.

Логинов окинул его критическим взглядом и кивнул:

– Пойдет… Только лицо попроще, Степан. А то у тебя вид принца, переодевшегося в нищего.

– Да ладно, все нормально будет, шеф… Это я просто еще не в образе.

– Ну смотри, Качалов… Вопросы есть?

– Нет.

– Запись с физиономией Тоцкого еще раз посмотришь?

– Я запомнил, шеф.

– Ладно, тогда пошли…

Несколько минут спустя начальник смены службы безопасности уже подсадил Дубова к водителю самоходного трапа. Того самого, который вскоре должен был обслуживать специальный рейс из Амстердама…

126

– Снято! – сказал оператор.

Ведущая прикрылась ладошкой и дважды зевнула. Другие группы тоже заканчивали съемку. Сворачивались телевизионщики быстро, и никто из них уже не обращал внимания на летное поле. А там началось самое интересное.

С другой стороны к самолету подъехал большой джип без опознавательных знаков. Из него вышло несколько человек. Это были сотрудники московского охранного агентства. Они поднялись на борт и предъявили документы. Только после этого их пропустили в хвостовой салон.

Там находились представители страховщика и известной голландской ювелирной фирмы, выполнявшей косметическую реставрацию. В кортеже из аэропорта вывезли копию гарнитура. Обязательное наличие ее было одним из условий договора страхования. Подлинный гарнитур до сих пор находился на борту.

Его передача сопровождалась целым рядом юридических тонкостей. Когда с ними наконец покончили, представитель охранной фирмы пристегнул к руке наручником специальный титановый кейс. Наличие его, а также технические параметры и конструктивные особенности чемоданчика также были специально оговорены страховщиком. В частности, кейс имел встроенный радиомаяк, который могла засечь система глобального наблюдения КОСПАС-САРСАТ.

Требование было не излишним. Ведь в Алапаевск гарнитур отправляли кратчайшим путем, на вертолете, над горами. Представитель фирмы-страховщика сошел по трапу следом за сотрудником охранного агентства с кейсом и сел в джип. Машина тронулась с места и направилась в дальний конец аэродрома, где стоял готовый к взлету «Ми-24».

Только после этого у самолета притормозила черная «Ауди» с тонированными стеклами. Из нее с чемоданчиком в руке вынырнул Андрей Тоцкий. Пару минут спустя он уже входил в хвостовой салон. Представитель ювелирной фирмы с улыбкой поднялся ему навстречу:

– Рад приветствовать вас, Андрэ!

– Здравствуйте, Гуус! Как долетели? – протянул руку Тоцкий.

– В моем возрасте длинные перелеты уже не доставляют того удовольствия, что раньше! Теперь мне и короткие дистанцию даются с трудом! – вздохнул голландец, устало проведя рукой по кудрявой седой шевелюре.

– У меня есть средство, которое сделает ваш обратный перелет не таким утомительным! – улыбнулся Тоцкий.

Воровато оглянувшись, он положил на столик перед собой чемоданчик и открыл кодовые замки. Крышка поднялась, но за ней голландцу не было видно содержимого. Тоцкий снова улыбнулся, потом жестом фокусника извлек из кейса бутылку:

– Армянский, настоящий, пять звездочек! Тот самый, что так любил сэр Винстон Черчилль!

– О, Андрэ! – воскликнул Гуус, с благоговением принимая бутылку. – Вы не забыли?..

– Я никогда ничего не забываю! – скромно ответил Тоцкий. – Надеюсь, и вы не забыли о нашей устной договоренности!

– О, как можно? Все в порядке, Андрэ!

Поставив бутылку, голландец стыдливо отвернулся. Пока он выуживал из своих брюк небольшой футляр, воспитанный Тоцкий делал вид, что с увлечением рассматривает обивку кресла. Наконец голландец оправил одежду и сказал:

– Вот!

В футляре блеснул гарнитур императрицы – кулон, брошка и перстень…

127

Логинов пристально смотрел на экран камеры. Его лицо было хмурым. Ситуация выглядела довольно странной. Несколько минут назад от прибывшего из Амстердама самолета с воем, мигалками и прочими атрибутами к служебным воротам умчался кортеж с драгоценностями императрицы. Только вот Дубов среди людей, поднимавшихся на борт, Тоцкого почему-то не заметил…

Некоторое время назад к самолету без всякой помпы подкатил огромный джип. В нем народа было намного меньше, но среди тех, кто взошел по трапу, Тоцкого тоже не оказалось. Наконец Логинов увидел, что джип отъехал, и тут же связался со Степаном:

– Ну что, его точно не было?

– Нет.

– Ты уверен? – уточнил Логинов.

– Да!

Тут Виктор слегка растерялся. Равикович не стал бы звонить Тоцкому лично просто так. И речь в их разговоре явно шла о встрече самолета из Амстердама. А Тоцкий на борт до сих пор так и не заявился…

128

Андрей Тоцкий быстро осмотрел гарнитур. Потом негромко спросил:

– Надеюсь, условия конфиденциальности соблюдены?

– Можете быть уверены, Андрэ! – с легкой обидой ответил голландец. – Наша фирма существует уже пятьсот лет, и мы дорожим своим именем. Об этой копии в Нидерландах знают только два человека: я и мой брат!

– Тогда примите это в качестве компенсации! Для вашего брата! – произнес Тоцкий и выудил из кейса еще одну бутылку.

Голландец невольно рассмеялся:

– Да у вас там настоящий винный погреб!

– Увы, это все! – сказал Тоцкий.

После этого он быстро положил в опустевший кейс футляр с копией гарнитура императрицы Елизаветы и закрыл замки. Вздохнув, Андрей с сожалением произнес:

– Очень приятно общаться с вами, но вынужден откланяться! Удачного перелета и привет вашему уважаемому брату!

– Всего наилучшего, Андрэ! Мое почтение господину Равиковичу! Наша фирма всегда к его услугам! Триста шестьдесят пять дней в году, двадцать четыре часа в сутки! Мы открыты для него в любое время!

– Я обязательно передам ваши слова Михаилу Андреевичу, Гуус!

129

Откуда-то из света прожекторов к самолету вдруг скользнула одинокая представительская машина. Логинов чуть отрегулировал увеличение и узнал обводы «Ауди А8» – любимой машины российских депутатов.

– Новый объект! – сообщил Дубов Логинову.

– Вижу!

Несколько секунд спустя Степан доложил:

– Это он, шеф!

– Так… Охрана?

– В машине только водитель. Он поднимается сам! В руках кейс…

– Принял! – быстро проговорил Логинов.

Он невольно потянулся за сигаретами, но спохватился, что у темного окна курить нельзя. Тоцкий наконец-то появился на борту. Причем, судя по звонку самого Равиковича и мерам предосторожности, миссия у него была очень важной.

– Черт!.. – негромко проговорил Логинов.

Он бы сейчас многое отдал за то, чтобы иметь возможность в ближайшие часы «слушать» Тоцкого. Но слишком сильной была служба безопасности Равиковича. Наверняка любого посетителя олигарха предварительно «прозванивали». А если «жучок» обнаружат, то Тоцкий, скорее всего, скоропостижно утонет в ванной – на всякий случай. След оборвется, а Равикович насторожится…

– Так что? – спросил Дубов. – Работать, шеф?

Тоцкий в любой момент мог сбежать обратно по трапу к своей «Ауди». И Степан должен был знать, что ему делать, чтобы успеть подготовиться.

– Работать! – сказал Логинов. – Только пассив! И на кейс!

Если Дубов чему-то и удивился, то высказывать этого не стал.

– Принял, шеф! – ответил он.

130

– На левый нажми! – услышал Андрей Тоцкий, едва вынырнув из самолета.

Тоцкий посмотрел вниз. У самоходного трапа суетился человек в униформе аэропортовского техперсонала. Андрей, небрежно размахивая кейсом, сбежал по ступенькам. Внизу заглядывавший под трап техник невольно преградил Тоцкому дорогу. Тот притормозил и кашлянул.

– Извините, пожалуйста! – подался в сторону человек в униформе.

Сделал он это так поспешно, что даже слегка задел кейс Тоцкого. Тот воспитанно улыбнулся:

– Ничего! Все в порядке!

Сногсшибательная карьера, которую Андрей сделал у Равиковича, привела к тому, что на обслуживающий персонал он привык смотреть как на муравьев. Едва миновав техника, Тоцкий стер с лица улыбку и мгновенно о нем забыл…

Нырнув на заднее сиденье «Ауди А8», Андрей велел:

– Поехали!

И тут же вытащил телефон, чтобы перезвонить Равиковичу.

131

– Это я, Михаил Андреевич! Все в порядке!

– Хорошо, Андрей!

Это был весь разговор, который Логинову сбросили на телефон. Несмотря на такую лаконичность, вернее, именно благодаря ей Логинов был уверен, что напал на нечто очень важное. Именно поэтому, несмотря на ночное время, он решительно набрал номер замдиректора ФСБ.

– Да!.. – сипло ответил тот.

– Прошу прощения, товарищ генерал! Это полковник Логинов!..

– Я понял… Что случилось?

– Пока ничего, но, боюсь, очень скоро случится…

– Давай по существу, полковник!

– С Мамоном нас, боюсь, опередили…

– Что?!

– Мамона, видимо, зачистили, товарищ генерал. Но я звоню не поэтому. Тоцкий только что поднимался с кейсом на борт специального самолета из Амстердама…

– Ну и что?..

– Это поручение ему дал лично Равикович! В общем, я боюсь, что он задумал какую-то грандиозную аферу с этими драгоценностями императрицы.

– Например?

– Например, их завтра похитят чеченцы, с которыми контактировал в Прибалтике Тоцкий. До границы тут всего ничего. Драгоценности опять уйдут за рубеж, Равикович получит страховку, а Россия – очередной болезненный удар по своей репутации…

– Подожди!.. – обеспокоенно произнес замдиректора. – Там ведь охрана будет нешуточная…

– Это понятно. Но я просто задаюсь вопросом: на кой эти драгоценности вообще понадобилось переть в эту тмутаракань? Для пиара? Так для пиара Равиковичу намного выгоднее было бы сразу выставить их в Грановитой палате и пиариться на их фоне прямо в Кремле! Извините, но в то, что Равикович сделал это из любви к землякам, как-то слабо верится… Охрана драгоценностей, конечно, поставлена серьезно. Только, если кто-то захочет, чтобы у него что-то украли, никакая охрана не поможет, верно?

– Так… – сказал замдиректора ФСБ. – То есть ты полагаешь, что Равикович нанял чеченцев, чтобы они выкрали драгоценности, а он получил страховку?

– Не полагаю, а предполагаю, товарищ генерал!

– Хрен редьки не слаще… Тогда нужно срочно предупредить все охранные структуры, задействованные в обеспечении безопасности драгоценностей…

– Боюсь, это бессмысленно, товарищ генерал! О всех изменениях мер безопасности тут же станет известно Равиковичу. То есть в принципе это ничего не изменит…

– И что ты предлагаешь?

– Самое правильное – под каким-нибудь благовидным предлогом отменить демонстрацию драгоценностей в Алапаевске и немедленно эвакуировать их отсюда в Москву! Только в этом случае можно будет гарантировать сохранность гарнитура императрицы Елизаветы!

– Твою мать, полковник!.. – выругался замдиректора. – Что значит эвакуировать? И как ты себе представляешь этот благовидный предлог? Ты что, с луны свалился? Тут начинаешь возвращать то, что явно украдено олигархами, и то сразу вой на весь мир поднимается: караул, произвол, топчут демократию и право на частную собственность! А здесь речь идет о драгоценностях, легально купленных Равиковичем! Он является их законным владельцем и вправе распоряжаться ими по своему усмотрению до объявленной передачи государству! Ты этого что, не понимаешь?

– Понимаю, товарищ генерал. Только я почти уверен, что все это блеф. Ничего государству Равикович передавать не собирается.

– Это, к сожалению, тоже его право, полковник… Поэтому эвакуация драгоценностей исключена. На это никто не пойдет.

– Ну тогда нам остается только привести в полную готовность наши службы в Алтайском крае и надеяться, что нам удастся вовремя понять, что именно задумал Равикович…

– Что ты подразумеваешь под приведением в готовность? Все службы в связи с визитом, юбилейными мероприятиями и привозом драгоценностей и так переведены на усиленный режим…

– Я имею в виду не местных. Нужно скрытно перебросить в Алапаевск алтайскую «Альфу» и привести в полную боеготовность региональный погранотряд. А я, со своей стороны, сделаю все, чтобы на этот раз Равикович не смог разыграть свою шулерскую комбинацию… Майор Дубов только что вроде бы присобачил на кейс Тоцкого «маяк».

– Что значит вроде бы?

– «Маяк» пассивный, в смысле активируется только по сигналу. Так что в работоспособности пока не убедились.

– Понял… Хорошо, я свяжусь с руководством УФСБ и пограничной службы. Будет что конкретное, сразу докладывай…

– Есть, товарищ генерал!

132

– Все нормально? – спросил Логинов, когда Дубов вернулся.

– Вроде да.

– Ладно! Тогда давай в темпе переодевайся. Попробуем нагнать Тоцкого и проверить, что получилось…

Несколько минут спустя Логинов с Дубовым торопливо вышли из здания аэровокзала и уселись в «Пассат». Дубов неодобрительно оглядел салон и сказал:

– Что за колымага, шеф? Секонд-хенд?

– Дареному коню в зубы не смотрят! – сказал Логинов и стартанул так, что Степан стукнулся затылком в подголовник.

– О, а движок вроде нормальный! – удивленно проговорил Дубов.

Форсированный мотор «Фольксвагена Пассата» и вправду оказался что надо. Угнаться за «Ауди А8», когда та имеет фору в несколько минут, задача не из легких. Но уже под самым Алапаевском Логинов машину с Тоцким настиг. Дубов, успевший в аэропорту засечь номер, глянул на экран камеры и сказал:

– Тормозите, шеф! Это они…

Логинов слегка сбросил скорость и велел:

– Сзади сумка, возьми и найди пульт, он на дне!

Степан перегнулся назад, взял сумку, вжикнул молнией и засопел, роясь в командировочных пожитках Виктора. Логинов увидел знак «Алатаевск 15» и раздраженно бросил:

– Что ты там возишься! Давай быстрее, они скоро свернут с трассы!

Дубов наконец вытащил пульт с небольшим дисплеем и потыкал пальцем в кнопки. Грузился мини-компьютер долго, но наконец ожил. На дисплее засветились координатная сетка и карта местности. Только после этого Степан активировал маячок…

– Ну? – спросил Логинов. – На месте или отпал на хрен в аэропорту?

На экране наконец замигала красная точка, и Дубов облегченно вздохнул:

– Все в лучшем виде, шеф! Ловкость рук, и никакого мошенничества!

– Ну тогда молодец! Выключай!

Сказав это, Логинов закурил. Его раздражение объяснялось усталостью, но Дубов это прекрасно понимал и не обижался. Степан быстро деактивировал маяк. Убедившись, что точка погасла, он отключил пульт. «Ауди» тем временем приблизилась к въезду в город.

– Странно… – сказал Логинов.

– Что странно?

– Резиденция Равиковича за городом, а они не свернули…

133

Поднялись чеченцы рано. Сразу после завтрака Умар услал куда-то на «Форде» Алу и Доку. Лайма поняла, что еду ей сегодня не принесут, оделась и вышла из своей комнаты.

Умар с незнакомым чеченцем, приехавшим с ним ночью, о чем-то негромко разговаривал на кухне. Едва послышались шаги Лаймы, разговор стих. Девушка вошла и поздоровалась.

Умар кивнул:

– Здравствуй!

Второй чеченец сидел возле окна, из которого просматривался двор с «КамАЗом». В его руках был короткоствольный автомат Калашникова. Он просто кивнул Лайме, окинув девушку настороженным взглядом.

Та прошла к столу, взяла тарелку и наложила в нее всего, что попалось под руку. После чего вернулась к себе. И тут же Лайма включила свой хитрый приемник.

– …попробуем закачать «камазовской» помпой, – раздался в наушниках голос незнакомого чеченца.

– А если у нее высоты подъема не хватит?

– Попробуем «зиловской». А нет, ведрами перегрузим…

Лайма вздохнула. Она рассчитывала услышать что-нибудь важное, а речь шла о «КамАЗе». Машины девушку сейчас интересовали меньше всего. Главный вопрос заключался в том, как Лечи собирается не выпустить ее из-под контроля…

134

«Ауди А8» черной блестящей тенью скользнула влево, на какой-то бульвар, и приблизилась к казино. Логинов насторожился, но машина проехала дальше, пересекла перекресток и свернула к двухэтажному зданию со светящейся вывеской «Венеция».

Чуть ниже шла дублированная по-английски надпись «Готель-бар-ресторан». Под названием светились пять звездочек. Логинов притормозил и свернул на перпендикулярную улицу, тут же остановившись. Судя по архитектуре, изначально здание «Венеции» было предназначено для общепита и представляло собой двухэтажную столовую-кулинарию. После приватизации второй этаж переоборудовали под гостиницу, а первый – под бар и ресторан.

– Странно, – снова сказал Виктор.

В этот момент автоматические ворота поползли в сторону, и «Ауди» скользнула во внутренний двор «Венеции». Дубов пожал плечами:

– Что странного? Пятизвездочная гостиница для нормальных людей, с джакузи… А мы, шеф, где ночевать будем?

– Угадай с трех раз, Степан.

– В машине?.. – вздохнул Дубов.

– Точно. Все равно кому-то нужно тут торчать. Так что бдим по очереди, Степа!

Дубов посмотрел на часы и сказал:

– До утра всего ничего. Я сам подежурю, шеф! В самолете отвалялся…

– Спасибо! – зевнул Логинов. – Ох, рано встает охра…

На этих словах Виктор и отключился.

135

За дверью раздались шаги, Умар коротко постучался и вошел. Прикрыв за собой дверь, он спросил:

– Ну как ты?..

– Я готова! – кивнула Лайма.

Умар похотливо ухмыльнулся и быстро оглянулся на дверь. Однако взгляд на часы отрезвил чеченца. Вздохнув, он прошел к столу и выложил на него рацию.

– Проверь! Связь будем держать по ней!

Лайма протянула руку к рации, включила ее и проговорила:

– Раз! Раз…

Ее слова эхом отозвались в кармане Умара.

– Все в порядке! – сказал он.

Лайма кивнула и положила рацию на стол. В этот момент в ее голове вдруг промелькнула какая-то мысль, но Атгериев сбил ее:

– Если радиосвязи не будет, запасной канал – мобильные телефоны! Ты аккумулятор зарядила?

– Зарядила! – кивнула Лайма. – Только толку с этого?.. Федералы при терактах мобильную связь обычно вырубают…

– Не успеют! – улыбнулся Умар. – Мы все сделаем очень быстро. Главное, чтобы ты не промахнулась…

– Я не промахнусь, Умар!

– Ну тогда мы уже сегодня отметим нашу удачу! Отвезет тебя Доку, на такси. И он же заберет…

– А когда я получу оставшиеся деньги?

– Когда мы встретимся… – как-то презрительно улыбнулся Атгериев-младший.

– В чем дело?.. – спросила Лайма.

– Просто… – оглянулся на дверь Умар и вдруг перешел почти на шепот: – Я не должен тебе этого говорить, но… ты не такая, как все! Если ты согласишься уехать со мной, я тебя озолочу! Ты будешь купаться в роскоши, как какая-нибудь графиня, Лайма!

Девушка, словно бы в сомнении, проговорила:

– Вообще-то мужчинам верить нельзя, но… тебе мне почему-то хочется верить, Умар.

Чеченец подошел к Лайме и взял ее за голову:

– Я тебя не обману! Только сделай все как надо!

Тут Умар наклонился, чтобы поцеловать девушку. Та изобразила, что это доставляет ей удовольствие. Становиться наложницей Умара или кем там он предложит она, конечно, не собиралась. Но вот деньги Лайме были нужны. По-настоящему большие деньги, с которыми она могла бы уехать за тридевять земель и гарантированно исчезнуть из поля зрения и чеченцев, и прибалтийских спецслужб, и вообще всех, кто мог опознать в Лайме Лайму.

Она собиралась наконец зачеркнуть свое прошлое и начать жизнь с чистого листа. Но для этого нужно было пережить сегодняшний день. И Лайма спросила:

– А что у нас конкретнее по целям?

– Сейчас расскажу… – тряхнул головой Умар.

136

Методы краткосрочного отдыха, которые используют сотрудники спецслужб, не изменились со времен Штирлица. Это техника шагнула далеко вперед, а методы аутотренинга остались прежними. Логинов мгновенно уснул по той же технологии, что и Штирлиц, только «будильник», в отличие от знаменитого штандартенфюрера, заводить не стал. Вместо будильника у Виктора был бультерьер Дубов.

Спал Логинов абсолютно без сновидений, а потом вдруг проснулся. Едва открыв глаза, он увидел мелькнувшую в боковом зеркале фигуру. Виктор мгновенно встрепенулся: это был свернувший в какой-то двор Тоцкий.

– Почему не разбудил?.. – спросил Логинов, заводя машину, и только тут, повернув голову, вдруг увидел, что Степана в салоне нет.

Нехорошее предчувствие пронзило Логинова. Однако тут на звук двигателя из ближайшего двора выскочил Дубов. На ходу он застегивал ширинку. Логинов приглушенно выматерился, Степан прыгнул на сиденье и спросил:

– Что, шеф?..

– Тоцкого чуть не проворонили! – буркнул Логинов, трогая «Пассат» с места.

– Вот, блин, я ж только на секунду, прижало… – виновато пробормотал Дубов. – Не хотелось будить просто!

– Упустим, я тебе покажу просто! – раздраженно бросил Логинов, резко разворачиваясь.

«Пассат» свернул вправо, миновал «Венецию», расположенную на противоположной стороне улицы, и поравнялся с въездом в соседний двор. Тут Логинов увидел Тоцкого – тот, оглянувшись, свернул за дальний дом. Логинов доехал до следующего въезда и приказал:

– Давай за ним, а то машину сразу срисует!

Дубов быстро вынырнул из «Пассата», обежал его сзади, пересек проезжую часть и направился во дворы. Логинов на машине свернул за угол, миновал квартал и тут остановился. Теперь Тоцкому уйти было практически невозможно. Сзади его контролировал Степан, с этой стороны наблюдение вел Виктор…

Несколько секунд спустя из-за угла вдруг вынырнула белая «Нива». Не доезжая до «Пассата», она свернула во дворы. Прошла минута, за ней – другая, а Дубов все молчал, и Логинов вдруг почувствовал неладное. Он сам набрал Степана, но телефон того оказался вне зоны. Логинов помрачнел, быстро переложил пистолет в карман и направил «Пассат» во дворы.

Однако там он не увидел ни «Нивы», ни Тоцкого, ни Дубова. Только дворничиха возилась у дальнего подъезда…

Черное предчувствие овладело Логиновым. Он утопил педаль газа и рванул «Пассат» к «Венеции».

И тут Виктор вдруг увидел ногу. Она торчала из торцевого входа в подвал одного из домов. Логинов резко затормозил и выскочил из машины.

Бросившись к подвалу, он увидел, что Степан Дубов лежит на лестнице в нелепой позе пьяного. Быстро оглянувшись, Виктор метнулся к Степану и приподнял его. В этот миг за углом дома вдруг послышались быстрые приглушенные шаги.

Виктор резко развернулся и сунул руку за пистолетом. Но выхватить его он так и не успел, потому что Дубов вдруг вцепился в его запястье и крикнул:

– Шеф!..

137

– Не перепутай зажигательный патрон, – сказал Умар.

– Не перепутаю… – поджала губы Лайма.

В этот момент за дверью послышались торопливые шаги. Незнакомый Лайме чеченец позвал:

– Умар!.. Машина какая-то!

Умар Атгериев тут же выскочил из комнаты. Впрочем, тревога оказалась напрасной. В этот самый момент у Умара отозвался мобильный. Тот быстро приложил его к уху:

– Да! Хорошо, сейчас!.. Доку приехал! – крикнул он Лайме. – Собирайся!

Вскоре в ворота зарулила «девятка» с шашечками. Из нее выбрался Доку. Умар заглянул в комнату Лаймы. Та уже вытащила из шкафа и поставила у стола снайперскую винтовку. Даже со сложенным прикладом СВДС имела в длину больше метра, так что скрытно носиться с ней было практически невозможно. Но выход нашли: в Алапаевске имелось художественное училище, и его учащиеся таскали свои мольберты в чехлах. Именно в такой чехол, только побольше, Лайма и положила винтовку…

Надев курточку, девушка в последний раз оглянулась в комнате. Умар истолковал это по-своему и негромко сказал:

– Да не жалей ты о своем барахле! Я тебя от кутюр одену…

– Ловлю на слове! – кокетливо улыбнулась Лайма, натягивая перед зеркалом берет – именно в них предпочитали ходить учащиеся худучилища.

Головной убор здорово преобразил Лайму, в один миг она словно бы сбросила десяток лет. Умар тут же засопел, придвигаясь к ней поближе. Однако Лайма мгновенно смахнула наивную улыбку с лица, шагнула к столу и закинула чехол с СВДС на плечо:

– Я готова!

138

Логинов рванул руку сильнее и… проснулся.

– Твою мать!.. – тряхнул он головой. – Я что, кричал?..

– Да не очень, – сказал Дубов.

– С этой работой точно когда-нибудь на дурку попадешь, – потер виски Логинов. – Надо было нам, Степа, к олигархам идти, в охрану. Сейчас бы в пятизвездочных гостиницах в номерах с джакузи дрыхли…

– Да ладно, шеф, полжизни без джакузи обходились, другую тоже как-нибудь перекантуемся.

– Да ты философ, Степан…

– А кем я еще с моей зарплатой могу быть?..

– Логично! – сказал Логинов, окончательно просыпаясь. – Ну а как обстановка?..

– Без изменений. Пост сдал! – сказал Дубов и потянулся к дверце. – Пойду где-нибудь во дворе удобства поищу…

139

Такси с Лаймой и Доку выехало со двора. Умар перезвонил Алу и спросил, как обстановка. Тот сообщил, что все в порядке. После этого Умар позвонил Лечи. Все было уже обговорено сто раз, так что разговор был совсем коротким. Умар сказал, что у него все готово. Лечи пожелал брату удачи.

– Муса! – крикнул Умар, отключив телефон. – Давай в машину!

Муса, спрятав оружие под полой спецовки, вынырнул на улицу, быстро прошел к «КамАЗу» и забрался в высокую кабину. Двигатель рыкнул и загудел, прогреваясь.

«КамАЗ» принадлежал управлению водоканализационного хозяйства Октябрьска. Водитель ставил его во дворе своего дома, а жил он, как установил Муса, сейчас один, поскольку жена с детьми куда-то уехала. Этим-то и воспользовались террористы. «КамАЗ» угнали, труп водителя надежно спрятали. Может, его уже и начали искать на работе, но в милицию заявили вряд ли: водитель, как установил тот же Муса, имел привычку шибко напиваться…

Конечно, риск существовал, но совсем небольшой: до старой пожарной части езды было всего ничего. И не по главным улицам, а по второстепенным. Но поскольку исключить встречи с милицией совсем было нельзя, Умар привел пистолет с глушителем в полную боевую готовность.

Вскоре «КамАЗ» с голодным урчанием вынырнул на улицу и направился в сторону старой пожарной части…

140

– Бомжи проклятые! Семьи попропивали, а теперь обсыкаете все! – услышал Логинов и быстро повернул голову. – Милиции на вас нету, все олигархов охраняеть, будь они неладны!

Степана Дубова, выскочившего из двора, с метлой в руке преследовала дворничиха. Орала она на утренней улице так, что Логинов понял: надо сматываться.

Он тронул «Пассат» с места, доехал до угла и повернул. Дубов вскоре показался на противоположном тротуаре, посмотрел влево-вправо и перешел дорогу. Плюхнувшись на сиденье, Дубов возмущенно сказал:

– Нормально?.. Ради них уродуешься, так они тебя еще и метлами!

– Не стони! – сказал Логинов, быстро трогая машину.

Дубов вздохнул:

– Да я не стону, шеф… Жрать просто хочется!

С едой вопрос решили просто. Логинов объехал квартал, свернул и остановился так, чтобы сквозь сетчатый забор какой-то бойлерной можно было наблюдать за воротами «Венеции». Убедившись по сигналу маячка, что кейс находится по-прежнему в гостинице, Логинов отправил Дубова за провиантом.

Несмотря на раннее время, вернулся тот довольно быстро, с большим пакетом и подобревший. Нырнув на заднее сиденье, Дубов щелкнул выкидным ножом и зашуршал обертками.

– Ну и что там у нас в меню? – спросил Логинов.

– Извините, шеф, если оскорблю ваши изысканные вкусы, но суши с японскими глистами у меня нет.

– А что есть?

– Батон подмосковный две штуки, колбаса докторская полкило, огурец тепличный, вялый, как член судьи конституционного суда, вода минеральная «Горно-алтайская». Устраивает?

– Вообще в это время суток я предпочитаю капуччино, Степан. С круассанами.

– И это правильно, шеф! Мне больше достанется! – ничуть не расстроился Дубов и энергично заработал челюстями.

– Э-э! Я пошутил! – покосился в зеркало Логинов. – На меня тоже рассчитывай, Степан!

141

Старая пожарная часть бывшего Советского района Алапаевска располагалась совсем неподалеку от частного дома, в котором жили Умар Атгериев с сообщниками. Недавно пожарная часть переехала: на деньги Равиковича в другом, более удобном месте построили гаражи и административное здание.

Теперь старая часть использовалась как ремонтная база: пара автослесарей проводила ТО и чинила давно выработавшие свой ресурс пожарные автомобили, другая бригада латала такое же негодное оборудование – помпы, лестницы и прочий металлолом.

Алу давно наблюдал за этим объектом. В это утро Умар дал ему «Форд». Алу припарковался неподалеку и вытащил из бардачка бинокль. Наблюдал он за старой пожарной частью около пяти минут.

Потом боевик вытащил телефон и позвонил Атгериеву-младшему.

– Да!

– Все как всегда!

– Машина на ходу, разбирать не начали?.. – быстро спросил Умар.

Вопрос касался пожарного варианта на базе автомобиля «ЗИЛ-131». Его еще вчера загнали на ТО, но автослесари по-прежнему возились с дизельным, не первой свежести «двести пятьдесятым» «Мерседесом» начальника городского управления МЧС.

– Нет, – доложил Алу.

– Тогда все. Жди! Если что, перезвонишь!

142

– Слушаю, товарищ генерал!

– Ну что у тебя, полковник?

– Следим за Тоцким, он ночевал в городе, а не в резиденции Равиковича…

– Понятно! Больше ничего?.. – как-то настороженно спросил замдиректора.

– Никак нет… А что, что-то случилось?

– Да вроде нет… Но ночью вышла какая-то подозрительная история на заводе взрывчатки в Октябрьске. Это километров двести на север края…

– Что за история? – быстро спросил Логинов.

– Весь караул в составе пяти человек, по предварительным данным, отравился метиловым спиртом. Проще говоря, нажрались паленой водки. Причем с директором завода во главе.

– И что, никого не удалось спасти? – быстро спросил Виктор.

– В том-то и дело.

– А… взрывчатка?

– Вроде все на месте. В смысле все печати целы и все такое… В общем, следственная группа пока считает, что это несчастный случай. Но я послал наших, из УФСБ, проверить…

– Так следственная группа что, не могла сразу вскрыть печати и пересчитать брикеты?

– В том-то и дело, что взрывчатка жидкая, хранится в емкостях, и так просто ее не пересчитаешь! Тем более что директор завода погиб, а все эти тонкости знал только он…

– Понятно, товарищ генерал, – хмуро сказал Логинов. – Печати, конечно, печатями, но… Надо бы срочно дать команду ГИБДД, чтобы они тщательно проверяли все машины с цистернами и вообще с любыми емкостями, вплоть до пластмассовых канистр…

– Не один ты такой умный, полковник, – сухо сказал генерал. – Команду об этом уже дали.

– А алтайскую «Альфу» в Алапаевск перебросили?

– Быстрый какой! У них там на весь край два вертолета и те плотно задействованы во всех этих юбилейных мероприятиях. Так что «Альфа» едет на автобусе. Часа через полтора прибудет.

– Ясно, товарищ генерал…

– Ну если ясно, тогда до связи!

– Что? – спросил Дубов, когда Логинов отключился.

– Ничего хорошего… На севере края караул нашли мертвый на заводе жидкой взрывчатки. Метиловый спирт… Пропажи пока не обнаружили, но… Но что-то все это подозрительно одно к одному сходится! Включай маячок, Степа!

143

– Ты где?.. – спросил Умар, позвонив Алу.

– За пустырем!

– За каким пустырем?.. – спросил Умар.

– Ну за домом, который строится…

– А-а… Вижу. Сейчас подъедем!

Чуть наискосок напротив старой пожарной части реконструировали какую-то старую облезлую четырехэтажку. Территорию обнесли забором, однако строительство почему-то заглохло, так что и от самого забора теперь остались только фрагменты. Именно за одним из них и спрятал «Форд» Алу.

«КамАЗ» обогнул зияющий черными проемами окон дом и подъехал к иномарке. Тормоза пронзительно ухнули. Умар знаком велел Алу подняться в кабину. Под рокот двигателя «КамАЗа» Алу в двух словах обрисовал обстановку на объекте. Умар и Муса по очереди осмотрели здание бывшей пожарной части в бинокль.

После этого боевики окончательно согласовали план нападения. Алу вернулся в «Форд» и тронул машину с места. Вслед за ним двинулся и «КамАЗ». Пару минут спустя «Форд» припарковался у широких ворот.

Алу выбрался из машины и направился к распахнутой настежь створке. Из просторного – на несколько машин – гаража доносились маты. Алу приблизился к стоящему над смотровой ямой «Мерседесу». Автослесари заметили визитера, но никак не отреагировали.

– Твою мать, левее, Вася!

– Да не идеть ни хрена, кожух надо снимать, Петрович!

– Какой, на фуй, снимать! Левее, я грю! Левее, мать его ети!

– Извиняюсь, мужики! – поздоровался Алу.

Автослесари продолжили материться. Алу это вполне устраивало. Он посмотрел на внутренние двери гаража. Из-за них доносились стуки и приглушенные голоса. Алу снова поздоровался и сказал:

– Мне бы машину посмотреть! Подождать?

Ответом ему была тишина, в смысле тот же матерный разговор на тему: «тудыть его налево». В этот момент к пожарке подкатил «КамАЗ». Тормоза ухнули, швырнув в ворота облачко пыли.

Один из слесарей, тот, что торчал в яме, сказал:

– Кого еще хрен принес? Нанялись, что ль?..

В этот момент в гараж друг за другом нырнули Умар с Мусой. В тот же миг Алу выхватил пистолет и ткнул его в голову ближнего слесаря:

– Не дергайся, козел! В яму, быстро! А ты тихо там сиди! Под стенкой, чтоб я видел!

144

– Здесь? – спросил Доку.

– Да, у двора, – кивнула Лайма.

Молодой чеченец направил «девятку» к арке. Из всех нохчей он был, пожалуй, самым симпатичным. Не как мужчина, а как человек. Но в волчьей стае Доку был обречен…

Впрочем, едва выбравшись из машины, Лайма о Доку сразу забыла. Девушка вдруг испытала то же чувство, что и в Прибалтике перед встречей с Лечи Атгериевым.

За ней кто-то следил. Но кто?..

Лайма кивнула Доку и поправила чехол с винтовкой на плече. Повернувшись, она заправила за ухо черную прядь и с рассеянной улыбкой оглянулась по сторонам.

– Девушка, вам помочь?.. – вдруг спросил один из двух проходивших мимо по тротуару парней.

Его голос стеганул по нервам Лаймы, но вида она не подала. Все с той же рассеянной улыбкой Лайма посмотрела на парней. Высокие, крепкие, в кожаных куртках, но слишком молодые и наивные для сотрудников спецслужб.

– Спасибо, мальчики! Я уже пришла! – махнула головой Лайма.

– А телефончик? – не отставал парень.

– В другой раз, хорошо?

– А он будет?

– Обязательно!.. – заверила парня Лайма.

– Да пошли, опоздаем!.. – потянул за рукав парня друг.

Тот что-то крикнул на прощание издали, и Лайма даже повернула голову и вроде как кивнула, но на самом деле она даже не поняла, о чем речь. Лайма все это время незаметно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, откуда же за ней наблюдают. Однако так и не поняла…

145

Загнав второго автослесаря в яму, Алу присел за «Мерседесом» так, чтобы его нельзя было заметить, заглянув в гаражные ворота. Умар с Мусой в течение нескольких секунд уложили на пол тех, кто работал в мастерской. Потом из кабинета приволокли мастера рембазы.

Захват прошел без накладок. Автослесарей тоже отвели в мастерскую, «КамАЗ» загнали внутрь, ворота и двери заперли. В захваченном здании остались двое бандитов, Алу по приказу Умара отправился на «Форде» за остальными террористами.

Это было «пушечное» мясо – бандиты, умевшие только убивать. Их собрали по горам Чечни, где они прятались от властей, поскольку на счету каждого было не по одному кровавому злодеянию. Этот сброд привезли в Алапаевск в тайнике в фуре с фруктами-овощами и поселили в специально снятом доме без удобств. Несмотря на это, выходить на улицу днем боевикам было категорически запрещено. Ведра с нечистотами они выносили по ночам, а провизию им поставлял Алу.

Подъехав к воротам участка, он выбрался из машины и отпер калитку. Вскоре «Форд» был уже во дворе. Алу взбежал на невысокое крылечко и условным стуком побарабанил в дверь. Запор тихо щелкнул, дверь резко распахнулась. За ней Алу увидел прищуренные глаза одного из боевиков.

– Это я! – сказал Алу, входя внутрь дома. – Готовы? Выбрились все? Тогда собирайтесь! Сейчас подгоню «Баркас»!

146

Лайма нырнула в арку. Улица называлась Пушкинской, дома на ней были старые. Шаги девушки гулко отдавались под сводчатым потолком. Светлый прямоугольник света с закругленным верхом приблизился, и Лайма вынырнула во двор.

Двор тоже был старый, благоустроенный еще в прошлом веке. Теперь от благоустройства почти ничего не осталось. Лайма повернула влево. Ближний подъезд был снабжен кодовым замком, но определить код Лайма могла с первого взгляда. Ведь «кодовые» кнопки всегда блестят от постоянных касаний.

Замок щелкнул, Лайма, придержав винтовку, нырнула в подъезд. Дом был пятиэтажный, лифта в нем не имелось. Лайма поднялась по истертым ступеням к окошку, поставила винтовку и подалась к пыльному стеклу.

Тот, кто следил за ней, должен был появиться во дворе. По-любому…

147

«Баркас» был микроавтобусом с обводами «Чайки», выпускавшимся еще в бывшей ГДР. Документов на ТО, как и новых номеров, у него не было, так что доехать на этом чуде техники можно было только до первого инспектора ГИБДД. Зато и купил его Алу на местном авторынке за несколько сотен долларов, вроде как на запчасти.

Пока боевики собирались, Алу прошел в сарай и завел движок «Баркаса». Прогрев его, боевик вывел микроавтобус на улицу и остановил возле дома. Ходовая подозрительно стучала, но доехать нужно было всего лишь до пожарной части. Вызвав на улицу самого грамотного из боевиков, бывшего водителя, Алу проинструктировал его насчет особенностей управления «Баркасом».

После этого чеченцы в темпе погрузились в салон и покинули двор. «Форд» ехал впереди, накренившийся на один бок «Баркас» громыхал сзади.

148

Наверху, на втором этаже, отворилась дверь, звякнули ключи. Лайма украдкой оглянулась. Из квартиры выходила пожилая тумбообразная тетка. Девушка вновь припала к окну.

Тетка заперла дверь и начала спускаться. Шаги приблизились и затихли. Тетка, видимо, ждала, что Лайма обернется, но так и не дождалась.

– Девочка! Ты что здесь делаешь?.. – наконец услышала Лайма.

Голос был ужасно противный, какой-то хрипло-фальцетный.

– Натуру выбираю, тетенька, – голоском Красной шапочки проговорила Лайма. – У нас урбанистический пейзаж!

Повернуться Лайма так и не повернулась. Тетка засопела, переступила с ноги на ногу и наконец двинулась восвояси, все же пробурчав напоследок:

– В другом подъезде пейзажи выбирай!

– В другом, тетенька, я не могу, я вашего соседа жду!

– Соседа она ждет… А потом бутылок с окурками полно… Вот бог дал соседей… – бормотала тетка, спускаясь вниз.

Лайма продолжала смотреть во двор. Тетка вскоре нырнула в него, и Лайма ее неплохо рассмотрела. А вот того, кто за ней следил, нет. Потому что во двор за Лаймой так никто и не вошел…

– Что за черт?.. – пробормотала Лайма.

В том, что за ней кто-то следил на улице Пушкина, она не сомневалась. Однако этот «кто-то» оказался осторожен и во двор не сунулся. Лайма нахмурилась, на ее переносице обозначилась складка.

Объяснение могло быть одно. Тот, кто за ней следил, не сунулся во двор потому, что знал, куда направилась Лайма…

– Ладно… – выдохнула девушка.

При этом в ее взгляде промелькнуло нечто вроде торжества. Именно такое выражение возникает в глазах охотника, когда он вдруг нападает на волчий след.

Лайма быстро закинула винтовку на плечо и сбежала по лестнице вниз. Выйдя из подъезда, она повернула направо и двинулась к соседнему дому. Проходя мимо арки, девушка окинула ее пристальным взглядом, но ничего подозрительного ни в самой арке, ни на улице Пушкина не увидела.

Соседний дом располагался перпендикулярно тому, в который заходила Лайма. Или это был даже один и тот же дом в виде буквы Г. Значения это не имело. В нужном подъезде кодового замка не было, только зияющий проем.

Лайма вошла и поднялась по истертым ступеням на пятый этаж. Здесь она немного задержалась, после чего бесшумно скользнула к ходу на чердак. Чердак как бы был закрыт, однако в прошлый раз с нехитрым запором Лайма справилась без труда. На этот раз все прошло еще быстрее.

Девушка нырнула в темный зев люка. Притворив низкую дверцу, она вдруг замерла. Из дальнего угла чердака доносились приглушенные шорохи…

149

У перекрестка, в паре километров от городского дворца культуры, стояла машина ГИБДД. Перекресток был большой, здесь сходилось несколько дорог. Один инспектор сидел в машине, второй топтался с жезлом поблизости.

Со стороны частного сектора послышался простуженный вой. Чуткий слух инспектора сразу уловил его. Инспектор быстро повернулся. Большегрузным автомобилям въезд в центр был запрещен. Так что если это была фура, везущая на рынок фрукты-овощи, это сулило экипажу неплохой улов…

Инспектор даже перехватил жезл поудобнее. Однако из-за поворота показалась вовсе не фура, а пожарная машина. Инспектор вздохнул. В этот момент с другой стороны к перекрестку приблизился грузовик-«бычок» с белыми пластмассовыми емкостями в кузове.

Инспектор тут же позабыл о пожарной машине и шагнул наперерез «бычку». Выразительным жестом он велел водителю перестроиться и припарковаться у патрульной машины. Второй инспектор ГИБДД уже выбирался из нее.

Ведь всем постам было дано указание тщательно проверять наливные грузы в любом виде. И в случае любых сомнений или отсутствия документов задерживать перевозящие их транспортные средства и немедленно докладывать об этом по команде…

150

Лайма замерла. Шорохи от окна чердака повторились, за ними послышалось воркование. Девушка облегченно вздохнула. Заблокировав дверь изнутри, она направилась в глубь чердака. Насторожившие Лайму голуби заворковали громче, потом, ударяясь крыльями о проем чердачного окна, друг за дружкой выпорхнули на улицу…

Лайма на всякий случай осмотрела темные углы. Больше ни единой живой души на чердаке не оказалось. И девушка в темпе оборудовала себе позицию. Чердачные окна выходили на городской дворец культуры. У служебного входа стояли автобусы и несколько легковушек. За углом курила стайка девушек в национальных костюмах. На площади перед главным входом тоже было довольно людно.

Через полчаса во дворце должен был начаться «фестиваль-марафон» художественной самодеятельности, приуроченный ко дню двухсотлетия Алапаевска. Закончиться фестиваль должен был под вечер, выступлением знаменитой столичной группы «Сказки» и красочным фейерверком.

Однако Лайма понимала, что до «Сказок» дело сегодня не дойдет. А вот фейерверк будет, и очень скоро. Причем организовать его должна была именно она.

Расчехлив винтовку, Лайма припала к прицелу. Перед центральным входом во дворец культуры была большая остановка общественного транспорта. За ней виднелся бульвар с чугунными литыми оградами. Светофор мигал зеленым глазом. Выстроившиеся в ряд машины нетерпеливо рычали, по «зебре» перед их хищно блестящими радиаторными решетками торопливо семенили к тротуару нарядно одетые люди.

Как говорили древние, каждому свое. «Отцам» Алапаевска – открытие выставки уникальных драгоценностей императрицы с богатым фуршетом. Работягам – бесплатный пригласительный на «фестиваль-марафон» с унылым буфетом…

Впрочем, Лайму народ интересовал мало. С тыльной стороны остановки, напротив центрального входа во дворец культуры, стояла рекламная тумба. Круглая. К трубе потоньше, выполнявшей роль стойки, была приварена сегментами труба толстая, на которую и лепили плакаты и объявления.

Но дело было не в них. Толстая труба возвышалась сантиметров на двадцать над тонкой. За ее срезом от находившихся на площади людей укрывался небольшой пакет. Именно этот пакет и рассматривала сквозь прицел Лайма.

Придумано, конечно, было неплохо. Один из людей Умара, видимо, забросил его наверх вечером. Конечно, если бы во дворце культуры выступал кто-то из высокопоставленных чиновников всероссийского масштаба, сотрудники ФСО этот пакет обязательно бы обнаружили. А так все было на месте…

Лайма отняла глаз от прицела и осторожно поставила винтовку.

За ней кто-то следил, но во двор не вошел. Умар готовил нападение на дворец культуры, но позицию Лайме предоставил выбирать самой, поскольку толком объект с высоты явно не изучал. А ведь должен был, если нашел место для пакета на рекламной тумбе…

Лайма оглянулась на дверь чердака, потом прошла на другую сторону дома. Через окошко она выглянула во двор. Там стояли четыре легковые машины. Лайма по очереди окинула их оценивающим взглядом, потом немного подумала и с прищуром посмотрела на зеленую «Ауди 80».

– Ладно… – одними губами сказала она.

И тут в глазах Лаймы вдруг промелькнула тревога. Она резко развернулась и даже присела. Несколько секунд девушка смотрела в сторону своей позиции, потом осторожно к ней приблизилась.

Ее глаза настороженно обшарили все подозрительные предметы. После этого Лайма осторожными движениями минера тщательно обследовала каждый из них. И только покончив с этим, она облегченно вздохнула.

Подавшись к окну, Лайма посмотрела на площадь перед дворцом. Людей там осталось мало, фестиваль должен был вот-вот начаться. Опоздавшие поспешно пробегали мимо тумбы к центральному входу.

Лайма включила рацию. Празднование начиналось. Только вот пойти оно должно было вовсе не по тому сценарию, который утвердила мэрия…

151

Наконец светофор загорелся зеленым. Пожарная машина тяжело тронулась с места и направилась к дворцу культуры. Машина ГИБДД и притормозивший сразу за ней «бычок» проплыли в боковом зеркале. Умар проводил их взглядом и облег-ченно вздохнул.

Останови их гаишники, их пришлось бы мочить. А место-то было людное. Но Аллах был на стороне террористов. Умар вытащил телефон, но звонить пока не стал.

План он помнил отлично. Всему свое время. Алу проехал еще один перекресток, потом остановился на светофоре и наконец свернул.

– Чуть дальше! – распорядился Умар.

Машина припарковалась у небольшого сквера. С другой стороны к нему примыкал цветочный рынок. Поверх ларьков проглядывала тыльная сторона здания городского дворца культуры. До него было рукой подать. Как доктор прописал, то есть Лечи…

Тут Умар, как было условлено, и позвонил. Лечи ответил, Умар сообщил, что они на исходной и готовы начинать. Лечи снова пожелал ему удачи. Умар поблагодарил и отключился.

После этого он связался по рации с Лаймой…

152

– Борз к Рыси! – наконец обозвалась рация.

Несмотря на напряженность момента, Лайма невольно ухмыльнулась. Умару Атгериеву тщеславия было не занимать. Позывной он себе взял соответствующий – «одинокий волк». Конечно, кто бы сомневался…

– Рысь на связи!

– Ты готова?

– Да!

– Тогда работай по первой!

– Приняла!

Лайма разговаривала, не вынимая рацию из внутреннего кармана расстегнутой куртки, – так было удобнее. Отпустив полу, она тут же припала к окуляру. Первый патрон в обойме был зажигательный.

Большой проблемы поразить цель не представляло. Главное, чтобы никто не догадался о выстреле, тем более не схлопотал рикошетом пулю. Поэтому Лайма не спешила.

Выстрел она рассчитала так, чтобы пуля отскочила от заваренной внутренней трубы и ушла через бульвар в сторону стройки. Теперь нужно было только подгадать момент, чтобы удар не заставил кого-то насторожиться…

Троллейбус наконец отъехал от остановки и чуть притормозил перед проводной «стрелкой». «Рога» мотнулись в сторону, блеснула вспышка, на дорогу посыпались искры. В этот миг Лайма и выстрелила.

Все находящиеся на остановке невольно посмотрели в сторону троллейбуса. Щелчка пули никто не расслышал, а если и расслышал, то толком ничего не понял, связав его с троллейбусом. Из тумбы разом повалил густой сизый дым. В нем едва заметно проглядывали языки пламени.

Народ дружно повернул головы. Трое патрульных милиционеров, топтавшихся перед входом, быстро двинулись в сторону остановки. Один из них вытащил рацию и что-то в нее проговорил…

153

– Рысь к Борзу! – обозвалась рация.

– На связи! – торопливо ответил Умар, даже упустив свой позывной.

– Первую отработала!

– Все в порядке?

– Конечно!

– Принял, Рысь! – закончил сеанс Умар и велел Алу: —Давай!

«ЗИЛ-131» заскрежетал изношенной коробкой и рывком тронулся с места. Когда он приблизился к углу сквера, Умар спохватился:

– Маяки!

Муса потянулся к тумблеру. На крыше огромной кабины завертелись синие проблесковые сигналы. Пожарная машина свернула. Слева, за зданием дворца культуры, проглянула площадь с остановкой.

Тумба благополучно горела, у нее суетились фигуры в милицейской форме. Потом площадь закрыло небольшое кафе. Миновав его, Алу повернул. Люди расступались. Милиционер с рацией немного удивленно оглянулся, потом замахал рукой, что-то выкрикивая и отгоняя набежавших с остановки пассажиров в сторону.

Однако Алу направил «ЗИЛ» не к рекламной тумбе, а к центральному входу во дворец культуры. Тут он развернулся и почти сразу остановился. Умар выпрыгнул первым. Как и все остальные, он был в пожарной робе и каске. Правда, роба была старая, списанная, поскольку других на рембазе не оказалось, но никто не придал этому значения.

– Работайте! – велел Умар и двинулся в сторону тумбы.

Муса выскочил из кабины за ним, распахнул дверцу отсека пожарников и подал короткую команду. Из машины начали выпрыгивать боевики в брезентовых робах. Двое из них сразу схватили шланги и начали раскатывать их, но только в сторону главного входа. Три человека бегом направились в обход дворца, остальные двинулись в фойе.

– Что тут? – спросил, приблизившись к тумбе, Умар.

– Да какая-то пластмасса вроде, от троллейбуса загорелась! – сообщил милиционер с рацией и тут же удивленно спросил: —А вы из какой части?..

– Барнаульской! – хмуро бросил Умар, потом повернулся к машине и крикнул: —Огнетушитель пока давай! А вы людей за остановку, в темпе! Работать же невозможно!

Лейтенант-милиционер принялся бубнить в рацию:

– Сапсан-один, пожарные уже прибыли! Приступают к работе… Да вроде барнаульские, из усиления, что ли…

Двое его подчиненных оттесняли народ за остановку, от машины приблизился Алу с огнетушителем. Умар посмотрел в сторону входа и приказал:

– Попробуй сбить пламя! Лейтенант! Вас можно на секунду?..

Умар быстро направился к пожарной машине. Лейтенант с удивленным лицом двинулся за ним. Умар через плечо контролировал его движения. Нырнув за открытую дверцу, он сказал:

– Вызов подпишите!

– Какой еще вызов?.. – спросил милиционер, подходя к кабине.

Умар вроде бы отступил, чтобы пропустить его, но тут же подался к лейтенанту и приставил к его боку пистолет.

– Пикнешь, труп! – хрипло сказал он.

– Что?.. – побледнел лейтенант.

– В машину, ну! – приказал Умар, пока милиционер не пришел в себя.

Тот сглотнул слюну и шагнул на подножку, Умар подался следом за ним, чуть прикрыв дверцу. В следующий миг милиционер рванулся в кабину, одновременно попытавшись ударить чеченца ногой.

Но тот был к чему-то подобному готов. И сразу нажал на спусковой крючок. Хлопок выстрела утонул в реве двигателя. Милиционер дернулся и начал оседать. Умар, стоя на подножке, удержал обмякшее тело и повалил его на пол кабины.

После этого чеченец быстро оглянулся. Единственным, кто заметил странную возню в кабине, был ковырявшийся в носу пятилетний мальчик. Он стоял в нескольких метрах в стороне от кафе, за руку с папашей, но тот смотрел на горящую тумбу…

154

– Вроде выходит! – быстро сказал Степан.

Логинов наклонился и сказал:

– Наконец-то!..

Он чувствовал, что Андрей Тоцкий рано или поздно выведет их на след. И вот охота, кажется, началась.

Логинов завел двигатель, тронул «Пассат», выехал из двора на улицу и встал так, чтобы можно было незаметно пристроиться за машиной Тоцкого, куда бы она ни направилась.

Степан Дубов наблюдал за красной точкой на пульте и скупо комментировал:

– Вроде спускается… Кажется, вышел… Сейчас выедут, шеф!

155

Умар улыбнулся мальчику, тот застеснялся и тоже с улыбкой быстро отвел глаза. Тут его папаша повернул голову и рывком вытащил палец сына из носа:

– Скоко раз говорить, Дэн: хватить трубы чистить! Пошли в кафешку, пока очередь рассосалась, все равно щас дотушат… Мне пиво, тебе мороженое!

– С силопом, па?.. С силопом?.. – вскрикнул мальчик, запрыгав на одной ноге и окончательно забыв о странных дядьках в форме.

Умар развернулся и забрал милицейскую рацию, ради которой он и убил лейтенанта. Спрыгнув с подножки пожарной машины на асфальт, чеченец захлопнул дверцу и вытащил свою рацию.

– Это Борз! Все на исходных?

– Да!

– Да!

– Начинаем по команде! – предупредил Умар.

Алу стоял с огнетушителем у тумбы и довольно неумело поливал пеной ее верх. Пена белыми струями перелетала через тумбу и комками плюхалась на заднюю стенку остановки.

– Пока хватит! – громко приказал ему Умар. – Сейчас шланги подтянут! А вы, – крикнул чеченец милиционерам, – никого не подпускайте! Возможно повторное возгорание!

Алу тут же бросил огнетушитель и бегом направился к машине. Умар обошел ее. Под руководством Мусы боевики уже раскатали два пожарных рукава. Сплюснутые шланги взбегали по ступенькам и исчезали в распахнутой двери дворца.

Муса стоял в фойе в обществе какого-то лысого толстяка в бабочке, видимо, заведующего дворцом. Две тетки-билетерши, кутаясь в растянутые кофты, выглядывали на улицу.

Увидев Умара, Муса тут же отстранил их и вышел на крыльцо. Тот негромко спросил:

– Что с ментами внутри?

– Нет… – ухмыльнулся Муса.

– Отлично! – сказал Умар, вытаскивая свою рацию. – Тогда давайте тут по-быстрому с Алу… А шлангов хватит?

– Да там внутри в пожарных щитах их куча!

Умар кивнул и торопливо взбежал по ступенькам. Оказавшись в двери, он приложил рацию ко рту:

– Это Борз! Начали!

156

Черная «Ауди» с Тоцким вынырнула из ворот «Венеции». Логинов пристроился следом. Впрочем, слежка продолжалась не более трех минут. Вскоре «Ауди» свернула на одну из центральных улиц и повернула.

Дальше движение было перекрыто, но водитель Тоцкого показал что-то гаишнику, и машину тут же пропустили. Логинов сбросил скорость и заколебался. Можно было, конечно, засветить свою милицейскую ксиву, чтобы прорваться через кордон…

Однако в этот момент «Ауди» вильнула влево и втиснулась в ряд машин, выстроенных напротив «Пассажа». Логинов прорываться через кордон сразу передумал. Он свернул к бордюру и остановился.

Глядя в сторону «Ауди» Тоцкого, Виктор быстро сказал:

– Сидишь здесь! А я посмотрю, что там к чему! Как скажу, маяк сразу деактивируешь!

– Понял, шеф!

Оставив ключи в машине, Логинов выбрался и направился к тротуару. В этот момент сбоку донеслось:

– Эй, водитель, стойте! Тут парковка запрещена!

157

Боевики в фойе мгновенно повыхватывали из-под своих пожарных роб автоматы. Тетки-билетерши синхронно вскрикнули и так же синхронно вскинули морщинистые руки ко ртам. Лысый мужчина в бабочке схватился за сердце и принялся хватать ртом воздух.

– Пошли в зал, ну! – приказал Умар билетершам. – Всех в зал, быстрее! А ты ко мне!

– Я?.. – сипло переспросил лысый.

– А кто, Лермонтов?.. Ты директор?

– З-з-заведующий… Б-б-белохвостиков… – представился мужчина.

– Сколько выходов не заперто? – быстро спросил Умар, оглядываясь.

Боевики уже рассредоточились по фойе и криками подгоняли к залу всех, кто попался под руку.

– Д-два! – сказал Белохвостиков. – Центральный и-и-и…

– Что и?! – резко повернулся к нему Умар.

– И-и-и с-служебный…

– Ты что, заика?..

– Н-н-нет! – тряхнул головой Белохвостиков. – В-в-волнуюсь п-просто…

– Не волнуйся! Живыми все равно отсюда никто не выйдет… Но тебя, если будешь себя хорошо вести, я отпущу!

Боевики уже ворвались в зал. Оттуда донеслись их вопли и визги людей. Но фонограмма с каким-то развеселым танцем продолжала звучать. Умар поднял рацию.

– Это Борз! Что со служебным, Артур?

– Порядок! Я охраняю, остальные уже на сцене!

– Принял!

158

Логинов повернул голову. От милицейского кордона наперерез Виктору быстро направлялся бдительный гаишник. Такой себе качок-лейтенант в парадной форме, гроза местных лихачей.

За ним на дальнем плане Виктор увидел Тоцкого. Тот как раз выбрался из «Ауди» с чемоданчиком, так что Логинову вступать в переговоры с милиционером было очень не с руки. Дубов это мгновенно прочувствовал.

Распахнув дверцу, Степан высунулся из машины и сказал:

– Лейтенант, ко мне!

Дубов не кричал, но его тон был безапелляционным. Лейтенант удивленно повернул голову. Степан поманил его пальцем и снова нырнул в машину. Милиционер покорно направился к нему.

Логинов же двинулся по тротуару к «Пассажу». Тротуар тоже был перекрыт, только патрульно-постовой службой. Виктор небрежно вытащил краешек удостоверения из кармана, после чего просто отстранил постового с дороги.

Минуту спустя откуда-то издалека донесся вой сирен…

159

– Всем оставаться в креслах! Руки поднять вверх! Кто попробует позвонить, сразу получит пулю! И выключите эту дурацкую музыку! – донесся из зала вопль кого-то из боевиков.

В этот момент с улицы в фойе заскочил Муса. Они с Алу оружие пока не светили. Распахнув полу робы, Муса быстро оглянулся и крикнул:

– Умар, менты на «уазике»!

Умар подался к двери. К остановке подкатил «луноход». Из него выбрался упитанный милиционер, посмотрел на тумбу и что-то спросил у двух козырнувших ему постовых, торчавших на остановке. Один из них махнул рукой в сторону центрального входа. Милиционер кивнул и важно взгромоздился на пассажирское сиденье «уаза».

– Это начальство просто пожаловало! – бросил через плечо Умар. – Я сам встречу, а ты давай тяни шланги в зал!

«Уазик» объехал тумбу и направился к центральному входу во дорец. Алу, стоявший у открытого пульта управления сбоку от «ЗИЛа», быстро повернул голову. Умар вышел на крыльцо и успокоительно ему кивнул.

«Луноход» заложил вираж и остановился у ступенек. Из него выбрался майор, раздобревший от сидячей службы. Поправив фуражку, он метнул недовольный взгляд в сторону громко гудящей пожарной машины и направился к Умару, определив в нем главного.

– Заместитель оперативного дежурного ГОВД майор Лыков! – громко представился милиционер. – Как обстановка? Возгорание ликвидировали?

– Еще один очаг внутри! – крикнул Умар.

– Какой очаг? – тоже крикнул-спросил майор, поскольку «ЗИЛ» заревел безбожно.

– Идемте покажу! – отступил в сторону Умар.

Майор, видно, что-то такое почувствовал, потому что недовольно пробурчал под нос:

– Что за херня?..

Но, несмотря на это, милиционер довольно живо поднялся на крыльцо. Умар уже привычно закрыл его от водителя собой и ткнул в бок пистолет.

– Не дергайся, козел! Пошел!

160

Комплекс «Пассаж» располагался в самом центре Алапаевска. Первоначально власти города именно в нем собирались разместить Равиковича, однако Саблевич эту идею забраковал. В «Пассаже» было всего четыре номера – один президентский и три люкса попроще. Этого было мало.

Кроме гостиницы в «Пассаже» имелись шикарный ресторан и современный выставочный зал. В нем демонстрировалась экспозиция питерской кунст-камеры. По плану – она должна была работать еще неделю, но по случаю эпохального возвращения драгоценностей императрицы Елизаветы заспиртованных уродцев в банках без особых церемоний вытурили.

Казалось, к «Пассажу» согнали всю городскую милицию. Движение по улице перекрыли, но касалось это, конечно, только простых смертных. Владельцы специальных пропусков заставили своими шикарными лимузинами всю противоположную сторону дороги. Со стороны «Пассажа» парковаться не разрешали даже им.

Тут и там торчали камеры на штативах. По сторонам длинного крыльца кучковались избранные, те, кого удостоили чести пригласить на открытие. За сверкающими стеклами ресторана суетились безупречно одетые официанты. Столы были составлены в два длинных ряда. Вообще-то в «Пассаже» фуршеты никогда раньше не проводили, но по такому случаю, конечно, сделали исключение.

На крыльце, сложив руки на ширинке, стоял мэр. Его костюм выглядел безупречно, лицо же было каким-то помятым. О чем-то переговариваясь с заместителем губернатора, мэр улыбался, но слегка страдальческой улыбкой. И периодически украдкой поглядывал на вход в ресторан.

Головка у мэра явно была бо-бо, и ему не терпелось слегка ее подлечить после вчерашнего. Заместитель губернатора тоже страдал, но величаво и с чувством собственного достоинства, как и надлежало чиновнику его ранга. Наконец издали донесся вой. Мэр с заместителем губернатора обрадованно переглянулись.

Вскоре к «Пассажу» подлетел кортеж Равиковича. Тот вынырнул из лимузина и с улыбкой взбежал на крыльцо. Защелкали фотоаппараты, камеры заработали еще раньше. Строго по протоколу Равикович пожал с десяток рук.

Потом мэр повернулся к вынесенному микрофону и проговорил:

– Рад приветствовать вас, дорогие земляки! Вот мы с вами и дождались начала праздника! Нашему славному городу сегодня исполняется двести лет! И мне очень приятно, что этот день ознаменован поистине историческим событием! Именно в нашем городе и именно в этот праздничный день россияне наконец смогут воочию увидеть знаменитые драгоценности императрицы Елизаветы, которые вернулись на родину благодаря нашему выдающемуся земляку Михаилу Равиковичу! Поприветствуем же его!

– Виват!

– Спасибо!

– Слава ревнителям российской духовности! – закричали в толпе «подставные».

Приглашенные подхватили. Прижимая руку к груди, Равикович скромно раскланялся на все стороны. После этого на крыльцо выпустили молоденькую длинноногую красавицу с подносом. Мэр в девушках явно знал толк: при виде нимфетки даже стоявший на крыльце поп запустил руку в бороду и нервно ее затеребил, словно выискивая там вошь.

– А сейчас наш знаменитый земляк Михаил Равикович, – наклонился к микрофону мэр, – окажет нам честь, лично открыв эту историческую выставку! Просим вас, Михаил Андреевич!

Равикович одарил красавицу улыбкой и взял с подноса ножницы. Из выставленных по краям крыльца колонок грянула торжественная музыка. Равикович с заместителем губернатора и мэром по бокам шагнул к ленте. Чиновники зафиксировали ее в своих дрожащих с похмелья руках, Равикович отчикал три куска.

Повернувшись, он под аплодисменты показал публике свой кусок ленты и сунул его в нагрудный карман. Мэр с губернатором проделали то же, получив свою порцию аплодисментов, после чего мэр объявил процедуру освящения выставки. Все расступились, к входу шагнул поп с дружкой и дурным басом завыл:

– Па па-аручению ева-а свя-а-атейшества, ми-тра-а-апалита…

161

– Сапсан-один вызывает Сапсана-два! – проговорила милицейская рация в кармане Умара.

Тот оглянулся на майора.

– Ты у нас Сапсан-два?..

– Я…

Умар выглянул на улицу. «Луноход» с застреленным водителем стоял у крыльца. «ЗИЛ» натужно гудел. Раздувшиеся рукава подергивались на крыльце от перепадов напора.

– Много еще осталось? – крикнул Умар.

– Что?.. – быстро повернул голову Муса.

Именно он отвечал за перекачку взрывчатки, поскольку когда-то работал оператором насосной станции и знал все технические тонкости.

– Много еще осталось?!

Муса шагнул к машине и посмотрел на водомерное стекло. Потом повернулся и крикнул:

– Полкуба где-то! Пару минут, не больше!

Умар кивнул и вернулся в фойе, где рев пожарной машины был не таким пронзительным. Рация отозвалась снова:

– Сапсан-два, вас вызывает Сапсан-один! Немедленно доложите обстановку!

Один из шлангов у ног Умара дернулся и заметно скукожился. Послышалось шипение, которое пробежало по шлангу в сторону зала.

– Сапсан-два, что там происходит во дворце?.. Вы слышите меня?..

В этот момент со шлепком сжался и другой шланг. По нему зашумел воздух. Умар понял, что взрывчатка в емкостях кончилась. Он снова выглянул на улицу. Муса показал скрещенные руки – мол, все. Умар кивнул и крикнул:

– Тогда выключайте помпу и давайте сюда!

Алу по команде Мусы нажал какой-то рычаг, рев сменился более спокойным урчанием, шланги сдулись окончательно. Муса с Алу тут же бросились к входу. Чтобы закрыть двери, им пришлось расцепить оба рукава и выбросить концы на улицу. При этом тягучая жидкость расплескалась по полу. Умар, ощущая легкий запах взрывчатки, отступил в сторону.

Муса с Алу быстро заперли двери, а потом еще и забаррикадировали их стоявшим неподалеку столом. Умар велел Алу:

– Гляди в оба! И за этим ментом тоже, он мне нужен! Пошли!

Несколько секунд спустя Умар с Мусой уже вошли в зал. Там стояла почти полная тишина, перепуганные зрители сидели с поднятыми руками. Умар ухмыльнулся: с исполнителями, навербованными в горах, Лечи не прогадал. Бандиты были слабообразованными, но держать в полном повиновении пленных и заложников учить их было не нужно…

Муса свернул и направился к сцене. Умар шел за ним. В этот миг от противоположной стенки вдруг раздался истеричный вскрик:

– Нас всех убьют, а-а!.. Я не хочу!..

Умар быстро повернул голову. Однако боевики, рассредоточившиеся по периметру зала, свое дело знали. Один из них, не дожидаясь команды, рванулся в ряд, по ногам людей продрался к вопящей женщине и коротко взмахнул автоматом.

Голова женщины дернулась, крик захлебнулся. В зале снова наступила почти полная тишина, в которой отчетливо слышались шаги Умара и Мусы. Сидящие в рядах заложники, словно по команде, провожали их взглядами. Все понимали, что именно от этих двоих зависят их жизни…

162

– Во имя атца, сына и свята-ага духа! А-аминь! – в последний раз брызнул крест-накрест кисточкой поп.

Наконец-то все церемонии были соблюдены – и двери выставочного зала распахнулись. Едва Равикович с заместителем губернатора и мэром вошли, как следом ломанулись журналисты, отчего возникла непредвиденная давка. Впрочем, ситуацию дюжие секьюрити быстро и профессионально разрулили.

Равикович первым подошел к пуленепробиваемому стенду со сверкающими драгоценностями. Его лицо тут же приняло трогательно-детское выражение. Алла Радостина встала рядом, ее оператор включил камеру и кивнул. Алла со своей фирменной интонацией спросила:

– Какие мысли одолевают вас, Михаил, в этот момент?..

Равикович картинно вздохнул, одну руку сунул под мышку, пальцами второй подпер подбородок и выдержал паузу. Когда он посмотрел в камеру, его глаза слегка увлажнились:

– Это трудно передать… У меня такое ощущение, что в этот момент заканчивается целая эпоха, и в моей жизни наступает совершенно новый этап!

– Да! Прикосновение к подобным святыням, безусловно, привносит в судьбу человека нечто новое, очищающее, сакральное… – заговорила Алла.

Однако Равикович эту околесицу уже не слушал. Он увидел появившегося позади почетных гостей и журналистов Саблевича. Саблевич даже не кивнул головой, он просто опустил ресницы. И это означало, что все идет по плану. Чеченцы уже захватили городской дворец культуры…

163

Стяжка в зрительном зале дворца культуры, как и положено, была цементной, а уже поверх нее был сооружен наклонный деревянный пол – уступом к сцене. Перед ней и собралась закачанная в зал жидкая взрывчатка. Подойдя к срезу жидкости, Муса присел и оценил уровень. Потом сказал:

– Просочилось мало, щели узкие…

Это означало, что взрывчатка не распределилась равномерно под всем залом, как было задумано, а сосредоточилась в основном на деревянном полу у сцены. Умар сказал:

– Тогда надо дырок наделать! Возьми кого-нибудь и займись! А потом быстро расставишь взрыватели!

– Понял! – кивнул Муса и тут же окликнул ближайшего боевика: – Найди пожарный щит за сценой и принеси топор!

Умар быстро прошел к ближайшей двери и вынырнул в пустынный боковой коридор. Здесь он оглянулся по сторонам, позвонил Лечи и негромко доложил обстановку. Тот велел действовать.

Умар сунул телефон в карман и направился к фойе. Алу выглядывал на площадь. Услышав гулкие шаги Умара, он оглянулся и доложил:

– По той стороне ментовская машина проехала… – Здесь боевик снова подался к двери и быстро сказал: – Свернула, подъезжает!

Умар шагнул к двери и выглянул в окошко ее остекленной верхней части. От кафе к входу ехала «девятка» с эмблемой вневедомственной охраны. Умар вытащил милицейскую рацию и поднял ее:

– «Девятка», бортовой номер шесть! Быстро назад!

– Кто это, твою мать?.. – спросил командир экипажа.

– С тобой, козел, говорит Борз, амир специального отряда борцов за свободу Ичкерии! – «Девятка» остановилась. Умар удовлетворенно продолжил: – Вот так! Теперь назад, за кафе! А я хочу слышать Сапсана-один!

– Сапсан-один на связи!

– Ты слышал, кто я?

– Да… Борз!

– Вот и отлично! Дворец культуры захвачен моим отрядом! Зрительный зал полностью заминирован! Полностью, понял? Так что любая попытка штурма закончится гибелью всех людей! И это не пустые разговоры! Сейчас я выпущу твоего заместителя! Он все видел своими глазами… А теперь мои требования… Ты слышишь?

– Да!..

– Мне нужен гарнитур императрицы! Доставить его должны в течение получаса! Через час на крышу должен приземлиться вертолет! Заправленный под завязку, с одним летчиком! Ты все запомнил?..

– Да!

– Тогда в темпе докладывай кому надо! Время пошло! Если через полчаса драгоценности не привезут, я начинаю убивать по одному заложнику каждую минуту! Так что все в ваших руках! Мы не хотим крови! Поэтому я и выпускаю твоего заместителя!

– Я понял, Борз! И немедленно все доложу по команде!

Умар сделал знак Алу, потом оглянулся и кивнул майору:

– Чего расселся, помоги стол убрать, если жить хочешь!

Ножки отодвигаемого стола противно пискнули, Алу осторожно приоткрыл дверь. Умар взял майора за плечо:

– Расскажешь все как есть! Про шланги и про все остальное! И помни мою доброту! Пошел!

Майор как-то по-лошадиному махнул головой и вынырнул в предбанник. Алу, держась сбоку, выпустил его и тут же закрыл наружную дверь. Когда он вернулся и начал возиться с внутренней, Умар вдруг спросил:

– Ты на вертолете летал когда-нибудь?

– Нет…

– Сегодня полетим! За границу… И не с пустыми руками! – доверительно сообщил Умар. – Только об этом никому… Понял?

– Понял!..

– Смотри тут в оба! Если что, сразу сообщай!

– Есть, амир!

164

– …как сказано в святом писании, всему свое время, и время всякой вещи под небом: время любить и время ненавидеть, время обнимать и время уклоняться от объятий, время разбрасывать камни и время собирать их, – проговорила Алла.

– Да, именно, – вполне искренне вздохнул Равикович. – Пришло время собирать камни… – Тут Алла на него удивленно посмотрела, и олигарх, спохватившись, совсем другим тоном продолжил: – Возрождение духовности нашего народа невозможно, когда ее материальные символы разбросаны по всему миру. Я внес пока лишь небольшую лепту в процесс их возвращения, но и в дальнейшем буду по мере своих скромных возможностей стараться служить своей стране.

– Это воистину прекрасно, и мы желаем вам успехов на этом благородном поприще! – закруглила съемку Алла Радостина.

В этот момент сквозь толпу продрался какой-то мужик в съехавшем набок галстуке и что-то быстро сказал мэру. Тот издал странный звук и круглыми глазами посмотрел на заместителя губернатора.

– Террористы захватили заложников в городском дворце культуры! – свистящим шепотом сообщил мэр, потом дико оглянулся на Равиковича и добавил: – И они требуют гарнитур императрицы…

165

– Да?.. – отступил в сторону Логинов.

– Шеф! – послышался в трубке взволнованный голос Дубова. – Террористы только что захватили городской дворец культуры!

– Что?!

– Террористы захватили городской дворец культуры! И выдвинули требования: через полчаса передать им гарнитур императрицы, через час подать вертолет на крышу!..

– Так!.. Откуда инфа?

– Требования они выдвинули на милицейской волне! Мне только что гаишник сообщил, который вас остановить хотел! Я ему показал удостоверение, вот он и…

– Ясно, Степан! – быстро сказал Логинов.

166

– Что вы там шепчетесь?.. – с легкой улыбкой шагнул Равикович к мэру и заместителю губернатора.

Те быстро переглянулись. Потом заместитель губернатора негромко проговорил:

– Боюсь, Михаил Андреевич, у нас плохие новости! Террористы захватили дворец культуры!

– Какие террористы на Алтае? – продолжая растерянно улыбаться, спросил Равикович. – Вы ничего не путаете? Может, это просто чья-то глупая шутка?

Губернатор с мэром быстро переглянулись. В их глазах мелькнула надежда. Мэр резко повернул голову к входу и сказал:

– Надо начальника ГОВД найти! Он должен быть где-то здесь!

Начальник ГОВД нашелся на первом этаже. Он разговаривал по телефону в пустынном фойе ресторана и был мрачнее тучи. Оглянувшись на возникших в двери мэра и заместителя губернатора, начальник ГОВД приказал в трубку:

– Пусть едет прямо сюда!.. Да! В «Пассаж»! Я жду! Все!

– Что случилось, Семеныч?.. – быстро спросил мэр.

– Террористы только что захватили дворец культуры…

– Это точно?

– Да!

– Откуда они тут взялись?.. – растерянно спросил мэр.

Начальник ГОВД приглушенно выматерился, пытаясь выцарапать дрожащей рукой из пачки сигарету, и сообщил:

– На пожарной машине приехали… И взрывчатку жидкую на ней привезли!

Мэр сглотнул слюну, потом резким движением распустил галстук и сказал:

– Отпраздновали, мать их так!

167

– Товарищ генерал, это Логинов!.. – торопливо сказал Виктор, наконец дозвонившись до замдиректора.

– Мне только что доложили, что в Алапаевске террористы захватили дворец культуры! Это что, правда?..

– Да! Я уже связался с командиром «Альфы». Они где-то через полчаса подтянутся!

– Твою мать!.. Они что, потребовали драгоценности императрицы?

– В том-то и дело, товарищ генерал! – понизил голос Логинов. – И Равикович, как исключительно благородный человек, уже собрался им их передать…

– Ты хочешь сказать, что он в сговоре с террористами?.. – после короткой паузы спросил замдиректора.

– Уверен! Только он с ними не в сговоре, товарищ генерал, они на него элементарно работают!

– Ты соображаешь, что говоришь?..

– Конечно! Равикович просто понял, что мы до его незаконных махинаций рано или поздно доберемся… И пошел ва-банк! Терять-то ему нечего! А так он предстанет перед всем миром как спаситель невинных людей! От террористов, которых российские власти никак не могут обуздать! И все!

– Что все?..

– Он сейчас передаст выкуп, а потом от пережитого почувствует себя плохо! И срочно выедет за кордон на обследование с лечением! Как вы думаете, если Россия предъявит ему после этого обвинения, вшивые западные демократии его выдадут?..

168

Чудом вырвавшегося из захваченного дворца культуры майора подвезли на вохровской «девятке» прямо к входу в «Пассаж», как немного раньше Равиковича. Олигарх уже присоединился к триумвирату в фойе ресторана и вместе со всеми выслушал сбивчивый рассказ милиционера.

– Так они точно взрывчатку закачали? – спросил начальник ГОВД, нервно пыхая сигаретой. – Или, может, это вода?

– Не вода, – помахал головой майор. – Это взрывчатка. По ней у нас и ориентировка сегодня проходила…

Начальник ГОВД швырнул сигарету в угол и взялся за телефон:

– Я звоню министру!

Главный милиционер Алапаевска с трубкой у уха отошел в угол. Мэр с заместителем губернатора мрачно переглянулись. Равикович же вдруг спросил:

– Во сколько точно они выдвинули условия?

– Я н-не засек время, – тряхнул головой майор. – Но где-то минут семь-десять назад.

– Понятно! – сказал Равикович, посмотрев на свой шикарный швейцарский хронометр. Потом олигарх быстро вытащил телефон, позвонил и сказал: —Егорыч, ты мне нужен! И скажи, пусть срочно найдут представителя страховой фирмы… Жду!

169

– Значит, полковник, ты думаешь, что Равикович передаст чеченцам фальшивые драгоценности? – спросил замдиректора ФСБ.

– Думаю, да. А настоящие прихватит с собой за кордон на лечение! Ведь если ему выдвинут в России обвинения, то на все активы наложат арест! А с брюликами на несколько десятков миллионов долларов ему на все эти аресты будет наплевать с высокой колокольни…

– Черт! Это похоже на правду! Так… Твои соображения, полковник? Ты предлагаешь схватить Равиковича за руку?

– Нет… Сейчас это ничего не даст, да и люди-то в лапах террористов, а те выдвинули ультиматум…

– Это понятно! Что ты предлагаешь конкретно?..

– Пусть все идет как идет, товарищ генерал! По плану Равиковича!.. И террористов…

– Что значит, черт побери, по плану террористов?!

– Я имею в виду, – быстро объяснил Виктор, – что они даже не догадываются, что «Альфа» уже в городе. Вот пусть и ломают свою комедию с получением драгоценностей! А мы тем временем попытаемся просочиться в театр!

– Как?..

– Еще не знаю. По каким-нибудь коммуникациям, товарищ генерал! Главное, что у нас есть фора! И мы просто обязаны ее использовать, потому что это наш единственный шанс застигнуть террористов врасплох!

– Хорошо, полковник… – после паузы проговорил замдиректора ФСБ. – Действуй! Какая тебе конкретная помощь нужна?

– Да пока сам справлюсь… Главное, чтобы местные власти не особо ставили палки в колеса Равиковичу. А милиция пусть ему подыгрывает. Когда будет нужно, я свяжусь с их начальством!

170

– Миша, ты что задумал?.. – подозрительно спросил заместитель губернатора.

– А что я еще могу задумать… – картинно развел руками Равикович и развернулся к двери, ведущей в выставочный зал.

– Стой, Миша! Не делай глупостей!

– Что такое?.. – встревоженно спросил из угла начальник ГОВД.

– Михаил Андреевич, кажется, собрался выполнить требование террористов! – быстро оглянулся заместитель губернатора.

– Какие требования?.. – спросил главный милиционер области.

– Я отдам им гарнитур, – спокойно сказал Равикович, направляясь к двери.

– Ты не имеешь права! Такие вещи можно делать только… с санкции! – дернул головой заместитель губернатора. – И вообще: для переговоров с террористами есть специальные органы! А тебя никто не уполномочивал!

– Я хочу спасти жизнь людям. А для этого никаких полномочий не нужно…

– Миша, твою мать!

– Я просто оттяну время и попытаюсь договориться, чтобы террористы выпустили хотя бы часть заложников… Другого выхода нет, они скоро начнут расстреливать людей!

171

Логинов подошел к одному из тревожно переговаривающихся у «Пассажа» чиновников и тронул его за локоть:

– Прошу прощения, вы заместитель мэра?

– Да!..

– Вас можно на секунду?

– А в чем дело?

– ФСБ! – одними губами сказал Виктор. – Управление по борьбе с терроризмом. Нам срочно нужна ваша помощь…

172

В сопровождении телохранителей и Саблевича Равикович поднялся по лестнице в выставочный зал. Саблевич быстро подошел к распорядителю, и тот вскоре громко объявил:

– Мы приносим свои извинения, дамы и господа, но по техническим причинам экспозиция временно приостанавливает свою работу! Большая просьба как можно скорее покинуть зал!

Пару минут спустя в помещении остались только охранники, распорядитель и Равикович со своей свитой. Из всех съемочных групп не удалили только «Откровенный разговор». Лана Заклунная что-то быстро шептала Алле Радостиной. Та автоматически кивала, но при этом неотрывно смотрела на Равиковича большими глазами.

Олигарх нервно посмотрел на часы и оглянулся:

– Где, черт побери, представитель страховщиков?

В этот момент дверь открылась, и в зал заскочил пожилой мужчина в безупречном костюме. Он растерянно посмотрел на Равиковича и торопливо направился к нему. Алла Радостина повернулась к оператору и начала было подавать ему знаки. Однако тот был профессионалом с отменным нюхом и сам прекрасно понимал, что такие вот кадры способны сделать простого ремесленника знаменитостью мирового масштаба. Оператор очень ловко ввинтился в толпу приближенных олигарха, и камера заработала раньше, чем заговорил страховщик.

– Мое почтение, господин Равикович! Что-то случилось?

– Увы, господин Вулворт! – протянул руку Равикович. – Я вынужден расторгнуть договор страхования с вашей компанией немедленно! Прошу это считать официальным заявлением, поскольку на подписание бумаг нет времени…

– Вы чем-то недовольны? Но тогда мы можем провести переговоры и согласовать позиции…

– Простите, господин Вулворт, но никаких переговоров не будет! Террористы захватили несколько сотен людей! Если через тринадцать, точнее, уже двенадцать минут они не получат драгоценностей, начнется расстрел заложников…

– О! Как?.. – вскрикнул представитель страховщика, но Равикович уже не обращал на него внимания.

Он направился к сотрудникам охранной фирмы, топтавшимся у стенда. На ходу Равикович проговорил:

– Вы все слышали, ребята! Отключайте сигнализацию! Если надо что-то подписать, давайте в темпе! Мы уже и так опаздываем!

173

Мэрия, к счастью, располагалась буквально в двух шагах от «Пассажа», даже ехать не пришлось. Шедший впереди заместитель мэра толкнул дверь с надписью «Главный архитектор». В кабинете сидело несколько человек. Заместитель мэра кивком поздоровался и сказал:

– Иван Тимофеич, мне нужно срочно с тобой поговорить… наедине!

Сидевшие за приставным столом сотрудники начали отодвигать стулья. Когда они вышли, заместитель мэра кивнул:

– Это, Иван Тимофеич, полковник Логинов, с Лубянки! Ему нужны планшеты тридцатого микрорайона и твоя консультация!

174

Присутствующие вытянули шеи и разом умолкли. Все понимали, что присутствуют при очень важном событии. Как оценивать его, никто еще не знал, но то, что оно из разряда тех, о которых на старости рассказываешь внукам, сомнений не вызывало…

Сигнализацию отключили, патентованный замок открыли двумя ключами, крышку из многослойного стекла откинули. Молодой человек, возникший из-за плеча Равиковича, распахнул кейс и, пристроив его на поднятое колено, быстро взял со стенда колье.

– Господин Равикович! – вдруг взволнованно крикнул откуда-то сзади Вулворт. – Но ведь есть копия! Можно передать ее…

Молодой человек от неожиданности вздрогнул и едва не выронил колье. Равикович недовольно на него зыркнул:

– Быстрее, Андрей! Там же люди!

– Господин Равикович, вы слышите?..

– Слышу, господин Вулворт, – не оборачиваясь, проговорил Равикович. – Но это, простите, глупость!

Андрей Тоцкий тем временем быстро переложил в кейс брошку и перстень и захлопнул крышку чемоданчика. Равикович резко развернулся. Двое телохранителей направились впереди него к выходу. Саблевич двинулся за Тоцким. Оказавшись на пороге, он на миг остановился:

– Прошу прощения, но какое-то время всем вам придется оставаться здесь! Сами понимаете, безопасность!

– Постойте, а мы?.. – бросилась к двери Алла Радостина.

Однако Саблевич быстро вышел, дверь закрылась, и в ней тут же щелкнул замок.

175

– А это что? – спросил Логинов.

Бледно-розовый планшет со всеми коммуникациями тридцатого микрорайона лежал на столе. Раньше, в советские времена, такие карты были секретными. Сейчас с них гриф сняли. Впрочем, разобраться в паутине хитрых обозначений неспециалисту все равно было очень сложно. Логинов, имевший в этом деле немалый опыт, то и дело задавал уточняющие вопросы главному архитектору Алапаевска.

Тот наклонился к планшету и, тронув очки, сказал:

– Это повысительная насосная ливневой канализации!

Ливневка для проникновения во дворец культуры не годилась. Ведь предназначалась она для стока дождевых вод, так что выходов в здание иметь просто не могла. Логинов провел рукой по подбородку. Вариантов было два: теплотрасса и канализационный отвод. Канализация была предпочтительней, поскольку сборный колодец находился совсем близко от театра.

Логинов посмотрел на часы и вытащил телефон.

– Как называется эта улица?..

– Пушкинская! – сообщил главный архитектор.

– А эта?

– Евграфова…

Виктор кивнул и быстро позвонил командиру алтайской «Альфы»:

– Подполковник, вы где?.. Ясно! Тогда встречаемся на углу Евграфова и Пушкинской! Я уже выезжаю… Да! Один вопрос: у вас есть чем перекусить решетку, если понадобится?.. Хорошо! Ну тогда все!

176

У выхода из «Пассажа» Равиковича попытался перехватить заместитель губернатора. Он метнулся к олигарху и быстро зашептал на ходу:

– Миша, одумайся! Мы обо всем доложили на самый верх, но санкции пока нет! Все руководство страны на международных переговорах!

– Времени ждать нет! – вырвал руку Равикович.

– Одумайся, черт тебя побери! И там все равно оцепление! Тебя просто не пропустят!

– Стрелять будут, что ли?.. – оглянулся Равикович. – Ну-ну!

Заместитель губернатора отстал. Стоя на крыльце, он посмотрел, как Равикович сел в огромный джип, после чего вытащил телефон и метнулся ко входу в ресторан.

Огромные дверцы внедорожника с сильно затонированными стеклами захлопнулись, Саблевич подал по рации команду. В следующий миг кортеж рванулся вперед. На этот раз милицейской машины впереди не было, но значения это не имело.

На переднем джипе охраны включились упрятанные под радиаторной решеткой маячки. Да и сам вид кавалькады черных машин выглядел устрашающе. Выскочив на неперекрытую проезжую часть, кортеж, пренебрегая всеми правилами, помчался к бульвару. Машины уступали ему дорогу.

Сумасшедшая езда длилась не более трех минут. Наконец впереди показался дворец культуры. Машины сбросили скорость. Равикович наклонился. Как такового оцепления вокруг захваченного здания еще не было, просто тут и там виднелись несколько фигур в форме да маячили за остановкой две машины с мигалками на крыше.

Когда кортеж приблизился, от этих машин отделился человек в форме подполковника и замахал руками, делая какие-то знаки. Саблевич вопросительно посмотрел на Равиковича. Тот кивнул:

– Останавливаемся!

Огромный джип притормозил возле подполковника за остановкой. Равикович быстро выбрался и спросил:

– Как обстановка?..

– Хреновая обстановка! Все по-прежнему! Мне приказали вам передать, что санкция не получена, Михаил Андреевич!

– Это я уже слышал… – посмотрел на часы Равикович. – Только срок ультиматума уже истекает. Так?..

– Да, – мрачно кивнул подполковник.

– Ну вот… Как вы с ними поддерживаете связь?

– По рации…

– Тогда скажите, что драгоценности привезли! Или мне идти так?.. – передернул плечами Равикович.

– Так не надо! – быстро махнул головой подполковник и, отбросив колебания, приложил рацию ко рту: —Борз, это Сапсан-один, ответь! У меня для тебя важное сообщение!

177

Лечи Атгериев стоял у окна и смотрел на остановку через подзорную трубу. Несмотря на небольшой размер, труба имела очень большое увеличение, так что Лечи даже смог рассмотреть выражение лица Равиковича. Олигарх был сосредото-чен и уверен в себе…

Лечи Атгериев невольно улыбнулся. Этот денежный мешок считал, что купил его с потрохами. Для Равиковича Атгериев был не более чем инструментом для достижения своих целей.

Цель Равиковича Лечи была вполне понятной. С одной стороны, олигарх делал себе нехилый пиар. Как же: благородный храбрец, не побоявшийся лично сунуться в лапы ужасных террористов, чтобы выкупить жизни людей. А с другой, под это дело Равикович очень элегантно избавлялся от необходимости передавать государству драгоценности на десятки миллионов баксов. Здорово, конечно, сволочь, придумал…

Только и Лечи был не дурак. Драгоценности Равикович чеченцам изначально должен был передать липовые. Причем с тем условием, что из дворца культуры они исчезнут бесследно. Чтобы накладок не вышло…

Все предусмотрел Равикович. Кроме одного: Лечи Атгериев понимал, что после «липовой» передачи гарнитура добраться до него станет намного проще. Ведь драгоценностей уже как бы не будет…

178

– Борз на связи, Сапсан-один! – отозвалась после небольшой паузы рация. – Ты в курсе, что время ультиматума истекает через… полторы минуты?

– Да, Борз! Я потому и вышел на связь… Драгоценности привезли!

– Так! Молодцы! Кто привез, где они?

Подполковник вопросительно посмотрел на Равиковича, тот требовательно протянул руку. Взяв рацию, он сказал:

– Борз, говорит Михаил Равикович! Драгоценности я привез и готов их тебе передать! Так что выключай свой таймер и давай договариваться…

– Давай, Михаил… – весело сказал террорист. – Подъезжай с брюликами к служебному входу, но не ближе чем на десять метров. И заходи, рад буду с тобой познакомиться!

– Ты хочешь… – выразительно посмотрел на подполковника Равикович, – чтобы я передал драгоценности сам?..

– Ну да! Я бы тебя, конечно, встретил, Михаил, но, извини, не могу… Так что придется тебе самому. Можешь взять с собой одного человека… Но только одного и без оружия! И, главное, брюлики не забудь от волнения! Я имею в виду – настоящие! Проверять буду при тебе, Михаил, чтоб без обмана… Понял?

– Да. Только у меня одна просьба…

– Ну?

– Тут родственники волнуются, Борз. Ты бы выпустил всех детишек, а?.. Зачем они тебе, только лишние хлопоты!

– А гарантия, что я за это что-то получу?

– Гарантия я, Борз! Я же к тебе иду.

– Хитрый, да?.. – засмеялся чеченец. – Ну ладно, так уж и быть, сейчас будут тебе дети… Только дай рацию Сапсану, чтоб никакой накладки не вышло.

– Даю!

– Сапсан-один на связи, Борз!

– Сейчас через центральный вход мы выпустим детей! Предупреди своих, чтоб без фокусов! Понял?

– Да!

– Ну тогда все, сейчас…

179

Лайма вдруг ощутила вибрацию. Это забился в кармане мобильный. Девушка быстро вытащила его и увидела, что звонит Умар.

– Да! – ответила она.

– Это я… У тебя все нормально?

– Да!

– Молодец! Тогда слушай и запоминай! Сейчас к служебному входу подъедет машина. Из нее выйдут двое и зайдут к нам. Одного ты знаешь, я тебе о нем говорил. С ним пойдет еще один человек. Когда они выйдут, ты этого второго отработаешь. Я тебя предупрежу тоном… Ясно?

– Значит, отработать сопровождающего?

– Да! Только он подготовленный, так что смотри не тяни.

– Я поняла!

– Тогда все! Я дам тон, у тебя будет время подготовиться!

– Договорились! – сказала Лайма.

Отключив телефон, она задумалась.

180

– Сапсан, слышишь?

– Да, Борз!

– Сейчас открываем дверь! Ты своих снайперов предупредил? А то один выстрел, и детишкам кирдык!

– Все в порядке, Борз!

– Ну тогда встречайте!

Подполковник подался к краю остановки, держа рацию наготове. После нескольких секунд напряженного ожидания дверь центрального входа дворца культуры наконец приоткрылась. И все…

Подполковник неуверенно приложил рацию ко рту. Однако в этот момент дверь распахнулась пошире, и на крыльце показались первые детишки. Почти все они плакали и оглядывались на двери, за которыми остались их родные. Одна девочка даже хотела вернуться назад, но под напором других детей вынужденно попятилась к лестнице и едва не упала…

– Зовите их! – прорычал в рацию подполковник.

– Дети, быстрее сюда!!!

– Давайте, давайте!!! – донеслись крики милиционеров от кафе.

Это помогло. Сбившиеся на крыльце в кучку дети дружно повернули головы и почти тотчас с плачем устремились на зов. У кафе их встречали милиционеры и быстро отводили в укрытие. Подполковник наблюдал за этим с нервно ходящими желваками. Дверь тем временем быстро захлопнулась. И сразу же в рации отозвался чеченец:

– Ну что, Михаил, где ты там?

Равикович шагнул от джипа к подполковнику и быстро взял у него рацию.

– Я здесь!

– Видел?

– Да!

– Доволен?

– Доволен, конечно.

– Ну тогда жду. Подъезжай. Только без фокусов. Все как договорились. Десять метров, драгоценности и один сопровождающий.

– Хорошо! – вздохнул Равикович. Как-то рассеянно улыбнувшись подполковнику, он направился к джипу, сказав по дороге своим: – Все остаются здесь…

Тут из одного джипа вдруг выскочил странного вида парень и тонким девичьим голоском крикнул:

– Давайте я пойду с вами, Михаил Андреевич!

Равикович удивленно повернул голову. Предложение Антона явно оказалось для него неожиданностью. Впрочем, порыв парня был настолько искренним, что Равикович не мог его не оценить.

– Спасибо, Антоша! – кивнул он. – Но это не по твоей части! Мы лучше вдвоем с Егорычем! Да?..

Саблевич кивнул и тут же негромко отдал команды:

– Машины уберите, поставьте вон там! На всякий случай двигатели не выключать! Ясно?

– Да!

– Да!

– И будьте готовы ко всему! – сказал Саблевич, снимая с себя кобуру с пистолетом и протягивая ее одному из сотрудников службы безопасности. – Но действовать только по моей команде! Ясно?

181

Огромный джип медленно направился к служебному входу. Лайма отпрянула от прицела и быстро оглянулась на дверь чердака. С того момента, как она сообразила, что Лечи Атгериев совсем рядом, ей все время казалось, что от двери доносятся шорохи…

– Черт!.. – вздохнула Лайма и отерла тыльной стороной ладони лоб.

Вообще-то она почти не потела, но сейчас напряжение было слишком велико. Развязка приближалась, и Лайма просто не имела права ошибиться. Ведь ошибка означала для нее смерть…

Она уже поняла, что Лечи Атгериев находится в одной из квартир под ней. Хитрый шакал все рассчитал наверняка. Поэтому-то он и предоставил ей выбирать позицию вроде как самостоятельно. Ведь, чтобы иметь возможность отработать оговоренные цели, Лайма по-любому должна была оказаться именно на этом чердаке…

Дальнейшее предугадать было не трудно: когда Лайма выполнит работу и начнет спускаться, Лечи расстреляет ее на площадке и затащит в квартиру. После чего спокойно уйдет, не забыв забрать карточку с двадцатью пятью тысячами баксов.

– Ненавижу!.. – вздохнула Лайма.

Глубоко вздохнув, она взяла себя в руки. Лечи Атгериев рассчитал все наверняка. Но он недооценил Лайму.

Девушка повернулась и посмотрела в окошко. Огромный джип приближался к служебному входу дворца культуры. В нем ехали Равикович и его охранник. Этот самый охранник, видно, мог помешать дальнейшим планам Лечи Атгериева.

Лайма прищурилась и едва заметно улыбнулась. На всякого мудреца довольно простоты. Самый гениальный план хорош, пока не разгадан. Лайма разгадала далеко не все, но выяснила вполне достаточно, чтобы пустить план Лечи наперекосяк.

Он рассчитывает застигнуть Лайму врасплох на площадке, но она не спустится, а будет ждать его на чердаке. Лечи рассчитывает избавиться руками Лаймы от охранника Равиковича, потому что считает его слишком опасным противником, но Лайма сделает его смертельным врагом Лечи.

На случай, если ей самой не удастся вырваться из ловушки и расквитаться с Атгериевым…

182

– Ну, с богом, Егорыч! – сказал Равикович. Он шагнул к дверце огромного джипа. Тоцкий протянул олигарху кейс. Тот взял его и оглянулся на сгрудившихся у машин членов своей команды: —Что за похоронные лица? Все будет отлично! Как всегда!

Милицейский подполковник смотрел на Равиковича с невольным уважением. Он прекрасно понимал, насколько рисковал олигарх. А тот при этом еще и своих подчиненных подбадривал…

Саблевич был в одной сорочке – пиджак пришлось снять, чтобы освободиться от оперативной кобуры. Он шагнул к водительской дверце и быстро уселся за руль. Тоцкий закрыл дверцу за Равиковичем.

Джип тронулся с места. Весил он примерно столько же, сколько грузовик. Управлять такой махиной с непривычки было трудно, так что Саблевич не лихачил. Или просто не хотел лишний раз нервировать террористов. Как бы то ни было, но к служебному входу дворца культуры машина направилась медленно. Как и положено в пешеходной зоне, джип двигался со скоростью около пяти километров в час…

183

Наконец огромный бронированный джип направился к служебному входу. Лечи Атгериев отнял подзорную трубу и потер глаз. Равикович был, конечно, хитер. Но Лечи Атгериев был еще хитрее.

Он понимал, что вся афера продумана у олигарха до тонкостей. Причем с самыми разными вариантами. Но Лечи понимал и то, что в таком деле Равикович мог довериться только одному-двум самым верным людям.

Один из них наверняка начальник службы безопасности Саблевич. Тот самый волк, что, не моргнув глазом, когда-то вырезал со своими подчиненными целую чеченскую семью…

Наверняка именно Саблевич должен был обеспечить в дальнейшем безопасность настоящего гарнитура. Вот на этом-то и построил свой хитроумный план Лечи. Если Саблевича из игры вывести, Равиковичу поневоле придется кому-то перепоручать охрану.

А если точно узнать, кому олигарх ее перепоручит, то и до драгоценностей добраться особого труда уже не составит…

184

Джип приблизился к служебному входу дворца культуры. Саблевич остановился так, что левая сторона внедорожника оказалась метрах в семи-восьми от двери. Для связи с террористами подполковник отдал Равиковичу свою рацию. В эфире прозвучал голос Михаила:

– Борз, на связи Равикович! Мы подъехали!

– Вижу! Выходите с поднятыми руками! И прямо к двери!

– Хорошо, Борз!

Двери джипа осторожно распахнулись. Первым из машины выбрался Саблевич. Он покосился на здание дворца, шагнул к пассажирской дверце и распахнул ее на всю ширину:

– Давай… Михаил Андреевич!

Равикович был в своем безупречном костюме. Кейс, во избежание недоразумений, он оставил во внедорожнике и драгоценности держал в руках. Руки заметно дрожали. Саблевич негромко сказал:

– Спокойно! Спокойно… Пошли!

Подняв руки, олигарх и начальник его службы безопасности направились к служебному входу…

185

Пустой джип стоял неподалеку от служебного входа дворца культуры. Равикович и его охранник находились внутри. Они вот-вот должны были выйти, но Лайма смотрела не на улицу.

Она смотрела на чердачную дверь. Ведь как только Лайма выстрелит, она станет не нужной Лечи. Поэтому тот вполне мог решить и не дожидаться девушку на лестнице, а пожаловать на чердак сам…

Но за дверью все было тихо. Видимо, Атгериев не собирался рисковать. Лайму это вполне устраивало. Рация издала тональный сигнал. Это означало, что олигарх с охранником вот-вот должны были выйти.

Лайма подалась к окну и припала к окуляру прицела. Однако при этом она продолжала прислушиваться к тому, что происходило за ее спиной. Слишком коварен был Лечи. И от него можно было ожидать всего…

186

– Открывай, Артур! – приказал Умар.

Боевик, охранявший служебный вход, отпер двери, распахнул их и тут же подался в сторону. Умар крикнул:

– Прошу, дорогие гости!

Олигарх переступил порог первым. Он явно боялся, Умар это почувствовал сразу. Это вдруг насторожило чеченца, и он невольно подался назад, ожидая какого-нибудь подвоха. Вслед за Равиковичем вошел начальник его охраны в голубой сорочке.

– Закрывай! – выдохнул Умар.

Артур метнулся к двери. Умар был готов к любым неожиданностям, но ничего не произошло. Чеченец сразу повеселел:

– А теперь, гости дорогие, прошу к стенке!

Олигарх испуганно оглянулся на Саблевича, тот хмуро посмотрел на Умара.

– Я просто должен убедиться, что вы чистые!

Саблевич едва заметно кивнул олигарху. Оба встали под стенкой, уперев в нее руки. Умар кивком приказал Артуру держать АКСУ наготове. Сам он, в отличие от других боевиков, был вооружен не громоздким автоматом Калашникова, а более компактным и удобным пистолетом-пулеметом. Пристегнув его к специальной подвеске, Умар принялся ловко обыскивать олигарха с охранником.

С Саблевичем Умар управился довольно быстро, поскольку одежды на нем было мало. А вот с многочисленными карманами пиджака олигарха террористу пришлось повозиться. Управившись и с этим, он сказал:

– Порядок! Можете поворачиваться! Давайте за мной…

Умар шагнул к небольшой комнате вахтера, где было намного светлее, и кивнул:

– Ложи на стол, Михаил!

Олигарх украдкой оглянулся на Саблевича и выполнил приказ. На драгоценностях остались мокрые следы испарины. Равикович отчаянно трусил, от его уверенности, которая сквозила в радиопереговорах, не осталось и следа.

Умар улыбнулся. Как и любой чеченец, он любил чувствовать свое моральное превосходство. А тут ведь его боялся не кто-либо, а сам могущественный олигарх. Чеченец прошел к столу, быстро осмотрел драгоценности императрицы и сунул их в пакет.

– Все в порядке! – кивнул Умар. – Вы свободны!

Одновременно он подал тональный сигнал рацией…

187

Равикович с Саблевичем вошли в захваченный театр. Лечи быстро вытащил из кармана приемник. Успех охоты за подлинными драгоценностями целиком зависел от того, насколько ловко сейчас сработает Умар…

Лечи включил приемник и сунул в ухо микронаушник. Некоторое время он напряженно слушал, потом лицо чеченца расслабилось в ухмылке. Умар не подкачал. Конечно, Саблевич был опытным волком, и слишком долгая возня Умара с обыском Равиковича могла начальника службы безопасности насторожить…

Но Атгериев все рассчитал наверняка. Саблевича должна была вывести из игры Лайма. Так что толку от его подозрений было немного…

Лечи покосился на потолок. И вытащил из кармана небольшой пульт. У него все было спланировано. Почти по поговорке: мавр сделал свое дело, мавр должен уйти…

188

Равикович после проверки драгоценностей как-то сразу расслабился. Страх развеялся, и теперь олигарх явно чувствовал себя намного увереннее. Саблевич же, наоборот, забеспокоился. Тональный сигнал, поданный Умаром неизвестно кому, начальнику службы безопасности очень не понравился…

Впрочем, Борз был сама любезность. Он проводил олигарха с охранником до выхода и кивком поинтересовался у Артура, как обстановка.

– Все спокойно! – доложил тот.

Умар вытащил милицейскую рацию:

– Предупрежу на всякий случай… Сапсан-один, на связи Борз!

– Сапсан-один слушает! – раздался в рации голос милиционера.

– Равикович передал драгоценности! Так что вы выполнили мое требование! Я тоже свое слово держу и выпускаю его! Понял?

– Да, Борз!

– Тогда встречайте! – закончил сеанс Умар и подался в сторону. – Рад был познакомиться. До свидания, Михаил! Удач!

Равикович вполне искренне кивнул:

– Спасибо! Спасибо!..

Ощущение было такое, что он едва сдерживается, чтобы не обнять Умара. Саблевич же от прощальных слов воздержался. Ему очень не понравился тон, которым говорил террорист, впрочем, как и его улыбка…

– Открывай! – приказал Артуру Умар.

Боевик отпер двери. Саблевич в самый последний момент вдруг придержал уже шагнувшего к двери Равиковича за руку и метнулся к проему первым. Быстро выглянув на улицу, начальник охраны резко оглянулся.

На него прищуренным взглядом смотрел из-за угла Умар. Странный это был взгляд, и Саблевич забеспокоился еще больше. Ухватив Равиковича за рукав, он прошипел:

– Держитесь за мной! Ясно?

– Да!

– Тогда пошли!

189

Наконец дверь служебного входа распахнулась. Лайма увидела в прицеле того самого охранника в голубой сорочке, которого так опасался Лечи. Он быстро выглянул на улицу.

Секунду спустя вслед за ним вынырнул и Равикович. Лайма выбрала слабину спускового крючка и затаила дыхание. Возможно, это был самый важный выстрел в ее жизни, так что ошибиться она не имела права…

– П-пух! – хлопнула СВДС, толкнув Лайму в плечо.

Она попала, хоть это было и непросто. Охранник в голубой сорочке действительно знал свое дело и почти прикрыл олигарха своим телом. Но Лайма была профессионалом высочайшего класса. Пуля прошла под мышкой охранника и попала в цель.

Отдачей винтовку подбросило. Прицел прыгнул вверх, и в нем промелькнуло прижатое к стеклу двери лицо Умара. Лайма в долю секунды сместила прицел обратно, ее палец выбрал слабину. Однако этой доли Умару хватило, чтобы исчезнуть…

190

Саблевич на улицу выскочил первым. Вышедшего следом олигарха он вроде как ухватил в охапку и быстро поволок к машине. Инстинктивно начальник службы безопасности чувствовал опасность. И он не ошибся. Не успели они сделать и двух шагов, как Саблевич услышал:

– Ф-фить!

Равикович дернулся и стал оседать на асфальт. От служебного входа донесся приглушенный вскрик. Саблевич мгновенно присел и оглянулся. За пыльным стеклом двери он увидел лицо Умара. В нем было вовсе не торжество, а скорее бешенство.

Саблевич бросил быстрый взгляд в сторону джипа и уцепился в ворот олигарха. Он задом поволок тело к машине, и тут же услышал тонкий заполошный крик и вопли:

– Стой, идиот! Стой, твою мать!

Саблевич на ходу оглянулся через плечо. От стоящих сбоку от театра машин охраны к служебному входу мчался Антон. Его лицо было искривлено от неподдельного ужаса. Антон истерично вопил:

– Михаил Андреевич! Михаил Андреевич!!!

За Антоном неслись двое сотрудников охраны, проморгавших рывок стилиста. Саблевич бешено заорал:

– Назад, мать вашу! Назад!!!

Повинуясь команде, охранники остановились. Антон же, размазывая по щекам слезы и сопли, подскочил к огромному джипу в тот момент, когда Саблевич уже доволок тело до задней дверцы.

– Михаил Андреевич!.. – взвыл Антон, плюхаясь на колени.

Саблевич бедром распахнул дверцу, грубо ухватил Равиковича и начал запихивать его в салон.

– Помогай! – рявкнул он.

Антон с воем вскочил и поддержал голову олигарха. Саблевич кое-как затолкнул тело в нутро бронированного авто. Антон в этот момент вдруг ахнул и отдернул от тела руки. Саблевич заорал:

– В машину! Быстро!

Но Антон, словно завороженный, смотрел выпученными глазами на неподвижное тело олигарха.

– В машину! – снова рявкнул Саблевич.

Однако Антон от ужаса совсем потерял рассудок и повел себя довольно странно. Он быстро посмотрел на свои руки и с радостным визгом отскочил от машины, после чего с истерическим смехом сумасшедшего бросился к машинам охраны.

Саблевич захлопнул дверцу, нырнул за руль джипа и тут же тронул его с места. Выхватив из держателя микрофон рации, он заорал:

– Поймайте этого идиота, суньте в машину и за мной!

191

Лечи Атгериев припал к подзорной трубе. Лицо начальника службы безопасности олигарха Саблевича было видно настолько хорошо, что даже бьющуюся на виске бывшего грушника жилку Лечи рассмотрел.

Саблевич выглядел очень встревоженным. Он явно чувствовал подвох и попытался, прикрывая собой Равиковича, как можно быстрее дотащить того до джипа. Атгериев подумал, что Саблевичу даже в голову не приходит, что настоящая цель он. Лечи от этой мысли ухмыльнулся…

Но секунду спустя улыбка слетела с его лица. Чеченец дернулся и вскрикнул, быстро посмотрев на потолок:

– Сука!..

Лечи сразу понял, что Лайма не промахнулась. Она просто не могла промахнуться с такого расстояния. Долбаная прибалтийка выстрелила в Равиковича специально…

Однако исправить ничего было уже нельзя. И Атгериев бросился к выходу из квартиры. Он в буквальном смысле держал жизнь Лаймы в своих руках, но у него хватило хладнокровия не торопиться.

Черт их знает, эти старые дома: может, и этот прогнил насквозь и сложится как карточный домик. Да и звук взрыва может привлечь внимание милиции. Поэтому Атгериев нажал кнопку пульта дистанционного управления, только вынырнув из подъезда.

На чердаке приглушенно хлопнуло. Лайма свое получила. Лечи швырнул пульт в урну и тут же о ней забыл. У него были дела поважнее: драгоценности императрицы Елизаветы. И Лечи, поправив на ходу наушник, быстро направился к своей «Ауди»…

192

Саблевич вынырнул на улицу первым. За ним выскочил Равикович. Артур тут же закрыл дверь. Умар одним прыжком оказался за его спиной и выдохнул:

– Дай!

Артур подался в сторону. Умар осторожно выглянул на улицу. Олигарх с охранником едва двинулись к джипу, как Равикович вдруг дернулся и начал падать…

Умар, забыв об осторожности, прижался лицом к стеклу. В следующий миг с его губ сорвался невольный вскрик:

– Сука!..

Умар резко развернулся. Его лицо выглядело настолько странно, что Артур тут же вскинул автомат и быстро спросил:

– Что?..

– Равиковича подстрелили… федералы…

– Федералы?..

– Да! – крикнул Умар. – Так что будьте готовы ко всему! Дверь забаррикадируйте, быстро!

Артур и еще один боевик, торчавший за углом с автоматом, бросились выполнять приказ. Умар метнулся по коридору к сцене. Однако через несколько метров он притормозил, оглянулся и, заскочив в какую-то комнату, позвонил Лечи…

193

Умара Атгериева за стеклом двери служебного входа уже не было. Лайма на миг заколебалась: можно было попробовать выстрелить вслепую…

Но в этот миг чуткий слух Лаймы уловил донесшийся снизу звук торопливых шагов. Палец девушки мгновенно расслабился на спусковом крючке. Она подалась от окна, развернулась и направила винтовку в сторону двери.

На площадке последнего этажа распахнулась дверь. Это мог быть только Лечи. Лайма улыбнулась: она была готова встретить Атгериева…

Однако в следующий миг улыбка слетела с лица Лаймы. Она вдруг поняла, что Атгериев сбегает вниз. Это казалось невероятным, но шаги затихали. Не знай Лайма так хорошо чеченцев, она бы решила, что Атгериев испугался. Или просто решил не рисковать…

Но такого быть не могло. Такая жадная, коварная и мстительная тварь, как Лечи, так поступить не мог. И тут Лайма вдруг поняла, что Атгериев ее перехитрил. Но как?..

И в этот миг вдруг пришла догадка.

Лайма поняла все в самый последний момент. Слишком поздно.

Лечи Атгериев действительно был мстительной тварью. Но при этом он не любил без надобности рисковать. Он с самого начала не собирался вступать в перестрелку с Лаймой. Чеченец придумал кое-что понадежнее…

В голове Лаймы мгновенно пронеслись воспоминания: Умар возвращается к ней в комнату и включает свет. И Лайма подает ему упавшую под кровать рацию… А утром Лайма берет свою рацию, и в ее голове мелькает какая-то мысль. Тогда она не смогла понять, в чем дело.

А сейчас вдруг поняла: ее рация была заметно тяжелее!

Слишком поздно…

194

– Что там случилось?.. – спросил Муса, едва Умар вынырнул из-за угла.

– Федералы подстрелили Равиковича!

– Как?..

– Обычно! Наверное, чтобы на нас списать!

– Думаешь, им нужен повод для штурма?

– Не знаю! Но это мне не нравится! Взрыватели установил?

– Да!

– Все?

– Все…

– Хорошо… Тогда побудешь пока в фойе! А я быстро пройдусь по подвалу, гляну, что тут за система вентиляции и вообще!

– Думаешь, они попробуют запустить газ, как в «Норд-Осте»?..

– Теперь всего можно ожидать! Так что гляди тут в оба! Если в подвале моя рация не будет работать, командуй за меня! Понял?

– Да!

Умар крепко сжал плечо Мусы в знак того, что он на него надеется, и резко повернулся:

– Белохвостиков! Ты где?

– Й-й-я з-з-здесь! – отлепился от стенки заведующий.

– Идем!

Ухватив заведующего дворцом за локоть, Умар поволок его по коридору. Когда боевики уже не могли их слышать, Умар сказал:

– Где ход в подвал? Мне нужно попасть в тепловой узел!

195

Лечи Атгериев понимал, что, даже затаившись за дверью на лестнице, он может не справиться с Лаймой. Поэтому он поступил намного проще. И надежнее. Просто заминировал ее рацию…

Рассчитал Лечи все верно. Ведь рация давала Лайме возможность слушать переговоры боевиков. А это для нее было важно. Так что рацию она должна была держать при себе до последнего: чтобы контролировать обстановку…

Лайма поняла все это сразу. В следующий миг она отдернула левой рукой винтовку, а правую сунула во внутренний карман куртки. Карман был застегнут на пуговицу: для надежности, чтобы рация не болталась и не выпала.

Возиться с пуговицей времени не было. Едва ухватив податливую резину антенны, Лайма рванула рацию из кармана. Ткань треснула, рация подалась, но зацепилась за прокладку…

Лайма все же выхватила ее из-под куртки и по дуге отшвырнула прочь. В следующий миг девушка прыгнула на пол и прикрыла голову руками. Она уже почти распрощалась с жизнью и очень боялась опоздать.

Но ничего не произошло. Рация ударилась в стену и плюхнулась в углу. Лайма немного полежала. Потом она вдруг испугалась, что Лечи обвел ее вокруг пальца, и быстро подняла голову, чтобы посмотреть на чердачную дверь.

И в этот миг в углу рвануло…

– Б-бух!.. – раздалось в углу.

Лайма инстинктивно снова наклонила голову, по ее рукам сыпануло какими-то деревянными ошметками. Секунду спустя Лайма поняла, что она жива и даже не ранена, и сильно удивилась, что взрыв оказался далеко не таким мощным, как она ожидала.

Впрочем, будь рация в ее кармане, выжить у Лаймы не было бы ни единого шанса. А Лечи-то вовсе не собирался взрывать весь дом, тем более что он сам в этом доме и находился…

Мысль о Лечи мгновенно подбросила Лайму на ноги. Девушка схватила винтовку и метнулась к чердачному окошку, из которого она недавно рассматривала двор. Лайма с ходу высунула в него винтовку, и с ее губ слетел досадливый вскрик: зеленой «Ауди 80», которую она безошибочно идентифицировала как машину Лечи, на месте уже не было.

Лайма метнула быстрый взгляд в сторону выезда из двора. «Ауди» Лечи уже сворачивала в арку. Лайма резко подалась в сторону, сместив винтовку. Перекрестье прицела выхватило увеличенную крышу машины…

196

Заведующий, шумно дыша, спустился по ступенькам. В подвале пахло сыростью и плесенью. Заведующий вдруг остановился, Умар налетел на него и резко спросил:

– Ты что?..

– Где-то здесь выключатель… – пробормотал тот, шаря по стенке рукой.

Наконец раздался приглушенный щелчок, за углом загорелась лампочка. Заведующий повернул. Длинный узкий коридор с разводами белесой плесени на стенках упирался в дверь с надписью «элеваторный узел». Коридорчик был залит водой, для передвижения по нему были проложены доски. Заведующий оглянулся и предупредил:

– Тут мокро немного!

Он осторожно поставил ногу в старомодной лакированной туфле на дерево, доска прогнулась, вода хлюпнула. Умар скривился и грубо толкнул заведующего в спину:

– Давай вперед! Не бойся, не простынешь!

Заведующий с размаху ступил второй ногой прямо в воду. Умар снова подтолкнул его. Плюхая ногами, они быстро добрались до двери. Чеченец велел:

– Открывай!

– Сейчас-сейчас! – завозился с ключом заведующий.

Открыв дверь, он спохватился, подался назад и включил в узле ввода свет. Умар заглянул в помещение, потом быстро оглянулся. Заведующий вопросительно посмотрел на него.

– Молодец! – сказал чеченец. – Теперь показывай, где тут что!

Заведующий отвернулся и начал что-то объяснять, тыкая в оборудование пальцем. Однако Умар в его объяснениях не нуждался. Кроме болтающегося на подвеске пистолета-пулемета у чеченца торчал за поясом пистолет с глушителем.

Едва заведующий повернулся спиной, Умар выхватил его и снял с предохранителя. Приставив пистолет к затылку заведующего, чеченец мгновенно выстрелил. На трубы брызнула кровь, тело шлепнулось на залитый водой пол.

Умар развернулся и прислушался. В коридоре все было тихо. Умар прикрыл дверь и бросился в угол помещения. Именно здесь в подвал входили толстые трубы. Пока федералы не перекрыли подземные коммуникации, Умару нужно было успеть уйти. Недалеко, в один из соседних дворов…

197

Лайма попыталась совместить перекрестье прицела со стеклом водительской дверцы «Ауди». Однако ствол хрустнул о кирпич и отпрыгнул назад. Окно оказалось слишком узким. И машина успела скрыться в арке.

– Ненавижу!.. – выдохнула Лайма.

Лечи ускользнул. Но она осталась жива. И это было самым главным.

Лайма резко подалась назад и бросилась за чехлом. Лечи был жив. Поэтому без винтовки ей было никак. Девушка быстро сложила приклад, сунула СВДС в чехол и вжикнула молниями. Теперь быстрее на выход…

Тип в голубой сорочке профессионал. И примерно прикинуть, откуда произвели выстрел по его хозяину, для него большого труда не составит. Лечи это прекрасно понимал, потому и унес ноги так поспешно…

Лайма метнулась к чердачной двери и прислушалась. В подъезде все было тихо. Пока тихо. Девушка распахнула дверь, вынырнула в узкий проем и бросилась вниз.

Уже перед самым выходом она перешла на шаг. Глубоко вздохнув, Лайма толкнула дверь. Ее глаза метнулись по сторонам. Как это ни странно, но охранников Равиковича во дворе еще не было. И Лайма быстро направилась к арке и нырнула в нее. Торопливые шаги девушки гулко отдавались под сводчатым потолком. Светлый прямоугольник света с закругленным верхом приблизился, и Лайма вынырнула на улицу.

Ей повезло и на этот раз: никаких джипов, никаких гориллообразных молодчиков, рыскающих из них по прохожим наметанными взглядами, на Пушкинской тоже не оказалось. Но они могли появиться в любой момент.

Поэтому Лайма поправила на плече винтовку и направилась через дорогу к противоположному тротуару. Нужно было как можно скорее нырнуть во дворы, которые не примыкали к дворцу культуры.

Перейдя проезжую часть, Лайма направилась к углу ближайшего дома. Прежде чем повернуть за него, она быстро оглянулась. За ней никто не следил и не гнался. Лайма облегченно вздохнула.

Завернув за угол, она ускорила шаг, свернула за следующий дом и тут вдруг увидела знакомую «девятку» с шашечками на крыше. Машина вынырнула из-за какого-то забора наперерез Лайме…

198

Зеленый «пазик» со шторками на окнах стоял у торца жилого дома. Логинов припарковал «Пассат» у бордюра и кивнул Дубову. Метрах в трехстах виднелся цветочный рынок, за ним проглядывала задняя часть захваченного террористами дворца культуры. На перекрестке торчал желтый милицейский «уаз».

Сборный канализационный колодец располагался на другой стороне улицы, ближе к перекрестку. Дубов выбрался из машины, сунул в рот сигарету и направился к нему. Там Степан немного потоптался, вроде бы высматривая, у кого бы прикурить. Наконец какой-то прохожий дал Дубову зажигалку. Тот прикурил, кивнул и вроде как в ожидании кого-то неспешно вернулся назад.

Логинов тем временем вел контрнаблюдение. То есть пытался определить, нет ли поблизости сообщника террористов, который может предупредить их о передвижениях сотрудников правоохранительных органов. Наблюдателя не было, и Виктор тоже выбрался из машины.

Несколько секунд спустя они с Дубовым подошли к «пазику». Дверь с негромким шипением открылась. Логинов с Дубовым нырнули внутрь. В автобусе находился взвод «альфовцев» в полной боевой выкладке.

Водитель закрыл дверь, последовало короткое приветствие, поскольку на долгие церемонии и представления просто не было времени. Потом Виктор оглянулся на Степана и кивнул:

– Ну?..

– Люки не заварены, так что нырнуть можно легко! – сообщил тот. – Но сектор очень хреновый! Колодец просматривается практически со всех верхних окон театра!

– Можно организовать передвижное ограждение! – предложил командир «Альфы». – Мы недавно одного наемного убийцу так брали…

– Да нет! – махнул головой Логинов, быстро посмотрев на часы.

Их козырем были быстрота и скрытность. А на сооружение ограждения вокруг колодца по-любому требовалось время, не говоря уже о том, что террористы могли обратить внимание на внезапно развернувшуюся у них под носом стройку…

199

У Лаймы все буквально оборвалось внутри. Она поняла, что чеченцы за ней следили и сейчас расстреляют…

Лайма резко подалась назад и сдернула с плеча чехол. Поставив его на землю, она уже взялась за молнию, но тут вдруг увидела, что «девятка» свернула в другую сторону.

«Что за черт?» – промелькнуло в голове Лаймы. Сперва она решила, что это подвох, но почти сразу поняла, что ее просто не заметили. Лайма быстро оглянулась и снова посмотрела в сторону «девятки».

Та проехала еще несколько метров, потом повернула и остановилась у здания с хитрым трубчатым сооружением наверху. И тут у Лаймы промелькнула догадка.

Она достаточно повоевала в Грозном, чтобы разбираться в подобных вещах. Здание было бойлерной. Это что-то вроде котельной, но не совсем. Главное, что именно от бойлерных по микрорайону расходятся трубы. И сходятся…

Причем на такие крупные объекты, как, к примеру, дворец культуры, трубы идут очень толстые. И напрямую. А если трубы толстые, то и железобетонные лотки, по которым они проходят, тоже широкие.

Лайма ухмыльнулась. Ей действительно повезло. Теперь нужно было только не торопиться. И она обязательно доберется до Лечи Атгериева. Девушка бросила взгляд в сторону «девятки» и повернула голову, высматривая место, откуда за ней лучше наблюдать.

И тут сзади вдруг взвизгнули тормоза…

200

Быстро развернув планшет, Логинов сказал:

– Тогда выдвигайтесь вот сюда! Пойдем через бойлерную, там забор закрывает колодцы по-любому! Сориентировались?..

Командир «Альфы» поднял голову от планшета и показал:

– Это вон в тех дворах, за перекрестком… Правильно?

– Да, – кивнул Логинов. – Только вы на перекрестке не светитесь! В объезд школы поедете! Ясно?

– Да!

– Тогда все! Мы вас встретим!

201

– Заблудилась, красавица? – услышала Лайма за спиной.

Ее сердце ушло в пятки, но она умела себя держать в руках. И не дергаться, когда это было бессмысленно. Лайма спокойно повернулась. При виде того, кто с ней заговорил, сердце девушки вернулось из пяток и стало на свое обычное место.

Все было, как в той самой жуткой русской песне: сзади стоял черный «бимер», и из него на Лайму смотрел парень в кепке. Правда, без «зуба потертого золотого», но ситуацию это нисколько не меняло.

– Подвезти, а?.. – улыбнулся парень.

– А можно?.. – вмиг захлопала ресницами Лайма и изобразила на лице восхищение.

Парень понял, что перед ним очередная дурочка, как раз из тех, на которых он охотится, и кивнул:

– Ясный перец, можно! Прыгай! Гы-гы!

Лайма направилась к пассажирской дверце. «Бимер» ей действительно очень понравился. В том смысле, что подъехал он практически бесшумно, а это означало, что движок у него в полном порядке. Что, собственно, и требовалось…

– Заднюю открой! – попросила Лайма, снимая с плеча СВДС.

– Это у тебя че, мольберт?

– Этюдник!

– А-а… – наклонился назад парень. – Ложи!.. Ну прыгай!.. – по-хозяйски хлопнул он секунду спустя рукой о переднее пассажирское сиденье.

Лайма «прыгнула», закрыла дверцу и сказала:

– Мы сперва покатаемся, а потом я тебе сделаю минет, или сперва я тебе сделаю минет, а потом мы покатаемся?..

Парень на какой-то миг растерялся, но тут же быстро сказал:

– Ну ты даешь, елки-моталки! И сперва, и потом, ясный перец!

– Ну тогда поехали! – провела языком по губке Лайма. – Вон туда! За дом! Там есть такое спокойное место…

202

Логинов подошел к воротам бойлерной и протянул руку к звонку. И тут он вдруг увидел, что металлическая дверь, врезанная в ворота, приоткрыта.

«Что за черт?..» – пронеслось в голове Виктора. В тот же миг он автоматически потянулся к кобуре.

По роду службы организацию на таких вот объектах Логинов знал неплохо. Дежурили на бойлерных обычно престарелые тетки с задницами метр двадцать, которые при этом почему-то жутко боялись маньяков, так что даже среди дня открывали двери только после долгих переговоров и звонков начальству. Собственно, именно поэтому Виктор и поехал с Дубовым вперед – чтобы «пазик» можно было с ходу загнать на территорию…

– Степан! – негромко позвал Логинов.

Дубов, оставшийся в машине, повернул голову. Виктор кивнул: мол, прикрой. Дубов тут же выбрался из «Пассата» и в доли секунды оказался у ворот.

Логинов приоткрыл железную дверь. Внутри бойлерной, напоминавшей размерами небольшой цех, успокоительно гудели насосы. Нигде никого видно не было. Логинов шагнул через высокий металлический порожек двери и вдруг увидел на чисто выметенном цементном полу пятно.

Это была кровь, отпечатавшаяся с чьей-то подошвы. Едва приметная цепочка следов уходила к служебному помещению. Логинов быстро сказал:

– Кажется, мы немного опоздали, Степан! Черт…

203

Стекла фойе вдруг странно завибрировали. Муса невольно подался к стенке и присел. В этот миг из-за крыш соседних домов вырвался рев вертолета. Черная тень пронеслась по площади.

В тот же миг в милицейской рации послышалось:

– Борз! Это Сапсан-один! Ответь!

Муса метнулся к присевшему у входной двери Алу. Боевик посторонился, Муса осторожно выглянул на улицу. На площади перед дворцом все было по-прежнему. Муса взялся за свою рацию:

– Борз! Это Муса! Тут вертолет появился! Сапсан тебя вызывает!

Ответа не последовало, и тогда Муса на той же волне связался с двумя наблюдателями, засевшими на верхнем этаже. Те доложили, что ничего подозрительного в окрестностях дворца культуры пока не происходит.

– Понял! – бросил Муса.

Тут наблюдатель, засевший в фасадной части дворца, торопливо сообщил:

– Вертолет возвращается!

Из-за крыш снова вырвался рев. Стремительная тень прочертила площадь в обратном направлении.

– Борз! Это Сапсан-один! Ответь! Мы готовы выполнить твое требование насчет вертолета! Но командир экипажа говорит, что на крышу дворца сесть не сможет! Как понял, Борз?

Муса отошел от двери на середину фойе и снова приложил рацию ко рту:

– Борз! Это Муса! Ты слышишь меня? Борз!

204

– Это Логинов, товарищ генерал!

– Ну что там?

– Нам немного не повезло, товарищ генерал! Через теплотрассу из театра выбрался один из террористов! Он убил дежурную бойлерной и бросил здесь форму пожарного… Но зато у нас не будет проблем с проникновением в элеваторный узел дворца! В общем, мы готовы спуститься! И я пойду первым, если разрешите!

– А по этому, который ускользнул, что?..

– Дубов работает, товарищ генерал!

– Милиция в курсе, что вы начинаете?

– Да! Я попросил начальника ГОВД, чтобы они вызвали вертолет! Будут отвлекать террористов переговорами!

– Ну тогда все, с богом, Витя!

205

Рация Умара не отвечала. А Сапсан-один вышел в эфир снова:

– Борз! Свяжись со мной по телефону, если что-то с рацией! А то мы так все горючее у вертолета выжгем! Ты понял, Борз?

Муса оглянулся на Алу:

– Я позову Умара! А ты слушай, что менты будут говорить, но не отвечай! Понял?

– Да!

Муса бросил милицейскую рацию, Алу ее ловко поймал. Муса развернулся и направился в коридор, в котором скрылись Умар Атгериев с заведующим дворцом. Времени с того момента прошло уже прилично, но Муса понимал, что подвал такого огромного здания, как дворец культуры, обследовать не просто. Даже обойти по периметру и то минут двадцать надо…

206

Умар Атгериев даже не догадывался, какую неоценимую услугу он оказал федералам. Логинов в брошенной Умаром пожарной робе вынырнул в тепловом узле дворца культуры первым.

Убедившись, что в помещении террористов нет, Виктор дал знак следовавшему за ним по пятам снайперу с «винторезом». Тот черной тенью метнулся к какой-то емкости, присел и взял вход на прицел.

Логинов скользнул к двери узла. Передвигаться бесшумно в пожарной робе было невозможно, поскольку брезент предательски шуршал при любом движении. Но Виктор понимал, что эта роба идеальная маскировка.

Он припал к двери, потом приоткрыл ее и быстро выглянул в коридор. Там все было спокойно, и Логинов поднял руку. За его спиной с легким шорохом один за другим выныривали из теплотрассы «альфовцы» и тут же рассредотачивались под стенками.

Потом Логинов ощутил легкое прикосновение к плечу. Командир «Альфы» сообщил ему на ухо:

– Мы готовы, полковник!

Рации пока не использовали, поскольку Виктор опасался, что террористы могут засечь радиообмен и обо всем догадаться.

– Тогда за мной! – не оборачиваясь, кивнул Логинов.

Он вынырнул в коридор и двинулся по нему. В этот миг сверху донеслись шаги, и чей-то голос позвал:

– Умар! Ты где, вертолет прилетел!

207

Муса дважды прошел мимо входа в подвал, пока не догадался заглянуть за бархатную штору. Прикрытая за ней дверь выглядела не очень презентабельной. Муса толкнул ее, оказался на узкой лесенке и начал спускаться.

После двух пролетов запахло плесенью. Чуть ниже от площадки отходил темный коридор, сама лестница продолжала сбегать вниз, и оттуда пробивался свет тусклой лампочки.

– Умар! Ты где, вертолет прилетел! – позвал Муса.

Из темного коридора не донеслось ни единого звука. Внизу же что-то приглушенно звякнуло. Там явно кто-то был.

Муса продолжил спускаться и крикнул:

– Умар!

Тут Атгериев наконец услышал его и отозвался из гулкого подвала:

– Я здесь!

– Там вертолет прилетел! – радостно сообщил на ходу Муса. – Сапсан-один тебя уже четыре раза вызывал…

Умар хлюпал по воде к лестнице. Муса вынырнул из-за угла и наконец увидел его. На фоне светящейся далеко позади лампочки.

– Вот ты где! Еле нашел… – начал было Муса и тут вдруг понял, что это не Умар.

Рука боевика автоматически начала поднимать автомат…

208

Логинов мгновенно подался назад. Судя по звукам, сверху спускался один боевик. Он был еще довольно далеко. Виктор быстро посмотрел на потолок. В следующую секунду он взмахнул автоматом.

Освещавшая коридор лампочка разбилась с характерным хлопком, осколки негромко плюхнулись в воду. Логинов быстро оглянулся через плечо. Командир «Альфы» все понял и уже отступал к двери элеваторного узла.

– Умар! – донеслось уже ближе.

Логинов намеренно громко хлюпнул ногой и сказал по-чеченски:

– Я здесь!

Расчет был безошибочным: ведь в длинных закрытых помещениях голос по-любому искажается.

– Там вертолет прилетел! – все ближе и ближе топали по лестнице ботинки боевика. – Сапсан-один тебя уже четыре раза вызывал…

Логинов зашлепал ногами по воде. Он был в трех метрах от угла, когда с лестницы вынырнул террорист. Автомат он держал в правой руке, но Логинов все рассчитал верно.

Свет на Виктора падал сзади, из теплового узла. Робу террористу было видно, а вот лица Виктора не разглядеть – никак.

– Вот ты где! – быстро сказал боевик. – Еле нашел…

Тут он все же заподозрил неладное, поскольку Виктор молчал. Но в этот миг Логинов в неожиданном броске обрушился на террориста…

209

Дверь в воротах бойлерной вдруг приоткрылась. Лайма замерла. Из бойлерной вынырнул Умар и направился к «девятке». Лайма быстро запустила двигатель и оглянулась.

Хозяина черного «бимера» она заманила на заднее сиденье. И, когда этот похотливый идиот начал торопливо расстегивать ширинку, воткнула ему в сердце заколку. Тело Лайма сбросила вниз и прикрыла какой-то курткой. Теперь рассмотреть его за спинками передних кресел было не так-то просто…

Доку тронул «девятку» с места. Лайма немного выждала и направилась за ним. Девушка очень боялась обнаружить себя. Но буквально через пару минут Доку с Умаром пересели в одном из дворов в знакомый «Форд». И тот вскоре притормозил у мусорного контейнера. Умар выбросил какой-то пакет, и Лайма догадалась, что он быстро переоделся на заднем сиденье.

Девушка расплылась в улыбке. Отправляясь на захват дворца культуры, Умар надел старую одежду, так что «жучок» все это время был бесполезен. А вот теперь он снова пригодился…

Лайма быстро сунула в карман микронаушник и включила приемник. Голоса были не слишком разборчивыми, но слышала Лайма вполне достаточно, чтобы понять, куда направляются чеченцы. Теперь она могла следить за ними на расстоянии…

210

– А-а… Хр-р… – схватил дрожащими губами воздух Муса. – Я все… скажу…

– Давай в темпе! – кивнул Виктор, наклоняясь к самому лицу террориста. – Или тебе сломать все остальное?..

– Н-нет!.. – вскрикнул Муса, но один из «альфовцев» тут же зажал ему рот.

Боевик выпучил глаза. Его лицо было уже и не лицом вовсе, а скорее маской боли. Но другого выхода просто не было: никаких скополаминов и времени, чтобы их применить, у «альфовцев» не было. А информация была на вес золота. Вернее еще дороже – на вес сотен человеческих жизней…

Естественно, что в этой ситуации с Мусой не церемонились. Примерно за тридцать секунд ему причинили столько боли, сколько нормальный человек не переносит и за полжизни. Зато Муса был готов говорить. Откровенно.

И Логинов начал задавать короткие, лаконичные вопросы: где, сколько, с каким оружием…

211

Кортеж олигарха стремительно приблизился к воротам загородной резиденции. Черные мощные машины одна за другой нырнули во двор. Саблевич притормозил, отдал несколько отрывистых команд, после чего загнал большой бронированный джип прямо в гараж.

Выбравшись из машины, Саблевич настороженно оглянулся, потом закрыл автоматические ворота. Только когда они встали на место, Саблевич распахнул заднюю дверцу джипа и рывком передвинул неподвижное тело на сиденье. Немигающие глаза олигарха уставились на Саблевича.

Тот вздохнул и негромко спросил, наклонившись в салон:

– И что теперь будем делать, Михаил Андреевич?..

212

Взрывателей террористы под деревянный пол зрительного зала установили целых четыре штуки. Еще хуже было то, что дистанционные пульты от них были у четверых боевиков, распределившихся по периметру зала. Успей нажать кнопку хотя бы один из них, и все…

– Так! – посмотрел на командира «Альфы» Логинов. – Надо с ходу брать зал, а остальных «зачищать» потом…

– Согласен!

– Хреново, что плана нет, – покачал головой Логинов. – В общем, я иду первым! Снайпер во второй пожарной робе за мной… Как снимем наблюдателя, трое лучших стрелков поднимаются за нами на второй этаж. Ложим боевика во втором коридоре и выдвигаемся к дверям. По сигналу синхронно ныряем на балконы и… надеемся, что нам повезет!

213

Лечи Атгериев выехал на «Ауди» вслед за кортежем Равиковича за город. Конечно, он не мог соревноваться с машинами олигарха в скорости, поскольку те нарушали все правила, но в этом и не было необходимости.

Лечи благодаря своей хитроумной задумке контролировал ситуацию. И вот-вот рассчитывал узнать то, что должно было позволить ему завладеть драгоценностями императрицы…

В кармане Лечи завибрировал телефон. Он быстро вытащил его и увидел, что звонит Умар.

– Ты в порядке? – быстро спросил Атгериев-старший.

– Да! Только что выбрался!

– Тогда все… Дальше как договорились!

Договор касался связи. Лечи Атгериев был слишком опытным террористом, чтобы и дальше пользоваться теми же телефонами, что и при захвате дворца. Он немедленно выключил свой мобильный и включил совершенно новый, с только недавно активированной карточкой. Точно такой же новый телефон был и в машине Доку…

214

– Застрял, да?.. Давай быстро, Умар ждет! – Логинов говорил на чеченском, стараясь, чтобы голос звучал невнятно.

Сценка предназначалась для боевика, находившегося в коридоре второго этажа. Он контролировал не только входы на балконы, но и левую боковую лестницу дворца.

Логинов стоял посередине первого пролета этой лестницы и изображал, что разговаривает с кем-то, перегнувшись через перила. Эта поза позволяла Виктору скрыть свое лицо от чеченца, хотя тело в пожарной робе было отличной мишенью…

В кулаке Виктор держал зеркало, что позволяло ему скрытно вести наблюдение. Наконец он увидел боевика. Привлеченный звуком голоса, тот появился наверху с автоматом наготове. Увидев на лестнице человека в пожарной робе, боевик положил автомат на локоть левой руки и шагнул к перилам верхней площадки.

Лучше момента было не придумать, и Логинов дал знак снайперу алтайской «Альфы». Тот взбежал в снятой с Мусы пожарной робе по ступеням к Виктору. Голову он держал наклоненной.

Поравнявшись с Логиновым, снайпер вдруг распахнул куртку и в развороте вскинул вверх свой «винторез». Боевик дернулся и подался назад.

– Пуф-пуф-пуф!.. – опередил его снайпер.

Сработал он мгновенно и наверняка. Мощные пули кучно вошли в грудь под подбородком чеченца. Снайпер тут же бросился наверх. Боевик качнулся и брякнулся на перила. Его автомат полетел вниз. Логинов прыгнул в сторону и едва поймал его.

Опустив оружие на ступеньки, он подал тональный сигнал…

215

– Все в порядке? – спросил Лечи.

– Да… Сейчас пересядем на мою машину, – сообщил Умар Атгериев брату.

– Ясно. Тогда сразу выбирайтесь из города в сторону Рубцовска. Только стволы не сбрасывайте. Они нам сегодня еще пригодятся!

– Понял!

216

Боевика, охранявшего правый коридор второго этажа дворца, снайпер уложил одним выстрелом. Он и еще один «альфовец» нырнули за бархатные шторы и осторожно выдвинулись на балкон. С левой стороны то же самое сделали еще два бойца.

Логинов остался контролировать главную лестницу, которая двумя крыльями спускалась в фойе. Наконец в рации прошли четыре двойных тональных сигнала. Это означало, что все стрелки готовы. Логинов вздохнул и хрипло произнес:

– Начали!

Команда касалась всех. Операция по освобождению дворца началась. Но ее успех, конечно, зависел главным образом от того, насколько синхронно сработают «альфовцы» в зале. И Логинов, оглянувшись на лестницу, нырнул в дверь бельэтажа…

– А-а!.. – услышал Виктор звериный вопль, едва оказавшись на бельэтаже.

Это корчился справа от сцены недобитый боевик. Логинов вскинул автомат, но «альфовец» его опередил. Вскочив во весь рост на левом балконе, он короткой очередью прошил террориста. Трое остальных боевиков внизу были уже мертвы.

Логинов выхватил рацию и крикнул:

– Зал отработали! Порядок!

В этот миг где-то совсем рядом за спиной Виктора прогрохотала автоматная очередь. И почти сразу сидящие в зале люди с криком вскочили со своих мест.

– Спокойно! – заорал Логинов. – Оставайтесь на местах! Спокойно!!!

В этот миг за спиной Виктора раздался шорох. Он быстро оглянулся и увидел в двери бельэтажа боевика. Его налитые безумной злостью глаза уставились на Виктора. С ходу из-за пожарной робы Логинова террорист не выстрелил.

Но секунду спустя чеченец нажал на спуск. Пламя смертоносной очереди метнулось прямо в лицо Виктора…

217

Не очень приметный светлый внедорожник «Нива-Шевроле» вынырнул из хозяйственных ворот резиденции Равиковича. За его рулем сидел одетый по-дорожному Саблевич. Он не стал выбираться на рубцовскую дорогу, а направил машину по грунтовке в сторону леса.

За ним проходила дорога на Малиновое Озеро. Так назывался поселок. Это была в общем-то ничем не примечательная железнодорожная станция. Кроме, пожалуй, одного: по прямой от Малинового Озера до казахской границы было рукой подать.

Выбравшись за лесом на асфальт, Саблевич увеличил скорость до предельной…

218

Спасли Виктора только «альфовская» выучка и секундная заминка террориста. Логинов не успевал выстрелить, поэтому просто рухнул на пол. Грохот Калашникова над его головой неожиданно захлебнулся.

Это «альфовцы» перекрестным огнем с балконов сразили террориста наповал. Тот с бульканьем плюхнулся на Виктора. И тут же раздался голос снайпера:

– Полковник, вы живы?!

– Да!.. – хрипло крикнул Виктор. – Не добейте!

Сбросив с себя тушу боевика, Логинов поднялся. Шею жгло огнем, Виктор тронул ее, но обнаружил только небольшую царапину. Рука слипалась от крови, но это была кровь боевика.

– Оставайтесь здесь и контролируйте все входы! – крикнул Логинов «альфовцам».

Подхватив оружие, он вынырнул с бельэтажа. Внизу прогрохотала автоматная очередь. Кто-то протопал наверху, раздался вскрик, и сверху на лестницу шмякнулся труп наблюдателя террористов…

Минуту спустя все стихло. Логинов связался по рации с командиром «альфовцев». Тот сообщил:

– Отработали всех! Только у служебного входа двое забаррикадировались!

– Тогда я спускаюсь вниз!

В фойе Логинов увидел одного «альфовца». Тот повернул в его сторону «вал», узнал и быстро спросил:

– Ранены, товарищ полковник? Нужна помощь?

– Да нет! – махнул головой Виктор.

Он направился к двери. Перед ней лежал убитый Алу. Отскочившая в сторону милицейская рация бубнила:

– Борз, мы готовы предоставить вам вертолет! Ответь Сапсану-один!

Логинов наклонился и быстро поднес рацию ко рту:

– Внимание, Сапсан-один и все, кто меня слышит! Говорит полковник Логинов, управление по борьбе с терроризмом ФСБ РФ! Основные силы террористов во дворце уничтожены, но опасность взрыва сохраняется! Поэтому мы начинаем экстренную эвакуацию людей! Организуйте их встречу и отвод в безопасное место! Как поняли?..

219

Саблевич курил сигарету за сигаретой и то и дело посматривал в зеркало заднего вида, хотя погони за «Нивой» быть не могло в принципе. Ведь об их отъезде никто не знал, кроме двух самых доверенных сотрудников охраны. И все же Саблевич чувствовал непонятную тревогу…

Справа от него сидел Антон. Тот был радостным как соловей и периодически с улыбкой посматривал в верхнее зеркало. Саблевич тоже в него периодически посматривал и видел там голову склонившегося над лэптопом Тоцкого.

Тоцкий с самого отъезда из резиденции вышел в Интернет и почти безостановочно стучал пальцами по клавиатуре. Андрей снимал и хитроумными путями через транзитные счета угонял на Кайманы и в другие надежные офшоры миллионы Равиковича. Работа была важной, поэтому Саблевич с Антоном молчали…

220

Логинов присел прямо на ступеньки парадного входа дворца культуры. Из него только что выбежали последние заложники. И только после этого Виктор вдруг почувствовал, насколько он устал. Прикурив сигарету, Логинов жадно затянулся и тронул себя за шею. Сзади на крыльце послышались шаги.

– Ф-фух! – вздохнул командир «Альфы», присаживаясь рядом с Логиновым. – Двоих у служебного только что зачистили… Ранение серьезное?

– Царапина, – махнул головой Виктор. – Но еще несколько миллиметров, и получил бы Героя посмертно…

В этот момент у Виктора зазвонил телефон.

– Все нормально, товарищ генерал! – устало доложил он. – Заложников освободили, потерь нет! Одного террориста взяли живым…

– Молодцы!

– Служим России!

– Так что там с Равиковичем, Витя? Мне сообщили, что какой-то милиционер из оцепления вроде видел, как ему сразу после выхода из дворца стало плохо… Он что, в больнице?

– Честно говоря, не знаю, товарищ генерал… Как-то не до Равиковича было! Сейчас попробую выяснить…

– Давай, Витя! Как выяснишь, сразу доложишь! И будем определяться, что с ним дальше делать!

221

Впереди показался указатель «Малиновое Озеро 5 км». Саблевич сбросил скорость и начал что-то высматривать слева.

– Ага! – наконец сказал он.

«Нива» притормозила и перевалила через обочину. Впереди виднелась порядком заросшая травой лесная дорога. Саблевич увеличил скорость и сообщил, не поворачиваясь:

– Почти до границы доедем…

Никто ничего не сказал. Машина, подпрыгивая на неровностях, углубилась в лес. Через несколько минут справа показалось какое-то болотце. Саблевич мазнул по нему взглядом и вдруг сказал:

– Тут будет нормально! Земля мягкая, быстро управимся…

Машина остановилась. Саблевич выбрался, распахнул багажник и достал из него две складные лопаты, предусмотрительно прихваченные из резиденции.

– Давайте за мной! – велел бывший грушник, сунув лопаты Антону и Тоцкому. – Вот здесь копайте!

Сам Саблевич вернулся в машину и закурил. Сзади пошевелился Равикович и сказал:

– Чего такой хмурной, Егорыч?..

– А чего радоваться?.. Говорил же вам, нельзя с «чехами» связываться! Это самая подлая народность на земле, и доверять им себе дороже!

– Может, оно и так, Егорыч, но мы-то всех обвели вокруг пальца! И чеченцев тоже… Драгоценности на них спишут, деньги угнанные – на Тоцкого, а меня убиенного пусть попробуют в этом болоте найти…

– Так-то оно так, Михаил Андреевич, – вздохнул Саблевич, – но, если бы чеченцы у дворца в вас не выстрелили, мы бы и без крови выпутались…

– Не томи душу, Егорыч, мне Антона самому жалко! Но кто ж виноват, что он, дурачок, побежал… Да и Тоцкий бы еще пригодился!

– А все из-за «чехов»! Говорил же вам!.. – досадливо бросил Саблевич и быстро выбрался из машины.

222

– Вы живы, шеф?.. – спросил Дубов, подбегая к крыльцу дворца культуры и глядя на окровавленную одежду Виктора.

– Не надейся!.. – быстро поднялся Логинов, затоптав окурок. Потом он повернулся к командиру «Альфы»: – Дождетесь взрывотехников и организуете разминирование без меня! А мы попробуем достать сообщников террористов! Если что, будьте готовы срочно перебросить на подмогу бойцов на вертолете!

– Понял! Вы имеете в виду тех сообщников, что ушли от бойлерной, полковник?

– И тех и… всех остальных! – неопределенно ответил Логинов и крепко пожал командиру «Альфы» руку: —Приятно было работать!

– Взаимно… – кивнул подполковник, удивленно глядя вслед быстро удаляющимся офицерам.

223

– Ну, что тут?.. – спросил Саблевич.

– Уже скоро! – сказал Антон. – А как там Михаил Андреевич?..

– Нормально Михаил Андреевич, Антон… – невольно отвел глаза в сторону Саблевич.

Он действительно не переносил голубых на дух. Но Антона ему было жалко. По-настоящему. Тоцкого – ни капельки, а Антона жалко так, что чуть скулы не сводило. Ведь этот паренек, увидев, что произошло возле театра, бросился спасать Равиковича. Даже не думая о том, что его тоже могут убить…

И теперь Саблевичу предстояло это сделать. Потому что Антон слишком хорошо знал внешность Равиковича. И почти сразу понял, что убили не олигарха, а его загримированного двойника.

– Антош, – совладав с собой, сказал Саблевич, – гляди, какой цветок красивый!

– Ой, надо будет сорвать для Михаила Андреевича!.. – воскликнул Антон, повернувшись.

Это было все, что Саблевич мог сделать для парня. Бывший грушник неожиданно выстрелил, и Антон умер как жил: с улыбкой на губах. Тоцкий дернулся и вдруг брякнулся у ямы на колени:

– Не надо, прошу! Я же…

– Не рыдай! – повернулся к нему Саблевич. – Ты-то правила хорошо знаешь…

Палец Саблевича начал выжимать спусковой крючок. Тоцкий завопил:

– Я незаметно поменял коды доступа! Вы без меня до денег не доберетесь!

Саблевич повернул голову к машине.

– Да все нормально, Егорыч! – показался в двери Равикович. – Там в лэптопе хитрая программа стоит, все его коды записаны! Кончай быстрее да поедем!

– Не надо!.. – завопил Тоцкий.

– Б-бух! – разнеслось над болотом.

Саблевич стрелял из привычного «АПСа», так что контрольные выстрелы не требовались. Сунув пистолет в кобуру, он быстро прошел к багажнику и за ворот пиджака вытащил из него тело двойника Равиковича.

Тело плюхнулось на землю, и в тот же миг Саблевич издал матерный вскрик. Равикович быстро выглянул из-за машины:

– В чем дело, Егорыч?

Саблевич показал пальцем на внутренний шов пиджака. Под воротником шикарного костюма был прикреплен микрофон. Равикович растерянно уставился на Саблевича:

– Откуда?..

– «Чехи» сунули в театре! Говорил же вам, что с ними лучше не связываться!

Саблевич быстро оглянулся на дорогу. Пистолет снова был в его руке. Но в этот момент что-то приглушенно хлопнуло совсем в другой стороне. Саблевич качнулся и упал. Равикович плюхнулся на колени и услышал:

– Миша, это я, Лечи! Твоего волка я убил за то, что он воевал против нас! Но к тебе у меня претензий нет, понял? Так что лучше не дергайся! Мне драгоценности, тебе жизнь! Договорились?..

224

– Да лей ты нормально, Степан! – поднял голову Виктор.

– А я как лью, шеф?..

– Как в Сахаре, блин, экономишь!

Они пристроились на газоне за «Пассатом», Логинов снял испорченную рубашку и отмывался от крови. Дубов сливал ему на руки из бутылки «Горно-алтайской». Из-за машины вынырнул Сапсан-один:

– Разрешите, товарищ полковник?

– Ну что, нашли? – оглянулся Виктор.

– Так точно! Сержант!..

Из-за Сапсана вынырнул молоденький белобрысый милиционер:

– Сержант Лукин, патрульно-постовая служба!

– Очень приятно, полковник Логинов, управление по борьбе с терроризмом ФСБ! – кивнул Виктор. – Все, Степан, спасибо, дай чем-нибудь вытереться…

– Я могу быть свободен? – спросил Сапсан-один.

– Ориентировку по такси и «БМВ» передали?

– Так точно! Пока ничего…

– Хорошо, спасибо!

Логинов быстро вытерся, накинул гольф, который ему вытащил из сумки Дубов, и повернулся к милиционеру:

– Куришь, сержант?

– Никак нет, товарищ полковник!

– Правильно… Тогда мы покурим, а ты нам быстро расскажешь, что там случилось с Равиковичем, когда он вышел из дворца…

225

Равикович затравленным взглядом смотрел на Лечи. А тот явно красовался собой. Шутка ли, он, потомок чабанов, обвел вокруг пальца не только федералов, но и самого Равиковича. Небрежно открыв на капоте «Нивы» чемоданчик, Лечи Атгериев взял двумя пальцами перстень императрицы.

– Это точно настоящий? – спросил он.

– Да, – кивнул Равикович.

– Смотри, Миша, за базар ответишь… – с угрозой посмотрел на него Лечи и, не оборачиваясь, велел: —Воды, Умар!

– Какой воды?

– Обычной! В машине глянь!

Несколько секунд спустя Умар уже протянул брату пластиковую бутылку с водой. Лечи раздраженно сказал:

– Тупой, что ли? Горлышко отрежь, чтоб я кольцо мог проверить!

Несколько секунд спустя Умар поставил на капот «Нивы» бутылку с криво отрезанным верхом. Лечи зыркнул на Равиковича и опустил перстень в воду. Бриллиант вроде бы исчез.

– Молодец, Миша! – засмеялся Лечи. – За это ты умрешь не больно!

– Но… ты же обещал! – вскинул руки к груди Равикович.

– Что?! Нохча хозяин своего слова! Захотел, пообещал, захотел, забрал! Умар, зарежь этого барана! Я хочу слышать, как он будет захлебываться кровью!

226

– Ну что скажешь, Степан? – поднял голову Логинов.

– Кровь, похоже, артериальная, – недоуменно посмотрел на Виктора Степан.

– То-то и оно! – кивнул Виктор. – Ладно, звоним начальству, оно в очках, ему виднее… Это Логинов, товарищ генерал!

– Ну что?..

– Пока мы дворец штурмовали, Дубов опросил жителей у бойлерной. Те показали, что в окрестностях незадолго до нашего приезда видели две машины: такси-«девятку» и черный «бимер». Скорее всего, террорист ушел на одной из них. Ориентировки передали, но пока ничего…

– Они эти засвеченные машины уже бросили…

– Скорее всего, – согласился Виктор. – Но главное, мы сейчас находимся на том месте, где стояла машина Равиковича при передаче террористам гарнитура императрицы. И тут кровь, товарищ генерал, причем артериальная…

– Что?..

– Равиковича ранили, причем очень серьезно!

– Так он все-таки в больнице?

– В том-то и дело, что нет! Кортеж, по данным милиции, проследовал прямиком в загородную резиденцию…

– Выходит, помощь Равиковичу оказал свой врач?..

– Выходит… Только это нереально.

– Что нереально?

– С такими ранениями помощь могут оказать только в стационаре, если успевают довезти…

– Так… Полковник! Срочно отправляйтесь в резиденцию и установите, что с Равиковичем!

– С «Альфой» или как?

– Что?!

– Взять «Альфу» и разнести эту резиденцию вдребезги-напополам или попробовать подъехать культурно?..

– Пока культурно, а там… Доложишь, будем решать!

– Понял! А что там с данными «прослушки», товарищ генерал?

– Да в том-то и дело, что ничего! Телефоны Равиковича и его ближайшего окружения молчат…

227

Равикович метнулся в сторону, но Умар подцепил его за ногу, повалил на землю и запрокинул голову. Лечи спокойно укладывал драгоценности в пакетик. На миг отвлекшись, он ухмыльнулся:

– Прощай, олигарх!..

– А-а-а!.. – разнесся над болотом отчаянный вопль Равиковича.

Но Умар взмахнул ножом, и вопль захлебнулся, перейдя в бульканье. Лечи напоследок на всякий случай ощупал стенки чемоданчика, после чего швырнул его на землю. Умар деловито отер окровавленный нож об одежду бьющегося в конвульсиях олигарха.

Лечи повернулся и увидел бледное как мел лицо Доку. Молодой чеченец неотрывно смотрел на затихающего Равиковича. Лечи незаметно кивнул Умару. Тот выхватил пистолет и выстрелил.

Доку вздрогнул, качнулся и упал телеграфным столбом. Он так до конца и не понял, что случилось, ведь пистолет был с глушителем. Лечи отрывисто приказал Умару:

– Проверь, чтобы ни одна тварь не дышала, и уходим!

Умар бросился выполнять приказ. Лечи подошел к едва дергающемуся Равиковичу и презрительно ткнул его ногой. Это был самый сладостный миг в жизни Лечи Атгериева. Он чувствовал себя богом.

В этот момент в его пах и вонзилась пуля…

228

«Пассат» вынырнул на окраину Алапаевска и быстро направился по рубцовской дороге в сторону резиденции Равиковича. Степан Дубов тыкал в кнопки и смотрел на дисплей пульта. Логинов нервно курил.

– Ну?.. – спросил он, стряхивая пепел за окно.

– Ни хрена, шеф!.. – сказал Дубов и вдруг наклонился: —Не понял?!

– Что?.. – на миг повернул голову Виктор.

– Да точка вроде бы на краю мигнула!

– Где именно?..

– Да тут вот вроде!.. – ткнул пальцем в дисплей Дубов.

– Где тут, твою мать?! Я ж за рулем!

– Ну там вон, по идее! – показал пальцем на обочину Дубов.

– Техника в твоих руках, Степа, кусок железа! Тут-там! Направление по компасу?!

– Ну зюйд-зюйд-вест!

– Ясно! – сориентировался Логинов. Резко затормозив, он свернул на второстепенную дорогу и приказал: – Смотри внимательно, Меркатор! Если ты не ошибся, приемник должен сигнал снова захватить…

– Есть сигнал, шеф! Устойчивый! Порядок! – вскрикнул через пару минут Дубов.

– Направление?

– Строго на юг! В смысле на зюйд! Он или они едут по дороге! Вон за тем лесом!

– К границе, однако, – быстро сказал Логинов. – Можем не успеть… Звони командиру «Альфы», пусть он пяток человек выделит и в темпе загрузит их в вертолет!

Сам Логинов связался с замдиректора ФСБ и доложил:

– Мы по дороге к резиденции Равиковича засекли сигнал маячка, товарищ генерал! Да, того самого, что Дубов в аэропорту прицепил к чемоданчику Тоцкого! Он очень быстро уходит к границе!.. Так точно, преследуем, но до визуального контакта нам еще очень далеко! Поэтому мы вызвали «Альфу» на вертушке, а вы бы пограничников сориентировали…

229

– А-а-а! – вдруг нечеловеческим голосом взвыл Лечи.

Умар быстро оглянулся. Атгериев-старший оседал на колени, прижав руки к ширинке. И эти руки были залиты кровью. Умар бросился на землю, но опоздал.

В его плечо словно бы врезался кол. Умара опрокинуло на землю, на траву полетели кровавые ошметки. Правую руку словно бы парализовало.

Умар судорожно вздохнул, скрипнул зубами и все же нашел в себе силы приподняться. Дрожащей левой рукой он потянулся к выпавшему пистолету. И тут его левая рука словно бы переломилась в предплечье. Боль была адской, и на этот раз Умар потерял сознание…

230

– Машина! – выдохнул Дубов.

– Вижу!

Логинов резко затормозил и вильнул в сторону, к деревьям. Впереди за изгибом дороги стоял черный «БМВ».

– Это они, шеф! Наверняка тот самый «бимер», что был у бойлерной! – сказал Дубов. – Только точка дальше!

– Насколько дальше?

– В пределах километра!

– Движется?

– Стоит!

– Тогда пошли! – распахнул дверцу Логинов и посмотрел на небо: – Где этот вертолет с «Альфой»? Заблудились они, что ли?

231

Лечи Атгериев, в отличие от Умара, на свою беду, сознания не потерял. Он катался по траве и скулил, как сбитый машиной шелудивый пес. Боль была жуткой, настолько, что Лечи даже не сразу увидел, что из-за машины кто-то вынырнул. А когда увидел, то так удивился, что даже на какой-то миг забыл о боли.

– Ты?! – взвыл Лечи.

– Я! – сказала Лайма.

– Но ты же!.. А-а-а!.. – засучил ногами Лечи.

– Я заговоренная! – улыбнулась Лайма.

– С-сука!!! – взвыл Лечи.

– А это ты зря сказал… – прищурилась Лайма. – Теперь и ты, и твой брат умрете с пулями в задницах! Над вами будет потешаться вся Чечня, а ваш долбаный тейп навеки будет опозорен!

– Нет!!! – взвыл Лечи. – Пообещай, что просто пристрелишь нас, и я отдам тебе драгоценности императрицы! Это миллионы, Лайма!

– Да нет, Лечи! Помнишь Жана?.. Я поклялась, что отомщу за него. Так что просто ты не умрешь, тварь! Ты умрешь в муках и с позором! А драгоценности я и сама заберу!

232

Логинов подал знак шедшему справа Дубову. Тот замер, Логинов осторожно высунулся из-за дерева и вгляделся в изображение на дисплее цифровой камеры. В следующий миг он быстро присел и негромко крикнул:

– Твою мать! У машины она, Степа!

– Кто она, шеф?..

– Снайперша прибалтийская, которая на Урале Болта уложила!

– Вы ее по записи узнали, что ли?.. – засомневался Дубов.

– По какой записи? СВД у нее… – В этот миг слева наконец послышался рев вертолета. – Твою мать! – выхватил рацию Виктор. – На связи Логинов! Слышите меня?! Отворачивайте! Передайте командиру, пусть немедленно отворачивает!

Однако предупреждение запоздало. Вынырнувший из-за деревьев вертолет, как назло, сбросил скорость и начал медленно разворачиваться над болотом. Выстрелов слышно не было, но вертушка вдруг дернулась и клюнула носом.

Тут экипаж понял, что борт обстреливают, увеличил скорость и заложил вираж. Вертолет, странно болтаясь, пронесся над головами Логинова и Дубова. Те ожидали взрыва, но экипаж в последний момент восстановил контроль над машиной. В рации послышалось:

– Полковник! Нас подбили! Командир уводит борт к дороге для аварийной посадки!

– Принял! – быстро сказал Логинов и добавил, опустив рацию: – Помогай вам бог, ребята!.. Степан!

– Да?..

– Если она уйдет в горы, пограничники ее не перехватят…

233

– Шеф!.. – прохрипел Дубов.

– Ну?.. – оглянулся Виктор.

– Я уже не могу… – выдохнул Степан и сполз по каменистому склону вниз. – Честно…

Марафон по пересеченной местности продолжался уже второй час. В лесу Дубов держался молодцом, а вот в горах выдохся. Окончательно…

– Не расстраивай меня, Степа! – попросил Логинов. – Я только вчера сказал замдиректора, что ты настоящий бультерьер…

– Если надо в кого-то вцепиться зубами, шеф, я вцеплюсь… Но идти не могу! Я загнанный бультерьер, шеф… Если вам станет легче, пристрелите меня…

– Отдышишься, нагонишь! – быстро сказал Логинов. – Не думал, что тебя сделает какая-то баба…

– Да эта ж баба, блин, какая-нибудь бывшая чемпионка!.. – хрипло выдохнул вслед Логинову Дубов.

Но тот даже не оглянулся. Специально. Чтобы Дубова крепче проняло и он быстрее восстановился…

234

Логинов уцепился рукой за камень и с трудом подтянулся. До гребня было уже рукой подать. Логинову казалось, что он взобрался на «крышу мира», по меньшей мере, на какой-нибудь «пятитысячник», хотя гора была так себе. «Надо бросать курить к чертовой матери…» – подумал он, быстро приподнялся и вдруг услышал сбоку:

– Не дергайся!..

«Твою мать!..» – пронеслось в голове Виктора. Голос был женский, принадлежать он мог только снайперше, так что дергаться и вправду было бессмысленно. И Логинов медленно повернулся.

СВД смотрела прямо на него. Метров с десяти, из-за широкой горной трещины. Снайперша выбрала идеальную позицию. Она спряталась за провалом в каких-то кустиках. Смотрелись они очень живописно. Если не принимать в расчет, что это был последний пейзаж в жизни Логинова…

Он удивился, почему она не уложила его сразу.

А выглядела прибалтийка уже по-другому. Иначе, чем на аэропортовских записях, хотя сходство было очевидным. Успела сделать пластическую операцию, подумал Виктор…

– Жить хочешь?.. – вдруг спросила снайперша.

Что-то тут было не то. Она была не из тех, кто не любит убивать. Она была машиной для убийства.

– Да!.. – интуитивно изобразил испуг Логинов. – Не стреляй! Пожалуйста!

– Хорошо! – прищурилась снайперша. – Тогда спокойно бросай сюда пистолет. За ствол! Прямо в кусты…

И тут Логинов вдруг все понял.

– Да, да! – закивал он. – Пожалуйста!

Чтобы спасти жизнь, он так торопливо выполнил приказ, что вроде как невзначай уронил оружие. Пистолет ударился о камень и скользнул вниз, залетев в неглубокую расщелину…

– Ой! – притворно вскрикнул Виктор. – Достать?..

В первый миг палец снайперши шевельнулся на спусковом крючке, но она сдержалась.

– Стой как стоишь! – приказала прибалтийка.

– Только не стреляй! – замотал головой Виктор. – Пожалуйста! Я сделаю все!

– Не ори! – зло прищурилась снайперша.

Логинов тут же умолк и угодливо закивал. Ему оставалось только надеяться, что со слухом у Дубова дела обстоят лучше, чем с «дыхалкой», и он уже сориентировался, в какую задницу угодил его выносливый шеф…

– Ты кто?.. – спросила снайперша.

– Сотрудник московского охранного агентства…

– И что тебе от меня надо?..

– Драгоценности… – пожал плечами Виктор.

– И сколько вас, охотников за чужими драгоценностями?..

– Двое, – признался Логинов, поскольку врать было опасно.

– И где же второй?

– Сдох, в смысле, не выдержал подъема…

– Давно?

– Да уже прилично… – неопределенно ответил Виктор.

– А ты что, двужильный или жадный?

– И то, и другое…

– Так, может, с тобой поделиться? И уйдем за кордон вместе?..

У снайперши в СВД остался всего один патрон, а другого оружия не было. Поэтому она и не стреляла. Ей позарез нужен был упавший вниз пистолет Виктора. Точнее прибалтийке было нужно, чтобы он бросил его ей через трещину. Вот она и зомбировала Логинова, а тому ничего не оставалось, как ей подыгрывать…

– Я согласен! Я и сам, честно говоря, собирался, если что, дернуть…

– Сам или с напарником?.. – прищурилась снайперша.

– Как получится!

– Тогда давай так: ты помогаешь мне убрать своего напарника, а я за это с тобой делюсь…

– Я согласен! – закивал Логинов.

Но тут Дубов все спутал. То ли у него и вправду заложило от высоты уши, то ли Степан решил, что спасать Виктора надо срочно. Но только Дубов вдруг высунулся внизу из-за камня и заорал:

– Шеф!..

Степан собирался мгновенно отступить, но поскользнулся на камнях. Этой небольшой заминки снайперше хватило, чтобы вогнать в бок Дубова пулю. Зато Логинов сиганул в расщелину.

– Стой! – вскрикнула снайперша. – Выброси наверх пистолет, ну!

Логинов взял бы ее живой. Если бы не Степан. Но когда на твоих глазах расстреливают товарища, сдержаться невозможно. Логинов мгновенно высунулся из-за камня и навскидку выпустил в голову снайперши пол-обоймы. Та уткнулась за трещиной в кусты.

Виктор в тот же миг выскочил из расщелины и, скользя и падая на склоне, добрался до Дубова. Степан лежал неподвижно, в позе завалившегося в витрине манекена. Но крови почему-то видно не было.

Логинов осторожно повернул тело и увидел пулевое отверстие. Кевларовый жилет был пробит, но пуля ушла в сторону и застряла под ним между ребрами…

– Степан, Степан! – наклонился Логинов.

Дубов несколько раз судорожно вздохнул, приоткрыл глаза и с гримасой боли спросил:

– Где я?..

– Не бойся, не в раю…

– А че больно так, шеф?..

– Так просто ребра сломаны, Степа… А так ты как новый!

– А-а… – снова с трудом вздохнул Дубов, – эта мамзель где?..

– Уже нигде!..

– Ну я тогда еще немного полежу, шеф, ладно?.. А то че-то хреново…

– Лежи, Степа, лежи! А я пока в Москву позвоню! Доложусь, глядишь, и вертолет найдут, чтобы нас отсюда забрать…

Content

Максим Шахов
ЖЕЛЕЗНЫЕ НЕРВЫ СНАЙПЕРА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234