Максим ШАХОВ

ПОЦЕЛУЙ ТОРПЕДЫ

1

Вдали синел сосновый лес. Перед ним зеленело изумрудной травой огромное поле для гольфа с голубым озером. Над всем этим идиллическим великолепием лениво проплывали белесые облака. Полковник Главного управления по борьбе с терроризмом ФСБ РФ Виктор Логинов наслаждался чудным пейзажем, развалившись в шезлонге и прищурив глаза. Некоторое время спустя он покосился через плечо и ухмыльнулся. Потом резко поднялся и с ходу прыгнул в бассейн.

Из воды взметнулся целый сноп брызг, капли перелетели через бортик. Сидевшая за столом с ноутбуком Лариса Байчук невольно вздрогнула. Как только голова Логинова показалась из воды, Байчук крикнула:

– Ты хоть предупреждай в следующий раз, Логинов! Так же заикой можно остаться на всю жизнь!

– Ты же сама сказала тебя не отвлекать! – засмеялся Логинов. – Я и не отвлекал! Работай, бэби! Работай…

– Какой работай? Я с перепугу забыла, о чем писала!

– Ну тогда айда ко мне! – осторожно брызнул Логинов на Ларису. – Потом вспомнишь!

– С ума сошел?! Компьютер! – Лариса вскочила и запустила в Логинова прозрачной пластиковой тапочкой.

Тот ловко увернулся и крикнул:

– Промах, бэби! У тебя еще одна попытка!

– Не называй меня «бэби»! Сто раз тебе говорила!

Вторая тапка также не попала в цель.

– Мазила! – крикнул Логинов. – Чем теперь будешь кидаться – трусиками, а?..

– Стульями! Все! Тебе конец, Логинов! – крикнула Лариса и с разгона бултыхнулась в бассейн.

Огромная подмосковная усадьба с лесом, полем, озером и бассейном принадлежала бывшему вице-премьеру Павлу Башманову, баллотировавшемуся на пост президента РФ. После того как Логинов дважды спас Павлу Андреевичу жизнь, полковник стал здесь частым гостем. Правда, в данный момент сам Башманов находился в предвыборном турне, но в доме за Логиновым были закреплены апартаменты, так что завалиться «в гости» Виктор мог в любое время суток и на любой срок – охране и обслуге Башманов дал соответствующее распоряжение.

Лариса Байчук, копирайтер Павла Андреевича, в поездках его не сопровождала, снабжая шефа необходимыми текстами через Интернет. Логинов Ларисе старался не мешать работать, но выходило по-всякому: на этот раз словесная перепалка закончилась шутливой дракой в воде, а потом и интимной близостью прямо на бортике бассейна.

Когда все было закончено, Лариса провела ладонью по мокрой голове Логинова и, тяжело дыша, сказала:

– Ф-фух! Ты прямо какой-то водный гангстер, Логинов!

– Я водный гангстер? – хмыкнул Логинов. – Я благородный Ихтиандр! Спасаю красоток от тепловых ударов в морских пучинах!

– Да-да… После чего насилуешь их прямо на берегу, – засмеялась Лариса, наклоняя голову.

Едва они слились в поцелуе, как рядом с ноутбуком разразился бессмертным хитом Потапа и Насти Каменских мобильный.

Лариса вздрогнула и быстро повернулась:

– Черт! Игнат звонит, а у меня еще речь не закончена! Сейчас будет мне «тру-ля-ля»!

Быстро посмотрев в сторону дома, Лариса вскочила на ноги и голышом прошлепала к телефону.

– Да, Игнат!

Игнат Вертинский, ближайший помощник Башманова, быстро спросил:

– Ты речь для комбайностроителей еще не отправила?

– Нет… Чуть-чуть осталось. В течение получаса сброшу…

– Хорошо… Только там надо вставить еще один пассаж. Записывай… Готова?

– Да! – ответила Лариса, включив диктофон.

– В речи должно быть клятвенное обещание, что продукция «Россельмаша» получит налоговые льготы, а комбайны американской фирмы «Джон Дир» будут обложены дополнительным импортным сбором. И что подобные протекционистские меры коснутся и других предприятий сельхозмашиностроения. Записала?..

– Да!

– Тогда все! Жду! И не тяни, чтобы я успел просмотреть текст.

– Хорошо! – быстро проговорила Байчук.

– Что сказал? – спросил облокотившийся на бортик бассейна Виктор.

– Что-что?.. Речь надо подредактировать! А я ее еще не закончила!

– Тогда держи спецовку! – протянул Логинов купальные трусики и бюстгальтер Ларисы.

Однако та предпочла мокрым пляжным доспехам халатик. Поспешно завязав поясок, девушка пододвинула к столу пластмассовый стул и прикрикнула:

– Все, бездельник! Меня нет!

Логинов положил купальник Ларисы на бортик и пожал плечами:

– Я не бездельник! Я просто свою работу выполнил!

– Так этого ужасного типа с пистолетом уже поймали? – быстро посмотрела на Логинова Лариса. – Который меня так напугал на «Галере»! Да, Витя?

Логинов сделал недоуменное лицо:

– Какого типа? С каким пистолетом? Это тебе с перепугу привиделось… Не было на «Галере» никакого типа, сто раз тебе говорил. Работай, не буду мешать!

Резко развернувшись, Логинов нырнул. Лариса досадливо скривилась, но пытать скрывшегося под водой Логинова не было никакой возможности. Да и время поджимало. Поэтому Байчук вернулась к работе над незаконченной пламенной речью, с которой Павел Андреевич Башманов должен был то ли сегодня, то ли завтра выступить перед комбайностроителями…

2

Замдиректора ФСБ прочитал шифротелеграмму из Лондона, потом еще раз пробежал глазами рапорт ФАПСИ. После этого генерал снял очки и вызвал к себе начальника Управления собственной безопасности ФСБ.

УСБ курирует непосредственно директор ФСБ – не через одного из своих замов, а лично. Даже тогда, когда директор находился в отпуске, как сейчас, исполняющий его обязанности руководил УСБ скорее номинально. То есть осуществлял, так сказать, текущее оперативное руководство, не больше.

Впрочем, начальник УСБ прибыл очень быстро.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Заходи, – кивнул замдиректора. – Присаживайся…

Начальник УСБ положил перед собой папку – чтобы отчитаться о всех текущих делах. Однако замдиректора интересовало не одно из них, а дело, которое смело можно было назвать делом чести ФСБ.

– Докладывать по вопросам, товарищ генерал?.. – потянулся к папке начальник УСБ.

Замдиректора покачал головой и хмуро спросил:

– Что у тебя нового по Кащееву?..

Начальник УСБ вздохнул и опустил голову. Его руки невольно сцепились в замок, пальцы сжались и побелели.

– Нового пока ничего, товарищ генерал. Но мы продолжаем работать. И держим под контролем…

– Иван Дмитриевич! – перебил собеседника замдиректора, легонько стукнув очками по зеленому сукну стола. – Сотрудник ФСБ, оказавшийся предателем, – это ЧП. Старший офицер ФСБ, оказавшийся предателем, – ЧП в квадрате. Полковник Управления собственной безопасности, оказавшийся предателем, – это ЧП в кубе! Кащеев ведь не только готовил ради ликвидации Башманова взрыв культурно-развлекательного комплекса «Галера», он предал всех нас! Тебя как непосредственного руководителя в первую очередь! А вы всем управлением в полном составе уже почти полгода «продолжаете работать» и «держите под контролем» непонятно что!

Начальник УСБ повернул к замдиректора побледневшее лицо.

– Я не снимаю с себя ответственности за случившееся… Поверьте, мы сделали и делаем все возможное. Но Кащеев слишком опытный оперативник. Боюсь, он ушел из России… Но мы его все равно достанем! Если понадобится, я лично отправлюсь ради этого хоть на Северный полюс!

– Ага, так он тебя и ждет там! Не такой Кащеев дурак, чтобы прятаться в таком безлюдном месте, – вздохнул замдиректора. – Хорошо, Иван Дмитриевич. Продолжай работать. Свободен…

Начальник УСБ вышел, замдиректора ФСБ вытащил из стола папку и снова просмотрел документы лондонской резидентуры и ФАПСИ. Профессиональная этика чекистов не только обязывала исполняющего обязанности директора ФСБ не сильно лезть в дела УСБ, но и, по возможности, не беспокоить находящегося на отдыхе директора. Однако были случаи, когда без этого было не обойтись. И заместитель потянулся к телефону…

3

«Мы с тобой не пара, не пара! Вот такая вот у нас запара-запара!» – прогундосил телефон.

– Да, Игнат! – приложила трубку к уху Лариса.

– Где речь для этих чертовых тракторостроителей? – нервно спросил Вертинский.

– Для комбайностроителей, – автоматически поправила Вертинского Лариса. – Я уже отправила!

– Да? А почему я ее не получил? – мрачно осведомился Игнат.

– Не знаю, может, с транзитным сервером что-то! Я сейчас еще раз повторю… – потянулась было к ноутбуку Лариса.

– Ага, вот! Вроде пришла! – сказал Игнат. – Сейчас гляну, что ты там наваяла… Про этого чертового «Джона Дира» вставила?

– Вставила!

– Хорошо! – сказал Игнат и тут же отключился.

Лариса вздохнула и потянулась за сигаретами. Читал Вертинский профессионально быстро, «по диагонали». Лариса только-только успела докурить и затушить сигарету, как Игнат снова позвонил.

– Да! – поспешно ответила Байчук.

– Нормально! – без вступлений выдал вердикт Вертинский. – Сегодня отдыхай, а завтра с утра я тебя припашу по полной, тут у нас вроде вырисовывается изменение маршрута…

– Так, может, я заранее набросаю, чтобы завтра не…

– Да нет, это еще не на сто процентов! Я тебе перезвоню, как согласуем, ты, главное, телефон не отключай!

– Хорошо!

– Тогда до завтра!

– До завтра… – вздохнула Лариса.

Положив трубку, она подошла к устроившемуся в шезлонге Логинову и блаженно потянулась, закинув руки за голову. Тот спросил, глядя на нее сквозь прищуренные веки:

– Удовлетворила своего Игната?

– На сегодня да! И теперь могу заняться тобой, Логинов! Так что ты попал! Теперь я буду спасать тебя в бассейне!

Одетая лишь в короткий халатик, Лариса выглядела настолько соблазнительно, что Логинов быстро схватил ее за руку и сказал:

– А прямо здесь ты меня спасти не можешь?

Лариса вырвалась:

– Нет! Я сперва хочу искупаться!

– Потом искупаешься!

Виктор попытался снова ухватить Ларису, но та поспешно отпрянула к бортику и начала эротично развязывать поясок. Логинов, прикипев к ней взглядом, начал подниматься.

– Иди сюда!

– Не-а!

Сбросив халатик, Лариса швырнула его Логинову и тут же прыгнула в воду. Виктор уже хотел было сигануть в бассейн следом за ней, как со стороны стола вдруг донеслось:

«Наша служба и опасна и трудна! И на первый взгляд как будто не видна…»

«Пел» мобильный Логинова. И звонили с работы.

– Черт! – невольно вырвалось у Виктора.

Он шагнул к столу и взял трубку.

– Эй, Ихтиандр, ты где?! – крикнула вынырнувшая Лариса.

– Подожди! – оглянулся Виктор. – Логинов, слушаю!

– Здравия желаю, полковник! Помощник замдиректора ФСБ майор Скоров!

– Да-да, я понял! Здравия желаю, майор!

– Вас вызывает генерал!

– Понял! Когда прибыть?

– Немедленно!

– Ясно… Я в Подмосковье, но сейчас же выезжаю!

– Пожалуйста, поторопитесь, полковник. Сегодня заседание Антитеррористического комитета, генералу надо еще успеть к нему подготовиться…

– Понял! – быстро сказал Виктор.

– Эй, Логинов! – донеслось от бассейна. – Я уже готова! Ты где?

– Извини, малышка, но я уезжаю!

– С ума сошел?

– Меня на работу вызывают! – виновато сказал Логинов и направился в дом.

– На какую еще работу? Эй! А я?

– Я скоро вернусь, Ларис! Наверняка какой-нибудь пустяк!

Пять минут спустя «Ауди» Логинова уже неслась к федеральной трассе. Лицо Виктора было сосредоточенным. По пустякам рядовых оперативников к исполняющему обязанности директора ФСБ, да еще в выходные, не вызывают…

4

– Здравия желаю! Разрешите, товарищ генерал?

– Заходи! Присаживайся… – поднял голову замдиректора. Окинув направившегося к столу Логинова цепким профессиональным взглядом, хозяин кабинета вдруг спросил:

– А с лицом у тебя что? Пива в выходной надулся?

– Никак нет… Перезагорел.

– На Москве-реке, что ли? – недоверчиво спросил генерал.

– Никак нет. В поместье, у Башманова.

– Так-так, полковник… – строго посмотрел на Логинова генерал. – Пошел, значит, на смычку с идеологическим противником и не скрываешь этого?

– А чего скрывать, товарищ генерал? УСБ вам наверняка давно доложило, где я по выходным загораю. А насчет смычки – так Башманов где-то в Южном федеральном округе. Да и никакой он не идеологический противник…

– А кто тогда, по-твоему?.. – с интересом спросил генерал.

– Думаю, чистой воды популист. Мне на все его идеологии-платформы, честно говоря, наплевать, но я с копирайтершей Башманова гм-гм… близко дружу. Поэтому и знаю, что никакой идеологии у Башманова нет. Сегодня в Ростове он обещает ограничить ввоз комбайнов «Джон Дир», завтра поедет в Зеленоград – пообещает запретить продукцию «Майкрософт» и «Интел». А полетит в Тюмень – на бивне замерзшего мамонта торжественно поклянется вернуть месторождения народам Севера… А бассейн у него хороший. Если бы мне, конечно, руководство выдало абонемент на посещение аквапарка или хотя бы предоставило отпуск, я бы…

– Помечтай! – хмыкнул генерал. – Меня самого в отпуск не отпускают! Ладно, Логинов, все. Бог с ним, с Башмановым. Все равно этот болтун больше пяти процентов голосов не наберет, народ на мякине уже не проведешь. Теперь к делу… Ты Кащеева помнишь?

– Так точно! Как эту гниду забудешь? Достало его таки УСБ?

– В том-то и дело, что нет… – нахмурился замдиректора. – И навряд ли уже достанет. Взгляни-ка вот на это.

Замдиректора протянул Логинову папку. Тот раскрыл ее и невольно вскинул бровь. Документы были сверхсекретными – из тех, что существуют в единственном экземпляре. Логинов внимательно прочитал их.

Две распечатки содержали перехваченные ФАПСИ короткие спутниковые телефонные разговоры. Некто, не называвший себя, требовал у Бори деньги за работу. Боря платить отказывался, поскольку работа не была сделана. На что его собеседник парировал, что случилось это не по его вине, а по вине мента Бори. Разговор заканчивался сплошной нецензурщиной. Вторая запись была вчерашней, то есть между разговорами прошло несколько месяцев. И собеседники снова не пришли к консенсусу.

В шифротелеграмме лондонской резидентуры сообщалось, что вчера беглый олигарх Борис Осипович Сосновский после разговора по телефону долго матерился на балконе ресторана и сгоряча обронил: «Сука кагэбэшная, и Башманова не зачистил, и денег требует…»

Последний документ был аналитической справкой ФАПСИ и содержал какие-то сложные географические расчеты вкупе с орбитами спутников. В заключение говорилось, что оба раза спутниковый телефон собеседника Сосновского находился в районе Южного берега Крыма.

5

– Григорий Васильевич! Тут к вам этот пришел, Айвазовский! – приглушенно доложил по телефону Бобров.

– Пусть заходит!

Хозяин кабинета положил трубку и начал быстро что-то писать в ежедневнике. Дверь открылась, через порог с улыбкой шагнул молодой крымский художник Майков.

В кабинете царил сумрак. Сидевший за столом сухощавый мужчина производил впечатление очень делового человека. Очки в тонкой золотой оправе, поблескивающие в свете зеленой – советской эпохи – настольной лампы, усиливали это ощущение. Радостное возбуждение Майкова невольно сменилось неловкостью. Он в нерешительности остановился и вполголоса произнес:

– Кхм-м!.. Извините, Григорий Васильевич! Не помешаю?..

Именно такого эффекта и добивался Кащеев. Быстро подняв голову, он бросил в сторону двери удивленный взгляд поверх очков. Взгляд был суровым – словно бы Кащеев вдруг узрел посмевшую отвлечь его букашку…

Тут Майков потерялся окончательно. Невольно попятившись к двери, он проблеял:

– Я тут эскизы принес, Григорий Васильевич, но лучше, наверное, в другой раз…

Художник уже готов был в панике покинуть кабинет, когда Кащеев вдруг изобразил радостную улыбку:

– Артем?! Я тебя уже заждался!

Резко поднявшись, Кащеев снял очки и вышел из-за стола.

– Здравствуй, дорогой! Ты где потерялся? Я тебя уже хотел в розыск подавать! – проговорил Григорий Васильевич, крепко пожимая художнику руку и даже слегка приобнимая его. – У нас же на носу турнирные схватки, а эмблемы нет!

– Да я же в срок, как договаривались!.. – неуверенно проговорил Майков.

– Да?.. – на миг удивленно свел кустистые брови Кащеев. – Ну тогда давай показывай, дружище, показывай!

Майков быстро прошел к столу и, оглядываясь, торопливо щелкнул резинками большой эскизной папки. Кащеев, потирая от нетерпения руки, встал рядышком. Ощущение было такое, что этой минуты он ждал всю свою жизнь…

6

– Ну что скажешь, полковник? – спросил замдиректора, когда Логинов прочитал документы.

– Думаете, Кащеев осел в Крыму?

– Не я думаю, факты об этом говорят, – сказал замдиректора. – Перед самым уходом Кучмы мы получили три тысячи бланков подлинных украинских паспортов. Кащеев имел к ним доступ. Поэтому он и выехал в Украину. Оттуда Кащеев наверняка собирался рвануть куда-нибудь в Гонолулу, чтобы затеряться там окончательно. Только не сложилось – Сосновский платить отказался, поскольку Башманов остался в живых… При этом какие-никакие сбережения у Кащеева с собой наверняка были. Для Гонолулу маловато, а вот для Крыма в самый раз. И, видимо, он их куда-то там вложил…

– Есть на этот счет инфо? – быстро спросил Логинов.

– Нет, на этот раз только соображения, – покачал головой замдиректора. – Ты внимательно перечитай распечатку последнего разговора. Если в первом Кащеев разговаривает с Сосновским как с хозяином, то во втором он держится с ним уже на равных. Я бы даже сказал, со скрытым превосходством. Он уже не чувствует себя зависимым. А что дает чувство независимости?

– Деньги?

– Да. Ощущение складывается такое, что Кащеев напал на Южном берегу Крыма на золотую жилу и теперь с уверенностью смотрит в будущее. Поэтому он Сосновского и называет на прощание «педерастическим евреем» и «поцем».

– Похоже на правду, – нахмурился Логинов. – Плюс он наверняка сделал пластическую операцию…

– Ну это к гадалке не ходи, – махнул рукой замдиректора. – И документы у него на новую физиономию тоже наверняка подлинные – не подкопаешься. Хорошо устроился, сволочь!

– Будете связываться с СБУ?

– Что?

– Будете просить помощи у Службы безопасности Украины?

– Предателей мы достаем сами! – жестко сказал замдиректора. – Да и знает он слишком много. А если его возьмет СБУ, Кащеев, чтобы спасти свою шкуру, наверняка наговорит такого, что Черномырдин и за год потом не расхлебает! Например, чтобы избежать выдачи, Кащеев вполне может заявить, что Ющенко отравила ФСБ… Представляешь, какой ор поднимется?

– Представляю, – даже передернул плечами Логинов.

– Ну а если представляешь, то готовь свои предложения, полковник! После заседания Антитеррористического комитета я их выслушаю…

– Виноват! Какие предложения, товарищ генерал?

– По разработке Кащеева, естественно! Ты же мне только что плакался, что тебе, бедолаге, отпуск не дают и вообще загорать негде… Вот на Южном берегу Крыма и наверстаешь! Все! Свободен!

– Так а-а… – поднялся Логинов. – Кащеевым же УСБ занимается!

– С сегодняшнего дня разработчиком по Кащееву назначен ты, Логинов! С директором ФСБ вопрос уже согласован. Ты Кащеева вычислил, ты и поставишь в этом деле точку.

– Ясно, товарищ генерал!.. – немного растерянно проговорил Логинов. – Так а-а… хоть машину дадите, до Крыма добраться?

– Да хоть летающую амфибию! Весь Черноморский флот в твоем распоряжении. Только сильно светиться тебе там не резон, Логинов, Кащеев сразу срисует… Поэтому думай, как лучше залегендировать группу. После заседания Антитеррористического комитета обсудим. За папку с документами головой отвечаешь! Все!

7

– Вот, Григорий Васильевич! – быстро проговорил Артем Майков, торопливо выкладывая на стол листы плотной бумаги. – Мы договаривались о трех вариантах, но я сделал четыре…

Произнеся это, Майков умолк. Как и любой художник, представляющий свои новые творения на суд, он заметно нервничал. Кащеев, включив верхний свет, быстро просмотрел эскизы.

Художественным образованием он отягощен не был, но от эскизов Майкова не требовалось глубины, амбивалентности и прочей мути, в которой Григорий Васильевич не имел никакого желания разбираться. Эскизы представляли собой варианты эмблемы с броской аббревиатурой «ФСБ». А единственной задачей эмблемы было привлечь к себе внимание как можно большего количества людей.

Спустя несколько секунд Кащеев небрежно отодвинул в сторону два листа. Эти варианты он забраковал. На первом из оставшихся был изображен канонический щит с мечом. На окантовке щита полукругом было написано «ФЕДЕРАЦИЯ СЕЛЕВЫХ БОЕВ». На самом щите стояла на коленях мускулистая девушка в купальнике и держала перед собой чемпионский пояс с большой бляхой, украшенной буквами «ФСБ».

Второй вариант отличался от первого тем, что чемпионский пояс с художественно загнутыми краями располагался вверху щита, а девушка не сидела, а наносила удар ногой вперед. Ее ступня в соответствии с законом перспективы была увеличена. В этой эмблеме присутствовала динамика, но и первая, безусловно, приковывала к себе взгляд…

– Молодец! – искренне потрепал Майкова по плечу Кащеев. – Даже не знаю, какую выбрать! Они мне обе нравятся!

Артем расцвел, мгновенно расслабившись. В его поведении сразу же появилась вальяжность успешного «тварюги». Именно так в лексиконе продюсеров обозначаются представители творческих профессий – сценаристы, художники, композиторы… При этом самыми страшными «тварюгами», практически не поддающимися дрессировке, являются композиторы. Но и с художниками ухо нужно держать востро – потеряешь контроль, дело будет худо.

Поэтому Кащеев тут же сдвинул брови:

– Только с цветом что-то не то! Не гармонирует…

– Гм-м… Так они же черно-белые, Григорий Васильевич! – искренне удивился Майков.

– В том-то и дело! – окончательно спустил его на землю Кащеев. – Нужно это… Ты бронзовые бляхи когда-нибудь видел?

– Какие бляхи?

– Старинные или военные, которые в земле долго лежали.

– Ну видел, конечно, в музеях…

– Это я к тому, – пошевелил пальцами Кащеев от недостатка терминологии, – что они ж со временем вроде как зеленеют…

– Вы имеете в виду, окисляются?..

– Ну да! В общем, по-моему, цвет надо слегка подзеленить…

– Вроде как обозначить благородный налет на эмблемах? – спросил Майков. – А что, это мысль!

8

Ночная трасса изогнулась в свете фар внедорожника. Впереди по сторонам возникли россыпи мерцающих огоньков. Цепочка растянувшихся по дороге машин почти синхронно вспыхнула стоп-сигналами.

Майор Горов тоже притормозил. Впереди показался КПП. Дорога у стационарного поста ГАИ была искусственно сужена бетонными блоками. Два милиционера в белой летней униформе окидывали взглядами проезжавшие на малой скорости машины. На «островке безопасности» между полосами стоял скоростной мотоцикл – очень напоминавший «Харлей-Дэвидсон», только выкрашенный в белый цвет. Рядом торчал обычный стол. За ним сидел тип в гражданском и вроде как тупо смотрел на проезжавшие машины.

Однако впечатление оказалось обманчивым. При приближении «Ниссана-Мурано» тип с ходу оценил бандитскую рожу Горова и что-то коротко бросил милиционерам. Один из них тут же вскинул жезл. Светящаяся полосатая палка сперва указала на Горова, потом – на узкий проезд в блоках.

– Твою мать! – выругался Степан, сворачивая к плакату с надписью «Добро пожаловать в Крым».

Спавший сзади капитан Леонид Аникеев проснулся и поднял голову:

– Это что?..

– Перекоп! Менты тормознули!

Аникеев зевнул:

– Ясное дело… С твоей рожей в джип лучше не садиться!

Горов негромко выматерился и остановился на досмотровой площадке. У внедорожника словно из-под земли возникла пара спецназовцев в камуфляже.

– Лейтенант Слипко! Доброй ночи! Предъявите, пожалуйста, ваши документы! – шагнул к водительской двери один из них.

– Здрасьти! – кивнул Горов и протянул милиционеру файл с полным набором «ксив».

Второй милиционер посветил фонариком в салон, на миг ослепив сонного Аникеева. Первый, завладев документами, сказал:

– Выйдите, пожалуйста, оба из машины!

– А в чем дело? – недовольно спросил Горов, распахнув дверцу.

– Дело в том, – сказал возникший сзади тип в гражданском, – что мы очень ценим покой гостей нашего полуострова. Поэтому и не любим, когда к нам приезжают всякие опасные личности. Нам московских бандитов не надо, своих еле успокоили… Какая группировка – бауманская, орехово-зуевская?

– Да какая еще, блин, группировка? – возмущенно повернулся Степан. – Коммерсанты мы! Ты видел такое, Ленчик? Говорил же тебе, надо было в Сочи, блин, ехать!

Опухший со сна Аникеев выбрался с заднего сиденья и зевнул:

– Да не бухти ты, Степа! Работа у них такая… Кому паспорт давать?

Тип в гражданском повернул к нему голову. На его лице отразилось едва заметное удивление. Горов действительно смахивал на бывалого бандита, особенно когда бывал небрит, как сейчас. Аникеев же походил скорее на успешного банковского клерка с безупречной репутацией.

– Да вы не волнуйтесь так, – на всякий случай успокоил Горова тип в гражданском. – Проверка много времени не займет. Слипко, а ну-ка в темпе пробей фамилии наших уважаемых гостей по базе московского РУОПа!

– Есть! – лейтенант с документами направился к помещению с компьютером.

– А что у вас в бардачке? – повернулся к Степану тип в гражданском. – Можно посмотреть?

– Пять упаковок презервативов! – хмуро сказал Горов. – Глядите на здоровье, если не видели!

– Ого! Предусмотрительно! – несколько секунд спустя ухмыльнулся оперативник. – Только у нас в Крыму презервативы дешевые, могли и не тащить в такую даль…

– А мы поддерживаем отечественного производителя! – с вызовом сказал Горов.

– Да заткнись ты, Степан! – раздраженно бросил Аникеев. – Пусть смотрят, тебе что, жалко?

В джипе ничего запрещенного, само собой, не было. Фамилии Горова и Аникеева ни в каких базах не значились, так что их со всеми подобающими извинениями через пять минут отпустили.

– Приятного отдыха! – кивнул на прощание оперативник в гражданском.

– В гробу я видел такой отдых! Теперь только в Сочи поеду! – огрызнулся Горов и резко тронул «Ниссан» с места.

– Ты че, дурак? – спросил Аникеев. – Этот тип наверняка из крымского РУОПа. Хочешь, чтобы они нас взяли на заметку?

Горов понял, что сделал глупость, но все-таки упрямо пробормотал:

– А чего я должен молчать, блин? Крым-то у турков кто оттяпал? Правильно – Россия! Так что, считай, я к себе домой еду! А они меня, блин, шмонают…

– На въезде в Москву тоже всех с иногородними номерами шмонают, – пожал плечами Аникеев.

– Так то ж Москва! А это Крым… Я, помню, когда в «Артек» приезжал, меня хлебом-солью встречали! И с барабанами…

– Тебя в «Артек» пустили? С такой рожей? – с сомнением посмотрел на Горова Аникеев.

– Да чего вы все к моей роже прицепились? – нервно потер щетину Горов. – У других еще хуже… А в «Артеке» я был на всесоюзном турнире по боксу в седьмом классе, когда в области всем накостылял!

– А-а… – наконец поверил Аникеев. – Ну и?..

– Чего – ну и?

– В «Артеке» ты тоже всем накостылял?

– Не-е, в «Артеке» мне самому рожу начистили будь здоров! – махнул головой Горов, потом мечтательно прищурился: – Зато в море, помню, накупался… Пока не выгнали…

– Откуда? Из моря?

– Не. Из «Артека».

– За что?

– За курение, – шмыгнул носом Горов. – Пионервожатые каждый день шмонали тумбочки, а у меня там «Ява» на нычке лежала…

– Так тебя и тогда в Крыму шмонали! – засмеялся Аникеев.

– Так то ж в пионерлагере, образцовом, блин! А я ж уже не пионер… – проговорил Горов и вдруг притормозил: – Ого! Гляди!

За поворотом показался довольно большой – метров сто в длину – придорожный рынок. На стойках, стоящих перпендикулярно обочине, покачивались связки вяленых бычков, лещей, камбалы, кефали. Теплый ночной ветерок принес в салон запахи, от которых буквально потекли слюнки.

– Так, все! Твоя смена! – решительно сказал Горов, резко остановившись у освещенной витрины с пивом «Оболонь».

С борсеткой в руке Степан вышел из машины. Продавцы тут же наперебой начали предлагать свой товар. Горов быстро выяснил, что огромная связка бычков в пересчете с местной валюты стоит всего четыре доллара, и на радостях собрался скупить чуть ли не всю рыбу. Аникеев его еле сдержал.

После посещения рынка Горов затарился холодным пивом по шестьдесят центов за пол-литра и расположился на заднем сиденье. После нескольких бульков, перемежаемых треском снимаемой с бычков шкурки, пересевший за руль Аникеев услышал:

– Не, Леня, в Крыму все-таки нормально… Если дадут отпуск, я сюда, наверное, опять приеду.

– Если пустят, – сказал Аникеев. – Кстати, через две минуты контрольное время. Звони шефу. Доложись…

9

– Григорий! Я практически готов!

Кащеев с Майковым повернулись. В кабинет заскочил средней упитанности мужчина лет сорока. Одет он был довольно странно даже для Крыма. На большой голове топорщилась черно-белая фуражка с морской эмблемой. На тело была надета футболка в желто-зеленую полоску, поверх которой красовалась расстегнутая оранжевая жилетка со множеством карманов. На шее – голубая косынка. Дополняли этот туалет свободные белые парусиновые брюки и дорогие лакированные остроносые черные туфли.

– Да-да! – немного удивленно посмотрел на часы Кащеев.

Мужчина тем временем быстро подбежал к столу и увидел эмблемы.

– Ух ты! А что это? – с ходу спросил он.

– Это эскизы, о которых я тебе говорил, – сообщил Кащеев. – А это известный художник Артем Майков, который их для нас делал…

– Очень приятно! Генеральный директор «Федерации селевых боев» Салаухин! – протянул влажную ладонь Майкову вошедший. – Дмитрий Евгеньевич! Отличные эмблемы! Вот эта вообще супер! – Майков ткнул пальцем в лист и без тени сожаления сообщил: – Очень рад знакомству, но я сегодня отбываю в кругосветное путешествие…

– Кругосветное?.. – удивленно спросил Майков.

– Ну, не совсем! На яхте до Турции, а потом в Таиланд, Бангладеш, Бирму…

– Ух ты! Это тур такой?

– Деловая поездка! – попытался изобразить озабоченность Салаухин. – Буду искать в джунглях Юго-Восточной Азии для нашей «Федерации» новые креативные идеи! Так что, возможно, уже в следующем году вы сможете увидеть сражения людей с бенгальским тигром! Если, конечно, мной самим этот тигр не позавтракает в джунглях… Григорий, а что с моим «Линкольном»?

– Заказали…

– Он не опоздает? А то мне еще интервью надо успеть дать!

– Сейчас проверим… – Шагнув к столу, Кащеев снял трубку и спросил: – Что с «Линкольном»?

– Звонили, я подтвердил, сказали, через пять минут будет, – доложил Бобров.

– Через пять минут подадут! – сообщил Кащеев.

Салаухин кивнул и быстро проговорил:

– Очень приятно было с вами познакомиться, Артем! Но я отбываю… Григорий, ты скоро?

– Да, мы уже практически закончили.

– Да-да! – кивнул Майков, быстро собирая эскизы. – Я все понял, Григорий Васильевич, сделаю все сегодня же. Ну не буду вас больше задерживать!..

– Так, может, вы тогда с нами? – вдруг спросил Салаухин. – Места в «Линкольне» всем хватит!

– Не знаю, удобно ли это?..

– Конечно, удобно! Заодно пообщаемся! – заверил Майкова Салаухин.

Кащеев тоже кивнул: чем больше свидетелей, тем лучше…

10

Логинов украдкой посмотрел на часы и чуть ускорил шаг. Выйдя к проспекту, он остановился и стал незаметно вглядываться в плотный поток машин. Темно-синяя «Ауди» показалась минута в минуту. Логинов шагнул к бордюру и поднял руку. На севастопольских улицах Виктор совершенно не привлекал внимания, поскольку был одет, как большинство мужчин – в легкие летние брюки и рубаху с коротким рукавом. Его с равным успехом можно было принять как за местного, так и за отдыхающего, поскольку в усадьбе Башманова Виктор успел прилично загореть.

«Ауди» тут же замигала указателями поворотов и сбросила скорость. Когда она остановилась, Логинов шагнул к водительской дверце, открыл ее и спросил, наклонившись в салон:

– До Херсонеса не подбросите?

– Если заплатите в оба конца!

– Это сколько?

– Тридцать гривен!

– Двадцать пять!

– Добро! – кивнул водитель в гражданке, которая не могла скрыть офицерской выправки.

Логинов сел, машина тут же тронулась. За рулем находился заместитель начальника Управления контрразведки КЧФ. На вид ему было около тридцати пяти лет. Звали офицера Романом Плотниковым.

– Здравия желаю! – покосился он на пассажира. – С прибытием…

– Полковник Логинов! – представился Виктор. – Здравия желаю!

– Капитан первого ранга Плотников! – кивнул Роман.

Чувствовал он себя не то чтобы неуверенно, просто такое за время службы Плотникова случилось впервые. Он уже оформил отпуск и собрал чемоданы, собираясь отправиться к матери в Тамбов, как вдруг его вызвал начальник управления и показал шифротелеграмму из Центра. Подписана она была и.о. директора ФСБ. И предписывала оказывать любое необходимое содействие прибывающему в Крым человеку. Причем в режиме абсолютной секретности. Так что на первую встречу с загадочным человеком из Центра пришлось ехать лично Плотникову, в связи с чем его отпуск отодвинулся на неопределенное время.

– Проверялись?.. – спросил Логинов, глядя в боковое зеркало.

– Так точно, товарищ полковник! – кивнул Плотников.

В его голосе Виктор уловил легкую обиду и с улыбкой повернулся:

– Давай на «ты», ладно? И без званий…

– Давай, – пожал плечами Плотников, сразу почувствовав к человеку из Центра симпатию.

– Виктор!

– Роман!

Офицеры обменялись быстрым рукопожатием. Плотников снова сосредоточился на дороге, Логинов вытащил сигареты и спросил:

– Можно?

– Конечно! – кивнул Плотников и открыл пепельницу.

Виктор прикурил и сказал:

– Меня прислали по душу одного человека. Он предатель. Его предстоит вывезти или, если не получится, ликвидировать…

Плотников нахмурился и автоматически потянулся за своими сигаретами. Он сразу понял, насколько рискованная операция предстоит. Но это оказалось не все.

– Только для начала его надо найти, – продолжил Виктор. – Мы предполагаем, что он окопался на Южном берегу Крыма, но где точно – неизвестно.

Лицо Плотникова стало совсем хмурым. Он понял, что его отпуск окончательно накрылся. Найти человека в Крыму летом все равно что отыскать иголку в стоге сена…

11

«Линкольн», который разбогатевшие, но так и не избавившиеся от комплексов крымчане любили нанимать на свадьбы своих чад, плавно катил по набережной к пирсу. Болтавший без передышки всю дорогу Салаухин вдруг умолк и повернул голову. Несколько мгновений спустя он с истерическими нотками вопросил:

– А где телевидение, Григорий?!.

Кащеев наклонился к окошку, отделявшему салон от кабины водителя, и спросил у сидевшего спереди Боброва:

– Что с телевидением?

– Проплачено! Должно быть! – оглянулся тот.

– Так а где тогда оно?.. – тоном капризного ребенка вскрикнул Салаухин. – Они что, не снимут мой приезд?..

– Остановитесь! – быстро велел Кащеев водителю. – Звони в темпе!

Второй приказ адресовался Боброву. Тот довольно быстро связался со съемочной группой местного телевидения. Разговор получился короткий. Оказалось, что свой микроавтобус телевизионщики просто спрятали в тень за одним из кафе.

– Они готовы снимать приезд? – быстро спросил у Боброва Кащеев.

– Через минуту будут готовы! – оглянулся тот.

– Трогай потихоньку, – велел водителю Кащеев и откинулся на спинку сиденья.

Салаухин засуетился, как невеста перед смотринами: поправил косынку на шее, заломил фуражку, одернул жилетку.

– Нормально, Григорий?

– Все в порядке, – кивнул тот, протянув руку к рукаву футболки Салаухина.

Тот едва в обморок не брякнулся:

– Что?!

– Да нитка просто, – успокоил его Кащеев.

– Ф-фух!.. – облегченно выдохнул Салаухин.

«Линкольн» медленно подкатил к пирсу. Особого ажиотажа среди встречающих не наблюдалось. Вернее, и встречающих-то практически не было – только случайные прохожие, по недомыслию забредшие не на пляж, а к пирсу. Но остановившийся лимузин, конечно, поневоле заставил всех повернуть головы. Бобров выскочил из передней дверцы и метнулся к задней. Салаухин быстро спросил:

– Они снимают? Снимают, Григорий?

Кащеев поспешил его успокоить:

– Снимают! Красный глазок горит!

– Ну тогда я пошел! – радостно произнес Салаухин и вынырнул из прохладного нутра лимузина на раскаленную набережную.

Улыбаясь, словно голливудская звезда, он помахал рукой влево-вправо удивленным зевакам. Какой-то пацан лет тринадцати-четырнадцати спросил у своего чуть более старшего спутника:

– А это че за хрен?..

– Да какой-то типа Тура Хейердала! – сплюнул тот.

– Типа кого?..

– Ну путешественник такой…

– А-а… Ну тогда погнали!

Оба пацана оседлали свои велосипеды и сорвались с места. Ловко лавируя между людьми, они покатили по набережной. Девица с запудренными прыщами – корреспондент местного телевидения – тем временем проговорила в микрофон:

– Мы ведем свой репортаж с набережной, откуда сегодня отправляется в кругосветное путешествие генеральный директор «Федерации селевых боев» Дмитрий Салаухин! Какие чувства вы испытываете, Дмитрий?

– Противоречивые! Вы знаете, что буквально через два дня стартует целая серия турниров, в которой основанная мною «Федерация селевых боев» будет сражаться с бойцами «Крымских грязевых боев» за «Кубок ЮБК». Учитывая, какой ошеломляющий успех сопровождал наш тур по побережью, это наверняка будет захватывающее зрелище! Но за ним я, увы, смогу наблюдать только через Интернет.

– Чем вызвано ваше решение? Вы боитесь сглазить своих бойцов?

– Нет, конечно! Мои бойцы сделаны из стали! Просто я смотрю в будущее! Не хотелось бы загадывать, но думаю, что в результате моего путешествия крымчане и гости полуострова смогут вскоре стать свидетелями зрелищ, достойных арены древнего Колизея!

– Ну что же, будем с нетерпением ждать вашего возвращения! Как говорится, семь футов под килем! Снято… – проговорила девица, и ее лицо сразу потеряло заинтересованное выражение.

– Так а… яхту? – растерянно оглянулся на «Линкольн» Салаухин, но Кащеева не увидел. Поэтому свой вопрос он адресовал репортерше: – А яхту вы что, не покажете?..

– Обязательно покажем, – успокоила его девушка. – Как отплывете…

– А-а, ну да! – кивнул Салаухин.

В это же время из «Линкольна» выбрался Кащеев с телефоном в руке. Салаухин сразу почувствовал себя уверенно, невольно приосанился и хозяйским тоном спросил:

– Что-то случилось?..

– Нет! Все в порядке! – поспешно убрал трубку Кащеев.

– А где мои вещи?

– Сейчас отнесем! – отозвался из-за лимузина Бобров.

– Ну что, Григорий, – Салаухин взял Кащеева под руку, – надеюсь, ты тут без меня справишься. Бизнес на подъеме, все крутится. В общем прошу об одном, не подведи…

12

– Да!

– Мы уже в Крыму, шеф! – послышался в трубке подозрительно веселый для такого позднего времени голос Горова.

– Ты что пил, Степ?.. – быстро спросил Логинов.

В трубке возникла пауза.

– Да пивка только хлебнул чуть-чуть, – виновато проговорил Горов. – С бычками… Вот такая связка – четыре бакса стоит, шеф!

– Ясно. Смотри только, не сильно увлекайся. Чего-нибудь подозрительного не заметили? Все нормально?

– Да-а, тормознули тут нас на въезде. Решили, что мы из какой-то московской бригады. Пробили, извинились…

– Стоп! – хмуро сказал Логинов. – Кто тормознул?

– Да на посту «Перекоп» опер руоповский торчит. Вроде как дежурный… Он и дал команду.

– Что-то спрашивал?

– Ага, типа, из какой мы бригады. Ну и по ходу говорил, что им московских бандюков не нужно… Да лоханулся он просто, шеф.

– Может, и лоханулся. А может, и нет… Машину осматривали?

– Ну да. Там еще собровцы при КПП дежурили. Они и шмонали…

– А вы?

– Что мы?

– Совсем отупел от пива, Степ? – раздраженно проговорил Логинов. – Вы после них машину смотрели? На предмет маячков и микрофонов?

– Нет…

– Так а что ж ты тогда мне звонишь, твою мать?

– Виноват! Не подумали, шеф…

– В следующий раз думайте! Вы же не к теще на блины едете, а на задание! Короче! Сейчас же остановитесь и машину тщательно осмотрите. И до Алушты обязательно проверьтесь насчет «хвоста». Там снимете квартиру в многоэтажке… Только пусть Аникеев снимает, ты со своей пьяной рожей лучше не суйся, в машине сиди…

– Да кто пьяный, шеф? Я еще даже бутылку не прикончил…

– Поговори у меня еще! Машину поставите на охраняемую стоянку и накроете чехлом. Потом отзвонитесь! Вопросы?

– Вопросов нет.

– Тогда до связи! И смотри пивом не увлекайся, Степан! А то к наркологу отправлю, как в Москву вернемся!

13

Таможне и пограничникам было заплачено, так что сержант, карауливший у трапа яхты, даже не стал проверять у Салаухина паспорт – просто козырнул. Тот повернулся на сходнях и сделал прощальный жест. Кащеев облегченно вздохнул и даже позволил себе пошутить:

– Смотри не дай окрутить себя, Дмитрий Евгеньевич, какой-нибудь малайзийской красотке, а то, говорят, они ужас как хороши!

– Да недосуг мне красотками будет заниматься, Григорий Васильевич! Работать еду! – ответил Салаухин.

Сделав два шага, он оказался на яхте и направился к штурвалу, где зычно крикнул:

– Отдать концы!

Одетый в шорты и безрукавку красавчик-блондин Самсонов засуетился у борта. Кащеев покосился на оператора, который уже приготовил камеру. Чтобы не попасть в кадр, Григорий Васильевич торопливо отошел на другую сторону пирса. Когда оператор направил камеру на уходившую яхту, Кащеев прошел за его спиной к набережной.

Лимузин уже уехал, поскольку Кащеев к своей персоне привлекать внимание не собирался. По дороге к набережной Григорий Васильевич наткнулся на Майкова. Облокотившись на ограждение, тот зачарованно смотрел вслед отплывающей яхте.

– Подвезти, Артем? – спросил Григорий Васильевич.

– А-а?.. – перевел на него взгляд художник.

– Залюбовался, что ли? – усмехнулся Кащеев.

– Такая красавица! – вздохнул Артем. – Поневоле залюбуешься…

Кащеев оглянулся и печально сказал, как будто чувства Майкова передались и ему:

– Да уж, красавица! – И тоже вздохнул. – Так тебя подвезти?

– Да нет, спасибо, – махнул головой Артем. – Я еще погляжу…

– Ну тогда давай! – тронул его за плечо Кащеев. – Ждать с эскизами когда?

– Да сделаю сегодня, Григорий Васильевич, вечерком или ночью…

– Ну тогда завтра перезвонишь Боброву! – кивнул Кащеев и направился к внедорожнику «Мицубиси-Паджеро».

За рулем сидел Краб, Бобров развалился на переднем сиденье. Кащеев, распахнув дверцу, забрался на заднее сиденье и сказал:

– Давай к яхт-клубу!

14

– Ясно… – кивнул Плотников. – И как мы его будем искать, Вить? По фотографии?

– Он наш коллега, – помахал головой Логинов. – Бывший. Так что фотографии в этом случае не помогут. Он наверняка «пластику» сделал. И скорее всего не в Крыму.

– А он-то точно в Крыму?..

– На девяносто пять процентов.

– Ясно… Какая конкретно требуется помощь?

– Нужна информация. Он занялся здесь каким-то бизнесом. Примерно четыре-пять месяцев назад. И неплохо поднялся.

– А каким конкретно бизнесом?

Логинов только руками развел. Плотников немного подумал, потом сказал:

– Быстро подняться в Крыму сейчас можно на строительстве. Тут настоящий строительный бум.

– И как к этому подступиться? Есть соображения?

Плотников покачал головой:

– Извини, но я в этом вопросе при всем желании сам не смогу тебе помочь. У нас же совсем другая специфика. Среди татар и даже «братков»-студентов с Западной Украины у нас какая-никакая агентура имеется, поскольку они косвенно угрожают безопасности объектов флота… Но от бизнесменов-то нам ни холодно ни жарко. Экономика – это совсем из другой оперы.

– Значит, надо искать «барабанщиков», – пожал плечами Логинов.

– Да уж, задал ты мне задачку! – вздохнул Плотников. – Придется нащупывать выходы на крымский УЭБ…

– Только не эсбэушный! – сказал Логинов.

– Да понятно. Перед СБУ в таком деле лучше не светиться. Так… Как же к этим ментам из Управления экономической безопасности лучше подступиться? О! Моня!

– Кто-кто?..

– Моня! Монах! Есть у меня такой агент на консервации! – быстро посмотрел на Логинова Плотников. – Уж тот-то всех ментов на полуострове знает! Только…

– Что только? – спросил Логинов.

– Да бандит он в общем!

– Бандит?

– Да. А что?

– А среди бандитов-то тебе агенты зачем?

– Как зачем? – удивился Плотников. – Нет, теперь-то уже незачем, конечно… Теперь тут тишь да гладь. Но несколько лет назад в Крыму было примерно как в Чечне. Что ни день, то автоматные очереди и взрывы. У ведущих группировок живой силы было столько, что захватить базу подводных лодок они могли в течение десяти минут… А ты говоришь – зачем?

– Понятно. А сейчас куда они подевались?

– Они друг дружку просто на корню перемочили, а с оставшимися уже менты сами справились. Кого посадили, кто в бега пустился…

– А Моня твой что?

– Моня в религию вовремя ударился…

– Куда ударился?

– В религию. Ему, видать, от всего этого ежедневного мочилова малость крышу снесло… Короче, он как-то собрался и, никому ничего не говоря, умотал на Тибет.

– На Тибет?

– Ага.

– Какого хрена?

– В Шаолиньский монастырь. Монахом туда заделался.

– Офигеть… – покачал головой Логинов.

– Это точно! Но это-то его и спасло. Пока он там монашествовал три года, тут всех его корешей-подельников и врагов перемочили. Моня вернулся, а его и посадить невозможно, потому как ни одного свидетеля в живых не осталось.

– И чем он теперь занимается?

– Реинкарнируется вроде.

– Что делает?..

– Ну, типа, реинкарнируется! Фигней страдает в общем. А чем ему еще заниматься? Бабок у него была куча припрятана, так что можно и пострадать. Видел тут его на днях случайно – босиком, в красной тоге и с розовой полосой на лысине. Из ресторана выходил…

– И ты хочешь его задействовать?

– Ну да!

– А ты уверен, что у него с башкой все в порядке?

– В той половине, что нам нужно, уверен! Он был самым ценным моим агентом среди бандюков. Да и не выжил бы он, если бы полным дураком стал. Я думаю, он больше косит…

– Ясно… – поколебался Логинов. – А он согласится помочь?

– А куда он, на хрен, денется с подводной лодки? – хмыкнул Плотников. – Он же агент, оформлен по всем правилам. Если передать его личное дело в СБУ, ему за измену родине минимум десять лет светит. Без права на амнистию и условно-досрочное. Да и кроме дела у меня на него еще кое-что имеется…

– Понятно. Ладно, забивай своему Моне стрелку!

15

Краб остановил внедорожник неподалеку от ворот яхт-клуба. На самом деле это была обычная лодочная станция, основанная еще в советские времена. Только расширенная и упорядоченная. Лодок на ней почти не осталось. Места повыкупали новые владельцы, и теперь у старых причалов белели в основном импортные скоростные катера да водные мотоциклы. Яхт тоже было штук пять-шесть, но те стояли у особого причала.

Краб выбрался из-за руля, потянулся и, махнув рукой, направился к воротам. Бобров ловко перебрался на водительское место, тронул джип с места, развернулся и поехал обратно. Через пару километров он свернул с дороги и остановился у небольшой бухточки.

Кащеев выбрался из машины, закурил и спустился к самому берегу, незаметно оглядываясь по сторонам. Впрочем, место было выбрано заранее, так что никого поблизости не оказалось. Сделав последнюю затяжку, Кащеев швырнул окурок в кровавую закатную волну и снял туфли. Затем попробовал пальцами воду.

– Ну и как, Григорий Васильевич? – спросил спустившийся следом Бобров.

– Как в заднице у белого медведя! – поморщился Кащеев.

Бобров сочувственно кивнул и опустил на камни большой пакет. В нем были теплое белье и гидрокостюм. Кащеев разделся и при помощи Боброва облачился в эти «доспехи». После чего они вместе перекурили. Вскоре слева донесся характерный гул.

Слегка подпрыгивая на волне, из-за скал вынырнул скутер. Сбросив скорость, он заложил пенный вираж и приблизился к берегу. Управлял посудиной затянутый в блестящую резину Краб. В нескольких метрах от берега он заглушил мотор.

– Ну что, Григорий Васильевич? – крикнул Краб.

– Пока ничего! – махнул головой Кащеев. – Движок в порядке?

– В порядке!

– Бак полный, проверил?

– Проверил!

– Ну тогда ждем!

Краб кивнул, устроился на сиденье поудобнее и, выудив из-за пазухи сигареты, закурил. Впрочем, ожидание оказалось недолгим. Буквально через пару минут у Кащеева зазвонил телефон. Тот быстро посмотрел на номер и приложил мобильник к уху:

– Да?..

16

Внедорожник поднялся наверх. Слева раскинулся придорожный рынок. На нем поблескивали тысячи банок с разноцветным крымским медом. За рынком Аникеев увидел большой плакат с надписью «145-й Ангарский перевал». Дорога наконец пошла под уклон. Казалось, над самой крышей внедорожника клубились облака. После затяжного спуска слева появилось огромное ущелье, словно бы заполненное до краев ватой. До Алушты оставалось километров двадцать.

Уже совсем рассвело. Горов после пива с бычками сладко похрапывал сзади. Аникеев поглядывал на сказочной красоты пейзаж, не забывая при этом контролировать обстановку сзади. Впрочем, предосторожность, кажется, была излишней. «Хвоста» не было.

Наконец впереди проглянуло далекое лазурное море. Слева над ним нависала гора со странными валунами на верхушке, напоминавшими головы, недоделанные заезжим скульптором с острова Пасхи. По бокам замелькали виноградники. Вскоре впереди показались белые башни многоэтажек, приткнувшихся прямо у подножий гор.

Перед въездом в городскую черту Аникеев сбросил скорость. Справа появился автовокзал. Возле него из автобуса выволакивали свои объемистые баулы сонные туристы. Их атаковали бойкие алуштинские маклерши в почти одинаковых «пионерских» панамках. Аникеев обогнул автобус и свернул к обочине. Едва он выбрался из машины, как добрая половина маклерш ломанулась к нему.

– Вам квартиру?! Дом?..

– Апартаменты у самого моря! Со стоянкой для машины!

– Сколько вас человек?!

Маклерши только что не лезли друг другу на головы. Под их натиском Аникеев невольно отступил к стене автовокзала и оказался в плотном полукольце.

– Тихо! Тихо! – попытался успокоить женщин Леня. – Мне нужна квартира…

– На сколько дней?

– Вы вдвоем?

– Комната с хозяйкой устроит?

– Нет… Как получится… Какая разница, сколько нас, я снимаю квартиру! – немного растерянно отвечал Аникеев, вертя головой по сторонам.

– Пятнадцать долларов! – решительно навалилась на него колышущейся грудью молодая женщина.

– Двадцать пять! С полным моционом! – крикнул какой-то мужик, его жена протянула к Аникееву руку, явно собираясь вцепиться в Ленчика мертвой хваткой.

– Четырнадцать! – оттирая ее, проникновенно сказала женщина с колышущейся грудью. – Тут рядом! За автовокзалом!

– Четырнадцать в сутки? А что там есть? – быстро спросил Ленчик.

– Все! Там есть все!

Говоря это, женщина ловко отсекла Аникеева от конкурентов. Ее напарница ухватила Леню под руку. Под возмущенные крики других маклеров парочка буквально выхватила Аникеева из разгоряченной толпы.

– Идемте!

– Иду-иду… – невольно оглянулся Аникеев.

Впрочем, маклеры тут же рассосались по пятачку перед автовокзалом, зорко высматривая другую добычу. Из «Ниссана» выглядывал встревоженный Горов.

– Ты что, кошелек у кого-то стырил? – быстро спросил он у Аникеева.

– Нет. Квартиру снял!

– А-а… – зевнул Горов. – А я уже хотел тебя спасать!

– Подвинься!

Минуту спустя джип нырнул в арку многоэтажки, и севшая рядом с Аникеевым маклерша показала:

– Вот к этому подъезду!

Аникеев свернул. Все выбрались. Квартира располагалась на первом этаже. Маклерша открыла бронированную дверь. Внутри оказалось очень даже ничего – на уровне гостиничного люкса. Горов деловито проверил наличие решеток на окнах, потом прошел на кухню и посмотрел на бойлер.

– Фашистский, – удовлетворенно оглянулся он на Аникеева. – «Юнкерс». Функционирует?

– А как же!

Одна из маклерш протиснулась к бойлеру и включила его. Потом открыла кран.

– Пожалуйста!

Горов сунул под воду руку – она была горячей.

– Нормалек! – кивнул он.

– Берем, – сказал Аникеев.

– На сколько?

– Ну, на неделю… А там, если что, продлим.

– Сто пять долларов! – сказала маклерша.

У Горова слегка отвисла челюсть.

– Не сто пять, а девяносто восемь, – покачал головой Аникеев. – Мы договаривались по четырнадцать.

– Да что вы мелочитесь? Вы же сами видите – квартира просто сказка! За бесценок берете! – попыталась возмутиться маклерша.

– Ладно, сто! – протянул купюру Аникеев.

– Не фальшивая?

– Целую ночь рисовали! – сказал Леня.

Маклерша посмотрела купюру на свет и сунула ее в сумочку.

– Давайте паспорт, я спишу данные. Вот телефон хозяйки, она вам днем позвонит. Расчетный час, как в гостинице, двенадцать. Если не выселяетесь, идет плата за следующие сутки…

– Да это понятно! – хмыкнул Горов.

Одна из маклерш начала записывать данные Аникеева, вторая пошла демонстрировать Степану преимущества входной двери. На наружной ручке имелась потайная кнопка, включавшая голубую подсветку замка.

– Если будете поздно возвращаться, нажмете и все…

– Ага! – хмыкнул приятно удивленный Горов.

Пять минут спустя маклерши пожелали клиентам приятного отдыха и ушли. Горов закрыл за ними дверь и спросил:

– Эта хата что, стоит четырнадцать долларов в сутки?

– Да! – зевнул Аникеев.

– Обалдеть! – сказал Горов. Кроме большой комнаты с двумя диванами, в квартире имелась огромная лоджия со шкафом и еще одним диваном. – Может, напишем в отчете, что мы ее сняли за тридцать? А разницу на пиво? А, Лень?

– А тебе плохо не будет с двухсот бутылок?

– Не, ну можно будет кого-нибудь пригласить… – мечтательно сказал Горов, посмотрев на диван.

– Короче, Склифосовский! – направился к двери Аникеев. – Идем, заберешь сумки, а я отгоню машину на стоянку. Примем душ, отоспимся, тогда и планы строить будем…

17

– Сколько-сколько?.. – переспросил Кащеев.

– Двадцать семь минут!

– Ясно! Жди!

Отключив телефон, Кащеев, шевеля губами, внимательно посмотрел на морскую карту и сделал пометку. После этого он быстро свернул ее и сунул себе за пазуху. Телефон Кащеев спрятал в специальный непромокаемый мешок, висевший на шее.

– Ну все! – оглянулся он на Боброва.

– Счастливо, Григорий Васильевич! – кивнул тот.

Кащеев шагнул к берегу, аккуратно опустился в воду и поплыл. Ловкими маневрами Краб подвел скутер к нему и развернул кормой. Вскарабкался Кащеев на него не без труда. После этого он проверил содержимое пакета, который до сегодняшнего дня хранился в тайнике на лодочной станции. Только убедившись, что его содержимое в порядке, Кащеев дал Крабу указания относительно курса.

Скутер, словно пришпоренный конь, рванулся прочь от побережья. Волнение было небольшим, но по мере отдаления от берега ветер крепчал, и водный мотоцикл начало прилично потряхивать на пенных гребнях. Кащеев крепко уцепился руками за мощный торс Краба и прижался к его спине.

Иногда он поглядывал по сторонам, но никаких неприятностей вроде пограничников не предвиделось. Не забывал Кащеев смотреть и на водонепроницаемые часы с компасом. Когда они отсчитали контрольное время, Григорий Васильевич дал знак Крабу остановиться.

Мотор умолк, скутер по инерции пару раз подпрыгнул и закачался на волнах почти в полной темноте. До огромного звездного неба, казалось, можно было дотянуться рукой. Но Кащееву было не до красот. Он привстал и огляделся по сторонам. Ничего не увидев, Григорий Васильевич выматерился и полез за телефоном.

– Да? – послышалось в трубке.

– У тебя все в порядке?

– Да!

– Координаты те же?

– Да!

– А почему мы тогда тебя не видим?

– Не знаю. А вы где?

– Да должны быть рядом! – неуверенно повертел головой Кащеев.

– Так, может, этот, фальшфеер зажечь?

– Ага! И объявление в «Крымской правде» дать! У тебя огни потушены?

– Ну да!

– Тогда включи их ненадолго! Если увижу, скажу!

В трубке послышался приглушенный шорох и шаги. Секунду спустя Краб заорал так, что Григорий Васильевич едва не выронил телефон:

– Вижу! Вон!

– Все, туши! – бросил в трубку Кащеев.

Топовые огни яхты погасли, словно растворившись в ночном небе…

18

У входа в конференц-зал туркомплекса оказалось на удивление людно.

Логинов протянул пригласительный билет молодой девушке. Разодета она была как героиня древнеиндийского эпоса. Один из секьюрити тем временем быстро прозвонил его металлоискателем, второй пристально оглядел. С безопасностью у Мони все было на уровне. Девушка пропустила пригласительный через компактное сканирующее устройство. Оно одобрительно пискнуло. Девушка вернула билет, сложила руки перед собой и церемонно поклонилась:

– Добро пожаловать!

– Спасибо! – кивнул Логинов.

В прохладном просторном фойе, негромко переговариваясь, прохаживалась «допущенная» публика. Причем довольно разношерстная. На стене перед входом в конференц-зал красовался глянцевый плакат с надписью «Церковь истинной веры». С него на Логинова по-доброму скалилась бандитская Монина физиономия. На выбритой голове розовели какие-то замысловатые узоры.

Впрочем, добродушный Монин вид не мог ввести Логинова в заблуждение. Волчара он, судя по всему, был еще тот. Встречаться с Плотниковым Моня поначалу категорически не хотел и согласился только под угрозами. При этом бандит поставил жесткие условия. Плотников должен был приехать в условленное место сам. Встреча затянулась на полтора часа. Моня сперва отчаянно упирался, потом косил «на дурочку», а в конце даже пробовал тыкать Плотникову в лицо пистолетом. Однако в конце концов бандит был вынужден согласиться на продолжение сотрудничества.

Теперь Логинову предстояло войти с ним в контакт. В чем в чем, но в отсутствии сообразительности бывшего бандита упрекнуть было нельзя. Именно Моня предложил гениальную в своей простоте идею насчет легендирования встречи. И вот Логинов был в двух шагах от цели…

19

Скутер рванулся вперед и быстро одолел оставшиеся несколько кабельтовых. Впереди возник силуэт «Алисы». Даже в темноте яхта поражала изяществом своих обводов. На корме стоял Самсонов. На всякий случай он включил подсветку на мобильнике и помахал им.

Краб ловко подрулил к борту «Алисы». Кащеев сперва передал Самсонову пакет, потом перебрался на яхту сам. Оглянувшись, он велел Крабу:

– Верти головой на триста шестьдесят градусов и будь начеку! Если что, сразу дашь знать!

«Алиса» была небольшим, но суперсовременным судном. Глубина здесь была такой, что ни один якорь до дна не достанет. Но система навигации, связанная с двигателем, автоматически обеспечивала нахождение судна в заданной точке. Первым делом Кащеев устремился в ходовую рубку. Интересовал его экран радара. На счастье, на несколько миль вокруг не было ни одного объекта…

– Ф-фух! – невольно вздохнул Кащеев. – Где он?

– В каюте, – кивнул Самсонов. – Привязал к шконке…

– Пошли!

Самсонов с фонарем в руке спустился по узкому трапу, толкнул дверь и вдруг замер как вкопанный. Кащеев невольно налетел на него и увидел через плечо то, что поразило Самсонова: обрывки веревки на ограждении койки.

Кащеев чисто инстинктивно подался в сторону, втиснувшись в узкий угол коридорчика. Самсонов растерянно оглянулся. Кащеев быстро спросил:

– Где его телефон?!

– У меня! – хлопнул себя по карману Самсонов.

Однако оставалась еще судовая рация…

– Иллюминаторы закрыты?!

– Да!..

– Включай свет!

Самсонов подался влево и нащупал выключатель. Под низким потолком каюты вспыхнул матовый плафон. Кащеев заглянул в каюту и убедился, что оба иллюминатора закрыты.

– Он где-то здесь… – проговорил Григорий Васильевич с облегчением.

Самсонов выключил фонарь и осторожно шагнул в каюту. Судя по обрывкам, веревку Салаухин перегрыз зубами, так что ждать от него можно было всего…

Шагнув на полусогнутых к рундуку, Самсонов сдвинулся в сторону и резко его открыл. В рундуке оказалось пусто. Кащеев нетерпеливо поморщился и указал Самсонову на кровать. Под ней имелся просторный ящик, в котором вполне мог поместиться даже Краб.

Самсонов начал наклоняться, и в этот миг в каюте раздался грохот. Дверь шкафа с надписью «Спасательные средства» неожиданно распахнулась, и из нее выскочил Салаухин. Свою капитанскую фуражку он где-то потерял, на большой яйцеобразной голове генерального директора «ФСБ» синела огромная шишка с запекшейся кровью. Зато в дрожащих руках Салаухин сжимал ракетницу. Нацелив ее на Кащеева, он заорал:

– Стоять! Не двигаться! Что это значит, Григорий?!

20

– Всем оставаться на своих местах! Руки! – послышался из комнаты вопль.

Спавший на лоджии Аникеев мгновенно вскочил. Отбросив легкое покрывало, он метнулся к балконной двери и прижался к стене. В этот момент в комнате вдруг грянуло: «Это се-ердце его не любит, но зачем тогда она его ревнует?!»

– Тьфу, блин! – расслабился Аникеев. – Идиот!

Распахнув дверь, он шагнул в комнату. Степан Горов развалился в кресле. В одной руке он держал бутылку пива из партии, закупленной на Перекопе, в другой – пульт телевизора.

– О! С добрым утром! Выспался? – повернул Горов к Ленчику довольную физиономию.

– Да с тобой, дураком, выспишься! Ты громче телик не мог врубить? – зло бросил Аникеев и направился прямиком в туалет.

– Ты чего орешь, Ленчик? – крикнул ему вслед Степан. – Хочешь, чтобы я тебя с довольствия снял? И вообще – сколько можно дрыхнуть? Мы сюда, блин, работать приехали или что? Уже вечер скоро, а мы еще на море не были…

Б-бух! – ответила Горову захлопнувшаяся дверь санузла.

– Дятел! – беззлобно сказал Горов.

Хлебнув пива, он немного уменьшил громкость, бросил пульт на диван и отправился на кухню. Когда Аникеев вышел из совмещенной с туалетом ванной комнаты, его встретил ароматный запах каши «Артек» и ветчины.

– Руки мыл? – тоном воспитательницы детского сада спросил Горов.

– Мыл… – буркнул Ленчик.

– Тогда в темпе за стол! – ухмыльнулся Горов. – Я готовил, значит, посуду неделю моешь ты!

– А почему неделю?

– Потому что я каши на неделю наварил! – снова ухмыльнулся Горов, кивнув на огромную ведрообразную кастрюлю на плите. – Полтора кило, чтобы каждый день не заморачиваться! И время и деньги сэкономим. Понял?

– Тебе бы в интенданты, Степан… Миллионером бы давно стал, – вздохнул Аникеев, осторожно пробуя кашу. Однако тут же признал: – Ух ты, а вкусно-то как…

– Фирма веников не вяжет, – довольно улыбнулся Горов. – Короче, быстро едим и двигаем на море разведывать обстановку! А на обратном пути заскочим в «Фуршет». Я адресок у хозяйки пробил…

– На какой еще фуршет?

– Да ни на какой! Это супермаркет такой! Затаримся продуктами на неделю, чтобы потом не дергаться…

– А-а… А что, хозяйка звонила?

– И звонила и приходила. Ничего, нормальная такая тетка. Вдова моряка-подводника, с Сахалина сюда переехали. Только стонала, что ей денег мало. Так я сказал, что дороже смысла нет, тогда в Турцию лучше полететь на «все включено» за двести баксов. В общем отшил ее, только цветы просила поливать.

– На лоджии?

– И под ней, на улице.

– А-а… – кивнул Леня.

После еды они вышли перекурить. Лоджия выходила на торец дома. Под ней сеткой-рабицей был отгорожен палисадник с чахлыми кустиками. Тут же росла высоченная крымская сосна с шишками размером с ананас и алыча с ярко-желтыми плодами. Степан дотянулся до ветки и сорвал одну ягоду.

– Ух ты, – сказал он, – вкусно! Хочешь?

– Нет, – покачал головой Аникеев. – Я персики люблю.

– По дороге купим! – пообещал Горов. – Ты плавки не забыл?

– Нет.

– Ну тогда переодеваемся и выдвигаемся на разведку! Слышь, Лень, мне эта командировка все больше нравится! Вот бы оставили на второй срок, как в Чечне, помнишь?

– Помню-помню, – кивнул Леня. – Ну ее в баню, эту Чечню…

21

Самсонов медленно разогнулся. В глазах красавчика-матроса был не столько испуг, сколько удивление. Кащеев подался назад в коридор и зло прошипел:

– Идиот!..

Самсонов криво усмехнулся и начал нарочито медленно разворачиваться. Почувствовав угрозу, Салаухин нацелил ракетницу на него и заорал:

– Стоять!!! На пол!

Самсонов поколебался, но руки Салаухина от волнения ходили ходуном, так что он вполне мог выстрелить непроизвольно. И Самсонов быстро опустился на колени. Салаухин слегка успокоился и повернул голову к двери:

– Григорий, что это значит?! Ответь!

Ракетницу Салаухин невольно отвел чуть в сторону. Кащеев это увидел и, резко подавшись в дверной проем, выключил свет. В следующий миг он выскочил в коридор и с воплем «Мочи!» закрыл дверь каюты.

Б-бух!.. – донеслось изнутри.

Переборка, к которой прижался Кащеев, содрогнулась от удара. В следующий миг каюта наполнилась шипением и воплями. Кащеев распахнул дверь. Мечущаяся в замкнутом дымном пространстве ракета зеленой молнией метнулась к нему. Кащеев присел, но ракета прошла выше, ударила в подволок и, осыпав Григория Васильевича целым снопом слепящих искр, метнулась к рундуку.

– А-а!.. Хр-р! – услышал Кащеев в дыму.

Ракета, словно пойманная в силки птица, забилась в рундуке. Воспользовавшись этим, Кащеев заскочил в каюту и включил свет. В тот же миг из клубов дыма на него вдруг налетел Салаухин. Кащеев не успел опомниться, как оказался на полу. Но и Салаухин упал.

– Стоять! – рявкнул вцепившийся в его ногу Самсонов.

Салаухин взвизгнул, изогнулся ужом, и в каюте вдруг раздался дикий вопль Самсонова. Кащеев с матерным вскриком навалился на Салаухина сзади. Салаухин больно лягнулся, но Григорий Васильевич все же дотянулся до его головы и нанес короткий удар кулаком в затылок. Салаухин обмяк.

– Держи его! – приказал Кащеев.

– Он мне руку прокусил! – сообщил из зеленого дыма Самсонов. – Убью!

Голос матроса дрожал. Кащеев же отошел от схватки практически мгновенно. Поднявшись, он шагнул к шкафу и деловито снял висевшую в нем длинную веревку с красными пенопластовыми поплавками.

– На! На! Получи! – пинал ногами бесчувственного Салаухина Самсонов.

– Да оставь ты его в покое! – швырнул матросу веревку Кащеев. – Души по-быстрому…

В этот миг за дверью послышался топот и раздался крик:

– Руки! Стоять!

22

Логинов уселся в удобное синее кресло. Место ему досталось в первом ряду, вроде как в VIP-секторе. Справа разместилась эффектная дама лет около сорока с копной восхитительных светло-коричневых волос. Дама была увешана золотом, но со вкусом. За ней в свободном светлом льняном костюме сидел благородного вида и преклонного возраста мужчина с козлиной бородкой – типа бойфренд. На левой руке у него поблескивал старинный перстень, на бедро небрежно опиралась трость с темной ручкой, украшенной морозными желтоватыми узорами. Слева от Виктора разместились две женщины, типичные искательницы приличных мужчин – вроде подружек из фильма «Москва слезам не верит», певших дуэтом «Мы дети Галактики…». Эти сразу положили на Логинова глаз, причем дальняя то и дело косилась на его безымянный палец, пытаясь обнаружить след от обручального кольца. Несмотря на незадавшуюся личную жизнь, упакованы обе дамочки были на все сто. В сумочке соседки Логинов приметил и ключи от нового «Ниссана», и кошелек с кучей кредиток…

На задних рядах публика была попроще, но в общем и целом контингент собрался довольно приличный. Громко никто не разговаривал, перегаром в затылок не дышал, пиво о кресла не открывал и по матери друг дружку не посылал. В общем в сравнении с матчем «Спартак» – «Динамо» было даже как-то скучновато. Не хватало чего-то. То ли шелухи от семечек, которую сидящие сзади сплевывают тебе за шиворот, то ли дурных криков голых по пояс фанатов, то ли здоровенных омоновцев, поглядывающих на сектора и любовно поглаживающих свои дубинки.

К ногам Виктора упала пудреница.

– Ой! Простите! – изобразила неловкость соседка.

Если учесть, что примерялась она, чтобы уронить пудреницу, минуты две, за актерскую игру ей смело можно было поставить твердую четверку. Логинов быстро наклонился и поднял «упавшую» вещицу:

– Пожалуйста!

– Ой! Спасибо большое!

– Да не за что!

– Мне так неловко!

– Да ну что вы! Все в порядке!

– Еще раз спасибо! Меня Ингой зовут…

– А меня Виктором. Очень приятно!

– Мне тоже. А вы, Виктор, тут часто бываете?

– Первый раз. Я из Киева вообще-то приехал, отдохнуть. А вы?

– Мы местные, – кивнула на свою соседку Инга. – Вот пришли с подругой послушать. Ее Кирой зовут!

– Очень приятно! – наклонился чуть вперед Виктор.

– Мне тоже! – окинула Логинова цепким взглядом подруга.

– Вы бизнес-леди? – спросил тот.

Кира мгновенно насторожилась, так что даже уши у нее, казалось, встали торчком, как у почуявшей опасность зайчихи.

– Да!.. – начала было Инга, но Кира толкнула ее в бок и подозрительно спросила:

– А вы чем занимаетесь, Виктор?..

Взгляд Киры живо напомнил Логинову взгляд Феликса Эдмундовича Дзержинского со знаменитого портрета. Она явно опасалась, что Логинов гастролер вроде «настоящего полковника» из песни Аллы Борисовны.

– Я работаю в службе безопасности одного из банков.

– А какого, простите? – Кира дала понять, что на мякине ее не проведешь.

– «БМ-банка», – улыбнулся Логинов. – Удостоверение показать сейчас или можно потом?

Инга облегченно вздохнула и с торжеством посмотрела на подругу. В этот момент на сцену упал яркий луч прожектора. Мужчина в дорогом костюме с крашеными волосами быстро вышел к стойке с микрофоном. Заученно улыбнувшись, он вытащил микрофон из держателя. Публика разом умолкла. В возникшей тишине Логинов явственно расслышал возбужденный шепот Киры:

– Надо у него паспорт глянуть! Женатый он, чую…

Логинов метнул на подруг насмешливый взгляд. Кира осеклась, резко отодвинулась от Инги и с глупым видом уставилась на сцену. В тот же миг мужчина проговорил:

– Дорогие друзья! Я бесконечно рад приветствовать вас в этом зале! Встреча с преподобным Моней начинается! Я уверен, что она станет той поворотной вехой или, если хотите, отправной точкой, с которой начнется ваш путь к истинной вере и истинному блаженству! Убедительная просьба отключить свои мобильные телефоны! Хочу также напомнить, что видео– и фотосъемка в зале запрещены! В этом просто нет необходимости: по окончании встречи каждый желающий сможет получить DVD с записью проповеди. Спасибо!

23

Кащеев быстро повернул голову. Ощущение было такое, что на пороге каюты в дымных клубах вдруг возник Терминатор. Только в руке у него был не автомат, а топорик с пожарного щита «Алисы».

– Какого хрена?! – взорвался Кащеев. – Я ж тебе приказал за морем наблюдать!

– Так тут же у вас стреляли, я и… – опустил топорик Краб. – Управились?

– Управились! Давай наверх, а то еще скутер унесет!

Краб быстро посмотрел на рундук, в котором с легким шипением догорала ракета, но от вопросов благоразумно воздержался. Затем развернулся и поскакал наверх. Кащеев повернул голову к Самсонову:

– Чего возишься?

Самсонов торопливо распутывал конец веревки. Кащеев вернулся к двери, где бросил привезенный с берега пакет. В нем были небольшой кусок взрывчатки «си-четыре», электродетонатор, пара батареек и электронные часы.

Пока Кащеев из этого стандартного набора мастерил нехитрое взрывное устройство, красавчик Самсонов сделал петлю, накинул ее на шею уткнувшегося лицом в палубу Салаухина и поплевал на ладонь.

– Да не возись ты!.. – снова прикрикнул на него Кащеев.

Самсонов уперся ногой в голову Салаухина и с силой натянул веревку. Кащеев быстрыми, но аккуратными движениями закончил собирать взрывное устройство и только после этого поднял голову:

– Готов?

– Да должен уже! – кивнул Самсонов. – У меня даже рука занемела!

– Да при чем тут твоя рука? Переверни его!

Самсонов выполнил приказ. Кащеев деловито глянул на посиневшее лицо Салаухина и кивнул:

– Привязывай к кровати! Только крепко!

Сам Кащеев тем временем укрепил на переборке каюты СВУ. Выставив таймер, он спросил:

– Все? Привязал?

– Привязал, Григорий Васильевич! Даже катран его теперь не отгрызет!

– Тогда давай на палубу и все, что может всплыть, тащи сюда! Только в темпе!

Самсонов кивнул и бросился выполнять приказ. Кащеев оглянулся, потом подошел к кровати и устало присел рядом с мертвым Салаухиным. Самсонов привязал его к ограждению так, что генеральный директор «Федерации селевых боев» вроде как стоял на коленях, уткнув голову в край кровати.

Кащеева такое соседство ничуть не смущало. Многолетняя служба на оперативных должностях в МВД и ФСБ начисто лишила Григория Васильевича чувства брезгливости. А работа на Сосновского – моральных принципов. Правда, не сразу.

Когда Кащеев начинал работать на Сосновского, тот был «серым кардиналом» Кремля и обладал огромной властью. Силовых министров, к примеру, БОС назначал по своему усмотрению. А чтобы ставленники не зарывались, к каждому из них Сосновский прикреплял своего человека. Для контроля. Так что начинал Кащеев свою работу на олигарха с элементарного стукачества на начальство.

Однако в стремлении любой ценой удержать ускользающую власть Сосновский пустился во все тяжкие: сперва начал использовать в своих целях обычных бандитов, потом чеченских, а в конце фактически побратался с самим Шамилем Басаевым. В результате Кащеев, начинавший свою карьеру в ФСБ безобидным стукачом, закончил ее предателем и террористом…

24

Выйдя из дома, Аникеев с Горовым нырнули в арку дугообразного девятиэтажного дома и оказались на задворках автовокзала. Справа располагался большой продуктовый рынок. Однако Горов, вошедший в роль интенданта, авторитетно заявил, что ловить там нечего, в «Фуршете» все наверняка дешевле. Аникеев возражать не стал. Солнце палило вовсю, так что они с ходу отправились на море.

Поездка на троллейбусе обошлась им в двадцать центов: билеты стоили ровно в десять раз дешевле, чем в Москве. Хотя в принципе можно было дойти и пешком, до моря оказалась всего одна остановка. Влившись в плотный поток спешащих на «вторую» смену отдыхающих, Горов с Аникеевым пару минут спустя оказались на набережной.

Большая часть отдыхающих сворачивала вправо, в сторону так называемого Профессорского уголка. Горов с Аникеевым тоже повернули туда, как вдруг Степан резко затормозил, ухватив Леню за руку:

– Гляди! Пошли посмотрим!

– Ой, блин! – вздохнул Аникеев. – Угоришь же потом на солнце…

Впрочем, с Горовым спорить было бесполезно, и несколько секунд спустя они оказались у небольшой стойки с надписью: «Винная компания Андрея Макаревича. Бесплатная дегустация». Горов сунул свои пожитки Аникееву и с видом знатока проговорил:

– Тэк-с… Чего тут у нас? Ага… А ну-ка плесни мне вот этого, любезный!

Мужчина налил вина в пластиковый стаканчик. Горов для вида важно понюхал напиток, потом выпил. Повернувшись к Аникееву, он сказал:

– Ниче букет, попробуешь?

– С утра и лошадь не пьет, – глядя в сторону, буркнул Аникеев.

– Сам ты лошадь! И где ты видел утро, уже вечер! А ну-ка еще вот этого! – ткнул пальцем в другую бутылку Горов. – И не жмись! Андрей со мной в одном доме жил, встречу, пожалуюсь!

Мужчина засмеялся, но на этот раз налил вина побольше. Горов выпил, громко пошлепал губами и указал пальцем на следующую бутылку. Леня страдальчески вздохнул и отер со лба пот. Только попробовав вино из всей батареи бутылок, Горов сжалился над ним:

– Ладно, пошли… Вот этого розового на обратном пути возьмем! Запомни! Соседкам должно понравиться!

– Каким еще соседкам?

– Как каким? Тем, что за стеной! В соседней квартире целая бригада ткачих из Иванова поселилась. Я уже предварительно договорился! В смысле насчет культурного времяпрепровождения.

– О господи! И когда ты все успеваешь?

– Спать надо меньше, Ленчик. Кто рано встает, тому бог дает… И соседки! Ха-ха-ха…

– Солдафонский юмор!

– Какой ни есть, а лучше, чем ходить с такой рожей, как у тебя!

– Да жарко же, блин! А до моря еще переться и переться!

– Так не вопрос! – пожал плечами Горов и тут же повернулся к стоящим в тени велорикшам. – Эй, мужики! Почем доставка до пляжа?

– Двадцать пять гривен в один конец!

– Фигня, всего пять баксов! – оглянулся на Леню Горов. – А ну-ка давай сюда в темпе свою телегу!

– Ты что, с ума сошел? – попытался удержать Степана Аникеев. – А в отчете что напишем?

– Да расслабься, мы что, на кашах и квартире не сэкономили себе на одну поездку? Тем более у нас задание: выглядеть московскими коммерсами на отдыхе! Они что, думаешь, тут экономят? – негромко проговорил Горов.

На это ответить было нечего, так что несколько секунд спустя загорелый крымский рикша Витек уже с ветерком вез их к морю, разгоняя толпу душераздирающими воплями:

– Осторожно! Без тормозов! В сторону! В сторону! Тормозов нет!

– Ну что, не жарко? – спросил довольный Горов, почесывая грудь. – Что бы ты без меня делал, Ленчик? Точно бы от теплового удара на этой горе гикнулся!

25

В животе стоящего на коленях у кровати Салаухина вдруг заурчало. Кащеев отреагировал на это лишь ухмылкой. Трупов он перевидал достаточно и знал, что порой случаются и не такие казусы. Выпустив дым, Кащеев негромко проговорил:

– Не рычи, Дима, не поможет…

В каюту со сложенным шезлонгом под мышкой втиснулся Самсонов. В руках он держал также спасательный круг с названием судна и пробковый жилет. Сгрузив все это добро на палубу у рундука, он сказал:

– Порядок, Григорий Васильевич! Проверил! Больше вроде ниче не должно всплыть!

– Ну тогда давай наверх… – поднялся Кащеев. – Стой! А ключ от каюты где?

Самсонов повернулся и снял с крючка блестящий хромированный ключ.

– Вставь в замок с наружной стороны! – приказал Кащеев. – Краб, готов?

– Да!

– Ну тогда с богом! – направился к СВУ Кащеев.

Осторожными движениями он подсоединил к цепи и включил таймер. Цифры на дисплее замелькали в обратном отсчете. Кащеев быстро поднялся, прошел к выходу, выключил в каюте свет и запер ее. Затем направился на палубу.

Со стороны кормы подал голос Краб:

– Ну что, заводить?

– Подожди!

На всякий случай Кащеев вскарабкался на невысокую надстройку и огляделся по сторонам. На триста шестьдесят градусов не виднелось ни единого огонька. И звуков никаких подозрительных слышно не было, только легкий плеск волн о борт «Алисы».

– Заводи! – решительно сказал Кащеев.

Скутер довольно заурчал, выбросив порцию воды. Кащеев с кормы яхты ловко пересел на водный мотоцикл и крепко ухватился за Самсонова.

– Гони!

Скутер рванулся прочь от «Алисы». Три человека были для него тяжелой ношей, но движок довольно быстро развил необходимую мощность. Скутер приподнялся над водой и заскользил над морем в сторону берега. Через пару минут Кащеев покосился назад и велел остановиться. Краб резко сбросил скорость. Григорий Васильевич отпустил Самсонова и посмотрел на часы со светящимися стрелками.

– Через три с половиной минуты! – сообщил он. – Глуши мотор, а то еще топлива до берега не хватит!

Краб выполнил приказ и сунул руку за пазуху:

– Перекурить можно…

– Какой перекурить?! Ты знаешь, что в море огонек зажигалки видно на несколько километров!

26

Тип с крашеными волосами сунул микрофон в держатель, попятился назад и словно бы растворился на сцене. Разом загоревшиеся прожектора до краев залили ее розоватым дымным светом. Зазвучала музыка, и на сцену с песнопениями высыпала сводная бригада кришнаитов.

В зал полетело бессмертное:

– Рама Хари! Рама Кришна!

В целом хоровод смотрелся очень даже ничего, в обманчиво хаотичных передвижениях чувствовалась рука опытного хореографа. Звуковое сопровождение тоже было на уровне. Некоторые энтузиасты в задних рядах даже повскакивали и начали подпевать и прихлопывать. Инга косилась на Логинова, Кира принципиально смотрела на сцену.

В какой-то момент по ее краям раздалось приглушенное шипение. Две струи дыма пересеклись в центре и заклубились в водовороте. Когда дым рассеялся, все вдруг увидели, что Моня уже на сцене. Держа сложенные перед собой ладони, он поклонился. Зал разразился приветственными криками, раздались аплодисменты.

Кришнаиты, продолжая петь, двумя ручейками направились прочь со сцены. Моня шагнул к стойке и снял микрофон. Дым практически развеялся, и Логинов наконец смог как следует рассмотреть Моню. Весил тот килограммов за сто. Открытые до плеч руки были толщиной с корни баобаба. Мускулатура особой рельефностью не отличалась, волос ни на руках, ни на ногах Мони почти не было. Его огромная бритая башка оказалась на удивление правильной формы, без скошенного лба и прочих обезьяноподобностей. Кожа лица была свежей, чистой и гладко выбритой. Но общее впечатление портили перебитый нос, поросячьи глазки и большая нижняя губа. Подбородков у Мони Логинов насчитал три штуки, хотя ожирением тот не страдал. Просто был здоровым и откормленным, как хряк-производитель в образцовом фермерском хозяйстве.

Монин прикид был просто чумовым. На теле – простецкое с виду красно-бордовое сари без рукавов по щиколотку. На ногах дорогущие шлепки от «Дольче-Габано» и браслетики из бусинок доллара по два за штуку. Зато левое запястье «преподобного» украшали платиновые «Картье» тысяч за сто, на правом болтались такие же двухдолларовые разноцветные стекляшки.

– Здравствуйте, братья и сестры! Мир вам! – наконец поздоровался Моня.

Голос у него оказался ничего. Такой себе приятный баритон. Моня сделал паузу, вынудив публику снова разразиться приветственными криками. Его лицо стало довольным. Покивав по сторонам, он продолжил:

– Жизнь трудна, и большинство из нас рано или поздно задаются вопросом – в чем же ее смысл? Я тоже долго искал его, пока не понял: смысл в пути к истинной вере! Если вы встанете на этот путь, то в конце концов достигнете вечного блаженства! И я вам в этом обязательно помогу!

Публика зашумела и захлопала. Моня продолжил:

– Вы, наверное, хотите узнать: что же такое истинная вера? И чем она отличается от христианства, иудаизма или ислама? И я вам отвечу – ничем! Потому что истинная вера одна! А все прочие являются просто ее разновидностями. И иудаизм, и ислам признают существование Иисуса Христа, почитая его величайшим пророком. Но я вам скажу больше. Иисус был тибетским монахом! До тридцатилетнего возраста. А потом именно он принес истинную веру в Израиль! Поэтому-то в Библии и не описаны ни его детство, ни юность. А описано там только его триумфальное возвращение в Иерусалим! Что же это означает? А это означает, что все люди на самом деле братья по вере! Что иудаисты, что мусульмане, что христиане! Ведь у истоков всех этих течений истинной веры стоял один человек – Иисус Христос! Причем доказательств тому существует масса. К примеру, – повернулся Моня, – в узорах на всех раннехристианских храмах присутствует древнетибетский символ солнца – свастика. И вы сейчас сами в этом убедитесь…

На большой экран конференц-зала начали проецироваться слайды. Сперва общий план церкви с указанием географического местоположения и названия, следом – крупные планы узоров. Когда демонстрация фотофактов закончилась, Моня снова повернулся к залу:

– Это открытие я совершил в Тибете. Мало того, Учитель после церемонии просветления показал мне хранящиеся в монастыре уже две тысячи лет волосы. Они, по преданию, принадлежат Иисусу. Ради того, чтобы объединить всех людей в истинной вере, я, братья и сестры, собираюсь финансировать генетический анализ этих волос и капель крови Иисуса, оставшихся на Туринской плащанице! Я уверен, что после этого все люди, как и хотел Иисус, объединятся!

– Браво! Хари Кришна! Слава меценатам! – вскочил на ноги дедок с козлиной бородкой.

Моня шагнул к краю сцены и поднял руку:

– Для чистоты эксперимента возглавить экспедицию на Тибет я предложил ученому с мировым именем – академику Чумилину! Надеюсь, он оправдает наши с вами надежды!

– О, да! Да! – заверил Моню дедок и, как оказалось, тот самый академик. Прижав тросточку левой рукой к груди, он быстро просеменил к сцене. – Я оправдаю! Не сомневайтесь!

Моня наклонился и по-свойски потрепал академика по плечу, после чего пожал руку.

Соседки Логинова слева умеренно хлопали. Покосившись на них, Логинов, чтобы не выделяться, тоже изобразил аплодисменты. И в тот же миг он вдруг ощутил на себе чей-то взгляд. Виктор быстро повернул голову. Пожимая академику руку и улыбаясь во весь рот, Моня на миг вперил свои глаза-пуговки в него.

Странноватый это был взгляд. Логинов особой чувствительностью никогда не отличался, но тут почувствовал невольное беспокойство. И даже вроде как мурашки по его спине пробежали…

27

– Твою мать!.. – обреченно проговорил Кащеев.

Светящаяся секундная стрелка его водонепроницаемых часов обежала уже лишние полкруга, а взрыва не было. «Чертов детонатор!» – успел подумать Григорий Васильевич, и в этот миг из темноты наконец донесся долгожданный хлопок.

– Слава те господи! – невольно проговорил Кащеев.

Пластита он заложил совсем немного, поскольку лишний шум был ни к чему. Поэтому надо было проверить результат. Пару минут спустя скутер снова приблизился к яхте. Пробоина, как и рассчитал Кащеев, оказалась катастрофической: «Алиса» уже практически погрузилась под воду, волны лизали надстройку.

С шумом выплюнув остатки воздуха, яхта накренилась и боком ушла под воду. Волны сомкнулись и разгладились, но на поверхности что-то забелело. Кащеев велел Крабу подойти поближе. Самсонов выудил из воды белый пластиковый цилиндр с надписью «Алиса» и виновато проговорил:

– Как это я его не заметил, Григорий Васильевич, вроде ж все проверял…

– Проверял он… Ничего толком сделать не можете! – прикрикнул Кащеев. – Отдай Крабу, пусть в бардачок сунет! На берегу спалим!

Больше никаких следов кораблекрушения на поверхности не появилось, и Кащеев приказал:

– Все! К берегу! Разбор полетов устроим там!

Даже в открытом море Кащеев не забывал поддерживать дисциплину. Потому что с уголовниками иначе нельзя. Дай им сегодня палец, они завтра всю лапу оттяпают и не подавятся. А команду себе Кащеев сколотил как раз из уголовников. До сегодняшнего дня ее, правда, разбавлял один лох – Салаухин. Но от него Кащеев наконец-то избавился…

Сбежав из Москвы в Крым после неудавшегося покушения на Башманова, Кащеев рассчитывал покинуть солнечный полуостров, как только Сосновский переведет на его счет деньги. Но тот, скотина, его попросту «кинул». Кащеев был в шоке: ведь его разыскивала ФСБ. И, чтобы гарантированно уйти от возмездия, нужно было начать новую жизнь где-нибудь на другом конце света. А для этого были необходимы деньги. Точнее, очень-очень много денег. Кащеев на Сосновского работал, конечно, не бесплатно, но того, что он скопил за эти годы, для натурализации в какой-нибудь Боливии или Новой Зеландии было маловато…

Ехать выбивать долг в Лондон у олигарха было бы авантюрой. Визу получить – и то проблема, не говоря уже о тесной дружбе Сосновского с ребятами из МИ-5. Встречаться с ними Кащееву было так же вредно для здоровья, как и с бывшими коллегами из ФСБ. Поэтому Григорий Васильевич поспешно уехал в одну из бывших братских республик, где сделал хорошую «пластику». Когда шрамы сошли, Кащеев снова вернулся в Крым, поскольку у него был запасной подлинный бланк украинского паспорта.

Для спокойной жизни в Украине он вполне годился, а вот оформлять по нему загранпаспорт было рискованно. Как и колесить по СНГ. Поэтому Кащеев, что называется, залег на Южном берегу Крыма. Благо приезжих здесь круглый год было достаточно, так что лишних вопросов никто не задавал. Заплатил – живи.

Поначалу Кащеев вообще вел себя тише воды ниже травы. В кафе боялся показаться и даже купаться ходил только на бесплатный городской пляж, на котором, соответственно, яблоку было негде упасть. И как раз там-то он и познакомился случайно с Салаухиным. А тот сам не заметил, как выложил опытному оперу всю свою подноготную.

Салаухин оказался типичным предпринимателем «первой» волны. В коммерцию он попал по недоразумению. Где-то в начале девяностых, когда Салаухина сократили с работы, сосед предложил ему смотаться на оптовый рынок, помочь поднести сумки. Так Салаухин влился в «челночество», а вскоре образовал частное предприятие. Пока товаров не хватало, он вроде как процветал. Когда же рынок стал наполняться, Салаухин какое-то время еще барахтался на плаву, но в конце концов разорился. Жена сбежала в Россию. Салаухин потыкался туда-сюда, а потом подался в маклеры. Необходимый талант у него отсутствовал начисто, но, благодаря квартирному буму в Крыму, даже такому ничтожеству кое-какие крохи перепадали.

Убедившись, что Салаухина опасаться нечего, Кащеев приспособил его сторожить свои вещи, поскольку ворья на городском пляже хватало. Так они и подружились – на почве взаимного присмотра за пляжными тапками. И даже стали иногда по вечерам выпивать по паре пива. Захмелев, Салаухин оставался таким же безобидным, только начинал хвастаться, как он когда-нибудь сказочно разбогатеет…

28

Вход на пляжи оказался платным. И стоил один доллар. По всему берегу. Выяснив это в пятый или шестой раз, Горов вернулся к Аникееву:

– Обнаглели, блин, хохлы! Мы Крым у турок оттяпали, потом им подарили, а они с нас же бешеные бабки дерут… Может, по волнорезу проберемся, чтоб не платить? – повернул голову Степан к решетке.

– Да не жмись ты, я за тебя заплачу! – простонал истекающий потом Аникеев.

– Да шучу я, Леня! Шучу! – довольно засмеялся Горов и потянул руку к поясной сумке. – Пошли!

Судя по настроению Степана, Андрей Макаревич знал толк не только в музыке, но и в виноделии. Уплатив хохлам мзду за доступ к отвоеванному россиянами у турок крымскому берегу, Горов с Аникеевым спустились по лестнице и оказались на чистеньком галечном пляже. Можно было взять пластиковые шезлонги, но за них нужно было платить отдельно, а Аникеев уже буквально плавился от жары. Быстро раздевшись, он сказал:

– Бди, Степан! Я пошел!

Вода в знойном Крыму неожиданно оказалась почти арктической, но делать было нечего. Невольно ежась от холода, Леня забрел по разъезжающейся под ногами гальке в море по колено и героически бултыхнулся в набежавшую волну. Купающихся было мало. Аникеев саженками проплыл до буйка и вернулся к берегу. Температура моря к длительным водным процедурам не располагала, поэтому Леня поспешно выбрался на берег. Горов, прикрывая глаза рукой от слепящего солнца, благодушно щурился по сторонам.

– Ну, – спросил он, – как водичка?

– Ой, блин, ледяная!

– Да? – недоверчиво спросил Степан, поднимаясь. – А у них на табло двадцать градусов написано… Ладно, сейчас разберемся.

Аникеев решил было, что Степан пойдет разбираться с персоналом пляжа, но тот, быстро перебирая по раскаленной гальке белыми волосатыми ногами, направился к берегу.

Попробовав пальцами воду, он оглянулся:

– Да, не фонтан! Это не Копакабана, блин, в Рио-де-Жанейро!

– А ты быстро! – посоветовал Аникеев.

Горов задумчиво почесал затылок и повернул голову к волнорезу, на краю которого расположилась шумная компания подростков. Быстро вернувшись за тапочками, Степан направился к надписи «С буны не нырять», залез на волнорез и вскоре картинно махнул с его края Лене рукой.

На месте, где секунду спустя Горов бултыхнулся в воду, вырос целый фонтан брызг. Вынырнув, Степан фыркнул и направился к бую. Немного повисев на нем, он нарезал по акватории пару кругов, после чего вернулся к волнорезу и ловко вскарабкался на его край.

– Если прыгать, нормальная вода! – довольно сказал он, вернувшись. – Может, в Рио-де-Жанейро теплее, но билеты туда дорогие. Тебе шезлонг брать?

– На фига? – вяло спросил Аникеев, уже пригревшийся на солнышке. – На гальке лучше. Падай!

– Ладно, если что, потом возьмем! – сказал Горов и опустился рядом с Леней.

Немного потаращившись на море, он сказал:

– Надо будет на скутере покататься! Да?

– А вещи кто сторожить будет? – моргнул на него одним глазом Аникеев.

– Да договоримся с этим сторожем пляжным или кто он там!

– Телефоны тогда придется отключать… А если Логинов в это время позвонит?

– Да придумаем что-нибудь! Можно по очереди. Или предупредим его. Все равно нужно косить под курортников…

– Ага… – лениво пробормотал Аникеев.

Горову нежиться на солнце просто так было скучно, и он вскоре подкатился к какой-то женщине, загоревшей до темно-коричневого состояния. Та оказалась добропорядочной курортницей из Донбасса и на заигрывания бледного Горова реагировала вяло. Степан вскоре вернулся.

Еще раз искупавшись, они обнаружили, что солнце стремительно покидает пляж. Потянуло холодком. Горов озадаченно посмотрел на часы. По местному времени было всего начало шестого, но из-за того, что горы располагались на западе, тень накрывала Алушту намного раньше заката…

– Собираемся? – спросил Степан.

– Ага, – передернул плечами Аникеев.

Переодевшись, они покинули пляж. По дороге Горов остановился у одного из лотков и примерил псевдоморскую фуражку с золотым шитьем.

– Ну как?

– Мрак… – поморщился Аникеев. – Купи лучше тюбетейку, что ли…

В тюбетейке с вышивкой Горов смотрелся еще хуже, и Аникеев только отрицательно покачал головой. В ассортименте были еще сомбреро, но их Степан примерять не стал, снова нацепив приглянувшуюся с первого раза фуражку.

– Купи лучше кепку с вентилятором на солнечной батарее! – хмыкнул Леня.

– Я что, Карлсон?.. Беру! Сколько?

Немного поторговавшись и сбив цену на доллар, Горов рассчитался. Когда они отошли, Аникеев сказал:

– Под капитана Врунгеля будешь косить?

– Под отдыхающего! – пожал плечами Степан. – Надо же как-то сливаться с окружающей средой!

В чем-то Горов был прав. Если не каждый третий, то каждый четвертый отдыхающий мужчина щеголял в точно такой же «морской» фуражке. Видимо, таким образом курортники компенсировали несбывшуюся детскую мечту стать капитаном дальнего плавания. Задумавшийся об этом Аникеев свернул к троллейбусной остановке, однако Горов был начеку и тут же дернул его за руку:

– Эй, ты куда, а к Макаревичу за розовым портвейном?..

29

Бизнес-проекты Салаухина были утопическими. А вот сам Кащеев неожиданно натолкнулся на проект вполне реальный и даже частично реализованный. Назывался он «КГБ». Поначалу Кащеева по понятным причинам заинтересовала аббревиатура. А потом он посетил и сами грязевые бои. И тут Кащеев вдруг понял, что это золотое дно. Ведь по роду службы в ФСБ ему пришлось реализовать и курировать проект «Галера». Так что в игорно-развлекательном бизнесе Григорий Васильевич кое-что понимал. Достаточно для того, чтобы даже не пытаться получить лицензию на ту же рулетку – это как в нефтяном бизнесе, чужие здесь не ходят…

А вот на грязевые бои никаких лицензий ввести пока никто не додумался. И зря. Ведь где бои, там и тотализатор. А тотализатор – это та же рулетка. Именно в этом и заключалась перспектива. Золотая… Проблема была только в том, что для реализации проекта нужна была сплоченная команда. Из людей, мягко говоря, не отягощенных моральными принципами и достаточно опытных.

Кащеев, прохаживаясь по набережной, как раз думал, где бы подыскать таких людей, как вдруг увидел Бобра. Это была кличка, уголовная. Карточный шулер Бобров заметно изменился за два десятка лет. Но память у Кащеева была профессиональной. И навыки никуда не подевались.

Вспомнив молодые годы, Кащеев сел Бобру на хвост и следил за уголовником полдня. Так что вечером у него уже был полный расклад: Бобер сменил окраску и привез в Крым небольшую бригаду в составе трех человек. Работали они по мелочи, но артистично и наверняка. С четким распределением функций…

Это была редкостная удача. Но и риск был немалым. Примерно как в русской рулетке: семь к одному. Или даже меньше. Кащеев во времена своей профессиональной деятельности вербовкой занимался активно, так что статистику себе представлял достаточно отчетливо.

В ту ночь Григорий Васильевич так и не уснул. Однако, ни на что так и не решившись, на следующий день он снова отправился на набережную и вскоре отыскал троицу гастролеров. Последив за их работой, он окончательно убедился, что команду Бобер себе подобрал очень даже неплохую. И Кащеев решил сыграть-таки с ним в русскую рулетку. Но по своим правилам…

30

На контакт с Бобром Кащеев пошел только через три дня, как следует подготовившись. Был вечер. Троица гастролеров потягивала вино в одном из самых отдаленных и безлюдных кафе на набережной, отмечая дневной улов.

Туалета в кафе не было, так что посетителям приходилось пользоваться платным, расположенным неподалеку. Именно в туалете Кащеев и пошел на контакт. Встав рядом с Бобром, он негромко сказал:

– Здорово, бродяга! Не узнал?

– Нет!.. – бросил на Кащеева настороженный взгляд Бобер.

– А я тебя сразу срисовал! Короче, есть толковище… Только вашу бригаду пасут…

– Что?!

– Через час около универсама! – быстро оглянувшись, прошептал Кащеев. – Пасет вас опер в синей майке «Адидас». Торчит в кафе напротив чуть наискосок. За вторым от входа столиком…

В туалет вошел новый посетитель. Кащеев умолк, культурно посторонился и быстро вышел, оставив Бобра соображать, что к чему. Бобер вышел из туалета минуты через три.

За это время он успел позвонить своим подельникам и дать инструкции. Те рассчитались и вышли из кафе. Бобер наблюдал за ними из укромного места. Но и Кащеев умел пользоваться телефоном. Он позвонил Салаухину, который как раз и сидел в кафе напротив в синей майке «Адидас»…

В общем, все прошло как по нотам. Салаухин, которого Кащеев, конечно, использовал втемную, худо-бедно роль опера выполнил. Бобер, едва увидев, что за его подельниками действительно следят, дал им по телефону команду разбегаться.

Ровно через час Кащеев пришел к универсаму и долго ждал Бобра. Тот, ясное дело, не пришел. Тогда Кащеев отправился на набережную, где некоторое время беззаботно прогуливался, а потом приземлился в каком-то кафе. Только здесь он наконец увидел, что за ним следят. У самого универсама бригада Бобра, видно, использовала машину. Кащеев понял, что его задумка сработала. И как ни в чем не бывало продолжил культурно отдыхать…

Поздней ночью, когда Кащеев возвращался домой, возле него притормозила машина. Из нее выбрался здоровяк с огромными руками – «торпеда» бригады. Распахнув дверцу, он сказал:

– Садись, земляк, подвезем!

– А ты кто?.. – спокойно спросил Кащеев.

– Да садись, говорю! – усмехнулся здоровяк, оценив выдержку Кащеева. – С Бобром потолкуешь заодно!

– А-а! – кивнул Григорий Васильевич. – Так бы сразу и сказал.

В следующий миг он спокойно сел на заднее сиденье. Здоровяк запрыгнул на переднее, и машина тронулась. Бобров, сидевший сзади, протянул руку:

– Ну здорово, бродяга! Спасибо за наколку! Извини, не признал тебя… Мы что, вместе на какой пересылке чалились?

Кащеев покачал головой:

– Нет, Бобер! Я мент, бывший…

Бобров отдернул ладонь – для правильного уголовника пожать руку менту все равно что верующему плюнуть на распятие. Машина дернулась. И пассажир, и водитель синхронно повернули головы, уставившись на Кащеева. Бобров отодвинулся в угол, быстро оглянулся через заднее стекло и недобро спросил:

– И чего тебе надо, мент?..

31

– Мы все надеемся на вас, академик! Да?!

– Да!!! – дружно взвыли присутствующие, точнее, та часть, которая была «подсадной».

Но их стараниями зал уже был разогрет, так что Моне манипулировать присутствующими становилось все легче и легче. После напутствий академика он выдернул из зала маленькую девочку, которая, конечно же, совершенно случайно оказалась музыкально одаренной, и на пару они сбацали какой-то полупсалом-полубалладу.

Публика все более раззадоривалась. Даже соседки-бизнес-леди невольно включились в действо. Логинов же совсем заскучал. Но Моня его терпение испытывал недолго. Выдав еще пару отрепетированных номеров с «подсадными» и доведя часть публики до экстаза, он отер со лба пот и проговорил в микрофон:

– Учитель в монастыре Шаолиня передал мне часть своих сокровенных знаний! Человек – это карма! Именно карма человека определяет его способность к просветлению! Путь объединения всех братьев по вере, на который я встал, труден, и одному мне не справиться! Поэтому я прямо сейчас попробую найти среди вас того, кто способен мне помочь!

Зал наполнила странноватая гипнотическая музыка: как будто кто-то один бросал камешки в битые стекла, другой задумчиво дудел в волынку, а третий лениво водил куском кирпича по струнам виолончели. Свет притушили, и Моня, прикрыв глаза, вроде как на ощупь спустился по ступенькам в зал и начал бродить по нему, выставив перед собой руку.

Публика притихла. Моня же лихорадочно перемещался по проходам с прищуренными глазами, то вдруг замирая, то ускоряясь, чтобы снова неожиданно остановиться и совершить рукой несколько замысловатых пассов.

Счастливцы, возле голов которых он «щупал» воздух, замирали и боялись пошелохнуться. Но Моня, увы, двигался дальше – до тех пор, пока сложным маршрутом вновь не вернулся к сцене и не приблизился к лестнице. Здесь Моня вдруг как будто споткнулся. На миг застыв, он резко развернулся, сделал несколько торопливых шагов и протянул руку к пассии академика.

Та вытянулась в струнку и замерла, широко открыв глаза. Ее грудь высоко вздымалась, пальцы с длинными розовыми ноготками впились в бархат подлокотника, на верхней губе мгновенно проступили бусинки пота.

Моня медленно приблизил руку почти вплотную к роскошным каштановым волосам. Академик нервно сжал свою трость. Было понятно, что его спутница, если понадобится, из трусиков готова выпрыгнуть, чтобы переметнуться к Моне…

32

– Я же сказал: просто поговорить, – пожал плечами Кащеев.

Бобров вздохнул:

– Валяй! Только короче!

– Если короче, то у меня к вашей бригаде деловое предложение!

– Что за предложение?

– Работать на меня…

– Да за кого ты нас принимаешь? Мы на ментов не работаем!

– Я же сказал: я бывший мент. Это во-первых. А во-вторых, вы так долго не продержитесь. Рано или поздно вас спалят, пацаны. А я предлагаю не тырить кошельки по пляжам, а заварить крутой бизнес. Ну нет так нет. Найду себе других компаньонов. Удач! До дома можете не подвозить, я сам дойду…

Красавчик-водитель вопросительно посмотрел в зеркало на Боброва. А тот вдруг задумался. Кащеев произвел на него впечатление. Если не считать, что он оказался бывшим ментом, он все сделал по понятиям. И насчет мента он сам признался. А ведь мог бы и пурги нанести… В общем Бобер понял, что перед ним сидит реальный и тертый мужик. Который за базар отвечает.

– Да ладно, довезем! – сказал Бобер. – Все равно за нами должок вроде как числится за сегодняшнее. Заодно и насчет предложения твоего можем покалякать… Только я все равно тебя не признал. Кто ты?

Это был самый главный вопрос. Для Кащеева он мог стать вопросом жизни и смерти. Но Григорий Васильевич не зря так долго готовился к встрече. И он спокойно сказал:

– Да мы с тобой лично не пересекались, Бобер. Точнее, ты со мной не пересекался…

Бобер непонимающе уставился на Кащеева. Тот же с небрежной улыбкой выдал тщательно подготовленное объяснение:

– Я просто курировал в Белгородском ГОВД уголовный розыск. И мне о твоей с Бананом разработке докладывали. – В этом месте Бобер меланхолично ухмыльнулся и кивнул головой. – А потом, когда ты ушел у белгородских оперов из-под носа, я подписывал документы на всесоюзный розыск… Тобольских моя фамилия, – наконец небрежно «представился» Кащеев.

Бобров прищурил глаза:

– Что-то припоминаю… Майором ты тогда был, да?

– Уже подполковником, – покачал головой Кащеев. – Так им навсегда и остался. Меня вскоре на ОБХСС перекинули. Ну и я кое-кому немного в спиртовом бизнесе начал помогать. Только кто-то в Москву стукнул. Приехала следственная группа…

– Так тебя приняли? Где чалился, с Чурбановым, зятьком брежневским? – быстро спросил Бобров.

– Не успели, – покачал головой Кащеев. – Я в автокатастрофе через день погиб. На «Волге» упал с моста в реку. Тело не нашли…

33

Горов и Аникеев вернулись на снятую квартиру, нагруженные пакетами из универсама. «Начхоз» Горов дал команду насчет загрузки провианта в холодильник, сам же отправился под душ. Из ванной вместе с шумом воды и фырканьем доносилось жизнерадостное блеянье Горова, не страдавшего как излишними музыкальными способностями, так и комплексами по поводу их отсутствия:

– Темная ночь… му-му-му… как покрывало… му-му-му… родною стала… улицы ждут… му-му-му… своих прохожих… му-му-му… так непохожих…

Впрочем, помылся Горов очень быстро. Аникеев только-только сунул пустые пакеты в ящик стола, как дверь ванной распахнулась и Степан в трусах жизнеутверждающей розовой расцветки шагнул к кухне, вытирая полотенцем голову:

– Распихал?

– Распихал!

– Тогда двигай! А потом шефу отзвонимся!

Однако в этот момент телефон Горова отозвался сам. Степан быстро накинул полотенце на плечи и с обеспокоенным лицом ответил:

– Да! Так точно, все в порядке, шеф… Провели разведку боем на берегу. Нет, все в норме. Вода только холодная… Сейчас поужинаем и прошвырнемся по городу для изучения оперативной обстановки… Ясно! Ага… Понял… До связи!

– Ну что? – спросил Аникеев.

– Все нормально! На сегодня особых распоряжений нет, – довольно сказал Степан, снова берясь за полотенце. – Так что двигай в душ, Ленчик, а я стол по-быстрому накрою. А потом можно будет подкатиться к соседским ткачихам насчет совместного променада…

– Степ, меня ткачихи не возбуждают! – взмолился Аникеев.

– Что ж ты тогда в Профессорском уголке каких-нибудь докторш не присмотрел?

– Я тебя прошу: давай просто пройдемся, – прижал руки к груди Аникеев. – Без этих твоих стахановок!

– Ладно! – вдруг легко согласился Горов. – Ткачихи никуда не денутся! Если никого не зацепим в городе, тогда подкатимся к ним! Чего встал? Давай в темпе!

Аникеев в душе тоже долго не задержался. Минут десять-пятнадцать спустя Леня уже помыл посуду и вошел в комнату, где Горов сидел в кресле, щелкая пультом. Каналов было около сорока, но смотреть, как и в России, особо было нечего.

– Ну что, собираемся?

– Собираемся, – кивнул Горов.

– Только, пожалуйста, не надевай свою дурацкую кепку, ладно? А то я буду идти на три шага сзади, чтобы никто не подумал, что я с тобой…

– Пошел ты! Тоже мне аристократ, блин, выискался! Денди лондонский! – незлобно хмыкнул Горов, но кепку надевать не стал.

34

– И что дальше?.. – удивленно спросил Бобер.

– Да что?.. – пожал плечами Кащеев. – Похоронили меня через пару месяцев. Но без салюта и оркестра. Начальник ГОВД зажал…

История была подлинной. Подозреваемый в связях с водочной мафией подполковник Тобольских действительно попал в аварию, и найти его не смогли. Так и осталось непонятно: то ли это действительно была автокатастрофа, то ли Тобольских таким образом ушел от следствия, то ли его попросту убрали компаньоны по бизнесу.

– Молоток!.. – покачал головой Бобров.

Кащеев пожал плечами. Он разыграл свою партию как по нотам. И проверки не боялся. Бобров мог по своим каналам наводить справки хоть до конца жизни – уличить Кащеева во лжи было невозможно. Проблема заключалась в другом: Кащеев с Бобровым все-таки пересекались лично. Поэтому существовал риск, что тот Григория Васильевича узнает, несмотря на прошедшие годы и сделанную пластическую операцию…

– Так а что за предложение? – спросил после паузы Бобров.

Кащеев следил за ним очень внимательно, но тот вроде ничего не заподозрил.

– Предложение стоящее. Старый добрый лохотрон! Только в современной шоу-обертке!

На лицах сидящих в машине отразилось любопытство. Кащеев, будучи тонким психологом, попросил разрешения закурить и намеренно долго возился с сигаретами. Зато потом четко и по существу изложил свою идею.

Глаза членов бригады загорелись. Они были профессиональными мошенниками, и замысел оценили по достоинству. Но Бобров, конечно, должен был набить цену и вообще сделать все по понятиям.

– Понятно… – нейтральным тоном произнес он. – Интересно, но, с другой стороны, тут же куча заморочек. В общем надо все как следует обмозговать. Мы с пацанами тему перетрем, а потом с тобой свяжемся. Лады?

– Лады! – кивнул Кащеев.

– А как тебя хоть называть-то? – с улыбкой спросил на прощание Бобер.

– Лучше Григорием…

– Ну, давай, Григорий! – вдруг протянул Бобров руку. – До встречи!

– До встречи! – сказал Кащеев, поняв, что он победил.

35

Глаза Мони были прикрыты. Рука застыла в воздухе, почти прикоснувшись к роскошным волосам пассии академика. Та невольно сглотнула слюну. А Моня вдруг резко повернулся и почти упер ладонь в лоб Виктора.

Соседка-бизнес-леди тихонько охнула и даже вроде как попыталась вскочить. Однако подруга тут же вцепилась в нее мертвой хваткой и удержала.

Моня повел рукой из стороны в сторону, и на его лице вдруг отразилось почти блаженство. Поросячьи глазки широко открылись. Моня с восторгом посмотрел на Виктора и громогласно произнес в микрофон:

– Братья и сестры! Свершилось! Я нашел его! Я нашел соратника, чья способность к просветлению позволит разделить со мной все тяготы пути и достичь цели!

Тут Моня вдруг сложил руки перед собой и вроде как коротко поклонился, одновременно произнеся в микрофон:

– Как зовут тебя, брат?

– Виктор! – сказал Логинов, поднявшись.

– Его зовут Ви-иктор!!! – проорал в микрофон Моня. – А это означает победитель! И это символично, братья и сестры! Вместе мы победим! Да?!

– Да!!! – почти в едином порыве грянул зал.

Моня свободной от микрофона рукой приобнял Логинова и снова крикнул:

– Я нашел его! Я нашел первого соратника! Но я знаю, что завтра, или послезавтра, или послепослезавтра я найду еще одного, потом еще и еще! И вместе с вами, братья и сестры, мы одолеем путь к истинной вере! Да?..

– Да!

– Да?

– Да!

– Да?

– Да!!!

Моня ловко взобрался на сцену и втащил с собой Виктора. Умолкшая было музыка грянула с новой силой. На сцене вновь появились кришнаиты. Распевая: «Рама Хари! Рама Кришна!», они образовали кольцо, которое тотчас же скрылось в клубах дыма.

– Валим! – услышал ничего не видящий Логинов у самого уха. – Только не загреми!

Несколько секунд спустя Моня уже благополучно заволок Логинова за сцену. Гориллообразный секьюрити в обычной «адидасовской» футболке и джинсах сделал было движение в сторону Виктора, но Моня его остановил:

– Это со мной, Шварц! Ключи давай!

Только после небольшой паузы Логинов понял, что последняя фраза адресована ему.

– Какие ключи?

– От тачки своей!

– А-а, да я так!

Моня на миг удивился, но тут же скомандовал:

– Тогда общий свал!

Здоровенный как глыба Шварц ломанулся вперед. За Шварцем двинулся Моня, за ним Логинов, сзади пристроились охранники, что стояли на фейс-контроле.

Прошагав по гулкому темному коридору, Шварц рывком распахнул дверь. В ослепительном свете крымского солнца блеснул стоявший почти вплотную к выходу огромный «Шевроле-Дискавери». Шварц поспешно распахнул его дверцу, с трудом втиснувшись в проем между стеной и автомобилем. Моня, бабским жестом подобрав свои одежды, вскарабкался в салон. Логинов нырнул следом. Шварц захлопнул дверцу и очень быстро оказался на переднем сиденье.

Джип тронулся с места. Впереди него двигался обычный «Тойота-Лендкрузер» черного цвета. Сзади пристроился еще один такой же, куда на ходу попрыгали охранники.

Моня посмотрел на Логинова, потом быстро закрыл звуконепроницаемую стеклянную перегородку, отделявшую заднюю часть салона. Откинувшись на спинку сиденья, он пошевелил пальцами вытянутых ног.

Средний ряд сидений в джипе отсутствовал, так что в салоне было, мягко говоря, просторно. При желании на свободное место, наверное, можно было бы втиснуть небольшой бильярдный стол, но Моня предпочел ему холодильник с баром. Задрав свое сари, он почесал колено, потом сел нормально и открыл дверцу бара.

– «Наполеон» или «Камю»?

– Лучше минералки, – махнул головой Логинов.

Моня посмотрел на него стеклянными глазами:

– За знакомство? Минералки?

– На твое усмотрение, – исправился Логинов.

Взгляд Мони сразу повеселел:

– Ну тогда «Мартеля»! Держи!

Логинов взял тяжелый толстостенный бокал, Моня наполнил посуду почти до краев. На удивленный взгляд Логинова он ответил:

– Я с завтрашнего дня в завязке на неделю… Так что сегодня оттянемся по-взрослому!

– А-а… А чего на неделю?

– Очередной виток к просветлению! – важно объяснил Моня. – Быстрее его не пройти.

Логинов так и не понял, серьезно тот говорит или шутит, и протянул бокал:

– Ясно! Ну давай, Моня! За знакомство!

– Давай, Витек!

Моня резко запрокинул голову, и в салоне раздался звук, с которым вода исчезает в стоке ванны. Бокал опустел в секунду. Логинов из своего сделал небольшой глоток, Моня громко поставил посуду в бар, рыгнул и вновь откинулся на сиденье.

– Ну что, теперь покалякаем о делах наших скорбных, Витек?

– Давай покалякаем.

– А чего ты не пьешь-то?

– Растягиваю удовольствие.

– Да такого удовольствия у нас полный багажник, так что за это не переживай… Так че вам от меня надо-то?

– Тебе ж Плотников объяснил.

– Да ни хрена он мне не объяснил, твой Плотников! Он объяснил, что ты объяснишь!

– Человека надо одного по-тихому вычислить!

– И что?..

– И все! Остальное не твоя забота…

– Ага! Не моя! Вы его грохнете, а стрелки на меня пойдут!

– Не пойдут, – покачал головой Логинов. – Обещаю.

– Да обещать вы все мастаки! Плотников вон мне тоже обещал, что я теперь не при делах, а теперь в горло вцепился… Короче, пацаны, так дело не пойдет!

– В смысле не пойдет? – недобро посмотрел на Моню Логинов.

– В смысле пойдет, но не так! Этого человека я вам выкладываю на блюдечке! Типа под ключ! Но за это вы мне мое личное дело отдаете! С моей распиской и всем остальным! Короче, с концами! Потому что иначе, Витя, мне просто нет никакого резона уродоваться!

– Я понял, Моня. Но надо подумать. Посоветоваться. Высади, я с тобой через Плотникова свяжусь…

Моня покачал головой:

– Если мы не договоримся, мне придется тебя замочить, Витек. Так что ты советуйся, думай и все такое. Я тебя не тороплю. Но пока я не увижу свое дело, ты останешься моим гостем!

Логинов сжал бокал в руке и незаметно покосился на дверь. Моня осклабился:

– Даже не думай! Двери заблокированы! Да и чего тебе дергаться, Вить? Человека я твоего достану, зуб даю! А ты пока у меня будешь как сыр в масле кататься!..

36

На контакт с Кащеевым Бобер вышел только три дня спустя. Все было как в прошлый раз: поздней ночью, когда Кащеев возвращался домой, возле него притормозила машина.

– Садись, земляк, подвезем!

Кащеев кивнул и вроде как спокойно полез на заднее сиденье. На самом деле он был, что называется, «на измене», и даже готов был к тому, что в машине на него мигом нацепят браслеты, к голове приставят ствол и суровый голос скажет в ухо:

– Не дергайся, гад! ФСБ! Добегался?.. На военный аэродром!

Но пронесло.

– Здорово, Григорий! – встретил Кащеева протянутой рукой Бобров.

– Здорово! – по-деловому кивнул Григорий Васильевич.

Машина тронулась с места. Бобров протянул Кащееву пачку с сигаретами, потом закурил сам и сообщил:

– В общем мы твое предложение перетерли, а заодно о тебе справки кое-какие навели… – Кащеев спокойно кивнул, как будто это его ничуть не беспокоило. – Короче, тема перспективная. И мы согласны! Но, чтобы все это по уму заварить, нужен стартовый капитал и какой-нибудь лох подставной! Ты об этом думал?

Кащеев неспешно затянулся, выпустил через ноздри дым и кивнул:

– Думал…

– И что?

– Ты усложняешь.

– В смысле?

– В смысле, если по отдельности, то возникнут лишние заморочки. Тут нужно как с шампунем: два в одном!

Бобров потер щеку и сказал:

– В смысле лох со стартовым капиталом?

– Да.

– И где ты такого найдешь?

– Да ты его уже видел! – усмехнулся Григорий Васильевич. – Типа в синей майке «Адидас» на набережной помнишь?..

– Так он никакой не опер? – догадался Бобер. – Ну ты даешь, Григорий!

– Кое-что могем, – скромно сказал Кащеев.

Убедить Салаухина заложить свою квартиру под банковский кредит было делом техники. Так что несколько дней спустя Салаухин уже зарегистрировал «Федерацию селевых боев», став ее генеральным директором. Кащеева он назначил коммерческим. Бригаду Боброва оформили на договорных основаниях. Ботать по фене своим помощникам Кащеев строго-настрого запретил, введя за каждое блатное слово штраф. Называть его теперь следовало исключительно «Григорием Васильевичем»…

Потом «ФСБ» обзавелась небольшим офисом, и работа закипела. Благодаря навыкам, приобретенным при курировании проекта «Галера», Кащеев в минимальные сроки превратил «ФСБ» в успешное предприятие. Первые же гастроли по ночным клубам побережья Крыма принесли солидные барыши. Единственная проблема заключалась… в генеральном директоре Салаухине.

Не ударив пальцем о палец, тот в одночасье превратился в фактического владельца доходного бизнеса. И у Салаухина, что называется, снесло крышу. Сперва он заявил, что больше не может ездить на работу на «Мицубиси-Паджеро», поскольку в нем его укачивает, и потребовал «Хаммер». Потом вдруг решил приобрести роскошные апартаменты в Ялте. Ну и так далее… Увещевания Кащеева насчет того, что деньги нужно вкладывать в развитие бизнеса, кое-как действовали. Но наличку «на мелкие расходы» из кассы Салаухин выгребал как пылесос.

Надо было с ним что-то решать, и тут генеральный директор «ФСБ» вдруг разродился новой идеей: потребовал купить себе яхту. Оказалось, что это ничтожество в юности занималось парусным спортом и даже умудрилось получить звание мастера спорта. Эту идею Кащеев, хорошенько обдумав, поддержал и даже развил – в сторону кругосветного путешествия. Единственное, яхту решили не покупать, а взяли в длительную аренду…

И вот все было позади. Скутер несся к берегу, Салаухин, в связи с отъездом подписавший хитрую доверенность на Кащеева, наконец угомонился на морском дне. Искать его могли начать только владельцы яхты и только в случае прекращения арендных платежей. Но и тут была одна тонкость – поиски должны были пойти по линии Министерства иностранных дел. А от этого Кащееву было ни жарко ни холодно.

Так что, несмотря на неудобства ночного путешествия на скутере, Григорий Васильевич находился в самом отличном расположении духа. Последнее серьезное препятствие было позади. Теперь оставалось окончательно раскрутить «ФСБ» в ходе серии турниров с «КГБ», после чего перейти к главному – организации тотализатора с прямой трансляцией в Интернете и прочими маленькими удобствами для больших лохов…

37

Горов вырядился в белые льняные штаны и светлую майку. Аникеев надел легкие джинсы и рубашку навыпуск. Очки оба забыли в машине, но солнце уже скрылось за горами. После квартиры на улице было душновато. Горов задумчиво проговорил:

– Интересно, а до скольких дегустация у Макаревича работает?

За то, что Степан не надел кепку, Аникеев мог простить ему все, и сказал:

– Да успеешь! До десяти вечера она работает!

– Точно?

– Точно… Я слышал, пока ты там остаканивался.

– Молодец Макаревич! – сказал Степан. – Хорошо дело поставил.

– А ты точно с ним в одном доме жил?

– Ага! Слава богу, недолго и в другом подъезде. Эти же поклонницы – полный дурдом, такое вытворяют… – Говоря это, Горов вертел головой по сторонам и вдруг вскинул руку: – Гляди, мы же тебе персики забыли купить, давай глянем!

Персики были перезрелыми, с уже треснувшими косточками. Горов наклонился:

– Почем, мамаша?

Продавщица, пожилая черноволосая женщина восточного типа, грудным голосом загудела:

– Персик местный, ты что, не видишь? Только с дерева! Мед, а не персик! Бери ведро! Высыпать? Сколько? Одно? Два?

– Да мне хоть с Луны! – хмыкнул Горов, которого сбить с толку было практически невозможно. – Почем кило, спрашиваю?

– Такой персик и килограмм? Ну хоть два! Да? Высыпать?

– Пошли, Лень, она глухонемая! – махнул головой Горов.

Продавщица что-то закричала им вслед, но Степан и Аникеев уже растворились в плотном потоке людей, текущем по улице Горького – главной курортной артерии Алушты. Узкие тротуары были запружены людьми, по проезжей части проносились машины. Процентов сорок из них были с российскими номерами. Судя по характерному говору, примерно столько же россиян было и среди пешеходов.

Одноэтажные дома, выстроившиеся вдоль улицы, предназначались исключительно для курортников. Практически на всех воротах пестрели таблички: «Сдается жилье. Машина». Через каждые десять метров стояли стандартные стенды с фотографиями, предлагавшие экскурсии на любой вкус. Торговцы наперебой предлагали нехитрую снедь, промоутеры ловко всучивали отдыхающим флаеры. За пять минут Горов насобирал их целую пачку.

Оглянувшись на Леню, он сказал:

– Гляди, парк! Пошли перекурим!

Суета улицы Горького быстро утомляла, и Аникеев с радостью принял предложение. В хвойном парке, расположенном буквально в двух шагах, оказалось на удивление тихо. Десятка два энтузиастов играли в пинг-понг, на берегу узкой мутной речушки, напоминавшей скорее сточную канаву, обнимались две парочки.

Горов примостился на каком-то декоративном парапете и с облегчением вздохнул. Аникеев присел рядом. Горов закурил и принялся вдумчиво изучать флаеры.

– Так… Чего тут у нас имеется… «Шанхай», традиционная восточная кухня Китая… Ленчик, ты гадюку съесть хочешь?.. Правильно, я тоже, отпадает, в «Шанхай» мы не пойдем… «Пещера», богатый выбор напитков, лучшая клубная музыка, диджей Сиквел… Ты такого знаешь?.. Я тоже… На фиг с пляжа, хай сами колбасятся под свой «клубняк»… «СССР», дискотека 80-х, вход бесплатный, предъявителю флаера бокал пива в подарок! Леня, ты этого малого запомнил?

– Какого еще малого?

– Который мне этот флаер сунул?

Аникеев повернул голову, посмотрел на флаер и сказал:

– А-а… Так эти, по-моему, вообще девчонка раздавала, в пионерской форме…

– Надо еще один взять!

– На фига?

– Пива на халяву попьем!

– Так ты ж на дегустацию вин зайти собрался…

– Ну и что? Одно другому не помеха! Ты вообще патриот или где? Зачем зря тратить деньги российских налогоплательщиков, если можно выпить за счет хохлов?

– Уговорил. Я тебе и свое пиво отдам.

– Якши! – кивнул Горов.

Быстро просмотрев другие флаеры и не найдя там ничего интересного, Степан смял их и вместе с окурком культурно выбросил в урну. Немного вернувшись по улице Горького, они взяли у «пионерки» еще один флаер, после чего отправились на набережную к дегустационной стойке компании Андрея Макаревича…

38

– Ну давайте, за все хорошее! – по-быстрому наполнил рюмки водкой Бобров, когда они наконец благополучно добрались до дома. – Чтобы Дмитрию Евгеньевичу хорошо покоилось на дне морском и он, чего доброго, не вздумал вынырнуть!

Кащеев, несмотря на гидрокостюм, прилично продрог в море, так что ему, как и остальным, тоже не терпелось выпить. Однако Григорий Васильевич должен был держать масть. И он, потянувшись за рюмкой, нравоучительно начал:

– Мы за короткое время раскрутили прибыльное дело. А теперь еще и никто не будет путаться у нас под ногами. Так что остается только довести наш бизнес до ума и начать снимать сливки… – Лица помощников просветлели, Краб мечтательно кивнул и поднял было свою рюмку. Однако Кащеев продолжил посуровевшим голосом: – Но сегодняшняя операция показала, что не все из нас добросовестно относятся к своим обязанностям!

Здесь Кащеев выразительно посмотрел на Самсонова. Настолько выразительно, что улыбка мгновенно слетела с лица Краба. Он покосился на блондина и опять быстро посмотрел на Кащеева.

– Нет, я, конечно, виноват, Григорий Васильевич, – втянув голову в плечи, торопливо проговорил Самсонов, – но кто ж мог подумать, что он зубами…

– Должен был думать! Ты хоть понимаешь, что если бы Салаухин добрался до рации, из-за тебя накрыли бы всех нас – меня, Бобра и Краба!

Это была по уголовным понятиям очень серьезная предъява. Но крыть было нечем, и Самсонов сказал:

– Я прошу прощения, пацаны! Просто у меня ж специализация другая…

В поисках поддержки Самсонов посмотрел на Краба, чья специализация как раз и заключалась в силовых действиях. Однако Краб глянул на Самсонова безразлично, после чего повернул голову к Кащееву – как натасканный бультерьер к хозяину в ожидании команды «Фас!».

– Это больше не повторится, Григорий Васильевич! – по-настоящему испугался Самсонов. – Обещаю! Случайно упорол косяка, простите!

– А с футляром с названием яхты? Тоже случайно? – спросил Кащеев. – Два косяка за один раз! Ты же нас так спалишь!

Самсонов вспотел от страха. Тост за успех операции незаметно перерос в самую настоящую уголовную правилку. Причем предъявы были – серьезнее некуда. Краб уже с сожалением опустил рюмку на стол и начал потирать свои огромные руки, которым и был обязан своей кличкой.

Бобров рюмку не опустил, но его лицо было непроницаемым. Если он и имел насчет происходящего какое-то особое мнение, то явно предпочитал оставить его при себе. Бобров уважал понятия. А понятия гласили, что пахан может быть только один. Паханом у них был Кащеев. Значит, как он решит, так и будет…

– В общем, – веско сказал Кащеев, – если рассудить по понятиям, Самсон, то за сегодняшнее, за то, что ты два раза чуть не подставил всех нас, наказание тебе может быть только одно…

Краб мазнул прощальным взглядом по рюмке и тут же начал подниматься. Его вид выражал спокойную покорность судьбе. Рабочий день у палача, конечно, ненормированный и ночные смены задолбали, но что делать, если приговоры, как правило, исполняются под утро…

– Я правда не хотел!.. – испуганно посмотрел на Краба Самсон и невольно дал «петуха» – дыхание вдруг перехватило.

– Это хорошо, что ты признаешь свои ошибки, Самсонов! – одобрительным тоном школьного учителя вдруг проговорил Кащеев. – Потому что нас ждут большие дела, и ошибаться нам больше нельзя!

Уже вставший Краб растерянно переступил с ноги на ногу. Самсонов с надеждой посмотрел на Кащеева. Впалые щеки Григория Васильевича вроде как разгладились, желваки перестали ходить по ним, а кустистые брови на переносице слегка разошлись в стороны. Самсонов громко сглотнул слюну.

Кащеев покачал головой:

– По понятиям, конечно, тебя следовало бы наказать… Но у нас же вроде как официальный бизнес, а значит, мы не банда, а команда! Правильно?..

– Прав-вильно! – часто-часто закивал Самсонов. – Прав-вильно, Григорий В-васильевич!

– Не делай больше так, хорошо? – попросил Кащеев. – Потому что мы все одна команда! И цель у нас одна! И достичь мы ее сможем, только полагаясь друг на друга!

– Спасибо, Григорий Васильевич! Спасибо, пацаны! – прижал руки к груди заново родившийся Самсонов.

Все наконец выпили. Закурив, Кащеев прищурился и сообщил:

– Завтра едем в Алушту. Надо перед турнирами с «КГБ» еще раз все проверить! Теперь это самое главное!

Все согласно закивали. Бобров, выполнявший в «Федерации» функции исполнительного директора, деловито спросил, покосившись на Самсонова:

– Так, а номера где, в «Крымской Ривьере», Григорий Васильевич, бронировать или?..

Кащеев одобрительно кивнул – Бобров все схватывал на лету и ничего не упускал. Селиться в гостинице было проблематично из-за Самсонова. Он ведь как бы отправился в Турцию, так что светить его документы было нельзя. Как и самого Самсонова. Крым ведь, по существу, большая деревня, хоть и курортная. Приезжему в ней затеряться легко, а вот местному, да еще с такой броской внешностью, как у Самсонова, практически нереально. Тем более что на выходные добрая часть всех «материковых» крымчан съезжается на побережье…

39

Из-за кустов донеслись душераздирающие крики. Замдиректора ФСБ, услышав в трубке эти вопли, быстро спросил:

– Это что, полковник?!

– Фазаны, товарищ генерал…

– Фазаны?.. – облегченно вздохнул замдиректора. – Фазаны – это хорошо… Так что ты предлагаешь?

– А что тут предложишь? Моня все рассчитал точно. Украинским властям вы же не заявите о моем похищении, верно? А с другой стороны, он обещает сам выполнить всю работу. Что называется, под ключ. Почему бы мне ради этого и не побыть у него в плену?

– Так-то оно так, но брать в заложники наших сотрудников – это же… Он что, совсем сумасшедший?

– Да нет, товарищ генерал, в меру.

– Хорошенькое дельце! Как это, в меру?

– Ну в смысле, что работать с ним можно. Если осторожно…

Замдиректора шумно вздохнул. Потом сказал:

– А если завтра ему что-то стрельнет в голову и он тебя прикажет убить?

– Пока Моня не получит свое дело, он меня и пальцем не тронет. Не такой он дурак. В этом я уверен…

– Уверен он! А потом?

– До «потом» еще надо дожить, товарищ генерал. Но, думаю, как-нибудь выкручусь. Главное, чтобы Моня нашел Кащеева.

– Хорошо, Логинов. Ты в плену, тебе и решать. Вернешься, получишь выговор!

– За что?..

– За то, что дал себя какому-то недостреленному бандюку в заложники взять! Все! Если что, сразу звони, будем пытаться тебя выдернуть!

– Есть, товарищ генерал… – вздохнул Логинов.

Разговор оставил крайне неприятный осадок. Однако он быстро улетучился, стоило Виктору оглядеться вокруг. Видимо, примерно так и должен был выглядеть рай, куда стремились приверженцы самых разных религий. Терраса белоснежного четырехэтажного дома была окружена плотной стеной зелени. Вода в бассейне играла изумрудными бликами. Под пальмами и крымскими соснами, дарившими густую тень, лениво бродили в вольерах откормленные фазаны…

Длинь-длинь-длинь! – вдруг раздалось совсем рядом.

Звонил лежавший на столе белый телефон. Логинов оглянулся и, поскольку поблизости никого не оказалось, взял трубку.

– Алло, Витек! Встречай парикмахершу! Сейчас подгребет!

– А зачем мне парикмахерша?

– Как зачем? Побреет, заодно маникюр-педикюр сделает, ну и минет, если захочешь.

– Да не надо мне никакого минета…

– Ну тогда просто побреет!

– Зачем?

– Ну ты, Витя, совсем тяжелый! – разочарованно вздохнул Моня. – Ты же мой соратник или где? А если ты, блин, соратник, то и должен выглядеть по уму, чтоб ни у кого никаких сомнений не возникало! Так что не выделывайся, а то еще на встречу из-за тебя опоздаем!

– На какую встречу?

– Как на какую? С «телом» из УБЭПа! Ты что, думаешь, пока ты со своим начальством калякал, на меня жаловался, я сидел сложа руки?

– Ладно, – вздохнул Виктор и негромко добавил, опустив трубку: —Твою мать…

В этот момент дверь распахнулась, по кафелю зацокали каблучки. Логинов повернулся. Зрелище было впечатляющее, но вполне ожидаемое. На террасе появилась крупная блондинка в коротком розовом халатике и с кейсом в руке.

– Добрый день, Виктор! Меня зовут Лиза!

– Очень приятно! – изобразил улыбку Логинов.

Лиза положила кейс на стол и чуток наклонилась, чтобы его открыть. Этого «чуток» с лихвой хватило, чтобы халатик обнажил ягодицы до половины.

– С чего начнем?.. – игриво оглянулась через плечо Лиза.

– С того, чем и закончим, – вздохнул Виктор. – Со стрижки!

– Замечательно! – радостно произнесла парикмахерша «широкого профиля».

Ловким движением она надела на шею Виктора полоску бумаги с липучками, потом нацепила клетчатую накидку.

– Дышать не тяжело? – осведомилась девушка, почти уперев свою грудь в нос Виктора.

– Малость трудновато… – честно признался тот.

– Ой! – виновато вскрикнула Лиза и слегка растянула бумажную полоску на его шее. – А теперь?

– Теперь в самый раз.

– Тогда приступим!

Дорогая машинка на аккумуляторах негромко зажужжала. Локоны Логинова с легким треском начали осыпаться. Чуть прикрыв глаза, он таращился на Лизины прелести и думал, какими еще сюрпризами для него обернется эта неожиданная командировка в Крым. Что-то подсказывало Виктору, что это только начало…

40

– В «Ривьере» Салаухин останавливался, а мы люди скромные, – усмехнулся Кащеев. Потом серьезно добавил: – Прозвони насчет особняка! Но не в центре, а где-нибудь подальше, в Профессорском!

– Понял! – кивнул Бобров, потянувшись за телефоном. – Сейчас организую!

– А вообще насчет Самсонова надо что-то решать. Причем не откладывая в долгий ящик… – пошевелил пальцами Кащеев. За столом сразу воцарилась настороженная тишина. – Я имею в виду, что его надо как-то замаскировать и надежно залегендировать…

– Как же его замаскируешь?.. – сокрушенно пожал плечами Бобров. – С его-то внешностью?

Самсонов был красавчик каких поискать. Да еще и блондин. Именно благодаря своей броской внешности он мог легко и просто отвлечь внимание нескольких десятков женщин, предоставив Боброву возможность спокойно очищать от ценных предметов их сумочки.

– Что нам мешает, то нам и поможет! – вдруг прищурился Кащеев.

– В каком смысле, Григорий Васильевич? – поднял брови Бобров.

– В прямом! Салаухин-то кастинг объявил?

– Объявил… – невольно помрачнел Бобров.

Дело в том, что гендиректором «Федерации селевых боев» завладела еще одна маниакальная идея – он решил завести себе супер-пупер секретаршу. И натыкал объявлений, где только можно было. Вся бодяга с организацией просмотров, ясное дело, легла на плечи Боброва. Дня три он героически сражался с толпами осаждавших офис блондинок и брюнеток. В конце концов пришлось пойти на хитрость: Салаухину ловко подсунули парочку молоденьких проституток, которые за трое суток выжали из него все соки и надолго отбили охоту к созерцанию каких бы то ни было женских прелестей в принципе. В результате сексуально пресыщенный Салаухин переключился на яхты, и всеукраинский кастинг благополучно заглох…

– Все надо доводить до конца! – объяснил Кащеев. – Чтобы официально закрыть кастинг, мы возьмем на работу секретаршу!

– Какую секретаршу?.. – заинтересовался Краб.

– Вот эту! – кивнул Бобров на Самсонова.

– А документы?

– Организуете в Алуште! – пожал плечами Кащеев. – Тут вам, как говорится, и карты в руки… Подправим, шлепнем для договора найма копию на ксероксе и все проблемы! Если что, всегда можно будет сказать, что паспорт где-то забыли…

– Ну и голова у тебя, Григорий Васильевич! – вынужден был признать обычно сдержанный Бобров.

– Поэтому пока и на свободе! – мрачно пошутил Кащеев.

41

– Эх, хорошо! – потянулся, словно кот, Горов.

После дегустации вин и затяжного променада по набережной и окрестностям они присели на лавочку отдохнуть и перекурить. Набережная Алушты напоминала Тверскую в час пик, с той разницей, что машин с их ядовитыми выхлопами и душераздирающими клаксонами здесь не было вообще, а толпа состояла из праздношатающихся курортников, которые никуда не спешили и одеты были кто во что горазд – от купальников до кожаных брюк с «казаками». Было и еще одно существенное отличие, которое не бросалось в глаза обычным людям, но не могло пройти мимо внимания профессионалов вроде Горова и Аникеева.

В том же Сочи, к примеру, куда они недавно ездили в командировку в связи с презентацией к Олимпиаде-2012, милиционеры с компактными пистолетами-пулеметами торчали на каждом шагу. За день же пребывания в Алуште Горову с Аникеевым не попался на глаза ни один представитель МВД. Как будто их в крымской природе и не существовало вовсе. Это казалось странным.

– Слышь, может, они в толпе работают?.. – спросил Степан. – В гражданке?

– А рации?.. – покосился на него Аникеев. – Было бы видно.

– Не нравится мне все это… – почесал подбородок Степан, и тут, как по заказу, милиция наконец-то нарисовалась.

Из толпы вынырнули двое младших офицеров в белой летней форме и один в обычной – голубая рубашка, серые брюки. Мазнув взглядом по длинной скамейке, тянувшейся вдоль всей набережной, троица, не сговариваясь, решительно направилась к Горову с Аникеевым…

42

– А ну-ка, пройдись! – велел Бобров.

Эффектная блондинка кивнула и продефилировала по комнате.

– Ну что же, неплохо! Неплохо… – подал голос Бобров. – Только ногу от бедра, от бедра! Вот! Уже почти хорошо!

Как любой мошенник, выглядел Бобров весьма импозантно и невольно внушал доверие. Наблюдая за этой сценой со стороны, можно было подумать, что маститый режиссер или хореограф ставит походку своей ученице. На самом деле Бобров не закончил даже средней школы.

Что, впрочем, не помешало ему за свою бурную жизнь сыграть тысячи ролей: от профессоров до нефтяников. В смысле буровых мастеров, потому что руки Боброва ничего тяжелее колоды карт и чужих кошельков в жизни не держали. Но зато с картами, как и с чужими кошельками, он управлялся почти виртуозно. Вот только с наступлением развитого капитализма, когда азартные игры перестали быть запрещенными, Боброву из этого прибыльного бизнеса пришлось уйти. Просто потому, что всех клиентов-лохов на корню перехватили казино и «однорукие бандиты».

Так что пришлось Боброву в расцвете сил менять специализацию. Карманником-одиночкой у него стать не получилось, слишком высокой квалификации это требовало, а переучиваться было поздно. А вот в бригаде, сколоченной по принципу шайки карточных шулеров, Бобров вполне сносно справлялся со своими обязанностями. Тем более что расшифровать его можно было только в момент совершения преступления. В следующий миг Бобров выглядел уже настолько чинно-благородно, что заподозрить его в банальной краже никому и в голову не приходило…

Не все, правда, было так гладко. Весной в Москве возле одного из торговых центров они случайно обворовали дамочку, оказавшуюся любовницей очень известного человека. Тот поднял на ноги всех, и бригаду быстро вычислили. В лучшем случае Боброву светили множественные переломы рук и отбитие почек, в худшем – инвалидность. В общем, оставив в камере хранения украденное и принеся по телефону извинения, Бобров с подельниками спешно ретировались в Крым. До разгара курортного сезона было еще далеко, так что перебиваться приходилось, можно сказать, с хлеба на воду. Но в Россию Бобров пока возвращаться боялся – здоровьем дорожил. И в конце концов он не прогадал. Вскоре их нашел бывший мент Григорий Васильевич. И вот теперь они вместе раскручивали очень перспективный бизнес…

43

Логинов не то чтобы задремал, но как бы ушел в себя. Машинка неожиданно умолкла, и раздался Лизин голос:

– Ой, а вам идет!

– Да?..

– Да! – сказала девушка. Сунув машинку в кейс, она повернула его так, чтобы Логинов мог лицезреть себя в зеркале, прикрепленном к внутренней стороне крышки. – Ну как?

– Нормально… – повертел головой Виктор, привыкая к своему новому имиджу.

– Нормально? Да вы просто красавец-мужчина! Не двигайтесь, пожалуйста! Сейчас… И вот тут!

Несколько раз щелкнув блестящими ножницами, девушка подправила какие-то невидимые Виктору недостатки и наконец сказала:

– Все!

– Большое спасибо! – воспитанно кивнул Логинов.

Лиза сняла с него накидку и полоску, после чего кисточкой обмахнула лоб и виски. Логинов невольно поежился от щекотки. Лиза сказала:

– Ну что, займемся педикюром?

– В другой раз, – покачал головой Виктор.

– Как скажете, – начала собирать кейс девушка. – Но вашим ногтям необходим уход. Всегда к вашим услугам! Просто наберите по внутреннему телефону «03», и я прибуду!

– Хорошо! – пообещал Логинов.

В этот момент на столе снова ожил телефон:

– Алло! – томным голосом ответила Лиза. – Это вас! Моня!

– Да ты прямо красавец! – услышал Логинов, взяв трубку. – Поднимайся ко мне! Я тебя счас размалюю!

– А как к тебе подняться?

– На лифте! Лизавета покажет!

Лифт сверкал хромом и двигался абсолютно бесшумно. Когда дверь распахнулась на третьем этаже, Логинова встретил Шварц. Этаж был полностью отведен под апартаменты Мони. Тот сидел в огромном светлом кабинете в огромном кресле, закинув ноги на огромный стол. Дверь была открыта, Шварц довел Логинова до нее и куда-то исчез.

– Заходи, Витек! Ты чего мне Лизавету обидел?

– В смысле обидел? – проговорил Логинов, осматриваясь.

Слева под потолком была укреплена большая плазменная панель. Экрана Логинов не видел, но догадывался, что на нем…

– Она ж лучшая специалистка по минету в Крыму! Ни один мужик еще перед ней не устоял! А теперь у нее комплексы появятся…

Логинов дошел до стола и, задрав голову, посмотрел на экран. Как он и предполагал, на него транслировалась картинка с камеры на террасе. Молодая девушка в нарядном переднике проворно убиралась возле стола. Из динамиков едва слышно доносились гул ее пылесоса и приглушенные крики фазанов.

– Домашним видео увлекаешься?

– Стандарты безопасности просто, – пожал плечами Моня. – Даже в моем туалете камера спрятана… Ну что, пошли, размалюю тебя!

Проворно сняв ноги со стола, он встал и направился в огромную ванную комнату. Одет Моня был по-простому: в шорты и легкую футболку.

– Садись! – кивнул он на стул.

Логинов сел. Моня прошел к полкам, взял какую-то коробку с символами «Инь—Янь» и вернулся.

– Э-э! – сказал он. – А раздеваться?

– Зачем?

– Ты где-нибудь кришнаита в рубашке и брюках видел?

– Задолбал ты! А телефон и документы я куда положу?

– В твоей комнате есть сейф! – пожал плечами Моня.

– Разогнался! Поясную сумку мне организуешь!

– Да не вопрос! – пожал плечами Моня. – Только ты зря так, Вить!

– Как так?

– Мы друг другу должны доверять!

– Ага! Поэтому ты за мной и следил?

– Доверяй, но проверяй! – ухмыльнулся Моня. – Должен же я был убедиться, что ты мне какой-нибудь подлянки не готовишь? Зато ты теперь мне как брат, Витя!

Логинов швырнул рубашку на корзину для белья, брюки пока снимать не стал. Моня открыл коробку и задумчиво пробежал пальцами по содержимому.

– Ты что, уснул? Долго я буду сидеть?

– Это же краски судьбы, – посмотрел Моня на Логинова, как на неразумное дитя. – Какие возьмешь, так и повернется…

– Тогда бери радостные!

Моня еще немного повыпячивал нижнюю губу и наконец взялся за один из карандашей. Для Логинова они все были на один цвет – розовые. Чего Моня так долго над ними сопел, он так и не понял…

44

– Ну что, получается? – возник на пороге Кащеев.

Самсонов с улыбкой повернулся. Григорий Васильевич придирчиво осмотрел его и нахмурился:

– Что-то не то…

– Что?.. – спросил Бобров.

– Да как-то волосы слишком в глаза бросаются… А черный парик пробовали?

– Не катит!

– Этот тоже не пойдет! – решительно сказал Кащеев. – Краб!

– Да! – возник на пороге верзила.

– Мотнись по магазинам! Купи еще пару париков… Каштановый и пепельный, что ли!

– Пепельный точно не пойдет, – покачал головой Бобров.

– Ну тогда такой, светло-коричневый!

Кащеев угадал. Сорок минут спустя, когда Самсонов примерил второй из привезенных париков, коричневого оттенка, Бобров воскликнул:

– Ух ты!

– То, что надо! – удовлетворенно кивнул Кащеев.

Самсонова заставили еще несколько раз продефилировать по комнате. В целом преображение было признано вполне успешным. Светло-каштановый парик как-то разом затушевал внешность Самсонова. Знойный красавец-мужчина превратился в довольно симпатичную, но не более того, женщину. Следовало еще, конечно, поработать над шероховатостями – вроде жестикуляции и той же походки, но это можно было делать по ходу.

Бобров, Самсонов и Краб быстро собрались. Кащеев напутствовал их перед выездом в город:

– Смотрите, осторожнее! Работайте только наверняка! И осмотритесь сперва! Чтоб, не дай бог, никаких случайностей!

– Все будет в лучшем виде, Григорий Васильевич! – заверил Кащеева Бобров.

45

Оружия у алуштинских милиционеров не было – только папки для бумаг. Несмотря на это, Горов напрягся и незаметно толкнул Аникеева в бедро – мол, гляди в оба. Милиционер в серо-голубой форме быстро направился к Горову, посмотрел ему прямо в глаза и… прошел мимо, остановившись в двух шагах, возле пристроившегося на скамейке мужчины с двумя детьми-олигофренами. Тот попытался поспешно спрятать табличку с надписью «Помогите, люди добрые…»

– Ну? – быстро спросил милиционер. – Не доходит? Да?

Побледневший мужчина вскочил на ноги. Двое офицеров в летней форме встали по бокам от своего коллеги. Мужчина проблеял:

– Извините, но я…

– Паспорт! – решительно сказал милиционер в обычной форме и бросил своим: – Будем оформлять!

– Простите! Я больше не буду! Это последний раз! – взмолился мужчина.

– Последний раз был вчера!

– Ну пожалуйста! Я все понял!

Горов осторожно выдохнул, повернул голову к Аникееву и незаметно кивнул. Леня спокойно поднялся и пошел к урне выбросить окурок. Горов лениво встал следом. Нырнув в толпу, они отошли к парапету набережной. Здесь Степан незаметно посмотрел назад.

Молодой мужчина, держа детей за руки, быстро улепетывал за ряд ларьков, торгующих бижутерией и сувенирами. Троица милиционеров с чувством выполненного долга стремительно двинулась дальше вдоль набережной.

– Им что, больше делать нечего, как попрошаек гонять?.. – невольно пробормотал Горов.

– Что?.. – быстро оглянулся Аникеев.

– Говорю, может, после отставки податься в алуштинские милиционеры? Я бы этих попрошаек за день построил! Ближе чем на километр к набережной и не подошли бы! А я бы в море купался!.. – мечтательно произнес Горов.

– Тебе гражданства не дадут с твоей рожей!

– Да пошел ты!.. Может, я на какой-нибудь местной женюсь! Куда они, блин, денутся?..

– А как же твой патриотизм, Степ? – пристыдил Горова Аникеев.

– Да пока я до отставки дослужусь, Украина с Россией наверняка объединятся, вроде Европы! – махнул рукой Горов. – Ясно? Будешь ко мне в гости приезжать, а я тебе по старой дружбе комнату за десять баксов сдавать буду…

– Пошел в задницу с такой дружбой! Размечтался! Фиг тебе, а не десять баксов! И пиво теперь сам выпью, понял?

В это время Горов вдруг удивленно уставился за спину Аникеева в сторону моря:

– Ни фига себе, гляди, Лень! Это что, солнце?

Аникеев оглянулся. Огромный, цвета расплавленной магмы диск поднимался из-за моря. Леня невольно умолк, залюбовавшись этим потрясающим зрелищем, потом сказал:

– Да нет, солнце село… Это луна, Степа!

Отдыхающие дружно ломанулись к парапету, зажужжали зумы, дружно начали вспыхивать подсветки мобильных. Горов быстро вытащил свой телефон и сунул его Аникееву:

– А ну-ка запечатли меня, Ленчик! На память!

– На какую память? Ты же сюда переезжать собрался! – хмыкнул Леня.

– Не болтай! Фотографируй! – легко запрыгнув на парапет, Горов встал в картинную позу. – Нормально?

– Нормально! – поймал его в объектив Аникеев.

– Луну видно?

– Видно-видно…

– Эх, жаль, кепку дома оставил! А то можно было бы трепаться, что это я в Рио-де-Жанейро! Ладно, давай так!

Аникеев сделал два снимка. Затем друзья не без труда выбрались из толпы, набежавшей, чтобы задокументировать свое пребывание в Крыму. На набережной стало еще более людно. У скамейки появилась странная компания подростков, одетых как персонажи из «Гарри Поттера». Справа и слева на одинаковом расстоянии дефилировали в толпе два одинаковых капитана Воробья из «Пиратов Карибского моря». Давешних милиционеров и след простыл…

46

«Мицубиси-Паджеро» вынырнул из ворот снятого особняка, повернул, скатился по крутому спуску и наконец оказался на прибрежной дороге. Справа за ограждением темнело море. Вечер накрыл Алушту. В Профессорском уголке было почти безлюдно. На закрытых на ночь пляжах торчали только сторожа. Курортники устремились на городскую набережную. Именно там с сумерками начиналась настоящая жизнь и бурлила, постепенно затихая, до самого рассвета. Так что спешить было некуда, и Бобров велел Крабу:

– Не гони, успеем…

Бобров подался к окну, закурил и с завистью стал смотреть на мерцающие в море огоньки. В детстве он мечтал стать капитаном дальнего плавания. Но не сбылось. Впрочем, в жизни карточного шулера оказалось немало эпизодов, связанных с водой. С учетом же последних изменений в своей карьере Бобров вполне мог рассчитывать на обеспеченную старость с видом на море…

– А это че за фигня?.. – вывел Боброва из мечтаний голос Краба.

Бобров повернул голову, возвратившись к реальности. Оказалось, что алуштинская милиция, в которой, казалось, работали одни невидимки, за день успела наворотить делов.

Проезд на улицу Горького перегородили бетонными блоками. Объяснялось это, конечно, не террористической угрозой, а заботой об отдыхающих: чтоб несознательные автомобилисты не могли прорваться в пешеходную зону набережной. Крабу пришлось развернуться и поехать мимо «Крымской Ривьеры» назад, а потом поблуждать по запутанным лабиринтам горных улочек. В конце концов он выбрался-таки на ялтинскую дорогу и спустился по ней к автовокзалу.

Здесь им, можно сказать, повезло: на развилке торчали местные гаишники. Случай был редчайший, так что Краб невольно насторожился. Но гаишники на «Мицубиси-Паджеро» даже не посмотрели. Джипов в Алуште было как блох, причем все они были иногородними. А гаишники старались без необходимости курортников не беспокоить и охотились в основном на местных таксистов да пьяных подростков.

Краб проехал по улице Горького и свернул к центру. Там, на одном из спусков, он припарковал машину. Ходу до набережной отсюда было две минуты. Самсонов, поправив непривычные еще шмотки, выбрался первым и не очень уверенно прошелся по тротуару.

– Ну как?.. – оглянулся он.

В этот момент из-за угла вынырнула «одиннадцатая» модель «Жигулей». В салоне громыхала стереосистема. «ВАЗ» вдруг резко остановился, из водительского окна высунулся паренек с короткой стрижкой и крикнул:

– Эй, красавица, айда кататься с нами!

Самсонов молча покачал головой.

– Да не боись, все будет в шоколаде! – крикнул сидевший рядом пассажир «одиннадцатой». – Ну?.. Прыгай!

Самсонов был парень тертый, но тут невольно растерялся. На помощь ему пришел Краб. Он просто выбрался из машины, вперил в «одиннадцатую» взгляд и почесал одной огромной «клешней» вторую. Секунду спустя «Жигулей» и след простыл, только повис в воздухе неприятный резкий запах жженой резины. Бобров ухмыльнулся, но приказал:

– Слышь, ты кепку нацепи. А то еще всех клиентов нам распугаешь!

Краб надел бейсболку, Бобров удовлетворенно кивнул и выбрался из машины. Троица направилась к набережной. Сперва шли по отдельности, но Бобров вскоре понял, что так неудобно делать замечания входящему в новый образ Самсонову – только и придется, что трезвонить по телефону. Поэтому Бобров окликнул подельника, и дальше они двинулись парочкой.

Со стороны тандем смотрелся вполне обыденно: импозантный пожилой мужчина с молодой спутницей. Подобных курортных дуэтов на море пруд пруди. Двигавшийся особняком Краб в бейсболке тоже выглядел вполне прилично.

На набережной было людно. Народ организованными группами и поодиночке справлял свои курортные обязанности, которые заключались в хаотичных бесцельных передвижениях и оглядываниях по сторонам в поисках развлечений.

Развлечений было много. Располагались они практически на каждом шагу, хотя и не отличались оригинальностью и многообразием. Зато общепит был представлен в самом широком спектре – от бабок с семечками и арахисом до элитных ресторанов с экзотическими меню.

Бобров некоторое время был сосредоточен исключительно на Самсонове. Тот под его чутким руководством вел себя все более естественно. Когда же придурок с мартышкой шагнул им наперерез и крикнул: «Девушка, погладьте обезьянку!» – Бобров успокоился окончательно.

Прикрыв Самсонова собой, он наглого паренька отшил, после чего негромко сказал:

– Поздравляю, дорогая! Тест ты прошла! Достанем ксиву, и считай, что ты принята на работу!

– Селевые бои… Потрясающее зрелище… – уныло бубнила какая-то зачуханная девушка с бутылкой пива, вяло протягивая прохожим флаеры. – Возьмите, скидка двадцать пять гривен…

Бобров сразу нахмурился. Окинув девицу раздраженным взглядом, он увлек Самсонова в относительно тихое место и вытащил телефон.

– Григорий Васильевич, с этим промоутерским агентством надо разрывать отношения! – сообщил Бобров и обрисовал ситуацию.

– Да, это не годится, – согласился Кащеев. – С такой рекламой мы далеко не уедем. Ладно, найдешь других… А как вообще обстановка?

– Нормальная. Но клиентура пока не дозрела, почти все трезвые, градус не тот, – оглянулся по сторонам Бобров. – Присматриваемся в общем…

– Ничего. Горячку не порите, действуйте наверняка. А я базу сам проверю…

– Так что, машину прислать? – с готовностью спросил Бобров.

– Я ж не Салаухин, чтобы в магазин через дорогу ездить! Пешочком дойду, говорят, это даже полезно для здоровья…

47

– О! Красота! – сказал Моня, отступив, чтобы полюбоваться своей работой.

Логинов повернулся к большому, во всю стену, зеркалу. В таком дурацком виде – практически налысо остриженным да еще и с идиотскими узорами на голове – он наблюдал себя, пожалуй, впервые…

– Ну как, нравится?.. – со скрытой гордостью спросил Моня.

– Ты прямо Рафаэль! – буркнул Логинов, поднявшись.

Моня отнес коробку с «инь-янями» на место, после чего откопал в шкафу фиолетово-салатового цвета сари.

– Держи!

– А другой расцветки у тебя нет?

– Другая тебе пока не положена. Ты на самой низшей стадии просветления…

Логинов выматерился, разделся до трусов и кое-как облачился в сари. Повертевшись перед зеркалом, он обреченно вздохнул и сказал:

– Ты обещал мне поясную сумку!

– Шварц принесет, – сказал Моня, посмотрев на часы. – Ну все, можешь сходить к себе закинуть шмотки, но через десять минут стартуем!

Спустившись к центральному входу чуть раньше, Логинов наконец разглядел номер «Шевроле». Вместо стандартного набора из цифр и букв на нем гордо красовалось: «МОНАХ».

Моня выперся на крыльцо в сопровождении Шварца в новом сари той же красно-розовой расцветки. Посмотрев на Логинова, он тоном ротного старшины перед марш-броском поинтересовался:

– Тапки не жмут?

– Нет! – пошевелил пальцами в дорогих вьетнамках Виктор.

– А чего они будут жать! – вдруг гыгыкнул Моня. – Это ж мои, растоптанные… Извини, Витек, но других не было. Ниче, на обратном пути заскочим в бутик, купим! По коням!

После десяти минут стремительной езды они оказались возле большой чайханы на окраине Симферополя. Передний «Лендкрузер» миновал стоянку, свернул к воротам и посигналил. Машины въехали во внутренний двор. Моню выбежал встречать сам хозяин – то ли крымский татарин, то ли абиссинец.

В отдельном кабинете было свежо, несмотря на царившую на улице вечернюю духоту. Сбросив тапочки, Моня с Виктором взобрались с ногами на узорчатый диван, окружавший стол буквой «П». Официанты в шароварах, жилетках и красных шапочках с кисточками быстро сервировали стол. Подали чай, фрукты и какие-то восточные сласти. Потом принесли кальян. Логинов поморщился:

– Ты что, куришь эту фигню?

– Да не! Это для «мусора», – махнул головой Моня и вдруг спросил: – Ты Будду когда-нибудь видел?..

– В каком смысле?

– В прямом!

Моня вроде не шутил. Логинов вздохнул:

– Он же гикнулся давно, как я его мог видеть… Или в прежней жизни, что ли?

– Да в какой, блин, прежней жизни?! Надо, чтобы ты сел, как Будда!

– В позу «лотоса»?

– Ну да!

– Так бы и сказал! А зачем?

– Затем, чтобы ты видел, что я тебе доверяю! И секретов у меня от тебя нет!

В этот момент в дверь заглянул Шварц:

– Приехал!

– Давай! – быстро сказал Моня Логинову, а сам развалился, облокотившись о подушки.

Несколько секунд спустя в кабинет вошел худощавый мужчина лет под пятьдесят в темных брюках, белоснежной сорочке с коротким рукавом и с солнцезащитными очками в руке. Украдкой глядевшему на него через прикрытые веки Логинову мужчина сразу не понравился.

– Здорово, Сундук! – приподнялся Моня и гостеприимно махнул рукой: – Заходи! Падай!

Мужчина метнул на Моню неприязненный взгляд, потом покосился на Логинова и глухо спросил:

– Ты чего хотел?

– Как чего? Базар есть! Падай! Я вон специально для тебя кальян заказал!

– Какой базар?.. – выразительно посмотрел на Логинова мужчина. – А это что?

– Где? А! Да это ж мой лучший ученик! Просветляю! Не обращай внимания! Он в нирване! Ниче не слышит, ниче не видит!

– Точно?

– Базар! Хочешь, ткни ему в лобешник сигаретой! Он даже не пошевелится!

48

Над рядом ларьков с бижутерией и сувенирами торчали уменьшенные копии кремлевских башен с пятиконечными подсвеченными звездами. От них донесся бой курантов, и знакомый с детства голос произнес: «В Москве десять часов вечера!» После этого застучал барабан и простуженно прогудел горн. Усиленный динамиками картавый голос произнес: «Все в „СССР“, товарищи! Дискотека начинается!»

Горов быстро повернулся к Аникееву:

– Пошли, а то еще пива не хватит!

После этого Степан, словно лось, ломанулся через толпу к узкому проходу между ларьками. Аникеев вздохнул и двинулся следом. За ларьками располагалась аллея, на которую выходили фасады многочисленных заведений. Фасад «СССР» был стилизован под кремлевскую стену. В нише стоял огромный бюст вождя мирового пролетариата, возле которого вихляла задом сексапильная «пионерка» с барабаном. Еще одна «пионерка» в пилотке и короткой юбке очень эротично размахивала красным знаменем. Паренек с горном, висевшим у бедра, выкрикивал заученный текст:

– Все в «СССР»! Только здесь трудящиеся всех стран имеют право на полноценный отдых!

У входа топтались двое охранников в темных комбинезонах с пистолетами. За конторкой торчала тетка лет пятидесяти в форме пионервожатой советского «Артека». Горов протянул ей два флаера, тетка с резиновой улыбкой поздоровалась.

– Куда садиться можно? – оглянулся через плечо Степан.

– Да куда хотите!

– А пиво где брать?

– Официант принесет! – буркнула тетка.

Плохое настроение администраторши объяснялось просто: народа в большом зале было очень мало. Степана же это обстоятельство ничуть не опечалило. Квадросистема колыхала воздух звуками бессмертного хита группы «Оттаван» «Ди-Ай-Эс-Си-О», что в переводе означало просто «диско», несколько слегка подпивших энтузиасток женского пола уже извивались на танцполу. Горов тоже несколько раз дернулся в такт, после чего повернулся к Аникееву и проорал:

– Вон к тем, под стенкой, да?..

Аникеев проследил за взглядом Степана и увидел двух накрашенных тщедушных девчушек.

– Ты что, дурак? Им же еще шестнадцати нет! Под статью захотел? – приложил палец к виску Леня.

– Да какая статья?! – крикнул Горов. – Они сюда что, блюсти девственность пришли? А к кому тогда?

– За свободный столик! – рявкнул Леня и направился к противоположной стене.

Степан пожал плечами и двинулся за ним, помахав рукой по дороге танцующим. Столики и стулья были плетеными. Не успели Аникеев со Степаном усесться, как официант принес им по бокалу дармового пива. Степан потянулся к своему и поднял:

– Ну давай, Леня, за СССР, где все было бесплатно и всем было хорошо!

– Мир! Дружба! Жвачка! – кивнул Леня.

Чокнувшись, они сделали по глотку. Горов повернулся к танцполу и проговорил:

– Гляди, вон та черненькая ничего, да?

– А ткачихи?

– Что?

– А ткачихи твои как?..

В этот момент «Оттаван» унялся, но ему на смену тут же пришла «фашистская» группа «Чингисхан»:

– Ху! Ха! Ху! Ха! Ху! Ха! Казачок!!!

Горов подскочил:

– Леня, пошли!

– Я пиво посторожу!

– Что?!.

– Я посижу!

– Да какой посижу?! Пошли танцевать! – крикнул Горов, однако Аникеев отрицательно мотнул головой.

Степан сделал приличный глоток из пивного бокала, после чего устремился на танцпол, где оказался пока единственным мужчиной. Десяток фемин встретили его улыбками и поощрительными выкриками. Степан задергался, словно заправский танцор диско. Аникеев только головой покачал.

Привлеченный мелодиями старых хитов, стал прибывать народ. Пять минут спустя к Степану присоединился какой-то в дымину пьяный мужчина в расстегнутой льняной рубахе. Он стал откалывать такие номера, что даже бармен «СССР» вынырнул из-за стойки, чтобы посмотреть.

Горов уже пристроился к грудастой брюнетке с длинным конским хвостом и что-то втирал ей, продолжая энергично отплясывать. Брюнетка бросила пару взглядов в сторону Лени, потом что-то прокричала на ухо подруге. Та была в меру худощавой блондинкой со стрижкой каре. Диджей запустил медленную композицию – «Ветер перемен» «Скорпионз». Пока Горов занимался брюнеткой, ее подруга отправилась к своему столику, бросив на Аникеева лукавый взгляд через плечо.

Горов, обняв блондинку, принялся строить Аникееву отчаянные гримасы. Выглядело все это очень забавно. В зале витала неповторимо-беззаботная атмосфера, как будто они и вправду вернулись обратно в СССР. Леня немного поиздевался над Степаном, прикидываясь идиотом, потом все-таки поднялся и направился к блондинке, усевшейся за свой столик.

Вблизи она оказалась довольно милой, разве что с излишне мелковатыми чертами лица. Посмотрев на Аникеева, девушка улыбнулась. Леня наклонился:

– Вас можно пригласить?

– Да! – тут же поднялась она.

Вела себя девушка абсолютно естественно, без намека на рисовку. Это Аникееву понравилось. Раскованная атмосфера Алушты начала действовать и на него.

– А меня Леонидом зовут! – просто сказал Аникеев.

– Как-как?.. – невольно прижалась к нему щекой девушка, и Аникеев сразу ощутил свежий запах ее тела.

– Леней! – почти крикнул Аникеев. – А вас?

– Полей!

– Полиной?

– Да!

За время короткого разговора они дошли до танцпола. Девушка положила Аникееву на плечи руки, тот взял ее за талию и тут же наткнулся на довольный взгляд Горова. Тот украдкой показывал большой палец и делал большие глаза.

– Вы с другом приехали? – спросила Полина.

– Да!

– Из Москвы?

– Да! А вы?

– С подругой! Из Харькова…

49

– Так чего надо? – спросил тип из УБЭПа, аккуратно пристроив очки на столе.

– Да информашку одну надо скачать, Сундук!

Тип снова поморщился. Потом сказал:

– Ты пока на своем Тибете загорал, у нас тут много чего поменялось. Я, между прочим, уже подполковник…

– О, за это надо выпить! Шварц, сообрази там! Быстро! – радостно воскликнул Моня, но тип тем же тоном продолжил:

– …и называть меня теперь лучше Иваном Степанычем!

Моня, глядя на сидящего с важным видом мента, поскреб затылок. Тут в двери, побив все рекорды, нарисовался Шварц со стаканами и «Мартелем». Он хотел было открыть бутылку, но Моня выгнал его:

– Я сам! – Отвинтив пробку, он набулькал напиток в стаканы и сказал: – Слышь, Иван Степаныч… Может, ты теперь, конечно, большой прыщ на крымской заднице, но я-то сам лично тебе долю немалую отстегивал… И про твои дела с Башмаками помню, и про то, как ты с Сэйлемом дружил! Так что извини, но для меня ты Сундуком был, Сундуком и остался… Я ж тебя не прошу меня «преподобным» называть!

Сундук поморщился, вздохнул и наконец решительно потянулся к стакану:

– Ладно, давай, Моня!

– За твои погоны, чтоб дорос до генерала!

Выпив, Сундук пожевал виноградину, после чего придвинулся к кальяну. Моня ухмыльнулся:

– Помнишь, как мы в Форосе оттягивались?

– Помню-помню… – кивнул Сундук. Затянувшись, он медленно выпустил дым и с прикрытыми глазами спросил: – Так что за информашка нужна, Моня? Ты же сейчас вроде как не при делах…

– Да я-то не при делах. Просто люди обратились, оттуда! – ткнул пальцем в потолок Моня.

– С Тибета, что ли? – открыл один глаз Сундук.

– Да не, из Москвы!

– Что за люди?

– Да олигарха одного. Назвать не могу, сам догадаешься, если захочешь. В общем, у него один человек деньги прикарманил. И к нам вроде смылся…

– Большие деньги?

– Не очень. Но, ты сам понимаешь, тут же дело не в количестве. А в принципе.

– А что, они его сами найти не могут?

– Так он вроде рожу себе другую скроил.

– Ясно… Так, а что ты от меня конкретно хочешь?

– Информацию. Он прикарманенные деньги тут в бизнес вложил. И вроде круто поднялся…

– А в какой бизнес?

– Хрен его знает!

– Моня, это же все равно что искать черную кошку в темной комнате…

– Да это понятно. Но тут же дело принципа! Не может этот олигарх допустить, чтоб у него деньги увели. И даже если речь идет о сотне, он тысячи потратит, но крысу эту все равно найдет и накажет. Чтоб другим было неповадно…

– И сколько с него можно сбить? – открыл оба глаза мент.

– Не с него, а с меня, – сказал Моня. – Он попросил, типа по дружбе. А сколько ты хочешь?

– Да дело муторное, времени потратить надо много… Тут же, считай, весь полуостров оформлен на бомжей и бабок-пенсионерок.

– Так по времени разбежка небольшая! Он тут три-четыре месяца назад прибился. Поможешь, Сундук?

– Только ради старой дружбы! – решительно сел мент. – Ладно, Моня, наливай, а то мне еще надо ехать оперативку проводить, строить подчиненных. А то совсем не хотят работать эти молодые! Лотошники, блин, вообще обнаглели, на каждом углу торчат со своими чурчхелами…

50

Публика на набережной постепенно дозревала и приземлялась в кафешках, чтобы достичь нужного градуса. Бобров под руку с Самсоновым методично обошел все крупные заведения и в конце концов остановил свой выбор на клубе «СССР». Именно там наблюдался аншлаг. У входа в «Пятницу», правда, тоже было столпотворение, но там сегодня устроили RnB-пати, так что контингент подобрался соответствующий – от десяти до шестнадцати. А Самсонов был женщиной уже зрелой, и паспорт ему нужен был на возраст от двадцати пяти до тридцати лет – чтобы вторая карточка была уже вклеена и ее можно было без лишних заморочек просто поменять на фото Самсонова в парике…

– Ну что, работаем как обычно, – сообщил по телефону Крабу Бобров. – Ты в «СССР» не рисуйся, прикроешь уже на улице.

– Понял! – коротко ответил Краб.

Схема была классической и даже, можно сказать, рутинной, обкатанной много лет назад. Один завлекает лоха, второй его обирает, третий успокаивает, если лох пытается вернуть украденное. Поскольку работать предстояло по женщинам, Самсонов с его чарами был бы очень кстати. Однако, ввиду обстоятельств, схему пришлось слегка поменять. Да и Самсонову самостоятельную роль пока отводить было рискованно. Так что к «СССР» подошли влюбленной парочкой.

Плетшийся сзади Краб засел в кафе напротив и углубился в изучение многостраничного меню. Бобров тем временем оценил работу штатных промоутеров «СССР» и решил, что надо обязательно придумать что-то подобное. После этого Бобров проследовал в зал. Уплатив за двоих, он провел Самсонова за свободный столик в дальнем углу и по-джентльменски усадил.

Народа было почти под завязку, пустующих мест осталось совсем мало. Меню пришлось ждать минут пять, а потом еще столько же официанта, чтобы сделать заказ. Но Боброва это вполне устраивало. Он незаметно оглядывал зал, присматривая подходящую жертву…

51

Знаменитый гитарный дуэт «Иглов» наконец закончился. Леня Аникеев отпустил Полину и галантно поклонился:

– Спасибо!

– Не за что!.. Приходите еще! – засмеялась девушка, пожав ему обе руки.

Из колонок снова грянуло диско.

– Танцуем?.. – спросила Полина.

– Танцуем! – кивнул Леня.

Оглянувшись, он увидел, что Горов с черноволосой подругой Поли прошли к столу девушек – перекурить. Аникеев повернулся к своей партнерше и аккуратно оттеснил от нее какого-то прыгающего мужика – на танцполе моментально стало тесно, как в метро. Какое-то время спустя Аникеев снова скользнул взглядом в сторону Степана.

Подруга Полины высыпала на стол содержимое своей сумочки – вроде как в поисках зажигалки. Однако лицо Горова для такого пустяка было чересчур хмурым. Степан, наклонившись к девушке, что-то говорил и одновременно оглядывался на танцующих.

Аникеев Степана знал слишком хорошо, поэтому тут же взял Полину за руку и потащил к столику.

– В чем дело?!. – недоуменно крикнула та.

– Идем!..

В тот самый момент, когда они оказались возле столика, Горов крикнул в ухо черноволосой:

– Нет?!

– Нет!

– А под столом?

– Нет! Я смотрела!

– Тогда это точно тот мужик! Я сейчас!

– Ты куда?! – попытался остановить Горова Леня.

– Побудь с ними! Я сейчас! – крикнул Степан и тут же ввинтился в колышущуюся толпу.

Аникеев чертыхнулся. Полина спросила:

– А что случилось?..

– Да паспорт мой куда-то пропал!

– А ты везде проверила?

– Ну да! – кивнула на вываленные на стол вещи подруга.

– Может, за подкладку залез?

– Да нет его, смотрела я за подкладкой! – убитым голосом произнесла подруга.

52

Через час Бобров окончательно определился. То есть определился он почти сразу, но долго присматривался и оценивал свой выбор. И даже станцевал с Самсоновым медленный танец.

Выбор Боброва пал на одну из двух симпатичных подружек. Девушки, как выяснил Бобров, покрутившись рядом и послушав их разговоры, оказались харьковскими, что было принципиально, ведь паспорт Самсонову нужен был украинский. К подругам активно клеились два парня. Один поинтеллигентнее и почти трезвый, второй с бандитской рожей и здорово навеселе. Но это было даже к лучшему. Когда парни подруг прилично подпоили, Бобров в последний раз пристально оглядел зал.

Веселье было в самом разгаре. Броуновское движение посетителей и толчея на танцполе создавали идеальные условия для задуманного. Бобров знаком подозвал официанта и расплатился, потом пошел с Самсоновым танцевать. На них никто не обращал внимания, так что они без труда пристроились на нужном месте. Дождавшись объявления медленного танца, в возникшей короткой суматохе Бобров ловко вытащил из сумочки брюнетки паспорт. В следующий миг они с Самсоновым уже прижались друг к другу.

Единственная накладка состояла в том, что поставили как раз бессмертный хит «Иглз» «Отель „Калифорния“ – песню во всех отношениях приятную, но длинную до невозможности. Так что обниматься с Самсоновым пришлось долго. Но зато Бобров за это время вроде как невзначай приблизился к выходу.

Наконец грянула следующая композиция. Разгоряченная публика устремилась на танцпол. Растворившись в образовавшейся толчее, Бобров с Самсоновым незаметно покинули «СССР».

Выйдя на улицу, Бобров взял Самсонова под руку и увлек влево. Краб в кафе поправил бейсболку, хлебнул чего-то из стакана и поднялся. Бобров двигался вроде не спеша. Но впечатление было обманчивым. От места преступления он уходил грамотно, без суеты, но заранее намеченным маршрутом.

Краб выбрался из-за стола и направился к выходу из кафе. При этом он контролировал дверь «СССР», но там все было спокойно. Краб пошел следом за подельниками. Те свернули в парк. Краб – за ними. Бобров с Самсоновым уже нырнули в тень. Краб расслабился окончательно. И тут сзади вдруг послышался топот…

53

– Нет?! – быстро повернул голову к девушке Степан Горов.

– Нет!

– А под столом?

– Нет! Я смотрела!

– Тогда это тот мужик!.. – быстро сказал Степан. – Я сейчас!

– Ты куда?.. – крикнул подошедший к столу Аникеев.

Однако времени на объяснения не было.

– Побудь с ними! Я сейчас! – крикнул Горов и тут же ввинтился в прыгающую толпу.

Он, конечно, сегодня прилично нагрузился, но оперативные навыки не пропьешь. И, едва черноволосая обнаружила пропажу паспорта, Горов мгновенно вспомнил странную парочку, тершуюся недавно на танцполе неподалеку от столика. Горову тогда было наплевать, кто с кем трется, но мозг оперативника всякие странности запоминает автоматически…

Степан понимал, что если это действительно были воры, то уйдут они очень быстро. Шансов перехватить их с каждой секундой становилось все меньше. Поэтому Горов без особых церемоний продрался через толпу и выскочил на улицу. Оглядевшись по сторонам, он благообразного мужчину со слегка странноватой молодой женщиной не увидел.

Горов чуть поколебался. Думать было некогда, но оперативное чутье подсказало, что уходить воры должны в парк. И Горов тут же бросился влево. Свернув на аллейку, он ускорился и огляделся. Под куст по малой нужде как раз пристраивался здоровенный детина в бейсболке. Горов на ходу мазнул по нему взглядом…

А уже в следующий миг он вдруг увидел мелькнувшую впереди голову. Это были те, кого он искал. И Горов бросился следом за ними.

54

Краб оглянулся. От набережной в аллейку свернул бандитского вида тип. Он был достаточно крепким, но для Краба справиться с таким было раз плюнуть: весовые категории слишком разные. Однако у парня при себе могло быть оружие. Да и вообще он мог бежать совсем по другим делам: в туалет, к примеру, приспичило…

Поэтому Краб горячиться не стал, а шагнул к ближайшим кустам и начал вроде как расстегивать ширинку. Очень удобное в данном случае прикрытие. Мужчина бросил на него быстрый взгляд и пробежал мимо. Двигался он как-то слишком легко. Это Крабу не понравилось.

Повернув голову в сторону набережной, он настороженно замер. Но больше никто не появился. В этот момент с другой стороны донесся крик:

– Эй, уважаемый! На минутку можно?

– Это вы мне?.. – расслышал Краб голос Бобра.

– Вам, вам!..

Краб бросил в сторону набережной последний взгляд и быстро метнулся к кустам…

55

– Эй, уважаемый! На минутку можно? – вдруг донеслось сзади.

Бобров оглянулся.

Их нагонял крепкий мужчина в белых льняных штанах и светлой майке. Тот самый, у девушки которого Бобров в «СССР» только что «свинтил» паспорт…

– Это вы мне?.. – спросил Бобров.

В его голосе не было испуга, скорее удивление. Бобров и в самом деле был поражен – если бы ему минуту назад сказали, что какой-то пьяный бандюган на раз вычислит его в огромной толпе, Бобров бы долго смеялся. Но сейчас ему, конечно, было не до смеха.

– Вам, вам!.. – проговорил парень, быстро приблизившись.

– Это ограбление? – уточнил Бобров.

– Наоборот! – протянул руку парень. – Паспорт!

– Что, простите?..

– Только не лепи горбатого, чучело!

– Я просто не могу понять, зачем вам мой паспорт… – продолжал тянуть время Бобров.

– Не твой, а тот, что ты украл! Не хочешь по-хорошему, хуже будет!

Бобров как раз очень хотел по-хорошему. Как говорится, и на старуху бывает проруха. Подобное с ним случалось всего второй раз в жизни. Много лет назад, когда они с Бананом поехали «чистить» старателей на Дальний Восток, им удалось «раздеть» на сто тысяч какого-то дедка. Только дедок тот оказался вором в законе Пафнутием. И его подручные Бобра и Банана схватили. А Пафнутий с довольной ухмылкой повытаскивал у них из рукавов тузы и джокеры. Так что пришлось им тогда не только с выигранными деньгами расстаться, но и буквально вывернуть для выплаты штрафа свои карманы. И вот теперь снова…

Сейчас Бобров с удовольствием сделал бы то же, что и тогда. То есть дал бы себя обыскать. Незаметно при этом сбросив паспорт. Это был бы идеальный вариант. Только вот Самсонов все портил. Его давать обыскивать было нельзя…

56

Краб метнулся к кустам. Осторожно обогнув их, он увидел вставшую посреди аллейки троицу. Бобров и Самсонов развернулись. Нагнавший их мужик располагался к Крабу вполоборота и требовал вернуть паспорт.

Краб оглянулся в сторону набережной. Он допускал вероятность, что на помощь прыткому бандюгану может прибежать еще кто-то. Но тот оказался один. Краб ухмыльнулся и, пригнувшись, быстро сместился вправо, к дорожке.

Таким образом он оказался за спиной парня. Теперь Краб был готов к любым действиям. Но главным был Бобров. Так что и команду должен был дать он. И Краб замер, внимательно прислушиваясь к разговору.

– …не хочешь по-хорошему, хуже будет! – с угрозой произнес мужчина.

Краб для разминки несколько раз сжал правый кулак.

– Уверяю вас, это какая-то ошибка! – из последних сил попытался разрулить ситуацию мирным путем Бобров. – Нам не нужны проблемы. И вам тоже, верно?

– Проблема в паспорте!

– Дорогая! – вздохнул Бобров. – Покажи товарищу сумочку, если он не верит…

Самсонов сдернул с плеча и начал неловко открывать свою сумочку. Для отвлечения внимания. Бобров досадливо покачал головой:

– Жаль, очень жаль!..

Фраза была условной. Она означала: «Глуши!»

Краб тут же метнулся вперед. Самсонов как раз вроде бы справился с замком и протянул открытую сумочку. Краб оттолкнулся и бросился на парня сзади. Изобретать велосипед он не собирался: просто в прыжке обрушил свой кулак на затылок жертвы…

57

Кащеев дошел до дома, взобрался на невысокое крылечко и позвонил. Внутри горел свет, но открывать никто не спешил. То ли ввиду позднего времени, то ли ввиду других причин. Однако именно Кащеев оплачивал аренду этого дома, расположенного в тихом месте на горе. Поэтому он снова позвонил – на этот раз длинно и настойчиво.

За дверью приглушенно стукнуло, потом раздались торопливые шаги. Недовольный голос с едва заметным акцентом спросил:

– Что надо?!

– Это я, Григорий Васильевич! Открой, Чен!

Возникла пауза, потом торопливо щелкнули запоры, и дверь распахнулась. В прихожей стоял кореец в черных атласных кикбоксерских трусах. Для своей нации он был довольно крупный и с четко выраженной рельефной мускулатурой. Однако выглядел боец несколько растерянно.

– Добрый вечер, Григорий Васильевич! – чуть отступил он. – Проходите! Проходите, пожалуйста!

– Здравствуй, здравствуй, дорогой! – проговорил Кащеев.

Чен говорил как-то слишком громко и за спиной вроде делал какие-то знаки. Кащеев повернул голову и в стекле двери коридора разглядел промелькнувший смутный силуэт.

– Настя?.. – буднично спросил Кащеев.

– Что?..

– Спрашиваю, с Настей кувыркался только что?..

Улыбка слетела с лица корейца. Он от растерянности поправил резинку своих роскошных трусов, опустил глаза и виновато вздохнул.

– Ты же тренер, – сказал Кащеев. – Сенсей… А разве может сенсей трахать своих учеников?..

– Может, Григорий Васильевич! – виновато развел руками Чен. – Но мы с ней, наверное, вообще жить станем вместе!

Кащеев усмехнулся и махнул рукой:

– Ну если все так серьезно, то вопрос закрыт.

– Спасибо, Григорий Васильевич!..

– Да не за что. Только смотри: если ты завтра вдруг на другую ученицу переключишься, я этого не потерплю! Это не гарем, а команда!

– Я все понимаю, Григорий Васильевич!

– Ну тогда идем, доложишь, как дела!

Они прошли на кухню. Чен предложил было Григорию Васильевичу чая, но тот отказался. Его интересовало дело. Чен был тренером «ФСБ». И заодно вроде как спортивным директором. То есть отвечал за подбор и подготовку бойцов, а также постановку поединков. Работка была еще та, но Чен справлялся с ней пока отлично да еще и помощников не требовал. За что и получал от Кащеева достойную зарплату и полную свободу действий – в разумных пределах, конечно…

– Ну что, все в порядке? Все готовы к завтрашнему дню? Больных, травмированных нет?

– Все готовы, Григорий Васильевич! – кивнул Чен. – Только у Вики женские проблемы. Я бы хотел ее завтра не выставлять…

– Правильно! – согласился Кащеев. – Тампаксы тампаксами, но мало ли что! Главное, чтобы она до встречи с «КГБ» была в форме!

– Будет! Все будут! – заверил Кащеева Чен.

Больше проблем не было, и они быстро перешли к финансовым вопросам. Чен дал внятный отчет, Кащеев пообещал, что Бобров завтра подкинет ему деньжат, и поднялся:

– Ну тогда все, спокойной ночи! Отдыхайте! А я пройдусь перед сном!

– Так вас, может, подвезти? – предложил Чен, в распоряжение которого был предоставлен микроавтобус «Мерседес».

– Лучше Настю свою укладывай! – мотнул головой Кащеев. – А то я завтра специально посмотрю, в какой она будет форме!

– Она будет в отличной форме! – заверил Чен.

Попрощавшись, Кащеев спустился с крыльца. И тут у него вдруг «забился» мобильный. Звонил Бобров.

– Да! – ответил Кащеев. – Что, все в порядке?

– Не совсем! У нас небольшая накладка вышла! – виновато проговорил Бобров.

Голос его заметно дрожал.

58

– Жаль, очень жаль!.. – сокрушенно произнес Бобров.

У них было наработано много вариантов – в том числе с появлением Краба в роли Моргунова – мол, я дружинник… Но с этим наглым типом такое не прокатило бы. И Бобров просто вынужден был дать команду «на снос».

Подельники отработали слаженно: Самсонов начал возиться с сумочкой и приковал внимание к себе. А Краб неслышно вынырнул из-за кустов и тенью скользнул к парню. Оказавшись в трех метрах сзади, Краб оттолкнулся и в гигантском прыжке обрушил свой пудовый кулак на голову несчастного…

– Ухо… – начал было Бобров, но «…дим» проглотил от неожиданности.

В последнее мгновение мужчина вдруг пригнул голову, наклонив ее чуть в сторону – как раз настолько, чтобы Краб промахнулся. И не только промахнулся, но и рухнул на дорожку как подкошенный. Мужик же быстро опустил ногу и сказал:

– Я же предупреждал тебя, чучело!

В следующий миг Бобров невольно взвыл от боли…

59

– Ну почему мне так не везет?.. – всхлипнула подруга Полины, сидя на стуле и обхватив голову руками. – Лучше бы я его хозяйке отдала!

– Да, может, найдется, Тань? – потрепала Полина брюнетку по плечу.

– Да где он найдется?! – крикнула Татьяна, налила в бокал остатки марочного вина и опрокинула в себя, словно водку.

Тревожно поглядывавший в сторону входа Аникеев в этот момент наконец увидел Степана. Выглядел Горов мрачно. Продравшись сквозь толпу, он шагнул к столу и спросил:

– Ну что, не нашли?!

– Нет!.. – махнула головой Поля.

Брюнетка только посмотрела на него и снова потупилась.

– А это гражданка Трунина, проживающая по адресу: Харьков, Авиационный переулок, дом шесть, квартира двадцать?.. – вдруг улыбнулся Горов, подавшись к Полине.

– Ой! – после паузы восторженно всплеснула руками та. – Так вы нашли?! Он нашел, Тань!

– Что?!. – подняла голову брюнетка.

Горов картинно извлек из кармана широких штанин ее паспорт и сказал:

– Держите, Татьяна Петровна! Не теряйте больше!

Брюнетка поспешно открыла документ и ахнула:

– Боже! Витя! Откуда?

– Да на входе лежал, у администраторши на конторке! Подобрал кто-то… – небрежно сказал Горов.

– Это надо обмыть! – прижала паспорт к груди Татьяна. – Поль, закажи шампанского!

60

Благообразный вор кивнул на свою спутницу и отступил чуть в сторону. Та начала открывать сумочку, но делала это как-то слишком медленно. Горов почувствовал опасность. Сперва он решил, что она исходит от вора, но вдруг уловил шорох сзади.

Изображая, что смотрит на сумочку, Горов чуть повернул голову. Как у любого оперативника, периферическое зрение у Степана было развито дай бог. И он успел приготовиться к нападению.

Собственно, готовиться особо было нечего. Это была стандартная ситуация «нападение сзади при проверке документов», которую на тренировках сотни раз отрабатывают даже сержанты патрульно-постовой службы. И Степан в нужный момент просто выполнил классический «уширо-гери», то есть удар ногой назад.

Несмотря на техническую простоту – чуть наклонился и резко выбросил назад пятку, – «уширо-гери» один из самых сильных ударов ногами. Плюс противник на выставленную ногу Степана еще и прыгнул с разгона.

Поэтому Горов просто убедился, что сзади больше никого нет, и тут же вонзил свои пальцы в ноздри вора, рванув их вверх:

– Я же предупреждал тебя, чучело! Где паспорт?!

Тот взвыл от боли, встал на цыпочки и инстинктивно попытался ухватить Степана за руку. Но тот ему ловко вывернул кисть. Его противнику было не позавидовать: во-первых, он практически висел на собственных ноздрях, а во-вторых, выкрученная приемом айкидо кисть сковывала движения до минимума.

– Са фоясом!.. – сквозь выступившие слезы прогундосил вор. – Отфусти, я отдам!..

– Да я и сам теперь возьму! – хмыкнул Горов.

Рывком вытащив пальцы из носа вора, он брезгливо вытер их о его же сорочку, после чего сунул руку ему за пояс и нащупал краешек паспорта. Вытащив его, Степан наконец отпустил вора и убедился, что это действительно документ его новой знакомой.

– А говорил, не брал! – улыбнулся Горов и для науки легонько хлопнул вора по лбу так, что тот плюхнулся на задницу. – Не делай так больше! Не надо! Понял?

– Понял… – кивнул вор.

Горов сунул паспорт себе в карман, развернулся и, переступив через растянувшегося на дорожке громилу, неторопливо направился к «СССР»…

61

Мужчина в белом переступил через Краба и неспешно направился к выходу из парка. Остолбеневший Самсонов проводил его испуганным взглядом до поворота и наконец пошевелился:

– Ты в норме, Бобер?

– Да я-то в норме! Глянь на Краба! – скривился Бобров.

Его нос горел огнем, рука в запястье заметно побаливала, но в общем и целом все было в порядке. Так что отделался Бобер, можно сказать, легким испугом. Быстро поднявшись, он оглянулся по сторонам и шагнул к Самсонову. Тот тряс бесчувственного Краба за голову:

– Эй! Эй!..

Краб не реагировал. На аллейку завернула какая-то шумная компания. Бобров быстро сказал:

– Бери! Потащили!..

Даже вдвоем они тушу Краба доволокли до кустов не без труда.

– Хватит! – снова оглянулся Бобров.

Руки Краба безвольно плюхнулись на траву.

– Твою мать! Он хоть живой?.. – присел Бобров.

Взяв Краба за челюсть, он помотал его голову из стороны в сторону, но безрезультатно. Самсонов спросил:

– Может, воды надо?..

В этот миг Краб наконец пришел в себя. Сперва он закашлялся, потом быстро приподнял голову и повернул ее в сторону. Бобров едва уклонился от тугой струи рвотных масс. Хрипло вздохнув, Краб блеванул еще раз и издал противный квакающий звук.

Бобров быстро оглянулся на шедшую по дорожке гогочущую компанию, шагнул к кустам и позвонил Григорию Васильевичу. Когда тот с ходу спросил, все ли в порядке, Бобров быстро сказал:

– Не совсем!..

62

– Это надо обмыть! – прижала паспорт к груди Татьяна. – Поль, закажи шампанского!

– За наш счет! – поднял палец Горов.

– Витя! Ты просто супер!

От полноты чувств Татьяна вскочила и повисла у Горова на шее. Аникеев покосился на зажатый в ее руках паспорт и взял Полину за руку:

– Идем сами в бар, а то официанта не дождешься!

Когда они несколько минут спустя продрались через толпу обратно, Татьяна и Горов уже целовались. Аникеев с Полиной невольно переглянулись, потом Леня воспитанно постучал бокалом по бутылке:

– Шампанское заказывали?..

– Ой! – вроде как смутилась Татьяна.

– Шампанское подано! – доложил Леня.

– Ну так наливай! – кивнул Горов, по-хозяйски оглаживая бедро Татьяны.

Несколько секунд спустя все сомкнули бокалы и дружно выпили за счастливое возвращение паспорта. Стоявшая рядом с Аникеевым Полина наклонилась к уху Тани и что-то сказала. Та кивнула и начала подниматься:

– Мальчики, мы сейчас!

– Куда это еще?.. – насторожился Горов.

– Носики припудрить, Степан! – пожал плечами Аникеев.

– А-а! – сразу отпустил Татьяну Горов.

Подруги направились к туалету. Аникеев посмотрел им вслед, сел на стул и спросил, наклонившись к Горову:

– Так что было с этим паспортом?

– Да нанялись вы, что ли?.. – отмахнулся Горов. – Говорю ж, у администраторши лежал! На конторке…

– Степа! – поморщился Леня. – Лапшу прибереги для Татьяны, ладно?

Горов пожал плечами:

– Пошутить нельзя?.. Парочка воров тут работала в зале, мужик такой весь из себя и баба вроде как с лошадиной мордой. Помнишь?

– Не очень, – признался Леня. – И что?

– Что-что?.. Они паспорт Татьяны и увели! А я забрал…

– Как забрал?

– Да что ты пристал, Ленчик? Что да как! Догнал, культурно попросил! Они и отдали!

Горов нервно затянулся. Аникеев посмотрел на него:

– Руки-ноги у них хоть целы?

– Целы… Да я только одного и уложил! Он сзади кинулся…

– Жить будет?

– Да будет-будет! Куда он денется?

– Понятно… – вздохнул Аникеев. – Логинову это не понравится, Степан!

Горов посмотрел Аникееву в глаза:

– А зачем ему знать об этом, Лень?

– Мы на задании, – вздохнул Аникеев. – Под прикрытием. Тем более за границей…

– Да какой Крым заграница? Тут же половина наших! Тем более – они что, в милицию побегут заявлять?..

Аникеев снова вздохнул. Горов спросил:

– Ну скажи: правильно?

– Да ничего не правильно! И ты сам это знаешь!

– Ну тогда звони, докладывай! – обиделся Горов. – Телефон дать?

– В задницу его себе засунь! Дятел!.. – отвернулся Аникеев к танцполу.

– Да пошел ты… – пробормотал себе под нос Горов, уставившись в стенку.

– А вот и мы! – вдруг раздался крик Татьяны. – Мальчики, вы что, поругались?..

63

– Помощнички, вашу мать!.. – приглушенно прорычал в трубке Кащеев. – Что с Крабом?

– Блюет… – повернул голову Бобров. – То есть уже проблевался, Григорий Васильевич!

– Идти сам сможет?

– Да до машины должен дойти!

– А машину вы где оставили?

– В центре!

– Тогда сматывайтесь к машине! В темпе! И ждите! Я сейчас подъеду!

– Ясно!.. – выдохнул в трубку Бобров.

Краб уже сидел на корточках, держась за грудину.

– Что это было?.. – спросил он.

– Поднимайся! Уходим! – Бобров встал на цыпочки и посмотрел поверх кустов по сторонам. – Бери его, Самсон!

Краба подхватили с двух сторон. Метров десять он слегка пошатывался, но здоровья в нем было на троих, и громила быстро пришел в себя. Выдернув у подельников руки, он вдруг остановился:

– Я его прибью!.. Слышь, Бобер?

– Да шевели ты оглоблями! – скривился Бобров. – Григорий Васильевич сказал сматываться! Сейчас подъедет! Как бы он нас всех не прибил…

64

– Не беспокоит?! – проорал в самое ухо Кащеева таксист.

– Что?!

– Не беспокоит, говорю, музыка?!

– А-а!.. Нет! – наконец понял, о чем речь, Кащеев.

В раздолбанной «семерке», несшейся по Алуште, вовсю завывала солистка группы «МакSим».

Кащеева эти завывания не беспокоили, потому что он был полностью поглощен случившимся. Ничего более дикого Бобров с подельниками ему преподнести не могли. В сравнении с этим другие проблемы просто померкли…

65

Выйдя из такси не в самом центре, а чуть раньше, Кащеев огляделся по сторонам и позвонил.

– Да! – ответил Бобров.

– Ну что?

– Все в порядке! Мы уже в машине…

– Дошли без приключений? От набережной никто не увязался?

– Нет! Все в порядке, Григорий Васильевич! – заявил Бобров, но Кащеев ему уже не верил.

– А стоите вы где?..

Бобров объяснил. Кащеев сказал:

– Понял. Ждите! Я скоро подъеду!

Сунув телефон в карман, Кащеев быстро поднялся на гору, дважды свернул и вскоре приблизился к припаркованному на спуске джипу. Но соваться к нему сразу Кащеев не стал: сперва незаметно понаблюдал за окрестностями. Не заметив ничего подозрительного, он наконец подошел к «Мицубиси» и нырнул на заднее сиденье.

Трое оконфузившихся подельников отвели глаза и синхронно вздохнули.

– Ну, так как это случилось? – вперил в Боброва взгляд Кащеев.

66

Шампанское ударило Татьяне в голову. Потащив Степана танцевать, она начала вытворять такое, что Леня Аникеев целомудренно отвернулся. Горов стоически выдержал танец до конца. Когда музыка на миг умолкла, Татьяна что-то зашептала ему на ухо. Степан облизнулся, как кот, но тут же, смахнув похотливую улыбку с лица, украдкой покосился на Аникеева.

Подойдя с Татьяной к столу, Горов с серьезным видом сказал:

– Вы это, отдыхайте, ребята, а мы скоро…

Аникеев, глядя Степану в глаза, негромко спросил:

– Тебе что, мало на сегодня приключений?..

– Да ей переодеться просто нужно, Лень! На такси мотнемся, что ты начинаешь?

Аникеев пожал плечами:

– Ну мотнитесь!

67

– Что-что он сказал?.. – каким-то странным тоном переспросил Кащеев.

– Типа не делай так больше… – опустил голову Бобров.

– И все?

– И все.

Кащеев как-то неуверенно повернул голову – вроде Железного Дровосека, у которого начала заканчиваться смазка и который проверяет: крутится еще башка или все, заклинила…

– Вы!.. – хрипло выдохнул Григорий Васильевич. – Вы хоть понимаете, во что вляпались?..

В салоне повисла пауза. Наконец Бобров как старший сказал:

– Нет, мы, конечно, лоханулись, Григорий Васильевич, но кто ж знал, что этот бандюган…

– Какой бандюган?! – вдруг рявкнул Кащеев так, что сам испугался и невольно окинул улочку опасливым взглядом. – Какой бандюган?.. – свистящим шепотом повторил он несколько секунд спустя.

Вся троица молча пялилась на него недоуменными взглядами. Кащеев безнадежно вздохнул, потом спросил:

– Он у тебя бумажник забрал?..

– Нет, – дернул головой Бобров.

– А бандит бы забрал! В качестве штрафа! И на прощание сказал бы не «не делай так больше», а «не лезь ко мне»! Он никакой не бандюган, мать вашу!

– А кто?.. – тронул грудину Краб. – Мент?..

– Мент бы нас повязал, – сказал Бобров упавшим голосом.

– Так а кто он тогда?..

– Вот это и есть самый главный вопрос! – вытащил сигареты Кащеев. – Быстро мне опишите его. И тех, кто с ним!

68

Горов быстро оглянулся на перешептывающуюся с Полиной Татьяну, переступил с ноги на ногу и сказал:

– Ты это, ключ мне дай от квартиры, Лень!

– А на фига тебе ключ, Степ, если переодеться надо Татьяне?

– Так я тоже плавки хочу взять! Чтоб искупнуться с ней!

– Не дам. Ты его потеряешь по пьянке, – махнул головой Аникеев. – В трусах искупаешься, все равно темно…

– Ну что, Степа, пошли?.. – одарила Горова недвусмысленным взглядом Татьяна.

– Да, сейчас!.. – оглянувшись, изобразил улыбку Горов. Потом быстро наклонился и зашептал Аникееву: – Дай ключ, твою мать! Я что, маленький?

– Большой! Но дурак! – протянул ключ Аникеев. – Если что-то…

– Да все будет в шоколаде! – заверил Леню Горов и от полноты чувств даже приобнял. – Не скучайте тут без нас! Мы скоро!

Татьяна ухватила Горова под руку, тот ледоколом врезался в толпу танцующих. Полина с улыбкой посмотрела на Аникеева. Тот улыбнулся ей в ответ, но через силу: вид у него был озабоченный…

69

«А он уехал в ночь на ночной электричке! В темноте шагов ты все ждешь по привычке!» – разносилось из «СССР».

Кащеев медленно шел по аллейке. Его глаза настороженно шарили по сторонам, хотя с виду Григорий Васильевич ничем не отличался от праздношатающегося курортника. Официант какого-то кафе, торчавший на улице, чтобы завлекать клиентов, даже попытался его соблазнить шашлыком из осетрины. На что Кащеев на ходу отшутился:

– Нельзя мне, язва!

А вот приблизившись к «СССР», Григорий Васильевич изобразил заинтересованность и замедлил шаг. Сквозь распахнутую дверь была видна колышущаяся толпа, над которой по высоким красным стенам и белому потолку метались разноцветные лучи прожекторов.

Ввиду почти максимальной заполненности клуба штатные промоутеры откровенно манкировали своими обязанностями. Покинув пост у бюста Ильича, они курили на лавочке напротив. Кащеев покосился на них и шагнул к входу. Охранник посторонился.

– К вам можно?.. – спросил Кащеев.

– Конечно! Столиков уже нет, но можно за стойкой пристроиться!

Слева при входе за трибуной стояла перезрелая пионервожатая. Кащеев заплатил ей за вход и нырнул в толпу. Вскоре он увидел людей, которых ему описали Бобров с Самсоновым…

70

– Ладно! – кивнул Горов таксисту. – Поехали!

Будь на месте Татьяны Аникеев, Степан бы, конечно, торговался с «бомбилой» до последнего. А потом бы послал подальше. Ходу-то тут было всего ничего.

Но сейчас с Горовым была Татьяна. Которая, мягко говоря, уже «созрела», так что медлить было не с руки. И Горов поспешно распахнул перед девушкой дверцу «Дэу»:

– Прошу!

Татьяна, эротично обнажив стройные ноги по самое некуда, нырнула в салон. И тут же рванула за собой Горова так, что тот, не вписавшись в проем, чувствительно долбанулся головой о крышу машины.

Воспользовавшись моментом, девушка сграбастала Степана за грудки, повалила на себя и впилась в его губы жадным поцелуем. Башка Горова и так шла кругом от удара, а тут он «поплыл» окончательно.

Таксист, косясь в зеркало, пару раз тактично кашлянул насчет дверцы, но пассажирам на заднем сиденье было не до таких пустяков. Водитель быстро вылез, культурно запихнул торчащую ногу Горова в салон и захлопнул дверцу сам.

Когда он снова сел за руль, с заднего сиденья донеслось хриплое:

– Степ, я тебя хочу!

Таксист к непринужденному поведению отдыхающих привык, поэтому включил музычку и лихо тронулся.

Пассажиры целовались, словно последний раз в жизни. Таксист крутил баранку и вертел головой по сторонам. До автовокзала ехать было всего ничего. Несколько раз свернув, «Дэу» оказалась на Ялтинской…

71

Обнаружив в «СССР» двоих парней с девушками, Кащеев стал к ним приглядываться. Девушки были как девушки, а вот парни ему не понравились с первого взгляда. Как-то они друг с другом не очень сочетались.

Кащеев вдруг почувствовал, что у него засосало под ложечкой. Это был плохой знак. Взяв для маскировки стакан колы, он подобрался к четверке поближе. Парень в белой майке и льняных брюках был пьяно-весел и походил на беззаботного гуляку. Только вот этот гуляка мгновенно вычислил и без проблем в одиночку разобрался с группой Бобра. А это ведь не соплякам-малолеткам рожи начистить. Бобер, Самсон и Краб – люди опытные…

В общем Кащеев был почти уверен, что эти двое имеют отношение к спецслужбам. Каким, кадровые они сотрудники или находятся в действующем резерве, значения не имело. Главное заключалось в том, что информацию о его ближайших помощниках «снял» сотрудник спецслужбы. А значит, теперь эта спецслужба могла выйти на Кащеева.

Под ложечку Григория Васильевича словно воткнули трубку корейского пылесоса. Так по-глупому засветившихся Боброва, Самсонова и Краба нужно было «зачищать». Как можно скорее. И снова оставаться без помощников….

Но другого выхода не было.

72

– Дом-то этот? – остановившись, спросил водитель.

– Мы что, приехали?.. – удивленно отозвался Горов.

Быстренько расплатившись, он вышел из машины и подал руку Татьяне.

– Счастливо, шеф!

– И вам удачи! – кивнул водитель.

Прямо возле подъезда девушка впилась в Горова нетерпеливым поцелуем. Тот одной рукой обхватил ее за талию и затолкнул внутрь. Второй рукой Степан не без труда нашарил ключ.

В подъезде было темно. Горов вспомнил про хитрую подсветку и включил ее. Татьяна обхватила его сзади, сунув руки под футболку, и прошелестела на ухо:

– Ух ты!.. Быстрее, котик!

Горов торопливо открыл дверь и включил свет. Едва они ввалились в прихожую, как Татьяна начала снимать с него футболку.

– Дай дверь закрыть! – промычал Степан.

Едва он сделал это, как Татьяна, одарив его лукавым взглядом, вдруг опустилась на колени…

73

Кащееву в каком-то смысле повезло. Он расслышал разговор подруг и понял, что брюнетка с парнем в белых льняных штанах собираются пойти искупаться в море. А потом Кащеев заметил, как этот самый парень забрал у приятеля ключ…

Григория Васильевича вдруг осенило. Удача сама перла в руки. Ведь о том, что купание в нетрезвом состоянии – причина трагедий, известно давно и всем. Причем в этом смысле представители всех профессий и социальных прослоек абсолютно равны. И драматурги пьяные тонут, и дворники, и актеры, и учителя, и даже, страшно сказать, законодатели-депутаты.

Кащеев некоторое время пытался найти в своем плане изъяны. Но их не было. При условии, конечно, что все сделать как следует. Без накладок. И Кащеев решился.

Когда парень в белых брюках с брюнеткой начали пробираться через толпу, Кащеев находился уже неподалеку от выхода. Он прекрасно понимал, что шутить с этим парнем, кажущимся пьяным и расслабленным, нельзя. И Кащеев призвал на помощь все известные ему навыки наружного наблюдения.

Нырнув в узкий проход между ларьками, он стал наблюдать. Парень и девушка повернули в сторону «Ривьеры». Кащеев двинулся параллельным курсом.

Вытащив телефон, он на ходу позвонил Крабу.

– Да! – ответил тот.

– Ты оклемался? Машину вести сможешь?

– Да, конечно, Григорий Васи…

– Тогда быстро двигай к троллейбусной станции! Но чтобы не привлекать внимание! Понял?

– Понял!

– Встанешь у рынка!

– Ясно!

Кащеев сунул телефон в карман и слегка прибавил шаг, чтобы восстановить визуальный контакт. Однако парня в белых льняных штанах со спутницей на параллельной аллее Григорий Васильевич не обнаружил.

Он внимательно огляделся по сторонам. Потом быстро вернулся назад. Но парня с девушкой не было. Они словно в воду канули. Стараясь не поддаваться панике, Кащеев медленно пошел по аллее обратно. Внимательно глядя по сторонам, Григорий Васильевич пришел к выводу, что деваться его подопечным было некуда. Но тем не менее они пропали…

И тут вдруг Кащеев увидел девушку – буквально в двух метрах от себя, в ярко освещенном «предбаннике» платного туалета. Она вынырнула из женской половины и остановилась в ожидании.

Кащеев, ловким зигзагом обогнув какую-то компанию, ушел за ларьки. Облегчившаяся парочка воссоединилась и направилась дальше. В этот момент у Кащеева завибрировал в кармане телефон. Звонил Краб.

– Мы на месте! – доложил он. – Ждать?

– Да! – бросил Кащеев и тут же отключился.

Теперь он был начеку, но больше никаких сюрпризов его подопечные на набережной не преподнесли. Обнимаясь и периодически целуясь, они добрались до поворота на улицу Горького. За блоками, перегородившими проезд, тесной стаей «грачевали» алуштинские таксисты.

Кащеев вытащил телефон и набрал номер Краба.

– Да! – с готовностью рявкнул тот.

– Не ори! – негромко сказал Кащеев. – Заведи движок и будь готов!

– Я готов! Жду звонка…

– Какой «жду»? Не отключайся!

– А-а…

Парень в льняных штанах, обнимая свою спутницу, уже общался с таксистами. Те, ясное дело, ломили заоблачные цены. Наконец один из них метнулся к машине. Парень с девушкой двинулись следом. Кащеев, чтобы рассмотреть номер, сократил дистанцию.

– Алло… – проговорил он в трубку.

– Да!

– Светлая «Дэу»… номера местные, «054-67»… сейчас поедет от набережной… – негромкой скороговоркой выдал информацию Кащеев. – Запомнил?

– Да!

– Двигай за ней! Только аккуратно!

– Сделаем!

Кащеев отключил телефон. «Дэу» развернулась и поехала к троллейбусной станции. Из темной улочки позади нее чуть раньше начал выруливать джип. Кащеев не успел облегченно вздохнуть, как вдруг кто-то гаркнул ему прямо в ухо:

– Уже нагулялись?! Подвезти?

Григорий Васильевич едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. Быстро повернув голову, он увидел улыбающегося таксиста с ключами на пальце: того самого, что привез его в центр.

– Поехали! – быстро кивнул Кащеев.

Несколько секунд спустя раздолбанная «семерка» уже рванулась с места. Из колонок тут же грянуло:

«Куда-то спешила, моталась по свету, дорог очень много, но выбрала эту!»

Кащеев, глядя вперед, сказал:

– Сделай тише…

– А-а?! – с улыбкой повернул к нему голову таксист.

– Сделай тише! – заорал Кащеев и показал телефон. – Мне позвонить надо!

– А-а!

Музыка разом умолкла.

– Куда едем? На гору, к Профессорскому? – уточнил таксист.

– Сейчас позвоню, скажу, – бросил Кащеев, изображая, что копается в телефонной книге.

На самом деле он напряженно вглядывался вперед, где джип «Мицубиси-Паджеро» благополучно сел на хвост «Дэу»…

74

– Котик, ты где?..

– Уже иду! – вошел в комнату Горов.

Шоколадная фигурка Татьяны эротично выгнулась на белоснежной простыне. Из сорока алуштинских телепрограмм девушка уже нашла наиболее подходящую – «виасатовский» ночной канал. На экране смуглый качок в расстегнутой до пупа спецовке как раз пришел по вызову «починять» водопровод. Хозяйка, выряженная почище амстердамской проститутки, грациозными движениями пантеры наступала на сантехника…

– А это что, не поняла?! – возмутилась Татьяна.

Рывком сдернув повязанное на бедрах Горова полотенце, она отшвырнула его так, что оно повисло на люстре. Горов не успел удивиться, как Татьяна неожиданным рывком повалила его на себя.

– Я соскучилась! – сообщила она.

– Я тоже! – выдохнул Степан.

– Ну так докажи!

Пришлось доказывать. Сперва в комнате – на виду «виасатовского» сантехника с развратной хозяйкой, а после перекура – на балконе. Там случилась небольшая катастрофа – сложенный Леней диван в самый неподходящий момент вдруг с жутким грохотом разложился.

– Оп-па! – вскрикнул плюхнувшийся на пол Горов.

– Что это было?.. – наклонилась сверху Татьяна.

– Сейчас!

Горов торопливо нащупал выключатель. Свет под желтым абажуром вспыхнул, и Степан быстро выяснил, что видимых разрушений нет. Татьяна протянула руку:

– Иди ко мне!

Горов торопливо выключил свет и снова оказался в горячих объятиях. Из проехавшей по двору машины разнеслось: «Переплетались тени женщин и их мужчин. Пахло, как орхидея, тело твое в ночи. Женщина без остатка, женщина для любви таяла, как воск, в руках моих!..»

75

– Понял! – бросил в трубку Кащеев и повернулся к водителю. – Останови вон там! У лестницы! Сколько с меня?

Таксист удивленно посмотрел на него и сказал:

– Червонец… Может, во дворы завезти, чего ноги бить по ступенькам?

– Да меня сейчас подберут!

– А-а! Понял…

Небрежно сунув купюру в карман, таксист остановился. Кащеев дождался, когда «семерка» скроется из вида, и тут же спустился по темной лестнице к рынку.

На ночь тот был закрыт, проходы перегорожены решетками, так что Григорию Васильевичу выбраться на задворки автовокзала удалось не без труда. Тут он огляделся. Слева в ночном небе «парила» светящаяся вывеска отеля «Алушта», справа мигали огоньками нависающие над городом горы. Из-за маскировочной сетки, которой было затянуто большое ночное кафе, доносились пьяные крики и хриплый голос какого-то шансонье.

В темных кустах что-то зашуршало. Кащеев присмотрелся и увидел, что там пристроился на отдых какой-то алкаш. Григорий Васильевич прошел дальше, снова оглянулся, вытащил телефон и позвонил. Следуя указаниям Краба, он минуту спустя нырнул в арку. Огромный двор был застроен пятиэтажками и засажен всякими местными деревьями. Даже пальма одна торчала чуть в глубине.

Вверх, на гору, тянулся ряд ярких желтоватых фонарей, но кроны деревьев создавали густую тень. Тут и там было припарковано огромное множество машин. Они теснились на детских площадках, под кустами и даже на тротуарах. Среди них Краб и втиснул «Мицубиси-Паджеро». Кащеев быстро подошел к машине и залез внутрь.

– Ну?.. – сказал он. – Рассказывай!

76

– Ах! Ох! Ой! – взвизгивала Татьяна, мотая головой из стороны в сторону.

Левую коленку она поставила на подлокотник маленького дивана, рукой вцепилась в его спинку. Степан пыхтел сзади. Большие круглые часы на стене угрожающе раскачивались. Горов подумал, что, если они разобьются, Аникеев его точно загрызет. Эта мысль придала Горову сил. Словно стайер, у которого открылось второе дыхание, Горов несколькими энергичными движениями финишировал.

Татьяна задергалась, захрипела, вцепилась в его ягодицу рукой и ткнулась головой в диван. Часы-таки грохнулись, но Горов был начеку и ловко поймал их.

– Ты просто супермен!.. – глухо сообщила в диванную подушку девушка.

– Я знаю! – кивнул Горов, перегибаясь и аккуратно пристраивая часы возле спинки.

Татьяна перевернулась, притянула Горова за шею к себе и поцеловала. Потом капризно сказала:

– Котик, я сейчас умру от жажды! Где мое шампанское?

– Сейчас организую, только в ванну мотнусь! – с готовностью ответил Степан.

– А я что, одна останусь? Ты что, не мог заранее купить?..

– Да я мигом! Кто ж знал, что я тебя встречу!..

77

– Ах! Ой! Ай! Да! Да! – доносилось из окна вместе со скрипом пружин, а потом вдруг что-то не выдержало: «Тресь-трах-бах!!!»

– Однако!.. – невольно пробормотал Кащеев, быстро сворачивая.

Он просто опасался, как бы на шум не выглянул кто-то из соседей и не «срисовал» его. Это Григорию Васильевичу было совершенно ни к чему.

Сперва он выслушал доклад Краба, который в данном случае сработал на удивление грамотно, а потом отправился на разведку сам. Собственно, это была не разведка, а установка. Именно «установкой» на жаргоне спецслужб именовалась работа, которую практически закончил Кащеев.

Заключалась она в том, что он точно идентифицировал дверь квартиры, в которой находились парень с брюнеткой, осмотрел подъезд и прилегающую территорию. В общем выяснил все нюансы. В идеале, конечно, этим должен заниматься специальный человек, который как раз и именуется «установщиком». А потом эту информацию получает исполнитель и планирует операцию.

Однако Бобру, Самсонову и Крабу Кащеев уже не доверял. Поэтому в данном случае он решил стать и установщиком, и разработчиком, и исполнителем. Чтобы уж точно ничего не сорвалось. Нырнув в узкий проход, Кащеев обошел дом. За это время план операции в его голове выкристаллизовался окончательно.

Единственная нестыковка заключалась в том, что оружия у него при себе не было. Однако смотаться за ним было делом нескольких минут. Кащеев свернул к стоящим особняком мусорным бакам, чтобы уж точно никто не подслушал, и позвонил Крабу, дав быстрые и четкие инструкции.

Несколько секунд спустя по двору, тихонько урча, «прокрался» «Мицубиси-Паджеро». Нырнув за дома, джип рванулся к Профессорскому уголку. Кащеев вернулся под окна установленной квартиры и пристроился в кустах. Здесь оказались целые «стаи» комаров, но Кащеев сносил их атаки стоически. Комары были мелочью. Самое главное было, чтобы у парня оказалось достаточно потенции. Хотя бы на ближайшие пятнадцать минут…

78

В ванной Степан долго не задержался. Повесив полотенце на полотенцесушитель, он бодро вышел в коридор. Татьяна полулежала на маленьком диване и удивленно вертела в руках настенные часы.

– Они что, упали?..

– Ага! – подтвердил Горов.

– Ну ты даешь, котик! А я и не слышала…

– Потому что я их поймал! – объяснил Горов, быстро надевая трусы.

– Зачем ты их напяливаешь? – повернула голову Татьяна. – Все равно сниму…

– А что, голышом, что ли, идти? Не поймут!

– Зачем голышом? Брюки просто надел бы!

– Да мне так привычнее! Форму одежды… – проговорил Горов и прикусил язык. Впрочем, он тут же нашелся: – …сохраняет!

– Что сохраняет?.. – не поняла Татьяна.

– Трусы сохраняют…

– А-а… – быстро потянулась рукой к Горову Татьяна, – а я думала, форму кое-что другое сохраняет…

– Уже не сохраняет! – махнул головой Степан.

– Ничего, котик! – заверила его Татьяна. – Вернешься, все сохраним! И восстановим! Ты меня просто еще мало знаешь!

– А я думал, мы уже раззнакомились… – пробормотал Степан, оглядываясь в поисках кошелька.

– Тебя ожидает еще не один сюрприз! – заверила его Татьяна. – Так что не задерживайся!

Горов присел и наконец увидел упавший с кресла кошелек. Облегченно вздохнув, он сунул в него ключ от квартиры, после чего повесил себе на шею. Кошелек этот Горову подарил лежавший с ним в госпитале офицер. В Москве Степан им не пользовался, а вот в Крым прихватил: здесь носить деньги на шее было намного удобнее. Накинув рубашку, Степан застегнул ее на одну пуговицу и сунул ноги в легкие туфли.

– Ну все, я пошел!

79

– Котик, я хочу шампанского! – донеслось из окна.

– Так в «Эсэсэсэре» купим… Или потом, как купаться пойдем.

– Котик, я хочу шампанского сейчас!

– Так что, будем собираться?..

– Куда собираться?.. Я же еще не помучила тебя как следует!

– А-а…

– Что «а-а»?.. – капризно произнесла девушка. – Я сейчас умру от жажды! И мучить тебя будет некому!

– Да не вопрос, сейчас мотнусь! Это ж минута дела!

– Котик, ты мужчина моей мечты! Иди ко мне!..

Кащеев возблагодарил бога за то, что в квартире не было кондиционера, в связи с чем окна и не закрывались. Судя по звукам, «благодарность» девушки должна была занять минут пять, не меньше.

За это время Кащеев успел отойти на середину двора и перезвонить Крабу.

– Да!

– Объезжай дом и вставай в тени у торца! Как я позвоню, сразу пешком к подъезду! Нужно будет в темпе кое-что погрузить!

– Ага! Понял!

Секунду спустя за кустами на Ялтинской тихонько заурчал движок. Джип тронулся с места и исчез из вида. Пару минут спустя он практически неслышно вынырнул у противоположного торца дома. Кащеев удовлетворенно вздохнул и начал осторожно выдвигаться на позицию. Судя по звукам, «благодарность» приближалась к завершению.

Как и все гениальное, план Григория Васильевича был прост. Он собирался аккуратно убить и парня в льняных штанах, и его девушку. А потом вывезти тела и схоронить их так, чтобы никто не нашел, а вещи-документы оставить на пляже. Не на городском, конечно, а где-нибудь в укромном месте, чтобы вещички долежали до утра…

80

Дверь квартиры открывалась в сторону соседской двери, блокируя выход из нее. С точки зрения противопожарной безопасности – непорядок, конечно. Но Горов был не пожарный, так что ему это было все равно.

Выйдя из квартиры, Степан закрыл дверь и развернулся. В тот же миг из подъезда донеслось: «Пфук! Пфук!»

Горов не успел ни среагировать, ни удивиться. Пули ударили его в грудь. Степан мгновенно обмяк и начал падать. Время словно остановилось. Он был опытным бойцом и все понял сразу.

Пистолет с глушителем. Плюс опытный киллер, который выстрелил в тот момент, когда вынырнувший из освещенной квартиры Степан был практически слеп и никак не мог рассмотреть возникший на фоне проема силуэт. В общем классика жанра. Как пишут в газетах, «следов и свидетелей преступления не обнаружено, следствие отрабатывает все версии».

Неловко плюхнувшись на площадку, Горов начал умирать…

81

Кащеев вошел в темный подъезд и тут же вжался в угол «предбанника». Расположение квартиры на первом этаже имело свои недостатки. Стрелять-то лучше всего сзади, нагнав жертву на лестнице. А в данном случае это отпадало начисто: от двери до выхода на улицу был всего один короткий пролет.

Поэтому отработать нужно было очень быстро, на встречном курсе. Кащеев вытащил пистолет, изготовился и чуть повернул голову, прислушиваясь. В огромном дворе периодически раздавались приглушенные звуки: сонные крики какой-то птицы, шаги и голоса возвращающихся домой курортников, урчание машин. На этом фоне то, что предстояло провернуть Кащееву с Крабом, не должно было привлечь ничьего внимания. Главное, чтобы в дело не вмешалась какая-нибудь случайность, вроде припозднившегося соседа по этажу…

Из-за двери установленной квартиры донеслись голоса. Кащеев повернул голову и замер. Щелкнул замок. Дверь открылась, осветив подъезд желтоватым светом.

– Только недолго, котик! Как тут закрывать? – послышался из прихожей женский голос.

– Да она сама закроется! Я ключ взял! Пока!

– Жду!

Кащеев приготовился. Парень вышел из квартиры и захлопнул дверь. Сразу стало темно. Кащеев скользнул вправо и вскинул пистолет.

Профессиональные киллеры, конечно, предпочитают стрелять в голову. Кащеев тоже был бы не прочь поступить так – и надежнее, и с одеждой потом мороки меньше. Но в темноте был слишком велик риск промахнуться. А позади цели еще и соседская дверь была, металлическая и гулкая, как барабан…

Поэтому Кащеев нацелил пистолет в то место, где должна была находиться грудь парня, и дважды выстрелил. Хлопки были едва слышными. На их фоне звон гильз показался грохотом. Парень упал.

Кащеев замер. Обе пули вроде угодили в цель. Во всяком случае никаких посторонних звуков, вроде стука пуль о косяк соседской двери или шума осыпавшейся штукатурки, Григорий Васильевич не расслышал. Но стали ли выстрелы смертельными, это пока было под вопросом…

Кащеев, не опуская пистолет, выждал несколько секунд. Парень не пошевелился и не издал ни единого звука. Григорий Васильевич облегченно вздохнул и вытащил телефон.

– Да! – ответил Краб.

– Порядок! Давай в темпе!

– Ага!

В этот момент откуда-то донесся приближающийся смех. Кащеев выскользнул из подъезда и подался к кустам. На ярко освещенной желтыми фонарями аллее показалась компания подростков – в шортах, тапках и с висящими на плечах майках. Ну и с пивными бутылками в руках, ясное дело. Остановившись на углу, подростки начали прощаться, договариваясь о завтрашней «программе». В этот миг сзади донесся шорох…

Кащеев быстро повернулся и увидел Краба. С удивительной для своих габаритов бесшумностью тот приближался к подъезду. Кащеев снова быстро посмотрел в сторону подростков. Один из них явно собирался свернуть к этому дому.

– Что?.. – спросил сзади Краб.

Кащеев повернулся и одними губами произнес:

– Тело на площадке! Бери и тащи в машину! А я, если что, отвлеку сопляка…

Краб кивнул и нырнул в темный зев подъезда.

– Ну все, Киря, давай! – донеслось из-за кустов.

– Давайте, пацаны!

Один из подростков свернул к дому, остальная компания направилась влево. Кащеев быстро сунул пистолет в карман. Достав сигарету, он метнулся к проезду, собираясь перехватить парня за кустами. В этот миг вдруг раздался крик:

– О, Киря! У тебя курить осталось?

Парень остановился и повернулся.

– Ага!..

– Отсыпь пару штук, а то у нас голяк!

Компания снова воссоединилась под фонарем. Кащеев отступил назад и быстро оглянулся. В этот момент из подъезда вынырнул Краб – почему-то без тела – и быстрым шепотом спросил:

– Так а на какой оно площадке, а то я что-то ни фига не нашел!..

82

Умирал Горов долго – секунды три. А потом он вдруг понял, что тут что-то не так. Две пули с такого расстояния просто разворотили бы ему грудь. И умер бы он практически мгновенно. Во всяком случае сознание-то уж потерял бы наверняка.

Но сознания Горов не терял. Наоборот, испытывал благодаря ему жуткую боль. И это тоже было неправильно. Потому что умирающий человек боли уже не чувствует…

И тут Горова вдруг осенило. Превозмогая боль, он приготовился. Ведь по правилам киллер должен был подойти и сделать контрольный выстрел в голову. В упор.

Степан старался не выдать себя ни единым звуком. Киллер тоже замер. Прошло несколько томительных секунд. Наконец киллер пошевелился. Горов расслышал гудок вызова в трубке мобильного, потом приглушенную фразу:

– Порядок! Давай в темпе!

Степан осторожно вздохнул и прикрыл глаза. Он понимал, что сейчас киллер наконец поднимется к нему…

В этот момент откуда-то из двора донеслись голоса. Киллер быстро развернулся. Секунду спустя его силуэт вдруг исчез из проема двери…

Это был подарок судьбы. Горов тут же вскочил. Но грудь отозвалась такой жуткой болью, что в следующий миг Степан уже невольно согнулся напополам, едва сдержав стон.

В таком состоянии вылетать из подъезда «сносить» киллера, а потом еще и разбираться с его напарником было бы самоубийством. Поэтому Горов сделал единственное, что ему оставалось: бесшумно метнулся к лестнице и начал быстро подниматься.

С ушибом грудной клетки делать это было непросто. Но и умирать Степану как-то не хотелось. На втором этаже Горов остановился передохнуть и прислушался. Снизу донеслись приглушенные голоса.

Горов стал подниматься дальше. Он понимал, что несколько мгновений спустя за ним бросятся в погоню, чтобы закончить начатое. И тогда уже никакой кошелек его не спасет…

83

Кащеев на миг даже задохнулся от возмущения. Потом свистящим шепотом произнес:

– На первой, твою мать!

– Так там нету ниче! – растерянно тряхнул головой Краб. – Ваще!

И Кащеев ему поверил. Рука Григория Васильевича автоматически потянулась к пистолету. Он бесшумно подался в темный подъезд. Там не раздавалось ни звука.

– Посветить?.. – прошептал рядом Краб.

– Давай! – одними губами ответил Кащеев, сдвигаясь в сторону и вскидывая пистолет.

Краб включил фонарик-брелок. Тонкий луч света пронзил темноту подъезда, быстро скользнул по истертым ступенькам вверх и осветил площадку первого этажа. Кащеева словно обухом по голове огрели. На площадке было пусто. Абсолютно. Ни тела, ни пуль, ни даже крови…

На миг Кащееву показалось, что он спит. Или сошел с ума. Но тут Григорий Васильевич вдруг увидел скользнувшие слева-сверху в луче света пылинки. Их беспокойный танец сказал Кащееву обо всем…

– Туши! – выдохнул он.

Краб выключил фонарь. Кащеев прислушался. Шагов он не слышал, но уже не сомневался, что парень в льняных штанах быстро уходит вверх по лестнице. Именно его ноги подняли в воздух пылинки…

Как ему удалось остаться в живых, было абсолютно непонятно. Но сейчас это уже не имело значения. В любой момент парень мог позвонить в милицию, так что медлить было нельзя.

И Кащеев рванулся в подъезд. Он здорово рисковал, но это был единственный шанс благополучно разрулить всю эту идиотскую историю. Кто бы ни был этот паренек, его нужно было стереть с лица земли…

84

Боль в груди заметно поутихла. Дойдя до площадки третьего этажа, Горов по очереди ткнул пальцем во все четыре звонка. Один не работал, два других выдали простуженные трели, а последний запиликал «Подмосковные вечера».

Горов же быстро поднимался дальше. На четвертом этаже он повторил процедуру и тут же бросился на пятый. Здесь Горов никуда звонить не стал, поскольку вдруг почувствовал сквозняк. В отличие от Москвы, чердаки в Алуште никто не заваривал, на гаражные замки не запирал и не опечатывал…

Горов, несмотря на боль, быстро взлетел по металлической лесенке к открытому люку. Оказавшись на чердаке, он тут же подался в сторону, но крышки люка не обнаружил. Она отсутствовала как класс. Но и без крышки добраться до Горова и пристрелить его было теперь большой проблемой. Не говоря уже о том, что снизу уже доносились возмущенные голоса:

– Кто?..

– Что надо?..

– Чего хулиганим?.. Милицию вызвать?!

85

Кащеев взлетел на площадку между первым и вторым этажами и с разворота вскинул пистолет. В этот момент сверху явственно донеслось дребезжание звонка. Кащеев понял, что паренек решил спрятаться в какой-то квартире, и устремился по пролету…

Однако почти тут же задребезжал еще один звонок – с несколько другим тембром. А потом в подъезде вдруг запиликали «Подмосковные вечера». По инерции Кащеев еще продолжал двигаться вперед, но лицо его буквально перекосилось от досады…

Несколько мгновений спустя звонки раздались на следующем этаже. Кащеев остановился. Сверху послышался голос:

– Кто?..

Следом шаркающие шаги приблизились к двери другой квартиры.

Старушечий голос проблеял:

– К каму? Чаво нада?..

Кащеев понял, что проиграл. Этот чертов парень в льняных штанах не только каким-то чудом остался в живых, но и сделал дальнейшее преследование невозможным. Теперь, гоняясь за одним свидетелем, Кащеев рисковал приобрести десяток новых. Или даже нарваться на вызванную кем-то из жильцов милицию.

– С-скотина!.. – обреченно прошипел Григорий Васильевич.

Но поделать ничего было нельзя. Подъезд превратился в потревоженный улей. Кащеев спрятал пистолет и бросился вниз. В дверном проеме подъезда возник силуэт Краба.

– Чего?!

Кащеев бросил:

– Уходим! Быстро!

Компания подростков все еще прощалась под фонарями. Кащеев и Краб тенями вынырнули из подъезда и тут же свернули вправо. Под домом они бесшумно прошли к джипу. Краб нырнул за руль, Кащеев прыгнул назад. Движок заработал.

– Так что случилось?.. – спросил Краб, включая скорость.

– Ушел он!.. Поехали! Только тихо, не шуми! – бросил Кащеев, оглянувшись на дом.

Джип тронулся с места и покатился под горку к выезду из двора. Краб, как и приказал Кащеев, сильно не газовал. Джип уже приблизился к узкому арочному проезду, когда кузов вдруг содрогнулся от удара.

Кащеев мгновенно оглянулся и увидел сеточку трещин на заднем стекле. Мгновенно повалившись на сиденье, он заорал:

– Гони! Стреляют!

86

– Кто?!

– Семеныч, это ты?

– Я!

– К тебе тоже позвонили?

– Ну да! – послышалось с четвертого этажа, и дверь распахнулась.

Тут Степан Горов понял, что киллер к чердаку уже не сунется. Облегченно вздохнув, Горов невольно схватился за грудь.

Однако опасность сохранялась. Подъездов в доме было четыре, и Степан тут же выбрался на крышу. Снайперов он не опасался, однако двигался все равно осторожно. Приблизившись к краю, он посмотрел вниз.

Сперва Горов ничего не разглядел. Но потом расслышал приглушенный шорох и увидел, что двое людей уходят под самым домом вправо. Они были уже за третьим подъездом. Горов быстро сместился вдоль парапета, поскольку обзор закрывали балконы.

Силуэты исчезли на несколько мгновений, потом промелькнули под окнами снова. Во второй подъезд киллеры не завернули. И в первый тоже. Горов понял, что они сматываются.

На миг задумавшись, Степан развернулся и присел. Его руки зашарили по крыше в поисках хоть какого-нибудь оружия. Но ничего увесистого, как назло, под руки не попадалось…

В этот миг снизу от торца дома донесся шум заработавшего двигателя. Горов приглушенно выматерился и метнулся к углу крыши. Двое уже сели в машину. Судя по размерам, это был какой-то джип.

Машина тронулась с места и почти сразу же свернула под горку. Степан попытался рассмотреть номера, но безуспешно. В бессильной ярости он невольно долбанул о парапет кулаком. Парапет был старый, из низкосортного советского красного кирпича. От удара кусок его откололся и плюхнулся на крышу.

Горов быстро наклонился и схватил осколок. Джип уже приближался к проезду и вот-вот должен был свернуть в него. Целиться особо было некогда. Горов просто размахнулся и швырнул кирпич изо всей силы, вложив в бросок всю свою злость.

– Ой, блин! – согнулся в следующий миг Степан.

Ушибленная грудь, о которой он в горячке забыл, отреагировала сильной болью. Зато снизу пару секунд спустя донесся гулкий удар. Джип, словно пришпоренный конь, тут же рванулся к проезду.

– Получили?.. – скривился в злорадной улыбке Горов. – Киллеры хреновы…

87

«Мицубиси-Паджеро» выскочил из двора. Едва он завернул, Кащеев быстро поднял голову.

– Направо! – приказал он. – Теперь налево! Вон туда, за кусты! Все, глуши!

Джип с выключенными огнями застыл в тени под опорной стенкой ялтинской дороги. Кащеев оглянулся и выждал несколько секунд. Погони не было.

– Так!.. – провел рукой по лицу Григорий Васильевич. – Давай по лестнице наверх…

– Так не проедем же!.. – сглотнул слюну Краб.

– Какой проедем?! – глухо рявкнул Кащеев. – Пешком, твою мать! Осмотришься, доложишь обстановку!

– А-а, понял!

Краб поспешно распахнул дверцу и выбрался из машины. Обогнув кусты, он вскоре начал взбираться вверх по пешеходной лесенке. Кащеев тем временем пересел за руль. Он слишком давно играл в эти игры и в чудеса не верил.

Григорий Васильевич понимал, что надо уходить. Чем быстрее, тем лучше. Из Алушты, из Крыма и из Украины вообще. Вопрос был только в том, как уходить: морем или по суше.

Мобильный задергался в руке.

– Да! – быстро ответил Кащеев. – Ну что?

– Ничего! – доложил Краб.

– А ты уже наверху?

– Почти…

– Поднимись, глянь на дороге!

Через некоторое время Краб выдохнул:

– И тут все спокойно!

– Точно? – переспросил Кащеев.

– Да!

– Тогда уходи пешком! Только смотри, под машину не попади! Ясно?..

– Ясно… Так а-а вы меня подберете?

– Нет! Машину надо спрятать, не понимаешь, что ли?..

– Понимаю…

– Тогда все! Как доберешься, позвонишь!

88

Джип скрылся за домами. Улыбка мгновенно слетела с лица Горова. Радоваться, мягко говоря, было нечему. Скорее наоборот. Да и ситуация была непонятной.

– Так!.. – пробормотал Горов, лихорадочно соображая.

При пожаре нужно сперва звонить в «01», а уж потом разбираться, что и где горит. Но Горов работал в другой организации. И понимал, что надо сперва уносить ноги, а уж потом звонить…

Поэтому Горов окинул двор фотографическим взглядом, после чего устремился к темной кирпичной будке. Выход на крышу крайнего подъезда, вернее первого, отличался от выхода последнего тем, что тут крышка люка имелась в наличии, хотя и была сорвана с петель.

Но Горов управился с ней быстро, сбежал по лестнице и вскоре уже был на улице. Слева донеслись шаги. Горов замер, человек свернул к третьему подъезду. Пару секунд спустя Степан рассмотрел подростка в шортах – из тех, что стояли только что на Ялтинской.

Горов осмотрелся и тенью скользнул вдоль дома. По уму, конечно, Татьяну следовало выдернуть из квартиры телефонным звонком. А потом убедиться со стороны, что за ней никто не «приклеился».

Только вот Горов номерами мобильных с ней обменяться как-то не успел. Все недосуг было. А квартирный телефон, сунув в пакет, уволокла днем бдительная хозяйка. Все квартирные хозяйки почему-то думают, что в Крым люди ездят исключительно затем, чтобы наговорить баксов на триста с другом, торчащим в каком-нибудь Нью-Йорке.

Прокравшись к своему подъезду, Степан оглянулся и прислушался. Потревоженный его звонками народ уже успокоился. Во дворе тоже было тихо. И Горов тенью скользнул в дверной проем.

В самый неподходящий момент под ногой Степана раздался пронзительный скрежет. Горов тут же вжался в стенку и приготовился к самому худшему. Однако лимит неприятностей на сегодня, видно, был временно исчерпан. После нескольких секунд тревожного ожидания Горов убедился, что никакого киллера в подъезде нет.

К этому времени Степан уже понял, что под его ногами проскрежетала гильза. Быстро наклонившись, он нащупал ее и сунул в карман. Потом отыскал и вторую. Управившись с этим, Горов выглянул на улицу и полез в кошелек.

– Твою мать!.. – пробормотал он секунду спустя.

Кошелек ему подарил офицер «Альфы», лежавший в соседней палате. Кошелек был непростой – из кевлара, того самого, из которого делают бронежилеты. И кошелек этот спас Горову жизнь. Однако ключ от квартиры пришел в полную негодность.

Поэтому Горов быстро поднялся по ступенькам и позвонил в дверь. Татьяна на первый звонок не отреагировала. И на второй с третьим тоже. Но в прихожей Горов наконец расслышал осторожный скрип половиц.

Припав к двери, Степан выдохнул:

– Тань, открой, это я!

– Кто – я?! – послышалось после паузы.

– Степан!

– Это точно ты, котик?

– Да точно! Точно!

Замок наконец щелкнул. В подъезд брызнул свет.

– А ключ где, ты ж его брал… – растерянно проговорила девушка.

Горов быстро заскочил в квартиру и захлопнул за собой дверь. Татьяна растерянно спросила:

– А шампанского ты что, не принес?..

– В такси оставил! – быстро сказал Горов. – Одевайся в темпе!

– Как одевайся?.. А-а разве мы не…

– Мы просто поедем в другое место! – быстро сказал Степан. – Одевайся! Ну!

89

– Это я, шеф! – на удивление бодро для столь позднего времени произнес в трубке Горов.

– Я догадался! – буркнул Логинов. – Ты что пил, Степ, а?..

– Шеф, в общем тут такое дело…

– Я спрашиваю, что ты пил?! – перебил Степана Логинов.

– Да я много чего пил! Пиво, вино, шампанское! – признался тот. – Но сейчас я трезвый как стеклышко!

– И поэтому ты звонишь мне среди ночи?!

– Да, шеф! Короче, меня пытались убить!..

– Что?!

– Меня пытались убить!

– О, господи! Алкаш какой-нибудь, за бабу?..

– Нет, шеф! Киллеры…

– Какие еще киллеры, твою мать?.. – сурово вопросил Логинов. – Так, дай трубку Аникееву…

– Да при чем тут Аникеев, шеф? Киллеры-то стреляли в меня! – почти взвыл Горов.

– Какие киллеры, Степ?.. Ты что, бредишь?

– Да в том-то и дело, что нет! Настоящие киллеры, шеф! Стреляли из импортного пистолета с глушителем!

– Так… Откуда знаешь про пистолет?

– Гильзы в подъезде подобрал! «Парабеллум» 9x17. Понимаете?..

– Понимаю… А теперь кратко и по существу!

– Если кратко, то я привел к нам в квартиру э-э…

– Телку?..

– Нет, шеф, девушку, нормальную! Ну и мы с ней это…

– Трахнулись!

– Ну да, типа того… А потом она захотела шампанского! В общем я вышел в подъезд, и в меня с ходу, только я закрыл дверь, всадили две пули!

– Гм-м… И ты живой?..

– Шеф, я понимаю, что это дико, но да, я живой! И чертики у меня зеленые не прыгают, и муравьи не ползают, и вообще все в норме! Только грудина шибко ноет, наверное, треснула! А так я как новый…

90

Закончив разговор с Крабом, Кащеев оглянулся по сторонам. Никакой погони не было и в помине. И воя милицейских сирен слышно тоже не было. Григорий Васильевич быстро выбрался из машины и прошел к заднему стеклу. Присмотревшись к вмятине, Кащеев сокрушенно вздохнул.

Правду говорят, что у страха глаза велики. Повреждение было не сквозное и не пулевое. Просто следы, какие остаются после того, как в лобовое стекло из-под колеса едущей впереди машины врезается камень.

Однако ситуация от этого не становилась менее угрожающей. Кащеев быстро вернулся за руль и тронул джип с места. Пару минут спустя он уже был на ялтинской дороге. Краба видно не было, но он Кащеева в данный момент и не интересовал.

Григорий Васильевич с опаской высматривал милицейские машины. К счастью, таких на дороге не оказалось. «Мицубиси-Паджеро» быстро выбрался к окраине и помчался в сторону Ялты. Некоторое время Кащеев еще посматривал в боковое зеркало, но ничего угрожающего не обнаружил.

Наконец Григорий Васильевич облегченно вздохнул. Из Алушты он выбрался. Теперь оставалось красиво уйти из Крыма. И из Украины…

91

– Хорошо! – быстро сказал Логинов. – В смысле ни хрена хорошего… Вернемся, Степан, к наркологу пойдешь! Пусть он тебя, на хрен, закодирует!

– Да что вы, шеф, начина…

– Молчать! – прикрикнул Логинов, но без злобы. – До утра где-нибудь скройтесь! И носа не высовывайте! Я, как приеду, позвоню…

– Будет исполнено, шеф! Ждем!

Логинов швырнул телефон на кровать и потянулся за сигаретами. Вообще-то он старался на голодный желудок не курить, но сейчас это было просто необходимо. История, в которую вляпался Горов, выглядела крайне странной.

Будь это обычная пьяная драка с поножовщиной, Горова с Аникеевым следовало бы просто экстренно эвакуировать на один из объектов Черноморского флота, а потом вывезти военным транспортным «бортом» в Россию. Но участники пьяных драк, как и оскорбленные любовники, не сводят счеты с противниками такими экзотическими способами. Там инструментарий попроще – нож-выкидуха, арматурина, в самом крайнем случае – кухонный топорик или обрез.

Пистолет со штатным устройством бесшумной беспламенной стрельбы под патрон 9x17 «парабеллум» – это, пардон, уже совсем из другой оперы. На черном рынке такая «игрушка» стоит примерно как подержанная, но вполне приличная «вазовская» «девятка». Плюс исполнение…

Логинов решительно ткнул окурок в пепельницу. По всем правилам, он должен был немедленно доложить о случившемся начальству, то бишь замдиректору ФСБ. И ждать его указаний. Но история была слишком необычной. Поэтому Логинов решил правилами временно пренебречь. До выяснения всех обстоятельств. Быстро одевшись, Виктор направился к лифту.

Когда дверь открылась на третьем этаже, Логинова снова встретил Шварц. В своей «адидасовской» футболке и джинсах. Ощущение было такое, что телохранитель специально не ложился спать, дожидаясь Логинова.

Виктору это показалось подозрительным, но вида он не подал.

– Мне нужно переговорить с Моней, – небрежно кивнул он.

Рука Шварца перегородила ему дорогу, словно шлагбаум.

– Моня занят!

– Мне нужно поговорить с ним срочно! – с ударением на последнем слове повторил Виктор.

– Моня не может сейчас говорить, – тоном андроида проговорил Шварц. – Моня на пути к просветлению!

Логинов окинул Шварца быстрым взглядом.

– В нирване, что ли?

– В нирване, – тем же тоном сказал Шварц.

– А-а, ну так бы сразу и сказал! – кивнул Логинов, разворачиваясь к открытой кабине лифта.

Шварц невольно расслабился, опустив свою лапищу. За что тут же и поплатился: Виктор неожиданным движением протянул руку к шее телохрана и ткнул пальцем в «точку».

Шварц дернулся и начал падать. Логинов не без труда поймал его и, чтобы избежать ненужного грохота, аккуратно опустил на пол.

Отдуваясь, Виктор огляделся в просторном фойе. Сперва он прошел к кабинету, решив, что это самое подходящее место для просветления. Но там никого не оказалось. После этого Логинов отыскал спальню. Кровать Мони была размером с небольшую баскетбольную площадку, но и она пустовала. Логинов заподозрил неладное, но тут его взгляд наткнулся на торчавшее в углу возле выхода на террасу странное сооружение.

Напоминало оно сигарообразную капсулу на стойке, вроде тех, в которых в анабиозе коротают время астронавты из фантастических боевиков. Капсула была повернута под углом примерно сорок пять градусов. Логинов осторожно подошел к ней и прислушался.

Изнутри не доносилось ни звука. Виктор нащупал ручку и рывком открыл капсулу. В следующий миг он слегка растерялся, узрев прямо перед собой сложенные буквой «Т» огромные ступни.

– Вить, ты, что ль?.. – послышалось снизу.

Логинов невольно отступил и наклонился. Руки Мони были особым образом сложены на груди, голова покоилась в специальных удобных подставках. Глазки-пуговки смотрели на Виктора с немым укором.

– Я, я! – присел Логинов. – Извини, что отрываю, но мне нужно срочно мотнуться по делам! Дай машину с водилой, а?

– Не дам! Закончу виток, вместе поедем!

– Моня, это срочно!..

В этот момент на лоб Мони опустился здоровенный комар. Бандит удивленно свел зрачки к переносице и попросил:

– Вить, убей эту тварь!

– Я что, комаров к тебе нанимался убивать?

– Я просто не могу тронуть ниче живое, пока на витке… – объяснил Моня.

Логинов со вздохом наклонился и ладонью прихлопнул комара. Моня, сложив губы трубочкой, сдул его и сказал:

– Спасибо, Витя! Как закончу виток, сразу поедем, лады?..

– Дурдом! – бросил Логинов и захлопнул крышку.

92

Генеральный директор «Федерации селевых боев» Салаухин, царство ему небесное, одно время просто бредил апартаментами в Ялте. Кащеев против этого не то что возражал – стоял насмерть. Но однажды подвернулся участок в нескольких километрах от города. Стоил он дешево, так что Кащеев согласился его посмотреть.

Участок оказался бывшим военным объектом. Небольшой галечный пятачок на берегу обступали неприступные скалы. Узкая дорога была перегорожена шлагбаумом с покосившейся караульной будкой. Вверх от него тянулась «колючка» на сгнивших столбах. Из недвижимости на участке поместились квадратный барак, примыкавший двумя стенами к скалам, ажурная мачта со снятым оборудованием и ржавый пирс, возле которого из воды торчал нос утонувшего катера времен Второй мировой войны.

Несмотря на запустение, участок был хороший. Однако, учитывая его стоимость, Кащеев заподозрил, что с ним что-то не так. Продавец – крупный мужчина лет тридцати восьми с бельмом на глазу – сразу понял, кто здесь главный, и увлек Григория Васильевича под локоток к бережку.

– Красота! – кивнул он. – Все тридцать три удовольствия!

– А почему продаете тогда так дешево?.. – в упор посмотрел на него Кащеев.

– Деньги нужны… – проникновенно вздохнул продавец. – Я ж с этих перепродаж живу. Свояк в Минобороне аукционами заведует. Так что купил я его гм-гм… сами понимаете, за сколько. Если что, могу еще немного скинуть. В Южном оперативном командовании Одесское артучилище на торги выставляют. Вот там участки так участки!.. Но этот тоже отличный! Причал свой даже есть! Можно дайвинг-клуб организовать…

Тут Салаухин, подошедший сзади, вцепился в руку Кащеева мертвой хваткой:

– Григорий! Дайвинг – это же просто здорово! Я всю жизнь мечтал заняться подводным плаванием! Берем!

В общем участок купили в тот же день, поскольку все документы у типа с бельмом были готовы. И больше его Кащеев не видел, что было и неудивительно: участок оказался, мягко говоря, проблемным…

93

Выйдя из спальни Мони, Виктор быстро прошел к лифту. Шварц все еще лежал в отключке. Логинов на всякий случай ткнул его в «точку» еще раз. Потом он быстро прошел в кабинет Мони, где просмотрел картинки с камер видеонаблюдения.

Моня обманул Логинова, когда сказал, что камеры понатыканы даже в его персональном туалете. В апартаментах Мони, занимавших третий этаж, камер не было вообще. Зато они стояли в дежурке и караулке.

Быстро почесав подбородок, Логинов решительно поднялся. Все свое – документы, телефон и деньги – он забрал из комнаты. Поэтому Логинов с ходу спустился на первый этаж, воспользовавшись узкой аварийной лестницей, на которой камер тоже не было.

Неслышно прикрыв за собой дверь, Логинов скользнул к углу и выглянул в коридор. Как он выяснил в кабинете, в караулке торчала дежурная смена – двое типов в похоронных костюмах, похожих друг на дружку, как близнецы. Они дремали перед телевизором и обстановку не контролировали. За них это делал оператор. Дверь дежурки, в которой он сидел, располагалась всего в нескольких метрах от угла, но в коридоре была камера.

Логинов немного поколебался, но выхода не было. И Виктор спокойной походкой направился к двери дежурки. На его счастье, дверь оказалась не заперта. Виктор толкнул ее и нырнул в небольшое помещение. Полукруглый стол был заставлен мониторами. За ним во вращающемся кресле сидел чернявый парень с умным лицом, одетый как офисный клерк.

Появление Виктора стало для него полной неожиданностью. Тот аккуратно прикрыл дверь и сказал с добродушной улыбкой удава:

– Доброй ночи!

Парень было потянулся к тревожной кнопке, но Логинов перехватил его руку и проговорил:

– Не стоит! А то всем будет очень больно!

94

Салаухин в течение двух дней после покупки участка на берегу моря обзавелся необходимым оборудованием для дайвинга. И на выходные вытащил Кащеева с собой. Пока он со щенячьим восторгом облачался в дорогущие прибамбасы, Кащеев хмуро курил.

Акваланг – это всего лишь мембрана, которая уравнивает давление вдыхаемого воздуха с давлением воды. Цена ей – три копейки. Все остальное – не более чем блестящие цацки, за которые производители дерут три шкуры с наивных дураков…

– Григорий, я готов! – радостно прогундосил Салаухин.

– Я с тобой! – поднял кулак навроде Че Гевары Кащеев. – Далеко не заплывай!

Салаухин прошлепал ластами по пирсу и бултыхнулся в море. На поверхности жизнерадостно забулькали пузырьки. Периодически Салаухин выныривал, чтобы продемонстрировать Григорию Васильевичу свои находки. Сперва – краба, потом – какие-то ракушки.

А потом Салаухина, ясное дело, потянуло к затонувшему катеру. Пузырьки прочертили след к корме и вдруг исчезли. Кащеев забеспокоился: вскочив на ноги, он быстро дошел до пирса и двинулся по нему.

Пузырьков на поверхности не было. Григорий Васильевич подождал минуту-вторую, потом быстро сбросил рубашку и начал снимать шорты. В этот миг на другой стороне пирса вдруг раздался шумный всплеск. Кащеев быстро повернулся.

Салаухин, вылетевший из воды пулей, вырвал загубник и заорал:

– Григорий! Там!.. – Здесь гендиректор «ФСБ» невольно опустился в воду и чуть не захлебнулся.

– Твою мать! – прорычал Кащеев. Метнувшись к краю пирса, он наклонился: – Руку давай!

Кашляя, как чахоточный, Салаухин подгреб к причалу и прохрипел, вцепившись в руку Кащеева:

– Там!.. Кх-кх! Бомба!..

95

– Ну все, – сказал Логинов. – Моне привет! Я, как управлюсь, звякну, чтобы он прислал за мной машину! Удачи!

Связанный оператор таращился на Виктора с пола. Логинов спеленал его по всем правилам. А перед этим они вместе отключили все системы безопасности. Рот оператора Виктор залепил скотчем.

На вешалке висела бейсболка парня. Логинов взял ее, чтобы не сверкать своей «свежей» лысиной, а в шкафу отыскал еще и тонкую кожаную куртку.

Осторожно приоткрыв дверь, Виктор выглянул в коридор. Из-за двери караулки разносились «Кий-я!» Все сотрудники охраны помешаны на каратистских боевиках. При том, что экранные поединки к реальным имеют такое же отношение, как ансамбль «Березка» к сборной России по сумо.

Логинов благополучно проскользнул мимо караулки и вскоре оказался на парадном крыльце Мониного дома. На электричестве бандит не экономил. Крыльцо было ярко освещено.

Логинов огляделся по сторонам, сбежал по ступенькам и направился за угол. За въездом в подземный гараж располагались хозпостройки. За ними были служебные ворота с калиткой.

По розовой тротуарной плитке Логинов приблизился к ним. Он находился от выхода метрах в пяти, когда сзади вдруг раздались цокающие звуки. Виктор быстро оглянулся.

От хозпостроек к нему ковылял на коротких кривых ногах серый питбуль. Когда Логинов повернулся, пес остановился и зевнул. Вид у него был досадливый – мол, и чего тебе не спится в ночь глухую…

– Хорошая собачка!.. – сказал Логинов.

Впрочем, он отлично знал, что хороших и плохих собак не бывает. Как мрачно шутил когда-то давно читавший им лекции полковник-кинолог, собака друг человека, но враг «альфовца»…

96

Кащеев вытащил перепуганного Салаухина на пирс. Тот оклемался на удивление быстро и собрался звонить на телевидение:

– Представляешь, она тут полвека лежала, а я ее нашел! Меня во всех новостях покажут!

– В каких, на хрен, новостях? С ума сошел! – рявкнул Кащеев. – Никуда пока звонить не надо! Раздевайся! Я сам посмотрю! Может, это буй просто…

– Да какой буй?

– Раздевайся! – снова прикрикнул на Салаухина Кащеев.

Он был зол. Ведь именно из-за гендиректора «Федерации селевых боев» продавцу с бельмом удалось охмурить Григория Васильевича, втюхав этот участок.

С аквалангом Григорий Васильевич управляться умел. Потому как начинал он свою карьеру в речной милиции. Нырнув, Кащеев осторожно обследовал корпус катера. Тот буквально врос в дно, и никакой опасности в смысле смещений и переворотов не представлял. Только убедившись в этом, Григорий Васильевич сунулся в трюм.

Минуту спустя картина ему была ясна. Хорошего в ней было мало. Хотя, по нынешним временам, и особенного ничего. Ситуация была типичной для любой армии на постсоветском пространстве. Брошенный на произвол судьбы в начале девяностых армейский люд ударился в коммерцию: адмиралы и генералы под видом металлолома продавали целыми партиями вполне боеспособные корабли, танки и самолеты, полковники с майорами – пистолеты, пулеметы и автоматы, а младшие офицеры с прапорами – патроны, ватники, мыло и вообще все, что под руку попадет…

Поэтому было абсолютно непринципиально, кто из доблестных украинских моряков решил припрятать на этом объекте военный скарб в виде небольшой устаревшей морской торпеды. Такого добра на складах Краснознаменного Черноморского флота хранилось десятки тысяч единиц.

Торпеда была разделена на две части и спрятана в полузатопленном трюме катера таким образом, что попасть к ней можно было только нырнув. Своеобразным стеллажом служил высокий коммингс. Так что условия хранения были почти идеальными – вода не касалась корпуса даже снизу. Влажность, конечно, была повышенной, но для торпед, рассчитанных на пребывание в агрессивной морской среде, это были мелочи. Мало того, за одним из элементов продольного набора катера Кащеев нашарил увесистый пакет. Включив подводный фонарь, он развернул сверток. Внутри, в нескольких слоях целлофана, лежал какой-то цилиндр размером с футляр кубинской сигары и книжка с грифами секретности. Именовался «талмуд» «Инструкция по эксплуатации и боевому применению изд. № 1685».

Кащеев даже немного подивился такой предусмотрительности. Обычно на черном рынке эксплуатационной документации к пистолету «лама» и запасных накладок на рукоятку из бивня носорога фиг допросишься. А тут все было в полном комплекте. Только что без гарантийных талонов…

97

Вопреки распространенному мнению, интеллектом собаки не блещут. Интеллект у них такой же, как у кальмара или осьминога. Поэтому поведение собак чисто рефлекторное и ситуационное, на большее мозгов просто не хватает.

Логинов смотрел на стоящего перед ним четырехногого «кальмара» с черно-белой «видеокартой» и пытался понять, что происходит в его примитивном «процессоре».

Поворачиваться спиной и убегать, конечно, не стоило в любом случае. Потому как тут любого пса переклинивает – просто врубается инстинкт преследования. А вот если питбуль считал задний двор своей территорией, то тут было достаточно задним ходом покинуть ее. И инцидент можно было считать исчерпанным.

Логинов, снимая куртку, стал медленно пятиться. Питбуль уставился на него глазками-пуговками, повернул голову набок, втянул носом воздух, а потом вдруг стартовал, зацокав когтями по плитке.

– Твою мать! – вздохнул Виктор.

Пес, видно, был натаскан на чужаков. Безотносительно к территории. Или ему просто не понравился запах логиновского дезодоранта…

Виктор сделал короткий шаг назад и приготовился к нападению. Как это ни странно, но когда на тебя бросается собака, главное – это сохранять спокойствие. Потому что предугадать, нападет она или нет, невозможно, зато, когда она нападает, все ее действия можно просчитать наперед.

Когда псина оказалась в трех метрах, Логинов вскинул руку с курткой на уровне груди. Прием этот беспроигрышный – любая собака инстинктивно вцепится в нее в прыжке. И питбуль тоже вцепился.

Логинов тут же резко развернулся и дернул куртку на себя, поскольку у всех собак развит хватательный рефлекс – они до тех пор сжимают челюсти, пока чувствуют сопротивление.

Питбуль повис на куртке, по дуге облетев вокруг Логинова. Тот удерживал его с трудом и готовился к самому главному. Когда псина зафиксировала захват, нужно нанести ей удар носком в горло. Желательно смертельный. Чтоб потом полжизни не ходить по пластическим хирургам…

Логинов тщательно готовил этот удар, раскручивая болтающегося на куртке питбуля вокруг себя. А потом Виктор вдруг увидел, что это лишнее. Челюсти пса свело судорогой, из пасти выступила пена.

– Ну ты совсем дурной!.. – облегченно хмыкнул Виктор.

Быстро оглянувшись, он подтащил пса к воротам и повесил вместе с курткой на какой-то крючок. Получилось очень живописно – вроде рокерской косухи с накидкой из серо-бурой лисицы. Только лисица эта едва слышно поскуливала и косила несчастными глазами по сторонам.

Логинов шагнул к калитке, нажал кнопку электронного замка и повернул ручку. Калитка с мелодичным звуком открылась. Логинов быстро вышел на улицу. Шварц должен был уже начать приходить в себя, так что задерживаться не стоило…

98

Тщательно замотав «наставление» по эксплуатации изделия в целлофан, Кащеев сунул пакет на место и еще раз осветил тускло блестящие части торпеды. Лицо Григория Васильевича передернулось. Как говорят на Украине, «нэ мала баба клопоту, купыла порося».

Теперь было абсолютно понятно, почему тип с бельмом так торопился избавиться от этого участка. Торпеда наверняка была списанной. Спрятавший ее мореман или давно с почестями вышел в отставку, или, что было более вероятно, ненароком гикнулся по пьяному делу. В общем, концов в этой истории было не сыскать, но, заяви хозяин о находке властям, следствие было бы неизбежно. Как и поисковые мероприятия на участке и тральные – у берега. Ну а после окончания всей этой бодяги продать участок стало бы почти невозможно.

– Скотина одноглазая!.. – прорычал Кащеев.

Его голос отдался гулким эхом в полузатопленном трюме. Кащеев вцепился зубами в загубник и нырнул. Впрочем, секунду спустя он передумал. Шумно вынырнув, Григорий Васильевич снова выплюнул загубник. Подобравшись к коммингсу, Кащеев не без труда сбросил большую часть торпеды в воду. Та глухо булькнула и утонула. Григорий Васильевич от греха подальше осторожно оттащил ее в угол трюма на глубину, после чего вернулся и взялся за вторую часть.

Та оказалась полегче, обдала его градом брызг и закачалась в ртутной воде. Она имела положительную плавучесть. Это-то и было проблемой. Но Кащеев кое-как с ней справился.

Пару минут спустя он притопил вторую часть торпеды под искореженной балкой. Благодаря своей плавучести та крепко засела между ней и бортом. После этого Кащеев забрал пакет с документацией и цилиндром и наконец покинул трюм.

Салаухин с видом заполошной базарной тетки метался по пирсу. Когда Кащеев появился на поверхности, он заорал:

– Григорий! Господи, а я уже не знал, что и думать! Ну что, видел?! Видел?

– Видел, – спокойно проговорил Кащеев, выплюнув загубник. – Это не бомба, а буй…

– Как буй?..

– Обычно… Помоги! – Выбравшись из воды, Кащеев сказал: – Откуда тут бомба, Дима? Война сто лет как закончилась!

– Да?.. – вздохнул Салаухин, но не облегченно, а скорее расстроенно.

– Да. Только ты в трюм пока не суйся. Там дверь упала, я еле выбрался…

– Да ты что?..

– Ага… Надо будет по свободе это корыто разрезать на металлолом! А то точно кого-нибудь придавит.

99

Дом Моня себе отгрохал на живописной окраине Симферополя. Стоял он на склоне горы, особняком. Но внизу, совсем рядом, располагалась какая-то слободка, названия которой Виктор не знал. На одной из ее кривых улочек Логинов поймал заблудившегося «бомбилу» и попросил отвезти к железнодорожному вокзалу.

Оттуда во все концы Крыма круглосуточно отправлялись маршрутные «Мерседесы». Однако Виктор предпочел взять частника. С виду его «Опель» производил довольно внушительное впечатление, но когда они начали выезжать со стоянки, Логинов спросил:

– Слышь, а он точно до Алушты доедет?

– Доедет-доедет! Он и до Ялты доедет, если заплатишь… Бензин просто хреновый залил, сейчас заправимся, полетит как джипер!

– Ну смотри! – покачал головой Логинов.

«Опель» после заправки и вправду перестал дергаться и скорость развил вполне приличную. До джипов ему, правда, в смысле комфорта было далеко, но Логинов был непривередлив. После прогулок «на броне» по чеченским горным «хайвеям» удивить его чем-то было сложно…

Дорога по ночному времени была относительно свободной, так что к цели они приближались довольно быстро. Логинов курил и таращился по сторонам. Он думал об этой загадочной истории с киллерами, ни с того ни с сего ополчившимися на Горова. Водитель был сосредоточен на дороге.

В результате то, что случилось на Ангарском перевале, для обоих стало полной неожиданностью. Сзади неожиданно вынырнула кавалькада из трех джипов. Они пошли на обгон, но вдруг резко сбросили скорость.

– Че за дела?.. – ткнул ногу в педаль тормоза водитель.

«Опель» начал останавливаться. Виктор повернул голову и приглушенно выматерился. Взявшие их в «коробочку» джипы деловито покрякивали сигналами и мигали аварийками. Передний и задний были «Лендкрузерами». Средний – Мониным «свиновозом».

Машины дружно остановились на обочине, благо места на перевале хватало. Стекло окошка салона «Шевроле-Дискавери» поползло вниз. В нем возникла физиономия Мони.

– Витек! Ты че, в натуре? Я ж тебе сказал: закончу виток, поедем! А ты чего натворил? Выпадаю, блин, из нирваны, а тебя и след простыл!.. Шварца мне ни за что обидел, собаку на воротах повесил! Ты че, живодер, в натуре?.. – При этих словах «бомбила» опасливо покосился назад и отодвинулся к дверце. Моня чмокнул своей губищей и сокрушенно покачал головой: – Взял, блин, ученичка на свою голову! Тебя, в натуре, пока на путь истинный наставишь, сам на дурку загремишь!.. Ну чего расселся, садись, поедем, что ли! Или тебе приглашение особое надо! Так не вопрос, организуем! Эй, Лизавета! – повернул голову Моня. – Проводи человека!

Из заднего «Лендкрузера» тут же выскочила парикмахерша. При ее виде глаза «бомбилы» едва не вылезли из орбит. Вышагивая, словно манекенщица на подиуме, парикмахерша приблизилась к «Опелю».

– Витенька! Ну что ты, в самом деле? Мы тебя все любим и соскучились! Давай по-хорошему, мой сладкий! Я ж тебе еще маникюрчик не сделала!

– Сколько с меня? – глухо спросил Логинов.

– Как договаривались… – сиплым голосом проговорил «бомбила», не в силах отвести взгляда от Лизы.

Логинов швырнул купюру на «торпеду» и быстро выбрался из «Опеля». Парикмахерша просияла. Сложив губы бантиком, она протянула руки:

– Витюша!

Однако Логинов был мрачен. Да и косметику парикмахерша накладывала явно на ходу, в машине, так что ее припухшее со сна лицо выглядело не так уж и привлекательно.

– Давно не виделись! – буркнул Логинов, проходя мимо.

Секунду спустя он уже садился в салон «Дискавери». С переднего сиденья на него косился Шварц. Во взгляде телохранителя обиды не было. Скорее Шварц смотрел на Виктора с удивленным уважением.

– Как вы меня вычислили? – спросил Логинов у Мони.

Тот пожал плечами:

– Ты, Витя, конечно, ниндзя еще тот, но и я не пальцем деланный! Ты лучше объясни, че случилось-то?..

– Проблема одна небольшая нарисовалась!

– Да я уже понял, какая она небольшая! – кивнул Моня. – А конкретно?

100

На досуге Кащеев полистал «талмуд», чтобы попытаться понять, как от этого торпедного кошмара без ущерба для здоровья можно избавиться. «Инструкция по эксплуатации и боевому применению изд. № 1685» Кащеева приятно удивила: написана она была максимально доходчиво: в расчете на дауна, закончившего восемь классов спецшколы для умственно отсталых детей. Хотя, с другой стороны, ничего удивительного в этом не было. Дети академиков в минно-торпедных боевых частях ВМФ, как, впрочем, и в других боевых частях, не служат. А если служат, то недолго: «годки», это «деды» по-морскому, детей академиков как-то особенно не любят…

В общем Кащеев инструкцию прочел за ночь и узнал для себя много интересного. К примеру, что чудище в трюме является вовсе не торпедой, а реактивной глубинной миной. И что если эта мина взрывается в момент соприкосновения с днищем, то корабль, как ни странно, теоретически еще может выжить. Если же взрыв происходит в шести метрах под килем, то кораблю кранты. Потому как именно в этом случае площадь разрушений максимальна…

Уяснив, что к чему, Кащеев найденную мину собирался частями осторожно отбуксировать в море и утопить. Но эта операция требовала времени, а времени у Кащеева в связи с раскруткой «Федерации» практически не было. А потом Салаухин «заболел» яхтой. И Григорий Васильевич вдруг подумал, что мину можно использовать даже с пользой…

Впрочем, от этой идеи пришлось отказаться. При ближайшем рассмотрении операция с подрывом «Алисы» на морской мине оказалась технически сложной и даже невыполнимой. Поэтому Кащеев и предпочел воспользоваться пластитом. А мина так и осталась «киснуть» в трюме катера…

Жирные крымские комары методично плюхались в ветровое стекло «Мицубиси-Паджеро». Джип быстро приближался к Ялте. Несмотря на позднее время, движение на дороге было достаточно оживленным. Но это было даже к лучшему: если Кащеева все же преследовали, то отыскать среди десятков машин нужную было затруднительно.

Конечно, его могли попросту попытаться перехватить у Ялты. С крымской географией так даже надежнее. Дорога-то одна. Но Григорий Васильевич не зря так торопился выскользнуть из Алушты. Он не собирался заезжать в Ялту, как и в любой другой город. Это была вообще его последняя автомобильная поездка по Крыму. Потому что направлялся он к недавно купленному участку на берегу моря…

101

– Ну что?.. – спросил Логинов.

– Порядок, шеф! – заверил в трубке Горов. – Сняли новую хату, дежурим по очереди! Ждем!

– Понятно… – покосился на Моню Логинов. – Я скоро буду, позвоню, договоримся о встрече.

– Ясно!

Логинов отключил телефон. Моня почесался:

– А чего там договариваться? Прихватим их по дороге в «Ривьеру»! И все дела!

Логинов вздохнул:

– Моня! Это мои люди! Агенты, понимаешь?.. Ты с Плотниковым-то один на один встречался!

– Не, конспирация это да! – кивнул Моня. – Ну тогда это, я с тобой пойду!

– Куда?..

– На конспиративную встречу!

– Ты думаешь, что говоришь? Тебя с твоей рожей брать на конспиративную встречу? Да тебя же тут каждая собака, наверное, знает!

Моня вздохнул и посмотрел вперед. Логинов оглянулся и сказал:

– Шварца я тоже не возьму!

– Да я его и не пошлю, – покачал головой Моня. – Не, Витя, я сам с тобой пойду.

– Как ты пойдешь?

– Нормально пойду. Прикид поменяю, и все будет тип-топ. Я в Алуште уже сто лет не был. Да и темно еще.

– Нет, – покачал головой Логинов.

– Да, – сказал Моня. – Иначе не получится, Витя. Мы друг другу должны доверять. Я тебя на встречу с Сундуком брал? Брал. И ты меня возьмешь.

– И откуда ты взялся на мою голову?

– Нам просто суждено было встретиться в этой жизни, Витя, – философски заметил Моня. – Если планиды в кармических плоскостях пересекаются, ниче не попишешь, хоть пукни…

102

Участок сторожил еще довольно молодой татарин. Имя у него для русского языка было сложное, что-то вроде Рифкатульбек, поэтому все приспособились называть сторожа сокращенно – Рифом. В прошлой жизни у Рифа осталась какая-то страстная любовь, из-за которой он вроде даже порвал со своей семьей, а его избранница предпочла другого.

В этой жизни у татарина был узкий клочок каменистого берега, на котором он дневал и ночевал. Но этот берег Риф почитал священной землей предков и готов был защищать насмерть с берданкой, из которой последний раз стреляли еще по сайгакам в Средней Азии, куда татар сослал Сталин.

В общем, лучшего сторожа для участка было не сыскать. Готовил и обслуживал себя Риф сам, а зарплату получал небольшую. Единственное, для порядка его снабдили корпоративным мобильным телефоном, но наговаривал сторож сущие копейки.

Григорий Васильевич позвонил ему на полпути к Ялте. Ответил татарин довольно быстро:

– Да!

– Это Григорий Васильевич!

– Здравствуй, Григор Васильевич! Это Риф!

Называл Кащеева татарин исключительно «Григором» и на «ты». Григорий Васильевич особо не возражал, главное, чтобы Риф службу нес исправно.

– Как обстановка на объекте?

– Все хорошо, Григор Васильевич! Собак накормил, сети проверил. Есть для вас рыбка! Если пришлете водите… – начал было обстоятельный доклад сторож, но Кащеев его перебил:

– Хорошо, я понял! Я к тебе еду! Где-то через пятнадцать минут буду! Так что встречай!

– Хорошо, Григор Васильевич! Уже встречаю!

103

Светало на побережье рано и на удивление стремительно. Из джипа на ялтинской дороге Логинов с Моней выбрались еще в темноте. Спустившись же по нескольким пролетам старой лестницы, Логинов вдруг обнаружил, что уже почти рассвело.

Новую квартиру Горов с Аникеевым сняли неподалеку от набережной, в одном из переулков, ответвлявшихся от улицы Горького. Моня этот район Алушты хорошо знал и предложил Виктору:

– Доведу на раз! Вон туда сворачивай!

Однако Логинов отмахнулся:

– Да тут не «на раз» надо, а с головой! Осмотреться сперва дай!

Моня обиделся. Сунув руки в карманы широченных свободных штанов, в которые он переоделся прямо в джипе, Моня плелся за Логиновым, как Пятачок за заблудившимся Винни-Пухом, и равнодушно поглядывал в сторону рассветного моря из-под надвинутой панамы.

Наконец Логинов, нарезав пару кругов по окрестностям, решился свернуть в нужный переулок. На углу росли кусты. Едва Виктор с Моней поравнялись с ними, как ветки затрещали и путь им преградил малый лет двадцати.

– Короче, пацаны! – качнулся он, выдохнув перегаром. – По пятерке, и я вас не трону! И-ик!

Логинов незаметно оглянулся. Моня, быстро вытащив из карманов руки, оттер его и хищно улыбнулся. Но тут же вдруг пробормотал:

– Блин, я ж на витке… Отоварь его, Вить, и за меня!

– Твою мать, только алкашей не хватало! – вздохнул Виктор, поворачивая голову. – Слышь, парень, отвали, у нас мелкие деньги закончились…

– Не, вы че, на разборку нарываетесь?.. – сжал кулаки парень.

– Ладно! – вдруг смиренно вздохнул Моня. Сунув руку в карман, он быстро извлек оттуда сто баксов и сказал: – Повезло тебе сегодня! Даст бог, еще свидимся! Держи!

Смачно плюнув на купюру, Моня левой рукой прилепил ее на лоб обалдевшего парня, а основанием правой припечатал.

Алкаша как будто снесло атомным взрывом – только подошвы в кустах мелькнули.

Логинов покачал головой:

– Красавец! Ладно, пошли!

Пару минут спустя Виктор наконец отыскал среди дверей нужную. Дом был огромный, как средневековый замок, и представлял собой комплекс пристроек с отдельными входами. Дверь с номером «15» была бронированной, снабженной глазком и звонком. Логинов уже потянулся к нему, как изнутри вдруг донесся приглушенный женский смех. А следом – низкий мужской голос.

Логинова даже передернуло:

– Я убью его!

Он снова протянул было руку к звонку, но в последний миг ее перехватил Моня.

– Не надо никого убивать, Вить! – сказал он. – Это не та хата!

– Как не та?..

– Это «15а», – ткнул пальцем в едва заметный след отколовшейся буквы Моня. – А «15» – вон она!

– Вашу мать!.. – пробормотал Логинов.

104

Рифа не зря выгнали из семьи. Татарин он был неправильный – те собак на дух не переносили, а Риф, наоборот, любил. У ворот, которыми заменили прогнивший военный шлагбаум, «Мицубиси-Паджеро» встретил приветственным лаем целый выводок: пара черно-белых овчарок, один полуротвейлер и еще какое-то лохматое чудище, напоминавшее гигантского пуделя.

– Гав-гав!

– Гау-гау-гав!

– Гау-гау!.. – эхом разнеслось в узком ущелье между горами.

Кащеев включил ближний свет и приветственно бибикнул. Риф бросился открывать ворота. Ствол берданки был начищен до блеска и поблескивал у него за спиной.

Створки разбежались в стороны и, слегка вибрируя, замерли. Кащеев тронул джип с места, собаки бросились врассыпную, снова огласив горы лаем. Поравнявшись с Рифом, Кащеев остановился.

– Я машину поставлю, а катер буду к выходу готовить! Завтра у нас в Алуште турнир, так что команду вдоль набережной будем катать! – сообщил Кащеев. Риф для порядка важно закивал. – Поэтому ты не обращай на меня внимания. Занимайся своими делами, я, как управлюсь, сам к тебе подойду!

– Понял, Григор Васильевич! – кивнул татарин, наклонившись к окошку.

Тут лохматое чудище вдруг оттерло его и от избытка чувств лизнуло Кащеева огромным языком.

– Тьфу! – провел рукой по губе Кащеев.

– Назад! – замахнулся берданкой Риф, но огромная псина только часто-часто замахала хвостом. – Отойди, сказал! Извините, Григор Васильевич!

– Да ничего! – скривился Кащеев, доставая носовой платок.

Обычно татарину доставалось за собак, поскольку те норовили передними лапами встать на дверцы и оцарапать полировку, но сейчас Григория Васильевича «Мицубиси-Паджеро» уже не интересовал. Больше ездить на нем он не собирался…

Риф метнулся запирать ворота. Джип тронулся. Дорога изогнулась. Черные горы расступились, и между ними перевернутой трапецией проглянуло море. Оно серебрилось ртутно-голубоватым блеском. Желтая луна, завалившись набок, щурилась на Кащеева из-за тряпицы облачной вуали. В открытое окно пахнул ветерок, и Григорий Васильевич тут же ощутил на губах привкус соли.

Джип осторожно съехал к берегу. Кащеев остановил его прямо перед пирсом: чтобы закрывал Рифу обзор. Выбравшись из машины, Григорий Васильевич закурил и размял затекшие конечности, пройдясь по пирсу. Наконец он швырнул окурок в воду и спрыгнул в катер.

105

– Здорово, пацаны! – поклонился Моня, сложив на груди руки, после чего деловито прошел к дивану и плюхнулся на него, заняв добрую половину.

Логинов скромно присел рядом.

– Ну рассказывайте, че за дела! – кивнул Моня.

Горов покосился на дверь, потом перевел взгляд на Логинова и негромко спросил:

– А это кто, шеф?..

– Это, Степ, наш человек в Крыму, – посмотрел на Моню Логинов и снял бейсболку.

Горов быстро переглянулся с Аникеевым.

– А с головой у вас что? В смысле с волосами?..

– Так это я его к себе в ученики взял, просветляю… – снисходительно потрепал Логинова по плечу Моня.

– Он с Тибета приехал, – со значением почесал пальцем висок Логинов. – В Шаолине был, монахом.

– А-а…

– Короче, рассказывай!.. – вытащил сигареты Виктор.

К тому времени, когда Горов закончил рассказ и ответил на вопросы, в комнате стоял туман от дыма. Логинов посмотрел на Аникеева и попросил:

– Лень, открой форточку, и заодно посмотри, чтоб никто не подслушал!

Аникеев прошел к окну и осторожно выглянул из-за шторы. Потом щелкнул шпингалетом. Логинов повернул голову к Моне:

– Ну, что скажешь, учитель?..

– Какая-то залепуха! – покачал головой Моня. – Ты ниче не перепутал, брат? В тебя точно стреляли?..

– Точно, – вздохнул Горов и, вытащив из кармана, бросил на журнальный столик свой кошелек.

Рядом Степан аккуратно поставил гильзы. Логинов потянулся к одной из них, понюхал, а потом посмотрел на маркировку. Моня взял кошелек и покачал головой:

– Ништяк вещь! Надо себе такую маечку от Армани заказать…

– Ты по делу давай, а не про Армани своего! – раздраженно сказал Логинов.

– Да про какое, блин, дело?.. Нету никакого дела! Сто пудов, что киллеры просто перепутали дом!.. Тут симферопольские и киевские коммерсы половину квартир повыкупали. А эти просто с адресом лоханулись…

Логинов задумчиво сказал:

– Это придется проверить…

– Ясно, что придется!.. Сейчас зашлю людишек! – потянулся Моня. – Ну что, пошли, Вить?.. Пока соседи не попросыпались!

Логинов оглянулся в тесной комнатке, потом посмотрел на Аникеева, караулившего у выходящего в переулок единственного окна. Квартира была очень невыгодной, больше похожей на мышеловку…

– Слышь, Монь, а тебе еще пару учеников не нужно?.. Временных?

– Мне и тебя хватает! Вот так! – провел ладонью под тройным подбородком Моня и шагнул к выходу.

– Да нет, я серьезно… – начал было Логинов, но Моня отрезал:

– Таких учеников, Вить, мне даром не надо! Потому что если их правда перепутали, это одно! А если их хотели завалить за какие-то старые дела?.. Извини, но мне под пули лезть что-то не хочется! Тем более я как раз на витке… Пусть пересидят пока тут, плохо, что ли: море рядом, телик… На крайняк могу прислать Лизавету, яичницу пожарить! Звонить?

– Не надо, – хмуро посмотрел на Горова Логинов. – Обойдутся без яичницы…

106

Катер был довольно большой и даже имел в трюме приличных размеров каюту. Григорий Васильевич спустился вниз. Катер, как и яхта, был взят в аренду. Для дайвинга. Кащеев решил, что лучше выложить деньги, чем опасаться, что Салаухин заявится сюда в одиночку и начнет снова рыскать по дну у пирса возле катера…

В море они успели выйти всего несколько раз.

Акваланг был аккуратно сложен в шкафу каюты. Воздух в двух баллонах был почти израсходован. Но в двух запасных его оказалось под завязку – вентили не травили, так что все было просто замечательно.

Кащеев собрал аппарат, проверил и приготовился к погружению, подогнав все крепежные ремни под себя. После этого он снова освободился от акваланга и выбрался на палубу.

Риф уже вернулся от ворот. Он сидел у костра, над которым висел котелок, и что-то рассказывал собакам. По-татарски. Псины слушали сторожа внимательно. Григория Васильевича это вполне устраивало.

Он нырнул вниз и вынес акваланг на палубу. Облачившись в него, Кащеев аккуратно перевалился через борт и без единого всплеска оказался в воде…

107

На повороте к Профессорскому уголку сидел слепой мужчина в инвалидной коляске и задушевно наяривал мелодию Гарика Сукачева «Знаю я, есть края». Снизу вынырнул черный «Лендкрузер». Джип притормозил у высокого бордюра, тонированное стекло опустилось. Шварц высунулся и небрежно швырнул пятьдесят баксов в коробку.

– Молодца, душу вымаешь! Как насчет сыграть моему хозяину в «Ривьере»?

– В «Ривьере»? – разом прекратил играть слепой.

– Ага! Бабок срубишь немерено!

– А меня туда пустят?

– Обижаешь! Встретят с распростертыми объятиями! Доставка за наш счет!

Задние дверцы распахнулись. Двое молодцев в похоронных костюмах и с микрогарнитурой выпрыгнули из них и сноровисто запихнули слегка опешившего музыканта вместе с коляской в джип. Минуту спустя «Лендкрузер» уже ехал вниз, к «Ривьере».

Подкатил он не к парадному входу, а к тому, что выходил на огороженную территорию парковки. Молодцы выгрузили инвалида и втащили коляску на крылечко. Через пару минут Шварц дробно постучал в дверь люкса Мони и сказал, просунув голову:

– Музыку заказывали?..

108

Логинов лежал в шезлонге на балконе люкса «Ривьеры» и таращился на море. В дверь просунулась голова Мони:

– Ты че, блин, форму одежды мне нарушаешь?.. Сейчас официантка завтрак притаранит!

На колени Логинова плюхнулось сари. Скривившись, Виктор пробормотал:

– Задрал ты своими распашонками…

Впрочем, хочешь не хочешь, а конспирацию надо соблюдать. Так что пришлось Логинову переодеться. Завтрак прошел в довольно угрюмой обстановке, поскольку оба не выспались. Потом Логинов вернулся на балкон, устроился в шезлонге и незаметно задремал.

Снилось ему, что он лежит на пляже, а к нему грациозной походкой подходит длинноногая блондинка. Без лифчика. И с извиняющейся улыбкой наклоняется, держа в руках жидкость для загара. Логинов уже собрался было подняться ей навстречу, как блондинка вдруг хлопнула его по плечу и гаркнула Мониным голосом:

– Просыпайся, нас обокрали!..

Логинов быстро открыл глаза. Моня мотнул головой в сторону номера:

– Пошли, новости есть…

Логинов мгновенно проснулся. Пружинисто вскочив, он шагнул в дверь вслед за Моней, закрыл ее и сказал:

– Ну?..

– Палки гну! – плюхнулся в кресло Моня. – Короче, мой человечек проверил все дома в этом дворе…

– Ну и?..

Моня задумчиво посмотрел на вазу с фруктами, сграбастал огромное заморское яблоко и сказал:

– Этот вариант отпадает. Никаких коммерсов в квартирах на первых этажах в крайних подъездах там нет!

– Это точно?..

Моня с хрустом надкусил яблоко и промычал:

– Ум-гу!.. – Прожевав, он продолжил: – На первых этажах в основном пенсионеры кукуют. И те, у кого бабок нет. А коммерсы повыкупали квартиры с третьего по четвертый… Соображаешь?..

– Соображаю, – мрачно кивнул Логинов.

– Короче, заказуха отпадает. Начисто. Как и разборка из-за бабы… Остаются только гастролеры, которые паспорт стырили!

– Логично… Но гастролеры не возят с собой киллеров.

– Я тоже так думаю, – кивнул Моня. – Но пока я был на Тибете, тут много чего поменялось… Может, у гастролеров это теперь такая новая фишка?

– Придется проверить. Только как?

– Обижаешь, Витя! Я уже Шварца послал, за музыкой!

– За какой музыкой?

– Щас увидишь! – пообещал Моня.

109

Шварц вкатил коляску в номер и замер, отступив на шаг. Моня кивком отпустил его и повернулся к Логинову:

– Видал гроб с музыкой?.. Ну здорово, что ли!

– Здравствуйте! – кивнул слепой.

– Выпьешь для вдохновения?

– Не откажусь…

Моня набулькал в стакан коньяка и сунул в руку музыканта. Тот принюхался, улыбнулся и кивнул:

– За ваше здоровье!

– Молодец! – кивнул Моня, забрав посуду.

– Что играть? – положил пальцы на клавиатуру баяна слепой.

В этот момент Моня вдруг почти воткнул растопыренные пальцы в его глаза. Слепой не дернулся, но выдал себя зрачками. Моня оглянулся на Логинова и сказал:

– Видал?.. Артист еще тот!

– Так что играть?.. – спросил музыкант, словно бы ничего не замечая.

– Выключай дурака, Одноглазый Джо!

– Извините, мы знакомы? Я вас что-то не узнал по голосу…

– Я сказал, выключай дурака! Базар есть!

Правый глаз музыканта стал осмысленным.

– О, это ты, Моня! Здорово! С возвращением с Тибета!

Радости в голосе не чувствовалось.

– Тот еще жук, – снова оглянулся на Логинова Моня. – Бригада у него была музыкальная! Пока он играл, подельники курортников чистили!

– Так что ты хотел, Моня? – вперил в бандита зрячий глаз Джо.

– Наколка одна нужна.

– Я не при делах. Как и ты.

– Я в курсе. Но ты там на углу торчишь целыми днями. А глаз у тебя хоть и один, но как алмаз. И коллег своих бывших ты, зуб даю, на раз вычисляешь…

– Я не при делах, Моня! Если это все, я сваливаю! Мне надо на жизнь зарабатывать!.. – Джо начал разворачиваться.

Однако Моня наступил ногой на подножку коляски и сказал:

– Стоять! Я понимаю, что ты не хочешь ни во что впутываться, тем более что это типа – как это? – западло!

– Ты правильно понимаешь, Моня…

– Правильно, но не совсем. Давай посмотрим на это немного по-другому. Гастролеры приезжают и уезжают, Джо. А нам с тобой в Крыму жить. Правильно?.. И тут есть только два варианта. Первый… – Тут Моня вытащил из кармана штанины пачку баксов и отслюнявил несколько стодолларовых купюр. – Мы друг другу помогаем. Ты мне даешь информацию, а я тебе оказываю гуманитарную помощь на покупку новой коляски. И ты спокойно наяриваешь на своей гармошке дальше… Второй вариант. Мы друг другу не помогаем. И тогда в один прекрасный день у тебя на твоей развалюхе вполне могут отказать тормоза. Ты падаешь с обрыва и пиликаешь уже русалкам на дне: «Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем…»

110

Кащеев проверил показания приборов, потом провел пробный пуск двигателя катера. Завелся тот сразу. За кормой забулькала вода. Григорий Васильевич немного выждал. Никаких подозрительных звуков слышно не было. Убедившись, что все в порядке, Кащеев заглушил мотор и спустился в каюту.

Здесь он придирчиво осмотрел себя перед зеркалом. Вытертые махровым полотенцем волосы высохли окончательно. Догадаться, что Григорий Васильевич нырял, было невозможно. Кащеев вышел на палубу, взобрался на пирс и двинулся к джипу. Забрав кое-какие вещи и перенеся их на катер, Григорий Васильевич вернулся к машине и крикнул:

– Риф!

– Да, Григор Васильевич! – тут же отозвался татарин.

– Ворота гаражные отопри! Я машину загоню!

– Уже открываю, Григор Васильевич!

Кащеев сел за руль и начал разворачиваться. Собаки с радостным лаем бросились наперерез машине, но Риф крикнул им что-то по-татарски. Псы тут же остановились.

Риф открыл ворота квадратного барака. Часть его приспособили под временный гараж, часть – под склад ГСМ. Крошечную каптерку отдали Рифу в качестве служебной квартиры.

Кащеев загнал «Мицубиси-Паджеро» внутрь, забрал ключи, пикнул пультом сигнализации и вышел. Риф ожидал его у ворот, собаки виляли хвостами поодаль, у костра.

– Ну все! – сказал Григорий Васильевич. – Я буду в море выходить! Завтра трудный день!

Риф для порядка закивал: со всем, что говорил хозяин, он соглашался. Кащеев попрощался:

– В общем бди тут! Пока! – И быстро направился к пирсу.

– Хорошо, Григор Васильевич! Счастливо! До свидания! – сказал Риф и принялся запирать ворота.

Кащеев почти приблизился к пирсу, когда сзади вдруг послышались торопливые шаги. Кащеев быстро оглянулся и увидел бегущего следом с ружьем в руках Рифа.

– Стой, Григор Васильич! – крикнул он. – Стой!..

111

Логинов нахмурился, потом еще раз повторил в мельчайших подробностях описания, полученные от Горова. Одноглазый Джо на миг прищурил свой зрячий глаз и решительно махнул головой:

– Нет! Таких гастролеров в Алуште нет точно!

– Понятно!.. – сказал Моня, с некоторым сожалением протягивая музыканту стопку стодолларовых купюр. – Держи, расписки не надо…

Джо жестом фокусника убрал деньги и сказал:

– Спасибо, Моня! Если я их вдруг срисую, подкачу к «Ривьере». Лады?

– Лады! – хлопнул Джо по ладони Моня. – Налить на дорожку?

– Налей!

Хлопнув еще сто пятьдесят граммов коньяка, Джо сказал:

– Ну что, я поехал?..

– Для конспирации сыграй что-нибудь хоть по дороге к лифту! – сказал Моня.

Джо вдруг прищурился:

– Это можно!

Его пальцы опустились на клавиатуру, зазвучала мелодия. Моня невольно ухмыльнулся. Немного послушав, он вызвал Шварца. Телохранитель возник на пороге.

– Увози! – махнул головой Моня.

Шварц подошел к коляске и выкатил ее из номера. По коридору разнеслась затихающая мелодия.

– Ну что, Вить, уяснил?.. – спросил Моня.

– Уяснил… – хмуро проговорил Логинов.

– Если Джо сказал, значит, гастролеры здесь тоже ни при чем, – устало провел рукой по лицу Моня. – Так что я пас. Это какие-то ваши шпионские заморочки! Вам и разбираться. А я пойду в нирване поболтаюсь чуток, а то устал что-то…

– Так а насчет стекла ты когда пробьешь? – спросил Логинов.

– Я уже пробил, – сказал Моня.

– И что?

– Голяк! Никто не менял сегодня в Алуште заднего стекла на джипе. Не хочу тебя расстраивать, но и завтра-послезавтра никто наверняка не станет. Зуб даю…

112

Кащеев остановился и повернулся к приближающемуся Рифу лицом.

– Что?!. – спросил он.

– А рыбка?! Рыбку-то ты забыл, Григор Васильевич!

Кащеев незаметно вздохнул. С трудом сдержавшись, чтобы не выматериться, он сказал:

– Спасибо! Но нам некогда с ней возиться… Работа, Риф, работа!

– Я понял, Григор Васильевич, – сказал расстроенный татарин. – Она у меня в садке, живая…

– Вот и отлично! Я, как катер пригоню, мы ее прямо на костерке и запечем! Навроде барбекю! Ну все, Риф! Я и так задержался!

Концы Кащеев отдал сам. Вывернув штурвал, он направил катер на восток, туда, где совсем скоро должен был родиться новый день. Последний день Кащеева в Крыму…

– Счастливо, Григор Васильевич! – крикнул на берегу Риф. – Ты позвони, как соберешься! Я рыбку разделаю!

Кащеев чуть повернул штурвал, и берег скрылся за скалами. Григорий Васильевич сбросил ход и оглянулся. Далеко в море в стороне Ялты виднелись топовые огни какой-то яхты. На самом горизонте черной точкой на лунной дорожке едва заметно двигалось какое-то судно. Поблизости никаких плавсредств не было.

Кащеев застопорил ход и вытащил телефон. Краб доложил, что благополучно добрался до снятого особняка, когда Кащеев подъезжал к участку. С тех пор прошло около часа, и обстановка могла кардинально измениться. Поэтому Григорий Васильевич перезвонил в Алушту.

– Да! – ответил Краб.

– Ну что там у вас?

– Ничего. В смысле все нормально…

– Никаких посторонних поблизости?

– Нет. Все тихо. А у вас?

– И у меня все нормально. Скоро буду.

– Ясно. Ждем!

– Ждите-ждите! – проговорил Кащеев, отключив телефон.

Глядя вперед, он слегка улыбнулся, после чего тронул катер. Тот плавно набрал скорость и почти неслышно помчался к Алуште…

113

– В общем я пошел, Вить! Может, чего в астрале осенит. А ты, если че надумаешь, заходи, я вынырну!

Моня отправился в спальню, закрыв за собой дверь. Логинов закурил. Его лицо стало отчужденным, глаза стеклянными, как у Джо. Автоматически стряхивая пепел, Виктор думал. Он погрузился в свой астрал – астрал опытного разработчика. Логинов прокручивал в голове самые разные варианты, сверяя их с имеющейся информацией. Он не заметил, как закурил вторую сигарету, а потом и третью. Когда все варианты были перебраны, компьютер в голове Логинова словно бы выключили…

Виктор вздохнул и поднял голову. Взгляд его удивленно скользнул по засыпанному пеплом столу. Но возвращение в реальность много времени не заняло. Секунду спустя Логинов уже потянулся к телефону, но вдруг остановился, покосившись в сторону спальни.

Затушив сигарету, Виктор поднялся и беззвучными шагами направился к двери. У нее он остановился и прислушался. Из спальни не доносилось ни звука. Логинов быстро присел и припал к замочной скважине. Сдвинувшись чуть вправо, он сумел разглядеть Моню.

В связи с отсутствием «космической» капсулы бедолаге пришлось пристроиться вверх тормашками прямо под стенкой. Впрочем, для удобства Моня постелил на пол одеяло. Его ноги были сложены бюквой «зю», скрещенные руки покоились на груди. На лице бандита было абсолютно безмятежное выражение.

Логинов Моне даже позавидовал: нырнул в свою нирвану и хоть трава не расти. Что там в мире творится, по фигу. Тело оставил, а душой паришь где-то над Тибетом, любуясь живописными видами Шаолиньского мужского монастыря постройки хрен знает какого века. Красота…

Убедившись, что Моня при деле, Логинов прошел в ванную. Дверь Виктор на всякий случай оставил приоткрытой, чтобы контролировать вход в квартиру. Присев на край джакузи, он набрал номер замдиректора.

– Да! – ответил тот.

– Здравия желаю, товарищ генерал! Логинов!

– Здравствуй, полковник! Ну что у тебя, что-то есть?

– Так точно, у меня много чего есть, товарищ генерал… – Дальше Логинов кратко и по существу доложил о случившемся.

– Гм-м… Вашу мать!.. – уже в самом конце сказал замдиректора. – И что ты об этом думаешь?..

– Я думаю, что вариантов тут может быть только три, товарищ генерал. Первый: «чеченский» след. В смысле, что Горова признал кто-то из наших бывших клиентов, натурализовавшихся в Крыму, и решил отомстить…

– У чеченцев почерк другой…

– Я тоже об этом подумал, товарищ генерал. Они бы его раздолбали из «калаша» или из «ТТ» изрешетили бы. Поэтому вариантов, то есть версий, фактически остается только две. Первая: эти трое из какой-то иностранной разведки, пытались раздобыть документы прикрытия. А Горов их расшифровал…

– Это может быть. А вторая версия какая?

– Вторая версия, товарищ генерал, что Горов, сам того не заметив, напал на след Кащеева…

– Так!.. А Кащеев Горова знает в лицо?

– Это вопрос. Когда УСБ нас разрабатывало, меня допрашивал лично Кащеев, а Горова кто-то другой. Но видеть и запомнить Степана он вполне мог…

114

Моня осторожно переминался на корточках. Сидеть у замочной скважины спальни было неудобно, но с Логиновым ухо нужно было держать востро. Когда тот оглянулся, Моня бесшумно подался назад, отбежал и пристроился вверх тормашками под стенкой. За дверью он наблюдал из-под прикрытых век.

Свет, проникавший сквозь замочную скважину, вдруг пропал. Моня мгновенно закрыл глаза. Через несколько секунд он осторожно приоткрыл одно веко. Тонкий солнечный луч вновь появился в скважине. Чуть выждав, Моня бесшумно перекувырнулся и прошмыгнул к двери.

Логинов прошел в ванную, но воду пускать не стал. Моня быстро оглянулся, прикусив свою огромную губу. Потом метнулся к тумбочке. Затем прокрался по балкону в гостиную.

Стена ванной комнаты примыкала к гостиной. Моня подался к ней и приложил ухо. На его лице расплылась хитрая ухмылка. Он быстро вытащил из кармана цифровой диктофон с чувствительным микрофоном на присоске.

Прилепив микрофон к стенке за креслом, Моня включил диктофон на запись и вернулся в спальню. Здесь он встал в свою позу и с ухмылкой закрыл глаза.

115

Закончив разговор с замдиректора ФСБ, Логинов прямо в ванной закурил. Пепел он стряхивал в раковину. Наконец он резко поднялся, включил воду и вышел.

Дверь спальни была закрыта. На этот раз Логинов не стал заглядывать в замочную скважину, просто вошел без стука. Моня стоял на голове в прежней позе. Его лицо было безмятежно-отсутствующим. Будь Логинов менее наблюдательным, он бы принял это за чистую монету. Но голова Мони стояла теперь заметно ближе к краю одеяла. Навряд ли тут дело было в левитации…

– Ну как там метеообстановка в нирване?.. – спросил Виктор.

Секунду-вторую ничего не происходило, потом один глаз Мони дрогнул и удивленно уставился на Виктора.

– Только не говори, что я тебя напугал!

– Да я уже давно ничего не боюсь, – серьезно сказал Моня и, не переворачиваясь, почесал пятку. – Надумал что?..

– Ага… Пойду по набережной пройдусь. Только без твоих дурацких пеньюаров. И без тебя…

– Ну сходи, – неожиданно легко согласился Моня. – Только не надо трогать сакральных одежд! Ты оскорбляешь мои религиозные чувства.

– Ну извини! Только смысла в этих твоих одеждах я не вижу…

– Смысл не в одеждах, Витя. Смысл в том, что ты их носишь… – кувырнулся через голову Моня. – Темный ты, просветлять тебя еще и просветлять. Ладно. Сейчас вызову тебе Лизу для компании…

– С ума сошел? На эту ж б… все таращиться будут!

– Не суди, да не судим будешь! Лиза нормальная девчонка. Прикид поменяет, все будут думать, что это твоя дочка-отличница. И мальчика тебе одного дам…

– А мальчик мне твой на фига?

– Не, Вить, ну Лизка-то девка видная, как ни переодевай! Мало ли, может, придурок какой ей под юбку на набережной заглянет. Ты ж за ним сам гоняться не будешь, чтобы навешать трендюлей, правильно?

– Ладно! Она за полчаса хоть переоденется, твоя Лиза?

– Насчет раздеться-одеться ты за нее, Вить, не переживай! Тут она фору кому угодно даст!

116

– Я сосала на столе, я сосала под столом! Я сосала в туалете и за школой, за углом! – раздалось в двери террасы.

Логинов повернул голову и угрюмо уставился на Лизу.

– Ты чего?.. – засмеялась та. – Это ж стишок про «чупа-чупс». Хочешь? – и она протянула ему леденец.

– Нет! Готова?

– Я всегда готова, мой сладкий! – снова засмеялась Лиза и наткнулась на мрачный взгляд Логинова. – Ты, Вить, юмора седня ваще не понимаешь. Тебе женщину надо. Чтоб она тебя приласкала-приголубила…

– Ну что? Идете? – появился на террасе Моня.

– Идем! – буркнул Виктор и направился к выходу.

Моня посмотрел на него с облегчением и вдруг ущипнул за попку проходившую мимо Лизу.

– Ой! – вскрикнула та, от неожиданности чуть не проглотив свою конфету вместе с палочкой.

Моня довольно засмеялся.

– Веди там себя прилично! Чтоб Витя был доволен!

– Да я ж и так стараюсь! А он ноль внимания… – скривилась Лиза.

Нагнав Логинова в коридоре, она уцепилась за его руку. Сзади двинулся один из молодцев-охранников. По случаю прогулки по набережной похоронный костюм он сменил на свободные светлые брюки и рубаху…

117

Когда дверь за Логиновым с Лизой закрылась, Моня немного выждал, потом запер замок и метнулся в гостиную. Сдвинув кресло в сторону, бандит отлепил микрофон от стены и плюхнулся на диван.

Затем включил диктофон. Из встроенного динамика донесся голос Логинова. Уровень записи был невысоким. Поэтому Моне, чтобы разобрать отдельные слова, приходилось то и дело перематывать запись назад и прослушивать ее по несколько раз. Однако постепенно таким образом он «расшифровал» разговор до самого конца.

Тут бандит ненадолго задумался и еще раз воспроизвел один фрагмент.

– Вторая версия, товарищ генерал, что Горов, сам того не заметив, напал на след Кащеева… – донесся из динамика голос Логинова.

Моня нажал кнопку и, почесав тройной подбородок, пробормотал:

– Значит, этого фрукта, который им нужен, кличут Кащеевым… Ну Кащеев так Кащеев! Нам, татарам, все равно! – и Моня взял телефон.

Когда в трубке ответили, бандит сказал:

– Здоров, брателла! Это я! Ну че там, насчет покупателя на заднее стекло «джипера» ниче не слышно?.. Ясно. Ну, если вдруг кто нарисуется, сразу маякуй! Лады!

118

– Вить, а Вить! Я мороженого хочу!

– Эй, как там тебя?.. – оглянулся на плетущегося сзади секьюрити Логинов. – Купи этой ду… девочке какого-нибудь…

– Вить, я такого не хочу! Я в вазочке хочу, с шоколадом! Ну чего ты сердишься, жарко ж!

Логинов посмотрел на Лизу и вдруг усмехнулся. Прогулка по раскаленной набережной была удовольствием ниже среднего. Лиза, вырядившаяся как пай-девочка – в юбку почти до колен и обтягивающий грудь топик, – с непривычки и вправду могла получить тепловой удар.

Они зашли в первое попавшееся кафе. Логинов с Лизой уселись за один столик, секьюрити примостился за соседний. Ему Виктор заказал колы со льдом, себе – минералки. Перед Лизой официант поставил вазу с мороженым, щедро посыпанным всякими приправами.

– Ух ты! – искренне восхитилась девушка. – М-м, а вкусно-то как! Хочешь попробовать?

– Нет. Лопай, красавица! Перекурим и двигаем дальше.

Лиза на некоторое время сосредоточилась на мороженом. Потом, эротично облизнув ложечку, вдруг сказала:

– Слышь, Вить! А тебе жена не нужна?

– В каком смысле?

– Дурак, что ли? Как это, в каком? В прямом!

– А-а… Вообще-то нет. А что это тебя пробило?

– Чего сразу пробило?.. Просто я вас, мужиков, насквозь вижу.

– И что ты видишь?

– Что ты нормальный.

– Набиваешься, что ли?

– Не набиваюсь! Мне и у Мони хорошо… – сказала Лиза, покосившись на секьюрити, и тихо добавила: – Хотя хорошего немного.

– Извини. Но увозить тебя я не собираюсь.

– Да нет. Я не про себя…

– А про кого тогда?

– Подруга у меня есть. В Ялте.

– Подруга?.. – хмыкнул Логинов.

– Она этим уже не занимается, – покачала головой Лиза. – За клиента-иностранца замуж вышла. А он пару лет назад умер. Деньги остались ей. Дом, машина – все есть. Только мужика нормального найти не может, одни придурки попадаются.

– И что?.. – снова хмыкнул Логинов.

– Что-что?.. Давай дам ее телефон, может…

– Спасибо, – махнул головой Виктор. – Я не по этим делам.

– Между прочим, самые лучшие жены получаются из бывших проституток!

– Ты это сама придумала? – с любопытством посмотрел на Лизу Виктор.

– Да не… В кино одном услышала. «Откройте, полиция!» называется.

– А-а… Вспомнил, – кивнул Виктор. – Только кино, Лиз, это кино…

– А в жизни что, не так?

– Да в жизни по-всякому может быть. И так и эдак. На то она и жизнь. Такое иногда подкинет, что ни один режиссер в кино снять не додумается… Ладно, доедай. А то мы в философию ударились, а мороженое твое растаяло…

119

– Ну что?.. – спросил Моня, входя в комнату Лизы. – Прогулялись?

– Ага! Только жарко там, ужас. Но Витя меня мороженым накормил…

– Что-нибудь заметила?

– Не-а.

– Звонил он куда-нибудь?

– Нет…

– В туалет выходил?

– Не выходил.

– Так а че он тогда делал?

– Гулял. Со мной разговаривал…

– Выпытывал чего? – насторожился Моня.

– Да не… Мы это, насчет семейной жизни говорили!

– Чего-чего?.. – выпучил глаза Моня.

– Да не. Ты не понял! У меня просто подружка в Ялте…

– Каролинка, что ли?..

– Ага.

– Ну?

– Ну я и спросила, как он насчет познакомиться.

– С кем?

– Да с Каролинкой, с кем же еще?!

– Вообще-то это мысль. Если че, можно будет попробовать… Ну?

– Ну а он не захотел…

– Дурак, Каролинка нормальная девка!

– Так и я сказала, что дурак…

– И что?

– И все!

– Ладно…

Полминуты спустя Моня уже пытал ходившего с Логиновым и Лизой на прогулку секьюрити. Но тот ничего подозрительного тоже не заметил. Моня нахмурился и, быстро пройдя по коридору «Ривьеры», вошел в люкс.

– Ты куда пропал?.. – настороженно спросил Логинов.

– Да Шварца лечил, – не моргнув глазом, соврал Моня.

– А что с ним?

– Что-что? После того, как ты его пальцами потыкал, у него депресняк. Типа комплекса неполноценности…

– Что-то он не похож на депрессивного, – с сомнением сказал Логинов. – Наоборот, при его виде любого в депрессию кинет…

– Так а чего ты по набережной-то петлял? – задал мучивший его вопрос Моня.

– Я не петлял. Я работал, – серьезно сказал Логинов.

– Ну так поделись с учителем!

– Надо записи достать, по-быстрому.

– Че за записи?

– С камер наружного видеонаблюдения «Ривьеры». С правой фасадной и с той, что на ближнем к Горького торце. За эту ночь…

Моня пару секунд молчал, потом вдруг сказал, расплывшись в ухмылке:

– Не, Вить, не зря я тебя к себе в ученики взял! Малость просветлить, цены тебе не будет!

120

– Давай! Раскатывай! – гулко доносилось с танцпола. – Вот так!

«Пятница» был самым большим клубом Алушты и располагался на самом берегу. От набережной клуб был отделен высоченной стеной из толстых бамбуковых стволов. Внутри стенки и перегородки были на любой вкус – деревянные, металлические и из композитных материалов. Примерно посредине был возведен двухэтажный «дом в доме» – для публики посолиднее. Для остальных столики были натыканы тут и там – хлипкие пластиковые и крепкие деревянные. Одна барная стойка сверкала никелем и посудой в дальнем углу, вторая – поменьше – располагалась сбоку от танцпола. Над ней нависала вместительная терраса с табуретами вдоль ограждения и столиками в глубине. В общем, «Пятница» была диким смешением архитектурных и дизайнерских стилей, направлений и эпох и могла при этом вместить добрую половину гуляющих по алуштинской набережной. Ну уж треть – точно.

Но пока под высокими сводами было тихо. Свет горел только над дальней барной стойкой и над огромным танцполом. Здесь небольшая бригада рабочих в комбинезонах разворачивала большой надувной бассейн размером с боксерский ринг. Руководил процессом Бобров.

Он, как и Краб с переодетым Самсоновым, прибыли в клуб морем, на катере. Кащеев Крабу с Самсоновым велел пока сидеть в каюте. Сам он быстро переговорил с администратором «Пятницы», потом с ведущим шоу Веселовым, который торчал у барной стойки с бокалом сока в руке.

Оператора Шорохина Григорий Васильевич долго не мог отыскать. Увидел его Кащеев только тогда, когда тот сам отозвался из-под деревянных балок перекрытия.

Шорохин спустился. Поздоровавшись с Кащеевым, он сообщил, что к съемке и трансляции в Интернете все готово.

– Только ракурс немного не тот! – сокрушенно покачал головой Шорохин. – Я пробовал по балкам пробраться, но с камерой стремно, свалиться можно…

– Сваливаться никуда не надо, – нахмурился Кащеев. – Нам только этого не хватало!

– Да я сам не хочу! – кивнул Шорохин. – Вот если бы, Григорий Васильевич, операторский кран мне, вот тогда бы я выдал картинку! Вся Алушта сбежалась бы к экрану! Я узнавал, на Ялтинской киностудии можно взять в аренду, вместе с техником…

Кащеев перестал слушать Шорохина, но несколько раз кивнул. Все «тварюги» в душе считают себя гениями с нереализованным потенциалом. Шорохин же был свадебным оператором, хотя и числился в штате местного телеканала.

– Это мысль! Обязательно об этом подумаем! – пообещал Кащеев. – А как ринг вообще смотрится, нормально?

– Да! Вполне! Но с краном, конечно, можно было бы выдать такую картинку, что вообще!

– Выдадим! – кивнул Кащеев, задрав голову. – Ладно, надо будет потом глянуть, что у нас за ракурс…

– Да можно и сейчас! – с готовностью повернулся оператор.

– Да нет! У меня тут кое-что срочное! – махнул головой Кащеев. – Давай готовься дальше!

Шорохин, который уже в принципе подготовился, отправился к бару и забрался на высокий табурет рядом с Веселовым. Когда Кащеев вынырнул из-за угла пару минут спустя, от бара доносилось: «план», «ракурс», «кран». Веселов кивал.

Кащеев прошел мимо диджейского пульта и свернул. Над пультом был устроен козырек. Как раз с него и должен был снимать поединки Шорохин. Кащеев взобрался наверх…

121

– Стоп! – сказал Логинов.

Моня щелкнул мышкой и спросил:

– Чего «стоп»?..

– Вот Степан! – ткнул незажженной сигаретой в угол экрана Виктор. – Отсюда давай в замедленном темпе…

На мониторе рывками пошло изображение ночной набережной. Запись была черно-белой. Вот Степан Горов выходит из-за кафе и огибает аппарат для измерения силы удара с грушей. Идет он в обнимку с девушкой. На повороте они останавливаются и тянутся губами друг к дружке. Дальше – объятия. Наконец Степан и девушка отрываются друг от друга и шагают к троллейбусной станции.

Теперь начиналось самое главное. Логинов прикурил сигарету и подался к монитору. Народа на набережной было хоть отбавляй. В течение минуты за Горовым к улице Горького свернуло не меньше двух десятков человек. Если за Степаном кто-то из них и следил, то в глаза это не бросалось.

Моня сокрушенно чмокнул губой:

– Ну? И что?

– Ты ж у нас учитель, тебе и карты в руки!

– Пускать по второму кругу?

– Давай сперва с другой камеры отсмотрим…

Моня защелкал мышкой. Логинов выпустил над его головой аккуратное колечко. Наконец бандит сказал:

– Открыл! Скоко там времени было?

– Тридцать пять минут с копейками, – сказал Логинов.

Благодаря известному времени нужный фрагмент на второй записи отыскали быстро. Картинка здесь была покрупнее, но обзор – меньше.

Отсмотрев минуту записи, Моня впал в уныние:

– Дохлый номер! Чего тут поймешь?

Однако Логинов сказал:

– А ну-ка вернись… Так… Теперь чуть вперед… Ага! Давай снова первую запись!..

Моня, не очень соображая, что к чему, щелкал мышью. Логинов «угукал». Наконец он подался назад и прикурил новую сигарету. Его лицо было непроницаемо. Моня повернулся и спросил:

– Ну?

– Что ну?

– Вычислил, что ли?

– Не знаю. Но один тип вроде бы подходит…

Моня свел брови на переносице. Потом бандит быстро повернулся к монитору и защелкал мышкой. Несколько секунд спустя он спросил:

– Этот, что ли?

– Ага… Надо попробовать его увеличить и распечатать, – кивнул Логинов.

122

На козырьке над диджейским пультом были растянуты провода, оставленная Шорохиным камера лежала под стенкой. Осторожно ступая, чтобы не споткнуться, Григорий Васильевич прошел к краю и посмотрел на танцпол. Бассейн уже разложили и подсоединяли к нему компрессор. Ракурс был нормальный.

Впрочем, это было уже неважно. Как и само шоу. Кащееву нужно было уйти – вот что теперь имело значение. Причем уйти с концами. Навсегда…

Осторожно ступая, Григорий Васильевич прошел к стене. Вдоль нее над сценой проходила узкая техническая площадка, на которой было установлено разнообразное шоу-оборудование – прожектора, аппараты для выдувания мыльных пузырей и тому подобное.

Прислонившись к стене, Кащеев быстро осмотрелся. Никто снизу не глядел на него. А если бы и глядел, то рассмотреть Григория Васильевича в темноте смог бы навряд ли. И Кащеев осторожно двинулся по площадке над сценой.

Главное было не наткнуться на что-нибудь и не зашуметь. Кащеев с этим справился. Примерно через минуту он оказался в углу, выходящем на набережную. Его образовывали фасадная стенка из толстых бамбуковых стволов и боковая, представлявшая собой щит на креплениях. В щели между бамбуком и этим щитом набережная была как на ладони…

123

Лист выполз из принтера. Моня сграбастал его и быстро перевернул. С его губ сорвался невольный вздох:

– Да, это не «Олимпус» «шестипиксельный»… По такой фотке соседа фиг опознаешь.

– Кому надо, тот опознает, – непонятно сказал Логинов. – Шлепни еще одну.

– В туалете хочешь повесить?

– На твой джип прицепить, вместо номера.

– А серьезно?

– Если серьезно, то мне твоя Лизавета напрокат нужна.

– Как это напрокат? Трахнуть, что ли, кого надо?

– Загримировать… Она ж у тебя визаж потянет?

– Она, Витя, все потянет! За то и держим… А гримировать кого надо? Этого твоего, который с телкой тут выступает, да? – кивнул на монитор Моня.

– И второго, который не выступает, тоже. А еще нужны инвалидная коляска, морская форма и, наверное, пиратский сюртук с треуголкой и остальными прибамбасами. Причем по-быстрому. Организуешь?

– Ну коляску можно у Джо одолжить, если у него в гараже запасная есть, а вот морскую форму… Слышь, Вить, а ты не усложняешь? Может, просто из Симферополя привезти на автобусе моих кришнаитов? И твоих к ним в толпу сунуть?

– Кришнаиты тут не помогут.

– А тут – это где?.. Ты чего вообще задумал, Вить?

– Простую оперативную комбинацию. Если это, – ткнул пальцем в монитор Логинов, – тот, кто нам нужен и он еще не ушел, то заставить его себя проявить можно только одним способом…

– Каким? На инвалидке в морской форме к нему подъехать?

– Нет, – покачал головой Логинов. – Просто ему показаться…

– Не понял? – тряхнул головой Моня.

– Он меня хорошо знает, – объяснил Виктор. – Настолько хорошо, что если увидит меня, то обязательно попытается убить.

– Типа кровника?..

– Типа даже больше, – кивнул Логинов. – Я ему немножко жизнь подпортил.

– Ясно, – сжал нижнюю губу пальцами Моня. – Слышь, Вить, ты только пойми меня правильно… Но с кем мне потом, если что, ну типа контачить дальше?..

– С Плотниковым.

– Понял… И ты бы еще это, Вить, звякнул бы прямо щас, чтоб я слышал, своему начальству и доложил о своей де… то есть гениальной комбинации. И я бы тогда со спокойной душой занялся всей этой херней с колясками и формами! А то мало ли что? Мне только левых предъяв от твоей лубянской братвы не хватало!

124

В углу «Пятницы» Кащеев устроился как можно удобнее. Он был опытнейшим оперативником и в засадах провел сотни часов. С первого взгляда казалось, что в хаотично движущейся толпе на набережной что-либо высмотреть абсолютно невозможно. Однако некоторое время спустя Кащеев уже автоматически отсек продавцов, парня у силомера, девушку у весов, типа в камзоле и еще пару десятков таких же постоянных персонажей. А еще через некоторое время Григорий Васильевич стал узнавать просто болтающихся туда-сюда людей…

Толпа перестала быть толпой. Кащеев постепенно начал понимать кто, куда и зачем идет. После этого он уже мог сосредоточиться на главном. Это главное заключалось в том, что Григорий Васильевич был уверен: после вчерашнего их ищут.

Боброва, Краба и выряженного женщиной Самсонова. А эти трое были мостиком, который рано или поздно должен был вывести преследователей на самого Кащеева – слишком долго он с ними работал. Это была объективная реальность. Поделать с ней ничего было нельзя. А вот попытаться использовать в своих целях – вполне…

125

– Да! – отозвался в трубке Горов.

– Как дела?

– Нормально. Все спокойно. Жарко только.

– Скоро проветритесь. Сейчас к вашей хибаре подъедет «Лендкрузер». Не дергайтесь, в нем я и еще кое-кто. Впустите…

– Ясно!

Несколько минут спустя черный джип подкатил к двери съемной квартиры. Логинов выбрался сам и подал руку Лизе. Горов впустил их и тут же запер дверь.

– А ему жена не нужна?.. – шепотом спросила Лиза, едва оказавшись в комнате и увидев Аникеева.

– Да, может, и нужна, но он ее не прокормит. У него трое детей, половину зарплаты на алименты высчитывают! – негромко сказал Логинов.

– Вот, блин, кобель! – скривилась Лизавета, но тут же, спохватившись, изобразила на своих губках профессиональную улыбку. – Здравствуйте, мальчики! Меня зовут Лизой! С кого начнем?

Горов с Аникеевым переглянулись. Логинов сказал:

– Со Степана начнем! С ним мороки меньше! Хотя стоп! Кто машину ставил на стоянку?

– Я! – поднял руку Аникеев.

– Тогда правильно. Начинай, Лиз, со Степана, а мы с Леней на стоянку пока мотнемся.

126

В кармане Кащеева завибрировал телефон. Забравшись наверх, Григорий Васильевич его предусмотрительно перевел на беззвучный режим. Прежде чем ответить, Кащеев подался чуть назад и прислушался.

Расположился он в глубокой нише, которую образовывали бамбуковая фасадная и глухая боковая стенка террасы «Пятницы». Увидеть его здесь никто не мог, а вот услышать вполне – к примеру, какая-нибудь официантка, поднявшаяся на террасу, чтобы протереть столики. Но на террасе никого не было, и Кащеев негромко сказал, приложив трубку к уху:

– Да!

– Ринг накачали, Григорий Васильевич! – доложил Бобров. – Сбоку немного травит, как и в прошлый раз, посмотрите?..

– Да сейчас некогда! – сказал Кащеев. – Я тут важный вопрос обсуждаю… Залепите пластырем, если что, перед началом еще подкачаете!

– Понял! Тогда мы компрессор пока оставим!

– Да… В общем занимайся сам, я освобожусь не скоро!

Отключив телефон, Кащеев скользнул по нише к краю террасы и посмотрел вниз. Бобров отдавал указания бригаде рабочих. Выглядел он собранно и деловито. И явно по-прежнему ни о чем не догадывался.

Это было хорошо. Потому что если шахматные фигуры начинают понимать, что их вот-вот принесут в жертву, партия чревата непредсказуемыми осложнениями…

127

«Ниссан-Мурано» стоял на балансе одного из двух автохозяйств, обслуживающих центральный аппарат Федеральной службы безопасности РФ. Автомобиль предназначался исключительно для выполнения оперативных задач, в связи с чем находился на спецучете. То есть данных о нем в базе ГИБДД не было. А находились они в личном сейфе начальника инспекции безопасности дорожного движения РФ.

Но главное достоинство джипа заключалось не в этом. Главное было в том, что он был оборудован тайниками, выполненными на заводском уровне. То есть обнаружить их, не разобрав машину по винтику, было практически невозможно. В тайниках хранилось оружие.

Аникеев с Логиновым забрали джип со стоянки, отъехали в укромное место и один из тайников вскрыли. Потом они поехали к снятой квартире. Дверь открыл какой-то пожилой дядька в морском кителе. Аникеев в первый момент даже дернулся.

Логинов успокоительно тронул его рукой:

– Тихо! Это же Степан!

– А-а… – невольно покачал головой Леня.

Он запер дверь и вошел в комнату. Степан уже сидел перед столом, на котором стоял кейс Лизы. Та продолжила процесс его преображения. Горов постарел лет на двадцать, под глазами у него появились мешки, кожа стала дряблой.

– Да тебе, Лиз, цены нету! – одобрительно кивнул Логинов.

– Пока отдохни, я потом еще раз пройдусь! – наконец сказала Лиза. – Теперь ты, красавчик многодетный!..

– Какой-какой?.. – не понял Аникеев.

Логинов только ухмыльнулся. Лиза пошарила в кейсе и извлекла на свет божий фото Джонни Деппа в образе капитана Воробья.

– Так-так… – проговорила она, сличая Аникеева с портретом. – Губки другой формы, но это мы исправим… Глазки подкрасим, и все будет о’кей!

– Только в темпе! – попросил Виктор, посмотрев на часы.

– В темпе, Витя, только кролики любовью занимаются! А я женщина обстоятельная, – оглянулась Лиза. – Если попадаешь ко мне в руки, то или хорошо, или никак!

– Га-га-га!.. – засмеялся было Горов, но Логинов зыркнул на него таким взглядом, что Степан тут же принялся что-то приглаживать на своем кителе.

Логинов позвонил Моне.

– Ну что? Капитан третьего ранга у меня готов! А что с коляской?

– Да, блин, задал ты мне задачку! – пожаловался Моня. – У Джо запасная не на ходу, а в этой долбаной Алуште проката нет…

– И что?..

– Что-что?.. Везут из Симферополя, скоро будет! Хорошо, что ты этого своего кадра хоть в капитана Немо не додумался вырядить! А то пришлось бы тебе «Наутилус», блин, выписывать!

– Не ной, Моня!

– Да я и не ною! Но с тобой же задерешься! Самое главное, что если тебя, не дай бог, конечно, грохнут, так меня ж крайним и сделают! Скажут, коляску без моторчика втюхал…

128

Судя по звукам, доносившимся снизу, бассейн на танцполе начали заполнять грязью. «Пятница» постепенно оживала. Тут и там начали раздаваться голоса прибывающего персонала. Диджей включил лампу над своим пультом и начал колдовать над аппаратурой.

Кащеев продолжал наблюдение. Кое-где в кафе и ресторанах стали зажигать фонари, хотя было еще достаточно светло.

Григорий Васильевич уже успел рассмотреть и запомнить очень многих, кто был на набережной. Некоторые, двигавшиеся туда-сюда по маршруту пирс – ротонда, настолько примелькались, что начали казаться Кащееву старыми знакомыми. Только вот в толпе Григорий Васильевич так и не высмотрел ни одного наблюдателя…

Другой на его месте радовался бы, но Кащеев, наоборот, чувствовал нарастающее волнение. Наивностью он не страдал. Случаи вроде вчерашнего бесследно не проходят. Боброва, Самсонова и Краба должны были искать по определению.

И наверняка искали. Только так, что Кащеев не мог этого обнаружить…

Григорий Васильевич нервничал все больше и больше. В конце концов он не выдержал и полез в карман за сигаретами, хотя курить на наблюдательном посту было, конечно, верхом непрофессионализма. И в тот самый момент, когда Кащеев сунул сигарету в рот, он вдруг увидел Логинова…

129

Солнце скатилось на ночной отдых за горы. Раскаленная его лучами набережная оказалась в тени. По ней плотным потоком потекли по домам любители загара. Вскоре этот поток стал иссякать, превратившись в тонкий ручеек. Зато навстречу ему по улице Горького к морю уже спешила «вторая волна». Курортники постепенно заполняли столовые, кафе и рестораны.

Народа становилось все больше. Появилась молодежь. В толпе начали мелькать промоутеры. В этот момент из узкой улочки позади торгового центра вынырнула инвалидная коляска. Рассекая толпу, она направилась по аллее к парапету набережной.

В коляске сидел капитан третьего ранга в черном кителе, черных отутюженных брюках и начищенных до блеска хромовых форменных ботинках. Фуражка тоже была повседневной – черной с белым кантом. На вид отставному моряку было около шестидесяти. Грубое морщинистое лицо казалось слегка надменным. Прическа была неуставной – пепельно-седые волосы почти закрывали уши и пышно спадали на воротник кителя. На шее отставника висел морской бинокль. Сильные руки, вращавшие колеса инвалидной коляски, украшали две зеленоватые наколки. На левой красовались две волны с восходящим солнцем, над этим безобразием парила чайка, внизу на фалангах пальцев было написано «КОЛЯ». На правой руке была военно-морская эмблема с аббревиатурой «ДКБФ». Знатоки морского дела могли расшифровать ее как «Дважды Краснознаменный Балтийский флот».

Проложив себе путь в толпе, офицер остановился у парапета. Подняв бинокль к глазам, он пристально осмотрел акваторию, как и подобает настоящему морскому волку. Не обнаружив на горизонте вражеских кораблей, моряк перешел к делам земным.

У парапета было еще достаточно свободно. Поэтому моряк вытащил мобильный телефон, набрал номер и негромко доложил:

– Шеф, я на исходной!

– Молодец! – ответил Логинов. – Выпускаю Аникеева…

130

– Ага!.. – едва слышно проговорил Кащеев, глядя на Логинова.

В следующий миг Григорий Васильевич уже вытащил сигарету изо рта и аккуратно сунул ее обратно в пачку. Логинов на набережной – это было серьезно. Это не могло быть совпадением. Появиться тут он мог только по душу Кащеева…

Логинов в Алуште – это была без преувеличения смертельная опасность. Однако, как это ни парадоксально, увидев Виктора, Григорий Васильевич мгновенно успокоился. Он не ошибся в своих предположениях. К нему подобрались совсем близко. На расстояние пистолетного выстрела. Так что теперь Кащеев просто не имел права на мандраж…

– Прикинь, иду я только что на работу и вдруг вижу «мерс» Вохи, с которым я на прошлых выходных познакомилась! Ну, думаю, щас будет ему сюрприз! Незаметно подхожу и дверцу открываю!.. А он, скотина, с какой-то кошкой драной лижется! Нормально? А обещал в Симферополь забрать! – донеслось из-за стенки.

– Все симферопольские скоты! Они ж сюда на выходные только сниматься и ездят!

– А наши что, не скоты? Я вон с этим, лысым…

– Ой, Ксюх, да все они скоты! Что в Симферополе, что у нас, что в Ялте…

Кащеев невольно повернул голову и поморщился. Пристроившиеся на террасе за стенкой официантки «Пятницы» разговаривали все громче. Соседство было не из приятных, но поделать тут ничего было нельзя. И Кащеев снова подался к щели и продолжил наблюдение.

Оптики у него с собой не было. Но зрение у Григория Васильевича от природы было как у молодого орла. И с годами не стало хуже. Логинов периодически показывался на набережной, вдумчиво осматривал горизонт, провожал взглядами девушек и вообще изображал променад. А потом нырял в какое-нибудь кафе.

Понятно, что все это была одна видимость. На самом деле Логинов работал. Не сам, конечно. Он руководил процессом по телефону. А его подчиненных Григорий Васильевич пока так и не засек, как ни старался.

Это было скверно. Чтобы выиграть партию наверняка, надо четко представлять расположение фигур противника. Поэтому Кащеев все же закурил, подавшись поглубже в нишу и по-зэковски пряча сигарету в кулаке…

131

Капитан Воробей из Лени Аникеева получился так себе. Все вроде было на месте, но при этом за версту несло художественной самодеятельностью. Впрочем, Аникеева-то готовили не на кастинг «Пиратов-4», так что особых перевоплощений от него и не требовалось. Сверхзадача заключалась не в том, чтобы кто-то принял Аникеева за Джонни Деппа, а в том, чтобы никто не признал в нем самого Аникеева.

Леня на набережной тоже появился так, как будто из воздуха соткался. Вынырнув из-за чайханы, он поправил рукава красного сюртука и двинулся по аллее. Особо не дергаясь, Аникеев спокойно дошел до ряда лавочек, огляделся по сторонам и только после этого смешался с пока еще не очень плотной толпой. Остановившись на полпути к парапету, Леня с улыбкой стал поглядывать на проходящих девушек.

Его появление не осталось незамеченным. Первым заподозрил неладное двойник Джонни Деппа, фланировавший в толпе рядом с «Ривьерой». Бросив на Аникеева пару взглядов, он незаметно приблизился для более детального рассмотрения невесть откуда появившегося конкурента. Вскоре от ротонды прискакал еще один красавец-пират.

Некоторое время оба совершали вокруг Лени сложные маневры, потом сошлись вместе, быстро переговорили и подошли к Аникееву. Глаза первого капитана Воробья сверкали недобрым огнем, второй держал наготове навороченный мобильный телефон.

– Эй, малый! Ты кто? – спросил первый Воробей.

– И чего тут делаешь? – добавил второй.

– О! – изобразил удивление Леня. – Привет!

– Ты на кого работаешь? – проигнорировал протянутую руку первый Воробей. – А?

– Да ни на кого. Я просто девок так снимаю! – подмигнул Воробьям Леня. – А что, нельзя? Девки, что ли, ваши все?

Воробьи переглянулись.

– Девки не наши!.. – сказал первый. – Снимай на здоровье. Только в нормальной одежде! Понял?

– Не-а! А в этой что, нельзя?

– Можно и в этой, только не на набережной…

– Это почему?

– Потому что ты нам бизнес наламываешь! Короче, или ты сваливаешь, или… – Первый Воробей с угрозой кивнул на телефон в руках второго.

В этот момент возле них вдруг возник Шварц. Потирая огромный бицепс, он глухо спросил:

– В чем дело, а?!.

Воробьи вытаращили на гиганта глаза. Шварц чуть повернул голову к Лене:

– Чего эти глухонемые хотят?

– Чтобы я тут не гулял…

Шварц повернулся к Воробьям и поднял указательный палец:

– Он будет тут гулять, сколько захочет! А если у кого-то есть вопросы, он может позвонить Моне в «Ривьеру»… Все, свободны!

Воробьи быстро переглянулись. В следующую секунду их как ветром сдуло. Шварц развернулся и направился к гостинице…

132

– Девочки! Девочки, Тамила, Оксана! Вы где? – донеслось снизу.

– Ой, блин! Задрала… – сказала одна из официанток за стенкой и громко отодвинула стул. Шагнув к ограждению террасы, девушка совсем другим тоном произнесла: – Мы тут стулья протираем, Илона Андревна!

– Спускайтесь! Тут надо столики переставить!

– Ага! Сейчас, Илона Андревна!

За стенкой проскрежетал второй стул, раздался голос:

– Мы что, лошади ломовые, столы таскать? Пусть бы охранники, блин, таскали!

Официантки стали спускаться по винтовой лестнице. Кащеев снова посмотрел на набережную, после чего осторожно прошел до края террасы.

Клуб ожил. Посетителей еще не пускали, но персонал был в полном сборе и сновал туда-сюда, развив бурную деятельность. Бассейн был готов к боям. На его дне тускло поблескивала грязь. По периметру была аккуратно постелена прозрачная пленка.

Слева от сцены у диджейского пульта курили Веселов и худой диджей в сиротской растянутой футболке и с большими наушниками на шее. Диджей слегка подергивался, как будто в его рваных джинсах копошились муравьи.

– Ну что, начинаем?.. – ткнул он окурок в пепельницу.

МС Веселов кивнул и тоже затушил сигарету. Диджей прижал к уху один наушник и наклонился к пульту, Веселов уныло оглянулся на бассейн и широко зевнул. Диджей растопыренными пальцами передвинул несколько рычажков, и все стены «Пятницы» – бамбуковые, деревянные, металлические и композитные – разом вздрогнули и завибрировали. Воздух вдруг сгустился и стал осязаемым. Огромный зал до краев заполнился децибелами.

Кащеев невольно посмотрел себе под ноги. Ощущение было такое, что сейчас и гудящая под ним площадка, и обе дребезжащие стенки, и вообще вся «Пятница» обвалятся и рухнут. Диджей и сам понял, что слегка перестарался.

Его пальцы вновь скользнули по пульту. Только что зевавший МС Веселов приложил микрофон к губам и брызжущим энтузиазмом голосом произнес:

– Добрый вечер, дамы и господа! Добрый всем вечер! Я рад сообщить, что лучший клуб Южного побережья «Пятница» начинает свою работу! И приглашает всех вас! Кто не был в «Пятнице», тот не был в Алуште!

133

– Слушаю, товарищ генерал! – негромко сказал Логинов, приложив телефон к уху.

– Ты где находишься?

– На набережной, в чайхане сижу, то есть лежу…

– Понятно. Ну что, пока ничего?

– Пока нет, товарищ генерал. Но я в этой чайхане как на ладони… Да и на набережной уже прилично засветился. Если Кащеев тут, он меня обязательно срисует…

– Ну удачи, удачи!.. – как-то смазанно, вроде бы боясь сглазить, проговорил замдиректора. – Я тебе звоню, чтобы довести до сведения, что направлявшийся в составе тактической группы в район учений малый десантный корабль Черноморского флота лег в дрейф в связи с поломкой главного двигателя в море неподалеку от Алушты. Ремонтные работы будут продолжаться, сколько понадобится… Ну и плюс в район скрытно выдвинулась ПЛ типа «Варшавянка». Но это все, чем я могу тебе помочь…

– Ясно, товарищ генерал!

– Тогда все! До связи!

– До связи!

Логинов отключил телефон, поправил под боком подушку и потянулся к пиале с чаем. Перед Логиновым раскинулась заполнившаяся курортным людом набережная. Отовсюду звучала музыка. Сверху свисали ветки какого-то дерева с большими бело-розовыми цветами, издававшими сладковатый аромат.

В общем вечер был бы упоительным, если бы Логинову не приходилось выступать в качестве наживки для предателя Кащеева…

134

Кащеев вернулся к щели. Логинов лежал на диване в чайхане. Лица его на таком расстоянии было не рассмотреть. На скулах Кащеева невольно заиграли желваки. Когда речь шла о работе, он старался никогда не давать волю чувствам. Но с Логиновым случай был особый…

Именно из-за него Кащеев парился в этом долбаном Крыму. Хотя вполне мог бы лежать в Гонолулу и иметь на счету несколько миллионов долларов. За ликвидацию Павла Башманова. Но Логинов все поломал. А теперь еще и приперся за Кащеевым в Крым. И валялся тут на шелковых диванах…

В общем, временами, когда Логинов, прогуливаясь по набережной, оказывался совсем близко от угла «Пятницы», Григория Васильевича так и подмывало вытащить пистолет и всадить в него пулю. Самое главное, что в суете никто бы ничего сразу и не понял…

Но для Логинова, перечеркнувшего все планы Григория Васильевича на спокойную беззаботную жизнь в «прекрасном далеко», это была бы, конечно, слишком легкая смерть. Но даже не это было главное. Логинов-то был всего лишь одним из винтиков громадной структуры ФСБ. И, просто убив его, Кащеев проблему бы не решил.

Убить Логинова надо было так, как Шерлок Холмс убил профессора Мориарти. Чтобы все следы пропали на краю обрыва, у водопада…

135

Едва отдыхающие сворачивали на набережную, как тут же слышали усиленный мощной аппаратурой клубный хит «Mika» «Relax», в среде продвинутых меломанов также именуемый «Take it easy». «Relax» в клубе «Пятница» в этот вечер крутили почти безостановочно. И так же безостановочно поверх музыки громыхал голос ведущего:

– Только сегодня и только в «Пятнице»! Лучшее шоу Южного берега Крыма! Потрясающие бои амазонок «Федерации селевых боев»! Непредсказуемые поединки! Море адреналина! Только сегодня! Только в «Пятнице»! MC Веселов, лучшая музыка и самые сильные девушки побережья в прямой трансляции в Интернете! Кто не с нами, тот с Филиппом Киркоровым!

МС Веселов в качестве ведущего по договору обслуживал все шоу «ФСБ». Не то чтобы он был лучшим «мастером церемонии» в Крыму, просто Веселов, что называется, набил руку, работая с «КГБ». Поэтому он знал все тонкости и с работой справлялся на «отлично».

На несколько секунд в колонках воцарилась музыка. После этого голос Веселова зазвучал еще жизнерадостнее:

– Для тех, кто еще не понял или уже забыл, напоминаю, что самое потрясающее шоу побережья состоится сегодня в клубе «Пятница»! Если вы не были в «Пятнице», вы не были в Алуште! Если вы не были на поединках «Федерации селевых боев», вы не были в Крыму! Я только что получил радиограмму с борта катера, на котором к нам приближаются амазонки «ФСБ»! Несмотря на легкое волнение, все находятся в отличной форме и с нетерпением ожидают встречи с Алуштой! Прибытие будет транслироваться в Интернете, а также на нашем большом экране! Так что не пропустите! Но лучше всего, конечно, наблюдать это непосредственно в клубе «Пятница»! Спешите занять лучшие места! И тогда вам, может быть, повезет, и вы сможете взять автограф у одной из недоступных гладиаторш! И даже дотронуться до нее руками! Но будьте осторожны! Удары у этих прекрасных девушек поставлены как надо!

136

– Да! – громко ответил Бобров. – Ты куда пропал, Григорий Васильевич?

В обеих трубках бухала музыка, так что Бобров, видно, даже не понял, что Кащеев находится в «Пятнице».

– Да я тут с одним человеком сижу! Планы обговариваю! У тебя все нормально?

– Да! Бассейн подготовили, Чен девочек уже собирает…

– Ага! Молодец! – наконец отыскал Кащеев место, где музыка бухала не так громко. – Ты вот что! Спустись на катер и займись Самсоном…

– В каком смысле?.. – спросил Бобров, тоже отыскавший местечко потише.

– В том, что мне нужно, чтобы он прогулялся по набережной. Только в другом парике! Понял?..

– Понял, – упавшим голосом сказал Бобров. – Со мной?

– Нет…

– С Крабом?

– Краб пусть на катере торчит, отправишь его за девочками! А Самсонов пусть на прогулку быстро собирается! Ты только глянь сам, чтобы все было более-менее натурально! Ну и контрамарочку ему найди! А остальное я с ним по телефону обговорю. Понял?

– Понял, Григорий Васильевич!

137

Степан Горов налюбовался морем до чертиков. Поэтому от ротонды он вернулся по другой стороне набережной, вдоль ларьков с побрякушками. Когда они закончились, взгляду Горова открылась веранда чайханы. За ближним столиком возлежал Логинов и цедил из пиалы остатки чая.

Горов смерил его суровым взглядом, каким нищий вояка и должен смотреть на проклятых зажравшихся буржуинов, и завернул в проход. Кататься ему тоже надоело, да и руки с непривычки побаливали, поэтому Горов пристроился у клумбы под роскошным деревом навроде сакуры перекурить.

Аникеев мелькал в толпе ближе к середине набережной. Периодически девки сами липли к нему, так что несколько раз Лене даже пришлось с ними сфотографироваться. Конкуренты-Воробьи за этим наблюдали с зубовным скрежетом, но на расстоянии. После доходчивых объяснений Шварца к Лене никто больше соваться не рискнул…

Горов от скуки хотел было попускать дым кольцами, но вовремя спохватился. Так что курил он, как и подобает капитану третьего ранга в отставке, хмуро, с чувством собственного достоинства. Бычок Степан аккуратно затушил, подъехав к урне.

После этого он начал разворот в сторону ротонды и тут вдруг увидел боковым зрением женщину с коричневыми волосами. Виду Степан не подал, даже головы не повернул. Однако направление малость откорректировал. С полминуты он двигался параллельным курсом, дав женщине себя обогнать.

Потом Степан вытащил телефон, позвонил и проговорил в трубку, помалу вращая колесо одной рукой:

– Палыч! Это я, с морским приветом! Узнал? У меня на траверзе появилась для тебя канонерка!.. Да! Та самая! Только надстройку перекрасила… Так что снимайся с якоря! Или мне самому пристроиться к ней в кильватерную струю?..

138

Самсонов не очень уверенно приблизился к выходу из «Пятницы». Слева за столиком раскладывали билеты две кассирши. У закрытого бамбуковой решеткой входа маячил крепкий охранник в черной футболке с клубным логотипом. В тоннеле входа было темновато. Светильники были ультрафиолетовыми. Самсонов ткнул контрамарку кассиршам. Те удивленно посмотрели на нее, одна было начала:

– А это что…

– Я из «ФСБ», – сообщил Самсонов тонким голосом. – Мне надо выйти!

– А! Лешь, поставь печать, чтоб потом не было вопросов!

Самсонов подошел к решетке. Охранник шлепнул ему на тыльную сторону ладони светящийся в ультрафиолете отпечаток, потом открыл запор:

– Пожалуйста!

Самсонов вышел. Несмотря на то что «Пятница» еще не принимала посетителей, у входа было довольно людно. Кто-то таращился на большой экран, висящий слева. Кто-то читал афишу со сложным прейскурантом. Справа от входа народ толпился полукругом. Здесь была сооружена бамбуковая клетка, в которой промоутеры разыгрывали сценки из жизни кровожадных папуасов.

На Самсонова никто не оглядывался, и он осмелел, почувствовав себя чуть увереннее. Впрочем, как и любой другой на его месте, Самсонов испытывал определенную скованность. Чтобы выиграть еще немного времени для «акклиматизации», он отошел в сторонку и порылся в сумочке. Там Самсонов наткнулся на купленные накануне Крабом женские очки. Тонировка была несильной. Самсонов надел очки и посмотрел по сторонам.

Видимость была нормальной, и в то же время Самсонов почувствовал себя вроде как защищенным. Окинув себя взглядом в пудренице, он чуть поправил коричневый парик и остался прикидом доволен.

Григорий Васильевич велел ему просто прогуляться по набережной. Самсонов, конечно, понимал, что это «просто» не такое простое. Но приказ есть приказ. И Самсонов двинулся в сторону ротонды.

Интуитивно он держался поближе к парапету, поскольку здесь было не так светло. Пару раз Самсонов ловил на себе пристальные взгляды идущих навстречу людей, но в целом все было нормально. Единственное, чего Самсонов по-настоящему опасался, так это столкнуться нос к носу со вчерашним бандюком в белых штанах.

Поэтому он при появлении в толпе похожих типов невольно напрягался и в любой момент был готов шарахнуться к парапету, чтобы изобразить любование морским пейзажем…

139

– Понял! – сказал Логинов. – Ты в кильватер не суйся! Бросай якорь у берега! А я ее нашему капитану Воробью передам!

– Понял, Палыч! Ложусь в дрейф! Жду радиосвязи! – сказал Горов.

Пару человек посмотрели на него, но без особого удивления. Придурков на набережной хватало. Степан спрятал телефон и покатил наискось к парапету. Он понимал, что Логинову, чтобы сориентировать Аникеева, понадобится какое-то время. Поэтому и решил на всякий пожарный пока приглянуть за объектом.

Женщина шла в паре метров от парапета и посматривала то на море, то по сторонам. И тут Горов вдруг увидел двоих типов. Те резко остановились и глядели в сторону объекта. Один был довольно плотный, с грубоватым лицом, черными напомаженными волосами и мясистыми губами. Внешностью он напоминал цыгана и одет был в синие брюки, синюю жилетку и рубаху с большим воротником. Второй был вислозадый и напоминал гуся. Этот был одет в курортную «униформу» – белые брюки, белые туфли, белая рубаха навыпуск.

Плотный вытащил изо рта сигару и ткнул ею в грудь спутника, что-то сказав. Потом быстро осмотрелся. Вислозадый ввинтился в толпу и двинулся наперерез женщине. Впрочем, подходить сразу он не стал.

Горов быстро посмотрел в сторону Аникеева. Тот стоял с трубкой у уха и в эту сторону пока даже не глядел. Созваниваться с Логиновым было некогда, и Горов на всякий случай направил коляску поближе к женщине…

140

– Так! – подался вправо Кащеев.

Не успело пройти и минуты, как Самсонов показался на набережной, а Логинов в чайхане уже потянулся к телефону.

– Оперативно… – проговорил Кащеев немного растерянно.

Наблюдателя, сообщившего Логинову о появлении на набережной объекта, он по-прежнему не видел. Впрочем, прогулка Самсонова по набережной как раз и нужна была, чтобы выявить наблюдателя. И не только его, а всех людей Логинова.

Поэтому Кащеев повернул голову в сторону моря. Самсонов двигался у самого парапета, на границе мертвой зоны. Это очень затрудняло Кащееву наблюдение. Ему приходилось буквально упираться лбом в бамбуковые бревна. Однако корректировать Самсонова телефонным звонком Григорий Васильевич не стал – тот отдалялся, так что угол наблюдения вскоре стал вполне приемлемым.

Самсонов шел не очень быстро, средним темпом. Ничего особенного вокруг него не происходило, и Григорий Васильевич быстро покосился на Логинова. Тот кому-то как раз звонил.

– Так-так!.. – метнул взгляд на набережную Кащеев: – Ну и?..

И тут он вдруг увидел двоих мужчин. Один был одет как герой придурковатого латиноамериканского сериала – в брюки с жилеткой. Второй вырядился во все белое. Мужчины смотрели в сторону Самсонова и о чем-то быстро говорили. Потом белый устремился за ним, а второй огляделся по сторонам…

141

Самсонов увидел впереди очередного бритоголового крепкого паренька в белом и на всякий случай начал забирать к парапету. Но тревога оказалась напрасной. Самсонов незаметно вздохнул и решил перекурить. Свернув к ограждению, он открыл сумочку и извлек пачку длинных тонких сигарет.

В этот момент к нему вдруг шагнул какой-то мужчина в белом и с масленой улыбочкой поднес зажигалку. Самсонов невольно вздрогнул и моргнул на него поверх очков, но этого человека он точно не знал. После паузы Самсонов вытащил сигарету, прикурил и кивнул, изобразив улыбку. Затем Самсонов шагнул к парапету и облокотился на него, давая понять, что сеанс обмена любезностями закончен. Однако мужчина пристроился сбоку.

– Пассив? – деловито спросил он. – Или комби?..

Самсонов от возмущения буквально подавился дымом. В тюрьме он не сидел, но в тех кругах, где Самсонов вращался, за такие вопросы надо убивать – не сходя с места.

– Кх-кх-кх!.. – перегнулся через ограждение раздираемый кашлем Самсонов.

Мужчина легонько стукнул его по спине, после чего его рука, как бы невзначай, скользнула вниз и коснулась ягодиц Самсонова.

– Неплохо!.. – констатировал мужчина. – Ты так просто гуляешь или подторговываешь задницей?..

– Ты!.. – хрипло проговорил Самсонов, резко поворачиваясь, но снова зашелся в кашле: – Кх-кх-кх!..

В этот момент сзади вдруг послышалось:

– Очистить фарватер! Держаться левого борта!

Вислозадый удивленно оглянулся. Прямо на него перла инвалидная коляска. Мужчина посторонился, прижавшись к Самсонову, и тут же вскрикнул:

– Ай! Ты чего, кэп, с глузду съехал?

142

Опасения Горова оказались ненапрасными. Вислозадый почти с ходу начал лапать женщину. Ситуация в любой момент могла выйти из-под контроля, спрашивать разрешения у Логинова было некогда. И Степан решил идти на «абордаж».

С коляской он наловчился управляться будь здоров. Двумя мощными толчками разогнав ее, он приблизился к парочке у парапета и трубно крикнул:

– Очистить фарватер! Держаться левого борта!

Вислозадый мужик даже тут изловчился отступить так, чтобы прижаться к женщине. Горов это дело пресек быстро: просто въехал мужчине коляской в ногу.

Тому сразу стало не до приставаний: подножка ударила его в лодыжку. Зашипев от боли, мужик невольно поджал ногу и навалился на парапет.

– Ты че, кэп, с глузду съехал?..

– Отставить разговорчики! – прикрикнул Горов и добавил чуть тише: – Ты че, салага, к мадаме не по уставу швартуешься, а?.. Не волнуйтесь, Балтфлот с ва… – повернулся к женщине Горов, но та уже быстро уходила вдоль парапета.

И тут вислозадый вдруг пискляво хохотнул, несмотря на боль:

– Ориентацию, старый, потерял? Так в бинокль глянь: какая она женщина? Это ж мужик переодетый! У вас на Балтфлоте че, педиков не было?..

– Ты мне Балтфлот не трожь, все шканцы поотрываю… – растерянно проговорил Горов. После чего мазнул взглядом по вислозадому и быстро оглянулся: – Па-аберегись! По местам стоять, с якоря сниматься! Задний ход! Отдать швартовы!

143

– Что там было?.. – спросил Кащеев, быстро набрав Самсонова.

– Гм-м…

– Я понял! Отойди, где народа поменьше…

Где-то через полминуты Самсонов отозвался:

– Григорий Васильевич?..

– Да!

– Меня голубые вычислили!

– А… И что?

– Да что-что?.. – с истеричными нотками произнес Самсонов. – За задницу хватали! Убил бы! Хорошо, капитан этот вмешался на инвалидке!

– Понятно… – задумчиво сказал Кащеев. – Только ты это, икру мне не мечи! Убил бы… Ничего с твоей задницей драгоценной не станется! В общем присядь на лавочку, попей чего-нибудь для успокоения! А я гляну, что эти твои голубые делать будут! Понял?..

– Понял, Григорий Васильевич, – уже почти спокойно сказал Самсонов.

– Вот и молодец! Давай…

Отключив телефон, Кащеев посмотрел на мужика в жилетке. Тот пыхал сигарой, слушал рассказ прихромавшего к нему типа в белом и бросал взгляды то в сторону скрывшегося из вида Самсонова, то в сторону бравого моряка на инвалидке, который пристроился у парапета и, глядя на море, говорил с кем-то по телефону…

Наконец мужчина в жилетке что-то сказал, и они неспешно двинулись к «Пятнице», продолжая оглядываться. Кащеев повернул голову к чайхане. Логинов по-прежнему «висел» на телефоне. С кем он говорит, было непонятно.

Но Кащеев надеялся это выяснить довольно скоро…

144

– Палыч! Это опять я, с морским приветом! Узнал?.. – быстро проговорил Горов, оглядываясь.

– Что там было?..

– Да голубые, блин, клеились! – негромко сказал Горов.

– Что-что?.. К тебе, что ли?

– Да к ней! К нему то есть! Это мужик, короче! Переодетый! То-то мне его морда еще вчера не понравилась! А гомики его сразу раскусили!

– Нормально! – сказал Логинов. – Вечер перестает быть моногамным…

– Вы Аникеева предупредите!

– Да ему-то какая разница?

– Да мало ли, чтоб сопли не прожевал!..

– Ладно, предупрежу… О, он мне как раз наяривает! Все, Степан! Будь начеку!.. Да, Лень! – быстро переключился Логинов.

– Ей кто-то позвонил, она ушла за ларьки и по телефону нервно разговаривала…

– …вал!

– Что?.. – не понял Леня.

– Разговаривал… Это мужик, Лень!

– Вот блин! А я тоже смотрю-смотрю, вроде что-то не то… Так! Она, то есть он спрятал телефон!.. – неожиданным стихом доложил Леня.

– Ну тогда следи за ним, как за гюльстиком своим! – скаламбурил Логинов.

– Слежу, шеф…

145

– Итак, дамы и господа, начало самого грандиозного шоу Южного берега приближается! Только сегодня и только у нас в «Пятнице» захватывающие и непредсказуемые схватки «ФСБ»! Спешите занять места в нашем клубе, которых, по правде сказать, остается все меньше! Если вы пропустите это шоу, вы будете жалеть об этом до конца жизни!.. И вот мне сообщили, что катер с прекрасными участницами находится уже на траверзе Алушты! Буквально через несколько минут вы сможете увидеть его прибытие на нашем большом экране, а также на дисплеях ваших мобильных телефонов, поскольку, напомню, прямая трансляция ведется через Интернет по всему миру! – разносился под сводами клуба голос Веселова.

Кащеев в последний раз посмотрел на набережную. Почти все, что ему было нужно, он выяснил. Теперь можно было заняться расстановкой на доске своих фигур…

Григорий Васильевич развернулся и двинулся к сцене. Огромный зал «Пятницы» заполнился людьми. Свободных столиков на спускающихся к морю ступеньками длинных площадках почти не было. Терраса за левой стенкой гудела голосами. Однако Григорий Васильевич уже не опасался, что его увидят. На технической площадке над сценой ярко горели, мигали, вспыхивали и переливались прожектора. Это море света надежно закрывало Кащеева от чьих-либо взглядов.

Он осторожно дошел до козырька над диджейским пультом. Тут из толпы внизу вынырнул «тварюга» Шорохин и стал взбираться наверх. Кащеев наклонился:

– Ты за камерой?!

– А?.. – поднял голову Шорохин.

Только на миг на его лице промелькнуло удивление.

– Да!.. А вы ракурс проверяли?

– И ракурс тоже! Камеру подать?

– Да я лучше сам! Там с проводами надо осторожно…

Кащеев отступил в сторону, Шорохин взобрался на козырек. Пару минут спустя он уже при помощи охранников «Пятницы» прокладывал кабель от пульта к нижней площадке…

Кащеев спустился вместе с Шорохиным, так что его появление выглядело естественным. И так же естественно Кащеев вслед за Шорохиным оказался на нижней площадке «Пятницы».

Площадка эта напоминала аппендикс и располагалась в закутке за двухэтажным «домом в доме». Ни сцена, ни танцпол отсюда не просматривались, так что обычно площадка использовалась для складирования запасных столиков и заполнялась посетителями крайне редко – только в случае полного аншлага. Случалось это только в последней декаде августа, которая на Южном берегу Крыма напоминала конец света…

146

Моня торчал на крыше «Ривьеры» с подзорной трубой. Трубу эту взяли напрокат, Монины «люди в черном» в полной боеготовности торчали в джипах и на катере у «Ривьеры», а Моня контролировал обстановку с ее крыши. Несмотря на притараненное снизу Шварцем офисное кресло, занятие это было муторное.

Моня отнял глаз от окуляра, потер бровь и повернул голову:

– Посиди!

Шварц тут же вскочил из-за столика. Они поменялись местами. Шварц пристроился в кресле с высоко поднятым сиденьем, Моня растянулся на стуле. Попив водички «Перье», он спросил у напрягшегося телохранителя:

– Чего там?..

– Телок на катере привезли к «Пятнице»! На грязные бои! Гы-гы!..

– Какие телки, твою мать? Ты куда таращишься? За Витей смотри и за этими его ряжеными!

147

– Ну вот, дамы и господа! Наконец-то!!! Этот долгожданный момент настал! Катер с прекрасными амазонками «Федерации селевых боев» показался на горизонте! Вы видите за моей спиной, как он, рассекая волны, стремительно приближается! Если вы хотите сохранить эту картинку, вам достаточно войти в Интернет с помощью ваших мобильных телефонов! Они все ближе! Вместе с вами я сгораю от нетерпения! Я даже готов прыгнуть в воду! Давайте считать вместе! Десять!..

– Десять… – нестройным эхом отозвалась толпа.

– Девять!

– Девять!!! – крикнул какой-то пьяный паренек в футболке донецкого «Шахтера», непонятно как оказавшийся за спиной Веселова.

Паренька оперативно отволокла за ограждение охрана.

– Восемь! – крикнул Веселов в микрофон.

– Восемь… – прогудела толпа.

– Семь!

– Семь…

Кащеев стоял в темном углу площадки за высокой пирамидой складированных пластиковых столов. Ему не было никакого резона светиться в прямой трансляции. Мало того, он и Крабу на катер передал указания относительно маскировки. Что касается Боброва, то тот, что называется, «по штатному расписанию» обязан был торчать за спиной Шорохина, так что в кадр он попасть не мог никак.

Веселов публику зажег профессионально. Когда он протяжно выдал «А-а-адин!», толпа заорала так дружно, что наверху в окнах «дома в доме» даже стекла задребезжали.

Катер ткнулся боком в нижнюю площадку. От моря она была отгорожена высоким забором, но по такому случаю несколько пролетов сняли. МС Веселов заорал, повернувшись к камере:

– И вот они уже здесь! Неприступные и загадочные амазонки сейчас ступят на берег Алушты! Я уже вижу первую из них!

Два охранника перекинули на борт трап. На него шагнула закутанная в длинный зеленый атласный халат девушка. Лица было не разглядеть, поскольку его закрывал опущенный капюшон. Один из секьюрити подал девушке руку, однако та вдруг толкнула его так, что дюжий охранник отлетел и упал.

– А-а!!! – взвыла толпа.

– Вы видели?! Вы видели это?! – заорал Веселов. – С этими девушками шутки плохи! Я, честно говоря, боюсь даже приблизиться, но обязан… – Веселов шагнул наперерез сошедшей девушке и сказал: – С прибытием в Алушту! Рад вас приветствовать! Меня зовут МС Веселов! А вас?..

Девушка остановилась и вдруг сунула прямо под нос Веселову черную руку с розовой ладошкой, сложенную в неприличном жесте:

– Ай фак ю! Пошьел в задница!

Веселов взвыл от восторга:

– Вы слышали? Вы слышали? Она заговорила по-русски! Дамы и господа, я рад сообщить вам, что к нам прибыла сама Черная Пантера, чемпионка Сенегала и Северной Африки по рестлингу! – Девушка наконец откинула капюшон. Толпа увидела голову довольно симпатичной негритянки. Веселов продолжил: – Отойдите от прохода! В прошлом году во время титульной схватки в Париже в клубе «Мулен Руж» эта милашка покусала рефери! В больнице бедняге наложили двенадцать швов, за что французская федерация пожизненно дисквалифицировала Черную Пантеру! Да, сегодня на нашем ринге, похоже, прольются реки крови! Черная Пантера, дамы и господа!!!

Негритянка раздула ноздри и окинула толпу кровожадным взглядом, после чего снова накинула на голову капюшон. Веселов перешел к следующей девушке, как раз ступившей на трап…

148

– У тебя все нормально?.. – спросил в трубке Григорий Васильевич.

– Да!.. – ответил Самсонов.

– Тогда так… Двигай прогулочным шагом к «Пятнице». Там немного постоишь и зайдешь внутрь. К катеру не суйся и к Боброву не подходи! Повернешь направо, к большой стойке, и закажешь что-нибудь выпить. Потом сядешь где-нибудь… Это пока все. Запомнил?

– Да!

– Тогда давай! Я тебе позже перезвоню!

Самсонов облегченно вздохнул. Нервы его были уже на пределе. Затяжная прогулка по набережной вымотала переодетого красавца, как бессонная ночь за карточным столом. Он все время был в напряжении, опасаясь неожиданной встречи с бандюком в белом. А тут еще и эти чертовы голубые периодически появлялись на горизонте…

Самсонов быстро поднялся с лавочки. Будь его воля, он бы подобрал полы длинной юбки и поскакал к «Пятнице» вприпрыжку. Но Григорий Васильевич приказал не дергаться. Да и самому Самсонову привлекать к себе внимание резкими передвижениями было не с руки.

На лавочке он было пристроился в тени каких-то магнолий. Теперь снова пришлось «окунуться» в яркий свет фонарей. Но Самсонов на набережной уже освоился и сразу двинулся к парапету, где света было поменьше. По дороге он незаметно оглянулся и наткнулся на похотливый взгляд черноволосого типа в жилетке с сигарой…

– Чертов педик!.. – невольно пробормотал Самсонов.

Пробравшись до ограждения, он двинулся вдоль него. Широкий парапет превратился в некое подобие огромной барной стойки. Тут и там на нем стояли бутылки с пивом, «отверткой», джином с тоником и прочей гадостью. Между бутылками сидели поодиночке и группами подростки, парочки, целые семьи и даже бабушки с дедушками.

Самсонов зигзагами обходил любителей пофотографироваться и незаметно оглядывался. Пара голубых мелькала сзади. Никаких других неприятностей Самсонов себе вроде не нагулял…

Дойдя до торцевой стенки «Пятницы», он зашел за угол. В широкой щели промелькнул освещенный вспышками танцпол, словно бы замершие на нем фигуры людей и бесконечные ряды столиков. Самсонов свернул к фасаду. Народа здесь собралось – мама не горюй.

Грамотный промоушен сделал свое дело. Другие заведения набережной были полупустыми. В «Пятницу» же публика буквально ломилась. Непосредственно у входа выстроилась приличная очередь.

Самсонов продрался сквозь нее не без труда. Один из полудесятка сдерживавших толпу охранников посмотрел на Самсонова:

– Что?..

Самсонов молча поднял руку. Печать засветилась, охранник кивнул:

– Проходите!

Нырнув в сумрачный зев тоннеля, Самсонов облегченно вздохнул. В темноте он чувствовал себя намного лучше. Поправив перекосившуюся при продирании через толпу кофточку, он направился в зал…

149

– Палыч! Он, похоже, сваливает!

– Вижу!

– Че делать?

– Не дергаться! Я подстрахую…

– Понял!

Логинов не стал класть телефон в карман. Держа его в руке, он двинулся на опережение и свернул у торгового центра. Миновав ряд весов, динамометров и аппаратов для приготовления воздушной кукурузы, Виктор остановился у стойки с дармовыми винами Макаревича.

Здесь собралось человек десять, так что Логинов вполне мотивированно и естественно затесался в толпу. Повернув голову, он отыскал объект. Переодетый женщиной мужчина двигался вдоль стены из толстых бамбуковых бревен.

Приблизившись к входу в клуб, мужчина вдруг свернул. Он не стал смотреть на афишу, задирать голову на большой экран или брать щедро раздаваемые промоутерами флаеры. Он просто нырнул в толпу и начал энергично протискиваться к дверям…

– Итак, дамы и господа, начало нашего сегодняшнего грандиозного шоу приближается! Сейчас я переверну вот эти песочные часы! И когда последняя песчинка коснется дна, я объявлю первый поединок, в котором сойдутся в схватке прекрасные амазонки «Федерации селевых боев»! – вдруг словно бы прорезался в сознание Логинова голос МС.

На огромном экране мелькнули переворачиваемые песочные часы. А потом на мониторе вдруг возникла заставка с логотипом «ФСБ». Логинов смотрел на нее несколько секунд, потом отошел за дегустационную стойку, позвонил и проговорил в телефон:

– Это я, товарищ генерал!.. Пока ничего… Но я, кажется, понял, каким бизнесом занялся в Крыму Кащеев! Поэтому на всякий случай докладываю, мало ли что…

Выслушав Виктора, замдиректора сказал:

– «ФСБ»? Вот сволочь! И не побоялся же!

– Да нет, он все правильно рассчитал: если хочешь спрятаться так, чтобы тебя никто не нашел, то лучше сделать это на самом виду.

– Ясно! Так ты думаешь, он тебя срисовал?

– Не знаю… Но соваться мне к нему в пасть сейчас не стоит. В этом клубе народу тьма-тьмущая. Не дай бог что, жертв может быть много…

– Правильно. И что ты предлагаешь?

– Степана зашлю. Пусть глянет там, что к чему…

150

Горов вкатился внутрь и быстро огляделся по сторонам. Слева в огромном зале дергались на танцполе люди. Точнее, дергались они вокруг танцпола, потому что большую часть его занимал огромный надувной бассейн. Вниз от танцпола в сумрак, к морю, уходили бесконечные ряды столиков.

Справа виднелась длинная Г-образная барная стойка. Возле нее в толчее Горов почти сразу заметил «объект». Повернув, он подъехал к ряду облепленных людьми высоких табуретов и зычно крикнул:

– Эй, на камбузе! Юнга! Плесни-ка стаканчик доброго эля морскому волку!

– Гляди!

– Оп-па!

– Во дает!.. – начали оглядываться посетители, толкая друг дружку локтями.

Один из них крикнул бармену:

– Гляди, Костя, какой клиент!

Бармен удивленно перегнулся через стойку. Видно, он ожидал узреть какого-нибудь пятилетнего карапуза или что-то наподобие. Горов махнул рукой:

– Честь имею! Водки плесни по кранцы!

– Сейчас сделаем, отец!

Посетители слегка расступились. Горов подкатил к самой стойке. Когда сверху показалась рюмка, он цапнул ее и резко выдохнул:

– За Балтфлот!

Опрокинув в себя содержимое, Горов стукнул пустой посудой по стойке:

– Сколько с меня?

– За счет заведения, отец! Но только первая… – смахнул рюмку жестом факира бармен.

– Понял! Отдать концы!

151

– Слушаю!

– Это я, товарищ генерал!

– Я понял! Ну что?..

– Горов только что отзвонился… Обстановка там такая. Этот, который переодетый, ни с кем не контактирует. Взял выпивку и присел за каким-то столиком. Народ прибывает, ждет начала представления. А у причала в дальнем конце клуба катер торчит…

– Катер? Какой катер?

– Горов говорит, не очень быстроходный, но он у меня морским волком только первый день работает, так что, может, и ошибается… А что у нас со скоростью у «Варшавянки», товарищ генерал?

– Я что, командующий ЧФ?.. И вообще – ты это к чему?..

– Ну, предположим, вас ищет по всему миру ФСБ…

– Спасибо, не надо! Ну?..

– Ну а вы оказались в Крыму в ночном клубе на берегу моря. И тут в него вдруг заходит тот, кто вас в Москве вычислил и кого вы ненавидите лютой ненавистью… Вы взводите пистолет и незаметно подкрадываетесь к нему, чтобы улучить момент и пристрелить. И почти берете его на прицел… А он вдруг разворачивается и уходит…

– Ты думаешь, Кащеев бросится в катер и попытается улизнуть морем?

– А что ему еще останется? Погнаться за мной с пистолетом? Так его клубная охрана скрутит!

– Логично… – вздохнул замдиректора. – Только что, если он все же успеет не только подкрасться, но и выстрелить?

– А что от этого изменится? – спросил Виктор. – Тогда он уж наверняка прыгнет в катер и попытается улизнуть морем!

– Ты мне, Логинов, эту дурную браваду брось! – неожиданно вскипел замдиректора. – Тоже мне, Александр Матросов выискался! Посмертно стать Героем России ума большого не надо! До пенсии дослужить без единого взыскания – вот подвиг!

– Так а чем я рискую? В том смысле, что, может, он уже сейчас, пока я с вами разговариваю, ко мне с пистолетом подкрадывается! Так что в клуб нырнуть в каком-то смысле даже безопасней, охрана-то там на каждом шагу!

– Ну ладно… А как ты пройти собрался? У них-то, поди, на входе металлоискатель?

– А мы оружие, товарищ генерал, керамическое в тайнике взяли, как чувствовали! Не зазвенит…

– Тогда ладно! Пугни эту гниду… Только не рассиживайся там! Зашел, выпил и в расположение! А я сейчас с командующим ЧФ переговорю насчет скорости «Варшавянки» и организации перехвата…

152

– Я смотрю на наши песочные часы, дамы и господа! Они показывают, что до начала схваток «ФСБ» остается все меньше и меньше времени! Но его вполне достаточно, чтобы успеть присоединиться к нам, если вы все еще находитесь на набережной, и как следует подкрепиться в преддверии шоу в наших барах, если вы уже в «Пятнице»! Для тех, кто в нашем клубе впервые и, может быть, заблудился, напоминаю: большой бар находится строго на юго-западе, если ориентироваться по магнитной стрелке. Если компас у вас при себе, это направление обозначено на нем как «зюйд-вест»! Если компаса нет, то это направо от входа! А теперь прошу внимания! Вы видели, насколько кровожадны участницы наших соревнований! Поэтому, во избежание покусов и других неприятностей, наши доблестные секьюрити сейчас установят вокруг ристалища ограждение! Просьба отнестись к этому с пониманием и немного расступиться! А наш танцевальный вечер продолжается! Если кто не узнал, это снова «Mika» со своим хитом «Relax»!.. Это «Пятница» и МС Веселов! Танцуйте с нами, танцуйте, как мы, танцуйте лучше нас!

153

Логинов наконец вошел в «Пятницу». Кащеев стоял в нескольких метрах от него, но видеть Виктор Григория Васильевича не мог, поскольку тот находился в темном служебном помещении за рядом бамбуковых стволов. Виктор оглянулся и свернул к бару. Кащеев проводил его взглядом и негромко сказал:

– Здорово, Логинов! Добро пожаловать в ад!

Пару минут спустя Кащеев, обойдя зал по периметру, уже приблизился к нижней площадке. Однако прежде чем нырнуть за ограждение, Григорий Васильевич поднялся по ступенькам в «дом в доме». Там он огляделся, вроде бы в поисках свободного места. На самом деле Кащеев через окна еще раз посмотрел на Логинова. Тот стоял у барной стойки.

Григорий Васильевич спустился вниз, кивнул сторожившему проход охраннику и нырнул на нижнюю площадку. Только здесь, в темноте, его лицо искривилось в зловещей ухмылке. Кащеев быстро прошел к катеру и ступил на трап.

Краб мгновенно высунулся из-за надстройки.

– Свои! – негромко сказал Кащеев, после чего оглянулся. – Давай спустимся вниз!

Оказавшись у двери каюты, Кащеев толкнул ее:

– Заходи!

Краб вошел. Кащеев шагнул за ним, положил на стол и открыл принесенный с собой лэп-топ.

Планы у «ФСБ» насчет трансляций в Интернете были наполеоновские. Пока, правда, система проходила обкатку и работала в режиме тестирования. В «Пятнице» стояло аж три WEB-камеры с приличным разрешением. Одна была установлена над фасадом. Две другие – в самом клубе. Кащеев закурил, жадно затянулся, пощелкал встроенной мышкой и повернул лэп-топ монитором к Крабу:

– Видишь этого типа в инвалидной коляске?

Краб наклонился, поскольку изображение было не ахти. Однако именно при помощи этих картинок Кащеев и Логинова отследил перед клубом, и голубых «отсек» – те, дойдя за Самсоновым до «Пятницы», немного потоптались, но вернулись к ротонде: ужимки полуобнаженных женщин для настоящих голубых зрелище непереносимое…

– Ага! Вижу! – наконец кивнул Краб.

– Его надо убрать! По-тихому… – сказал Кащеев.

– Инвалида?..

– Этот инвалид с самой набережной пасет Самсонова… Так что смотри! Чтоб не вышло, как вчера в парке!

– Понял! – сразу нахмурился Краб. – Заглушим наверняка!

Кащеев затянулся, испытующе глядя на него. Потом покачал головой:

– Свежо предание, но верится с тру… – не договорив, Кащеев вдруг выхватил пистолет с глушителем.

Краб невольно подался назад и прикипел к оружию взглядом…

154

– Итак, дамы и господа, – проговорил на фоне плавно затихающей музыки МС Веселов, – этот долгожданный миг настал! Схватки «ФСБ» в клубе «Пятница» начинаются. Поэтому большая просьба рассесться по своим местам! Как только вы это сделаете, я немедлю приглашу на нашу арену участниц первого поединка!

Толпа вокруг бассейна перестала дергаться. Секьюрити попытались вежливо вытеснить посетителей с танцпола, но не тут-то было. Наэлектризованная толпа не только не пожелала расходиться по местам, но, наоборот, дружно подалась к рингу. Поделать с этим ничего не удалось: толпа быстро прибывала за счет тех, кто не танцевал, но прибежал от столиков и со стороны бара.

– Дамы и господа! Убедительная просьба рассесться по местам! Тогда всем будет видно… – пытался увещевать посетителей Веселов, но абсолютно безрезультатно. Наконец МС сдался: – Ну что же, я вижу, градус интереса к нашему шоу так велик, что промедление смерти подобно! Поэтому я тут же объявлю участниц, но только после того, как мы восстановим ограждение! Без этого, дамы и господа, наше шоу не начнется однозначно! Поэтому просьба не задерживать самих себя!

Дюжие секьюрити все же с грехом пополам оттеснили толпу на пару метров от бассейна за хлипкое ограждение на стойках. Веселов незаметно вздохнул и бодро проговорил:

– Итак, я имею честь объявить, что схватки «ФСБ» начинаются! Напомню, что прямая трансляция ведется в Интернете, так что вы можете наблюдать за всеми перипетиями с помощью ваших мобильных телефонов! И последнее! Для тех, кто впервые присутствует на схватках «ФСБ», я хочу сообщить о правилах, по которым проводятся бои. Точнее, об одном-единственном правиле. Оно очень простое и гласит: «Правил нет!» Это все! А теперь я приглашаю на сцену участниц первого отборочного боя. Приветствуем!..

По живому коридору из охранников к сцене в зеленом халате прошла первая участница. Стремительно взбежав по ступенькам, она откинула капюшон и щелкнула ослепительно-белыми зубами.

Веселов изобразил испуг:

– Мама-миа!.. Итак, чемпионка Сенегала и Северной Африки Черная Пантера!

Девушка распахнула халат и швырнула его Веселову. Толпа ахнула – рельефное тело негритянки было прикрыто только снежно-белым бикини, слегка фосфоресцирующим в ультрафиолетовых светильниках. Мужики взвыли, дамы завизжали…

155

– Пользоваться хоть умеешь?.. – кивнул Кащеев, поворачивая пистолет с глушителем в руке.

– Обижаете, Григорий Васильевич… – хрипловатым голосом проговорил Краб, заметно расслабившись.

– Но это на крайний случай! – сказал Кащеев, прежде чем отдать пистолет Крабу. – На самый крайний!

– Я понял, Григорий Васильевич.

– Держи… Все нужно сделать тихо! Уяснил?

– Да! – кивнул Краб, сграбастав пистолет.

– Тогда давай! – сложил лэп-топ Кащеев. – Как сделаешь, сразу перезвонишь! И на катер не суйся, пока я не разрешу!

– Ясно!

Краб протопал ногами по сходням и растворился в темноте на площадке. Кащеев посмотрел ему вслед, потом снова спустился к каюте. Палубную дверь, закрывавшую ход на трап, он за собой закрыл и запер. Остановившись внизу трапа, Кащеев нажал на фиксатор. Трап поднялся к подволоку. За ним находилась дверь кладовки.

Кащеев отпер ее ключом и замер, прислушиваясь. Не услышав ничего подозрительного, Григорий Васильевич открыл дверь. В кладовке стоял большой картонный ящик. Но это была только видимость. Ящик был без дна. Кащеев поднял его.

Под ящиком на пенопластовой толстой подставке покоилась боеголовка морской мины. Без реактивного отсека. Принцип действия «РГМ» – проще не придумаешь: торчит она себе на дне, а когда корабль приближается, сенсоры срабатывают и запускают реактивный движок. Мина несется вверх. «Б-бух!» – и эскадренный миноносец «Везучий» камнем идет на дно…

Кащеев несколько секунд смотрел на мину. Потом снова прикрыл дверь кладовки. Взяв приготовленный заранее ключ с хитрым наконечником, он вставил его в пазы палубы и провернул их против часовой стрелки. Открыв расположенную напротив дверь каюты, Григорий Васильевич в темпе разделся, вытащил акваланг и нацепил его на себя.

После этого Кащеев вернулся в коридор и откинул к переборкам щиты палубы. Внизу тускло блеснула маслянистая вода. Катер был предназначен для дайвинга, поэтому и был оборудован таким вот удобным люком. Как сказал Салаухину продавец-хохол в Севастополе, «платыш гроши, маеш вэщь…»

156

– Палыч, канонерка выбирает якорь!

– Ага… – проговорил стоявший у стойки Логинов, чуть повернув голову.

Переодетый женщиной мужчина торчал на своем месте с тех пор, как Горов прикатил в клуб. И вот только что ему позвонили, и он стал собираться…

Мужчина поднялся и двинулся в сторону выхода. Однако направился он не к двери клуба, а к танцполу. Но и в толпу объект забираться не стал. Он свернул, поднялся по ступенькам первого этажа «дома в доме» и для вида посмотрел минуту-другую на ринг. После чего двинулся к другому выходу…

– Вроде проверился!.. – выдохнул в трубку Горов. – Присмотреть?..

Он, как и Логинов, понимал, что круг по залу объект «накинул» неспроста. Выйдя из «дома в доме», мужчина направился в сторону мангала, за которым в темном закутке располагались туалеты…

– Только осторожно!.. – оценил ситуацию Логинов.

Горов тут же стартовал. Его преимущество заключалось в том, что он располагался к темному закутку ближе «объекта», так что заподозрить, что Степан за ним следит, тот не мог.

Вращая колеса, Горов объехал крайние столики и притормозил у мангала.

– Приветствую! Я на гальюн курс правильно держу! Или взять на пару румбов правее?..

– Чиво, дарагой?.. – не понял черноволосый усатый мангальщик.

– Отлить где тут можно?.. – доверительно спросил Степан.

– Чиво, вина отлить? – покосился на полупустую бутылку мангальщик. – Мине вина, дарагой, ни жалко, но шашлык нада паливат! Сгарит, никто кушат нэ будэт!

Тут Степан сообразил, что его собеседник и по-русски-то понимает с трудом. Мангальщик, одним словом.

– Сейчас обоссусь! – совсем по-простому объяснил Горов. – Поссать куда можно?

– Эта ни сюда!.. – испуганно замахал руками мангальщик. – Эта туда! Туда, за стенка!

Горов кивнул и пробормотал, двинувшись с места:

– В мангал бы тебе нассать, чучмек долбаный…

157

Кащеев осторожно скользнул в воду. Подплыв к дверце кладовки, он открыл ее и не без труда перевалил боеголовку через порожек. Размерами эта штука не поражала, зато весила почти под сто кило. Но при этом имела положительную плавучесть. В чем тут заключался фокус, в инструкции написано не было. То ли авторы «наставления» не знали этого, то ли посчитали, что даунам слишком долго объяснять, что такое «плавучесть».

Зато работу всех систем реактивной глубинной мины инструкция объясняла буквально на пальцах. Единственное неудобство заключалось, пожалуй, только в том, что все на свете в этой инструкции именовалось «изделиями», вернее, сокращенно «изд.». После «изд.» шел четырехзначный номер.

Поначалу эти «изды» Кащеева постоянно сбивали с толку, поскольку приходилось то и дело возвращаться к схеме и искать пальцем нужный номер, чтобы понять, о каком «изде» идет речь. Но в целом, конечно, инструкция была стоящая.

После ее однократного прочтения Кащеев работу «РГМ» представлял так же отчетливо, как действие механизма прозрачных часов. С той разницей, что часы устроены намного сложнее. «РГМ», по сути, состояла из трех частей: центнера мощнейшей взрывчатки, реактивного двигателя для ее быстрой доставки к поверхности и немного усложненного взрывателя.

К взрывателю было подключено три сенсора: инфракрасный, шумовой и магнитный. И именно поэтому устаревшая и списанная в металлолом «совковая» «РГМ» была на порядок умнее самого навороченного «штатовского» «Стингера». Когда по телевизору показывают боевые вертолеты, те то и дело «отстреливают» в сторону яркие ракеты вроде сигнальных. На самом деле это «обманки» для «Стингеров». Потому как те реагируют только на инфракрасное излучение двигателей. А «обманки» светятся ярче. Вот «Стингеры» на них и «покупаются».

«РГМ» обмануть было практически невозможно. Ведь она измеряла еще и магнитное поле, которое определяется исключительно массой корабля. Но даже если бы над ней протащили раскаленную докрасна огромную баржу, она бы тоже не сработала. Потому как требовались еще и шумы уровня, соответствующего работе главного двигателя корабля. В общем, чтобы обмануть «совковую» «РГМ», проклятым америкосам нужно было на огромной барже развести костры да еще и посадить туда кучу каторжников-исламистов с базы Гуантанамо, которые бы со всей дури лупили молотками по ее днищу. И потом всю эту музыку протащить буксиром по фарватеру. Для верности – не раз, а два-три. И только после этого смело выпускать в море свой напичканный суперсовременными «Фантомами» эскадренный авианосец «Рональд Рейган». Только прежде америкосам с «Рейгана» на всякий случай следовало выстроиться всем своим экипажем на главной палубе и дружно помолиться, потому как «совковая» «РГМ» имела еще такое простенькое «изд. № 2436», называемое «счетчиком кратности». И если он был установлен на «4», а баржу протащили три раза, то «Рейгану» была бы хана.

Так что это было надежное, безжалостное и безотказное оружие времен «холодной войны». Такое же, как «АКМ»…

158

В первой отборочной схватке, кроме Черной Пантеры, участвовали также представительницы Казахстана, Беларуси и Украины. Вчетвером они залезли в бассейн и по команде Веселова принялись месить друг дружку.

Удары, подсечки и броски у девушек были поставлены профессионально. Как и падения. Для разогретой спиртным толпы зрелище было что надо. Обступившая ринг орущая толпа напирала, так что дюжие охранники едва сдерживали ее. Терраса была облеплена зрителями, как грушами. Лестница, ведущая на второй этаж «дома в доме», казалось, вот-вот рухнет. Зажатый на ней хлынувшими наверх посетителями официант так и стоял с подносом с шампанским над головой – ни вперед, ни назад хода не было.

– Смотрите, что вытворяет Черная Пантера! – заходился в динамиках Веселов. – Вот это удар! Да, эта девушка настоящая чемпионка! О, нет! Стоп! Стоп!!! Я временно прекращаю бой! Охрана, остановите это дьяволицу, она же ее убьет!

Толпа буквально выла от восторга. Негритянка в углу уже собиралась вроде как снять скальп с казашки и отпустила несчастную, только когда к ней кинулись секьюрити. Пантера с сожалением повернулась.

– В наших боях нет правил, но это переходит все границы! – возмущенно проговорил Веселов. – Поэтому я делаю Черной Пантере предупреждение! В случае повторения подобного она будет дисквалифицирована…

– А-а!.. – грянула толпа.

Реакция была вызвана тем, что недоскальпированная казашка за время вынесения предупреждения пришла в себя и неожиданно прыгнула сзади на Пантеру…

– Мочи!!! – завопил сверху фанат донецкого «Шахтера». – Даешь стране угля!

Он, как и еще несколько энтузиастов, умудрился вскарабкаться на конструкции навеса «Пятницы» и пробрался по толстой балке почти к самому рингу. Веселов красноречиво покосился на стоящего у сцены шефа охранников. Тот торопливо приложил к губам рацию. Выдергивать зрителей из-под крыши, конечно, было нереально, но нужно было хотя бы не дать залезть туда другим…

– О! Какая резкая перемена! – завопил Веселов. – Кто бы мог подумать, что Черная Пантера закончит бой так бесславно! О боже! Я не могу на это смотреть! Все! Все! Стоп! Я прекращаю бой ввиду явного проигрыша одной из участниц! Унесите Черную Пантеру с ринга! И срочно вызовите ей врача! А теперь мы должны определить, кто из оставшихся на ногах участниц выходит в финал! Сделаем мы это просто: по вашим крикам…

159

Кащеев переключил дыхательный клапан акваланга и нырнул, ухватив боеголовку «РГМ» за привязанный к отверстию соединительного фланца конец. До отказа набитая специальной морской взрывчаткой головная часть мины охотно скользнула в глубину. Плавучесть ее была минимальной, так что Кащеев легко дотащил боеголовку до дна.

Только здесь он рискнул включить подводный фонарь. Слева в его луче, выгнувшись, блеснула апельсиновая корка. Выплыла она из темного зева широченной сточной трубы. Таких труб в Алуште была куча. Теоретически стоки должны были сбрасываться только после очистки. Но вдоль трубы под землей часовых не поставишь. Поэтому каждый слив имел кучу несанкционированных врезок – со всеми «вытекающими» последствиями…

Так что о трубе Кащеев узнал в первое же выступление «ФСБ» в «Пятнице». Как и о том, что коллектор слишком широкий, чтобы пытаться отвести его в сторону. И вот теперь это Григорию Васильевичу очень даже пригодилось.

Дотащив податливую боеголовку до черного зева, Кащеев запихнул ее внутрь коллектора, а потом привязал за конец к торчащей арматуре. Чтобы в море не унесло. Собственно, это было все.

Коллектор проходил под «Пятницей» примерно на глубине четырех-пяти метров. Что, согласно инструкции, должно было дать максимальную площадь разрушений. Оставалось сделать только две вещи: поставить «РГМ» на боевой взвод и оттащить ее поглубже в коллектор, под центр зала.

160

Мило объясняясь с мангальщиком, Горов дал объекту себя обогнать. И заодно залегендировал свое появление в этой части клуба. Сработал Степан очень профессионально и в том же ключе собирался действовать и дальше.

Свернув за угол, Горов увидел метрах в шести невысокую лесенку, ведущую на помост с кабинками. На лесенке торчало несколько девчонок-малолеток. К ним как раз подошел какой-то парень и спросил:

– Это в туалет очередь? Кто последний?

– Нет! За виагрой! А вам-то сюда зачем? – суча ногами по ступеньке, спросила какая-то девчушка. – Моря мало?..

Ее подружки дружно заржали. Парень неловко отшутился. Мужчина, переодетый женщиной, направился не к очереди, а к тыльной стороне кабинок. Освещение в закутке было не ахти. И Горов объект, оказавшийся в глубокой тени, из вида почти сразу потерял.

Степан не стал пороть горячку и неспешно покатил вперед. Ехал он по направлению к очереди, а смотрел в сторону куда-то нырнувшего объекта. Сзади вдруг послышались шаги.

Быстро повернув голову, Степан разглядел белеющую в темноте «морскую» фуражку – такую же, какую Горов себе купил накануне. Нагнавший его высокий мужчина чуть наклонился к Степану и проговорил:

– О, братишка! А я из Мурманска токо… Пивка залил? Давай помогу!

– Да не, я са… – начал было Степан, но тут в голове его вдруг ухнуло, и Степан отключился.

161

Краб был в морской фуражке и темной майке. И то и другое он надел еще до того, как забрал команду «ФСБ» на берегу, после звонка Кащеева. Краб понимал, что ситуация хреновая, поэтому на этот раз к работе подошел со всей серьезностью.

В «Пятнице» бойцы «ФСБ» выступали не в первый раз, так что Краб успел изучить огромный клуб почти досконально. Он не стал соваться в зал, а направился в дальний угол нижней площадки. Высокий забор здесь на несколько метров выступал из-за стены «дома в доме», так что отсюда просматривалась не только практически вся длинная барная стойка, но и вход…

Правда, Крабу пришлось сперва осторожно протиснуться между складированной мебелью, а потом отыскать подходящую щель. Но в результате это себя окупило сторицей. Краб немного понаблюдал за мужчиной в коляске и придумал план. После этого он перезвонил Самсонову и объяснил, что от того требуется.

Разыграли они все как по нотам. Самсонов в бабском прикиде двинулся в обход зала, приковав к себе внимание наблюдателя. Краб метнулся назад к катеру. Между стенкой и его бортом приглушенно булькало, но Краб не обратил на это никакого внимания. Все знали, что здесь в море выходит сточная труба, из-за чего периодически у края площадки витали такие ароматы, что мама не горюй…

Краб нырнул в проем забора и ловко пробрался с другой стороны по его периметру до навеса с мангалом. Здесь он немного выждал. Когда мангальщик отошел, Краб быстро перебрался через забор и оказался под стенкой его будки. Улучив подходящий момент, Краб выбрался из тени и проскользнул мимо мангальщика. Тот, наверное, здорово удивился, но Краб даже не стал оглядываться.

Остальное было делом техники. Краб спрятался под забором хоздвора. Самсонов прошел мимо и нырнул под расположенные на помосте туалеты. Мужик на коляске не заставил себя долго ждать. Краб быстро оглянулся и двинулся к нему. И почти сразу бахнул по голове короткой монтировкой.

Мужчина дернулся и отключился, Краб как ни в чем не бывало продолжил говорить:

– Да без вопросов, братишка, подвезу! А потом по пивку пропустим!

Говоря это, Краб очень быстро подкатил коляску ко второму помосту – пониже, но без лестницы. Из темноты вынырнул Самсонов. Краб сказал:

– Сейчас, братишка, сейчас! Помоги поднять!

Вдвоем с Самсоновым они подняли коляску на помост. Краб оглянулся и толкнул Самсонова. Тот забрался к коляске и быстро покатил ее к углу невысокого строения. Краб заскочил следом.

– Во, сейчас доставим, братишка! – проговорил он, двинувшись за Самсоновым.

Несколько секунд спустя они оказались за углом, у двери строения. Собственно, это было даже не строение, а продолговатая будка над канализационной ямой. Яма эта представляла собой толстую – около полутора метров в диаметре – трубу, вмурованную в дно моря.

Краб одним движением огромной лапы сорвал хлипкий запор и подался в сторону:

– Давай!

Самсонов вкатил коляску внутрь и невольно наморщил нос. Пахло над выгребной ямой далеко не «Шанелью №5». И не «Хуго Боссом».

– Подкатывай и открывай! – велел Краб, кивнув в сторону расположенного в глубине люка.

Одной рукой он нашарил выключатель. Под потолком помещения загорелся тусклый плафон. В другой лапище Краба возник пистолет. Самсонов опасливо покосился на него и торопливо покатил коляску от двери. Краб уже хотел было ее прикрыть, но вдруг услышал за углом подозрительные звуки. Он метнулся на улицу и осторожно выглянул.

В темноте Краб разглядел две фигуры. Это оказались всего лишь посетители, пристроившиеся к помосту облегчиться. Опасности они не представляли.

Краб быстро вернулся. Нырнув в будку, он увидел, что Самсонов как раз откинул к стенке большой люк. Коляска стояла к нему вполоборота.

– Разверни! – приказал Краб и прикрыл дверь.

Он собирался, как и обещал Кащееву, сделать на этот раз все наверняка: всадить пулю в лоб инвалида и только потом сбросить его в яму. Краб взвел курок и повернулся с поднятым пистолетом.

Самсонов стоял к нему спиной, закрывая собой коляску. Потом вдруг раздался звук, как будто инвалид пукнул, и Самсонов, покачнувшись, упал на колени.

За ним Краб увидел вскочившего инвалида и какой-то странный пистолет в его руке. От удивления и испуга Краб нажал на спуск.

– Пфук! Пфук! Пфук! – трижды выстрелил его пистолет.

Краб стрелял бы и дальше, но мощные девятимиллиметровые пули отшвырнули инвалида на коляску и буквально снесли в яму. Краб увидел мелькнувшие колеса с блестящими щитками, а потом услышал всплеск.

В этот момент донеслось:

– Краб!..

Самсонов стоял в своем бабском прикиде на коленях, одну руку прижимая к животу, а вторую – дрожащую – тянул к Крабу. Она была вся в крови.

– Я умру, да?.. – спросил Самсонов.

– Куда ты денешься? Выживешь! – пообещал Краб.

– Да?! – успел обрадоваться Самсонов.

В следующий миг он плюхнулся вперед и уткнулся головой в край зловонной ямы. Краб быстро подошел и наклонился. Но не над Самсоновым, а над проемом. Снизу доносились только какие-то бульки. Краб облегченно вздохнул, сбросил в яму Самсонова и закрыл люк. Прежде чем покинуть помещение, он аккуратно потушил свет…

162

– Итак, дамы и господа! Кто же стал победителем, вернее, победительницей нашей первой отборочной схватки? Кто выходит в финал? Вот в чем вопрос! Кто?! Коварная Гюльчатай из Казахстана? Или Жестокая Олеся из Беларуси? Или все же Чернобровая Бестия – Украина?..

– Казахстан!..

– Гюльчатай!

– Беларусь! Олеся! – раздались в толпе одинокие голоса.

Однако они буквально утонули в вале криков:

– Украина! Украина!

– Бестия!

– Победила Бестия!

– Кто-кто? – приложил руку к уху Веселов. – Не могу понять! Можно чуть громче?

– У-кра-и-на! У-кра-и-на! У-кра-и-на! – начала дружно скандировать толпа.

Висевший на балке фанат в оранжевой футболке приправлял этот хор дикими воплями:

– «Шахтер» чемпион! Все будет Донбасс!

163

Выбравшись с хоздвора «Пятницы», Краб трижды позвонил Кащееву, но тот не отвечал. Краб начал нервничать. Осторожно пробравшись на нижнюю площадку, он, несмотря на запрет Григория Васильевича, сунулся на катер.

Снизу доносился какой-то приглушенный стук. Краб снова позвонил, но телефон Кащеева упрямо молчал. Не зная, что и думать, Краб тенью скользнул к палубной двери и осторожно нажал на ручку. Однако дверь оказалась заперта…

Краб, держа пистолет наготове, отошел за надстройку. И тут телефон в его кармане «ожил». Краб быстро вытащил его и облегченно вздохнул:

– Да, Григорий Васильевич!

– Ну что?.. – как-то тяжело дыша, спросил Кащеев.

– Сделали! – доложил Краб, быстро оглянувшись.

– Наверняка?

– Наглушняк! Только и Самсон того…

– Что того?..

– Наглушняк! Завалил этот инвалид его!

– И где он сейчас?

– Там же, где и инвалид с коляской… В выгребной яме!

– Ясно! – сказал Григорий Васильевич. – Молодец!.. Сейчас глянем! А ты давай на катер и спускайся ко мне!

– Ага! Токо вы это! Дверь откройте…

– Что?.. А-а, сейчас!

Вскоре замок щелкнул, дверь осторожно приоткрылась. Кащеев окинул Краба подозрительным взглядом и покосился на берег, потом отступил:

– Давай!

Когда Григорий Васильевич спустился за ним вниз, Краб разглядел, что волосы у него влажные. И одежду Кащеев сменил на шорты и майку.

– Принял душ, – как бы между делом сообщил он. Здесь Кащеев сделал паузу, ожидая реакции Краба, но тому было все равно – душ так душ. – Так что случилось?.. – спросил Кащеев, расслабившись и включая лэп-топ.

– Да оружие у него оказалось!.. – нервно затянулся Краб. – А Самсон лоханулся…

Кащеев выслушал рассказ, переключая картинки в Интернете. Логинов позвонил по телефону, потом сходил к туалетам сам. Когда он вернулся ни с чем, Кащеев вдруг увидел возникшего у входа красавца в пиратской форме – одного из близнецов, расхаживавших по набережной.

– Ага!.. – нервно сжал кулак Кащеев. – А вот и второй нарисовался!..

– Что?.. – не понял Краб.

Кащеев на несколько секунд прикипел глазами к экрану и вдруг сказал:

– Так! Быстро переодевайся! А я пока Боброву позвоню!

164

– Так кто же победил во второй отборочной схватке, дамы и господа? Ужасная Зухра – Узбекистан или Белокурая Пиранья – Россия? А то я что-то не слышу?..

– Рос-си-я! Рос-си-я! Рос-си-я!!!

Аникеев, только что вошедший в «Пятницу», был всем этим слегка шокирован и даже Логинова с первого раза не расслышал.

– Что-что?.. – крикнул он в телефон, зажав левое ухо рукой.

– Горов пропал!.. – повторил Логинов. – Глянь быстро за рингом, может, он туда как-то проскочил! А потом двигай к бару! Прикроешь меня у туалетов! Понял?

– Да!

Аникеев сунул телефон в карман и повернул к обступившей сцену толпе. Людей была тьма. Те, кто не смог пробраться ближе, приволокли стулья и торчали на них. Все возвышенности «Пятницы» – балконы, лестницы и даже конструкции перекрытия – были забиты людьми.

С этой стороны Степана не было, и Аникеев двинулся в обход ринга. Ведущий на сцене наконец проговорил:

– Итак, дамы и господа, я объявляю, что победительницей второй отборочной схватки стала Белокурая Пиранья – Россия!

– А-а!.. – заорала толпа. – Рос-си-я! Оле-оле-оле!

– А поскольку, – с улыбкой переждав крики, продолжил ведущий, – как вы помните, в первой отборочной схватке победила Чернобровая Бестия, то в финале у нас встретятся Белокурая Пиранья – Россия и Чернобровая Бестия – Украина!!! Кто победит, мы узнаем совсем скоро! А пока наши участницы переодеваются и готовятся к финалу, я хотел бы спросить: а среди вас есть бойцы, готовые…

– Я!

– Я! Я!..

– Пустите!

– Я хочу! Я!.. – заорало не меньше десятка человек.

Веселов поднял руку и засмеялся:

– Нет, я понимаю, что желающих бесплатно искупаться в нашей грязи достаточно! Я и сам не прочь бы это сделать! Но в финале нас ожидает принципиальнейший поединок Россия – Украина! Поэтому перед ним мы просто не можем смотреть какую-то рядовую схватку! Это должно быть нечто…

165

– Готов? – быстро повернул голову Кащеев.

– Ага… – неуверенно сказал Краб, поправляя повязку на глазу.

– Красавец! – одобрительно хлопнул его по плечу Кащеев. – К Веселову лучше пробирайся слева! Там и народа поменьше, и к раздевалке поближе, и Бобров, если что, прикроет! Понял?

– Да, Григорий Васильевич! Так его в раздевалке?..

– Да! А Веселов потом скажет, что он испугался и через окошко убежал… Будет очень смешно!

– Ага!.. – осклабился Краб. – Ну тогда я пошел?

– Да! – поднялся Кащеев и вдруг спохватился: – Слушай, а где наш сахар? Там же целая коробка рафинада лежала в шкафчике…

– А-а, выпили! – махнул головой Краб. – Мы с Самсоновым тут чаи гоняли от нечего делать, а потом девчонки Ченовы по дороге…

– Что?! Как выпили?! – вдруг рявкнул Кащеев. – Всю коробку?

Краб удивился такой реакции и пробормотал:

– Ну попросил Чен, не давать было, что ли?..

– Да нет! Все нормально… – сказал Григорий Васильевич. – Ладно, в баре возьму.

– Да я могу принести!

– Да нет! Ты этим красавцем займись! – ткнул пальцем в монитор Кащеев.

– Сделаем! – заверил Краб, решительно шагнув к двери.

Он был в тельняшке и широких брюках, подпоясанных скатертью с бахромой. На глазу – черная повязка.

Краб вышел из каюты. Кащеев зловеще ухмыльнулся. Краб, судя по виду, к поручению отнесся серьезно и был полон решимости гробануть Капитана Воробья во что бы то ни стало.

Он даже не догадывался, что это всего лишь отвлекающий маневр. Вернее – способ собрать все фигуры на доске в нужном месте. В районе танцпола. Чтобы рвануть всех разом – и Боброва, и Краба, и Капитана Воробья, и, самое главное, Логинова.

А там пусть крымские власти разбираются, как боеголовка «РГМ» попала в алуштинскую канализацию. После того как украинские вояки сперва угодили ракетой «Точка У» в жилой дом в Броварах под Киевом, а потом грохнули над Черным морем пассажирский «ТУ-154М», никто не поверит, что это не их работа…

Кащеев перехитрил всех. Ему оставалось только нацепить акваланг и уйти в воду с концами – в прямом и переносном смысле. И он бы сделал это немедленно. Если бы не рафинад…

166

Аникеев болтовню ведущего особо не слушал. Он огибал брошенные зрителями столики на спускающихся к морю площадках и высматривал Горова.

Степана нигде не было. И Аникеев свернул за ринг ко второй барной стойке и нависавшей над ней террасе. Толпа здесь была поплотнее, и Леня невольно стал двигаться медленнее. Сзади мелькнула тельняшка, но это оказался не Горов, а какой-то крупный мужчина в пиратском прикиде. Аникеев сразу потерял к нему интерес и отвернулся.

Мужчина, воспользовавшись этим, нагнал Аникеева в толпе. Леня не успел опомниться, как оказался в его объятиях: левой рукой мужчина ткнул в Аникеева пистолетом, а правой рукой вцепился в правую ладонь Лени так, что та сразу онемела.

– Дернешься, яйца отстрелю! – сказал в ухо Аникеева мужчина, а потом громогласно заорал, подняв онемевшую руку Лени: – Мы! Мы готовы сразиться! Одноглазый Сильвер и Капитан Воробей!

Стоявший позади Веселова Бобров протянул руку и легонько тронул МС за локоть. Веселов оглянулся и понимающе кивнул:

– Где?.. Где вы?.. Не вижу!

– Мы здесь!!! – заорал Краб, волоча бедного Леню к сцене.

– Пожалуйста, расступитесь, чтобы я увидел! – проговорил в микрофон Веселов.

Толпа расступаться особо не хотела. Но Краб продирался через нее бульдозером, а со стороны ринга уже засуетились секьюрити.

– О! – наконец вскрикнул Веселов. – Вот это да! Какие колоритные гости! Представьтесь, пожалуйста!

– Я Одноглазый Сильвер! А это Капитан Воробей! Мы будем драться за миллион пиастров, которые спрятали в сундуке в Карибском море! – проорал Краб явно заученный текст.

– Вау-у! Я просто в шоке, дамы и господа! Схватка за миллион пиастров! Одноглазый Сильвер против Капитана Воробья! Такого в нашем клубе, честно говоря, еще не было! Эта схватка должна состояться! Да?!

– Да!!! – взвыла толпа.

– Ну что же, тогда я приглашаю наших доблестных пиратов переодеться, после чего мы с огромным нетерпением ждем их на нашем ринге! Раздевалка вон там! – показал влево Веселов.

167

Взорвать «РГМ» Кащеев собирался без всяких заморочек. Для этого он заранее согласно инструкции зашунтировал инфракрасный и магнитный каналы взрывателя. То есть превратил «РГМ» в подобие «Стингера». Только «Стингер» реагирует на инфракрасное излучение, а «РГМ» теперь реагировала только на шумы.

Дело оставалось за рафинадом. Григорий Васильевич посмотрел на дисплей лэп-топа. Потом он быстро поднялся и прошел по трапу наверх. Он увидел на картинке, где находится Логинов, поэтому двинулся к бару через «дом в доме». Народ толпился у окон, выходящих в сторону ринга, так что Кащеева Логинов увидеть мог только мельком, и то если бы вдруг повернулся. Но он смотрел в другую сторону, туда, где Краб должен был уже заняться Капитаном Воробьем.

Кащеев был абсолютно спокоен. Как гроссмейстер, который все просчитал и теперь просто автоматически переставляет фигуры, доводя партию до победы. Он уже дошел до второго выхода «дома в доме» и как раз собирался спуститься по коротенькой лестнице, как вдруг увидел на столе то, что ему было нужно: рафинад в бумажной упаковке. Сахар просто валялся у пустой чашки.

Кащеев притормозил. У стойки бара людей было поменьше, чем до начала боев, но минуту-другую Григорий Васильевич потерял бы точно…

Кащеев быстро оглянулся. В «доме в доме» столики практически пустовали: только под дальним окном беседовали две женщины да дрых у самого выхода парень в оранжевой футболке со скрещенными молотками на груди. Донецких в Алуште было традиционно много. Причем именно парней, без девушек. Ощущение было такое, что своих девушек они оставляют сторожить терриконы. А сами приезжают сюда целыми бригадами, чтобы попить пивка, дружно покричать «Шахтер» – чемпион!», а потом, где получится, отоспаться после бессонных ночей в забое. В общем, нормальные были ребята. И этот, который дрых у входа за столиком с рафинадом, Кащееву тоже очень понравился…

Григорий Васильевич развернулся и небрежным жестом цапнул со стола сахар. И тут же сзади донеслось:

– Э-э! Ты че взял?! А-а?..

168

Кащеев оглянулся. Парень в оранжевой футболке с молотками на груди дрых дальше. Но в проеме двери по лестнице поднимался его двойник, только с бутылкой водки…

Кащеев про себя выматерился. Вышло совсем по-глупому: парень с водкой от стойки просто пошел не по проходу, а под стенкой, вдоль стоящих под домом столиков. Из-за этого Кащеев его и не заметил.

– Сахар! – показал Кащеев.

– А-а! Голодный?.. – понимающе кивнул парень, сразу подобрев. – Так бы и сказал… Садись, подкормим! Заодно выпьешь с нами… Акела, подъем!..

– Да нет, спасибо! – благодарно кивнул Кащеев, отступая.

Спящий парень особого энтузиазма тоже не проявил – просто съехал по стенке чуть в сторону. И тут случилось то, чего Кащеев не ожидал никак.

– Метан в горизонте!!! – рявкнул пришедший парень, грохнув бутылкой по столу так, что слышно было, наверное, и в баре. Все, кто был поблизости, оглянулись. Спящий что-то промычал, с трудом приподняв голову. Второй наклонился к нему, обнял за шею и задушевно сказал: – Акела, братан! Тут бивень какой-то нарисовался, выпить надо, ну…

Кащеев, воспользовавшись моментом, дал задний ход. На Логинова он специально не смотрел, но боковым зрением увидел, что тот тоже повернулся…

«Твою мать!..» – пронеслось в голове Кащеева, хотя внешне он был абсолютно спокоен. Донецкий парень, к счастью, о нем уже забыл, сосредоточившись на приведение в чувство товарища. Кащеев вынырнул на крыльцо другого выхода.

Здесь он снова боковым зрением «зацепил» Логинова. Тот смотрел в сторону ринга. Кащеев облегченно вздохнул и свернул к нижней площадке. Дюжий охранник сперва подался вперед, потом рассмотрел Кащеева и посторонился.

Григорий Васильевич прошел к катеру. Спустившись на борт, он нырнул за надстройку и прикипел взглядом к проходу. Но Логинов там так и не появился. Кащеев быстро спустился вниз, закрыв за собой палубную дверь.

В каюте Григорий Васильевич вытащил из кармана рафинад и аккуратно содрал с него упаковку. После этого он открутил крышку цилиндра размером с футляр кубинской сигары. Того самого, что был спрятан в затонувшем катере вместе с «Инструкцией по эксплуатации и боевому применению изд. № 1685».

Внутрь цилиндра Кащеев вплотную друг к дружке вставил белые кирпичики рафинада. Завинтив крышку, Григорий Васильевич взвел пружину. Изделие к работе было готово. Именно этот цилиндр ставил «РГМ» на боевой взвод. Кащеев быстро замотал его в заранее приготовленные прозрачные кульки и завязал – для водонепроницаемости.

Механизм постановки «РГМ» на боевой взвод морской воды не боялся. Дело было в рафинаде. Он в «Пятнице» подавался быстрорастворимый. А Кащееву нужно было время, чтобы уйти. В шахиды он не нанимался. Поэтому и перестраховывался…

169

Логинов оглянулся на «дом в доме». Там разорялись какие-то пьяные. Виктор тут же начал отворачиваться и вдруг увидел его…

Голова мужчины промелькнула в окне на секунду. В черно-белом освещении и в профиль. Но это было именно то: на записи камер наружного наблюдения «Ривьеры» мужчина тоже был запечатлен в двухцветном варианте. И примерно в таком ракурсе.

Логинов отвернулся. Он не должен был, не имел права себя выдать. Пару секунд спустя мужчина с записи промелькнул на крыльце. И Логинов окончательно понял – это Кащеев…

Виктор напрягся, но Кащеев сразу повернул к темной нижней площадке. Он шел к катеру. Логинов колебался всего несколько секунд. Потом он развернулся и двинулся к бару.

Секунд через десять Логинов оказался у мангала. И, оглядевшись по сторонам, протиснулся за него. Из-за будки вынырнул мангальщик и замахал шампурами:

– Эта ни сюда!.. Эта туда! Туда, за стенка!

– Не ори! Санстанция!

– Так я ж Буся Львовна бакшиш утро дал!..

– Квитанцию получи!.. – резко протянул руку Логинов.

Мангальщик удивленно моргнул. Рука была пустая. По-японски – карате. Но она вдруг врезалась мангальщику в солнечное сплетение. Глаза того стали большими, лицо сильно вытянулось от удивления, рот открылся. Логинов подхватил мангальщика и помог улечься за будкой.

Получилось нормально, только грязные ноги в больших сандалиях чуть торчали, и Виктор слегка оттащил мангальщика к забору, заодно «вколов» ему пальцами «снотворного» по своему фирменному рецепту…

170

Кащеев нацепил акваланг и даже попрыгал, как десантник перед марш-броском: ничего не звенит?.. Все было в порядке, и Кащеев накинул на себя сверху халат с капюшоном. В воду он собирался уйти с палубы – чтобы не оставлять улики в виде открытого люка. Правда, от катера должно было мало что остаться, как и от «Пятницы». Но стоял он как-никак на отшибе, поэтому Григорий Васильевич и не хотел рисковать…

Капюшон скрыл блестящие детали акваланга. Кащеев повернулся ко входу и оглянулся. Его взгляд наткнулся на работающий в режиме трансляции монитор. И Григорий Васильевич решил напоследок глянуть, где там Логинов. Быстро «пролистав» картинки, он нахмурился. Логинов как сквозь землю провалился.

– Так!.. – сглотнул слюну Кащеев.

И тут катер вдруг качнулся. Совсем чуть-чуть. Звуков снаружи никаких не доносилось. Однако Григорий Васильевич все понял. И пробормотал:

– Пришел-таки?.. Ну-ну!

171

Навес мангальщика примерно на полметра перекрывал высокий забор. Это было, пожалуй, единственное место в «Пятнице», где можно было незаметно перебраться к морю. Логинов скользнул наверх и пару секунд спустя уже оказался на узкой бетонной полоске с другой стороны забора.

В густой тени забора «Пятницы» Логинов двинулся к катеру. После двух поворотов он оказался у наружного угла нижней площадки. Виктор осторожно высунулся. Катер белел в нескольких метрах. Навигационные огни и палубное освещение были выключены. В общем катер казался абсолютно безжизненным…

Это Логинову здорово не понравилось. Готовь Кащеев судно к немедленному отходу – это было бы понятно. Тогда Виктор, наверное, просто подался бы назад и отзвонился замдиректора.

А тут еще под сводами «Пятницы» вдруг разнеслось:

– Вау-у! Я просто в шоке, дамы и господа! Схватка за миллион пиастров! Одноглазый Сильвер против Капитана Воробья! Такого в нашем клубе, честно говоря, еще не было! Эта схватка должна состояться! Да?!

– Да!!! – взвыла толпа.

– Ну что же, тогда я приглашаю наших доблестных пиратов переодеться, после чего мы с огромным нетерпением ждем их на нашем ринге!

Логинов нахмурился: Капитан Воробей в клубе находился только один – Аникеев.

Наверняка это были звенья одной цепи – сперва Горов как в воду канул, а теперь и Леню под благовидным предлогом заманивали в раздевалку…

Виктор понял, что игра в «Пятнице» пошла не по его правилам. Кащеев взял инициативу в свои руки. Его нужно было остановить. И Виктор метнулся к катеру…

172

Толпа расступилась, Краб начал разворачивать Аникеева к раздевалке и слегка ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, Аникеев с разворота левым локтем бахнул его в лицо. Удар вышел не смертельным, но очень болезненным. Краб от мгновенного болевого шока невольно разжал руки и пистолет выпустил.

Леня отскочил от Краба в сторону ринга, поскольку свободное пространство было только там. Однако Краб оправился от шока на удивление быстро и тут же выбросил к Ленчику длинную лапищу.

Огромный кулак врезался в лоб Аникееву. Тот отлетел назад, перевалился через ограждение и, высоко задрав ноги в ботфортах, плюхнулся в бассейн. Краб со злобным вскриком метнулся следом…

Толпа взвыла от восторга.

– Мочи!!! – завопил с балки фанат «Шахтера».

Веселов от удивления выпучил глаза: «подставные» должны были уйти в раздевалку. Просто потому, что в одежде в бассейне не сильно-то побарахтаешься. МС быстро оглянулся на Боброва. Тот слегка пожал плечами: мол, я и сам ничего не понимаю…

Впрочем, происходящее все равно надо было комментировать, поскольку оно вызвало бурю восторга: Краб, с ходу сиганувший через надувной бортик, поскользнулся и шмякнулся так, что брызги взвились до перекрытия, зацепив донецкого фаната.

– Даешь стране угля!!! – немедленно отреагировал тот.

– Как вы видите, дамы и господа, Сильвер и Воробей настоящие пираты и не стали откладывать выяснение отношений в долгий ящик! Но и приз того стоит – миллион пиастров! Только подумать… О! Вот это бросок!

173

Григорий Васильевич Логинова, конечно, ненавидел лютой ненавистью. Но эта ненависть его не ослепила. Он не стал с перекошенным лицом кидаться наверх, чтобы укокошить Виктора лично. В акваланге да еще с ластами по трапам особо не разбегаешься. Да и пистолет свой Григорий Васильевич отдал Крабу, а укокошить Логинова подручными средствами было довольно проблематично…

Поэтому Кащеев быстро сбросил халат, взял специальный ключ и шагнул в коридор. Провернув хитрые пазы, Григорий Васильевич отступил и нажал на фиксатор трапа. Тот поднялся, после чего Кащеев откинул к переборке одну из половин палубы.

Конечно, поднятый трап мог кого-то из украинских Пинкертонов впоследствии насторожить. Но при расследовании взрыва «Пятницы» главное слово было, конечно, за военно-морскими экспертами. А задача любого военно-морского эксперта заключается вовсе не в установлении истины, а в том, чтобы свалить катастрофу на чужой флот. Так что можно было не сомневаться, что поначалу украинцы будут переводить стрелки на ЧФ РФ, а россияне – на ВМФ Украины. А в конце дружно заявят, что шандарахнула «Пятницу» заблудившаяся лодка 6-го американского флота. И в доказательство покажут кучу спутниковых фотографий, карт, схем, прокрутив напоследок с умным видом записи непонятных шумов…

Кащеев свесил ноги в воду и осторожно скользнул вниз. Высунувшись из воды, Григорий Васильевич дотянулся до откинутой половины палубы и опустил ее на место. Та довольно громко стукнула. Но это было даже к лучшему. Кащеев решил слегка скорректировать план и поместить боеголовку не под самым центром «Пятницы», а ближе к катеру. Чтобы и насчет трапа никаких вопросов не возникло, и Логинова чтобы разнесло на мелкие кусочки…

174

Логинов, держа пистолет наготове, прокрался к надстройке и осторожно выглянул. На палубе никого не было, и Виктор приблизился к двери, ведущей вниз. В этот момент катер вдруг едва уловимо дернулся. Логинов замер, сжимая пистолет в руке. В следующую секунду внизу что-то стукнуло.

Кащеев явно находился там. Виктор, прижимаясь спиной к переборке, подался к двери. Когда он протянул к ней руку, между бортом и причальной стенкой вдруг забулькало. Логинов мгновенно повернулся.

Бойцов «Альфы» периодически по два-три человека отправляли на стажировку – то к альпинистам, то к дельтапланеристам. Логинов однажды попал на Балтфлот. В отряд ПДСС. В смысле к боевым пловцам. Пробыл он там, правда, недолго – срочно отозвали в связи с захватом пассажирского лайнера, – но азы подводного дела успел освоить…

Поэтому Логинов практически сразу понял, что бульки эти – пузырьки отработанной дыхательной смеси аппарата открытого типа. Акваланга то бишь. Именно из-за этих предательских пузырьков боевые пловцы во всем мире используют дыхательные аппараты закрытого типа.

Логинов метнулся к борту. Пузырьки вырывались на поверхность практически в одном месте. Это означало, что Кащеев не уходит от катера, а спускается на глубину.

И тут Логинов решился. Ведь такого шанса могло больше и не представиться. Мгновенно сбросив обувь и брюки, Логинов сунул под них бесполезный в воде пистолет и скользнул в воду с кормы. После чего протиснулся между бетонной стенкой и косым бортом до места, откуда вырвалась очередная порция пузырьков…

175

Кащеев быстро спустился вниз и включил фонарь. Боеголовку снесло сточными водами, и теперь она лениво покачивалась на конце чуть ниже канализационного зева. К ней был прицеплен водонепроницаемый пакет с одеждой. Кащеев быстро отцепил карабин от фланца и так же быстро прищелкнул его к поясу акваланга.

Григорий Васильевич понимал, что Логинов рано или поздно заметит пузырьки и, возможно, сунется в воду. Но это было не то что к лучшему, а просто идеально. Если швырнуть в небо гранату, стаю ворон не угробишь – одну-две птицы максимум. Но если ту же гранату бросить в воду, рыба всплывет косяками – на триста метров вокруг. Из-за большей плотности воды. Это Кащеев из «Инструкции по эксплуатации и боевому применению изд. № 1685» уяснил крепко.

Так что оставалось только втащить боеголовку в трубу и ввинтить в нее механизм постановки на боевой взвод. Григорий Васильевич потянул за конец, которым боеголовка была привязана к торчащей арматуре. Конец не поддавался. Григорий Васильевич потянул сильнее, но с тем же результатом.

Присветив фонарем, он вдруг понял, в чем дело. Веревка разбухла в воде, и узлы затянулись. Кащеев уцепился в конец ногтями и потянул. Тот поддался, но только чуть-чуть…

Григорий Васильевич остервенело заработал пальцами. Будь у него нож, он бы решил проблему в секунду, но ножа у Кащеева, как назло, не оказалось…

176

Логинов нырнул, перевернулся и ужом устремился в глубину – как на Балтфлоте в ПДСС учили. И почти сразу он увидел свет. Он пробивался из какого-то темного отверстия в бетонной стенке. И частично был прикрыт спиной человека в акваланге…

Логинов тут же устремился на него. Сделал он все по правилам: левой рукой обхватил голову аквалангиста, а правой выдернул из его рта загубник. Куча воздушных пузырей устремилась к голове Виктора и на миг ослепила его. Из-за этого он потерял ориентацию и не смог сразу обхватить ногами корпус противника.

И тут же за это поплатился. В пах Логинова словно бы воткнули раскаленный стержень. Боль была адской. Виктор невольно разжал руки, и его понесло к поверхности…

177

Чертова веревка наконец поддалась. Кащеев развязал один узел и взялся за второй. Он уже почти справился, но тут случилось то, чего Кащеев никак не ожидал.

Чья-то сильная рука обвила шею Григория Васильевича, вторая рванула загубник. Кащеев тут же почувствовал привкус крови на губах. Он недооценил Логинова…

Другой на месте Кащеева стал бы цепляться за руки противника или попытался бы развернуться. И проиграл бы. Но Кащеев был слишком опытен. И он, мгновенно оценив ситуацию, резко ткнул рукой с фонарем назад.

Логинов, конечно, собирался обвить его сзади ногами. И сам, можно сказать, наткнулся на кулак Кащеева с торчащим фонарем. В тот же миг объятия расжались.

Логинов испытывал примерно такие же ощущения, как налетевший пахом на черенок лопаты спринтер. Корчиться от боли он должен был долго. Но все равно надо было торопиться.

Поэтому Кащеев быстро схватил загубник. Фонарь для этого пришлось бросить. Но он, медленно опускаясь, как раз осветил арматурину. Кащеев потянулся к концу двумя руками и отвязал его.

После этого Григорий Васильевич быстро поднял голову. Логинова он не увидел, но можно было не сомневаться, что тот нырнет снова. Чтобы не терять время, Кащеев не стал ловить фонарь.

Одной рукой он ухватился за торчащую арматурину и втиснулся в проем коллектора. Второй рукой Кащеев крепко держал конец. Оказавшись в трубе, он потянул за него и втащил за собой боеголовку.

Энергично работая ластами, Григорий Васильевич немного проплыл и остановился. Разорвав целлофан, он выхватил механизм постановки мины на боевой взвод, развернулся и нащупал пальцем отверстие в носовой части боеголовки. Несколькими энергичными поворотами Кащеев ввинтил цилиндр до упора и тут же поплыл прочь. «Быстрорастворимый» отсчет пошел, так что Григорию Васильевичу нужно было торопиться…

178

При сильном ударе в пах человек невольно делает вдох – чисто рефлекторно. И ничего тут не поделаешь. Логинов тоже невольно вдохнул. Он бы, наверное, захлебнулся, но его спасло то, что лицо обволакивали вырывавшиеся из акваланга пузыри воздуха.

Только благодаря им Логинов в сознании достиг поверхности, где его буквально вывернуло наизнанку – нахлебался он соленой воды все же прилично. Когда спазмы закончились, Виктор вдруг обнаружил, что вода между стенкой и бортом перестала булькать. Совсем.

– Твою мать!..

Резко вдохнув, Виктор снова устремился на глубину. И вскоре увидел свет. Опустившись, Логинов разглядел подводный фонарь. Он просто валялся на дне.

Логинов автоматически ухватил его и посветил вокруг. Кащеева нигде не было. Виктор вдруг сообразил, что тот вполне мог уйти на другую сторону катера – из-за этого и пузырьков не стало…

Он собрался уже устремиться туда, но на всякий случай посветил в темную нишу трубы. Туда Кащеев мог нырнуть тоже. Луч с трудом пробился в мутной воде. Сперва он осветил стену, а потом Виктор вдруг увидел вспышку…

179

Аникеев едва оправился от удара Краба. Когда тот прыгнул в бассейн, Леня на карачках метнулся в сторону. Краб, бахнувшись на спину, невольно вскрикнул. Аникеев улепетывал вдоль борта, но Краб выбросил свою длинную руку, как лассо, и в последний момент таки обвил пальцами Ленину лодыжку.

– Иди к мамочке! – рявкнул Краб, дергая Леню за ногу.

Тот плюхнулся лицом в грязь и поехал назад. Толпа взвыла от восторга. Аникеев пытался уцепиться руками за пол, но это было бесполезно. Как и выхватывать оружие – попав в жижу, оно сразу вышло из строя. Аникеев от отчаяния сделал единственное, что ему оставалось: резко ударил Краба второй ногой.

– О! Вот это прием! – радостно вскрикнул Веселов, но лицо его выглядело встревоженным.

– Ай!.. – взвыл Краб.

Аникеев угодил ему каблуком в плечевой сустав. От боли Краб отпустил ногу Лени, но тут же в прыжке обрушился на противника всей своей массой.

– Давай! – завопил сверху фанат.

– А-а!.. – невольно ахнула толпа.

Казалось, огромный Краб просто расплющит противника в лепешку. Так бы оно и случилось, но Аникеев успел перевернуться на спину и вовремя подставил правую ступню. В боевом самбо это называлось «бросок с упором ноги в живот противника через себя». Несмотря на столь длинное название, случилось все в один миг: прыгнувший на Аникеева Краб вдруг кувырнулся вверх тормашками, словно незадачливый велосипедист, угодивший колесом в канаву. Над рингом взметнулось целое грязевое облако.

– Глуши!!! – подсказал сверху фанат.

По канонам боевого самбо Аникеев и вправду должен был кувырнуться вместе с противником, оседлать его и добить эффектным ударом. Однако Ленин сюртук впитал столько грязи, что он даже от дна бассейна оторвался с трудом.

Поднялись тяжело дышащие противники одновременно. Краб широко расставил руки-клешни, практически перегородив полринга. Аникеев попытался сбросить сюртук, но тот словно бы приклеился к спине.

– Ну что же, кажется, Сильвер с Воробьем так и не выяснили, кто из них сильнее! – бодро начал Веселов, но тут Краб ринулся на Аникеева.

Двумя гигантскими прыжками он почти настиг Леню, но тот, поймав его на противоходе, увернулся и бросился в дальний угол ринга, к сцене. Крабу из-за большей инерции на разворот понадобилась пара лишних мгновений. Но зато каждый его шаг равнялся полутора Лениным. Разогнавшись, Краб в прыжке настиг противника в углу, ухватив руками за ноги.

Леня отчаянно задергался. Но Краб, наученный горьким опытом, подтянул его к себе обеими руками и уселся сверху. После чего замахнулся и обрушил на затылок Аникеева свой пудовый кулачище…

180

Логинов вздрогнул, но тут же расслабился – вдоль стенки коллектора, лениво переваливаясь, плыл светящийся презерватив. Для любителей приколов. Виктор перевел луч в глубину трубы.

И тут он вдруг увидел такое, что волосы на его голове встали дыбом. Прямо в воде. Посреди проема коллектора на полукруглом дне удобно лежала торпеда. И даже вроде как хищно щурилась на Логинова глазками сенсоров. А возле них болтался конец веревки…

Тут Логинова словно обухом огрело. Он вдруг вспомнил, что Кащеев как раз развязывал веревку, когда Виктор на него неожиданно набросился сзади. А вот что было на этой веревке, Логинов тогда так и не заметил – Кащеев собой закрывал. Да и света было мало…

Виктор понял все сразу: Кащеев и «Галеру» на Москве-реке пытался взорвать, только тогда Логинов в самый последний момент СВУ обезвредил. Но то было на воздухе.

Времени на раздумья не было, и Логинов быстро подплыл к торпеде. При ближайшем рассмотрении это оказалась просто боеголовка. При этом на корпусе не было никаких «пришлепок»-взрывателей. И Логинов, окончательно в этом убедившись, повернул назад.

Грудь буквально разрывалась, но чувствовал себя Виктор отлично. Он не дал Кащееву привести свой план в действие. Тот так и не успел прикрепить к боеголовке часовой механизм с детонатором…

Но думая об этом, Логинов вдруг увидел в свете фонаря, как из округлого носа боеголовки вытекает прозрачный, слегка переливающийся шлейф…

181

– О, кажется, бой наших пиратов приближается к своей развязке! И мы сейчас узнаем, кто стал единоличным владельцем сундука с миллионом пиастров… – нарочито бодро проговорил Веселов, с нарастающей тревогой наблюдая за происходящим на ринге. В этот момент Краб взметнул свой кулачище, и Веселов заорал: – Стоп! Стоп!!! Я останавливаю бой…

Но Краб все же ударил.

Толпа ахнула и вдруг разом умолкла.

Возле ринга в самый последний момент непонятно откуда возник гигант в майке «Адидас». Перегнувшись над ограждением, он перехватил уже метнувшуюся к голове Аникеева руку…

Краб быстро повернулся и выпучил от удивления глаза. Заодно он попытался выдернуть руку, но это было все равно что вытаскивать «Запорожец», стиснутый двумя столкнувшимися на полном ходу трейлерами. Гигант улыбнулся и взял Краба под левое плечо, вроде как предлагая подняться.

– Э-э! Отпусти!.. – дернулся тот.

Гигант в споры вступать не стал. Он просто разогнулся и с той же улыбкой швырнул Краба, как котенка, к сцене. Краб с разгона врезался в нее башкой и безвольно плюхнулся на пол.

– О-о!.. – пронесся под сводами «Пятницы» вздох.

В следующий миг к Крабу деловито протиснулись двое молодцев в одинаковых костюмах и подхватили бедолагу под руки. Гигант с той же неподражаемой легкостью одной левой выдернул из бассейна Аникеева.

– Не боись! – шепнул он Лене на ухо. – Я от Мони! – И подмигнул.

В следующий миг молодцы в костюмах деловито поволокли бездыханного Краба прочь. За ними сквозь расступающуюся толпу Шварц вел Аникеева. Тот заметно пошатывался…

МС Веселов впервые за свою карьеру растерялся. Он несколько секунд лихорадочно оглядывался по сторонам, но Бобров куда-то исчез. Поэтому Веселов все же продолжил:

– Итак, схватка за пиастры, дамы и господа, закончилась ничьей! И теперь я наконец могу пригласить на сцену наших финалисток! Это Чернобровая Бестия – Украина и Белокурая Пиранья – Россия! Встречайте!

182

«Рафинад!!!» – вдруг промелькнуло в голове Логинова. И время словно бы остановилось…

Во время командировки к боевым пловцам Логинов успел пройтись по азам военно-морского дела. Вернее, больше минно-торпедного, поскольку как раз это было профилем ПДСС. И тот факт, что в замедлителях морских мин используется обычный рафинад, Логинов запомнил на всю жизнь…

Теперь было понятно, почему на боеголовке не оказалось «пришлепок». Они были не нужны. Как и часовой механизм. Время, необходимое Кащееву для ухода, отсчитывал растворявшийся в воде рафинад…

Логинов быстро подплыл к боеголовке. Вцепился в замедлитель пальцами. Грудь Логинова буквально разрывалась, перед глазами от кислородного голодания плыли радужные круги…

Он очень боялся потерять сознание. Но не потому, что это означало смерть для него. Это означало смерть для тысяч людей, находящихся в «Пятнице». И Логинов из последних сил вывинтил-таки замедлитель…

Что было потом, он не запомнил. Мозг от нехватки кислорода, видно, частично отключился. И просто погнал тело к спасительной поверхности…

183

Две или три минуты Кащеев работал ластами как заведенный и с содроганием ожидал взрыва. Проплыв еще немного, он вдруг увидел впереди свет.

Кащеев понял, что спасен, и возликовал. Правда, остаток пути дался ему с трудом. Воды было уже мало и поэтому плыть стало невозможно. Идти же по коллектору согнувшись в три погибели оказалось ужасно неудобно, несмотря на то что Кащеев сбросил ласты.

Но минуты через две Григорий Васильевич все же оказался у спасительного выхода на поверхность. Железобетонная труба обрывалась в русле сточной канавы. Кащеев осторожно выглянул.

Справа и слева с полутораметровых обрывистых бережков нависали кусты. Метрах в двадцати от Кащеева через канаву был перекинут мостик. Оттуда доносились голоса. Справа что-то ритмично постукивало. Кащеев удивленно прислушался и вдруг понял, что это стучат шарики для игры в пинг-понг. Он оказался в небольшом парке.

Кащеев быстро отцепил мешок с одеждой и сбросил акваланг. Все это время он ожидал грохота близкого взрыва. Но грохота почему-то все не было…

Впрочем, изменить все равно уже ничего было нельзя. Кащеев закинул акваланг на плечо и осторожно выбрался из канавы. Потом остановился и прислушался. В кустах поблизости никого не было, и Кащеев, размахнувшись, забросил акваланг в заросли. Найти его там смогут не раньше осени…

184

– Ахр-р-р!.. Хр-р-р!.. Хр-р-р!.. – захрипел Логинов, вынырнув.

Его легкие работали как помпа, сердце стучало как бешеное. На восстановление Виктору понадобилось с полминуты. Только потом он вдруг обнаружил, что до сих пор сжимает в руке замедлитель, хотя фонарь где-то потерял…

– Твою мать!.. – коротко размахнувшись, Логинов швырнул замедлитель в сторону кормы катера.

– Ай, бля!.. – донеслось из темноты вслед за глухим стуком.

Логинов в первый миг было напрягся, но тут же шепотом спросил:

– Степан, ты, что ли?..

– Я!.. Я, шеф! – донесся после паузы радостный вскрик.

– Тихо! Кащеев может быть на катере!

– Да не! На катере тихо! Я тут вдоль стенки давно пробираюсь…

– Стоп! А как ты в воде оказался?

– Из ямы еле выбрался, шеф, ну ее в баню…

– Из какой ямы?

– Из канализационной…

– Из канализационной?.. – принюхался Логинов. – Фу!.. А что ты там делал, Степ?

– Лучше не спрашивайте, шеф… – вздохнул Горов. – Подловили они меня! Если б не сковородка, вообще кранты…

– Какая сковородка?.. – окончательно перестал понимать Логинов.

– Ну не сковородка, крышка от сковородки, шеф… Я как чувствовал. Стырил на квартире и под форму сунул…

– Так! И что?..

– Что-что?.. Три пули в нее всадили!

– Твою мать!.. – только и сказал Логинов.

В этот момент со стороны ротонды послышался шум мощного движка, по стенке скользнул луч прожектора. Логинов оглянулся и схватил за руку Горова.

– Прячься!..

Степан сказал:

– Возвращаются! Менты, что ли? Я их за углом пережидал!

Логинов осторожно подался вдоль борта и выглянул. Катер, утробно рыча, приближался. Его луч метнулся чуть в сторону и начал шарить по поверхности…

– Так кто же у нас победил в финальной схватке, дамы и господа? – разнеслось под сводами «Пятницы». – Белокурая Пиранья или Чернобровая Бестия? Россия или Украина?!

– Рос-си-я! Рос-си-я! Рос-си-я!!! – заскандировала половина зрителей.

– У-кра-и-на! У-кра-и-на! У-кра-и-на! – так же дружно ответила вторая.

– Да, честно говоря, не знаю! Хоть режьте, не знаю! – притворно вздохнул Веселов. – А значит, дамы и господа, победила дружба!

– Ура!

– Оле-оле-оле!

– Даешь стране угля!!! – грянула толпа.

И тут Виктор наконец рассмотрел на приближающемся катере надпись – «Крымская Ривьера».

– Так это Моня! – быстро сказал он и высунулся: – Эй! Давайте сюда!

185

Едва забросив в кусты акваланг, Григорий Васильевич вдруг увидел на противоположном берегу двух типов в одинаковых черных костюмах. Они быстро шли мимо столиков для пинг-понга. Кащеев подался назад. Типы направились прямиком к трубе коллектора. Один попытался заглянуть в нее, второй вытащил телефон и что-то коротко проговорил.

Кащеев медленно отступил. Типы в черном в его сторону не смотрели. Один присел на берегу, глядя на коллектор. Второй встал к нему спиной, сложив руки на ширинке…

Кащеев торопливо переоделся. Соваться на другой берег он не рискнул. На гору от мостика за его спиной взбиралась крутая лестница. Григорий Васильевич кустами пробрался к ней и начал подъем. Сверху он видел, что типы в костюмах по-прежнему торчат на своем посту.

У Кащеева окончательно отлегло от сердца. Последний пролет он преодолел почти вприпрыжку. Вынырнув на дорогу, Григорий Васильевич свернул на тротуар и тут же увидел в нескольких метрах впереди огромный темный джип.

Джип вдруг осветил его фарами. Кащеев невольно прикрыл глаза рукой и услышал, что одна из дверей открылась.

Послышался слоноподобный топот. Кащеев приподнял руку и увидел закрывшую фару ногу – толщиной с дуб. Григорий Васильевич вдруг понял, что это конец…

И не ошибся: джип вдруг стартовал, из него донесся чей-то голос:

– Шварц! Это он! Живьем берем урода!

186

– Пацаны говорят, у северного тоже глухо… – сказал Моня, отключив телефон.

Сидевший на переднем сиденье джипа Шварц обернулся к окошку:

– Может, он все-таки в море ушел, а, Монь?..

– В море бы его наши засекли. Да и Витя сказал, что он в трубу ушел!

– Может, Витя ошибся?..

– Да не, он пацан башковитый… – потер подбородок Моня. – Если этот Кащеев смоется и Витю погонят, я его к себе на работу заберу!

– Кем?.. – с тревогой спросил Шварц.

– Да не боись, не на твое место! Мажордомом!

– Мажордомом?..

– Ну типа! – заржал Моня. – За фазанами там какашки убрать! Рыбок мяском подкормить!

В этот момент снизу с лестницы на тротуар вынырнул какой-то мужчина. Моня мгновенно перестал смеяться и велел:

– Свет!

Водитель включил фары. Мужчина качнулся и закрылся рукой. Моня сказал Шварцу:

– Тащи на опознание!

Шварц выскочил и подволок к джипу упирающегося пьяного. Моня посветил ему в лицо фонарем и сличил с компьютерной распечаткой. Потом разочарованно сказал:

– Не он…

– Свободен! – отпустил пьяного Шварц.

Тот, что-то возмущенно выкрикивая, запетлял вверх по тротуару. Шварц забрался на свое место и сказал:

– Чую, зря мы тут торчим, Монь! Выскочил он…

– Да некуда тут больше выскочить! Если он через трубу ушел, по-любому тут нарисуется…

187

Кащеев мгновенно развернулся и бросился к лестнице. Однако огромный тип нагнал его в два прыжка. Кащеев резко остановился и, ловко уйдя в сторону, с разворота ударил его кулаком в живот. Этот удар мог бы свалить и мамонта.

Но здоровенный преследователь не отреагировал на него вообще. По инерции он чуть проскочил мимо, но при этом ухватил Григория Васильевича за плечо.

Ключицу Кащеева словно тисками сжало. Он слабо дернулся, но гигант без усилий оторвал его от земли и рывком переставил к бордюру:

– Принимай зверя, Монь!

И тут Кащеев от отчаяния вцепился в ненавистную лапищу зубами. Над дорогой разнесся дикий крик гиганта. Отдернув руку, он взмахнул второй. Кащеева вдруг словно бы приподняло в воздух и закачало…

Теряя сознание, он услышал:

– Урод, если убил, я тебя рыбам в аквариум, на хрен, скормлю…

188

В Монином люксе яблоку было негде упасть. Аникеев с торчащими сосульками недомытыми волосами и прижимающий к груди пакет со льдом Горов сидели на диване. Лица у обоих были угрюмыми. Логинов курил напротив в кресле. По другую сторону журнального столика в живописной позе торчала Лизавета, без устали развлекавшая Виктора своими стишками, но его лицо было таким же хмурым, как и у подчиненных.

У всех дверей – входной, спальни, балконной и даже ванной – торчали типы в похоронных костюмах. Шварц сидел при входе на стуле и баюкал свой огромный забинтованный палец. Моня, за неимением лучшего, торчал вниз головой на террасе…

Обстановка в номере была напряженной. Когда в дверь наконец постучали, все невольно вздрогнули и дружно повернулись. Из-за пояса Шварц левой рукой вытащил огромный – размером с туристический топорик – пистолет.

– Кто?..

Из-за двери донесся неразборчивый голос. Шварц быстро приоткрыл дверь, подозрительно выглянул в щель и бросил:

– Щас!

Захлопнув дверь, он сунул пистолет на место и торопливо протопал на террасу.

– Кровопивец нарисовался!.. – сообщил он Моне. – Впускать?

– Давай! – кувырнулся Моня.

Шварц вернулся к двери. В номер вошел хмурый Плотников в гражданке и с кейсом в руке. Плотников кивнул Логинову. Тот поднялся.

Моня возник в двери террасы:

– Заходите, пацаны, заходите!

Логинов и Плотников вышли на террасу. Шварц прикрыл за ними дверь и встал с другой стороны.

– Ну?.. – сказал Моня.

Плотников посмотрел на Логинова. Тот кивнул. Плотников поставил на стол кейс. Под рукавом блеснула цепочка, которой он был прикован к руке. Щелкнув замками, Плотников вытащил из кейса папку – старую, с перечеркнутыми карандашными литерами в углу.

Моня быстро цапнул ее и пролистал. Это действительно было его дело: с еще «непросветленной» бандитской рожей на черно-белой фотке и собственноручно написанным заявлением, в котором говорилось, что он с детства мечтал стать Штирлицем и все такое…

– Все в порядке, Витя! – расплылся в улыбке Моня. – Пошли!

Троица стремительно пересекла гостиную и оказалась в спальне. Там на полу под присмотром охранника лежали три человека. Моня оглянулся и расплылся в ухмылке:

– Как обещал, Вить! Под ключ! Принимай! Шварц!..

Вошедший Шварц торопливо приблизился к пленникам и поднял крайнего из них. Плотников невольно сглотнул и покосился на Логинова. Но тот сам был шокирован.

Во-первых, поднятый Шварцем мужчина был в собачьем наморднике. Во-вторых, одна половина его лица была фиолетово-сизой и распухшей до невозможности. Логинов хрипло спросил:

– Это точно он?..

– А кто ж еще, Вить?.. Я тебе че, туфту буду парить? – вроде как обиделся Моня.

– А почему он в наморднике?

– Ну ты даешь, Вить! Он же у вас совсем бешеный! Шварцу вон чуть палец не оттяпал! Я фигею, вы там че, комиссию у психиатра не проходите?..

– Проходим… Ну, здорово, Кащеев! Как водичка в канализации, не простыл?..

Лицо человека в наморднике исказилось от ненависти. Логинов окончательно убедился, что это тот, кто ему нужен. Едва заметно кивнув Плотникову, он спросил у Мони:

– А эти?..

– А это, Вить, тебе типа бонус! Один – который твоего Воробья в бассейне чуть не затоптал, а второй – типа наводчика!

– А как ты их вычислил-то? – спросил Логинов.

– Ну ты даешь, Вить! – засмеялся Моня. – Ты думаешь, если я на Тибете три года куковал, так совсем темный? Интернет мала-мала понимам… Так что, берешь? А то я их и сам приспособлю! Мурзику отдам, а то у него после тебя тоже депресняк! А что Мурзик не догрызет, рыбкам подкину!

– Каким рыбкам? – подозрительно спросил Логинов.

– Как каким? У меня ж за курятником еще аквариум есть! Пираний развожу…

– Ладно. Беру! – быстро сказал Логинов. – И вот еще что…

– Да?.. – напрягся Моня.

– Там в канализационной яме в «Пятнице» труп надо бы выловить…

– Выловим!

– И пистолет бы заодно достать, такой, типа глиняный…

– Достанем!

– И мину из коллектора надо бы в море оттащить…

– Оттащим, Витек! – заверил Моня. – Не вопрос!

– Ну тогда все… – повернулся к выходу Виктор.

– Этих – в катер! – небрежно кивнул головой Моня и, приобняв Логинова, прошел с ним к двери. – Эх, Витек! Ты, конечно, не подарок, но даже как-то жаль с тобой расставаться…

– Ой, Витя! – бросилась к ним Лизавета и вдруг по-бабски запричитала: – Ты че, уже отчаливаешь, что ли? Ой, а я-то и не успела ничего!..

Логинов закатил глаза, отвернулся и протянул Плотникову ключи от «Ниссана»:

– Заберешь машину, она за торговым центром стоит! Все! Давай!.. Подъем, орлы!

Горов с Аникеевым поднялись. Степан совсем тихо пробубнил:

– Так мы че, и не искупаемся напоследок?..

Но Логинов расслышал и зло зыркнул на Степана:

– Хватит, накупались!.. Ну все, Моня! Давай…

– Давай, Вить! – пожал руку Логинова Моня.

В этот момент между ними втиснулась Лиза. Что-то сунув Виктору в карман, она уткнулась в его плечо и захлюпала носом:

– Ой, ну возьми хоть пирожок на дорожку!..

Логинов вытащил из кармана какой-то пахнущий духами листок бумаги.

– А где пирожок-то? – подозрительно спросил он.

– Дурак, что ли?.. – прошипела Лиза. – Какой пирожок?.. Я тебе телефон Каролинкин там записала!

– Да зачем мне ее телефон?..

– Как зачем? Я ей и фотку твою уже заслала! Ты ей понравился!..

– Моня!.. – вскрикнул Логинов. – Вы что, охренели? Какая фотка?!

– Да не петушись ты, Вить! – заговорщицки подмигнул Моня. – Каролинка нормальная девчонка, зуб даю! Ты обязательно позвони! Познакомитесь, в гости приедете! А я вам шашлык из пираньи забацаю! Знаешь, какая вкуснотища!..

ЭПИЛОГ

Катер отчалил от «Ривьеры» и стал набирать скорость.

На террасе люкса стояли Моня, Лиза с платочком, Шварц с забинтованным пальцем и два типа в похоронных костюмах.

– Витя, ты обязательно позвони!.. – пискливо крикнула Лиза и, взмахнув платочком, вдруг прижала его к лицу.

Моня утешительно приобнял ее и что-то проговорил на ухо, продолжая улыбаться и махать второй рукой. Шварц покосился на них и, осклабившись, вдруг украдкой вскинул вслед катеру свой огромный забинтованный палец в неприличном жесте…

– Тьфу!.. – быстро отвернулся Логинов.

Катер как раз вышел из-за пирса. Слева показалась «Пятница». Над морем разнесся голос Веселова:

– Ну что же, дамы и господа, как это ни печально, но наша сногсшибательная вечеринка подходит к концу! И специально для тех, кто дожил до утра, звучит эта композиция!

Двигатель катера взревел, и судно рванулось на восток, в сторону дрейфовавшей «Варшавянки». Вслед катеру от «Пятницы» неслись слова «Relax»…

Content

Максим ШАХОВ
ПОЦЕЛУЙ ТОРПЕДЫ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

ЭПИЛОГ