Максим ШАХОВ

КРУТАЯ ФИШКА

Глава 1

Прошлым летом я купил детектив – в пестрой обложке, с каким-то жутковатым названием, короче – такой же, как и этот. И только начал его читать в сквере на скамейке, как передо мной словно из-под земли возник этот громила с перебитым носом и начал палить в меня из пистолета… Хотя, наверное, будет лучше, если я вернусь немного назад и расскажу все по порядку – чтобы вы хотя бы приблизительно представили мое состояние в тот момент.

Дело было на Пушкинской – напротив девятиэтажки НИИ прикладных исследований. Сейчас там куча всяких фирм, и приехал я туда на собеседование, потому что уже третий месяц куковал без работы. Собеседование мне назначили на десять, но секретарша сказала, что Роланд Альбертович «серьезно задерживается».

Секретарша была не в моем вкусе – одна ее блузка наверняка стоила больше, чем я заработал за прошлый год. И, чтобы не травить себе душу, я решил подождать этого гуся Альбертовича внизу. Прикатить он должен был на белой «Лянче», правда, неизвестно когда. Потоптавшись на крыльце, я посмотрел на часы и вздохнул. Было жарко, а «Лянча» и не думала показываться на горизонте.

И тогда я решил совместить полезное с приятным. Купил на книжном развале на углу самый дешевый детектив и приземлился на скамейке в сквере напротив НИИ. Парковочная площадка оттуда была как на ладони, и весь вопрос заключался в том, причалит ли Альбертович к ней на своей «Лянче» хотя бы к концу рабочего дня.

Совсем забыл сказать – со скамейкой мне сперва не повезло. На той, что была повернута к НИИ, сидел какой-то прикинутый тип в темных очках. Скамейки там узкие, и мне поначалу пришлось сесть на ту, что стояла напротив «удобной». Все бы ничего, но к НИИ то и дело подкатывали машины, и мне каждый раз приходилось оглядываться через плечо.

А тут еще откуда-то из кустов вылез бомж в огромном замусоленном дождевике и с бородой, как у Карла Маркса, он принялся выкладывать из урны на мою скамейку всякие объедки. Я, конечно, брезгливо отодвинулся и тут же услышал:

– От тюрьмы да от сумы не зарекайся…

– Что? – растерянно спросил я.

– То, что слышал… – продолжая копаться в урне, сказал бомж.

Голос у него был какой-то странный – не хриплый и скрипучий, а наоборот – чистый и звонкий, как если бы он пел в церковном хоре мальчиков. Тут к НИИ подкатила очередная иномарка, и я снова оглянулся. Само собой, это была не «Лянча».

Стало ясно, что спокойно почитать мне навряд ли удастся. Во всяком случае, пока этот тип не освободит скамейку. Он пару раз поглядел на часы, но уходить пока что не собирался. Тем временем бомж закончил копаться в урне, сгрузил объедки в сумку и поковылял по аллее дальше.

Машин пока что не было, и я в пятнадцатый раз прочитал первую строчку детектива. И тут у типа на поясе запиликал телефон.

– Алло!.. – проговорил он, приложив трубку к уху. – Что?.. Блядь!.. Я понял! Все…

На стоянку завернула «Мазда», я проводил ее тоскливым взглядом, а когда повернулся, увидел, что тип наконец-то сматывается. Я тут же пересел на его место и снова принялся за детектив. На этот раз мне удалось прочитать целую страницу, и отвлекся я только на «Запорожец», задымивший всю улицу. «Запорожец», не сворачивая, прогромыхал дальше, и я увидел, что тип в темных очках как раз миновал таксофон на углу и сворачивает на Воропаевскую.

Правда, тогда мне было на него наплевать, и я уже чуть было снова не уткнулся в книгу, как вдруг тип неожиданно резко оглянулся. Но смотрел он не на меня, а вдоль улицы, хотя ничего подозрительного на той стороне Пушкинской не происходило. По крыльцу НИИ и тротуару туда-сюда сновали люди, продавщица за книжным прилавком, опустив голову, читала свой дамский роман, а какой-то мужик в светлой рубашке как раз повесил трубку и вытаскивал из таксофона ЧИП-карту.

Я пожал плечами, а тип тем временем исчез за углом. И я снова погрузился в детектив. Дело там происходило в публичном доме, главная героиня как раз должна была пройти «посвящение» в путаны, и ее отдали на растерзание трем неграм.

Начали они традиционно, потом пару раз поменялись местами, а потом один негр залез на другого, а другой – соответственно – на главную героиню. Что делал в это время третий негр, я так и не понял, потому что в этот момент все и началось…

Глава 2

Чуть раньше я уловил сбоку в кустах приглушенный треск, но не обратил на него внимания. А потом оттуда кто-то выпрыгнул, я поднял глаза и буквально оцепенел, потому что какой-то громила с перебитым носом уже целился в меня из пистолета. В последний момент я чисто инстинктивно успел поднять перед собой книжку, и тут грохнул выстрел.

Один и сразу – второй. Книжку вырвало из моих рук какой-то неведомой силой, вторая пуля впилась в скамейку совсем рядом, и я вдруг понял, что мне – крышка. И только после этого прыгнул в сторону. Громила выстрелил в меня третий раз и снова не попал. Нас разделяло всего метра четыре, и как это он умудрился не попасть – мне неведомо и по сей день. Он рыкнул и промахнулся в четвертый раз – то ли от нервов, то ли оттого, что я снова прыгнул в сторону.

– Ну, с-сука!.. – прошипел громила, хватая пистолет двумя руками.

– Ты че?.. Обалдел? – сдавленно вскрикнул я, бросаясь в кусты за скамейкой.

Наверное, это смешно, но покинуть место происшествия я решился только после того, как он выстрелил в меня четыре раза. Подлетая к кустам, я услышал сзади еще один выстрел и инстинктивно пригнулся. На этот раз пуля прошла совсем рядом – у самого уха – и срезала ветку. Это придало мне сил, и я буквально перелетел через кусты.

Громила явно замешкался. Наверное, он не ожидал от меня такой прыти и теперь, матерясь, продирался следом. Я бросился вправо – к Воропаевской. Несколько прохожих испуганно смотрели оттуда в мою сторону, но мне было на них наплевать. Вообще в тот момент мне было наплевать на все. И именно поэтому я не заметил, что в игру включился еще один стрелок.

Я просто сломя голову мчался по газону, с ужасом ожидая очередного выстрела. И дождался. Только не одного выстрела, а целой канонады. Правда, громила с перебитым носом поучаствовать в ней так и не успел. Но это я понял немного позже. А в тот момент я услышал, как что-то грохнуло справа и чуть сзади, и быстро оглянулся.

Из-за кустов, высунувшись по пояс, палил из пистолета толстый плешивый мужик лет сорока. С виду и по одежде он совсем не походил на бандита. Скорее на какого-нибудь мелкого предпринимателя. Словно в подтверждение этого на левой руке у него болталась барсетка. И вздрагивала при каждом выстреле. А разошелся плешивый не на шутку.

Самое главное, что палил он не в меня, а в громилу. От неожиданности я даже слегка притормозил. Мелькнула мысль, что это случайно оказавшийся в сквере милиционер. Я никогда особо не любил нашу доблестную милицию, но тут вдруг воспылал к ней такими чувствами, что готов был расцеловать плешивого в макушку.

Правда, этот прилив верноподданнических чувств длился недолго. Точнее – до третьего выстрела плешивого. Уже вторая пуля угодила громиле в ногу, и тот, жутко матерясь, рухнул на землю. Я остановился окончательно, решив, что сейчас плешивый достанет наручники и потащит нас с громилой в отделение, где какой-нибудь опер вымотает мне всю душу.

Перспектива была не из приятных, но все же это намного лучше, чем валяться под кустами с дыркой в голове. Но плешивый и не думал останавливаться. Он всадил в громилу еще три пули и наверняка не пожалел бы и четвертой, но тут справа – не от Воропаевской, а с противоположной стороны – заработали сразу два пистолета.

Одна пуля срезала ветку возле плешивого, вторая взбила фонтанчик земли у моих ног. Я напрочь перестал понимать происходящее, зато на этот раз очень быстро сообразил, что мне делать. Разворачиваясь и бросаясь наутек, я услышал сзади матерные выкрики, новые выстрелы и вой сирены. Все смешалось в кучу, где-то рядом свистели пули, а я несся напролом – уже не к Воропаевской, а куда-то в глубь сквера, подальше от всего этого кошмара.

А сзади происходило что-то невообразимое. Раскатисто разносились автоматные очереди, раздавались жуткие вопли и одиночные выстрелы, а поверх всего этого кто-то кричал дурным голосом в мегафон: «Бросай оружие!»

А потом я уловил сзади чей-то тяжелый топот и с ужасом оглянулся. Меня нагонял плешивый. Пистолет по-прежнему был у него в руке, но плешивый, как и я, оглядывался на бегу через плечо. И я вдруг понял, что стрелять в меня он не собирается. По крайней мере – пока. В следующую секунду плешивый повернул ко мне свое разгоряченное лицо и крикнул:

– Влево! К музею!

– Ага! – кивнул я, послушно заворачивая.

Кем был этот человек и при чем тут музей религии и атеизма, я не имел понятия, а спросить мне и в голову не пришло. Главное, что он в меня не стрелял, и мне очень не хотелось, чтобы он передумал.

Четыре сотни метров до примыкавшего к скверу музея мы преодолели молча, если не считать сопения и хрипов. Музей от сквера отделял узкий, утопающий в зелени переулок. Так же молча мы перелетели через него и нырнули в приоткрытые ворота стройки.

Музей религии и атеизма в духе времени уже год реконструировали в церковь какой-то богородицы. На воротах было написано какой, но в тот момент мне было не до уточнения. Вой сирены становился все слышнее. Было, однако, яснее ясного, что плешивый не горит желанием предаться в руки родной милиции, а спорить с ним мне как-то не хотелось. И не только потому, что в руках у него был пистолет. Как ни крути, именно плешивый спас мне жизнь. И я решил во всем положиться на него. Тем более что ничего другого мне и не оставалось.

Глава 3

Едва мы нырнули в ворота, как на нас попер мужик со связкой ключей. Конечно, это был не апостол Петр, а сторож. С очень большого бодуна и оттого шибко агрессивный:

– Куды в святой храм претесь? И так все пообссы…

На этом месте сторож наконец разглядел в руках плешивого пистолет и осекся. Наверное, он сообразил, что мы заглянули в святое место не по малой нужде, а по очень большой. Он подался в сторону и что-то испуганно промычал, но плешивый был не в том настроении, чтобы вступать в богословские дебаты. Коротко взмахнув правой рукой, он с хрустом вонзил рукоятку пистолета в висок сторожа и тут же метнулся обратно к воротам.

Я в ужасе замер, а плешивый быстро прикрыл створку ворот. Странно квакнув, сторож кулем рухнул набок, со всего маху ударившись головой о железобетонный столб. По его испитому лицу пробежала тень, слюнявый рот дернулся, и он замер – с приоткрытым правым глазом.

Я быстро перевел взгляд на плешивого. Он возился с засовом и успел задвинуть его еще до того, как сирена завыла уже в переулке.

– Сматываемся! – повернулся плешивый и наткнулся глазами на сторожа. – Ты его пришил? Тоже правильно… Давай в подвал! Там должен быть выход на Цветочную!

Он первым бросился к черному зеву хода в подвал, и я пришибленно последовал за ним. Мыслей у меня не было уже никаких. То есть, были, конечно, но не мысли, а какая-то каша. Я вдруг вспомнил, что с Цветочной раньше действительно был вход в музей. Вернее, не в сам музей, а в его подземную часть – с мумиями, мощами и гробницами… А потом я снова подумал о стороже и о странной фразе плешивого… И вспомнил скорчившегося в предсмертной судороге под кустом громилу…

Все это было похоже на кошмарный сон, но, к моему ужасу, происходило наяву. Работы на стройке не велись по крайней мере с месяц. Это было видно по пробившимся там и сям сквозь кучи строительного мусора сорнякам.

Плешивый наверняка знал об этом, когда крикнул в сквере, чтобы я поворачивал к музею. И я вдруг испугался, что он специально заманил меня сюда, чтобы убить на какой-нибудь гробнице…

Подвал дохнул на нас могильной сыростью и вековым сумраком. Я тут же за что-то зацепился и с трудом удержался на ногах. А когда разогнулся, увидел прямо перед собой спину плешивого и налетел на него.

– Слышишь? – повернулся плешивый с поднятым в руке пистолетом.

– Что?.. – едва слышно прошептал я.

– Сирена… Пронесло…

– Ага, – кивнул я и только потом понял, что он имеет в виду.

Милицейская машина пронеслась по переулку мимо музея. Сирена затихла чуть дальше. Захлопали дверцы, послышался топот, потом донеслась приглушенная команда.

– Будут прочесывать сквер, – облегченно вздохнул плешивый. – Минут десять у нас есть. Уйдем. Да, клоун?..

– Ага, – тупо кивнул я.

– Откуда они, сучары, взялись? – снова вздохнул плешивый, поворачиваясь и двигаясь в глубь подвала. – Осторожно тут…

– Ага…

Откуда-то спереди из-за деревянных стоек пробивался тусклый свет, и двигались мы довольно быстро. Никаких гробниц, мощей и мумий в подвале уже не было, и это меня очень сильно обрадовало.

– Странно, – продолжал бормотать себе под нос плешивый. – Кто же их, сук, навел? Я как увидел машину в сквере, сразу почуял… – Тут плешивый снова резко остановился и быстро спросил: – Ты же не думаешь, что это я? А, клоун?..

– Нет, – выдавил из себя я.

– Ф-фух! – облегченно вздохнул плешивый. – А то ты молчишь, и я подумал… В общем, проехали. Потом разберемся. Лады?

– Лады.

– Я сразу просек, что ты настоящий пацан, – хлопнул меня по плечу плешивый. – Держи!

Он сунул мне в руку барсетку и, довольный, двинулся дальше. Сумка была довольно увесистой, но я не стал ни о чем спрашивать. Надел ее на руку и двинулся за плешивым.

– Там все. Фотки, ствол, бабки. Хотя, – вдруг засмеялся плешивый, – зачем тебе бабки? У тебя теперь с киргизом свои счеты… Да, клоун?

– Ага, – без выражения сказал я, но плешивый почему-то забеспокоился:

– Шучу я, шучу. Как управишься, звякнешь Тимуру. Все будет путем. Лады?

– Лады.

– А мне пока придется залечь. Ну, ничего, – коротко хохотнул плешивый, – ты и сам справишься… Да, клоун?

– Ага, – снова буркнул я.

– Странный ты какой-то все-таки… Хотя оно и понятно. Так, кажется, сюда.

Плешивый куда-то повернул, и минуты три мы продвигались в кромешной тьме на ощупь, то и дело натыкаясь на деревянные стойки, подпирающие перекрытие.

– Вот блядь, не хватало еще заблудиться, когда менты на хвосте! – выматерился плешивый и тут же воскликнул: – Вроде есть! Точно! Пришли!

Я повернул следом и увидел пробивающиеся поверх высокой двери узенькие полоски света.

– Порядок! – подал голос плешивый.

С полминуты он повозился с запорами, потом подергал дверь и снова выматерился. Пошарив руками в темноте еще несколько секунд, он повернулся ко мне и позвал:

– Ты где? Помоги. Рельсом приперли…

На пару мы не без труда подняли в темноте почти трехметровый кусок рельса и прислонили к чему-то сбоку.

– Порядок, – шепнул мне плешивый, приоткрыв дверь и выглянув на Цветочную. – Давай. Ты первый, а потом я…

– Ага, – проговорил я и выскользнул на залитую солнцем Цветочную улицу.

Глава 4

Наверх вели всего три истертые ступени. За ними виднелся заплеванный тротуар, асфальт проезжей части и деревья на той стороне Цветочной улицы. В деревьях, как и положено, щебетали птицы. Прохожие спешили по своим делам, и никому не было до нас дела.

Всего три ступени отделяли меня от обычной жизни. Но прежде чем я их преодолел, произошло еще кое-что.

– Давай, клоун! Не тяни! – проговорил в щель плешивый. – Я выйду через пару минут.

– Ага, – поспешно кивнул я и поставил ногу на первую ступень.

Плешивый махнул мне рукой и подался назад, притворив за собой дверь. Из-за двери тут же донесся негромкий стук и приглушенное ругательство. В темноте плешивый явно на что-то налетел и ушибся.

То, на что он налетел, проскрежетало по стене, гулко ударилось об пол и с гудением подпрыгнуло. Следом раздался жуткий треск и что-то пронзительно лопнуло. А секунду спустя приглушенные крики плешивого утонули в грохоте обрушившегося перекрытия.

В ужасе выскочив на тротуар, я оглянулся и увидел, что вековая, обитая железом дверь ходит ходуном. И не только дверь. Глухая, выложенная из тесаного камня стена музея, казалось, тоже содрогалась от доносящихся из подвала ударов. И тротуар под ногами тоже вздрагивал – как при небольшом землетрясении.

– Ломают, – деловито оглянулся, проходя мимо, какой-то мужчина при галстуке с папкой.

– Да, – согласно кивнул его спутник, тоже при галстуке. – Ломать – не строить. Когда я работал в Гипрострое, мы тоже много чего разрушали…

Мельком глянув на удалившихся собеседников, я судорожно сглотнул слюну. Внутри все уже затихло. Дубовые створки дверей заметно прогнулись наружу, но выдержали обвал. Из-за них не доносилось ни звука. Только молочная пыль вытекала из щелей и оседала на дне замусоренного приямка и на ступенях.

Кошмар, начавшийся в сквере, и не думал заканчиваться. Он преследовал меня по пятам, и я вдруг подумал, что избавиться от него будет не так-то просто.

Глава 5

С Цветочной я направился прямиком в свой универсам. Не совсем, конечно, прямиком – по дороге сменил три маршрутки, а в конце пару остановок проехал на троллейбусе. Все это, естественно, для того, чтобы выяснить, не следит ли кто за мной.

«Хвоста» не было. Я заскочил в универсам, купил водки и вскоре оказался в своей холостяцкой квартире. Усевшись на кухне, я первым делом принял на грудь, а потом вспомнил все по порядку – начиная с отсутствовавшего Альбертовича и заканчивая Цветочной. И кое-что начал понимать. От этого «кое-чего» мне захотелось добавить.

И я опрокинул еще стопку, а потом потянулся к барсетке. Я уже примерно догадался, что там внутри. Именно поэтому мне и не хотелось ее открывать. Я бы с удовольствием избавился от нее, выбросил и забыл, но это было бы попросту глупо. Уж это-то я понимал отлично.

В барсетке оказалось: сорок тысяч долларов в четырех пачках, странный пластмассовый пистолет и десяток фотографий в конверте. Баксы были настоящие, хоть и потертые, это я увидел сразу. Пистолет – тоже. На стволе и рукоятке было написано по-английски «Glock». Но больше всего меня, конечно, заинтересовали фотографии.

Вернее, это были даже не совсем фотографии. Если я что-то в чем-то понимал, то отпечатаны они были на обычном принтере и представляли собой кадры видеосъемки цифровой камерой. В углу каждой стояла дата и время.

На всех фотографиях был запечатлен один и тот же человек – лет сорока, загорелый, черноволосый, с широкими скулами и слегка узкоглазый. Я сразу вспомнил фразу плешивого: «У тебя теперь с киргизом свои счеты…» Скорее всего Киргиз – это кличка сфотографированного. И плешивый имел в виду, конечно, то, что убить меня пытались именно люди Киргиза.

Это было в общем-то понятно. Непонятными оставались только две вещи – с кем именно меня перепутали люди Киргиза и почему плешивый через раз называл меня клоуном?

Вздохнув, я снова принялся рассматривать фотографии. Даты на них стояли разные, да и время было не одно и то же. На одних – около девяти утра, на других – около часа дня. На первых Киргиз был изображен на фоне какого-то особняка, на вторых – на выходе из какого-то кафе. Все было понятно. Кроме некоторых деталей, но и их было легко додумать.

В общем, я решил как можно быстрее избавиться от этой проклятой барсетки, а потом запастись продуктами и месяц не выходить из дому – пока отрастет борода. Баксы я предусмотрительно спрятал в одно приличное место, оставив три сотни на расходы. Потом сжег в раковине фотографии. Стерев с пистолета отпечатки, я начал осторожно засовывать его в барсетку и случайно заметил внутри что-то красное.

Это был нос. Обычный клоунский нос из красного поролона на резинке. Я смотрел на него минут пять, а потом снова выпил. Из-за этого чертового носа вся моя стройная и успокоительная версия вдруг показалась мне не такой уж и стройной. Заключалась она, кстати сказать, в том, что если я в ближайшее время не попадусь кому не надо на глаза, то все будет хорошо.

Конечно, это могла быть просто неудачная предсмертная шутка плешивого. Но верилось в это с трудом. И тогда я вдруг подумал, что все, что произошло, – это какая-то дьявольская игра, затеянная плешивым. Игра, продуманная им от начала до конца. И этот дурацкий нос в барсетке означал, что игра эта только начинается. Потому что плешивый наверняка знал что-то такое, о чем я еще даже не догадывался…

Глава 6

В вечернем девятичасовом выпуске местных новостей рассказали, что в городском сквере на Пушкинской была перестрелка, но возвращавшимся с задания собровцам удалось быстро нейтрализовать всех участников разборки. И все. Судя по нескольким кадрам видеосъемки, оператора к скверу не подпустили и близко.

Никаких подробностей не было, как и сообщений об убийстве сторожа и обвале в музее. Это было странно, потому что наше телевидение раздувало сенсацию даже из пьяницы, врезавшегося в фонарный столб. А тут – обвал в музее, где раньше стояли гробницы. Наворотить можно такого…

В общем, это было немного странно, но сторожа с проломленной головой к девятичасовому выпуску могли еще и не обнаружить. Как и обвала в музее.

А раз так, то мне следовало только избавиться от сумочки с пистолетом и этим дурацким носом и залечь на месяц перед телевизором. А потом, когда все уляжется, можно махнуть и на юга… С этой успокоительной мыслью я уснул.

Под утро мне снились какие-то кошмары, и проснулся я немного разбитым, но с ясной головой. Самое главное, что я точно знал, так это что мне нужно делать, и больше не думал об этом дурацком куске поролона на резинке.

Чтобы поменять прикид, я вырядился в спортивный костюм и кроссовки, а волосы намочил и зачесал назад. Барсетку я на всякий случай повесил при помощи шнурка на шею под куртку – чтобы не бросалась в глаза. Окинув себя в зеркале критическим взглядом, я уже двинулся на выход, когда вдруг зазвонил телефон.

От неожиданности я даже вздрогнул. Звонили мне в последнее время редко, все больше – по ошибке. Сперва я решил вообще не брать трубку и только в последний момент вдруг сообразил, что это, должно быть, Лелька.

Накануне была среда – день наших с ней свиданий. Я, как всегда, должен был подъехать к девяти вечера к ней на Философскую и заночевать. И теперь она дотряслась в троллейбусе до работы и наверняка собирается высказать все, что обо мне думает.

Перспектива была не из приятных, и в другой раз я бы ни за что не решился взять трубку. Но тут случай был особый – наши встречи все равно нужно было прекратить – хотя бы на месяц. И я решился.

– Алло…

– Здравствуйте! – взволнованно проговорил кто-то на том конце ангельским голоском. – Евгений Иваныч?

– Да, – растерянно проговорил я, – Иваныч…

– Это вас беспокоят из «Риналт-сервиса»…

«Риналт-сервисом» называлось то самое агентство, в которое я так и не попал на собеседование. Естественно, я здорово удивился и даже не нашелся сразу, что сказать.

– Алло! Евгений Иваныч! Вы меня слушаете? – забеспокоилась на том конце секретарша.

– Слушаю-слушаю… – сказал я.

Киска она, конечно, была выдающаяся, особенно в некоторых местах, но не про меня. А их «Риналт-сервис» мне теперь был нужен, как зайцу стоп-сигнал. В общем, я досадливо поморщился, а секретарша после едва уловимой паузы и какого-то шороха вдруг затараторила как из пулемета:

– Евгений Иваныч! Мне от имени руководства поручено извиниться перед вами за вчерашнее недоразумение! Роланд Альбертович лично просмотрел сегодня вашу анкету! Понимаете – лично! И очень хочет с вами переговорить! Понимаете?

– Да, только… – попытался втиснуться я.

– Вы слышите, Евгений Иваныч? У него сейчас важный звонок по второй линии, но, как только он освободиться, я вам сразу перезвоню! Обязательно подождите! Вы поняли?..

– Да, только… – снова проговорил я, и тут в трубке раздались короткие гудки.

Все это, конечно, была ерунда. Я пожал плечами, положил трубку и снова двинулся к двери. У Лельки был небольшой шанс дозвониться ко мне в этот короткий промежуток, но она его не использовала. Вспомнив о Лельке с ее дурацкими звонками, я вдруг подумал, что и эта курица-секретарша тоже теперь будет меня донимать, и решил, что лучше потратить еще пару минут, но распрощаться с этим чертовым «Риналт-сервисом» раз и навсегда.

По-быстрому отыскав в блокноте номер, я потыкал пальцем в клавиши и выматерился. В трубке послышались короткие гудки. Это было странно, потому что телефон в «Риналт-сервисе» был действительно многоканальный. То есть получалось, что все эти деятели типа того же Роланда Альбертовича, которые в обычные дни не могли добраться до работы и к десяти, сегодня вдруг все, как один, примчались в офис спозаранку и пашут как проклятые, оккупировав несколько телефонных линий…

И тут меня вдруг бросило в пот. Все эти несуразицы, заминки, шорохи в трубке и странные интонации секретарши вдруг в один миг состыковались в единое целое. Швырнув трубку, я успел заметить в зеркале, что влажные волосы на моей голове встали дыбом – словно после часовой укладки в парикмахерской…

Глава 7

В тот же миг я опрометью выскочил из квартиры, поскольку понял, что моя жизнь снова висит на волоске. Скатившись по лестнице вниз, я слегка притормозил и только потом толкнул дверь и вынырнул на крыльцо. Ничего подозрительного во дворе не было, я быстро сбежал по ступенькам, прошел три метра до тротуарчика и свернул вправо.

Сердце бешено колотилось у меня в груди, но в душе я уже почти верил, что смогу вывернуться и на этот раз. Внезапно из-за дома выскочила «Ауди» с тонированными стеклами и сразу притормозила. «Вот оно!» – подумал я.

Правая передняя дверца тут же распахнулась, и из машины выскочил коротко стриженный кривоногий тип в джинсах и кожаной жилетке поверх майки. Роста он был небольшого, зато раза в два шире меня в плечах. Морда лица, как теперь принято говорить, у него была соответствующая. На поясе у кривоногого висела сумочка с чем-то тяжелым и наверняка огнестрельным.

Кривоногий быстро оглянулся по сторонам и наклонился к машине.

– Давай в темпе, Мерин!

Тут распахнулась и правая задняя дверца, но сказать, что Мерин торопился, у меня не повернулся бы язык. На вид ему было года двадцать три–двадцать четыре – худощавый, высокий и белобрысый, одет в кроссовки, спортивные штаны и светлую майку. Сумка у него была посолидней – «адидасовская» – и очень подходящая по размеру для переноски «АКСУ». Это такой игрушечный с виду автомат, но стреляет не хуже настоящего.

Все это я срисовал в одну секунду. Хуже всего было то, что я шел прямо на них, и они в любой момент по моей роже могли обо всем догадаться. Сворачивать мне было некуда – крайний подъезд я уже прошел.

– Жди возле универсама! – бросил кривоногий водителю и захлопнул дверцу.

«Ауди» тут же отъехала, кривоногий с Мерином двинулись мне навстречу. Мерин явно нервничал и еле плелся, закинув сумку с автоматом на плечо.

– Быстрее, твою мать! – снова прикрикнул на него кривоногий, оглянувшись.

В этот момент мы поравнялись. Кривоногий скользнул по мне злым взглядом и двинулся дальше.

– Какой подъезд? – услышал я за спиной его голос.

– А я откуда знаю? – пробубнил Мерин, проходя мимо меня.

– Так посчитай!

– Я че – Келдыш, считать?

– Твою мать! А скоко тут подъездов?

– Я че – архитектор? Мое дело шмалять…

«Удивительные придурки», – подумал я. Внутренне я с них ухохатывался, если честно. Завернув за заборчик, ограждавший чахлый палисадник, я был уже недалеко от угла соседнего дома. А они все никак не могли посчитать, в каком подъезде моя квартира. Только ухохатывался я рано.

– Твою мать! – снова выругался кривоногий. – Эй! Мужик! Подожди! Скоко в этом скворечнике подъездов?

Угол дома был уже совсем рядом, и я решил не оглядываться.

– Твою мать! Мужик! Стой! – крикнул кривоногий.

И тут мне на помощь неожиданно пришел Мерин:

– Может, этот придурок глухонемой?

– Чего?.. – спросил кривоногий.

– Я говорю, может, он глухонемой? У них тут на Гвардейской фабрика…

– Какая фабрика?

– Ну, глухонемых… Они там игрушки палят.

– А-а… – протянул кривоногий, явно теряя ко мне интерес.

Я уже почти добрался до угла, когда сзади послышался голос Мерина:

– Стой…

– Чего?

– Если бы он был глухонемым, у него бы за ухом была машинка, слуховая…

Позади повисла пауза, но я как раз нырнул за угол и со всех ног бросился к забору гаражного кооператива. И только тут из-за дома донесся запоздалый вопль кривоногого:

– Твою мать! Это он!

Не оглядываясь, я взлетел на забор, прыгнул вниз и бросился к узкому просвету между ближайшими гаражами. Поначалу я здорово оторвался от своих преследователей. Гаражный кооператив просматривался из моих окон вдоль и поперек. Так что бежал я не вслепую, а вроде как по карте, только карта эта была у меня в голове.

Моей целью был противоположный забор. За этим забором проходила железнодорожная ветка, вдоль нее петляла в зарослях тропинка, а за тропинкой тянулся еще один забор – какой-то базы. Железнодорожная ветка в ворота этой самой базы метрах в двухстах справа и упиралась. Но сматываться я собирался не в сторону ворот, а влево – к проспекту Челюскинцев.

Поначалу все у меня получалось здорово. Я протискивался в просвет между соседними гаражами, бежал по проезду влево или вправо и нырял в очередную щель. В сплошной стене гаражей просветов было немного – два-три на один проезд. Но я примерно представлял, где они, и очень быстро добрался до предпоследнего проезда.

Тут я впервые оглянулся и увидел Мерина. С сумкой наперевес он торчал на крыше гаража метрах в сорока позади. Я сразу метнулся назад к стенке, но Мерин успел меня заметить и крикнул:

– Вон он!

Держась под прикрытием гаражей, я тут же бросился влево, в самый конец проезда. Тот угол кооператива был застроен не до конца, и я рассчитывал одним махом оказаться у забора. По дороге я умудрился зацепить какое-то ведро, из ворот гаража выскочил хозяин и что-то заорал мне вслед. А вообще народу в кооперативе в этот час было немного, и это сильно упрощало задачу моим преследователям.

Едва я нырнул за последний гараж, как сзади снова заорал Мерин:

– Вон он! В углу!

Стрелять он пока не стрелял, потому что показался я в поле его зрения буквально на какой-то миг, но где-то на подходе был кривоногий. А мне еще нужно было как-то оказаться на той стороне забора. И тут мне вдруг взбрело в голову, что если я вернусь по последнему проезду назад, то этим очень сильно собью их с толку. В том смысле, что Мерин наверняка будет меня высматривать у забора в углу.

Наверное, трудно было придумать что-нибудь глупее, но я тут же развернулся и бросился назад по проезду.

Проскакав таким макаром метров сто, я метнулся к просвету в последнем ряду гаражей, и только тут далеко позади в проезде показался кривоногий. Мерин торчал на крыше, держась подальше от угла, и смотрел не в мою сторону. Кривоногий же сразу заметил меня и что-то заорал, но я с разгона взлетел на забор и рухнул вниз еще до того, как Мерин успел сообразить что к чему.

Глава 8

Упав в кусты, я тут же вскочил на ноги и вдруг понял, что бежать мне некуда. Кривоногий с Мерином уже наверняка мчались к забору кооператива и тем самым отрезали мне единственный путь в город.

Позади виднелись высоченные, опутанные колючей проволокой ворота базы, справа – такой же забор. А спереди ко мне приближались Мерин с кривоногим. И тут до меня дошло: единственное, что мне остается, – это улепетывать обратно в кооператив.

Но в тот момент я был настолько пришиблен своей дуростью, что не успел сделать и этого. А потом впереди послышались голоса, и меня хватило только на то, чтобы в отчаянии оглянуться по сторонам. Тут я вдруг наткнулся взглядом на кучу мусора метрах в пяти позади.

Мусор сбрасывали прямо через забор кооператива в какую-то яму. Наверняка экологические службы не наведывались в этот чертов тупик уже давно, и куча собралась приличная – при желании по ней можно было съехать с забора словно с горки. Способ был, конечно, не очень эстетический, но при виде этой кучи во мне вновь затеплилась надежда, и я бросился к ней.

Кривоногий с Мерином приближались, так что времени на раздумья у меня не было. По пояс втиснувшись между краем ямы и мусором, я вдруг понял, что так дело не пойдет. Яма оказалась недостаточно глубокой. Между тем голоса раздавались уже совсем близко.

Я в отчаянии заработал ногами и погрузился еще сантиметров на тридцать. Это был предел. Куча мусора навалилась на меня сзади, прижимая грудью к краю ямы. Я и так едва дышал, а голова и руки еще оставались наверху. Кривоногий и Мерин немного задержались, но вот-вот должны были показаться из-за кустов.

Я снова в отчаянии оглянулся и увидел торчащую сзади картонную коробку. До нее было не меньше метра, но это был мой последний шанс. В отчаянном рывке я дотянулся до нее, выдернул из кучи и нацепил на себя.

Мусор с шумом осел, и из-за кустов тут же донесся испуганный голос Мерина:

– Слышал?

– Заткнись… – прошипел кривоногий. – Давай вперед, я прикрою.

– Я че – Матросов? Пошли вместе.

– Я сказал, – снова прошипел кривоногий, – посмотри, чего там…

В этой чертовой коробке жутко воняло прогорклым маслом, крысами и еще какой-то дрянью. Я почти задыхался, сердце мое бешено колотилось. Прошло секунд десять или чуть больше. А потом где-то совсем рядом раздался голос Мерина:

– Твою мать! Это крысы!

– Чего?.. – из-за куста спросил кривоногий.

– Чего-чего… Мусорка тут, – сплюнул Мерин точнехонько на коробку. – Крысы бегают. Давай сваливать, он наверняка уже давно дернул.

– А если не дернул?

– Ага! Такой он дурак…

– Закрой поддувало! Пошли дальше.

– Пошли-пошли… – заскулил, отдаляясь, Мерин. – Липковские на Пушкинской косяков напороли, а нам теперь под пули соваться.

– Липковские уже в морге, им все до фени, а нам Киргиз голову свернет…

Они отдалились, я наконец перевел дух, а в моей голове все сидела последняя фраза Мерина. Он здорово не хотел со мной встречаться, но дело было даже не в этом. Дело было в том, что он сказал: «…а нам теперь под пули соваться». В общем, только в этот момент до меня вдруг дошло, что в барсетке у меня пистолет. Самый настоящий.

Не без труда вытащив его из барсетки, я вспомнил институтские занятия по военной подготовке, опустил флажок предохранителя и передернул затвор. А потом замер.

Пистолет был готов к бою, а я – нет. Сжимая в руке пластмассовую рукоятку, я вдруг понял, что ни за что не заставлю себя выстрелить в живого человека, даже если это такая скотина, как кривоногий или Мерин.

А потом от ворот базы снова послышались голоса. Кривоногий с Мерином возвращались. Кривоногий матерился и, судя по треску ветвей, рыскал по кустам. Мерин, как обычно, плелся сзади. Он заметно повеселел, но все равно скулил, что нужно побыстрее сматываться.

– Как сквозь землю провалился! – проговорил кривоногий, приближаясь. – Глянь-ка еще вон там…

– Да нет там никого! Ушел он давно! Давай сматываться, пока кто-нибудь не навел мусоров.

– Ладно, – вдруг проговорил кривоногий, останавливаясь прямо напротив коробки. – Мы свое дело сделали. Так и скажем Киргизу, понял?

– Понял, понял, – обрадовался Мерин. – Пошли, ты чего?

– Отлить надо, – пробурчал кривоногий, и тут же в землю рядом с коробкой ударила тугая струя.

Прежде чем я успел испугаться, горячие капли вперемешку с землей брызнули под краем коробки мне в лицо и залепили рот. Жуткая вонь тут же нахлынула на меня, но это было еще не все. Блаженно крякнув, кривоногий перевел струю на коробку. Напор у него был как из брандспойта. Струя била в коробку, коробка грохотала и вздрагивала. Потом коробка начала протекать. Сперва на мою голову упала одна тяжелая капля, потом вторая и третья. А потом капли слились в струйку, и струйка эта зажурчала по моей голове куда-то за шиворот…

– Хорошо! – снова крякнул наверху кривоногий. – А, Мерин?

И тут меня вдруг прорвало.

– А-а-а! – завопил я, отбрасывая коробку в сторону и нажимая на курок.

Три пули одна за другой вонзились в грудь кривоногого, и он рухнул замертво в собственную лужу. В тот же миг я повернул голову и увидел метрах в трех от себя перекошенную рожу Мерина. Застыв в оцепенении, он пытался открыть негнущейся рукой сумку, но так и не успел. Какую-то секунду мы смотрели друг на друга, потом Мерин бросился бежать, а я начал стрелять.

Он успел сделать всего несколько шагов. Потом в его спине появилась дырка, Мерин качнулся и с усилием занес ногу для следующего шага. Только сделать его он так и не смог. Палил я безостановочно, и в спину Мерина одна за другой вонзились еще четыре пули. И Мерин упал.

По инерции я выстрелил еще дважды и только потом с трудом разогнул палец на курке. Оглушенный внезапно наступившей тишиной, я какое-то время с ужасом смотрел на распростертые на земле тела, а потом одним махом выскочил из ямы.

Не знаю, как это у меня получилось и откуда взялись силы – в тот момент я об этом просто не думал. Единственной моей мыслью было как можно скорее бежать от этого кошмара.

И я побежал. Сзади на штанах болталась какая-то консервная банка, но я не обращал на нее внимания. Почти сразу же к горлу подкатил ком. Я как-то странно икнул, потом еще раз и еще. Первый раз меня вырвало метров через тридцать. Разогнувшись, я побежал дальше, но позывы к рвоте не прекращались.

А потом меня просто вывернуло наизнанку. Я уже не мог бежать и буквально рухнул на траву. С полминуты я простоял на коленях и только после этого смог поднять голову. Спазмы неожиданно отступили, я вытерся рукавом и удивился.

Вокруг стояла неправдоподобная тишина. Не совсем, конечно, – где-то далеко за воротами базы лаяла собака, от проспекта доносились гудки, кто-то рихтовал кузов в кооперативе. Жизнь продолжалась, несмотря на то, что только что совсем рядом мною были убиты два человека. Вернее, два бандита, но все же. Ничего не изменилось вокруг, всем было на это наплевать, никто не собирался гнаться за мной и не кричал: «Убили! Убили!..»

Это здорово на меня подействовало. Не то, что я кого-то убил, а то, что всем было на это наплевать. И в тот момент я вдруг понял, что если мне суждено из всего этого выпутаться, то надеяться нужно только на себя.

Глава 9

Поднявшись, я быстро оглянулся и поспешно сунул пистолет в барсетку. От него следовало как можно скорее избавиться, но не здесь и не сейчас. Да и мне, несмотря на полный пофигизм отдельных граждан и организаций, задерживаться тут не стоило.

Направляясь быстрым шагом к проспекту, я кое-как попытался привести себя в порядок. Несмотря на все мои старания, выглядел я, конечно, жутковато. Это было ясно и без зеркала, так что первым делом нужно было переодеться и умыться, а уже потом думать, что делать дальше. Но в то же время я знал наверняка, что домой мне лучше пока не соваться.

До проспекта я добрался благополучно. Уже сворачивая с тропинки в тупиковый переулок, встретил какую-то бабку с сумкой, но шла она не в сторону базы, а в обход гаражей к нашим домам. Бабка бормотала себе под нос что-то насчет нищенских пенсий и не удостоила меня даже взглядом.

Зато я сообразил, что она возвращается с Николаевского рынка, и понял, где можно разжиться подходящей одежкой. Перейдя на другую сторону проспекта Челюскинцев, я сразу нырнул во дворы и минут через пять оказался на рынке.

Первым делом я по-быстрому обмылся под краном в туалете, а потом купил приличные светлые брюки, рубашку и туфли и там же в палатке переоделся. Продавщица тем временем где-то разменяла мою сотку баксов и, морщась, упаковала старые шмотки в пакет. Пакет я сбросил в мусорный бак, напоследок купил солнцезащитные очки и снова нырнул во дворы.

Себя в порядок я привел довольно быстро, и теперь было самое время попытаться сделать то же со своими делами. Версий произошедшего у меня по-прежнему было всего две. Первая и самая простая заключалась в том, что тогда в сквере на скамейке меня просто с кем-то перепутали. Слов нет, эта версия была хороша, и к ней я склонялся с самого начала. И все было бы замечательно, но такой подход к случившемуся едва не стоил мне жизни.

И я снова возвращался к уже отброшенной и жутковатой версии, по которой все, что произошло и еще должно было произойти, совсем не случайность, а результат тщательно продуманной и спланированной комбинации шутника плешивого. Но чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что это бред. Устраивать столь сложные и дорогостоящие мистификации мог только сумасшедший. А плешивый на сумасшедшего походил мало.

В общем, я передумал еще много чего, а потом плюнул на это дело. Главный вопрос сейчас заключался в том, зачем людям Киргиза понадобилось меня убивать, если в сквере меня просто перепутали? Только выяснив это, я мог понять, что мне делать дальше.

Опыта у меня в таких делах не было никакого, но в конце концов я решил сбросить нос и барсетку в канализационный колодец, а пистолет оставить. Конечно, это было очень опасно и непрофессионально. Но в пистолете, к моему удивлению, оставалось еще целых семь патронов, и они могли мне очень пригодиться.

Под кобуру я приспособил купленную по дороге поясную сумку и решил наведаться в одно место…

Глава 10

Повернув с Воропаевской на Пушкинскую, я поправил очки и прогулочным шагом направился к НИИ. Решиться на это было нелегко, но я понимал, что уж здесь-то меня никто не ждет наверняка. Правда, на всякий случай я подстригся в какой-то парикмахерской, и теперь даже сам себя с трудом узнавал в витринах.

Повернув на Пушкинскую, я миновал таксофон, по которому разговаривал какой-то тип, небрежно скользнул взглядом по прилавку с книгами и вдруг почти понял, как меня вычислили люди Киргиза. Стараясь не смотреть на продавщицу за прилавком, я прошел дальше и вскоре поравнялся с девятиэтажкой НИИ. Тут меня ожидало еще одно открытие.

Справа от крыльца стояла молодая женщина в милицейской форме. Два ее помощника таскали туда-сюда рулетку, а она что-то записывала. Измеряли они расстояние от стены до очерченного мелом на асфальте контура тела. Труп уже увезли, но лежавшая чуть в стороне шикарная женская туфелька с пряжкой была мне хорошо знакома. Принадлежала она секретарше «Риналт-сервиса».

Подняв голову, я увидел, что окно агентства на восьмом этаже, из которого выпала секретарша, открыто. Еще раз посмотрев на лужу крови, расплывшуюся на асфальте у головы мелового контура, я опять повернул за угол и вскоре приземлился в тихом кафе под навесом.

Секретаршу «Риналт-сервиса» я помянул бутылкой кока-колы. Это начинало входить в систему – бессмысленная смерть громилы с перебитым носом, потом – сторожа, потом – плешивого, потом – кривоногого и Мерина… Теперь – секретарши. Хотя секретаршу, судя по всему, выбросили из окна раньше – сразу после того, как она мне позвонила.

Люди мерли как мухи. И если я не хотел пополнить в ближайшее время этот стремительно пополняемый мартиролог, мне следовало пошевеливаться. Одну потенциальную жертву, по чьему-то недосмотру оставшуюся в живых, я знал. Имело смысл переговорить с ней, пока ее тоже не убили.

Весь вопрос заключался в том – не ловушка ли это?..

Глава 11

Перед тем как во второй раз отправиться на Пушкинскую, я наведался на Цветочную. Я, конечно, понимал, что это глупо, но мысль о том, что плешивый все подстроил, не выходила у меня из головы. Слишком уж все смахивало на дурацкий мистический триллер. Только трупы были настоящими.

На Цветочной все было по-прежнему, точно ничего не произошло. Это здорово меня удивило, и на всякий случай я прошел по заплеванному тротуарчику.

Дубовая дверь вроде бы прогнулась чуть больше. А может, мне просто показалось. В любом случае смысла в хождениях туда-сюда больше не было, и я в хорошем темпе убрался подальше от музея.

Поглядывая на часы, я пошлялся по улицам в ожидании окончания рабочего дня, а потом начал накрапывать дождик, и я понял, что мне нужно торопиться на Пушкинскую. Прибыл я вовремя – продавщица книг как раз заносила в ближний подъезд остатки разборного лотка. Наверняка где-то там у нее был склад или что-то в этом роде.

Оглянувшись по сторонам, я поправил на поясе сумочку и нырнул за продавщицей в подъезд. Она уже поднялась наверх по лестнице, и я затаился в углу за дверью. Минуты через три продавщица с кем-то попрощалась и застучала каблучками вниз по ступенькам. Я дождался, пока она поравняется со мной, подался вперед и обхватил ее руками.

– Тихо! – прошипел я, заталкивая продавщицу в угол и закрывая собой. – Не дергайся!

Дергаться она и не думала. Я быстро оглянулся и отдернул правую руку, которой зажимал ей рот. По сценарию мы в случае чего должны были изображать пару голубков, мирно воркующих в подворотне. А голубки друг дружке рты не зажимают – это может показаться подозрительным.

– Я тебе ничего не сделаю, – быстро проговорил я. – Поняла?

– По-по-поняла… – едва слышно прошептала продавщица.

– Вот и хорошо, – сказал я, невольно отводя взгляд в сторону.

Выглядела она настолько испуганной, что я уже начал сомневаться, будет ли из всей этой затеи хоть какой-нибудь толк. Ощущение было такое, что она вот-вот умрет от разрыва сердца.

Ее высокий воротник расстегнулся и открыл то, что она так тщательно скрывала на улице, – синяки на шее. Кто-то из людей Киргиза над ней здорово поработал. Настолько здорово, что она была буквально пропитана страхом. Это я и заметил на улице, проходя мимо лотка.

– Я тоже от них бегаю, – на всякий случай сказал я. – Так что бояться тебе нечего…

Понять, дошел ли до нее смысл сказанного, было невозможно. Лицо ее представляло собой какую-то маску ужаса. Я вздохнул и продолжил:

– Это я вчера купил у тебя детектив. Вспомнила?

Тут она меня наконец узнала.

– Сколько их было? – спросил я. – Мне нужно это знать.

Несколько секунд продавщица испуганно смотрела на меня, а потом ее вдруг прорвало. Словно избавляясь от накопившегося ужаса, она затараторила как из пулемета. Говорила она минут десять – взахлеб, запинаясь, перескакивая с одного на другое и то и дело повторяясь.

Странный это, конечно, был рассказ, но я все понял. Ситуация развивалась примерно следующим образом. Вчера, купив у нее детектив, я тут же около лотка столкнулся с Лехой Ботвиновым. Леха – в огромных очках, всклокоченный, долговязый, с сумкой через плечо – как всегда, куда-то бежал.

– О! Привет, старик, – сказал он. – Ты че тут делаешь?

– Привет! – сказал я. – Да в кадровое агентство пришел на собеседование.

– В НИИ, что ли? На восьмом этаже? – Леха, как всегда, был полностью в курсе.

– Ага, – кивнул я.

– Гиблое место. Я там был. Одну лажу предлагают, – презрительно скривил губы Леха. – Ладно, старик, бывай. Я побежал…

– Бывай, – сказал я, и Леха помчался дальше.

Этот пустой мимолетный разговор и запомнила продавщица. А дальше все было очень просто. Когда в сквере раздались выстрелы, продавщица увидела, как я закрываюсь от пуль только что купленной у нее книгой, и, естественно, очень удивилась.

Потом понаехала милиция, и сквер оцепили. И тут очень кстати продавщице подвернулась подруга. Подруга ничего этого не видела, и продавщица с удовольствием ей все пересказала в лицах. А заодно поделилась впечатлениями от встречи с интеллигентным с виду покупателем, который на поверку оказался настоящим бандитом.

Все бы ничего, но в это время у лотка, поглядывая на ту сторону, ошивался какой-то тип. Этот тип проследил за продавщицей после работы и едва не придушил в лифте ее собственного дома. Естественно, она ему все выложила – и насчет того, как я купил у нее книгу, и насчет моего разговора с Лехой о собеседовании. Таким образом бандиты и вышли на мой след в кадровом агентстве.

– Понятно, – вздохнул я. – Ты знаешь, что случилось в НИИ сегодня утром?

– Да, – всхлипнула продавщица.

– Ты тут ни при чем, – поспешно сказал я, испугавшись, что она разрыдается.

– Да? – снова всхлипнула она.

– Конечно, – кивнул я. – Только не вздумай об этом рассказывать кому-то еще. Поняла?

– Поняла…

– И вообще – забудь об этом. Они ведь тоже от тебя этого хотели?

– Да, – испуганно кивнула продавщица. – А-а… что…

– Нет, – покачал я головой. – Они уже не вернуться. Можешь не бояться. Ты им уже не нужна. Просто… В общем, это такое дело, что тебе в него лучше не путаться. Поэтому если тебя будут об этом расспрашивать – милиция или кто еще, – лучше коси под дурочку. Мол, не видела, не знаю, не помню. Кто-то в кого-то стрелял, кто-то куда-то бежал – и все. Поняла?

– Поняла.

– А насчет этих синяков и нервов – говори, что тебя чуть не изнасиловали в лифте. Тебе поверят. Усвоила?

– Да.

– Это все, чем я тебе могу помочь, – вздохнул я. – В этом деле главное – держаться в стороне… Ладно, разбегаемся. Опиши только мне еще раз этого типа, который тут вчера вертелся и прижал тебя в лифте.

– Ага, – кивнула продавщица. – В общем, такой не высокий, но и не низкий. Симпатичный вообще. Челка такая и вот тут под ней, значит, шрам…

– Ясно, – перебил я ее. – Счастливо.

Вынырнув под моросящий дождь, я быстрым шагом пошел к троллейбусной остановке. Продавщица направилась в другую сторону. Честно говоря, я был уверен, что вижу ее в последний раз. Такое у меня возникло предчувствие.

Кому и зачем могла понадобиться ее смерть, я не знал. Просто все, с кем я сталкивался в последние два дня, почему-то скоропостижно умирали.

В бестолковом рассказе продавщицы заключался определенный смысл, во всяком случае – для меня. Помимо прочего, теперь абсолютно точно было известно, кто выбросил из окна секретаршу «Риналт-сервиса».

Ее, разумеется, убил тот самый тип со шрамом, который прижал в лифте продавщицу. Возможно, после телефонного разговора со мной секретарша бросилась к окну, чтобы позвать на помощь и все получилось спонтанно. Хотя скорее всего выбросили ее из окна вовсе не случайно. Бандиты просто убедились, что я у них в руках, и сразу избавились от очень нежелательного и опасного свидетеля. Все было до смешного просто.

Вчера вечером они выследили и «разговорили» в лифте продавщицу. Сегодня спозаранку явились в «Риналт-сервис» и взяли за глотку секретаршу. Все получилось очень удачно, кроме нее, в офисе наверняка еще никого не было, и они ее убили, чтобы замести следы. Теперь у бандитов была моя анкета – с фотокарточкой, адресом и автобиографией. Но это было еще полбеды.

Главная проблема заключалась в другом. У меня возникло подозрение, что в сквере на скамейке меня ни с кем не перепутали… И уже совсем скоро я получил подтверждение этой своей догадки в довольно неожиданном месте.

Глава 12

Вечером того дня я снова направился к музею. Лил дождь, все нормальные люди попрятались по домам, а я бродил вокруг и соображал, как мне лучше забраться внутрь.

Я был уже почти уверен, что Киргиз и его люди – это только верхушка айсберга. Они, конечно, обложили меня со всех сторон и уже два раза могли убить, но настоящая опасность исходила не от них. Настоящая опасность исходила от кого-то другого, в чьих руках Киргиз и его люди были такой же игрушкой, как и я. А раз так, то я хотел окончательно прояснить для себя ситуацию с плешивым, которая с самого начала казалась мне очень подозрительной.

И ближе к полуночи, когда дождь окончательно разогнал по домам все живое, я полез в этот чертов музей. Я, конечно, мог бы описать все в подробностях, но при одном воспоминании об этой прогулке кровь стынет в моих жилах. По дороге к месту завала я натерпелся такого, что едва не поседел.

Снаружи лил дождь, гремел гром и сверкали молнии. Внутри было душно и жутко. Крыша где-то протекала, струя воды то и дело начинала грохотать во мраке по куску жести, ветер завывал под куполом, и там же что-то шевелилось и било крыльями. А я в это время на ощупь пробирался внизу между шаткими опорами строительных лесов, какими-то штабелями и бадьями…

Фонарик у меня был, но включать его до поры до времени я не решался. Поначалу я хотел отыскать проем, из которого во время нашей прогулки с плешивым падал свет. Закончилось это так, как и должно было закончиться, – в какой-то момент я споткнулся и рухнул в этот самый проем, только чудом не свернув себе шею.

Тут уж я включил фонарик и довольно быстро сориентировался. Немного выждав и убедившись, что шум моего падения не привлек внимания нового сторожа, я стал пробираться в сторону выхода на Цветочную. С фонариком это было совсем не трудно, и всего через пару минут я оказался у того самого угла…

Сердце тяжело билось в груди, сзади что-то подозрительно шуршало, и все мои дурацкие страхи вновь нахлынули на меня из темных углов. Мне вдруг взбрело в голову, что плешивый именно этого и добивался. А потом я испуганно выключил фонарик и затаился, вжавшись в стену, потому что мне показалось, что я слышу за углом чье-то дыхание.

За углом, естественно, никого не оказалось. Убедившись в этом, я снова включил фонарик и, сжимая в руке пистолет, высунулся из-за угла. Смотреть там, правда, особо было не на что. Шестиметровый коридор, по идее заканчивавшийся выходом на Цветочную, на две трети длины был погребен под обломками.

Я, конечно, был не строителем и не спасателем МЧС, но выглядел завал довольно убедительно. Столетнее перекрытие, армированное прогнившими досками, не выдержало какого-то новомодного архитектурного решения и обрушилось вместе с едва начатой стенкой. Основная часть обвала пришлась как раз на то место, где должен был стоять плешивый.

Я посветил фонариком и увидел, что выходящая на Цветочную дубовая дверь едва выглядывает из-за торчащих обломков слева. Присмотревшись как следует, я заметил рядом с ней что-то вроде ниши в стене коридора и невольно вздрогнул. Ниша располагалась так, что плешивый вполне мог переждать в ней обвал.

Единственным моим желанием было как можно скорее смыться из этого чертового подземелья, но я взял себя в руки и решил, что раз уж я сюда залез, то должен прояснить вопрос с плешивым до конца. Мне жутко не хотелось лезть на эту кучу, тем более что в любую секунду обвал мог повториться, но я полез.

Штаны цеплялись за обломки досок, в руки впивались какие-то осколки, а я пыхтел как паровоз, но лез. А потом я вдруг начал ощущать какой-то запах – слегка сладковатый и тошнотворный. От неожиданности я остановился. Запах пробивался из-под обломков. Точнее, его приносило едва заметным сквозняком со стороны ниши. И это вроде бы означало, что я могу поворачивать.

Тут обломки подо мной вдруг осели, я неловко дернул рукой и выронил фонарик. Он ударился обо что-то и погас. Я как раз пытался его нащупать, когда в темноте где-то совсем рядом раздалось приглушенное, но явственное попискивание.

Самое главное, что это произошло как раз тогда, когда я наконец-то «похоронил» плешивого и решил, что избавился от него навсегда. Фонарик погас, ветер подвывал за дверью, из углов доносились какие-то шорохи. В тот момент я был готов поверить во что угодно – даже в чудодейственную силу святых мощей. И я вдруг понял, что плешивый и не думал умирать.

Все было подстроено с самого начала. Точь-в-точь как в кошмарном фильме. Плешивый все рассчитал и загнал меня в угол. Он знал заранее, что я обязательно приду сюда, и не смог удержаться от дешевых эффектов в своем стиле. Это было яснее ясного, потому что только плешивый мог додуматься подбросить в нишу дохлую кошку для запаха, а чтобы было еще смешнее, нацепил на нее пейджер.

Все это я понял в одну секунду и решил, что бороться с этим сумасшедшим бессмысленно. Может, в обычном понимании этого слова он и был психом, но психом гениальным. Просчитывать такие многоходовые комбинации и прибегать при этом к таким дешевым эффектам – это смахивало на полное сумасбродство. Но плешивый мог себе это позволить, потому что его комбинации были безукоризненны.

В общем, мне не оставалось ничего другого, как лезть в эту жуткую нишу, снимать с дохлой кошки дурацкий пейджер и читать идиотское сообщение психа-плешивого…

Глава 13

Нащупав в конце концов среди обломков фонарик, я включил его и двинулся вдоль стенки к темнеющей слева нише. Прогулка была не из приятных. Просвет постепенно сужался, тени прыгали над моей головой по уцелевшей части перекрытия, а запах дохлятины становился все ощутимее.

Правда, я уже почти не обращал внимания на все эти временные трудности. В тот момент я думал, не укокошит ли меня плешивый в нише каким-нибудь экзотическим способом, и если нет, то что он мне приготовил в качестве следующего номера программы.

Ответ скрывался в нише, и я упорно полз к ней. Вскоре перекрытие над моей головой превратилось в какое-то месиво из лопнувших деревянных балок, огромных кусков бетона и торчащих досок. До цели было уже рукой подать. Я осторожно протиснулся боком под стенкой, поднатужился и головой вперед съехал в нишу.

В нос сразу шибанул тошнотворный запах. Не обращая на него внимания, я перевернулся ногами вниз, повел фонариком из стороны в сторону и удивился. Ниша была неглубокой – метра два с половиной, не больше. Завалило ее прилично, но при желании в ней, конечно, можно было переждать обвал. А потом выбраться.

Только дело было не в этом. Воняло жутко, а кошки нигде видно не было. Я осторожно переступил под стенкой и тут же испуганно отпрыгнул в сторону. Большой обломок с шумом съехал вниз и стукнул в стену. Зашуршала пыль. Чувствуя, как мгновенно вспотели ладони, я быстро навел фонарик на то место, где только что стоял, и невольно выругался.

С минуту я стоял как вкопанный. Я, конечно, ожидал от плешивого всякого, но он меня надул и в этот раз. Жуткий был человек – настоящий гений зла. Потому что даже после своей смерти он умудрился нагнать на меня такого страху, в сравнении с которым все эти жалкие наскоки людей Киргиза по мою душу казались просто невинными детскими шалостями.

Глава 14

Плешивый был мертв. Задыхаясь от вони и подавляя ежесекундные позывы к рвоте, я раскопал его и сверил прижизненный лик с посмертной маской. Сделал я это для того, чтобы раз и навсегда вычеркнуть плешивого из списка подозреваемых. Если вам это доставит хоть какое-то удовольствие, скажу, что у него был проломлен череп. Судя по всему, в последний момент он инстинктивно бросился к нише и был уже буквально в двух шагах от спасения, но как раз в этот момент его и сбило с ног…

Плешивый умер, но его пейджер продолжал жить. Не воспользоваться таким случаем было бы попросту глупо. Я не знал тогда, будет ли из этого хоть какой-то толк, но пейджер забрал. И деньги, кстати, тоже. Может, это и смахивало на мародерство, но это был не тот случай, чтобы изображать из себя белоручку.

Провернув все это, я почти тем же путем выбрался из музея. Свет в окне вагончика сторожа горел как ни в чем не бывало, так что операцию можно было считать успешно завершенной. Я перелез через забор и быстро пошел прочь.

Сообщение на пейджере я просмотрел только минут через десять, удалившись от музея на безопасное расстояние. Ничего загадочного и фантасмагорического в нем не было. Оно дублировало два предпоследних сообщения из памяти и выглядело так: «Все тихо срочно позвони по запасному Марат». Уже ни на что не надеясь, я начал просматривать оставшиеся сообщения.

Все они были подписаны тем же Маратом и почти не отличались от трех последних. Я окончательно потерял интерес к этому дурацкому пейджеру и хотел уже забросить его куда подальше. Но тут дошел до самого последнего сообщения. Выглядело оно так: «Сквере НИИ Пушкинской второй справа жду десять Клоун». Я прочитал его раза четыре, не меньше, и только потом понял, что оно означает.

Сообщений в памяти больше не было. Прочитав последнее еще раз, я расплющил пейджер каблуком и забросил в какую-то лужу. Шоры с моих глаз спали, и я понял, что никаких гениальных злодеев в природе не существует.

Все оказалось еще проще, чем я думал вначале. Тип с телефоном (читай – Клоун) назначил встречу плешивому на десять в сквере. Зачем – понятно. Плешивый задержался, пытаясь уйти от людей Киргиза. Тут типа с телефоном кто-то предупредил об опасности, и он по-быстрому смылся. А я так же по-быстрому пересел на его место…

Хорошего во всем этом, конечно, было мало, но в конце тоннеля наконец забрезжил рассвет, и я знал, что мне теперь делать.

Глава 15

После Цветочной я с бутылкой шампанского двинул на Философскую. В пакете вместе с шампанским было еще много чего, даже пара презервативов с усиками, но цель у меня была чисто деловой.

Лелька жила в «малосемейке» на двенадцатом этаже со своим оболтусом. Оболтуса она, правда, на лето отправила к родителям в деревню, а мужа у нее не было уже давно.

Приехав на Философскую, я полез на крышу двенадцатиэтажки. Только не Лелькиной, а соседней. Их там построили целых шесть штук – одна к другой, и поначалу я их часто путал.

У людей Киргиза была моя анкета – с последним местом работы. А с Лелькой мы пересеклись как раз там. Время было детское – половина первого ночи. Как раз в это время наше местное телевидение с жутким качеством повторяло какой-то сериал. Лелька его наверняка смотрела. А я решил посмотреть, как она его смотрит.

Дождь к тому времени поутих, но приятного в этой ночной прогулке все равно было мало. Раза четыре стукнувшись головой о какие-то трубы и столько же раз ругнувшись, я кое-как добрался до края крыши и осторожно выглянул…

Телевизор у Лельки работал, но сказать, что она смотрела сериал, было бы не совсем правильно. Скорее она совмещала полезное с приятным. Лелька стояла, облокотившись о стол перед телевизором. Ее выцветший халат был высоко задран, и сзади к ней то и дело припадал тип с челкой и шрамом. Тот самый, которого мне описала продавщица. Узнал я его без труда, потому что почти на всех фотографиях из барсетки он был запечатлен рядом с Киргизом.

Лелька не закидывала голову, не стонала и не закусывала губ. Но и не сопротивлялась. К происходящему она относилась по-философски. Рука с пистолетом подрагивала на ее пышной ягодице, а она поглядывала на телевизор – чтобы быть в курсе передвижений главных героев.

А потом у типа со шрамом запиликал телефон. Телефон висел на поясе брюк, а брюки в это время у него был спущены до колен. Тут тип, как заправский акробат, не прекращая фрикций, дотянулся до телефона и сказал: «Алло!»

У Лельки летом жарко, и балконная дверь всегда нараспашку. Шум дождя, конечно, здорово мешал, но разговаривал тип довольно громко, и общий ход разговора я в общих чертах уловил. Киргиз, а это наверняка был он, спросил, как дела. Не прекращая фрикций, в одной руке с пистолетом, в другой – с телефоном, тип со шрамом сказал, что я пока не появлялся и навряд ли уже появлюсь.

Киргиз спросил что-то еще, тип со шрамом посмотрел на часы и ответил. Все это – по ходу полового акта. Они поговорили еще немного, и до меня дошло, что Киргиз здорово нервничает. Судя по реакции типа со шрамом, он что-то орал в трубку, но смысла в этом оре не было никакого. Киргиз, конечно, здорово отвлекал своей болтовней типа со шрамом, но тот держался молодцом – даже ритм умудрялся сохранять. Лелька осторожно прислушивалась к разговору, но и о сериале не забывала.

А потом Киргиз спросил, где я все-таки могу быть. Тип со шрамом пожал плечами и сказал что-то вроде того, что ночь подходящая и я скорее всего кружу где-то поблизости от особняка Киргиза. И тут Киргиз, видимо, здорово испугался.

Тип со шрамом дважды кивнул, отключил телефон и начал по-быстрому натягивать брюки. Лелька дернулась и удивленно оглянулась. Это было, конечно, свинство, но тип со шрамом уже не обращал на нее внимания. Оглянувшись, он кого-то позвал, и в комнату заглянул совсем молодой пацан – вроде Мерина.

Я сообразил, что он все это время торчал на крохотной кухоньке. Они сматывались – это было яснее ясного. Вконец расстроенная Лелька опустила халатик, а тип со шрамом еще и придушил ее напоследок. Не насмерть, а в воспитательных целях – чтобы звякнула, если я появлюсь. Потом они отбыли. Лелька, держась за шею, закрыла за ними дверь и пошла на кухню.

Вскоре в пелене дождя внизу вспыхнули фары, и бандиты Киргиза укатили окончательно. Я проводил машину взглядом и осторожно двинулся обратно к люку.

Глава 16

– Кто? – спросила за дверью Лелька.

– Почтальон Печкин! Открывай…

– Ты?!

– Я, я…

Лелька повернула замок и испуганно выглянула в щелку.

– Привет! – сказал я, налегая на дверь. – Чего уставилась? Давно не видела?

– Ты-ы… откуда?

– С того света. Шутка. Замотался с делами. Соскучился. Взял тачку и приехал. Держи.

– Что… это?

– Гостинцы.

– С чего вдруг?

– Шабашка подвернулась. Тащи все на кухню. Я сейчас.

Переодевшись в ванной в свои дежурные спортивные штаны с лампасами, я двинул на кухню и увидел, что Лелька плачет.

– Ты чего?

Лелька не ответила, я задернул занавеску, повернулся и опять спросил:

– Ты чего?

– Боже! Какие вы все гады и сволочи!

– Сковородку поставь.

– Чего?..

– Сковородку, говорю, поставь.

– За-зачем?

– Колбасы пожарим. Я голодный как волк.

– Сам ставь… Я в драном халате тут сижу, а он колбасой обжирается!

– Понятно, – сказал я, нагибаясь за сковородкой. – Что-то еще?

– Да!

– Выкладывай.

– Ты – гад, Иванов!

– Чего так?

– Я всю зиму без пальто пробегала, а у тебя денег немерено… Хоть бы когда тыщу подкинул… Или спросил, за что я тебя кормлю-пою…

– Намек понял. Денег я тебе дам. Зимой их у меня просто не было. Да и летом.

– Ага, не было! Расскажи кому другому… – заметно оживилась Лелька. – Все вы гады. Им все условия, а они…

– Денег у меня не было. Я не вру. Где у тебя подсолнечное масло? В столе?

– Уйди, – наконец поднялась, утирая слезы, Лелька. – Я сама.

– Давно бы так, – сказал я, присаживаясь на ее место. – А че это на тебя вдруг нашло?

– Ничего на меня не нашло! Понял?

– Понял. А все-таки?

– Были они у меня, – шмыгнула носом Лелька.

– Кто – они?

– Бандюки, знамо дело, кто ж еще? Те, которые тебя ищут.

– Били? – спросил я.

– Не, – покачала головой Лелька. – Придушили только, видал – синяки на шее?

– Видал, – вздохнул я.

– Из-за тебя, гада…

– А чего они хотели?

– Как – чего? Тебя, знамо дело, укокошить. Ты ж их дружков порешил, а теперь они – в отместку. И главный ихний, татарин какой-то, что ли, как огня тебя боится. Вроде ты уж и деньги взял за него, значит… Тебе с яичницей али как?

– Как хочешь.

– Ты теперь Евграфыча убьешь, что ли?

– Какого Евграфыча?..

– Ну, кадровика нашего.

– А-а, понял… А за что его убивать?

– Так это ж он, гад, бандюкам про нас с тобой нашептал. Я видала, как этот, который с чубчиком, выходил от него сегодня. И адрес мой Евграфыч им дал – больше некому. А еще бывший офицер, отставник хренов… – всхлипнула Лелька.

Евграфыч был инспектором отдела кадров той самой конторы, в которой работала Лелька и в которой до недавнего времени работал я. У людей Киргиза была моя анкета, которую они забрали в кадровом агентстве на Пушкинской. Когда меня не удалось убить дома, тип с челкой отправился по месту моей последней работы и побеседовал с этим самым Евграфычем.

И бравый отставной офицер выложил бандитам все, что знал. Своих отношений со мной Лелька никогда не скрывала, и тип с челкой сообразил, что я обязательно у нее появлюсь. Адрес Лельки в отделе кадров имелся, Евграфыч безропотно дал его бандитам и этим спас свою шкуру. Поступил кадровик, конечно, нехорошо, но бог ему судья.

– Так ты чего теперь, Евграфыча убьешь али как? – опять всхлипнула Лелька.

– Да нет, пусть пока поживет, – отговорился я. – Скажи лучше, тебе деньги нужны?

– А кому не нужны? Халата нет, пальто нет, туфель на платформе тоже… Петра надо в школу собирать, а зарплату и за май никак не выдадут.

– Тогда давай договоримся так. Я тебе оставляю все деньги, что у меня есть. Если я не вернусь, они твои. Если вернусь – тоже твои. Только за это…

– Ты что – уйдешь прям сейчас? – как Ленин на буржуазию посмотрела на меня Лелька.

– Нет, – с ухмылкой покачал я головой. – Утром. Так что времени у нас хватит – на все. Но сначала ты должна выслушать меня и все хорошенько запомнить. Это не очень долго…

– Я согласна, – сразу подобрела Лелька. – Давай, чего там?

Глава 17

На следующее утро в половине шестого я уже стоял у калитки старинного особняка в Тимирязевском переулке. Звонок задребезжал где-то внутри, я отпустил кнопку и со вздохом оглянулся. Недавно отремонтированный и выкрашенный в темно-зеленый цвет особняк в Тимирязевском принадлежал нашему областному РУБОПу.

Видеокамера над входом повернулась, уставившись на меня подслеповатым глазом, и только после этого к калитке вышел собровец в «бронике» и камуфляже. Не задавая лишних вопросов, он быстро обыскал меня и повел внутрь.

– Товарищ майор! – постучал собровец по стеклянному окошку дежурной части. – Принимайте первого клиента! Сам пришел.

Опухший от сна дежурный уставился на меня из окошка, потом коротко зевнул и сказал:

– Рассказывай, раз пришел.

– Я это… В общем, это меня хотели убить в сквере на Пушкинской, а я убежал. Вот.

– Откуда убежал? – тупо спросил дежурный. – Из морга, что ли?

– Зачем из морга? – обиделся я. – Из сквера, на Пушкинской. Меня позавчера там чуть не убили. Я испугался и убежал. А теперь за мной бандиты охотятся. Я и пришел.

– Кичигин! – окончательно проснулся дежурный. – В клетку его – и глаз не спускать!

Заметно напрягшийся собровец затолкал меня в клетку и принялся прохаживаться по коридорчику, держа автомат на изготовку. Я вздохнул, огляделся вокруг и присел на приваренную к прутьям скамейку.

– Товарищ полковник! – донесся из приоткрытой двери голос дежурного. – Майор Тихонов! Извините, что беспокою, но у нас тут еще один Клоун объявился!.. Нет, сам пришел. Говорит, что из сквера на Пушкинской убежал, потому что испугался… Нет, не брат Марата. Это исключено. Я Батона знаю. Самое главное, что он говорит, что это его хотели грохнуть… В клетке… Понял. Панкратьева и Арефьева. Уже высылаю…

Глава 18

Собровец подтолкнул меня в кабинет и вопросительно посмотрел на начальника РУБОПа, курившего в кресле за своим рабочим столом.

– Подожди в коридоре!

– Есть! – кивнул собровец и прикрыл дверь.

На вид начальнику РУБОПа было лет сорок пять. Не очень крупный в кости и темноволосый, внешне он очень сильно смахивал на школьного завхоза или учителя труда. Только одет был не в синий халат, а в голубую сорочку с коротким рукавом и галстуком. Единственное, что выделялось на невыразительном землистом лице полковника, это излишне крупный вислый нос да, пожалуй, круги под глазами. «Почечник», – подумал я, увидев стоящую на подносе бутылку минералки.

Полковник медленно выпустил через ноздри дым, потер большим пальцем нос и кивнул:

– Проходи. Садись.

– Ага, – кивнул я. – Спасибо.

Кабинет был большой, обставленный современной офисной мебелью. В углу шумел кондиционер. Полковник был не один. Сбоку за длинным приставным столом сидели еще два заспанных типа. Первый – в тропической рубашке навыпуск – размерами и повадками очень сильно смахивал на орангутанга. Второй был одет во все темное и габаритами заметно уступал своему соседу. Поджарый и мускулистый, он был самым молодым из всех троих и самым симпатичным.

Пока я шел к столу, три пары глаз со странным выражением неотрывно следили за мной, и я так и не понял, в чем тут юмор.

– Я начальник РУБОПа Гаврилов, – представился полковник, когда я сел. – Это мои сотрудники. Мы тебя очень внимательно слушаем.

– Спасибо, – даже привстал я от волнения. – В общем, дело было так. Позавчера я сидел в сквере на Пушкинской и читал книжку. Тут ко мне подскочил какой-то громила с перебитым носом и начал стрелять. Я – в кусты и убегать. В это время из других кустов выскочил еще один тип – такой толстый и лысоватый. И тоже начал стрелять. Не в меня, а в первого. Тут из кустов выскочили еще два типа – их я не запомнил – и тоже начали стрелять. В меня и лысого. Пока я убегал, из кустов выскочили еще какие-то люди и начали стрелять из автоматов. Но их я совсем не видел. В общем, я жутко испугался и убежал. Поехал домой, но оставаться побоялся и заночевал у любовницы. А вчера вечером к ней ворвались бандиты – я как раз вышел за бутылкой. Возвращаюсь, а там крики. В общем, я переждал, пока они уехали, успокоил ее, а сегодня – прямо к вам. Вот.

– Так, – затянулся полковник. – Фамилия, имя, отчество?

– Иванов Евгений Иванович.

– Год рождения? Адрес?

Я ответил.

– Род занятий?

– Безработный. Я в сквере чего сидел… На собеседование пришел, в кадровое агентство, это… как его… «Риналт-сервис».

– Как?

– «Риналт-сервис».

– Вроде что-то знакомое… Ладно, потом разберемся. Значит, ты хочешь сказать, что тип с перебитым носом стрелял в тебя?

– Ну да. А в кого ж еще?

– А тот, который лысый, в этого первого?

– Да. Я еще удивился, но потом вспомнил, что…

– Подожди. Из сквера ты побежал куда?

– Ну, на Воропаевскую, к углу сквера.

– Лысого больше не видел?

– Нет.

– А потом куда ты побежал?

В таком же темпе начальник РУБОПа задал мне еще с полсотни вопросов. Но я крепко держался своей версии и ни разу не сбился. Мол, знать ничего не знаю, стреляли, я и побежал куда глаза глядят. А потом к Лельке явились бандиты, и я пошел сдаваться.

– Здорово, – наконец произнес полковник со странной интонацией, глядя на потупившихся подчиненных. – Кичигин!

– Я!

Полковник кивнул в мою сторону.

– Куда его? В клетку?

– Да нет. Подождите пока в приемной.

– Понял! Пошли.

Усадив меня в приемной лицом к стене, собровец по обыкновению начал прохаживаться сзади кошачьими шагами, а я обратился в слух.

– Что скажете, красавцы? – донесся из кабинета голос полковника.

– Это все, конечно, надо проверять, но… – начал кто-то ровным голосом.

– Да что тут скажешь?! Моему отпуску звиздец! – в отчаянии вскрикнул второй, и я понял, что это орангутангоподобный тип в цветастой рубашке.

– Да насрать я хотел на твой отпуск, Панкратьев! – грохнул кулаком по столу полковник. – Я хочу от вас услышать, как такое может быть? Напаковали каких-то трупов на Пушкинской, ни хрена не разобрались и ходят грудь колесом – сделали Клоуна! Мне вчера вечером замначальника ГУБОПа звонил, поздравлял! До Москвы уже докатилось! И что я теперь ему скажу? Вы что – охренели? Три дня прошло! Почему до сих пор никто не посмотрел результаты баллистической экспертизы и где они? Почему не опросили по месту свидетелей? Что с опознанием трупов и установлением личности этого, который в реанимации? Я вас спрашиваю!

– А че нас спрашивать? – тусклым голосом проговорил Панкратьев. – Руководил операцией кто? Динозаврович! Все перед ним на задних лапках – и ты, Степаныч, тоже… Чего он говорил, то и делали. Да еще времени ни хрена не было толком подготовиться! Блядь, я как чувствовал! Все эти непонятки… Нет, а что мы могли сделать? Он «важняк» из Генпрокуратуры, а мы кто? Правильно, экспертиза застряла, потому что в ЭКЦ один технарь в отпуске, а второй с сердцем слег. Их надо день и ночь тормошить, но следователь-то – Динозаврович! А он у областного прокурора на даче расслабляется! А-а, все одно к одному!.. Что теперь делать-то будем, Степаныч? Если в морге не Клоун и этот не Клоун, то куда он тогда делся, а?.. Я че-то ни хрена не пойму…

Я, все это слушая, чуть не обалдел. О работе РУБОПа я судил по тому, что показывали по телевизору. Естественно, я думал, что не успею я еще дойти до середины своего рассказа, как они все поймут, попрыгают в свои джипы и в полчаса покрутят Киргиза и всех его бандитов. А потом подержат меня пару дней и отпустят, если не докопаются до убийств у базы.

А тут вдруг оказалось, что эти хваленые рубоповцы не только ни во что не врубаются, а еще даже толком не разобрались в том, что приключилось на Пушкинской. Самое смешное заключалось в том, что идти мне было больше некуда. Меня, правда, никто и не отпускал, но даже если бы и отпустили – за стенами РУБОПа за мной охотились люди Киргиза.

– Так, – отозвался в кабинете полковник, явно осушив залпом стакан минералки. – Будем звонить Динозавровичу. Он следователь, пусть со всеми этими дровами и разбирается.

– Ага, – поддакнул Панкратьев. – Он в очках, ему виднее…

Глава 19

– Так, товарищи, у кого будут какие мнения? – спросил Динозаврович, когда я повторил свою сказку про белого бычка по второму кругу.

Звали его Дементием Назаровичем, фамилию я не запомнил. Выглядел он обалденно – такой себе добродушный толстяк в огромных очках, вроде волшебника из мультика. В жизни не подумаешь, что такая важная шишка. На этот раз дело происходило в областной прокуратуре на Кропоткинской. Динозавровичу выделили кабинет зама областного прокурора, но по сравнению с хоромами начальника РУБОПа выглядел он сарай-сараем.

«Товарищи» за коротким приставным столом теснились те же – полковник Гаврилов, майор Панкратьев и капитан Арефьев. Я сидел напротив них – по другую сторону стола. Что меня поразило, так это реакция Динозавровича на мой рассказ. Он покивал головой, поугукал, и все. На его лице не было и тени растерянности.

– Гм-м, – дипломатично проговорил полковник Гаврилов, – очень похоже, что ситуация в сквере развивалась не совсем так, как мы думали. То есть очень похоже, что труп неизвестного с характерной травмой носа принадлежит не Клоуну.

– Но, возможно, и Клоуну, исключать этого нельзя, ведь так?

– Да, – неуверенно кивнул Гаврилов.

– Спасибо. Кто еще хочет высказаться? Может, есть какие-то вопросы к товарищу? Смелее.

– Я по существу, – поднял волосатую лапу Панкратьев.

– Пожалуйста-пожалуйста.

– По-моему, надо максимально ускорить баллистическую экспертизу – раз. Опросить возможных свидетелей на Пушкинской – два. Послать кого-нибудь в больницу – три. Я звонил, этот тип уже пару раз ненадолго приходил в сознание. Прижать его хорошенько, может, удастся наконец установить личности. Ну, и этого… товарища прокачать по полной программе.

– Дельно-дельно, – кивнул Динозаврович. – Какие еще будут соображения?

– А можно мне?.. – несмело поднял я руку.

«Товарищи» уставились на меня как на придурка, зато Динозаврович даже обрадовался:

– А что, товарищи, выслушаем, так сказать, мнение непосредственного очевидца? Глас народа… Нуте-с, молодой человек…

– В общем, не знаю, как и сказать. Вы тут говорили, а я думал…

– Ты смотри, он еще и думал…

– Не перебивайте, товарищи. Ну-ну…

– В общем, я, кажется, понял, куда делся этот Клоун, которого вы ищете.

– Что?..

– Не перебивайте. И куда же он, по-вашему, делся? Смелее.

– Ушел за угол Воропаевской. Я его видел. Он сидел на соседней скамейке, а потом его кто-то предупредил по телефону и он быстро смылся. А я пересел на его место. Вот…

– Очень хорошо, – потер руки Динозаврович. – А теперь, пожалуйста, еще раз, но с самого начала и очень-очень подробно…

Глава 20

В ожидании «прокачки» по полной программе я сидел в самой благоустроенной камере РУБОПа и кропал многостраничное сочинение о последних трех днях моей жизни.

Я здорово поразил всех своим рассказом об этой путанице со скамейками. Настолько, что растрогавшийся Динозаврович даже пожал мне на прощание руку. Потом меня привезли в РУБОП и около часа пытались составить на компьютере фоторобот Клоуна. Ничего толкового из этой затеи не вышло, и меня на четыре часа с кипой бумаги засунули в камеру.

Сидя в ней, я окончательно отточил в письменном виде свою «урезанную» версию произошедших событий, чтобы случайно не сболтнуть чего лишнего при «прокачке». Готовился я не на шутку, как перед выпускным экзаменом. Только оказалось, что это мартышкин труд. Пока я в сто первый раз повторял свой урок, следствие за толстыми стенами РУБОПа продвигалось семимильными шагами, причем в самом непредсказуемом направлении…

Глава 21

– Иванов, на выход! – заглянул в камеру, отстранив собровца, Арефьев.

– Ага, – кивнул я, поспешно сгребая со стола свою рукопись. – Вот, пожалуйста. Двадцать четыре листа.

– Ого! – присвистнул капитан. – Да ты не Иванов, а прям Достоевский какой-то! Давай.

– Арефьев! – крикнул откуда-то из конца коридора Гаврилов. – Ты что там застрял?

– Давай пошевеливайся! – подтолкнул меня капитан. – Шеф нервничает. Опаздываем.

– А куда?

– Увидишь. Топай давай.

Опаздывали мы на Кропоткинскую. По этому случаю водитель Гаврилова врубил на джипе все мигалки, маячки и сирены. Распугивая воем и вспышками несчастных автолюбителей, он домчался до ворот прокуратуры минуты за четыре, но полковник все равно нервничал. Это было видно даже по тому, как он поднимался по лестнице. Происходящее ему явно не нравилось.

– Проходите-проходите, товарищи, – посмотрел на дверь Динозаврович и тут же повернулся к сидящему в кабинете Панкратьеву. – Значит, труп этого сторожа обнаружили позавчера вечером?

– Да, в девятом часу, – кивнул Панкратьев.

– Любопытно-любопытно, – поправил очки Динозаврович. – Но… малоперспективно.

– Какой еще труп? – подозрительно спросил полковник, отодвигая стул.

– Позавчера вечером на стройке рядом со сквером обнаружили труп сторожа, – пояснил Панкратьев.

– С признаками насильственной смерти?

– Непонятно. Судя по экспертизе, мог быть и несчастный случай.

– Ну?

– Время смерти очень подозрительное – с десяти до одиннадцати утра.

– Так. А как он умер?

– Удар тупым предметом в висок. Его так и нашли – головой на железобетонном столбе. В крови – алкоголь. Весь фокус в том, что ударов было два…

– Так, – потер нос Гаврилов и посмотрел на Динозавровича. – Будем приобщать к делу?

– Нет, товарищи, – проговорил, записав что-то в ежедневнике, Динозаврович. – Давайте не распыляться. Мы и так слегка потеряли темп, слишком рано уверовав в успех. Я переговорил с Москвой, начальство очень недовольно. Поэтому давайте сконцентрируемся на главном. Уселись? Тогда начнем. Я проанализировал ситуацию с учетом последних данных и пригласил вас именно поэтому. Но прежде давайте уладим некоторые формальности. Евгений Иванович, распишитесь здесь и здесь.

– Ага, – растерянно проговорил я. – А что это?

– Обязательство о конфиденциальном сотрудничестве с правоохранительными органами и подписка о неразглашении тайны.

– А-а… – только и смог сказать я.

– Подписывайте-подписывайте, – по-отечески проговорил Динозаврович. – Это необходимо.

– Ага, – кивнул я и поставил в нужных местах две закорючки.

– Отлично, – кивнул Динозаврович, засовывая бумаги в стол. – Теперь продолжим. Ситуация, товарищи, несколько усложнилась, однако в результате анализа мне удалось отыскать далеко не очевидный подход к Клоуну. К сожалению, составленный фоторобот наших ожиданий не оправдал. Так, майор?

– Ага, – кивнул Панкратьев. – Особые приметы – телефон и очки, все остальное – смутные пятна…

– Я же не знал… – проговорил я.

– Вас никто и не обвиняет пока, – поспешил успокоить меня Динозаврович. – Мы просто констатируем факт. Правильно, майор?

– Так точно, – снова кивнул Панкратьев. – Я с этой фоткой протопал пол-Воропаевской и Пушкинскую в два конца. Все почему-то думают, что это карикатура… В общем, ноль на массу. Одна продавщица только поначалу занервничала, я уже обрадовался, но оказалось, что ее недавно чуть не изнасиловали в лифте. Так она теперь от всего шарахается…

– Какая продавщица? – подозрительно спросил Гаврилов. – Ты ее хорошо «прокачал»?

– Да, – кивнул Панкратьев. – Позавчера она работала. У нее на Пушкинской книжный лоток. Читала книгу, услышала выстрелы, видела мельком каких-то людей. Опознать никого не берется, да и далеко там…

– Понятно, – задумчиво потер нос Гаврилов. – Может, с ней еще поработать?

– Да нет, товарищи, – посмотрел на часы Динозаврович. – Давайте не отвлекаться от главного, а то у нас и так ни времени, ни людей не хватит. Таким образом, организация розыска Клоуна по имеющемуся весьма приблизительному описанию в настоящий момент представляется малоперспективной. Во всяком случае – до его уточнения. По бомжу пока ничего нет?

– Нет, – покачал головой капитан Арефьев.

– Не упускайте этот вопрос из виду.

– Есть.

– В этой ситуации, товарищи, единственный наш шанс – смоделировать ближайшие шаги Клоуна и вернуть утраченный темп. Давайте посмотрим, что у нас получается. Позавчера Клоун является на встречу с Батоном и ждет его на лавочке. Батон колесит по центру, проверяясь, и из-за этого опаздывает. В это время неизвестный сообщик звонит Клоуну и предупреждает об опасности. То ли о том, что за Батоном ведется слежка, то ли о том, что кому-то стало известно о месте встречи и Клоуна хотят убить. Клоун поспешно ретируется. Далее происходят известные события в сквере. Клоун о них узнает. Тут мы подходим к самому интересному. Клоун понимает, что ему угрожает опасность. С одной стороны, он засветился в сквере, чего с ним раньше никогда не происходило, а с другой – на его след напали убийцы. Для Клоуна жизненно важно обрубить все концы… Вы следите за моей мыслью, Евгений Иванович?

– Да, – кивнул я.

– Это хорошо, потому что «концов», судя по всему, осталось всего два.

– Бомж и я?

– Да. А может, и один. Очевидно, что Клоун уже начал действовать в этом направлении. Но в том же направлении начали действовать и убийцы, хотя и по несколько иной причине. Кто-то из них добрался до «Риналт-сервиса» и выбросил в окно секретаршу…

– Что?! – вскрикнул я как можно более изумленно.

– Да-да, Евгений Иванович. Кто-то из них напал на ваш след. Клоун или убийцы. А вернее – и он, и они. Потому что по ходу дела эти две конкурирующие фирмы пересеклись. Результат – два трупа людей Киргиза на подступах к вашему дому…

– Что?.. – опять изумился я.

– Да. Таковы факты. И, увязав их, мы можем сделать несколько выводов. Первый – за Клоуном и вами охотятся люди Киргиза. Причем они даже не догадываются, что вас двое. Второй вывод – «Риналт-сервис» на совести все тех же людей Киргиза. Тут они несколько опередили Клоуна. Вывод третий – в настоящий момент Клоун находится в довольно сложном положении. Он потерял темп и не до конца сориентировался в ситуации. Это понятно?

– Не очень, – сказал я.

– Если бы он сориентировался, – терпеливо проговорил Динозаврович, – вы, и ваша любовница, и бандиты Киргиза уже бы лежали друг возле дружки в морге. Это очевидно.

– А что же делать? – проговорил я.

– Хороший вопрос, Евгений Иванович! Отвечаю. Войти в непростое положение Клоуна и помочь ему!

Глава 22

– Это как?.. – уставился я на Динозавровича.

– Очень просто. Люди Киргиза ищут вас, так?

– Ну да.

– Если они вас найдут и об этом станет известно Клоуну, что он сделает?

– Ничего, – пожал я плечами.

– То есть как ничего?

– Люди Киргиза грохнут меня, а Клоуну только этого и надо.

– В общем-то логично, – удивленно посмотрел на меня Динозаврович, – но неверно по сути.

– Почему?

– Мы не знаем многих нюансов. Например, известно ли Клоуну, кто за ним охотится, или – известно ли ему, что эти охотники принимают вас за него. Ну, и многих других. Поэтому мы их нивелируем.

– Как?

– Очень просто. Люди Киргиза найдут вас, но вы останетесь живы. Улавливаете мысль?

– Да, – поежился я. – Если меня не грохнут люди Киргиза, то это сделает Клоун…

– Попытается, Евгений Иванович, но мы ему этого не позволим. Да, полковник?

– Так точно, – мрачно кивнул Гаврилов.

– Вот видите, Евгений Иванович? За вами будет стоять весь РУБОП. Да и деваться вам, между нами говоря, некуда.

– Это точно, – вздохнул я. – А кто он такой, этот чертов Клоун, что за ним все охотятся?

– Киллер новой формации. Работает исключительно через Интернет. Потенциальные заказчики помещают в условленном сайте сообщение, а он сам выходит на связь. Предельно осторожен. Не имеет абсолютно никаких связей в преступном мире. Никто и никогда прежде не видел его лица. Тут вам, можно сказать, крупно повезло. Для маскировки использует клоунский нос с очками – это его фирменный знак. Отсюда кличка. Все свидетели невольно концентрируют внимание на этих нелепых деталях, в результате мы до сих пор не располагаем приемлемым описанием его внешности. А за ним – десяток дерзких убийств в вашем регионе. Специализация – преступные авторитеты. Но это было бы еще полбеды. Два месяца назад в Москве был застрелен президент крупнейшей нефтяной компании. Неделю спустя – известный банкир. Почерк тот же, и никаких зацепок. Мы даже не смогли установить, Клоун это был или кто-то сработал под него. В общем, он опасен уже не только как убийца, но и как объект для подражания. Если так пойдет дальше, то скоро все киллеры в России нацепят одинаковые клоунские носы. Понимаете, к чему это приведет? Клоун – это уже не кличка, а целое явление. Даже, если хотите, легенда. При одном его упоминании бледнеют авторитеты и олигархи. Я занимаюсь Клоуном уже полгода, и впервые за это время нам удалось напасть на его след. Оперативный источник сообщил, что некто Батон должен в ближайшее время встретиться с ним, чтобы заказать одного человека. Мы организовали слежку за Батоном, но нас, к сожалению, опередили бандиты…

– Понятно, – вздохнул я. – Вот и отлично. А теперь, товарищи, перейдем к деталям…

Глава 23

Я лежал на Лелькином продавленном диване и смотрел очередной дурацкий сериал. Рядом со мной призывно выпячивалась из-под халата крутая Лелькина ягодица, но ни о каком сексе не могло быть и речи.

На крохотной темной кухоньке при полном параде усердно потел участковый, в ванной-туалете помирал от жары собровец в маске и камуфляже. Я лежал в одних трусах, но даже это помогало слабо. Духота в Лелькиной конуре стояла жуткая.

В общем, первая фаза операции, как называл эту дурость Динозаврович, была в самом разгаре. За стенкой в соседней «малосемейке» прятались еще два собровца, а внизу в машинах сидели четыре рубоповских опера. Периодически они переговаривались по рации с собровцем, который торчал в Лелькиной ванной.

К происходящему Лелька относилась стоически, особенно после того, как окончательно убедилась, что я вернулся не за деньгами. Новые туфли на платформе стояли рядом с телевизором на столе, так что Лелька могла любоваться ими без отрыва от сериала в рекламных паузах. Время было около половины одиннадцатого вечера, и я с ужасом думал о предстоящей веселенькой ночке с участковым на кухне и собровцем в туалете.

– Ты куда? – оглянулась Лелька.

– Схожу голову намочу.

– А-а…

Перебравшись через Лельку, я прошлепал босыми ногами к двери ванной и прошептал в щель:

– Свои.

Из мрака кухоньки на меня смотрел восхищенным взглядом совсем молодой участковый. Естественно, что в детали операции его никто не посвящал, и он, кажется, принимал меня чуть ли не за Штирлица.

– Чего?.. – приоткрыл дверь собровец.

– Умыться.

– Заходи.

Собровец нес нелегкую службу на унитазе, я протиснулся к ванне, открыл кран и подставил голову под жиденькую струйку.

– Третий, Четвертый, внимание! – ожила у собровца рация. – В подъезд зашли два человека!

– Третий понял!

– Четвертый понял! – проговорил собровец.

Не обращая внимания на эту болтовню, я вытерся, забросил полотенце на веревку и вернулся к Лельке. Таких «вниманий» за сегодня было столько, что я уже сбился со счета. Где-то наверху натужно загудел двигатель лифта. Потом на пару секунд умолк и снова загудел. Лифт остановился несколькими этажами ниже, лязгнули двери, и все умолкло.

Я вздохнул и взглянул поверх Лелькиной ягодицы на экран. Сериал вроде был уже другой, но артисты те же.

– Может, переключим куда-нибудь? – безнадежно спросил я.

– Ты че – у Розалии же в этой серии должен быть выкидыш!.. – в ужасе уставилась на меня Лелька.

И тут в дверь позвонили.

Глава 24

Лелька испуганно посмотрела на дверь и оглянулась. Я приложил палец к губам и приподнялся на подушке.

– Первый! У нас звонок! – донесся из ванной голос собровца.

– Вас понял! Всем внимание! Третий, что видишь? – крякнула рация.

– Какая-то баба! Соседка вроде! Дверь в квартире напротив открыта!

– Четвертый! Спросите, что она хочет?

Собровец выглянул из коридорчика и кивнул Лельке на дверь. Лелька вышла в коридор и спросила:

– Кто там?

– Леля! Это я, Антонина! У тебя хлеба нет? А то Степану в ночь на работу идти, кинулась, а в хлебнице пусто!

– Первый! Она хлеба просит, – быстро проговорил в рацию собровец.

– Всем отбой! – крякнула рация.

– Вас понял, – сказал собровец и двинулся в ванную.

Лелька растерянно оглянулась и спросила шепотом:

– Так хлеба ей дать-то? Или как?

Собровец махнул рукой и закрыл за собой дверь ванной.

– Лелька! Ты чаво? – не унималась на лестнице соседка. – Хлеба-то дашь?

– Щас! Щас! – проговорила Лелька, поворачивая замок.

Дверь открылась, и соседка тут же увидела меня – в трусах на диване.

– Ой! Извиняюсь, что помешала, – смутилась она, отводя глаза в сторону. – Здрасьте…

– Здрасьте, – вздохнул я.

– Ничего, ничего, Антонина, – успокоила ее Лелька. – Подожди секунду, я щас…

Лелька двинулась на кухню, я зевнул и уставился в телевизор. Там у Розалии как раз начался выкидыш. Лелька тем временем вернулась из кухни с краюхой хлеба.

– Вот, держи.

– Спасибо, спасибо, – проговорила соседка. – Еще раз извиняюсь. До свидания!

– До свидания! – оглянулся я на дверь.

– Пока, Антонина! – кивнула Лелька, взявшись за колесико замка.

Я уже начал поворачиваться и вдруг увидел показавшуюся за спиной соседки рожу типа со шрамом. Следом за ним снизу с лестницы вынырнул еще один бандит.

– Дверь!!! – завопил я, вскакивая на диване.

Лелька уже заметила своего незадачливого любовника и попыталась захлопнуть дверь, но не успела. Отшвырнув соседку, тип со шрамом рванулся в квартиру. В прыжке он ударил ногой в дверь, Лелька вместе с ней отлетела в сторону и загремела в ванную.

В это время я прыгнул с дивана и прижался к стенке слева от двери комнаты. Из ванной доносились стоны Лельки и мат собровца. В квартиру заскочил второй бандит, и дверь тут же захлопнулась. Я понял, что надеяться на рубоповцев нечего, и покрепче сжал в руках подушку.

Едва тип со шрамом возник в проеме, я тут же изо всех сил ударил его подушкой по руке с пистолетом. Пистолет я не выбил, тип со шрамом непроизвольно выстрелил, но пуля ушла в пол.

Тут из кухни донесся крик участкового:

– Руки!

Следом в коридорчике грохнул выстрел и раздался вопль второго бандита:

– Меченый! Тут менты!

За это время я сумел вцепиться в правую руку Меченого и попытался вырвать пистолет. Пистолет он не отпускал, и тогда я боднул его головой в подбородок. Бандит взвыл от боли, навалился на меня и сделал мне подсечку. Я упал и увлек его за собой. Хрипя, мы покатились по полу.

Тут собровец в ванной выбрался наконец из-под Лельки и выстрелил через дверь с криком:

– Получи, сука!

Второй бандит вскрикнул и выстрелил в ответ. Судя по грохоту, донесшемуся из ванной и истошному воплю Лельки, бандит не промахнулся. Уже падая, собровец успел выстрелить еще раз. Его пуля попала в цель. Второй бандит в коридоре странно квакнул, выронил пистолет и рухнул на пол.

Меченый в этот момент оседлал меня и начал выворачивать руку с пистолетом, нацеливая ствол мне в голову. В самый последний момент перед выстрелом я дернулся в сторону. Пуля свистнула возле уха, ударила об пол и рикошетом задела подушку.

Сверху повалил пух, я изловчился и резко вывернул руку бандита. Вскрикнув от боли, он выронил пистолет, но тут же ударил меня левой рукой в грудь. Затем потянулся к пистолету, но я успел перехватить его руку и повалил набок.

Мы снова покатились по полу. В коридорчике было подозрительно тихо, зато в ванной громко выла Лелька и матюгалась рация. В этот момент начали выламывать дверь.

Меченый матюгнулся, рванул меня в сторону и припечатал затылком об угол дивана. На какую-то секунду я отключился, а когда пришел в себя, увидел, что он уже стоит в проеме балконной двери. С пистолетом в руке.

Быстро выглянув на балкон, Меченый вскинул пистолет и прорычал:

– Пока, Клоун!

Прежде чем он успел выстрелить, я чисто инстинктивно швырнул в него подушку и бросился в сторону. Оглушительный грохот выстрела застал меня уже в прыжке.

Падая на пол у дивана, я с удивлением обнаружил, что еще жив, и тут меня словно пружиной подбросило. С диким воплем я вскочил и бросился к балконной двери, намереваясь от отчаяния протаранить Меченого головой еще до того, как он выстрелит во второй раз.

И тут я увидел нечто невероятное. Белый как мел бандит, держась рукой за живот, вдруг качнулся на балконе и привалился задом к перилам. Я быстро оглянулся и увидел на пороге комнаты зареванную Лельку с дымящимся пистолетом в руке.

Еще не веря в случившееся, я снова повернул голову к балкону. В это время Меченый качнулся у перил, странно хрюкнул и начал клониться назад. Его побелевшее лицо с выпученными глазами вдруг растворилось в темноте, потом на свету промелькнули ноги, и он исчез окончательно – словно никого и не было на балконе.

Я быстро повернулся и уставился на Лельку. В своем драном халате в хороводе пушинок вокруг дымящегося пистолета она здорово смахивала на Ксену – повелительницу воинов из этого дурацкого сериала.

– Ты че?.. – тихо спросил я.

– Че, че… – всхлипнула Лелька, роняя на пол пистолет. – Кабы он тебя убил, хоронить бы кому пришлось?.. Опять бы без пальто ходила… Мужики, етить вашу-у-у!.. – вдруг завыла Лелька, окончательно выходя из образа Ксены.

– Ну-ну, – начал подниматься я. – Не реви. Выпал – и хрен с ним…

Тут дверь наконец благополучно выломали, и в квартиру, вопя и матерясь, ворвалась подмога.

Глава 25

За окнами кабинета на Кропоткинской уже серело. Где-то за городом поднимался очередной тоскливый рассвет. Жуткая бессонная ночь осталась позади.

– Ну что, товарищи, – отодвинул ежедневник Динозаврович. – Не будем терять времени. Давайте уясним пока, что же произошло на Философской. Полковник, вам слово…

Гаврилов опасливо покосился в мою сторону и нарочито бодро начал:

– Ситуация развивалась следующим образом. Около половины одиннадцатого в подъезд вошли двое. По рации тут же прошла соответствующая команда, и группы были приведены в состоянии полной боевой готовности. – Динозаврович кивнул головой, сделав по ходу какую-то пометку в ежедневнике, и Гаврилов продолжил еще бодрее:– Лифт остановился на восьмом этаже. Наблюдатель из второй машины доложил об этом Первому. То есть не Первому, а…

– Я понимаю-понимаю, – кивнул Динозаврович. – Продолжайте, пожалуйста, полковник.

– Несмотря на это, группы продолжали находиться в состоянии боевой готовности. Примерно через две минуты в дверь квартиры позвонили. Четвертый немедленно доложил об этом Первому. Первый продублировал команду «внимание» и связался с Третьим. Третий доложил, что на лестнице соседка. Выяснив, что она пришла за хлебом, Первый дал разрешение на открытие двери. Соседка взяла хлеб и собралась уходить. В это время в квартиру с лестницы и ворвались бандиты, но ситуация полностью контролировалась моими людьми. При этом, к сожалению, не обошлось без накладок. От удара входной дверью хозяйка квартиры влетела в ванную и на некоторое время заблокировала там Четвертого. Второй бандит успел захлопнуть дверь и этим на некоторое время сковал действия Третьего. Но в целом, повторяю, ситуация была полностью под контролем. Так, гм-м… Евгений Иванович? – показал мне под столом кулак Гаврилов.

– О! Да! – закивал я. – Полностью…

– Я же вам говорил, что бояться совершенно нечего, – подмигнул мне Динозаврович. – РУБОП это РУБОП! Так-так, полковник. И что же было дальше?

– Дальше снова не обошлось без накладок, – печально произнес Гаврилов. – Я имею в виду участкового…

– Да-да, – так же печально проговорил Динозаврович. – Что поделаешь!..

– О мертвых, конечно, не принято говорить плохо, но он нарушил все инструкции и зачем-то выскочил из кухни прямо под пулю. Четвертый опоздал буквально на какую-то секунду. Деблокировав дверь ванной, он тут же в строгом соответствии с инструкциями открыл огонь на поражение. Один бандит был убит на месте, второй с пулей в животе добрался до балкона и вывалился вниз. К сожалению, в перестрелке Четвертый был серьезно ранен…

– Как сейчас его самочувствие? – спросил Динозаврович.

– Врачи говорят, стабильное, – нахмурился Гаврилов. – Я с себя, конечно, ответственности не снимаю, но в общем и целом ситуация не вышла из-под контроля ни на секунду.

– Ну что вы, полковник, – поспешил ободрить Гаврилова Динозаврович. – Никто вас ни в чем не собирается обвинять. Главная цель первой фазы операции достигнута. Евгений Иванович сидит с нами живой и невредимый. А накладки – они в любом деле могут быть. Давайте не заниматься самобичеванием, я вас очень прошу.

– Есть! – бодро кивнул Гаврилов, немало удивленный тем, что так легко отделался. – Тогда что – будем смотреть кино?

Глава 26

– Одиннадцать ноль-ноль, – возникла на экране накрахмаленная девица на фоне Лелькиной девятиэтажки. – Наша телевизионная патрульная служба прибыла на место очередного происшествия на Философской улице. Поднимаемся. – Камера запрыгала по обшарпанной лестнице и нырнула в лифт. – Мирные жители дома, – продолжала по ходу репортерша, – каких-то десять минут назад были встревожены выстрелами. Сейчас мы попытаемся разобраться, что за трагедия разыгралась здесь. – Двери лифта открылись. – Двенадцатый этаж. Все произошло здесь. Входим в квартиру. – Камера взяла крупным планом выломанную Лелькину дверь и нырнула внутрь. Снимали эту лабуду в два часа ночи, но пух с подушки все еще продолжал кружить в воздухе. Это я отметил чисто автоматически. – Перед нами предстает жуткая картина, – продолжала тем временем репортерша. – Два трупа, лужи крови, еще не выветрившийся запах пороховых газов. С просьбой прокомментировать случившееся мы обращаемся к заместителю начальника РУВД. Что же здесь произошло, Валентин Валентинович?

– Ну, кое-что, конечно, еще предстоит уточнить следствию, но в целом картина нам ясна, – проговорил, оглянувшись через плечо, моложавый майор. – В ходе плановых мероприятий по проверке паспортного режима нашим участковым в квартире гражданки Н., – тут камера мазнула по накрашенной Лельке, – был выявлен без документов гражданин И. – Тут, естественно, показали меня – в штанах с лампасами, с перьями в голове и пришибленно озирающегося. – Рейдовая группа отправилась дальше, а участковый с омоновцем сопровождения остался в квартире гражданки Н. – Лельку больше не показали, хотя она прямо лезла в камеру. – Личность гражданина И. была оперативно установлена. Постоянно проживает он в заводском доме в Гаражном переулке, никаких правонарушений не совершал и в розыске не находится. Ему было вынесено предупреждение о необходимости ношения документов, после чего участковый собрался уходить. В это время в квартиру гражданки Н. с целью ограбления ворвались двое неизвестных, вооруженных пистолетами. Увидев работника милиции, они тут же открыли огонь. К сожалению, участковый погиб. Однако находившемуся вместе с ним в квартире омоновцу ответным огнем удалось убить обоих преступников. При этом омоновец был ранен, но жизнь его сейчас находится вне опасности.

– Спасибо, Валентин Валентинович! – кивнула репортерша. – Таким образом, обычный вечер едва не закончился для хозяйки квартиры и ее гостя трагически. – Тут камера снова показала крупным планом, как я вытаскиваю из головы перья. – Только по счастливой случайности они остались целы и невредимы. На их защиту встала милиция, но это стоило жизни одному из ее сотрудников. Алена Захарова, Сергей Бугаев, восьмой канал, телевизионная патрульная служба прямо с места события. Для вас.

Изображение дернулось и пропало, видик зашипел.

– Ну как? – с режиссерской скромностью спросил Гаврилов.

– Да у вас, батенька, талант, – невольно восхитился Динозаврович. – Все очень выпукло. Номер дома, номер квартиры, Евгений Иванович очень узнаваем. А этот пассаж насчет заводского дома – просто гениальная находка. Это же практически адрес Евгения Ивановича!

– Старались, – потупился польщенный Гаврилов. – Звонить на студию, чтоб готовили к утреннему выпуску?

– А разве… – растерянно посмотрел Динозаврович на часы.

– Все на месте. И директор, и редакторы, и монтажеры. Я там поставил пару своих ребят – не разбегутся. Звонить?

– Да нет, – задумчиво проговорил Динозаврович, глядя в ежедневник. – Давайте не торопиться. Дождемся сперва Панкратьева, а пока немного почитаем.

Глава 27

– Вы готовы, Евгений Иванович? – спросил Динозаврович, держа палец на кнопке своих электронных часов.

– Готов, – неуверенно кивнул я.

– Начинайте!

– «…Уйди от меня! Я не такая! – сдавленно вскрикнула она, пытаясь вырваться из цепких рук. – Закрой пасть, скотина! – крикнул он, срывая с ее бедер ажурные трусики. – Здесь все такие! И ты будешь такой! – Говоря это, он повернул ее и, раздвинув трепещущие девичьи ягодицы грязными пальцами, вонзил в нее свой огромный, морщинистый, похожий на тепличный огурец…»

Арефьев коротко хрюкнул, Гаврилов смущенно откашлялся в платок.

– Нет-нет-нет! – остановил секундомер Динозаврович. – Погодите, Евгений Иванович. Так дело не пойдет.

– Чего… не пойдет? – спросил я.

– Мы должны максимально соблюсти, так сказать, чистоту эксперимента. Вы ведь в сквере это читали не вслух?

– Нет, конечно, – удивился я. – Я что, больной?

– Вот видите, – установил секундомер на «ноль» Динозаврович. – Поэтому и читайте про себя. Договорились?

– Пожалуйста…

– Тогда давайте еще раз с того же места. Там, где страницу пробила пуля, делайте паузу, помните?

– Помню.

– Вот и отлично. Начали!

Я снова уткнулся в книгу и начал читать эту лабуду по второму кругу, только про себя. Зачем я это делаю, я понимал тогда не больше остальных. Динозаврович велел, я и читал.

Эту страницу я прочитал целых четыре раза, а потом взялся за следующий кусок – про негров. Динозаврович щелкал секундомером и делал какие-то пометки в ежедневнике. Гаврилов на него как-то странно поглядывал, а Арефьев уже не смеялся, а задумчиво покусывал губу…

А потом в двери возник Панкратьев с рулеткой.

– Замерили? – спросил Динозаврович.

– Ага. Как на придурка на меня смотрели.

– Кто?..

– Да-а дворничихи…

– Ну, ничего. Присаживайтесь. Сейчас запишем, что вы там намерили.

– Всё! – оторвался я от книги.

– Отлично! – проговорил Динозаврович, остановив секундомер. – Сколько?

– Сто двадцать четыре, – сказал Панкратьев.

– Сколько раз измеряли?

– Три. Как вы сказали. А на фига… то есть зачем все это?

– Для контроля, – проговорил Динозаврович, придвигая к себе калькулятор.

Глава 28

– Ну что, товарищи? Все снова в сборе, поэтому я кратко введу отсутствовавших в разное время в курс последних открывшихся фактов. Итак, что же мы имеем на настоящий момент? Неизвестный, раненный в позавчерашней, то есть уже позапозавчерашней перестрелке в сквере, вчера наконец пришел в себя и почти добровольно дал ценные показания. Так, майор?

– Ага, – посмотрел в стол Панкратьев. – Мы ему только немного помогли…

– Да-да, – кивнул Динозаврович, – лечащий врач мне вечером звонил… Впрочем, это несущественно. Фамилия этого гражданина Суслов. Он, равно как и двое его погибших подельников, постоянно проживает в райцентре Липки и является членом тамошней преступной группировки.

– Являлся, – сказал Панкратьев.

– Да, так будет правильнее, – кивнул Динозаврович. – Два других члена банды убиты, так что он теперь сам по себе. Впрочем, это неважно. Суть показаний Суслова сводится к следующему. Главарь группировки Гусев им сообщил недавно, что наклюнулось выгодное дельце. В детали Гусев своих подельников не посвящал, но предупредил, чтобы они были наготове. Рано утром пятнадцатого они выехали из Липок и направились в областной центр. У вокзала Гусев вышел из машины и вернулся минут через десять. После этого они поехали в центр и припарковались в одном из дворов за драмтеатром. Гусев сказал, что нужно убить одного человека, какого и где – сообщат по телефону. Суслов и второй подельник должны были прикрывать Гусева и в случае чего помочь. В начале одиннадцатого телефон Гусева зазвонил. Согласно полученным инструкциям, они тут же подъехали к скверу на Пушкинской, и Гусев показал им жертву.

– Меня? – спросил я.

– Вас, Евгений Иванович. Гусев заметно обрадовался и сказал подельникам что-то вроде того, что завалить этого кента будет проще простого. Так, майор?

– Ага. Как два пальца обос…

– Не будем отвлекаться, – быстро поднял руку Динозаврович. – Важно то, что к скамейке Гусев отправился один. Это все, что показал Суслов. Единственное, что удалось выяснить сверх этого, это то, что своего телефонного собеседника Гусев вроде бы назвал Меченым.

– Меченым? – быстро спросил я.

– Да-да, Евгений Иванович. Вы правы. Это кличка того самого бандита, который хотел вас убить, но по неосторожности вывалился с балкона. Он был чем-то вроде правой руки Киргиза. Так, полковник?

– Не совсем. Скорее – левой.

– В любом случае липковских привлек к этому делу он. И если бы не пуля, угодившая в телефон Гусева, мы могли бы докопаться до всего этого намного раньше по номеру в памяти. Хотя мы докопались до всего и так. Далее. В машине Меченого, оставленной на Философской, обнаружился очень любопытный прибор. И очень дорогой. Как он называется?

– Э-э… – поморщился Панкратьев. – Из головы вылетело. В общем, что-то вроде сканера.

– Неважно. Главное, что его посмотрели техники и во всем разобрались. Выяснилось, что с помощью этого прибора Меченый уже некоторое время в автоматическом режиме перехватывает сообщения, отсылаемые на некий пейджер. И нам удалось выяснить, на чей.

– На чей?.. – тихо спросил я.

– На пейджер Батона. Еще одного вашего знакомого из сквера. Но самое главное, что нам удалось оперативно получить вот эту распечатку из компьютера пейджерной компании. Зачитываю. «Сквере НИИ Пушкинской второй справа жду десять Клоун». Таким образом, товарищи, все встало на свои места. Меченый перехватил сообщение и позвонил Гусеву. – «И приехал к НИИ проконтролировать дело», – добавил я про себя. – Далее в сквере произошли известные события, мы решили, что Клоун убит, и потеряли темп. Бандиты в этой ситуации, естественно, сориентировались несколько быстрее, хотя тоже не избежали ошибок. Они сразу поняли, что Клоуну удалось ускользнуть, и тут же пустились вдогонку по горячему следу, даже не догадываясь, что след этот принадлежит вовсе не Клоуну, а Евгению Ивановичу. Такая, товарищи, в общих чертах вырисовывается картина. Вернее – вырисовывалась, потому что во всей этой идиллии есть одно «но», не разобравшись с которым мы просто не имеем права двигаться дальше…

Глава 29

– А в чем дело-то? – удивленно спросил Панкратьев.

– Дело, товарищи, в следующем, – придвинул к себе ежедневник Динозаврович. – На компьютерной распечатке имеется время передачи сообщения на пейджер. На практике оно совпадает со временем приема сообщения оператором. Я хочу сказать, что, как только оператор вводит сообщение в компьютер, оно сразу же передается на пейджер абонента. Это понятно?

– Понятно, – кивнул Панкратьев, хотя по его лицу было видно, что ничего ему не понятно, как и всем остальным.

– А раз это понятно, – продолжил Динозаврович, – то сообщаю для сведения время приема оператором зачитанного ранее сообщения Клоуна. 10.19.

– Что-что?..

– Сообщение было передано на пейджер Батона, а значит, и принято от Клоуна в 10.19.

– Этого не может быть…

– Это установленный факт.

– Может, оператор перепутал?

– Исключено. Время отмечается автоматически, помимо воли оператора. Я уточнял.

– Тогда, может, его кто-то изменил?

– Да нет, товарищи, теоретически это, конечно, возможно. Но это довольно сложная процедура, требующая доступа к терминалу и специальных знаний. При этом, замечу, абсолютно бессмысленная процедура.

– А если у них там вирус? – не сдавался Панкратьев.

– Если бы у них там был вирус, он бы проявил себя как-то еще. Поэтому, товарищи, приходится с этим фактом считаться.

– А как это могло быть?

– Вот с этим нам и нужно разобраться, прежде чем предпринимать какие-либо шаги.

– А как с этим можно разобраться?

– Только при помощи логики. Другими инструментами, как-то – ясновидением, телекинезом и промыслом божьим – мы, к сожалению, в настоящий момент не располагаем. Итак, сообщение передано Клоуном в 10.19. Текст, напоминаю, следующий: «Сквере НИИ Пушкинской второй справа жду десять Клоун». Учитывая время передачи, сообщение наверняка выглядело следующим образом: «В сквере напротив НИИ на Пушкинской жду через десять минут Клоун». Теперь дальше. Достоверно известно, что перестрелка в сквере началась в 10.24. Так, полковник?

– Так точно.

– Так же достоверно известно, что до самого этого времени Евгений Иванович читал известную нам книгу. Улавливаете мою мысль? Одну часть он читал с того момента, как Клоун поднялся, до того, как Клоун дошел до угла Воропаевской. А вторую – с того времени, как Клоун скрылся за углом, и до того самого момента, когда началась стрельба. Скорость чтения – величина постоянная. С учетом этого мне удалось установить следующее. Клоун скрылся за углом в 10.19, поскольку на чтение последней части текста ушло приблизительно пять минут, даже меньше. А поднялся Клоун с лавочки в 10.18. То есть путь от сквера до угла занял у него минуту. Принципиального значения это не имеет, но на всякий случай я попросил вас, майор, измерить это расстояние для того, чтобы проверить, не ошиблись ли мы в расчетах. Помните – как в школе учили… Должен констатировать, что в расчетах мы не ошиблись. Расстояние в сто двадцать четыре метра Клоун преодолел за одну минуту, что соответствует скорости семь километров в час. Клоун шел быстрым шагом, так что это вполне соответствует действительности. У кого какие на этот счет, товарищи, будут соображения? – поднял голову от ежедневника Динозаврович.

Соображений не было никаких. Ни у кого. Динозаврович так поразил всех своими читалками и считалками из курса средней школы, что все словно воды в рот набрали. А я удивился больше всех. Динозаврович логически пришел к тому, что я интуитивно чувствовал с самого начала – в сквере меня никто не перепутал. Меня подставили специально.

Глава 30

– Ну что ж, – вздохнул Динозаврович. – Если ни у кого соображений нет, то я выскажу свои. Потом мы их обсудим и решим, что делать дальше. Согласны?

– Так точно.

– Сейчас главное, товарищи, состоит в том, чтобы четко уяснить, зачем Клоун назначил встречу.

– Чтобы меня укокошили вместо него, – сказал я.

– Логично. Но из этого вытекает, что Клоун уже тогда знал, что за ним охотятся люди Киргиза. Мало того, он знал и о том, что они перехватывают сообщения на пейджер Батона…

– Не обязательно. Может, он просто думал, что Батон приведет их на «хвосте».

– Да нет, товарищи. Он такого не думал. Я перебрал все возможные варианты и все комбинации. В целях экономии времени я их опущу. Объяснить поведение Клоуна можно только следующим образом. Готовясь к встрече с Батоном, он узнает, что люди Киргиза собираются его убить и с этой целью прослушивают пейджер Батона. Другой на его месте, возможно, и отказался бы от столь рискованного заказа, но только не Клоун. Из создавшейся ситуации он находит весьма простой выход. Каким-то другим путем, помимо пейджера, Батону передаются инструкции. Заключаются они в том, что Батон должен кружить по центру на машине и ожидать, пока с ним вступят в контакт. Войти в контакт, естественно, должен был помощник Клоуна, но только убедившись, что за Батоном не следят люди Киргиза. Следует сказать, что помощник оказался под стать Клоуну. Оставшись незамеченным, он не только легко установил, что за Батоном ведется слежка, но также смог понять, что за Батоном следят ваши люди, полковник.

– Не может быть…

– Может. И вы сейчас поймете это. Итак, Клоун выдвигается к месту предполагаемой встречи и ждет сообщения помощника. Если бы помощник сообщил, что «хвоста» нет, Клоун дал бы команду на контакт и помощник передал бы Батону время и место встречи. Если бы помощник сообщил, что за Батоном следят люди Киргиза, Клоун бы просто не дал команды на контакт, перенеся встречу на другой день. Улавливаете мою мысль, полковник?

– Не очень…

– Все дело в том, что помощник сообщил Клоуну, что за Батоном следят ваши люди. И тогда Клоун нашел весьма нетривиальный выход из этой ситуации. Он решил одним махом убить двух зайцев. Теперь понятно?

– Вроде да…

– Давайте тогда проясним все окончательно. Итак, Клоун поднимается со скамейки, переходит на другую сторону, скрывается за углом и тут же отправляет сообщение на пейджер Батона. Встречу он назначает через десять минут, и это не случайно. Делает это Клоун для того, чтобы люди Киргиза успели опередить Батона и убили Евгения Ивановича до его приезда. Следом должен появиться Батон, увидеть убитого, а заодно привести на «хвосте» РУБОП для констатации смерти Клоуна. Гениально, не правда ли? Люди Киргиза думают, что убили Клоуна, а РУБОП думает, что Клоуна убили люди Киргиза. И те, и другие выключены из игры. А Клоун в тот же или на следующий день спокойно встречается с Батоном и получает свой заказ.

– Во дает! – присвистнул Панкратьев.

– Комбинация безукоризненная, – кивнул Динозаврович. – Но, как всегда, не обошлось без накладок. Во-первых, Клоуна подвел Гусев, во-вторых, некстати поторопился Батон. Но все это мелочи. Поздравляю вас, Евгений Иванович!

– Спасибо… А с чем?

– То, что гениальная задумка Клоуна не сработала, почти целиком ваша заслуга. Вам удалось сделать то, чего не удавалось еще никому. Вы полностью расстроили планы Клоуна.

– Здорово, – вздохнул я.

– У кого какие по этому поводу будут возражения, соображения или предложения? А, товарищи?

– Какие тут могут быть возражения? – ответил за всех Гаврилов.

– Тогда, товарищи, нужно признать, что ситуация заметно усложнилась. Я хочу сказать: исходя из вышеизложенного мы просто обязаны предположить, что встреча Батона и Клоуна состоялась.

– А если нет? – неуверенно спросил я.

– Все указывает на это. Батон скрывается и даже не выходит на связь с братом. Это неспроста. Вероятно, он выжидает, пока Клоун расправится с вами, Евгений Иванович, поскольку вы являетесь нежелательным свидетелем совершенного им убийства. А заодно он усыпляет бдительность людей Киргиза, прослушивающих его пейджер. Я чувствую, что все это очень неспроста. Что-то должно произойти в самое ближайшее время. Весь вопрос сейчас в том, – задумчиво проговорил Динозаврович, сняв очки, – кого первым убьет Клоун – Киргиза или вас, Евгений Иванович… Ах, если бы знать!..

– Спасибо, – вздохнул я.

– Ой! Бога ради, извините! – спохватился Динозаврович. – Я хотел сказать – попытается убить…

Глава 31

Первым убили Клоуна. Уже на следующий день.

Я как раз ремонтировал со скуки Лелькин диван, когда из ванной вылез собровец – тоже в маске, но уже другой.

– Закругляйся.

– Чего? – оглянулся я.

– Сейчас поднимутся опера. Поедешь с ними.

– Куда?.. – удивленно спросил я.

– А я откуда знаю? Нас тоже вроде снимают.

– Как снимают?

– Молча. Короче, заткнись и быстро одевайся, а то я тебя мигом запеленаю!

– Только без рук! – сказал я, бросая молоток. – Ты моего смокинга не видел?

– Еще одно слово, и тебе будут нужны только белые тапочки…

Веселые были ребята эти собровцы, с чувством юмора и вообще. Только все на одно лицо – как китайцы.

За мной уже через минуту поднялись два опера, посадили меня внизу в машину и куда-то повезли. Настроение у них было подозрительно приподнятое, и я понял, что случилось что-то замечательное. И предчувствия меня не обманули.

Машина промчалась по Пушкинской, свернула на Воропаевскую, потом немного покружила переулками и заехала в обычный двор. Что в этом дворе было необычно – так это куча машин у третьего подъезда кирпичной девятиэтажки. Стояли там два или три рубоповских джипа, две «Волги», милицейский «уазик», «Скорая помощь» и что-то еще. Я особо не присматривался, но, по-моему, не хватало там только «пожарки».

Мы зашли в подъезд и пешком поднялись на третий этаж. Дверь одной из квартир была открыта настежь, народу в ней было как на свадьбе, и настроение у всех было соответствующее. Кто-то травил анекдоты, кто-то доказывал, что отдыхать на нашем водохранилище ничуть не хуже, чем на море, кто-то развивал футбольную тему.

Я невольно оглянулся в поисках жениха с невестой, и тут из самой большой комнаты выглянул Гаврилов:

– Наконец-то! Иванов, давай сюда!

Я кивнул и направился к нему в конец коридора. Дальняя комната оказалась спальней. Не очень большой, но довольно неплохо обставленной. Народа в ней, в отличие от других комнат, было немного. Гаврилов, Динозаврович, тетка в халате с бигудями на голове и какой-то хмурый тип, ползавший по паркету на коленях.

– Прямо напасть какая-то, – говорила тетка Динозавровичу, испуганно оглядываясь. – Третьего дня мальчонка их под машину влетел на роликах, в семашковской больнице лежит теперь. А тут – это… Что ж это такое, товарищ прокурор?

– Да-да, – поспешно проговорил Динозаврович, оглядываясь на меня. – Спасибо вам большое, следователь запишет ваши показания, может, еще что вспомните… Полковник, проводите, пожалуйста, гражданку. Здравствуйте, Евгений Иванович!

– Здравствуйте! – пожал я руку Динозавровичу, оглядываясь по сторонам.

На большой двухспальной кровати лежала довольно молодая женщина. Если бы не маленькая аккуратная дырочка в ее левой груди, можно было бы подумать, что она просто спит.

– Очень хорошо, что вы приехали! – потер руки Динозаврович и оглянулся на типа, склонившегося в углу над большим кейсом. – Товарищу пройти можно?

– Да, – кивнул тип. – Под стенкой.

– Осторожно, Евгений Иванович. Эксперт еще не закончил работу. Вон туда, пожалуйста.

– Ага, – непонимающе кивнул я, осторожно прошел под стенкой и наконец увидел то, что скрывала кровать.

На полу лежал довольно молодой мужчина. Дырка у него была во лбу, но, в отличие от женщины, перед смертью над ним кто-то здорово потрудился. Следов пыток было немного, но они впечатляли. Чувствовалась рука профессионала, не привыкшего терять время зря. Рот мужчины был залеплен скотчем, черты лица были искажены нечеловеческой болью, но узнать его не составило большого труда.

– Ну что? – с придыханием спросил у меня за спиной Динозаврович.

– Это он, – кивнул я.

– Вы уверены?

– Да. Это Клоун.

– Вот видите, Евгений Иванович! Ваш фоторобот оказался не таким уж и бесполезным!

– Ага, хоть сгодился на то, чтобы понять, что Клоуна грохнули, – пробурчал Гаврилов.

– Ну что ж, поздравляю, полковник!

– Поздравляю, Дементий Назарович! – услышал я и оглянулся.

Динозаврович с Гавриловым обнимались. В общем-то их можно было понять, но выглядело это как-то… Ну, вы понимаете – все-таки в комнате было два трупа. Клоун – еще хрен с ним, но эта женщина… А они радовались как дети. До слез.

Через пару минут подъехал областной прокурор, и торжества продолжились. Все друг друга поздравляли. Динозавровича – с новым классным чином, Гаврилова – с большой победой, а областного прокурора с тем, что атмосфера в губернии под его руководством стала чище.

Обо мне, естественно, все забыли, но я очень быстро нашел себе занятие. Накануне Динозаврович очень сильно поразил меня своими логическими штучками, и я вдруг решил прикинуть, как все произошло.

Сработал тут явно профессионал. Получалось, что Киргиз, обжегшись на липковских олухах и не на шутку испугавшись, решил раскошелиться на классного специалиста. Я начал раскручивать все в обратном порядке и вдруг уткнулся в глухой угол. Сперва я решил, что я просто чего-то не понимаю, но чем больше я обо всем этом думал, тем сильнее убеждался, что что-то тут не так. В цепи событий отсутствовало одно звено. Самое первое.

В общем, я еще немного поломал себе голову, а потом улучил момент и бочком протиснулся к Динозавровичу. Областной прокурор как раз рассказывал ему какой-то анекдот.

– Кхм-м… Извиняюсь, конечно, – совсем тихо проговорил я на ухо Динозавровичу. – Но как люди Киргиза вышли на Клоуна? Они-то искали меня…

Динозаврович по инерции хихикнул еще пару раз и вдруг перестал смеяться. Областной прокурор удивленно посмотрел на него и тоже стер улыбку с лица.

– Кто это? – тихо спросил он.

– Евгений Иванович… – задумчиво произнес Динозаврович. – Познакомься…

– Очень приятно! – протянул мне руку областной прокурор.

– Мне тоже! – криво улыбнулся я.

– Черт! – вдруг сказал Динозаврович. – Об этом я не подумал…

– А в чем дело? – растерянно спросил областной прокурор.

– Пока не знаю. Извини, Коля. Мне нужно срочно отъехать.

– Куда?

– Тут недалеко. И вот еще что. Если позвонят из Москвы, докладывать о Клоуне пока не надо. Понял?

– Нет… То есть да.

– Я с тобой позже свяжусь. Заканчивайте тут пока. Полковник!

– Я! – оглянулся Гаврилов.

– По коням!

Глава 32

Впереди с воем несся рубоповский джип, сзади – второй. Между ними протестующе повизгивала на поворотах шинами прикрепленная к Динозавровичу прокурорская «Волга».

– Из Евгения Ивановича мог бы получиться неплохой следователь, – повернувшись на переднем сиденье, сказал Динозаврович. – Единственное, чего ему не хватает, это системности. Именно поэтому он упустил из вида продавщицу!

– А в чем дело-то? – удивленно спросил Панкратьев.

– Дело в том, – прошипел Гаврилов, – что тебе мало голову оторвать… Продавщица книжного лотка, которую ты опрашивал, видела в тот день Клоуна, понял? Наверняка именно по ее описанию люди Киргиза на него и вышли!

– Е-мое! – растерянно проговорил Панкратьев. – Выходит, она потому и нервничала…

– Я тебе еще покажу, что из этого выходит! – пообещал Гаврилов.

– Ну-ну, товарищи, – вступился за Панкратьева Динозаврович. – Не будем опускаться до поисков стрелочника. Главная цель достигнута, а накладки – они в любом деле бывают. Правильно, полковник?

– Так точно…

– Клоуна мы достали. Это главное. Теперь осталось только расставить все точки над «i». Это простая формальность, но мы обязаны убедиться, что все сходится. Как в школе учили, да, Евгений Иванович?

– Ага, – кивнул я.

Кортеж вылетел с Воропаевской на Пушкинскую и тут же затормозил. Книжного лотка на обычном месте – в десяти метрах от угла – не было и в помине.

– Так… – хрипло произнес Гаврилов, покосившись на Панкратьева.

– Пойду узнаю, где она может быть, – быстро проговорил тот, выскакивая из машины.

Вернулся Панкратьев через пару минут. Он вышел из того самого подъезда и побрел к «Волге» с опущенной головой. Я все понял сразу – по одному его виду.

– Что?.. – спросил Гаврилов.

– Убили ее. Утром. Прямо здесь, в подъезде. Уже увезли.

– Твою мать, Панкратьев! Я же…

– Тихо-тихо, товарищи, – быстро поднял руку Динозаврович. Прошу держать себя в руках. Того, что было, не вернешь… Вы курите, товарищ водитель?

– Нет.

– Все равно. Выйдите. Прогуляйтесь. Это полезно для здоровья.

– Понял, Дементий Назарович! – почти мгновенно испарился водитель.

– Давайте, товарищи, снова попробуем порассуждать логически. Очевидно, что Киргиз разуверился в способностях своих подчиненных и, чтобы спасти свою жизнь, нанял высококлассного исполнителя. Под стать Клоуну. Этот профессионал выполнил заказ, а заодно и обрубил все концы. Мы, конечно, уступили ему в темпе, но выиграли в главном. Клоуна больше не существует. По-моему, картина ясна. Как вы считаете?

Я все это время помалкивал, хотя и понимал, что Динозаврович со всеми своими логическими построениями заехал куда-то не туда. В отличие от него, я просто знал, что ни о каком Клоуне продавщица людям Киргиза не рассказывала. О нем ее никто даже не спрашивал.

Естественно, сказать об этом напрямую я не мог и ограничился тем, что тихо проговорил:

– Она его не видела…

– Кого – его? Убийцу?

– Нет. Клоуна.

– Почему вы так считаете?

– Ну… она же читала книгу.

– Она могла оторваться, перелистывая страницу.

– Нет, – упрямо проговорил я, оглядываясь, и тут меня вдруг осенило. – Он ведь шел вон оттуда, так?

– Ну да.

– А она сидела вон там.

– Ну и что?

– Рекламный щит! Она его не могла видеть из-за щита!

Тут уж оглянулись все.

– Но когда он прошел щит и стал заворачивать, она-то могла его видеть! – зло посмотрел на меня Гаврилов.

– Подождите, товарищи, – поправил очки Динозаврович. – Как и любая другая версия, эта тоже имеет право на жизнь. По-моему, в этом что-то есть. Не будем ссориться. Это легко проверить.

– Как? – тихо спросил Панкратьев.

– Экспериментальным путем. Полковник!

– Я!

– Пусть кто-нибудь из ваших людей перейдет на ту сторону и вернется по маршруту Клоуна. А мы все вместе, так сказать, комиссионно выступим в роли продавщицы. Ясно?

– Так точно, – кивнул Гаврилов.

Картина была еще та. Мы дружной толпой вывалили из «Волги» и аккуратным рядком уселись на корточках в том месте, где обычно стоял лоток. На корточках – потому что Динозаврович сказал, что нужно максимально соблюсти чистоту эксперимента и вести наблюдение по возможности в том же ракурсе, что и сидящая на низком стульчике продавщица. В общем, прохожие смотрели на нас как на придурков и едва ли не бросали на асфальт милостыню.

Но это было еще полбеды. Экспериментов, как нетрудно догадаться, было проведено три. И чем ближе к концу, тем больше я нервничал, потому что все было за то, что, в принципе, продавщица могла рассмотреть Клоуна, пока он шел от рекламного щита к углу. В общем, моя уловка с этим щитом не сработала.

– Ну что?.. – покосился на меня Гаврилов, когда опер исчез за углом в третий раз.

– Ну, не знаю… – пожал я плечами.

– Не знает он! – зло сплюнул Гаврилов, но тут же спохватился и вопросительно посмотрел на Динозавровича.

Главным экспериментатором тут был он. И выводы оставались за ним. Это понимали все и помалкивали. А Динозаврович о чем-то думал.

– Так-так, товарищи, – наконец произнес он. – А компаса ни у кого случайно нет?

Глава 33

– Есть, – совсем тихо проговорил Гаврилов после паузы. – У меня в джипе.

– Вас не затруднит принести его, полковник? – рассеянно сказал Динозаврович, глядя куда-то через наши головы.

– Гм-м… В общем-то нет, но потребуется время. Минуты три, я думаю.

– Что-что? – посмотрел на него Динозаврович.

– Я говорю, минуты три понадобится, чтобы открутить его. Он в джипе, встроенный. Или сказать, пусть лучше подъедут сюда?..

– Ну что вы, полковник! Это лишнее. Мне просто нужно точно знать направление на север. Всего-навсего.

– Понял, – заметно обрадовался Гаврилов. – Это мы мигом!

Вернулся полковник секунд через тридцать.

– Вон там север!

– Так-так, спасибо, – проговорил Динозаврович, поворачиваясь в ту сторону и поднимая правую руку.

Кроме того, что север у нас где-то за сквером чуть наискосок через Пушкинскую, я больше ничего в тот момент не понял. Гаврилов вообще наблюдал за странными манипуляциями Динозавровича с молчаливым ужасом. Выглядело это и вправду потрясно. Мы с Панкратьевым переглянулись и синхронно почесали затылки.

– Замечательно, – проговорил тем временем Динозаврович. – Я так и думал. Полковник! А что у нас по… – оглянулся Динозаврович и вдруг спросил:– А где капитан Арефьев?

– Так он же это… – растерянно заморгал Гаврилов. – Бомжем занимается. Вы же сказали не упускать этот вопрос из виду, я его и… А что, не надо было?

– Нет-нет, полковник, наоборот. Я как раз хотел спросить – не нашли еще?

– Нет. А что случилось-то? – осторожно спросил Гаврилов.

– Евгений Иванович, товарищи, оказался прав. Продавщица действительно не могла видеть Клоуна. Только рекламный щит тут ни при чем.

– А что… при чем? – оглянулся Гаврилов.

– География. Там у нас север?

– Ну да.

– Значит, восток там, правильно?

– Ну да, вообще-то…

– А если там, товарищи, восток, то в 10.19 солнце светило прямо в глаза продавщице. То есть рассмотреть она Клоуна никак не могла.

– И что… ну… из этого следует?

– Из этого, товарищи, следует, что нам нужно активизировать поиски бомжа. Очевидно, что на Клоуна вышли не через продавщицу, а через него. Но мы, естественно, должны в этом убедиться. Понятно?

– Понятно, – проговорил Панкратьев. – А зачем тогда убили продавщицу?

– Вопрос правильный, – кивнул Динозаврович. – Но, боюсь, ответить на него мы сможем, только допросив бомжа. Поэтому, полковник, за работу! Нам нужен результат, чтобы наконец расставить точки над «i» и доложить обо всем в Москву.

– А его куда? – кивнул в мою сторону Гаврилов.

– Евгений Иванович, я думаю, может пока отдохнуть. Жизнь его скорее всего вне опасности, но на всякий случай пусть ваши люди еще побудут при нем. Мало ли что?

Глава 34

Когда меня привезли к Лельке домой, я первым делом поел, а потом немного подумал, лежа на диване. По всему выходило, что напрягал я всех зря. Продавщица не видела Клоуна, зато его видел бомж. При помощи какого-то дурацкого компаса и географии для третьего класса Динозаврович за пару минут все расставил по своим местам. Правда, было непонятно, кто тогда убил продавщицу, но Динозаврович считал, что это выясниться в ходе допроса бомжа.

Главное, что Клоун наконец-то был мертв и бояться мне больше было нечего. Я взял молоток и снова принялся за ремонт дивана. Только преподнести Лельке сюрприз у меня не получилось и на этот раз.

Почти сразу же в ванной захрипела рация, собровец крикнул, чтобы я по-быстрому собирался. За мной снова поднялись, посадили внизу в машину и куда-то повезли. По дороге я терялся в догадках, кого еще могли убить. Выходило, что только бомжа, потому что всех, кого было можно, уже убили.

На этот раз я ошибся. Привезли меня на Кропоткинскую, в областную прокуратуру. В кабинете Динозавровича все были живы и здоровы, включая примкнувшего к остальным капитана Арефьева. Правда, выглядел он уставшим и злым, но Динозаврович все тут же популярно мне разъяснил:

– Присаживайтесь, Евгений Иванович! Извините, что снова побеспокоили, но мы без вас никуда. Капитан доложил, как продвигаются поиски бомжа, и мы пришли к выводу, что только вы можете их, так сказать, динамизировать.

– Я?

– Вы, Евгений Иванович, больше некому, – развел руками Динозаврович. – Дело в том, что поиски натолкнулись на непредвиденные трудности. Эти лица с неопределенным местом жительства – весьма специфический контингент. Подразделяются они на мигрирующих и оседлых, но и те, и другие одинаково неохотно идут на контакт. Как ни странно, у этих несчастных существует своеобразный кодекс чести, и по их понятиям сотрудничать с представителями правоохранительных органов – западло.

– А я при чем?

– Мы к этому как раз и подходим. Это весьма своеобразная среда, которая вообще с большим подозрением относится к чужакам – будь он в форме или без. Как вы сами понимаете, это очень затрудняет поиски вашего, так сказать, протеже.

– Ну, а я-то тут при чем?..

– Гм-м… Дело в том, что мы тут посоветовались с товарищами и нашли очень оригинальный выход.

– Какой?

– Вы сыграете роль бомжа-мигранта и под этой личиной…

– Кто – я?..

– Вы, Евгений Иванович. Вы. Больше некому.

– Я что – крайний? – вздохнул я.

– Да нет. Наоборот – мы вас очень уважаем, сильно вам признательны и все такое. И если бы у нас была другая возможность, мы бы ею с радостью воспользовались. Даже полковник… да что полковник, я сам бы переоделся бомжем!

– Вы?..

– Да, я. Но дело в том, голубчик, что этого бомжа в сквере видел не полковник и не я, а вы! Понимаете?

– Понимаю, – обреченно вздохнул я.

– Вот видите, товарищи, я же говорил, что Евгений Иванович с удовольствием согласиться нам помочь, – потер руки Динозаврович.

– Попробовал бы он не согласиться… – покосился на меня Гаврилов.

Глава 35

– Просю минуту внимания, дорогие граждане и товарищи! Как есть я сам из Пензы, где и проживал всю свою сознательную жизнь с братьями и сестрами в большом доме. Но месяц назад, товарищи, постигло нашу семью большое несчастье. От короткого замыкания случился пожар, и дом наш сгорел. Чудом спаслись только я и сестренка трех с половиной лет от роду. Она теперь в ожоговом центре областной больницы, а меня по дороге ограбили. Сжальтесь, дорогие товарищи, помогите кто чем может! Не для себя просю, а сестренке на бинты и облепиху! Себе-то мне ничего не надо… Спасибо! Спасибо! Храни вас господь! Спасибо!.. Сам такой… Спасибо! Спасибо, дорогие товарищи! Соблюдайте правила противопожарной безопасности и остерегайтесь грабителей! Счастливого пути!

Неся эту белиберду, я собрал дань с очередного автобуса, отвесил на прощание глубокий поклон и спрыгнул с подножки. Автором моих текстов был Арефьев, костюмером – Гаврилов, а Динозаврович осуществлял общее руководство. «Секьюрити» Панкратьев торчал в неприметной «копейке» на служебной стоянке автовокзала и откровенно позевывал.

Я вздохнул, оглянулся по сторонам и побрел к ларьку купить себе пирожок с ливером. Панкратьев почесал затылок, достал из-за уха сигарету и щелкнул зажигалкой. День клонился к вечеру, а толку из всей этой остроумной затеи пока не было никакого. Разве что в финансовом плане. Как ни странно, но эта басня про братишек-сестренок приносила неплохой доход, и, кроме пирожков, я уже смог купить себе бутылку водки.

Пожевав «тошнотик», я от тоски облапошил еще один автобус и решил сходить по нужде в разгромленный бесплатный туалет. Там они меня и прихватили прямо на выходе из кабинки.

Застегивая ширинку, я подался назад, и тут же на моей шее захлестнулась петля. Я так и не понял, откуда они взялись, да мне в тот момент, честно говоря, было и не до этого.

– Попался, с-сука! – взвизгнул кто-то странным писклявым голосом. – Дай его мне, Заяц! Дай я ему врежу!

Забыв о ширинке, я попытался просунуть пальцы под удавку, но это оказалось не так просто. Заяц рванул меня из кабинки, и тут же чей-то кулак врезался в мое ухо. У меня и так все кружилось перед глазами, а тут помутилось окончательно.

Но это было еще полбеды. Писклявый придурок, которого я почему-то никак не мог увидеть, дважды ударил меня по ноге, и до меня вдруг дошло, что орудует он молотком. Следом на мою голову снова опустился кулак.

– Получи, падла! Чтоб знал, как в чужом огороде пастись!

Тут я окончательно понял, что так дело не пойдет. Вступить в переговоры я не мог из-за удавки на шее, а настроение у этой публики было серьезное. То есть я понял, что меня просто убивают. На третью фазу операции мне в тот момент было наплевать, но жить хотелось. Это было бы просто смешно – ускользнуть от самого Клоуна только затем, чтобы потом погибнуть в вонючем туалете автовокзала от молотка какого-то шизанутого бомжа.

Для начала я по возможности ослабил немеющими пальцами удавку и вдохнул побольше воздуха. А потом резко боднулся головой назад. Попал я Зайцу не в нос, а в подбородок, но все равно получилось удачно. Он заметно качнулся, и кулак второго бомжа просвистел перед моим лицом. Не теряя времени, я отклонил корпус в сторону и по дуге нанес левой рукой удар в пах Зайцу. Он взвыл, и удавка вдруг ослабла.

Не успел я толком отдышаться, как на меня сбоку налетел второй. Он буквально впечатал меня в дверь соседней кабинки. На счастье, я успел выставить руку, и удары получились скользящими. Изловчившись, я лягнул его пяткой и попал в колено. Он зашипел от боли, но я сразу же получил молотком по ребрам и зашипел следом.

Тут мне в полумраке туалета наконец удалось рассмотреть третьего, все время вопившего писклявым голосом. Он оказался самым настоящим карликом. Заяц стонал на коленях у соседней кабинки, второй, которого я так удачно лягнул, лупил меня кулаками по вытянутой левой руке и матерился. Их я более-менее выключил из игры. Зато этот проклятый карлик стучал по моим ребрам молотком, как по барабану.

Все шло к тому, что двое других – Заяц и этот хромой мазила – вот-вот очухаются и они всем колхозом разорвут меня на куски и спустят в унитаз. Тут я вдруг вспомнил о водке и с трудом нашарил в кармане горлышко. Карлик тюкнул меня молотком в очередной раз, я по возможности увернулся и с огромным удовольствием опустил бутылку на его голову.

Он пискнул как комар, выронил молоток и, обхватив огромную башку игрушечными руками, рухнул на колени. Я мазнул «розочкой» по руке хромого и заорал:

– Назад, падла! Попишу!

Хромой взвыл от боли и отскочил, налетев боком на Зайца. Пока они там кувыркались, я наклонился за молотком и уже во всеоружии с воинственным видом бросился к выходу.

– В сторону, суки! Убью! Зарежу! Ну!

Глава 36

Прорвавшись к двери, я не стал терять времени и тут же бросился наверх по загаженной бетонной лестнице. Одолел я ее в несколько прыжков и был уже почти на самом верху, когда откуда-то справа вынырнул Панкратьев.

– Ты че, обосра… – начал он и умолк. – Е-мое! Че, клюнули?

– Клюнули…

– Живой? – окинул меня быстрым взглядом Панкратьев, переходя на шепот.

– Живой.

– А они?

– Тоже, – сплюнул я, выбираясь наверх.

– Не понял… – загородил мне дорогу Панкратьев. – Ты куда?

– Никуда, – проговорил я, не глядя на него. – С меня хватит.

– Ты че, обалдел?

– Ничего я не обалдел! – зло посмотрел я на Панкратьева. – А если бы они меня убили?

– Так не убили ж! – ободряюще хлопнул меня по плечу Панкратьев. – В общем, давай дуй вниз и…

– Да пошел ты! – не выдержал я.

– Ты че, парниша? – оскалился Панкратьев.

– Ниче! – сжал я в руках молоток и горлышко от бутылки. – Я умываю руки! В сторону!

– Так! – по-кошачьи отпрыгнул назад Панкратьев.

Быстро оглянувшись по сторонам, он потянулся было за пистолетом, а потом вдруг без замаха грохнул меня ногой в солнечное сплетение. Легко так у него это получилось – даже изящно. Я просто квакнул, выронил «розочку» с молотком и загремел вниз. Застрял я где-то посередине лестницы и с трудом приподнялся на руках.

– Живой?.. – негромко поинтересовался сверху Панкратьев.

– Живой… – привалился я к стене.

– Держи свой молоток и по-быстрому «вяжи базар», пока эти олухи не очухались. Если че, я рядом. Не дрейфь, – подмигнул мне Панкратьев и исчез где-то наверху.

Я проводил его взглядом, вздохнул и потянулся за прискакавшим сверху молотком. Настроение у меня было дальше некуда. Но делать было нечего, и я стал потихоньку подниматься.

«Розочку» я так и не нашел, но в том настроении она мне была и не особо нужна.

– Вы че, суки, обалдели? – завопил я, заскакивая обратно в туалет. – На кого руку подняли? На своего! Братана!

После дневного света выражения их лиц я не рассмотрел и для пущего эффекта грохнул молотком по надбитому писсуару. Осколки брызнули в угол. Там что-то зашевелилось, и вдруг раздался писк карлика:

– Не подходи! Не подходи! Убью!

Глаза мои уже более-менее привыкли к темноте, и я разглядел, что в игрушечных руках карлик сжимает половинку кирпича. Два других бомжа – Заяц и мазила – таращились на меня от перекошенных дверей кабинок, но резких движений пока не делали.

– Брось камень, падла! – снова грохнул я молотком по писсуару. – Брось или я за себя не отвечаю! Суки! К ним братан из Пензы приехал, водяры купил, хотел путем побазарить, к коллективу прибиться, а они его – душить! Водяру, падлы, разбили! Как теперь с вами базарить? А?

– Ты кто будешь? – наконец спросил высокий бомж в ошметках спортивного костюма и каком-то странном пиджаке – тот самый, который меня душил.

– Братан я ваш буду, из Пензы. Вчера ночью только приехал. Хотел по-людски побазарить, бутылку купил, а вы… Короче, пол-литра с меня, литр с вас – за моральный ущерб. Замазали?

– Замазали, – опасливо посмотрел на молоток в моей руке Заяц. – Мишка, кинь булыжник. Слышал, чего братан из Пензы сказал? Гони в палатку…

Глава 37

– Ну, будем, – сказал Заяц и опрокинул в глотку содержимое пластикового стаканчика.

Его вытянутую рожу наискосок пересекал синеватый шрам. Тянулся он от угла прищуренного левого глаза к верхней губе. Губа в этом месте была раздвоена, и в щель проглядывал надломленный желтый клык. В общем, Заяц был тот еще красавец, но и двое других, конечно, мало в чем ему уступали.

Сидели мы в кустах под забором автовокзала недалеко от туалета. Поначалу я опасался, как бы они не тюкнули меня чем-то тяжелым по голове, и держал молоток наготове. Все обошлось, а потом все трое быстро захмелели, и у нас «завязался базар». «Базарил», правда, в основном Заяц.

Невысокий коренастый бомж, которого я лягнул в коленку, уже после второй дозы впал в какой-то странный ступор. Глядя куда-то поверх головы карлика, он счастливо улыбался и вроде как гудел. Временами громче, временами тише. Что это было, я так и не понял. В лучах заходящего солнца его грязная лысина тускло поблескивала, и он очень сильно смахивал на найденную в мусоре статуэтку Будды.

Карлик Мишка, напротив, находился в состоянии какого-то истерического веселья и почти безостановочно хихикал своим писклявым голоском. Какой-то придурковатый был малый. Чуть позже он выудил откуда-то половинку губной гармошки и в перерывах между смешками начал слюнявить ее, выдувая странные истерические звуки, вроде как из симфоний Стравинского.

В общем, временами меня просто мутило – от вида этой троицы и смрада, который они издавали. Но вырваться из их теплой компании я мог, только отыскав бомжа с Пушкинской. И я изо всех сил старался направить «базар» в конструктивное русло – насчет членского билета, профсоюзных взносов и всякой-прочей лабуды.

– Не, паря! – крякнул, повесив стаканчик на бутылку, Заяц. – Согласись, ты тоже не прав. Не знаю, как у вас в Пензе, а у нас тут грядки, делянки, все по-людски. А ты попер без спроса. Согласен?

Говорил это Заяц раз пятый или шестой, и я едва сдерживался, чтобы ни трахнуть его по башке молотком. Удивительный был мудила. Из тех, кто, даже оказавшись глубоко в заднице, будет талдычить тебе, какой он, мол, молодец.

– Короче, Заяц, – сказал я. – Мы этот «базар» уже проехали. Я же тебе все по-людски объяснил. В Пензе у меня вышел прокол, нужно пока перекантоваться тут. Давай замнем это дело. Составишь мне протекцию насчет делянки и вообще – месяц грею бухлом. По литру в день…

– По литру?

– По литру.

– Да оно, представить тебя Олеговне, конечно, можно. В лучшем виде… Но ведь ты неправ был, согласись?

– Ой, блядь!.. – вырвалось у меня. – Не прав, неправ!

– Ну, вот видишь! – обрадованно рыгнул Заяц. – А то приехал тут, понимаешь – я из Пензы, я из Пензы! Мы тут, паря, сами с усами! Во как свои делянки держим! Понял?

– Мишка, сгоняй в палатку, – отвернулся я, сдерживаясь из последних сил, чтобы не грохнуть Зайца молотком.

– Во! – снова рыгнул Заяц. – Это уже совсем другой «базар»! А то распушил тут пальцы веером – он из Пензы!

Да я, если хочешь знать, сам почти из Пензы! Во как! Понял?

– Понял, – вздохнул я.

– Во! – подвел черту Заяц. – Сейчас хлопнем еще одну, а потом я подъеду в офис к Олеговне. Как раз мусорка попутная будет идти…

Глава 38

– Сюда! – приоткрыл служебную дверь Панкратьев.

– Ага, – кивнул я, быстро оглядываясь.

Заяц наконец укатил на попутной мусорке на свалку, хромой Будда дрых в кустах, а карлику Мишке я сказал, что пошел в камеру хранения за своими шмотками. По-моему, ему было все равно, но поостеречься не мешало.

– Ну как вы, Евгений Иванович? – спросил Динозаврович, едва я прикрыл за собой дверь.

– Хреново, – с пьяной откровенностью признался я.

– Майор доложил, что вас чуть не… побили, поэтому я и решил приехать. Но ведь все обошлось, верно?

– Ага, – кивнул я, оглядываясь в поисках стула.

– Садитесь-садитесь, голубчик! Я постою. И как наши успехи?

– По-моему, дело на мази.

– Напали на след вашего знакомого?

– Нет, – покачал я головой. – До этого еще далеко.

– Как далеко, голубчик? Вы же знаете – нам надо что-то докладывать в Москву.

– Сам хочу быстрее, – вздохнул я. – В общем, если получится, то уже сегодня постараюсь к ним затесаться. Только для этого нужно будет сто баксов.

– Зачем? – по-детски хлопнул глазами Динозаврович.

– Ну… вроде вступительного взноса. Чтобы мне сразу дали делянку в центре.

– Ни хрена себе! – присвистнул Панкратьев. – Дайте мне пятьдесят, и я тут все переделю!

– Помолчи, – покосился на него Гаврилов.

– А когда же вы сможете приступить к поискам?

– После аудиенции у Олеговны, если все, конечно, пройдет нормально.

– А кто это?

– Королева второй городской свалки, – криво улыбнулся я. – Говорят, та еще тетя. Если я сегодня к ней втиснусь, можно будет уже с вечера закидывать удочки. В том смысле, что я уже буду для бомжей своим.

– Так-так, – потер руки Динозаврович, быстро оглядываясь на полковника. – Мы просто обязаны использовать этот шанс. Как вы думаете, Евгений Иванович, сегодня с этой… Олеговной получится?

– Черт его знает, – вздохнул я. – Если не убьют, наверное, получится. У них как везде. Были б бабки.

– Да-да, конечно, – вздохнул Динозаврович, доставая бумажник. – У меня только пятьдесят долларов. С премии от жены припрятал. Но цены, цены… А у вас сколько денег, полковник?..

Глава 39

– Свободен, – взмахнула пухлой ладошкой Олеговна. – Завтра вечером передашь с Лимонычем деньги. Заныкаешь хоть копейку – пойдешь на корм Рексу. Он у нас человечинку любит. Да, Рекс?

Она потрепала по холке огромную лохматую псину, и та тут же зарычала в мою сторону.

– Ну-ну, Рекс, сидеть! – обнажила в улыбке гнилые зубы Олеговна. – А будешь хорошо работать, может, и подыщем тебе что получше. – Понял?

Говоря это, она кокетливо поправила на лбу слипшийся локон и слегка выпятила невероятных размеров грудь.

– Понял, – кивнул я, чувствуя, что меня вот-вот стошнит.

– Как отвечаешь, мразь?

– Извиняюсь. Так точно.

– Ступай же. И помни, что я тебе сказала.

– Спасибо. Премного благодарен.

– Лимон!

– Я! – испуганно заглянул в дверь будки сухощавый старикашка в треснувших очках.

– Проводишь до делянки. Покажешь все. Прямо сейчас. Завтра мне уже нужны деньги!

– Есть, Олеговна!

– Ступай… Следующий!

– Сюда, – нагнал меня в темноте Лимоныч. – Как кличут, а то я не расслышал?

– Жекой.

– А я, значит, буду Лимоныч. Давно в наших краях?

– Не. Недавно.

– Издалече?

– Из Пензы.

– Я там когда-то по молодости после техникума полгода бухгалтерствовал… Как Пенза, стоит?

– Стоит. А что ей сделается? – вздохнул я. – Ты, Лимоныч, как – накатить не против?

– Куда… накатить?

– Ну, выпить. Я угощаю. – А-а, так бы сразу и сказал, – заметно обрадовался Лимоныч. – Выпить – оно ж кто против? Давай направо, Жека, а то там собаки. Порвут. А выпить – это мы всегда готовы. Как пионеры. При нашей жизни без этого дела никак нельзя…

Глава 40

– За сотрудничество! – поднял замызганный стакан Лимоныч.

– Ага, – вздохнул я.

С Лимонычем мы сидели тоже в кустах, но ближе к центру, за забором какой-то трансформаторной подстанции. Практически это была его летняя квартира. Домашняя утварь Лимоныча ограничивалась этим самым стаканом и висящей тут же на сучке миской.

– Эх, повезло тебе, Жека! – завистливо проговорил Лимоныч, смахивая с носа мутноватую каплю.

– Чего?

– Как – чего? – поправил запотевшие очки Лимоныч. – Олеговна на тебя глаз положила!

– А-а, – вздохнул я. – Ну и что?

– Как что? – шмыгнул носом Лимоныч. – Поведешь себя правильно – выбьешься в люди! Приблизит она тебя к себе, понял?

Перспектива стать вторым человеком на свалке, по правде говоря, прельщала меня не очень. Зато Лимоныч от волнения чуть не дрожал и шмыгал носом почти безостановочно. У него после первых ста граммов как потекло из носа, так и не останавливалось. И очки почти сразу запотели. Лицо его и вправду сильно смахивало на лимон, только не желтый, а какой-то синюшный.

– Если выбьюсь, – сказал я, – о тебе, Лимоныч, тоже не забуду. За нас!

– Хорошо бы, – мечтательно уставился вдаль сквозь запотевшие очки Лимоныч. – Ты только Олеговне ни в чем не перечь, понял? А то она баба с норовом, куда там! Эх, мне бы годков тридцать с плеч… Я, Жека, в молодости знаешь каким был? Ты что! Бабы прямо балдели! В Сочах почти каждый год отдыхал по путевке… А это разве жизнь?..

– Это точно, – поддакнул я. Судя по воспоминаниям о молодости, Лимоныч уже дошел до кондиции, и пора было закидывать удочки, пока он не впал в детство. – Хороший ты человек, Лимоныч. Честно. С таким и вторую бутылку распить не жалко.

– Да, неплохо бы, – вытер нос Лимоныч.

– Тогда вот что. Я тут недавно, а ты всех знаешь. Мне один братан бутылку должен.

– Так-так, – навел резкость на запотевших очках Лимоныч. – А кто такой?

– Да забыл, как зовут…

– А где его делянка?

– В том-то и дело, Лимоныч! Я его тут недалеко встретил, на Пушкинской.

– Так-так. Каков он из себя есть?

– Здоровый такой, в плаще. И бородища – во!

– Че-то не припомню… У нас тут таких, Жека, нет. Ты ниче не путаешь? На Пушкинской дело было?

– Да.

– А где?

– В сквере.

– Нет у нас там таких, Жека. Точно.

– Может, он не ваш, а сам по себе?

– Может. Их в последние год-два много развелось, которые сами по себе. Но мы с ними не контачим. Если какой на делянку сунется – тогда конечно. Отвадить – святое дело, а так… Знать, Жека, и твой бродячий…

– Ага, – разочарованно вздохнул я. – Философ… А у кого, Лимоныч, еще можно поспрашивать?

– Че-че ты сказал? Философ?

– Да, – удивленно кивнул я. – Он все присказками выражался. Я и говорю – бродячий философ.

– Насчет присказок, Жека, не знаю, а Философа одного припоминаю…

– Так-так, – быстро сказал я, наливая в стакан водку и протягивая Лимонычу. – Ну-ну?

– Эх-х, хорошо! – утер нос Лимоныч. – В общем, так. С год назад, Жека, появился тут один бродячий. Насчет бороды не скажу, но вроде шибко умный – как ты говоришь. С нашими не якшался, вроде как брезговал. И все сам по себе. То тут появится, то там, а то и вообще куда-то пропадет. В общем, прозвали его Философом. А вышло вот как. То ли он на чью-то делянку залез невзначай, то ли его просто проучить решили, главное, что налетели наши на него впятером.

– Впятером? – невольно поежился я, вспоминая свое приключение в туалете.

– Впятером, – шмыгнул носом Лимоныч. – Но он их всех раскидал.

– Как раскидал?

– В разные стороны. Здоровый оказался – жуть. Убить, правда, никого не убил, но одного малого покалечил. А после сказал им что-то такое – заумное, в общем… Вроде того, чтоб, значит, больше не лезли, а то хуже будет… Ой!

– Ты чего? – быстро оглянулся я по сторонам.

– Да ниче, – прошипел Лимоныч. – Сердце. Сейчас пройдет… Такая вот, Жека, была история. Не знаю, правда, тот этот Философ, который тебе бутылку должен, или нет. Видеть я его сам не видел. Рассказывали.

– Так-так, – точь-в-точь как Динозаврович потер я руки. – Это он. А у кого можно про него еще поспрашивать?

– Да поспрашивать-то, Жека, можно. Только если это он, то бутылка твоя, кажись, пропала.

– Как пропала?

– Севка базарный вчера рассказывал, что… Ой!

– Ну-ну?

– В общем, кажись, сгинул твой Философ… – прошипел Лимоныч посиневшими губами.

– Как сгинул?

– Севка его возле машин видел…

– Ну?

– Знать, в той самой машине он и сгинул…

– В какой – той самой?

– Той самой, которая… которая…

– Которая что? – спросил я, но Лимоныч вдруг дернулся и рухнул на спину.

Склонившись над ним, я быстро приподнял ему на лоб треснувшие очки и вздрогнул. Лимоныч был мертв. Я оглянулся вокруг, глотнул из горлышка водки и полез через забор искать телефон.

Вообще-то по плану Панкратьев должен был все время прикрывать меня в «копейке», но он потерялся где-то возле свалки. Я сильно и не расстраивался, потому что уже давно рассчитывал только на себя.

Глава 41

– Ну что ж, Евгений Иванович, спасибо, – задумчиво поправил очки Динозаврович. – Как все-таки некстати у этого Апельсиновича случился инфаркт… Так вы считаете, что сейчас искать этого Севу бесперспективно?

– А где его сейчас искать? Рыться в мусорных контейнерах на рынках?

– Да-да, конечно. Что поделаешь! Придется ждать до утра. Какие, товарищи, будут мнения насчет добытой Евгением Ивановичем информации?

– Надо этого Севку вылавливать, тогда и думать, – зевнул Панкратьев.

– Но информация, товарищи, согласитесь, любопытная, не так ли? Тут есть над чем подумать.

– Лучше поспать, – вздохнул Панкратьев.

Гаврилов метнул на него злобный взгляд, но Динозаврович неожиданно согласился.

– Тоже верно, майор. Как говорится, утро вечера мудренее…

– Ура! – вскочил со стула Панкратьев.

Глава 42

Рубоповская «копейка» пробивалась запруженными улицами к Колхозному рынку, а я помирал на заднем сиденье в своих лохмотьях с похмелья. Машина резко вильнула в сторону, в моей бедной голове все куда-то поплыло, и тут же словно в кошмаре сверху возникла рожа Панкратьева.

– Тунеядец! Просыпайся! Пора на работу!

– О господи!.. – с трудом сел я.

– Давай пошевеливайся! Динозаврович нервничает!

Динозаврович действительно нервничал в своем кондиционированном кабинете на Кропоткинской. Ни на Центральном, ни на Чибисовском рынках никакого Севки не оказалось. И мне снова предстояло с глубокого похмелья таскаться по задворкам и изображать из себя любящего друга усопшего Лимоныча. Самое главное, что на мои страдания всем было наплевать.

– Бутылку! – сказал я.

– Не вздумай вылакать, это реквизит. Понял?

– Понял-понял, – вздохнул я, с трудом выбираясь из машины.

– Униформу поправь! – прошипел мне вслед Панкратьев.

– Иди ты! – пробурчал я, не оборачиваясь.

Тяжко было мне – прямо жить не хотелось. Кое-как я добрел до питьевого фонтанчика, глотнул воды, выплюнул и увидел недалеко оборванца в вислой шляпе.

– Севку не видел? – спросил я, подгребая к нему.

Бомж заметно насторожился и проговорил сиплым голосом, не глядя на меня:

– А че?

– Долг хочу отдать.

– Кому?

– Ты че – дурак? Севке, не тебе же! Человек один ему полтинник передал. Лимоныч…

– Полтинник? – оживился бомж. – А-а, вспомил… Давай.

– Че – давай?

– Полтинник давай, раз Лимоныч передал. Я Севка. А ты кто будешь?

– Жека я. У меня делянка в переходе у «Детского мира». Пошли присядем где-нибудь. Лимоныча помянем.

Глава 43

Все катилось по накатанной колее. Я встречался с очередным бомжем, выставлял бутылку, и мы ее распивали – как будто так и нужно было. Торопливо заглотнув свои дозы, мы с Севкой немного помолчали, а потом покалякали насчет Лимоныча – какой он был правильный бомж и все такое. Голова у меня вроде как начала проходить, но Панкратьев от рыбного ряда мне то и дело строил страшные рожи – давай, мол, в темпе, Динозаврович на Кропоткинской нервничает. Надоел он мне до смерти. Похмелиться не дает как следует – все кривит свою обезьянью рожу.

– А деньги-то где? – напомнил Севка.

– Деньги? Какие?

– Как какие? Которые Лимоныч перед смертью мне передал.

– А-а, – протянул я. – Помню-помню. Только Лимоныч их передал с условием.

– С каким условием? – подозрительно уставился на меня Севка.

– Да не боись, все нормально, – показал я краешек купюры. – Они твои. Только расскажи мне, что там приключилось с Философом?

– Философом?.. – быстро переспросил Севка.

Он очень сильно чего-то испугался. Это было заметно невооруженным глазом. И я вдруг подумал, не отдать ли его Панкратьеву, чтобы тот занялся хоть чем-нибудь полезным, но вовремя вспомнил о водке. Допить Панкратьев мне бы ее не дал наверняка.

– Не боись, – сказал я Севке. – Давай выпьем. Просто Философ мне сотку зажилил. Понял?

– Философ? Тебе?

– Мне-мне. Давай пей. Короче, ты мне рассказываешь про Философа – и деньги твои. Понял?

Для наглядности я положил купюру на доску и придавил сверху наполовину пустой бутылкой. И Севка сдался.

– В общем, позавчера я его видел. Вон там. У машин.

– Ну?

– Че – ну?

– Дальше-то что?

– Че – дальше? Лося и Горбатого там тоже в последний раз видели.

– Ну?

– Сгинули они. Ни слуху ни духу. Третий день. Значит, была там та самая машина. Понял?

– Какая машина?

– Ну, проклятая!

– Так, – быстро протянул я Севке полтинник. – Деньги твои, только не вздумай смыться. Я промышляю возле «Детского мира», в переходе, я тебе говорил?

– Говорил.

– Но в городе я недавно. А сам из Пензы, проживал там с братьями и сестрами в бо… В общем, неважно. Короче, я че-то слышал, но не могу понять, что это за машина, про которую ты толкуешь?

– Ты че? – почти в ужасе посмотрел на меня Севка. – Не знаешь про проклятую машину?

– Не, – сказал я. – Но сейчас узнаю. Еще одна бутылка за мной. Бежать в палатку?

Глава 44

К концу разговора с Севкой голова у меня перестала болеть окончательно и настроение было хоть куда. Севка остался спать на досках в обнимку с двумя пустыми бутылками, а меня Панкратьев запихал на заднее сиденье «копейки» и повез на Кропоткинскую. По дороге я сыпал анекдотами из жизни бомжей, сам над ними смеялся и строил Панкратьеву в зеркало страшные рожи. Он только качал головой.

– Разрешите? – заглянул в кабинет Панкратьев, едва затащив меня наверх по лестнице.

– Заходите, заходите, майор! Мы вас ждем.

Первым делом я не вписался в дверь, а потом уже в кабинете едва не промахнулся мимо стула. Динозаврович даже слегка опешил:

– Эк вас развезло, голубчик! Ну и ну…

– Профессиональный р-и-иск! – икнул я, наконец благополучно приземляясь на стул.

– Полтора литра выжрали на двоих, – хмуро проговорил Панкратьев.

– Однако, – покачал головой Динозаврович.

– При такой работе, – развалился я на стуле, – между прочим, талоны на молоко положено давать. Куда только ваш профсоюз смотрит? – Я снова икнул.

– Я тебе сейчас покажу профсоюз… – прошипел через стол Гаврилов.

– Товарищи, товарищи! – постучал ручкой по ежедневнику Динозаврович. – Попрошу не забывать, что у нас тут оперативное совещание, и держать себя в руках. Вас это, полковник, тоже касается…

– Прошу прощения.

– Я че – винов-а-ат, – включился я, – что из этих бомжей без пол-литра слова не вытянешь?

– Да нет, конечно, голубчик, – поморщился Динозаврович. – Никто вас не обвиняет. Выпейте-ка лучше воды и расскажите, что вам все-таки удалось выяснить в процессе… э-э… распития спиртных напитков?

– Спасибо, – отставил я стакан и вытерся грязной рукой.

Динозаврович снова поморщился и поторопил меня:

– Ну-ну? Мы вас слушаем.

– Дела хреновые, – предупредил я их заранее. – Нашего, то есть вашего бомжа последний раз видели позавчера у стоянки машин возле рынка. Там же и тоже в последний раз видели еще двух бомжей. Горбатого и еще какого-то… В общем, неважно. Факт тот, что ни Горбатого, ни второго нет уже три дня, хотя они практически жили на этом рынке – это их второй дом.

– Так-так, голубчик. То есть вы считаете, что исчезновение нашего бомжа напрямую связано с какой-то машиной?

– Лично я никак не считаю. Но так говорят бомжи с Колхозного рынка. Я просто передаю их слова.

– Да-да, конечно, я не совсем правильно выразился… Но давайте тогда уточним, какое отношение к этому имеют эти двое – Горбатый и второй?

– Никакого, – пожал я плечами. – И самое прямое.

– Так-так. А не могли бы вы, так сказать, пояснить свою мысль?

– Мог бы. Но вам это не понравится.

– Это не твоего ума дело!.. – снова прошипел через стол Гаврилов.

– Полковник! Я вас, кажется, уже предупреждал.

– Прошу прощения.

– Давайте все же не отвлекаться. Итак, Евгений Иванович, мы слушаем ваши объяснения.

– В общем, у бомжей Колхозного рынка есть такая… ну, легенда. О проклятой машине.

– О какой?

– О проклятой. Они считают, что примерно раз в три месяца у рынка появляется эта самая проклятая машина. И когда это происходит, бесследно исчезает кто-то из бомжей.

– А что за машина? Цвет, марка, модель известны?

– Нет. Ее никто никогда не видел. Из тех, кто остался на рынке, конечно. Но все уверены, что она существует, и панически ее боятся.

– Чертовщина какая-то…

– Не совсем. Кроме периодичности в три месяца, в этих загадочных исчезновениях прослеживается еще одна закономерность. И бомжи о ней очень хорошо знают.

– И что же это за закономерность?

– Исчезают только крупные и более-менее упитанные бомжи. Тщедушные и хилые не пропадали еще ни разу.

– И что это значит?

– Что это значит, я не знаю, но бомжи считают, что пропавшие идут на котлеты. Они так и говорят: «Горбатый с тем-то ушли на котлеты».

– Куда-куда?

– На котлеты. В смысле, на фарш.

– Вы это серьезно?

– Я не знаю. Если честно, мне все равно. Но бомжи на рынке относятся к этому абсолютно серьезно. И даже, по-моему, привыкли. Это все. Нашего бомжа у машин видел Севка. Горбатого и второго – какой-то другой бомж. Его сейчас нет.

– Тоже пропал?

– Нет. Он мелкий, ему бояться нечего. Просто он сегодня вроде как во вторую смену и будет после обеда. Но он нашего бомжа не видел, только тех двоих у какой-то машины. Если нет вопросов, я хотел бы отоспаться. Устал – не то слово…

Глава 45

– Так-так, – растерянно проговорил Динозаврович. – Что скажете, полковник?

– Так мне можно сматываться? – приподнялся я на стуле.

– Нет-нет, – поднял руку Динозаврович. – До выяснения всех, так сказать, подробностей попрошу вас остаться. Так что скажете, полковник? Насколько это вероятно?

– А что тут скажешь? – вздохнул Гаврилов. – У нас по области за прошлый год пропало пятьсот человек. Примерно триста из них нашли. Куда делись остальные двести, никто не знает и уже никогда не узнает. Может, и на фарш… Это статистика. Никуда от этого не денешься.

– Это же черт знает что!.. – расстроился Динозаврович. – Каннибализм какой-то. А может, товарищи, это просто, так сказать, фольклор, а? Страшилки бомжей? У вас такого впечатления не сложилось, Евгений Иванович?

– Не сложилось, – покачал я головой. – Потому что если это просто страшилки, то куда деваются люди? И не все подряд, а только самые крупные?

– Да-да, это я упустил из виду. Ну что же… Попробуем порассуждать логически, а, товарищи? Сколько вы говорите, полковник, без вести пропавших? Двести?

– Так точно. Но это официально. С бомжами и теми, кто без заявлений, наверное, под триста наберется…

– Так-так, – придвинул калькулятор Динозаврович. – Триста на семьдесят… Кости, кожа и волосы в дело, конечно, не идут. Сорок процентов сбрасываем. Положим, двадцать процентов на другие ингредиенты. Итого – десять тонн фарша, товарищи. Сколько ж это можно наделать пирожков?..

В этот момент Панкратьев, умявший на рынке штук пять «тошнотиков» с ливером, натужно икнул и вдруг бросился к двери с побелевшим лицом.

– Куда это он?.. – удивленно поднял голову Динозаврович.

– Нашего бомжа побежал в унитаз отрыгивать, – криво усмехнулся я. – Пирожков на рынке поел.

Тут Динозаврович расстроился уже по-настоящему:

– Это же кошмар какой-то! Ужас! Черт знает что у вас в области происходит! Ей-богу! Ведешь важное дело федерального значения, а ключевого свидетеля в самый неподходящий момент пускают на фарш! И что теперь прикажете делать, полковник? Скупать все пирожки и отправлять на генетический анализ? А сравнительный материал где брать, если от нашего бомжа ни ножек, ни рожек не осталось?

– Виноват, – потупился Гаврилов.

– Что? – моргнул на него Динозаврович.

– Виноват, Дементий Дино… то есть Назарович. Сейчас же отправлю всех свободных людей на поиски этого цеха.

– Какого цеха? – удивленно спросил Динозаврович.

– Ну, по переработке, так сказать…

– А-а… – наконец сообразил Динозаврович. – Да вы-то тут при чем, голубчик? Это я так сказал, в запале. Цехами пусть УБЭП занимается. Это их специфика. А мы давайте заниматься своей… Неприятно это все, конечно, но что поделаешь? Ситуация непростая, поскольку без показаний бомжа все повисает в воздухе, но все же я предлагаю исходить из того, товарищи, что наш свидетель пока что жив. А раз так, то необходимо с удвоенной энергией продолжить поиски, пока его не… Ну, в общем, вы понимаете. При этом мы, конечно, не можем исключать и того варианта, что наш свидетель попал, так сказать, в совсем другую машину. Верно?

– Так точно.

– В свете сказанного нам необходимо как можно скорее разобраться с этими машинами у рынка. Когда, вы сказали, Евгений Иванович, должен появиться этот второй бомж?

– Часа в два вроде.

– Нам нужно по возможности разузнать у него обо всех деталях. Как вы на это смотрите, Евгений Иванович?

– Сквозь призму бутылки, – вздохнул я. – Будет бутылка, будут и детали.

– Это замечательно, что даже в этой ситуации вас не покидает чувство юмора, – невесело улыбнулся Динозаврович. – А бутылка вам будет. За этим дело не станет. Не так ли, полковник?

– Так точно.

Глава 46

Вернулся я на рынок на заднем сиденье «копейки» заметно протрезвевшим. Две бутылки водки тихонько позвякивали рядом, и настроение у меня было под стать их малиновому перезвону. И дело было совсем не в водке. Просто это была моя прощальная гастроль, после которой Динозаврович обещал наконец оставить меня в покое.

Я думал о том, что уже через пару часов смогу, как все нормальные люди, помыться, побриться, поесть и даже поваляться на диване перед телевизором. И, вернувшись к нормальной жизни, забывать потихоньку о свалившемся на меня в сквере кошмаре. А потом, когда все немного уляжется, даже махнуть на юга.

В общем, я здорово расслабился по дороге, настолько, что даже не заметил, как мы доехали.

– Эй! – оглянулся через плечо все еще бледный Панкратьев. – Пошли.

Я распихал по карманам бутылки и выпорхнул из «копейки». Настроение у меня было хоть куда. Поначалу я даже хотел подколоть Панкратьева насчет пирожков с бомжатиной, но потом решил его пожалеть. Мужик он был в общем-то неплохой, как и все в РУБОПе, и я не захотел портить ему настроение на прощание.

Панкратьев вылез из машины следом за мной и двинулся сзади на обычном расстоянии. Таким макаром мы и добрались на задворки Колхозного рынка. Севку я обнаружил аккурат на том же самом месте, что и оставил. В прежней позе он лежал на грязных досках и признаков жизни не подавал.

Поначалу я испугался, что он тоже умер, но Севка был жив-живехонек. Он просто на всю катушку использовал свое конституционное право на отдых и спал глубоким и относительно здоровым сном.

Кое-как мне удалось привести его в чувство, а потом и вернуть к полноценной жизни. Мы с ним в темпе прикончили поллитровку и чуть ли не в обнимку отправились на поиски того самого бомжа, который видел у какой-то машины Горбатого и Лося, а Философа не видел. И мы его нашли, правда, не сразу.

Бомж был какой-то рябой и невзрачный до такой степени, что я даже не запомнил, как его звали. Севка под парами представил меня ему как своего лепшего кореша, а бомж этот, естественно, был не прочь выпить, так что все заладилось у нас как нельзя лучше. Минут через десять я уже знал страшную историю про Лося и Горбатого наизусть.

Проблема заключалась в том, что толком рябой ничего не рассмотрел. Он просто видел издали, как Лось и Горбатый вроде что-то грузили в какую-то машину. И все. Ни машины, ни каких-то других подробностей он не запомнил. Машина, как он говорил, была не легковая, но и не грузовая. Что-то вроде фургона. Видел он ее мельком, причем сзади и не мог даже толком сказать, какого она была цвета. Для очистки совести я порасспрашивал его еще и совершенно случайно выудил одну деталь, которая при случае могла бы представить интерес.

Рябому то ли показалось, то ли нет, но на внутренней поверхности распахнутой задней двери фургона будто бы зеленело какое-то пятно. Информация, конечно, была аховая, но ломать голову над этим предстояло не мне, а Динозавровичу. А я решил, что пора умывать руки.

Ушел я не прощаясь, вроде как в туалет. Бомжи особенно не расстроились, потому что бутылка оставалась у них. Оглянувшись в последний раз на этих несчастных, я направился к боковому выходу, чтобы пройти напрямик к припаркованной в переулке «копейке». Панкратьев побрел следом.

На выходе он задержался у табачного киоска, а я, покачиваясь, двинулся по узкому тротуарчику вдоль ряда машин. С этими чертовыми бомжами я хватил лишку и из-за этого кое-чего не заметил.

Перво-наперво я едва не бахнулся с разгона в какую-то дверцу, перегородившую полтротуара. Откуда она взялась, я так и не понял. Башка у меня тогда соображала туго, и то, что я ее все-таки заметил и в последний момент успел обогнуть, было уже само по себе большим достижением.

Однако едва я обогнул эту проклятую дверцу и двинулся дальше, как меня кто-то окликнул. Я повернул голову и увидел внутри фургона – а это был именно фургон – крепко сбитого паренька под центнер весом и лет тридцати на вид.

– Эй! Оборванец! – позвал он. – Помоги ящик передвинуть. Сто граммов налью.

Рожа у него была сугубо деревенская, как у большинства клиентов Колхозного рынка, так что в тот момент я даже ничего не заподозрил и просто его послал:

– Иди ты, козел!

Сказав это, я уже начал отворачиваться, и тут меня словно током ударило. На второй, тоже распахнутой дверце фургона зеленел рекламный плакат с запотевшим бокалом пива, пузырьками и всеми остальными делами. От неожиданности я невольно вздрогнул и притормозил.

В фургоне тем временем раздался какой-то шорох, и вслед за этим послышалось злобное шипение паренька:

– Стоять! Лезь сюда! Ну!

Я быстро скосил на него глаза и увидел нацеленное прямо на меня дуло «шмайсера». Точно такого, как в кино. В здоровенных лапах этого бугая автомат выглядел игрушечным, но то, что он настоящий, я понял сразу.

– Ну! – снова прошипел паренек.

Палец лежал у него на спусковом крючке, и выглядело все это довольно устрашающе. Только я был уже не тем, что пять дней назад, и не собирался лезть в этот фургончик даже под дулом танка.

Главное было улучить момент и отпрыгнуть в сторону. Это было вполне реально – дело происходило средь бела дня в большом городе и было ясно, что без крайней необходимости стрелять он не станет.

– Ты че?.. – сказал я, изображая растерянность и вроде бы невзначай поворачиваясь.

Мое дело было уйти из-под обстрела одним прыжком. Остальное я оставлял на Панкратьева и его напарника в «копейке» – в конце концов именно для поимки всяких вооруженных психов их и готовили, а не для того, чтобы они обжирались пирожками на рынках.

Моя уловка почти сработала. Паренек снова что-то прошипел и повел дулом автомата. Он не видел, что я отставил толчковую ногу, и даже не догадывался, что уже через секунду я оставлю его с носом. Точнее – с Панкратьевым, который должен был быть уже где-то на подходе.

– Лезь, сука! – снова прошипел парнишка.

Тут я кивнул головой и вроде как подался к фургону. Естественно, это была тоже уловка, рассчитанная на то, чтобы окончательно усыпить его бдительность. Я уже был готов к прыжку и уже почти прыгнул.

В этот момент сзади раздался какой-то шорох, и в моей голове вроде как одним махом врубили сотни полторы электрических лампочек… Только врубили их ненадолго, всего на какой-то миг. А потом электричество выключили, и я погрузился во тьму…

Глава 47

Очухивался я долго и как-то по частям. Сперва включился звук. Но ненадолго и снова пропал. Потом опять включился. И опять пропал. Ощущение было такое, что где-то в мозгу западает какой-то контакт.

Не знаю, сколько это продолжалось, но потом меня вдруг тряхнуло, я подпрыгнул, хорошенько стукнулся обо что-то башкой, и контакт встал на место окончательно. От удивления я открыл один глаз и увидел перед собой какие-то подрагивающие уголки. Башка не соображала вообще, и поначалу я долго не мог понять, что это такое. Тогда я закрыл глаз и открыл другой. Все было по-прежнему.

Немного отдохнув, я поднатужился и открыл оба глаза одновременно. Дело явно шло на лад, и я решил повернуть голову. Не сразу, но и это у меня получилось. Понемногу я осмотрелся и наконец понял, где я и что вокруг меня происходит.

Шум происходил оттого, что работал двигатель. А так как он работал, фургон ехал. А бился я головой потому, что этот проклятый фургон подпрыгивал на выбоинах. В общем, все встало на свои места – даже эти дурацкие уголки под крышей фургона. Они были обычным каркасом для обшивки.

Я здорово обрадовался, но ненадолго. Башка еще сильно побаливала, но соображала уже неплохо, и я сразу понял, что мне крышка. Вернее, даже не крышка, а мясорубка. Я тут же вскочил и бросился к дверцам фургона. Нужно было во что бы то ни стало вырваться из этой проклятой душегубки.

Само собой, двери оказались надежно закрыты, причем снаружи. Я понял это сразу, но еще какое-то время дергал за ручку, налегал плечом и тужился, пока окончательно не выбился из сил.

Немного передохнув, я сантиметр за сантиметром очень быстро, но тщательно обследовал стенки, пол и крышу фургона. Делал я это чисто машинально, в надежде отыскать какой-нибудь люк, лючок или какое-то другое отверстие, в которое можно было бы просочиться наружу.

Подходящих отверстий, тем более люков не оказалось. Ни одного. Убедился я в этом довольно быстро. Мало того, в этой проклятой металлической обшивке не было ни единого дефектного места, в котором можно было бы попытаться проделать дыру.

Положение было практически безвыходным, и перед глазами у меня то и дело возникали огромные рычащие мясорубки величиной с пятиэтажный дом. Но постепенно я взял себя в руки и смог более-менее проанализировать ситуацию.

Судя по ежесекундным прыжкам и отсутствию постороннего шума, ехали мы по какой-то разбитой сельской дороге. По всему выходило, что фургон благополучно выбрался из города и приближается к тому самому цеху, заниматься которым должен был УБЭП, а не УБОП.

Тут я начал усиленно соображать, как такое может быть. Никаких пулевых отверстий в фургоне не было, и ехали мы явно не на дисках. Выходило, что никакой пальбы-стрельбы не было, а раз так, то не было и погони. Получалось, что фургону дали беспрепятственно уехать специально…

И в тот момент я вдруг понял, что все это было подстроено Динозавровичем. Наверняка он логически все просчитал на калькуляторе и послал меня на рынок в качестве приманки. А раз так, то за фургоном следили.

Я живо представил, сколько вооруженных до зубов собровцев несется на джипах параллельно нашему курсу и сколько пар глаз неотрывно следят в перекрестья прицелов за этими деревенскими колбасниками – тем, который размахивал перед моим носом «шмайсером», и вторым, который так неожиданно тюкнул меня по башке.

В тот момент я был счастлив, как никогда в жизни. И больше всего мне хотелось, чтобы мы побыстрее приехали к этому подпольному цеху по производству бомжатины. Мне просто не терпелось посмотреть на рожи этих пареньков, когда со всех сторон на их цех налетят собровцы в полной боевой выкладке.

Произойти это должно было сразу по приезде или чуть позже. Зрелище обещало быть грандиозным. Не знаю почему, но я был уверен, что Динозаврович должен обязательно спуститься на территорию захваченного цеха на вертолете. Он меня, конечно, здорово подставил и заставил понервничать, но на радостях я был готов его простить. И даже пожать его мужественную руку после того, как он вылезет из вертолета…

Глава 48

Фургон притормозил и остановился. Хряснула дверца. Послышались шаги. Что-то пронзительно лязгнуло, следом противно прогудели ворота. Фургон тронулся с места и на небольшой скорости проехал еще метров тридцать.

Я облегченно вздохнул. Мы явно прибыли на место, и до моего освобождения оставались считанные минуты. Единственное, что меня слегка смущало, это собачий лай. Он послышался еще тогда, когда мы подъехали к воротам. Ничего удивительного в этом не было, и поначалу я просто не обратил на него внимания.

Но едва фургон въехал во двор, как его со всех сторон окружило не меньше десятка собак. Так, во всяком случае, мне показалось. И, судя по «голосам», это были не какие-нибудь дворняги, а товарищи посерьезней – вроде доберманов или ротвейлеров. Вели они себя как-то чересчур активно, и я начал нервничать. Конечно, ситуация была под контролем и все такое, но собак я недолюбливал с детства, тем более – в таких количествах. О том, что бомжатина может идти не только на фарш, я вообще старался не думать…

Ворота с грохотом закрылись, хряснула вторая дверца фургона. Послышались шаги и голоса. Я напрягся, но обо мне то ли забыли, то ли оставили в машине специально. Шаги и голоса отдалились. Потом снова прогудели какие-то ворота, и голоса стихли окончательно. В общем-то это было неплохо, и я бы радовался, если бы не эти чертовы собаки.

Большая часть их довольно быстро разбежалась, но две или три, учуяв в фургоне постороннего человека, просто неистовствовали. Просовывая свои морды куда-то под низ машины, они жутко рычали, а в перерывах для разнообразия вскакивали передними лапами на стенки фургона и щелкали зубами. Металлический каркас гудел от этих прыжков, сам фургон заметно раскачивался.

От страха я даже вспотел. Но операция по захвату цеха должна была вот-вот начаться, и я успокаивал себя тем, что эти злобные твари просто не успеют до меня добраться.

Прошло минут пять, не меньше. Собаки все не унимались, а операция по захвату почему-то задерживалась. Наверняка этому было какое-то простое и логичное объяснение, но я о нем не знал и оттого очень сильно волновался. Возможно, началу операции мешал сущий пустяк – кто-то кому-то забыл раздать патроны или там у кого-то заклинило рацию. Ситуация, конечно же, все равно оставалась под контролем, но мне от этого было не легче.

А потом снова прогудели ворота, и я решил, что сейчас-то все наконец и начнется. Но ворота оказались не те, и ничего не началось. Вернее, началось, но совсем не то, что я предполагал.

Глава 49

– Вылазь! – заглянул внутрь тот самый парнишка.

«Шмайсер» был при нем, но на этот раз он в меня не целился. Ему и собак хватало.

– Ну! – прикрикнул он.

– С-собаки! – испуганно проговорил я, подаваясь назад. – Я собак боюсь…

– Эт хорошо! – оскалился в кривой ухмылке парнишка. – Норд! Веста! Фу! Ну, пошевеливайся, а то я передумаю…

– Не надо, не надо! – вскрикнул я, бросаясь к выходу.

– Вот так-то лучше. Вперед… Фу! Я сказал – фу! Веста!

Собак было три – доберман и две восточноевропейские овчарки. Несмотря на окрики паренька, одна из них все же изловчилась и тяпнула меня за икру. В общем, пареньку со «шмайсером» даже не пришлось меня подгонять. К видневшимся в нескольких метрах воротам я доскакал почти вприпрыжку и только тут удивился, что операция все еще не началась.

Толком осмотреться я тогда не успел, но место это сильно смахивало на колхозный двор. Миниатюрный, правда, и гораздо более ухоженный. Расположенные буквой «П» хозяйственные постройки опоясывал по периметру высоченный железобетонный забор. В углу дымилась труба – как в крематории. В общем, все выглядело довольно солидно, наверное, так, как и должно было выглядеть, и единственное, чего я не мог понять, так это где застряли эти чертовы собровцы…

Постройка, к которой меня пригнал парнишка со «шмайсером», с виду напоминала небольшой аккуратный цех. По производству чего – я старался не думать. Нырнув в приоткрытые ворота, я первым делом через что-то переступил, а потом в ужасе отпрыгнул в сторону. Здоровенная немецкая овчарка, привязанная цепью к воротам, с грохотом и рычанием бросилась на меня, и спасся я только чудом. Парнишка в последний момент успел ухватить ее за цепь и рыкнуть:

– Дора! Фу! Проходи быстрее!

С выскакивающим из груди сердцем я отбежал от ворот на безопасное расстояние и только тут оглянулся по сторонам. Технологический процесс был в самом разгаре. Работа в цеху прямо кипела, как на стройках первой пятилетки.

Сквозь поднимающийся от пола пар было видно, как исходный продукт моют в ванне, потом разрубают на части специальной гильотиной, потом распихивают по банкам и уже в самом конце добавляют чуток специй для запаха. Я просто обалдел, честное слово.

Как консервируют кабачки, я, конечно, видел и раньше. Но тут случай был особый. Персонал, который в хорошем темпе производил все эти нехитрые операции, был мне до боли знаком. Это были бомжи. Всего пять или шесть человек. Естественно, все как на подбор здоровяки, чтобы выдержать в духоте десять-двенадцать часов этого адского труда.

Конечно, я поначалу обрадовался, что все эти ужасные предположения насчет фарша оказались выдумками, но радость моя быстро улетучилась. «Шмайсер» в руке парнишки и собаки – все было настоящим, а собровцы все никак не могли начать штурм. Кроме того, я смог рассмотреть через клубы пара еще одну деталь. Небольшую, но впечатляющую. На шеи бомжей были надеты металлические ошейники, а от них к полу свисали цепи…

Глава 50

– Привел, Кирюха? – выглянул из-за штабеля ящиков второй.

– Ага, – кивнул за моей спиной парнишка со «шмайсером».

– Как он? Ниче?

– Подходящий. Собак боится.

Во время этого короткого разговора я повертел головой и наконец сообразил что к чему. Дело в том, что тот, который выглянул из-за штабеля, был почти точной копией того, который меня привел. Они были братьями. Не близнецами, но очень-очень похожими. И телосложением, и рожами, и манерой разговаривать.

Второй, который выглянул из-за штабеля, был, наверное, на год-два постарше моего конвоира. В руках он держал блокнот с ручкой и выглядел очень по-деловому. Вроде образцового менеджера новой формации.

– Сейчас, – проговорил он, по-быстрому дописывая что-то в блокноте.

– Андрюха! – позвал за моей спиной младший, глядя куда-то в угол.

– А? – не поднимая головы, отозвался Андрюха.

– Я гляжу, наверное, банок придется еще прикупить, а?

– Посмотрим, – закончил писать Андрюха и исчез за штабелем.

Вынырнул он секунд через десять, уже не с блокнотом, а с огромным немецким тесаком.

– Пошли!

Он двинулся впереди, я за ним, а сзади Кирюха.

– Перерыв на воспитательный час! – крикнул Андрюха. – Шабаш, мужики!

Бомжи тут же бросили работу и повалились на пол кто где стоял, только цепи зазвенели.

– Воду выключь-то! – прикрикнул на кого-то Андрюха. – Чай, не колхозная!

Один из бомжей тут же поспешно выполнил приказ, и в цехе воцарилась гробовая тишина. Относительная, конечно. Что-то едва слышно шумело, журчала вода, стекая в отверстие в полу, но никаких движений и разговоров не было. Как в крематории.

– В общем, так, мужики, – сказал Андрюха, проходя к скорчившемуся возле стенки бомжу. – Времени нет, конвейер простаивает, поэтому мы по-быстрому. Эй! Последний раз спрашиваю: работать будешь?

Бомж, потревоженный ногой Андрюхи, слабо пошевелился и что-то неразборчиво пробормотал – вроде как в полузабытьи.

– Да он не может, – несмело вмешался кто-то из вороха мокрых лохмотьев. – У него что-то с брюхом…

– Заткнись, – незлобиво оглянулся Андрюха. – А теперь послушайте, что я вам скажу, мужики. Время у нас сейчас горячее, каждая пара рук на учете. Сами знаете, кабачок пошел. И кое-кто решил, что можно день-два поволынить и ему за это ничего не будет. А у нас, мужики, в деревне один день целый год кормит.

– Да больной он, – снова протянул тот же бомж.

– Я сказал: заткнись! Главный врач тут я. И больничных у меня для вас, мужики, нет. Закончились. Зато у меня есть план! А план надо выполнять. Трудно, мужики, я понимаю. Но надо. Я вам пайку увеличил? Увеличил. Витамины «Ундевит» жрете? Жрете. Бабу привез? Привез. Так вы ж ее, гады, до смерти затрахали!.. Я вам хоть слово сказал? Ну да ладно, хрен с ней… Так какие, мужики, могут быть претензии к администрации трудового санатория? Молчите? Правильно. Потому что претензий у вас не может быть никаких. А поэтому, мужики, вот что. Чтобы вы не думали, что можно нарушать план и не соблюдать трудовую дисципину, мы сейчас проведем воспитательный урок. Незаменимых у нас, мужики, нет. Понятно вам? Тем, кто не будет выполнять план, мы быстро найдем замену. Этому уже нашли. Вот она, замена. Стоит. Кирюха, давай!

– Ага! – кивнул Кирюха, делая шаг вперед и вскидывая «шмайсер».

– Погодь! – поднял руку старший. – Не торопись. Я хочу, чтобы до них дошло. Сделаем все путем. Так, мужики! Прошу внимания! Объявляю приказ по лечебному трудовому санаторию. За нарушение трудовой дисциплины, выразившееся в злостном уклонении от работы и невыполнении плана, приказываю: прогульщика порвать собаками!

Тут Андрюха сделал выразительную паузу и подождал, чтобы смысл сказанного дошел до изможденных людей на полу. До меня смысл происходящего дошел уже давно. И все это время я украдкой поглядывал на приоткрытые ворота цеха, пытаясь понять, где застряли собровцы. Времени на то, чтобы раскочегариться, у них оставалось совсем немного, и летело оно ужасно быстро.

– Так, – удовлетворенно кивнул Андрюха. – Но в связи с заготовительным периодом, чтобы не отрывать вас от работы, порывание собаками я для экономии времени заменяю расстрелом. Теперь давай! – кивнул Андрюха брату.

Кирюха снова подался вперед и вскинул «шмайсер»… В этот момент волосы на моей голове почти зашевелились. Я, конечно, не знал скорчившегося под стенкой бомжа, но дела это не меняло. Собровцы чесались где-то под забором, а тут вот-вот должна была состояться самая настоящая образцово-показательная казнь. Как при немцах. И обставлена она была с немецкой педантичностью. И именно это почему-то ужасало меня больше всего.

Палец Кирюхи шевельнулся на спусковом крючке, я, уже не скрываясь, в отчаянной надежде оглянулся на ворота, и тут гробовую тишину цеха разорвала торопливая автоматная очередь.

Глава 51

Я вздрогнул и быстро повернулся. Из дула «шмайсера» в руках Кирюхи струился дымок. Скрючившийся у стенки бомж дважды по-лягушачьи дернул ногой и затих.

– За работу! – удовлетворенно кивнул Андрюха и повернул ко мне сосредоточенное лицо. – Тебе все понятно?

– Д-да, – с трудом проговорил я.

Понятно мне было, что никаких собровцев в окрестностях нет и в помине. Никто ни за кем не следил. Дуролом Панкратьев наверняка прожевал сопли у табачного киоска и теперь разводил руками в кабинете на Кропоткинской и тупо повторял: «Не знаю, товарищ следователь! Не знаю, товарищ полковник! Куда он делся, ума не приложу! Как сквозь землю провалился…»

В общем, выражаясь словами Динозавровича, к сожалению, как всегда, не обошлось без накладок. В переводе с юридического языка это означало, что если я хочу жить, то рассчитывать должен только на себя.

Поняв это, я как-то сразу успокоился. И не потому, что был таким храбрым, а потому, что время в запасе у меня было. Ориентировочно – три месяца. Главное было распорядиться им с толком.

– Это хорошо… – проговорил Адрюха, следя за бомжами. В две секунды они вскочили, гремя кандалами, и тут же приступили к работе. – Это очень хорошо, – повторил Андрюха, поворачиваясь ко мне. – Потому что времени у нас на воспитание нет. У нас план, понял?

– Понял.

– Главное – план и дисциплина. Кормлю я хорошо, тебе понравится. Да и вообще – тебе понравится. Три раза в день витамины «Ундевит». Порядки простые. Выполнил план – отдыхаешь. Прямо тут. Очень удобно. Не выполнил – смерть. Чего тут непонятного?

– Все понятно.

– Тогда за работу. Кирюха!

– А?

– Пусть сперва освободит себе рабочее место и уберется. Потом примкнешь.

– Ага.

– Только по-быстрому. Лишняя пара рук на конвейере – двадцать процентов к плану… Совсем забыл сказать, – оглянулся на меня Андрюха. – Если урок придется проводить с тобой, на пулю не рассчитывай. Только на собак. Понял?

– Понял.

– Кирюха! Давай! Я пока бухгалтерию подобью малость. Будем, наверное, с кабачком заканчивать. Помидор на базаре видал почем?

– Видал.

– То-то и оно. Урожая в этом году нет, значит, зимой помидор будет в цене. Завтра прошвырнусь по колхозам, узнаю что почем, и будем, братаня, наверное, переключаться на помидор.

– Помидор так помидор, – пожал плечами Кирюха. – Эй! Давай сюда!

Глава 52

– За угол давай. Вон туда тащи… Фу! Фу! Веста! – прикрикнул Кирюха на овчарку и махнул для острастки «шмайсером».

Дулом он попал ей по голове, собака заскулила, отскочила в сторону и наконец отстала. Я облегченно вздохнул и потащил только что убитого бомжа за угол.

Ошейники на шеях арестантов крепились при помощи приспособленных для этого дела велосипедных замков. В цехе Кирюха бросил мне ключ и подождал, пока я отцеплю убитого. Ключ он сразу же забрал, но я успел его неплохо рассмотреть. Настолько, чтобы понять, что воспроизвести хитрые бороздки и зубчики на каком-нибудь подручном куске железа навряд ли удастся.

В общем, убедившись, что помощи ждать неоткуда, я сразу же взялся за дело. К тому времени у меня уже был кое-какой опыт, и я абсолютно не паниковал. Я просто понял, что если я хочу выбраться из этого концлагеря, то должен дорожить каждой секундой из отведенных мне трех месяцев рабства.

После ключа я сосредоточил свое внимание на работавших в цехе бомжах. Кирюха покрикивал на меня, но я очень натурально изображал перепуганного насмерть дебила и смог неплохо рассмотреть каждого из пятерых.

Выглядели они, конечно, ужасно. Немытые, небритые, с торчащими из сгнивших лохмотьев мослами и все такое. Но больше всего меня поразили их лица. В них не было ничего человеческого. Это были тупые физиономии автоматов для консервирования кабачков.

Двое бомжей, правда, выглядели посвежее – и по одежке, и по общему состоянию. Я сообразил, что это последняя партия – Горбатый и Лось. Но и на них рассчитывать не приходилось. Было видно, что за три дня, проведенных здесь, они сломались и окончательно смирились со своей судьбой.

Тут до меня вдруг дошло, что никаких трех месяцев в запасе у меня нет. Система братанов Андрюхи и Кирюхи зиждилась на том, что каторжный многочасовый труд в адских условиях очень быстро превращал человека в животное. Действовать следовало сразу – пока у меня еще были силы.

С виду Кирюха производил впечатление человека, способного уложить меня одной левой. Он об этом знал и держался очень уверенно, хотя и с опаской – на расстоянии. Бугай он, конечно, был еще тот, но боксировать с ним я и не собирался.

В том состоянии я был вполне способен перегрызть ему глотку, и именно это я и собирался сделать. Был момент, когда я едва не бросился на него прямо в цехе, но в это время за штабелями показался Андрюха. Схватка обещала быть нешуточной, и еще одного спарринг-партнера с тесаком я бы не выдержал.

Философа среди бомжей не было. Я заметил это сразу и даже слегка удивился, но в тот момент мне было абсолютно наплевать и на Философа, и на Клоуна, и на самого Динозавровича…

Глава 53

– Яму видишь? Давай к ней, – проговорил сзади Кирюха.

– Ага, – кивнул я вроде Иванушки-дурачка и попер труп к краю видневшейся почти у самого забора ямы.

Располагалась она за аккуратным кирпичным флигельком, собаки остались за углом, и я понимал, что лучшего шанса у меня не будет.

– Скидывай прямо туда, – снова обозначился сзади Кирюха.

– Ага, – кивнул я, подтаскивая труп к краю ямы.

Самое главное, что они не очень и скрывали все эти дела. В смысле – трупы. Братская могила была большой и вместительной. Тела сбрасывали в нее, присыпали хлоркой и кое-как закидывали землей.

Сколько там лежало людей, сказать было трудно, но последнее погребение состоялось совсем недавно и впопыхах. Сквозь комья земли и хлопья хлорки проглядывал приличный клок слипшихся рыжих волос. Наверняка он принадлежал той самой «девушке» для развлечений, о которой обмолвился Андрюха. Я мог поспорить, что, перед тем как умыкнуть ее с какого-нибудь рынка, он долго просчитывал, на сколько процентов ее присутствие увеличит производительность труда на конвейере…

Подтащив труп к краю могильника, я вроде как замешкался и напрягся. Но Кирюха, что ни говори, был парень не промах. Оставшись со мной наедине, без собак, он удвоил бдительность и близко подходить не стал. Это не входило в мои планы, но отчаиваться я не собирался, потому что придумал кое-что получше.

– Кидай! – поторопил меня Кирюха.

– Ага, – кивнул я, приподнял труп и плюхнулся в яму вместе с ним.

Воняло там жутко, до тошноты, но на такие мелочи я уже не обращал внимания. На несколько секунд я выпал из поля зрения Кирюхи и успел сделать то, что хотел.

– Твою мать! – выматерился невидимый Кирюха и направился к краю ямы. – Ты че, дурак?..

– Да я это… Поскользнулся, – виновато развел я руками внизу.

– Положь его под стенкой и вылазь!

– Ага, – кивнул я, склоняясь над трупом.

– Все, хорош! Вылазь, – махнул наверху «шмайсером» Кирюха.

– Ага, – тут же согласился я и начал вылезать.

Комедию я разыграл на славу: раз за разом поскальзывался, съезжал на брюхе обратно и опять виновато разводил руками. В конце концов Кирюха окончательно убедился, что я полный кретин, и принялся командовать мной, стоя у края ямы:

– Дурак! Вон туда становись!

– Сюда?

– Да! Только не рукой, а ногой! Все, пошел…

Я почти выбрался и тут вроде как снова начал съезжать.

– Держись, идиот! Подтягивайся!

– А-а?

– Хватайся!

– За что?

– Вот здесь, здесь хватайся! – окончательно забыв о бдительности, показал рукой Кирюха.

При этом его рожа оказалась в каких-то шестидесяти сантиметрах от меня. Я ждал этого момента и был к нему готов. В следующий миг я швырнул ему в глаза пригоршню размятого в кармане порошка и, зажмурившись, рванулся наверх.

– У-у, бля! – прошипел Кирюха, разгибаясь.

Не видел он ни шиша, но и автомат, скотина, не выронил. Откатившись от края ямы, я резко выдохнул и вскочил на ноги. Кирюха подвывал в облачке хлорки и вроде собирался шмальнуть в воздух из автомата.

В мгновение ока оказавшись сзади, я изо всей дури засандалил ему между ног и попытался вырвать «шмайсер». Автомат-то я у Кирюхи кое-как вырвал, но он, ни фига не видя, в последний момент перехватил мою руку своей лапищей.

Силы в ней было – немерено. Он просто слегка сжал пальцы, и моя онемевшая рука тут же разогнулась, выпустив автомат. И тогда я его все-таки укусил – в развитие своего плана и просто от отчаяния, потому что предплечье мое уже трещало.

Грызнул я его за руку изо всей силы, так, что челюсти хрустнули. Он взвыл, тиски разжались, я тут же рухнул на колени и вцепился в автомат. Правая рука не действовала, и я прикончил его левой. Просто уткнул дуло в живот и тут же нажал на спуск. Кирюха дернулся, словно от удара электрического тока, и начал клониться на меня.

Уже в самый последний миг я успел отскочить в сторону, а то бы он меня, наверное, раздавил своей тушей.

Глава 54

Вышло все, конечно, не совсем так, как я предполагал. Но было не до жиру, я тут же вскочил и бросился к забору. Он был высокий, но из каждого столба торчали проржавевшие металлические проушины. По ним я и собирался катапультироваться на ту сторону.

Забор был совсем рядом, и бежал я к нему изо всех сил, но добежать так и не успел. На выстрел первыми среагировали собаки. Я был метрах в трех от забора, когда они выскочили из-за флигеля и с лаем понеслись на меня.

Я сразу оглянулся через плечо. Зрелище было не для слабонервных. Впереди неслась эта сучка Веста и просто захлебывалась от злости. За ней с оскаленной пастью мчалась ее подружка, а замыкал караван смерти Норд. Он не лаял и не рычал, но нагонял овчарок с какой-то неправдоподобной быстротой.

Повернувшись спиной к забору, я вскинул автомат и попытался прицелиться. Сделать это было ой как непросто. Норд приближался огромными прыжками, а правая рука у меня по-прежнему не работала. Кирюха над ней здорово потрудился, так что сантиметров на пятнадцать вверх от запястья предплечье представляло собой один огромный синяк.

Я так и не понял, прицелился я или нет, просто лисья пасть Норда вдруг оказалась прямо передо мной. Я нажал на спусковой крючок и отпрыгнул в сторону. Норд пролетел мимо буквально в нескольких сантиметрах от меня. Я понял, что промахнулся, и начал разворачиваться к забору.

Тут послышался гулкий удар и приглушенный визг. Но только увидев, как Норд нелепо дрыгает задней ногой у окровавленного забора, я понял, что снял его на лету – как куропатку. Быстро повернувшись, я наугад шмальнул из «шмайсера» по притормозившей Весте и слегка ее задел.

Странно подпрыгнув, она вдруг заскулила на всю ивановскую и, припадая на переднюю лапу, рванула куда-то вбок. Ее дура-подружка поджала хвост и бросилась в другую сторону. В этот момент из-за флигеля вывалилась остальная свора, но я для острастки сразу пальнул в самую гущу и снова кого-то задел.

Псины бросились врассыпную, а я – к забору.

Глава 55

Забраться на забор с онемевшей правой рукой и «шмайсером» в левой было непросто, но я забрался. Сбил, правда, обе коленки, но все это были только цветочки. Ягодки начались, когда я подтянулся наверх и собрался закидывать ногу.

В этот момент сзади раздался просто душераздирающий вопль. От неожиданности я чуть не рухнул обратно, настолько он меня напугал.

Нога все же благополучно зацепилась за верх забора, я поднатужился, начал переваливаться на другую сторону и тут поневоле оглянулся.

Не помню точно, в какой последовательности все призошло – то ли я чуть раньше услышал грохот, а потом увидел рыдающего Андрюху, то ли наоборот. Главное, что с перепугу я сразу катапультировался.

Выскочив из-за флигеля, Андрюха сразу понял, что его брательнику кранты. И до чего ж сентиментальным оказался, сволочь, – сразу заревел. В этот момент я его и увидел, точнее – секунду спустя, когда он вскинул «ППШ» и начал в меня палить. Языки пламени вырывались в разные стороны из ствола, от прямых попаданий забор буквально затрещал.

Я мгновенно рухнул на другую сторону, да так, что едва не потерял сознание. Хрипя и выплевывая землю, я тут же приподнялся на карачках и попытался нашарить «шмайсер». Просто удивительно было, как я при падении сам себя не застрелил.

«Шмайсер» я в конце концов нашел и тут же увидел, что у него погнулось дуло. Сперва я списал это на последствия контузии, полученной при падении, но очень быстро понял, что контузия тут ни при чем. Дуло и вправду погнулось. Не на девяносто градусов, конечно, но на десять-пятнадцать – точно.

Тут я чуть не разрыдался вслед за Андрюхой. К тому времени он уже опустошил магазин и кричал за забором что-то вроде того, что, мол, брата Кирюху убили. Какой-то прибабахнутый был паренек. Бомжей на тот свет отправлял пачками и ухом не вел, а из-за своего ублюдка брательника закатил настоящую истерику.

Я еще не решил, выпрямлять дуло или просто закинуть автомат в кусты и сматываться налегке, когда Андрюха на той стороне завыл как-то особенно жалостно и поскакал куда-то во двор.

– Убью! Зарежу! Разорву! – захлебываясь слезами, подвывал он на ходу.

Глава 56

Быстро оглянувшись по сторонам, я убедился, что никакого подходящего леска поблизости нет. Вокруг, как в песне, простирались одни поля и произрастал на них кабачок. Спрятаться в нем при всем желании было невозможно.

Подхватив левой рукой «шмайсер», я бросился вдоль забора. Добежав до угла, я осторожно выглянул и увидел километрах в полутора от фермы, в той стороне, на которую выходили ворота, лес. К нему чуть наискосок через свекольное поле убегала дорога.

Я поколебался еще какую-то секунду и бросился вперед вдоль забора. Это был, конечно, риск, но ничего другого мне не оставалось. Вся надежда была на то, что Андрюха в погоню за мной отправится в объезд фермы против часовой стрелки.

Мчась вдоль забора, я прислушивался к доносящимся из-за него звукам и пытался понять, что там происходит. Голосов слышно вроде не было, только где-то в отдалении повизгивали собаки. Я пробежал еще метров десять, и тут на ферме вдруг оглушительно взревел двигатель.

От неожиданности я даже притормозил, поскольку решил, что Андрюха собрался давить меня трактором. Но деваться уже было некуда, и поворачивать я не стал. Мотор за забором ревел, собаки лаяли уже вовсю, а потом посыпались какие-то стекла. Что происходило на ферме, понять было трудно, и это еще больше настораживало.

Я был, наверное, метрах в десяти от угла, когда рев двигателя внезапно начал нарастать, потом, словно вырвавшись откуда-то наружу, сразу перестал быть таким оглушительным. Андрюха, видимо, выехал из гаража, и рев как-то подозрительно быстро для трактора направился к воротам.

В это время я был уже у угла. Делать было нечего, я плюхнулся на землю, по-пластунски подался вперед и осторожно выглянул.

Глава 57

Ожидание мое тянулось не очень долго. Секунд через пять неизвестный аппарат, управляемый Андрюхой, с ревом подлетел к воротам и с разгона протаранил их, разбросав металлические створки в стороны. Грохота было столько, что в первый момент я решил, что в гараже у них стоял трофейный танк.

Чудище в клубах пыли и черного дыма повернуло в противоположную сторону, следом с лаем высыпали собаки. Пыль чуть осела, дым слегка развеялся, и я наконец увидел, на чем выехал Андрюха.

В объезд фермы мчался «КамАЗ». Дымил и ревел он жутко. Наверняка машина стояла в гараже на ремонте, и глушитель на нее прицепить так и не успели.

Собаки за «КамАЗом» бежать побоялись и почти сразу вернулись к вываленным воротам. Я дождался, пока Андрюха свернет за противоположный угол забора, и тут же рванулся напрямик через поле к дороге.

Две или три собаки тут же бросились за мной от ворот. Я оглянулся, но стрелять не стал. Было далековато, да и времени возиться с ними особо не было. О том, что дуло у автомата погнуто, я пытался не думать. Я просто бежал изо всех сил и старался не отвлекаться, чтобы не подвернуть себе ногу на какой-нибудь свекле.

Собаки, привыкшие ко двору фермы, вскоре отстали сами по себе, а я тем временем выскочил на дорогу. Тут я снова оглянулся и увидел, что клубы черного дыма поднимаются точно за фермой.

Андрюха уже успел добраться до того места, где я перевалился через забор. Времени у меня оставалось все меньше, и я с новой силой припустил к синеющему впереди лесу.

Глава 58

Бежал я здорово, и к тому времени, когда «КамАЗ» показался из-за забора фермы, уже отмахал большую половину пути.

Изрыгая откуда-то из-под кабины клубы чудовищного черного дыма вперемешку с искрами, грузовик вывернул из-за угла, на какую-то секунду притормозил и вдруг рванул вдоль забора ко мне. Я понял, что шутки кончились, пробежал еще немного и снова оглянулся.

«КамАЗ» уже миновал забор фермы и вгрызался колесами в свекольное поле, срезая угол. Состязаться с ним в скорости было в общем-то бессмысленно, но я пробежал еще немного. Андрюха не сообразил выехать на дорогу, и я воспользовался его промашкой, чтобы еще на несколько секунд оттянуть нашу встречу.

Я мчался по дороге, сзади неумолимо нарастал рев «КамАЗа», а впереди совсем близко виднелся лес. Он был уже не синим, а серо-зеленым.

В какой-то момент я понял, что пора, метнулся к обочине и присел на колено, держа «шмайсер» левой рукой. Как из него теперь целиться, я не знал и решил стрелять наугад.

«КамАЗ» подпрыгнул метрах в трехстах позади, зарылся передними колесами в землю и снова вынырнул из клубов пыли. Левое переднее стекло кабины было выбито. По краям, правда, болтались на пленке осколки, но как такового стекла не было. Из этой импровизированной амбразуры торчал здоровенный немецкий пулемет в дырчатом кожухе. Не знаю уж, какой у него был калибр, но выглядело это жутковато.

Андрюха на ходу чуток наклонился вправо, и пулемет вдруг загрохотал.

Глава 59

На фоне рева «КамАЗа» грохот пулемета не показался мне таким уж оглушительным, но вот результат этого грохота произвел на меня очень сильное впечатление. Поле метрах в десяти слева вдруг вспучилось и превратилось в кромешный ад.

В огромных столбах пыли, взметнувшихся вверх, все смешалось в кучу – ошметки ботвы, комья земли и куски искромсанной свеклы. Андрюха тем временем скорректировал прицел, и столбы пыли, обойдя меня спереди, переметнулись через дорогу.

Сквозь повисшую над полем пыль на меня неумолимо надвигался черный силуэт «КамАЗа», окрашенный всполохами адского пламени. Земля вокруг дымилась и гудела. Недолго думая, я развернулся и рванул к лесу уже не по дороге, а напрямик – по полю.

Андрюха в столбах пыли потерял меня из виду, и оторвался я поначалу прилично. Правда, длилось это недолго. Андрюха скорректировал курс, и все вернулось на круги своя. Я словно заяц мчался по полю, а Андрюха несся за мной на «КамАЗе» и палил из пулемета.

«КамАЗ» приближался, пули свистели все ближе и ближе, а столбы пыли вздыбливались у самых моих ног. Грузовик ревел и грохотал уже совсем близко, так что было даже удивительно, как это Андрюха до сих пор не срезал меня очередью.

Бежать дальше было бессмысленно, я просто прыгнул на бегу куда-то в сторону и вжался в землю. Приемчик был наиглупейшим, но он сработал. Андрюха вовремя не сориентировался, и «КамАЗ» прогромыхал дальше, обдав меня выхлопами солярки и ошметками свеклы.

Пулемет вдруг умолк, и в клубах пыли зажглись красные огоньки стоп-сигналов. Я быстро приподнялся и нашарил левой рукой «шмайсер». Останавливаться полностью Андрюха не стал. Притормозив, он вывернул руль вправо, и «КамАЗ» по дуге начал разворачиваться.

Тут я понял, что если я смогу обежать его слева, то у меня появится вполне реальный шанс добраться до опушки. Вскочив на ноги, я бросился вперед, забирая на ходу в сторону. Оседавшие клубы пыли служили неплохой маскировкой, но проскочить я так и не успел.

В самый неподходящий момент левая нога скользнула по присыпанной землей свекле и вдруг ушла в сторону. Я на полном ходу перекувыркнулся и загремел вверх тормашками в ботву. Все произошло так неожиданно, что я едва не убился и не смог сразу подняться. Андрюха заметил меня, повернул грузовик, а секунду спустя вновь загрохотал пулемет.

Тут я не нашел ничего лучшего, как выскочить на дорогу и припустить по ней изо всех сил в сторону фермы. По части стрельбы по движущейся мишени Андрюха был не очень продвинутым малым, так что опасаться мне нужно было не столько пуль, сколько колес грузовика.

Исходя из этого я на несколько метров углубился в поле, а потом снова вернулся на дорогу. Потом снова рванул в сторону и опять вернулся. Прилично сбив таким образом Андрюхе скорость, я подпустил его поближе, развернулся и, вскинув в левой руке «шмайсер», нажал на спуск…

Целился я вообще-то в левое переднее колесо. Так, во всяком случае, мне казалось. И вот, как только я нажал на спусковой крючок, впереди раздался просто-таки чудовищный взрыв.

Взрыв был настолько сильным, что меня прямо обожгло огнем. И руку, и лицо, и все тело тоже. Не знаю, как, но я успел зажмуриться. До меня вдруг дошло, что я случайно попал в бензобак.

Издав громогласный победный вопль, я открыл глаза и едва не обмер. «КамАЗ» был цел-целехонек и несся по дороге прямо на меня. А в моей левой руке вместо замечательного трофейного автомата «шмайсер» торчало сантиметров двадцать искореженного железа с ручкой.

Куда подевалось дуло, рожок с патронами, затвор и все остальное, я в тот момент так и не понял…

Глава 60

Каким-то чудом в самую последнюю секунду я успел отскочить и на этот раз. Левый бампер «КамАЗа» пронесся не то что в сантиметрах, а в каких-то миллиметрах от меня.

«КамАЗ» снова начал тормозить, я выскочил на дорогу и бросился к лесу – неизвестно, в который раз. К тому времени я уже сообразил, что приключилось с автоматом, но так и бежал с этим обломком в левой руке. Сил у меня не было уже никаких, и бежал я еле-еле. А потом что-то заставило меня посмотреть в сторону леса.

И я вдруг увидел выскочившую оттуда машину. Неслась она с бешеной скоростью – как на ралли. Только номера на капоте не было.

Но я даже без номера сразу узнал в ней рубоповскую «копейку». И тут же силы мои не то что утроились, а удесятерились. Я быстро оглянулся и рванул вперед так, как олимпийцам и не снилось.

Глава 61

Панкратьев, прижимая ко рту рацию, матерился в «копейке» по-черному. Машина быстро приближалась, и это было очень хорошо видно через лобовое стекло.

Лицо его напарника, сидевшего за рулем, было белее мела, а солнцезащитные очки почему-то болтались на одном ухе. Выглядели они оба по-дурацки, но я их понимал.

Я мчался им навстречу по дороге, за мной несся на «КамАЗе» развернувшийся Андрюха и палил из пулемета в белый свет как в копеечку. Что ни говори, но я-то уже намотал по этому полю не один километр и малость пообвыкся. А Панкратьеву с напарником диспозиция была внове, и они заметно подрастерялись.

Если честно, то мне на это было наплевать. Я был благодарен им и за то, что они не развернулись и не смылись обратно.

В какой-то момент в руке Панкратьева тускло блеснул пистолет, он повернулся и что-то сказал водителю. Тот кивнул, очки качнулись на ухе, но не упали. Разделяло нас метров десять, и «копейка» начала тормозить.

Из нее тут же выскочил Панкратьев и, проорав мне: «В сторону!», – четыре раза выстрелил поверх дверцы. С перепугу или как, но стрелял он здорово. «КамАЗ» был метрах, наверное, в тридцати–тридцати пяти, но Панкратьев с этого расстояния умудрился пробить ему правое переднее колесо.

«КамАЗ» понесло на обочину. Пулемет вдруг умолк, и Панкратьев крикнул мне:

– В машину! Быстро!

– Ага! – проорал я, пробегая мимо. – Сейчас!

Было ясно, что они еще не до конца просекли ситуацию, и я крикнул через плечо:

– Стреляй! Поздно будет!

Панкратьев заметно удивился. Они с напарником прикатили на своей «копейке» из совсем другого мира, где не было паек, обязательных витаминов «Ундевит», кабачкового конвейера, концлагерных порядков и братских могил пять на пять. И они думали, что смогут остановить сбрендившего Андрюху несколькими пистолетными выстрелами и укатить на своей «копейке» задним ходом от его «КамАЗа».

Я просто торчал от их детской наивности, но Андрюха очень быстро привел всех в чувство. Справившись с вильнувшим к обочине «КамАЗом», он вырулил на дорогу и притопил педаль газа.

«КамАЗ» хищным зверем рванулся вперед, и почти сразу же ожил пулемет. Выстрелы Панкратьева утонули в его грохоте, и толку от них было ровно столько же. Правда, и Андрюхе прицелиться было трудновато. Накренившийся «КамАЗ» рыскал по дороге, пулемет то и дело съезжал, и палил Андрюха уже даже не в поле, а куда-то в сторону леса.

Через несколько секунд сзади раздался отчаянный вопль Панкратьева, и я оглянулся посмотреть, как у них дела. Подпрыгивая и рыча, покосившийся «КамАЗ» несся на «копейку». Он был уже метрах в пяти, а Панкратьев все никак не мог заменить обойму. Его напарник стрелял поверх своей дверцы, но остановить «КамАЗ» так и не смог.

В последний момент они бросились в стороны, «КамАЗ» врезался в «копейку», отшвырнул ее словно щепку и понесся ко мне. От Панкратьева с напарником я, честно говоря, ожидал большего. А они только и сумели, что угробить казенную машину.

Глава 62

В такой ситуации трудно было не растеряться, но я был уже тертым калачом и быстро понял, что нужно делать. «КамАЗ» здорово перекосило и все время вело вправо. И пулемет тоже съехал в ту сторону.

Недолго думая, я бросился влево и поскакал по дуге, понемногу заворачивая. Пулемет тут же умолк, потому что Андрюхе нужно было вывернуть руль, а он в эту сторону выворачиваться не хотел. «КамАЗ» заметно сбросил скорость, но все же вильнул к обочине и запрыгал левым колесом по свекле.

В это момент я увидел Панкратьева. Судя по всему, он умудрился вцепиться сзади в борт «КамАЗа» и все это время волочился следом, не в силах забраться в кузов. Выглядел он жутко грязным и злым. Туфли на одной ноге не было, зато пистолета майор не потерял.

Внезапно появившись из клубов пыли слева от «КамАЗа«, Панкратьев в несколько прыжков почти поравнялся с кабиной и хотел уже запрыгнуть на подножку, но вдруг поскользнулся.

Падая, Панкратьев в отчаянии вскинул пистолет и выпустил в кабину пол-обоймы. «КамАЗ» как-то странно рыкнул и вдруг взревел клаксоном. Я обернулся и увидел, что Андрюха наконец-то отъездил свое. «КамАЗ», сбросив скорость, продолжал упрямо вгрызаться колесами в свекольное поле, но это была уже езда в никуда.

Окровавленная Андрюхина голова болталась на руле. Ему уже никуда не нужно было ехать, но «КамАЗ» продолжал выделывать бессмысленный вираж по полю. Я посторонился, вздохнул и рухнул на землю там, где стоял.

Глава 63

Прикрывшись рукой от лучей слабеющего солнца, я лежал в ботве и думал, как мне все это удалось пережить.

– Эй! – послышался слева голос Панкратьева. – Ты как?

– Да пошел ты! – не поворачиваясь, сказал я.

– Понятно, – немного виновато кивнул Панкратьев, глядя на меня сверху.

– Ни хрена тебе не понятно, – вздохнул я. – У тебя закурить нету?

– Так ты ж не куришь! – удивился Панкратьев.

– Зато ты куришь! Купил сигарет на рынке?

– Купил… – вздохнул Панкратьев. – Держи. Помялись немного. – Дав мне прикурить, он сунул зажигалку в карман и сказал:– Ладно, отдыхай пока. Пойду гляну на напарника. Задело его машиной…

– Ага, – тупо сказал я, выпуская дым.

Панкратьев побрел в одной туфле к дороге, шурша ботвой, я докурил сигарету, выстрелил в сторону окурок и снова откинулся на спину. Солнце светило прямо в глаза, я прикрылся рукой и вдруг вспомнил то самое солнечное утро, с которого этот кошмар и начался…

Я припомнил в подробностях, как перешел через Пушкинскую, сел на скамейку и попытался читать книжку… И когда я довспоминался до этого эпизода, я вдруг понял, что вся эта жуткая бомжиада была абсолютно напрасной.

Для меня это был настоящий удар. Я мог умереть за эти два дня раз тридцать, а до меня вдруг дошло, что без всего этого можно было очень легко обойтись.

И именно тогда, сидя в ботве, я впервые засомневался в логических способностях Динозавровича. До меня вдруг дошло, что он совсем не такой непогрешимый, как кажется, и тоже может ошибаться.

Глава 64

Все произошло так, как я и предполагал. На рынке Панкратьев прожевал сопли у табачного киоска и очень удивился, не найдя меня в «копейке». На то, чтобы убедиться в очевидном и понять, что я действительно пропал, им с напарником потребовалось целых двадцать минут. На мое счастье, Панкратьеву хватило ума вспомнить об отъезжавшем от стоянки микроавтобусе.

На организацию поисков ушла еще уйма времени, и перехватить братков на выезде из города, естественно, не успели. Зато инспектор ГИБДД, дежуривший на посту у южного кольца, запомнил, что в сторону Бочаровки свернул какой-то микроавтобус.

Панкратьев, чувствовавший свою вину, тут же бросился на «копейке» по еще горячему следу и не ошибся. Братьев-фермеров Андрюху и Кирюху с их дизельным микроавтобусом в Бочаровском районе знал каждый третий. Добраться до фермы при помощи встречных сельских доброхотов тоже большого труда не составило…

Но самое интересное началось потом. Все произошло в точности так, как я и предполагал. Подоспевшие вскоре на джипах собровцы окружили ферму по периметру и взяли молниеносным штурмом, перебив половину собак. А уже после того, как они там малость осмотрелись, прилетел и вертолет с областным прокурором и Динозавровичем.

В общем, бодяга затянулась надолго – сперва не могли найти укативший в поля с Андрюхой «КамАЗ», потом эвакуировали на том самом вертолете бомжей-стахановцев, дальше начали собирать в мешки всякие гильзы, а откапывали и вывозили трупы вообще до утра. Так что собрал нас Динозаврович на Кропоткинской только на следующий день.

Глава 65

– Как вы, голубчик? – первым делом осведомился Динозаврович.

– Спасибо, хорошо, – скромно ответил я.

– Примите наши, так сказать, извинения, – потупился Динозаврович. – Но кто мог такое предположить?.. Согласитесь…

Я мог бы, конечно, возразить, что их работа именно в этом и заключается, но встревать в дискуссии в мои планы не входило. Цель у меня была другой – как можно скорее распрощаться с этой теплой компанией и укатить на юга, чтобы попытаться зализать у ласкового моря свои раны. И я просто кивнул:

– Согласен.

– Вот и отлично, – обрадовался Динозаврович. – Теперь к делу. Из-за всех этих экстраординарных обстоятельств мы и так здорово потеряли темп. Открывшиеся по ходу расследования обстоятельства, конечно, чудовищны, но к делу они, товарищи, к сожалению, прямого отношения не имеют… Да-да, Евгений Иванович, нами абсолютно достоверно установлено, что Философа на ферме никогда не было. Таким образом, версию о причастности братьев Козлюков к исчезновению нашего свидетеля приходится признать несостоятельной. Мы, конечно, благодарны вам, голубчик, за вашу бескорыстную помощь, сопряженную с риском, но ваша, так сказать, подвижническая миссия оказалась напрасной…

– Она не оказалась напрасной, – тихо сказал я.

Динозаврович удивленно моргнул на меня поверх очков и понимающе закивал:

– Да-да, конечно, – сказал он. – Я несколько неправильно выразился, голубчик. Конечно же, освобождение этих несчастных…

Я вздохнул и почесал затылок. К тому времени мне, если честно, было абсолютно наплевать на их расследование. Но я неплохо изучил Динозавровича и знал, к чему он клонит. После десяти минут словоблудия и всяких логических построений он бы все равно пришел к тому, что я должен им снова помочь. В том смысле, что криминалистика не терпит белых пятен и Философа все равно нужно найти. Для меня это было яснее ясного, и я решил просто помочь Динозавровичу сэкономить немного времени.

– Дело не в бомжах, – сказал я.

– А в чем тогда?.. – удивленно посмотрел на меня Динозаврович.

– В компасе.

– В чем-чем, голубчик?

– В том, что бомж тоже не мог рассмотреть Клоуна.

– Вы это серьезно?

– Абсолютно. Когда он вылез из кустов, солнце светило ему прямо в глаза. А потом он вообще ни разу не посмотрел в ту сторону. Я это вспомнил, когда… в общем, неважно. Просто вспомнил.

Глава 66

История, как известно, повторяется дважды. И мне тоже пришлось вернуться в самое начало. Называлось это следственным экспериментом.

Дело снова происходило на Пушкинской напротив НИИ. Я сидел на скамейке и держал в руках свой простреленный детектив. Помятый Панкратьев на противоположной скамейке изображал почившего в бозе Клоуна, Гаврилов за кустами входил в образ Философа. Арефьев заворачивал восвояси случайных прохожих, а Динозаврович по часам следил за чистотой эксперимента.

Погоняв меня туда-сюда через Пушкинскую, он прямым и обратным путем высчитал точное время и теперь ждал, когда оно наступит. В общем, все было очень привычно и так же бессмысленно. Я имею в виду – для меня. Динозаврович со товарищи относился к происходящему со всей серьезностью.

– Полковник! – не поднимая головы, проговорил Динозаврович.

– Я! – выглянул из кустов Гаврилов.

– Приготовьтесь!

– Есть!

– Начинаю обратный отсчет! Десять, девять, восемь, семь… Начали!

Гаврилов вылез из кустов и двинулся к урне. Я в общем-то сидел тут для мебели и по возможности решил ему помочь:

– Чуть левее… Так… Так… Теперь к урне. Все! Тут он повернулся.

– Ну что?.. – подошел к Гаврилову Динозаврович.

Полковник посмотрел на меня, оглянулся и со вздохом сказал:

– Не мог…

– Вы уверены, полковник?

– Да, – кивнул Гаврилов. – Если бы метра на четыре правее, вон то дерево бы закрыло солнце. И тогда бы, возможно…

– Евгений Иванович, вы уверены в маршруте? – посмотрел на меня Динозаврович.

– С точностью до двух метров – да.

– Так, – немного растерянно оглянулся Динозаврович. – Давайте-ка попробую я. Полковник, подержите!

– Есть!

Динозаврович отработал эпизод по полной программе. Сперва трижды прошел от кустов к урне, потом понаклонялся над ней и поболтал со мной в точном соответствии со стенограммой. В самом конце он еще отмахал метров тридцать по аллее, пытаясь незаметно оглядываться на Панкратьева.

Вернувшись, он забрал у Гаврилова блокнот, в задумчивости опустился на скамейку и просидел так ровно двадцать минут.

Глава 67

– Ну что же, товарищи… – проговорил Динозаврович, выйдя наконец из своего сомнамбулического состояния. – Приходится признать, что Евгений Иванович оказался прав уже во второй раз. Бомж, как и продавщица книжного лотка, рассмотреть в тех обстоятельствах Клоуна не мог.

– И что из этого следует? – привычно почесал затылок Панкратьев.

– Из этого, товарищи, следует, что напасть на след Клоуна убийцы не могли.

Арефьев, стоявший позади всех, тяжко вздохнул и негромко сказал:

– А как это может быть? Ведь его же все-таки убили?

– Вот-вот, капитан, вы, так сказать, зрите в корень. Этого быть не могло в принципе. А если этого не могло быть, то этого, товарищи, и не было. Все очень просто, не так ли?

Приблизительно с минуту в воздухе висела гнетущая тишина. Что этим хотел сказать Динозаврович, понять никто не мог, но и спросить боялись. Первым набрался смелости Гаврилов:

– А…

– Да, полковник. Совершенно верно. В девятиэтажке убили не Клоуна.

– А кого тогда?..

– Случайного свидетеля.

– Извините, Дементий Назарович, но я что-то не пойму…

– Оно и немудрено, – кивнул Динозаврович. – Клоун просчитал все до мелочей. Когда он понял, что в сквере произошла накладка, он решил просто повторить свой трюк.

– Как?

– Во второй раз имитировать свою гибель. Убитый в девятиэтажке свидетель и призван был сыграть его роль – роль Клоуна. Гениально, не правда ли? Клоун мертв, да здравствует Клоун! Понимаете, полковник?

– Да, то есть нет, – дернул головой Гаврилов. – Я хочу сказать, в смысле спросить…

– Пожалуйста-пожалуйста.

– Если в девятиэтажке убили не Клоуна, то кто тогда Клоун?

– Клоун, товарищи, бомж.

– Что?..

– Да-да, товарищи. Признаюсь, прийти к этому парадоксальному выводу было непросто. Клоун практически не оставил нам никаких зацепок. Но одну небольшую небрежность он все же допустил. Всего одну, товарищи.

– Какую? – спросил из-за плеча Гаврилова Арефьев.

– Со скамейкой. Мы как-то совсем выпустили из виду, что сквер имеет два входа. Абсолютно равнозначных. Улавливаете мою мысль?

– Нет, – честно покачал головой Гаврилов.

– Тогда, товарищи, давайте вернемся к самому началу…

– Давайте… – дружно согласились все.

Глава 68

– Итак, товарищи, пятнадцатое число, начало одиннадцатого утра… Клоун появляется в сквере под личиной бомжа, чтобы осмотреть место предполагаемой встречи с Батоном. Ему звонит помощник. Клоун скрывается в кустах и узнает, что за Батоном следят сотрудники РУБОПа. В его голове тут же созревает оригинальный план. Дело за малым – выбрать потенциальную жертву. С этой целью он выходит из кустов и приближается к скамейкам. Потенциальных жертв две. Вы, Евгений Иванович, и убитый в девятиэтажке свидетель. По каким-то причинам Клоун останавливает свой выбор на вас. Он уходит по аллее в ту сторону и делает звонок на пейджер Батона. Я говорю это с уверенностью, потому что именно с той стороны скамейка, на которой вы сидели сразу, располагается по правую руку.

– А почему он тогда… ну, не указал в сообщении, с какой стороны надо входить в сквер? – спросил Панкратьев.

– Вопрос хороший. Но вы просто недооцениваете Клоуна. Не забывайте, что убийцы должны были подоспеть только через несколько минут. Верно?

– Ну да.

– И подходил Клоун к скамейкам именно затем, чтобы понять, какая из двух жертв расположилась в сквере надолго. Именно этим и объясняется, что его выбор пал на Евгения Ивановича. Но Клоун не был бы Клоуном, если бы не предвидел все возможные варианты. Именно на тот случай, что Евгений Иванович вдруг уйдет, он и не указал, с какой стороны входить в сквер. Понимаете? Это был запасной вариант. Для подстраховки. И он, кстати говоря, сработал. Только ушел не Евгений Иванович, а наш свидетель. А Евгений Иванович пересел на его место. Расчет Клоуна на этом и строился. То есть не на том, конечно, что Евгений Иванович пересядет на место свидетеля, а на том, что и одного человека на скамейке будет достаточно. Приехавшие убийцы увидели на противоположной скамейке Евгения Ивановича и принялись за дело… Понятно?

– Так, – оглянулся Панкратьев. – Раз, два. А оттуда? Раз, два… Надо же…

– В том-то и дело, – кивнул Динозаврович. – С какой стороны ни заходи, эта и противоположная скамейка все равно будут вторыми.

– Так, – снова почесал затылок Панкратьев. – А если бы они… оба не ушли?

– А кто бы стал разбираться? – пожал плечами Динозаврович. – Убили бы для верности обоих – и дело с концом.

– А если бы оба ушли? – вдруг спросил Гаврилов.

– Могло быть и такое, – снова пожал плечами Динозаврович. – Но вероятность этого была очень мала. И Клоун это понимал.

– В смысле? – посмотрел на Динозавровича Панкратьев.

– В том смысле, что мы вот сейчас здесь сидим, а сверху может упасть метеорит. Ведь это тоже возможно, майор?

– Ну да вообще-то…

– Вот я и говорю, что такие вещи в расчет обычно не принимаются. Понятно?

– Понятно, – кивнул Панкратьев. – Кроме одного.

– Чего?

– Как он его нашел? Мы ведь только что установили, что бомж этого свидетеля видеть не мог. Правильно?

– Правильно, – кивнул Динозаврович. – Вы очень правильно сказали. Весь фокус в том, что видеть свидетеля не мог именно проходивший через сквер бомж. Но Клоун, перевоплотившийся в бомжа, наверняка рассмотрел его и, возможно, даже смог за ним немного проследить.

– Когда?

– Вопрос хороший. Я думаю, что ответить на него могла продавщица. Именно поэтому Клоун ее и убил. Дело в том, товарищи, что, сделав звонок, Клоун наверняка решил вернуться и проконтролировать, как все пройдет. Именно тогда он, вероятно, столкнулся со свидетелем на той стороне за рекламным щитом и попался на глаза продавщице. Остальное вы можете додумать сами. Абсолютно все, товарищи, становится на свои места. Я думаю, мы можем поздравить себя с тем, что разгадали вторую загадку Клоуна. Вся проблема в том, что это нам пока ничего не дает. Клоун – бомж. Это очевидно. Но бомж – это фантом, созданный Клоуном. В данный момент его уже не существует, то есть искать бомжа просто бессмысленно.

– А что же делать?

– Ждать и анализировать новые факты. Не будем забывать, что Клоун находится в довольно непростой ситуации. Обе его попытки уверить нас в том, что он мертв, потерпели крах… Полковник, нужно немедленно возобновить слежку за убежищем Киргиза! С группой захвата в резерве.

– Есть!

– В этой ситуации Клоун неминуемо должен будет допустить какую-нибудь промашку. Я думаю, что это произойдет очень скоро, товарищи…

Глава 69

Динозаврович как в воду глядел. Не успел он еще договорить, как на аллее раздался топот. Все оглянулись и увидели бегущего водителя Гаврилова.

– Товарищ советник юстиции! Разрешите обратиться к товарищу полковнику?

– Пожалуйста-пожалуйста, – кивнул Динозаврович.

– Что? – быстро спросил Гаврилов.

– Только что вышел на связь дежурный! Просил срочно доложить, что полчаса назад на Черкизовке нашли вашего бомжа…

– Кого?!

– Ну, вашего бомжа, он так сказал… Которого вы искали, значит.

– Это точно?

– Дежурный сказал, точно. Все сходится. Только у него это… две дырки в голове. И одна вроде в сердце.

Глава 70

Бомжа нашли совершенно случайно. Начальнику какого-то АТП, расположенного на окраине в Черкизовке, стукнуло в голову выкопать за забором на пустыре яму, чтобы схоронить в ней отходы производства – отработанные аккумуляторы и покрышки. Конечно, это было незаконно и все такое, но покрышки и аккумуляторы выбрасывали на пустырь с незапамятных времен, а он вроде бы предпочел более цивилизованный способ…

В общем, помог случай, иначе бомжа искали бы очень долго и навряд ли нашли вообще. Пустырь был завален остатками сгоревших покрышек, усыпан осколками разбитых аккумуляторов и залит вытекшим из них электролитом. Наверняка собаки и те обегали его стороной.

Труп прилично повредило ковшом экскаватора, но узнать Философа и с двумя дырками в голове большого труда не составило. Я даже не стал спускаться в яму к судмедэксперту.

– Это он, – оглянулся я на Динозавровича.

– Вы уверены? – как-то испуганно спросил тот.

– На сто процентов, – пожал я плечами. – Внешность колоритная, не спутаешь…

Динозаврович и Гаврилов посмотрели друг на друга. Они вздохнули и, не сговариваясь, полезли в яму.

– Подожди, – отстранил экперта Гаврилов.

Морща нос, Динозаврович обмотал руку носовым платком и потянул на себя бороду Философа.

– Ничего не пойму… – посмотрел он на полковника.

– Разрешите, я, – сказал Гаврилов и тоже попытался оторвать якобы накладную бороду Клоуна. – Крепко, однако…

– А в чем проблема-то? – осторожно спросил эксперт.

– Вы можете отделить бороду? – посмотрел на него Динозаврович.

– В каком смысле отделить? Сбрить, что ли?

– При чем тут сбрить? Отклеить! – нервно проговорил Гаврилов. – Она у него накладная!

– У кого? – совсем тихо спросил эксперт.

– У трупа, мать твою так! Неужели не понятно?

– Понятно, – поспешно кивнул эксперт. – Разрешите…

Склонившись над трупом, он быстро оттянул рукой в резиновой перчатке кожу на щеке бомжа и сказал:

– Это исключено. Волосяной покров натуральный.

– Вы уверены? – приложил ко лбу носовой платок Динозаврович.

– Можете посмотреть сами, – пожал плечами эксперт.

– Так, – проговорил Динозаврович.

Они снова переглянулись с Гавриловым и надолго замолчали.

– Мне можно продолжить работу? – спросил эксперт.

– Да-да, конечно, – спохватился Динозаврович. – Еще только один вопрос. Когда приблизительно наступила смерть?

– Трое, скорее даже четверо суток назад…

– Но этого же не может быть! – воскликнул Динозаврович. – Вы уверены?

– С уверенностью можно будет сказать только после вскрытия. Но я столько перевидал этого добра, что если и ошибаюсь, то на несколько часов…

Глава 71

На этот раз Динозаврович молчал целых сорок минут. Двадцать в машине по дороге и еще столько же в кабинете на Кропоткинской. Все понимали, что Чапай думает, и боялись даже лишний раз повернуться, чтобы не потревожить его скрипом.

– Полковник! – внезапно проговорил Динозаврович, не поднимая головы.

– Я! – вздрогнул Гаврилов.

– Вы послали людей к особняку Киргиза?

– Так точно! Уже должны полностью развернуться с прикрытием и резервом! Я могу проверить…

– Снимайте.

– Что?..

– Снимайте всех людей!

– Есть! – испуганно вскочил Гаврилов. – Разрешите позвонить?

– Да, пожалуйста.

Пока полковник звонил, Динозаврович полистал ежедневник, а потом поднял глаза на присутствующих.

– Ну что же, товарищи… Я, честно говоря, впервые в своей многолетней практике сталкиваюсь со столь изощренным противником. Нужно отдать Клоуну должное. Он не просто преступник, он, товарищи, гениальный преступник…

– А кто его убил? – почесал затылок Панкратьев.

– Что, майор?

– Я говорю, кто его убил?

– Кого?

– Ну, этого гениального преступника Клоуна?

– А-а, вы имеете в виду бомжа?

– Ну да, а кого же еще? Вы же сами сказали, что Клоун – бомж. То есть что бомж – Клоун. Я и спрашиваю, кто его убил?

– Да-да, конечно, – кивнул Динозаврович. – Бомжа, товарищи, убил Клоун.

– Гм-м… – уставился на Динозавровича Панкратьев. – Он что – сам себя убил? В смысле, застрелился?

– Да нет, товарищи, – вздохнул Динозаврович. – Клоун, к сожалению для нас, не застрелился. Он просто убил бомжа. И из этого следует, что бомж – не Клоун…

На несколько секунд в кабинете повисла тишина, а потом все «товарищи» вдруг дружно повернулись ко мне, и Гаврилов хрипло спросил:

– А кто… он?

Динозаврович удивленно посмотрел на напрягшегося полковника, потом перевел взгляд на меня и невесело улыбнулся:

– Нет-нет, голубчик. Вы меня не так поняли. Евгений Иванович – не Клоун.

– Спасибо, – тихо сказал я.

– А кто тогда Клоун? – спросил Гаврилов, по-прежнему не спуская с меня глаз.

– Продавщица, – вдруг сказал Панкратьев.

– Кто?..

– Продавщица, – пожал плечами майор. – Больше некому.

– Что – она?.. – вскинул глаза на Динозавровича полковник.

– Мысль, конечно, заслуживающая внимания, – снова улыбнулся Динозаврович, – но она не выдерживает никакой критики. Продавщица книг, товарищи, конечно, не Клоун. А Клоун – не продавщица книг. Он торгует несколько другим товаром.

– А кто же тогда Клоун? – почесал затылок Панкратьев. – Или он и не был там?

– Был, – кивнул Динозаврович. – Просто не мог не быть.

– Так, – вздохнул Панкратьев. – Значит, он не мог там не быть, но его там не было… И что из этого следует?

– Из этого следует, майор, что мы совершенно забыли еще об одном участнике событий. А ведь в наших руках с самого начала был очень показательный факт, который мы, к сожалению, не смогли должным образом интерпретировать.

– Какой факт?

– Убитый в девятиэтажке свидетель оглянулся на углу, помните?

– Да. Ну и что?

– Как вы считаете, почему он это сделал?

– Как почему? Он же… А-а, ну да…

– Вот, товарищи! В этом соль!

– В чем?

– Я уверен на сто процентов, что оглянулся он потому…

– Что услышал слово «Клоун», – сказал я.

Динозаврович уставился на меня вместе со всеми.

– А вы, голубчик, как догадались?

– А че тут догадываться, – вздохнул я. – Всех, кто был в то утро в сквере и поблизости, уже укокошили. Остался я и мужик в таксофоне. Я знаю, что я не Клоун. Значит, Клоун – он.

– Удивительно, – покачал головой Динозаврович. – Вы пришли к верному заключению своим, абсолютно оригинальным путем. Удивительно…

– Вы бы тоже пришли, – снова вздохнул я, – если бы… В общем, неважно. Так это он заварил всю эту кашу?

– Совершенно верно, голубчик. Все было так, как мы и предполагали. Только Клоун оказался намного осторожнее, чем мы думали. Он не стал появляться в сквере и провел рекогносцировку с противоположной стороны Пушкинской. Единственная оплошность, которую он допустил, это слишком громко произнесенное слово «Клоун»…

– Наверное, операторша пейджерной станции переспросила его, и он невольно проговорил это слово громче, чем следовало, – сказал я.

– Наверное, так оно и было, – согласился Динозаврович. – Но Клоун, нужно отдать ему должное, очень быстро исправился. В результате все, кто видел или мог видеть его в тот день, уже убиты.

– А на фига он шлепнул бомжа? – спросил Панкратьев.

– Вероятно, по той же причине. Видимо, мы оказались правы, предположив, что бомж вернулся по противоположной стороне Пушкинской. Хотя, товарищи, в настоящий момент это уже несущественно.

– А что существенно? – спросил Гаврилов.

– Существенно то, что мы, напав наконец на след Клоуна, остались ни с чем. Все свидетели убиты. Кроме Евгения Ивановича, конечно, но он не рассмотрел, да и не мог рассмотреть Клоуна. Мы знаем, что Клоун на Пушкинской был, но он скорректировал ситуацию таким образом, что его там как бы и не было.

– И что теперь? Получается, что достать его невозможно? – спросил Арефьев.

– Ничего невозможного не бывает, – вздохнул Динозаврович. – Возможно все. Другой вопрос, каким образом этого достичь. В общем, товарищи, есть у меня одна мысль, но ее еще нужно как следует обдумать. В любом случае слово теперь за Клоуном. Он получил заказ на Киргиза, и он его выполнит. Мешать мы ему пока не будем, а там – посмотрим.

– А если он побоится сунуться к Киргизу?

– Клоун – побоится? – улыбнулся Динозаврович. – Если он побоится, это будет уже не Клоун. С учетом того, что мы сняли наблюдение с особняка, жить Киргизу, я думаю, осталось совсем немного. Вот увидите. Все, товарищи. Спасибо. Все свободны.

– Так я тоже могу быть свободен? – радостно вскочил я. – Совсем?!

– Пока да, – как-то неопределенно проговорил Динозаврович.

– Так охрану с него снимать или нет? – уточнил Гаврилов.

– Да нет, полковник. Пока не снимать. Судя по всему, Киргиз полностью деморализован последними событиями, абсолютно не контролирует ситуацию и помирает в своем особняке со страха. Но чем черт не шутит? Вдруг он наберется смелости и решится пойти ва-банк, направив всех оставшихся людей на Философскую? Он-то не знает, кто на самом деле Клоун… Да и самого Клоуна сбрасывать со счетов пока нельзя. Сюжет-то о Философской прошел по телевидению. Вдруг он решит перестраховаться, обрубив все хвосты окончательно? Нет, полковник, Евгений Иванович такого к себе отношения не заслужил. Поэтому поручаю вам обеспечение его круглосуточной охраны под личную ответственность. Понятно?

– Так точно!

– Да оно и нам спокойнее, – как-то странно посмотрел на меня Динозаврович.

Я почесал затылок, попрощался и направился вместе со всеми к выходу. Поездка на юга откладывалась в очередной раз, но к этому я уже привык и не очень удивился. Что удивляло меня по-настоящему, так это выражение лица Динозавровича.

Было видно, что он глубоко обижен на Клоуна, который так ловко водил его за нос, все время меняя обличье и каждый раз оставляя в дураках…

Глава 72

Динозаврович в очередной раз оказался абсолютно прав. Киргиза убили в ту же ночь, под утро, в тщательно охраняемом, закрытом на всевозможные запоры и неприступном с виду особняке.

Судя по всему, в половине пятого утра Киргиз проснулся, разбуженный очередным кошмаром, и решил попить холодненькой минералки. Успел Киргиз попить или нет, было неизвестно. Его нашли на полу кухни с фужером в руке и дыркой в голове. Вода к тому времени уже вся вылилась и впиталась в половик.

На свою беду, Киргиз решил почему-то посмотреть в окно с фужером в руке, он всего на какую-то долю секунды отвел в сторону край шторы, и этой доли Клоуну хватило, чтобы уложить его наповал.

Правда, на этот раз поблизости от места преступления не нашли клоунского носа на резинке и гильз от пистолета «глок». Зато на чердаке расположенного напротив дома после долгих поисков удалось обнаружить кое-что получше – снайперскую винтовку и оброненную в спешке обертку жевательной резинки.

В особняке Киргиза я не был и узнал все эти подробности из разговора Панкратьева и Арефьева, приехавших за мной. На Кропоткинскую меня в этот раз доставили по VIP-классу – с джипом сопровождения, мигалками и ездой на красный свет.

И всю дорогу я думал не столько о Киргизе с Клоуном, сколько о том, что все это значит?..

Глава 73

– Итак, товарищи, – сказал, потирая руки, веселый как жаворонок Динозаврович, – поздравляю!

– С чем?.. – спросил слегка опешивший Панкратьев.

– Наши предположения, товарищи, полностью оправдались. В довольно непростой ситуации Клоун остался верен себе и сделал свой ход. Ответ теперь за нами!

– И что мы будем делать?

– Именно для того, чтобы обсудить это, я вас так экстренно и собрал. Ситуация, товарищи, уникальная. Впервые за все время мы можем перехватить темп! Но для этого наш ответный ход должен быть абсолютно выверенным и молниеносным! Вы понимаете?

– Не очень, – покачал головой Панкратьев.

– Но это же очевидно! Мы в последнее время настолько продвинулись в расследовании, что смогли загнать Клоуна в цейтнот. И, как я и предсказывал, в этой ситуации он допустил очередную оплошность! И какую, товарищи…

– Какую?

– На оброненной им в спешке на чердаке обертке остались отпечатки пальцев.

– И чего с ними теперь делать? – почесал затылок Панкратьев.

– В данный момент ничего. Но этот факт свидетельствует, что мы на правильном пути. Клоун явно занервничал. Если мы перехватим темп, мы деморализуем его окончательно. В этой ситуации, товарищи, я предлагаю побить Клоуна его же оружием.

– Это как?

– Как? – улыбнулся Динозаврович. – Очень просто, майор. Клоун последнее время только тем и занимался, что подсовывал нам своих двойников. Верно?

– Верно.

– А что мешает нам, товарищи, сделать то же самое?

– Что? – спросил Панкратьев.

– Ничего, – пожал плечами Динозаврович и вдруг посмотрел на меня. – Нужна только подходящая кандидатура…

– Нет! – вскочил я.

– Да, голубчик, – кивнул Динозаврович. – Это наш единственный шанс. Посадите его, пожалуйста, майор.

– Ну почему всегда я? Вон Панкратьев… Или Арефьев! Он что – не потянет на Клоуна?

– Заткнись!.. – злобно прошипел на меня через стол Арефьев. – Когда с тобой советник юстиции разговаривает!

– Ну-ну, товарищи, товарищи, – постучал по столу Динозаврович. – Зачем же так? Я уверен, что мы обязательно придем с Евгением Ивановичем к консенсусу… И он абсолютно вправе задавать любые вопросы. Так что вы хотели спросить, голубчик?

– Почему именно я?

– Вы в этом деле с самого начала. Верно?

– Верно.

– И вы единственный, кто пока остался в живых. Согласны?

– Согласен.

– Вот видите, как хорошо. Я хочу сказать, что ваше подключение к событиям будет абсолютно мотивированным. Я имею в виду – для Клоуна. Тем более для нас сейчас как никогда важен темп, и мы просто не можем позволить себе роскоши проводить операцию по легендированию нового персонажа. Понимаете?

– Нет.

– Но это же очень просто! Еще несколько дней назад по телевидению прошел сюжет с вами в главной роли. Клоун срисует вас моментально, поймите. При этом, поскольку сюжет прошел давно, у него не возникнет и тени сомнения, что это всего лишь наша игра. Теперь поняли?

– Нет.

– Тогда давайте начнем сначала. Марат поручает своему брату Батону нанять Клоуна для ликвидации Киргиза. Вы, голубчик, слышали о Марате?

– Нет. И слышать не хочу, – снова вскочил я.

– Посадите его, пожалуйста, майор. Так вот, Евгений Иванович, Марат в прошлом известный авторитет, но у него, в отличие от многих, хватило ума вовремя съехать на легальные рельсы. В настоящее время он – владелец крупной строительной компании и нескольких других фирм. То есть в настоящее время Марат как бы вполне законопослушный и респектабельный гражданин…

– А мне до него какое дело? – спросил я.

– Я так подробно останавливаюсь на этом, голубчик, для того, чтобы вы были в курсе конфликта хотя бы в общих чертах.

– Какого конфликта?

– Между Маратом и Киргизом.

– А зачем мне быть в курсе?

– Затем, голубчик, что… Впрочем, давайте все-таки по порядку, – посмотрел на часы Динозаврович. – У нас очень мало времени. Итак, Евгений Иванович, Киргиз многие годы был ближайшим подручным Марата. Вся грязная работа – шантаж, запугивание и устранение конкурентов, а также многое другое – лежала на нем. То есть нынешняя империя Марата была построена во многом благодаря усилиям Киргиза. Но времена, как известно, меняются. Сегодня Марат вполне легально контролирует большую часть строительного рынка области, и для борьбы с конкурентами ему вполне достаточно экономических рычагов. Я хочу сказать, что в последние год-два влияние Киргиза настолько упало, что это не могло не привести к конфликту…

– В общем, вор у вора дубину украл, так? – вздохнул я.

– Почти. Вернее сказать, собрался украсть. Марат, который теперь больше прислушивается к советам своих экономистов и бухгалтеров, недавно решил баллотироваться в депутаты. И в этой связи задумал в корне реорганизовать свою службу безопасности, поскольку кандидат, которого охраняют вульгарные бандиты, навряд ли может рассчитывать на успех. И тут Киргиз, терять которому было уже нечего, решил пойти ва-банк. По сути, он выдвинул Марату ультиматум. Заключался он в том, что система безопасности должна остаться прежней, при этом Киргиз потребовал существенного перераспределения доходов от строительного бизнеса в свою пользу. В противном случае он угрожал Марату всякими убийственными разоблачениями. Большая часть людей Киргиза испугалась и заняла выжидательную позицию. Марат срочно прибегнул к услугам частного охранного агентства. Пару раз стороны пытались договориться, но безуспешно. В результате противостояние перешло в вялотекущую стадию. Обе стороны какое-то время опасались делать резкие движения. Марат старался избежать абсолютно нежелательной для него огласки событий, а Киргиз, видимо, решил добиться своего не мытьем, так катаньем. И вот именно для того, чтобы разрубить этот гордиев узел, кто-то и посоветовал Марату воспользоваться услугами Клоуна. Это понятно, голубчик?

– Понятно, – вздохнул я. – Но зачем вы все это мне рассказываете?..

– Как – зачем? – даже удивился Динозаврович. – Батон встретился с Клоуном, Клоун выполнил заказ, а вы теперь встретитесь с Маратом и получите деньги за работу…

– Кто – я?!

– Конечно, вы, голубчик! А кто же еще?

– Так, – оглянулся я по сторонам. – Я требую прокурора!

– Зачем, голубчик? – искренне удивился Динозаврович. – Вам что, мало меня? Какого вам еще прокурора?

– О боже! – вздохнул я. – Дайте воды…

– Вот это правильно! – обрадовался Динозаврович. – Выпейте водички, успокойтесь, а потом мы по-быстрому обсудим все детали… Сами понимаете, мы не можем медлить, если хотим опередить Клоуна.

Глава 74

– Итак, Евгений Иванович, вы отправляетесь к Марату и получаете деньги за выполненную работу. Чуть позже с ним связывается Клоун и требует свои деньги…

– А Марат ему говорит, что бабки – тю-тю! – ухмыльнулся Панкратьев.

– Правильно. Большого труда установить, что деньги получил Евгений Иванович, Клоуну не составит. Верно?

– Верно.

– И что сделает Клоун?

– Грохнет меня, – вздохнул я.

– Нет! – поднял указательный палец Динозаврович. – Он захочет порезать вас на куски, изрубить в капусту и стереть в порошок.

– Спасибо на добром слове!

– Но прежде чем порезать вас на куски, изрубить в капусту и стереть в порошок, взбешенный Клоун захочет получить свои деньги! И вот тут-то, товарищи, мы его и возьмем…

Динозаврович в возбуждении продолжал размахивать руками, излагая детали предстоящей операции, а я думал, что это какая-то белиберда. Смысла в его рассуждениях я не улавливал никакого. С определенного времени события начали развиваться по законам абсурда. Логики в них не было уже никакой, но самое дикое заключалось в том, что при этом Динозавровичу каким-то чудом удавалось эти события предугадывать.

К тому времени я уже окончательно перестал понимать, что происходит. Я еще мог как-то объяснить, почему Клоун, не получивший заказа и задатка, решил убить Киргиза. Он мог просто обидеться и все такое, хотя понять, зачем ему понадобилось убивать Киргиза именно сейчас, было довольно трудно. В общем, убийство Киргиза было хотя и трудно, но все же объяснимо.

Но то, что излагал Динозаврович сейчас, смахивало уже на настоящий бред. С какой стати Клоун, убивший по своей доброй воле Киргиза, должен был требовать у Марата деньги? Конечно, это было возможно, но предполагать, что после этого он сунется в расставленную Динозавровичем ловушку, чтобы собственноручно вырвать у меня вместе с глоткой зажиленные деньги, было уже верхом наивности.

К тому времени мне было абсолютно наплевать на то, кто в конце концов окажется умнее – Динозаврович или Клоун. Это были их игры, вернее – работа. И за эту работу им обоим платили немалые деньги. Но ловить Клоуна Динозаврович собирался на живца, и в роли последнего должен был выступить я.

Отказаться я не мог, потому что они бы меня все равно заставили. И именно поэтому я мучительно пытался понять, что в конце концов происходит, чтобы в решающий момент найти верное решение и спасти свою жизнь. Но чем больше я обо всем этом думал, тем меньше что-либо понимал…

Глава 75

К офису Южной строительной компании я подошел налегке, если не считать небольшой, но вместительной сумочки на руке. Один охранник в униформе прохаживался возле автомобильной стоянки, еще двое торчали у входа.

– Ты куда? – выставил руку один из них, едва я начал подниматься на крыльцо.

– К Марату.

– Назначено?

– Нет.

– Тогда разворачивайся. И в темпе.

– У тебя ровно три минуты, чтобы передать ему вот это. Я жду, время пошло.

– Ты что, псих? – повертел в руках кукольную тюбетейку с дыркой охранник.

– Две минуты пятьдесят пять секунд, – ровным голосом сказал я. – Если не успеешь в срок, у тебя будут большие неприятности.

– Так, – растерянно проговорил охранник, оглядываясь на напарника. – Не спускай с него глаз, понял?

Еще раз посмотрев на меня, охранник исчез за дверью. Я вздохнул и удивился в очередной раз. Сперва Динозаврович хотел использовать в качестве визитной карточки клоунский нос, но из-за дефицита времени остановился на тюбетейке. Благо, в кабинете зампрокурора еще с советских времен пылился сувенирный таджик. Дырку Панкратьев пропалил сигаретой – чтоб было пострашнее.

Тогда в кабинете я смотрел на них как на сумасшедших. И клоунский нос, и тюбетейка – все это свидетельствовало об умопомешательстве, причем массовом. Для меня это было очевидно, но, не в силах что-либо изменить, я предпочитал просто помалкивать. И когда охранник, вместо того чтобы отвесить мне пинка, очень сильно озаботился этой детской тюбетейкой и потащил ее внутрь, мне вдруг подумалось, что так не бывает.

Все не могли быть сумасшедшими, а я один нормальным. Следовательно, сумасшедшим был только я. Тем не менее сумасшедшим я себя не считал.

Три минуты еще не истекли, а охранник вынырнул на крыльцо и тут же распахнул передо мной дверь словно швейцар. В следующие две минуты меня раз пять передали из рук в руки, вроде как невзначай обшарили металлоискателем и, наверное, даже просветили рентгеном. А потом я очутился в шикарном кабинете Марата.

– Я правильно тебя понял? – спросил он, поднимая на пальце тюбетейку.

Не отвечая, я плюхнулся в кресло для посетителей и повертел на столе хрустальную пепельницу, забитую свежими окурками. В воздухе витал запах дорогих сигарет, и было похоже, что у Марата проходило экстренное совещание, но ради меня его срочно прервали.

Все пока шло именно так, как предполагал Динозаврович, так что мне оставалось только играть роль крутого парня, грозы бандитов и дельцов. Я поднял глаза и выразительно посмотрел на расположившегося за спиной Марата типа с неброской внешностью отставного контрразведчика.

– Это мой новый шеф охраны! – нетерпеливо проговорил Марат. – Так я тебя правильно понял?

– У нас в цирке раньше тоже были охранники, – сказал я. – Так я их всех пострелял из рогатки…

– Где Батон? – быстро спросил Марат.

– Этот ниндзя-черепашка так и будет тут стоять? – осведомился я, пропуская вопрос мимо ушей.

– Да! – рыкнул Марат. – Я тебя спрашиваю, где Батон? Ты его видел?

– А ты как думаешь? Я что, сработал просто так?

Марат переглянулся со своим новым шефом охраны, а я продолжил:

– Тюбетейку ты получил. Я жду свои бабки.

– Где вы видели Батона? – включился шеф охраны.

– У тебя что, Марат, черепашки говорящие?

– Так где ты видел Батона? Я жду! Ну?

Проблема заключалась в том, что в замечательном сценарии Динозавровича этот дурацкий вопрос не был предусмотрен. Я не собирался заниматься самодеятельностью и тут же начал подбирать ноги:

– Цирк сворачивается, Марат! Пока!

– Сидеть! – рыкнул Марат и сделал знак шефу охраны. – Ты никуда не уйдешь, пока я не узнаю, где Батон!

Я еще не успел толком подняться, а шеф охраны уже оказался тут как тут. Оружия в руках у него, правда, не было, но выглядел он достаточно тренированным, чтобы превратить меня в отбивную и голыми руками.

Я понял, что если я хочу выбраться отсюда, то мне нужно срочно предпринять что-нибудь в духе Клоуна, чтобы напомнить Марату, с кем он имеет дело.

Неожиданно развернувшись, я швырнул в лицо шефу охраны окурки из пепельницы. Он мгновенно отстранился, но пепел все равно попал ему в глаза и на пару секунд дезориентировал. Я тут же бахнул его пепельницей по голове и замахнулся на Марата:

– Сидеть! Ну!

Не знаю, что на него больше подействовало – окровавленная пепельница в моей руке, приглушенный ковром грохот упавшего тела или моя перекошенная рожа. Факт тот, что его рука дрогнула и на кнопку вызова охраны он так и не нажал.

– Пока! – сказал я, постаравшись придать своему голосу как можно больше двусмысленности.

После этого я демонстративно направился к двери.

– Ты не выйдешь отсюда, – вдруг сказал Марат.

– Да? – оглянулся я.

– Да. Пока я не узнаю, что с Батоном.

Тут я понял, что он не шутит, и решил наплевать на сценарий.

– Он передал мне барсетку в сквере. Перед этим завалил пару фраеров из Липковки, которых нанял Киргиз. Он смылся в сторону музея. Больше я его не видел. Так в чем проблема?

– В том, что он пропал!

– А я тут при чем?

– Пока не знаю! Но я обязательно узнаю, понял?

– Валяй, – пожал я плечами.

– В общем, так, – быстро сказал Марат. – Платить я не отказываюсь. Но бабки ты получишь только после того, как я разберусь, что с Батоном…

– Пока! – сказал я и выскочил из кабинета, бросив на пол пепельницу.

Глава 76

– Спасибо, голубчик, спасибо, – немного растерянно проговорил Динозаврович, когда я закончил свой рассказ.

– Что – спасибо? – уставился на него я. – Они же могли меня убить!

– Ну зачем же так? Марат теперь респектабельный бизнесмен, и убийства – это не по его части. Выпейте-ка лучше водички и успокойтесь, а мы пока решим, что делать дальше…

Выпив два стакана воды, я откинулся на спинку кресла и попытался успокоиться. Марат, естественно, пустил за мной «хвост», но это Динозаврович предусмотрел, так что в конце концов я благополучно прибыл на Кропоткинскую. О том, что будет дальше, думать не хотелось…

На этот раз совещание длилось совсем недолго. Динозаврович как-то очень повеселел и прямо по ходу корректировал план:

– Вместо дубинок пусть возьмут бейсбольные биты. И фургон какой-нибудь попроще. И пусть особо не церемоняться! Для нас главное – перехватить темп…

Я в это время вздыхал и думал, что этот кошмар, похоже, не кончится никогда…

Глава 77

Фургон был неброским, но вместительным – водопроводной службы. Он подкатил прямо к крыльцу Южной строительной компании, и там сразу же стало жарко. Переодетые в тренировочные костюмы собровцы расколошматили охрану в пух и прах и тут же принялись громить офис. Со стороны это выглядело жутковато, но в душе я был солидарен с ними на сто процентов.

– Как дела? – весело спросил я, заглянув через пару минут после начала погрома в кабинет Марата.

Ответил Марат не сразу. Кто-то из вошедших в раж собровцев сверх программы зарядил ему битой по плечу, и сидел Марат в кресле как-то боком.

– В лес поедем или так договоримся? – спросил я, притворяя за собой дверь.

Марат затравленно оглянулся и проговорил:

– До-договоримся…

– Нет вопросов, – пожал я плечами. – Бабки на бочку – и цирк уехал.

– Бабки в сейфе, – кивнул Марат, с трудом достав ключи.

– А где сейф-то? – оглянулся за его спиной дюжий собровец с битой на плече.

Понять что где в разгромленном кабинете и вправду было трудно.

– В у-углу. З-за картиной.

– Ага, – кивнул собровец и сшиб картину на пол ударом биты.

– Это не ограбление, – уточнил я, хватая со стола ключи. – Я просто беру свое. Проценты остаются на ремонт. Тебе-то дешево обойдется, по себестоимости…

Марат скривился, но промолчал. Нет ничего проще, чем кого-нибудь бомбануть, когда у тебя под рукой взвод натасканных собровцев.

Ровно через пять минут после начала операции мы погрузились в фургон водопроводной службы и отбыли вместе со второй половиной гонорара Клоуна. Снаружи офис Южной строительной компании выглядел все так же нарядно и респектабельно, зато внутрь было лучше не соваться…

Глава 78

Звонок Клоуна засекли в тот же день, через два часа после налета. Он позвонил Марату на сотовый, так что прослушать разговор не удалось. Однако запись, полученная при помощи наведенного на окно кабинета лазера, сомнений не оставляла. Сбивчивое бормотание Марата в ответ на угрозы Клоуна и данное им описание моей внешности свидетельствовали о том, что Клоун заглотнул наживку.

Прослушав запись во второй раз, Динозаврович не выдержал и вскочил. Потирая от возбуждения руки, он обежал вокруг стола и проговорил:

– Поздравляю, товарищи! Мы перехватили темп и как никогда близки к тому, чтобы выиграть всю партию!

– А если он это… лошадью походит? – почесал затылок Панкратьев.

– При чем тут лошадь? – уставился на него Гаврилов.

– Майор имеет в виду – конем, – уточнил Динозаврович, снова обегая вокруг стола. – Мысль очень верная. Я думаю, так оно и будет.

– Как? – оглянулся на пробегавшего мимо Динозавровича Арефьев.

– Что? – метнул на него взгляд Динозаврович, на секунду притормаживая.

– Как – будет?..

– Я думаю, товарищи, что Клоун еще преподнесет нам сюрприз. И не один! Не забывайте, с кем мы имеем дело. Навряд ли мы сможем предугадать его следующий ход, но это наверняка будет что-то оригинальное. Вот увидите!

– А может, нам попробовать побить Клоуна его же оружием? – быстро спросил я.

– Что? – притормозил на противоположной стороне стола Динозаврович.

– Я говорю: может, нам, не дожидаясь Клоуна, сделать свой оригинальный ход? Тогда мы будем выигрывать сразу два темпа и окончательно его деморализуем.

– Что вы имеете в виду, голубчик?

– Как что? Последнее время Клоун только то и делал, что менял своих двойников как перчатки. Верно?

– Верно.

– А что мешает нам сделать то же?

– Что – то же, голубчик? – осторожно уточнил Динозаврович.

– Как что? Поменять двойника! Только представьте – Клоун приезжает на Философскую, чтобы порезать меня на куски, проникает в квартиру и вдруг видит, что на диване вместо меня рядом с Лелькой лежит Панкратьев! Или Арефьев… Клоун окончательно деморализован, и вы берете его голыми руками! А я пока мог бы перекантоваться в РУБОПе…

– Нет-нет-нет, голубчик! – замахал руками Динозаврович. – Так дело не пойдет.

– Почему? – вздохнул я. – Разве не оригинально?

– Не в том дело, Евгений Иванович, – поправил очки Динозаврович, наконец возвращаясь на свое место.

– А в чем?

– В том, что вы недооцениваете Клоуна.

– Да нет, почему же… – тихо сказал я.

– Нет, голубчик, ваше предложение неприемлемо. Давайте оставим все как есть, кроме одного.

– Чего?

– Наша задача, товарищи, состоит в том, чтобы превратить квартиру гм-м… подруги Евгения Ивановича на Философской в неприступную крепость. Но сделать это мы должны так, чтобы ворота перед Клоуном оставались открытыми…

– А как это может быть? – снова почесал затылок Панкратьев.

– Вот это, товарищи, мы сейчас и обсудим!

Глава 79

Я, конечно, не был специалистом по всяким фортификационным сооружениям, но если Лелькину квартиру во что и превратили, так это в дурдом. На полу в кухне лежали пятеро вооруженных до зубов собровцев. В сидячей ванне разместилось еще трое, а двое оставшихся отдыхали по очереди на унитазе. В прихожей, напротив двери, непрерывно торчали Панкратьев и Арефьев.

Еще две группы рубоповцев находились соответственно в соседней квартире и машинном отделении лифта на техэтаже. Наружное наблюдение практически отсутствовало. Это, как и странное расположение основных сил, объяснялось тем, что Динозаврович панически боялся спугнуть Клоуна.

В квартире было не то что душно, а просто невыносимо жарко. Разговаривать не полагалось, и все потели молча. Тяжелое дыхание и сопение разносилось из всех углов.

На счастье, наша засадная жизнь оказалась недолгой. Клоун действительно сделал оригинальный ход, оставив засаду с носом и повергнув Динозавровича в настоящее смятение.

За всеми этими скрытными дислокациями и передвижениями на рубежи обороны все как-то забыли о Лельке. И когда она позвонила в дверь, вернувшись с работы, в квартире приключилась небольшая паника. Из кухни разом высунулось пять автоматных стволов, из ванной – еще столько же. Арефьев метнулся к двери с пистолетом в руке и осторожно выглянул в глазок.

– Баба его, мать ее так! – прошептал он одними губами.

Я хотел было выйти в прихожую, чтобы впустить Лельку, но все оказалось не так просто. Бледный Панкратьев с пистолетом и рацией заблокировал проем, прикрыв меня корпусом.

– Второй! Что видишь? – прошипел он в рацию.

– Бабу с сумкой!

Тут Лелька, потеряв терпение, забарабанила в дверь и заорала:

– Открой, что ли, Иванов! Я это, я!

– Второй! Оружия у нее нет?

– Визуально не обнаруживаю!

– Да что ж это такое? – в сердцах произнесла Лелька, снова нажимая на звонок. – Уж и домой не пускают! Не майся дурью, Иванов!

– Второй! Держишь тыл по плану! Захват по сигналу! – выдохнул Панкратьев и кивнул Арефьеву:– Давай!

Арефьев повернул замок и подался в сторону. Панкратьев подтолкнул меня к двери, держа у меня под мышкой пистолет.

– Слава те, господи! – обрадовалась Лелька, переступая через порог. – Наконец-то прос… Ой! Ай! Караул!.. – вскрикнула она, увидев десяток нацеленных на нее стволов, и в последний момент попыталась броситься обратно.

Но не тут-то было. Арефьев успел захлопнуть дверь и прикрыть ей рот, Панкратьев вынырнул из-за меня и приложил пистолет к губам:

– Тс-с…

Лелька охнула, а Панкратьев быстро спросил:

– Что видишь, Второй?

– Визуального контакта нет!

– Точно?

– Да.

– Отбой… Здрасьте! – наконец кивнул Панкратьев Лельке. – Ничего подозрительного не было?

– Не-не-не было… – держась за сердце, проговорила Лелька.

– Вот и хорошо. Отдыхайте, – гостеприимно махнул пистолетом Панкратьев.

– Ага… – оглянулась Лелька на Арефьева, – спасибочки. А Иванов-то где?

– Тут я.

– Ты есть-то будешь?

– Попробую.

– А на кухню-то мне можно? – посмотрела на Панкратьева Лелька.

– Конечно, можно. Будьте как дома.

– Ага, спасибочки, – обрадовалась Лелька, двигая на кухню. – А то я тут пельмешек купила… Ой! Боже ж ты мой, сколько вас! Только ж на всех не хватит. Предупреждаю заранее!

– Ниче! – отозвался из прихожей Панкратьев. – Мы люди привычные, на службе, так что…

– Ой! – вдруг вскрикнула на кухне Лелька. – Че это?..

– Назад! – тут же заорал кто-то из собровцев. – Руки! На пол! Ну!

Глава 80

Сюрприз всем нам Клоун преподнес еще тот. Я к тому времени не удивлялся уже ничему, но тут поневоле удивился. В своей сумке Лелька наткнулась на небольшую пластиковую коробку. По счастью, сразу она не взорвалась.

Панкратьев тут же эвакуировал всех нас в соседнюю квартиру и доложил о находке Динозавровичу. Динозаврович приказал ничего руками не трогать и прислал минера с собакой. Собака понюхала коробочку, минер немного повозился с ней, а потом позвал Панкратьева.

Коробочка оказалась обычной электронной записной книжкой. Без отпечатков пальцев, зато с сообщением. Текст, высветившийся на жидкокристаллическом экранчике, был прост и незатейлив: «Если хочешь жить жду кэшем завтра десять Пушкинской НИИ той самой Клоун».

Когда Панкратьев дал мне прочитать это сообщение, я почти не удивился. К тому времени я уже начал понимать, что чем-то в этом роде все и должно закончиться.

Динозаврович с Гавриловым провели на пару экстренное совещание и решили, что коробочку Клоун подсунул Лельке в троллейбусе. Совещание длилось около часа, и в результате нас с Арефьевым и Панкратьевым скрытно эвакуировали с Философской. Пельменей я так и не попробовал, но засада осталась в квартире, так что особых проблем с лишними ртами у Лельки не предвиделось.

Зато проблемы предвиделись с Клоуном, и свет в кабинете на Кропоткинской горел до двух часов ночи. Вооружившись циркулем, Динозаврович поминутно тыкал им в план центра города, размахивал руками, а потом вскакивал и в очередной раз обегал вокруг стола. Гаврилов, Панкратьев и Арефьев не бегали и все время просидели, склонившись над планом. Кончилось это тем, что Динозаврович едва не повыкалывал им всем троим глаза, но план предстоящей операции они все же согласовали.

Я все это время помалкивал в сторонке, дремал и старался не думать о предстоящей встрече с Клоуном. Получалось это у меня не очень, но я успокаивал себя тем, что в любом случае шанс прорваться и на этот раз у меня будет. Проблема только в том, чтобы этот шанс не упустить…

Глава 81

Ровно без одной минуты десять я опустился на ту самую скамейку и оглянулся вокруг. Все было точно так же, как и в тот день. Пушкинская жила своей обычной жизнью, и никому вроде бы не было до меня дела. Но это, разумеется, была только видимость.

– Четвертый Первому! Объект прибыл на место! – доложил откуда-то со стороны Дома быта Арефьев.

– Третий Первому! – прогундосил в рации Панкратьев от Воропаевской. – Объект на месте!

– Третий, Четвертый! Объект наблюдаю! Конец связи! – квакнул Динозаврович с восьмого этажа НИИ.

Эта болтовня в эфире меня ничуть не успокоила. Динозаврович, как и накануне, панически боялся только одного – спугнуть Клоуна. И на этой проклятой скамейке я отрабатывал свой смертельный номер практически без подстраховки.

Арефьев, правда, торчал где-то у Дома быта, а Панкратьев топтался на углу Воропаевской, но толку от них было не больше, чем от Динозавровича, засевшего на восьмом этаже НИИ. Главные силы – собровцы и оперативники – располагались в машинах почти в километре от сквера, а Гаврилов с лучшими бойцами вообще торчал на стадионе в вертолете.

По замыслу Динозавровича, вся эта армада, дремавшая до поры до времени вне зоны прямой видимости, в час «Х» должна была блокировать сквер со всех сторон в течение двадцати секунд. Все было просчитано и выверено до секунды с циркулем в руке. Я был, конечно, не специалистом по части таких операций, но по всему выходило, что на этот раз Клоуну не уйти.

Все это было замечательно, но за двадцать секунд Клоун мог успеть двадцать раз превратить меня в решето. Поэтому у меня был свой абсолютно засекреченный контрплан. Плохой он или хороший, я не знал, но другого у меня просто не было.

В мучительном ожидании тянулись минуты. Я ежился, словно от холода, и оглядывался по сторонам, а Пушкинская жила своей обычной жизнью. В пять минут одиннадцатого Динозаврович упавшим голосом напомнил, что все остаются на своих местах вплоть до особого распоряжения. Было слышно, что он прямо извелся на своем восьмом этаже и близок к отчаянию. Но впасть в него Динозаврович так и не успел…

Глава 82

Все началось точно в то же время, что и в первый раз. Я посмотрел вправо и увидел, что от Дома быта к скверу катит обычный тинейджер на роликах. Он был в бейсболке, сдвинутой козырьком назад, с рюкзаком за плечами и с плейером.

После этого я еще посмотрел влево, а потом снова повернул голову к Дому быта. И вдруг увидел, что этот самый тинейджер остановился в начале аллеи и что-то делает со своим лицом. Внутри у меня все прямо перевернулось. На какой-то миг я просто оцепенел и привел меня в чувство только раздавшийся в рации вопль Арефьева:

– Первый, Первый! Вижу Клоуна! Клоун в начале аллеи! Двинулся к объекту!

– Я тоже его вижу! – без позывного заорал Панкратьев. – Движется в мою сторону к объекту!

Тут я наконец пришел в себя и строго по инструкции перевел рацию в режим передачи. Микрофон был спрятан на груди, и я в него прошептал:

– Я его тоже вижу!

По инструкции я должен был сказать еще что-то, но в тот момент все инструкции Динозавровича вдруг разом вылетели у меня из головы, потому что по аллее ко мне действительно приближался Клоун.

Верхнюю часть его лица закрывала белая полумаска с ярко-красным клоунским носом. За спиной болтался рюкзак, на поясе рядом с плейером оттопыривалась сумочка. Он ехал довольно быстро, но особо не спешил и абсолютно не нервничал. Это было видно. Казалось, он просто получает удовольствие от этого солнечного дня, от езды на роликах и от того, что ему предстояло сделать.

Облизнув губы, я осторожно высвободил руку из петли барсетки и взялся за нее поудобнее. Палец другой руки лежал на кнопке рации так, чтобы ее можно было нажать через брюки. Подкатил он очень быстро и начал тормозить. Еще на ходу выдув из жевательной резинки огромный розовый пузырь, Клоун хлопнул его и улыбнулся:

– Заждался? А для тебя сюрприз!

Он тут же потянулся к подозрительно отвисавшей поясной сумке, и я вдруг понял, что пора. В инструкциях Динозавровича ничего такого не было, но, чтобы спасти свою жизнь, я уже давно ни в чьих инструкциях не нуждался.

Клоун еще толком не остановился, а я практически одновременно нажал кнопку рации, швырнул ему барсетку и прыгнул через скамейку к кустам. Клоун явно не ожидал от меня такой прыти и здорово удивился. Барсетка с деньгами стукнула его по носу, и тут в сквере разнеслись вопли из рации:

– Есть контакт! Объект прыгнул в кусты! Клоун на месте!

– Объект исчез! Клоуна вижу! Контакта не подтверждаю!

– Захват Клоуна! Всем захват!!!

В это время я уже летел в кусты и на какое-то мгновение увидел Клоуна. Растерянно оглянувшись по сторонам, он вдруг рванулся к Дому быта, так и не открыв поясной сумки. Маска от удара барсетки чуть съехала, но рассмотреть, что выражало в этот момент его лицо, я так и не смог.

Рванул Клоун по аллее будь здоров, но вся округа уже наполнилась воем сирен, и шансов на то, чтобы вырваться из рук Динозавровича, у него не было уже никаких. И все же Клоун сделал это. Он выскользнул в самый последний момент, только на свой, особый лад.

Как только к нему со всех сторон подкатили машины, он вдруг остановился и, сорвав маску, поднял руки над головой. В тот же миг над Пушкинской грянул гром и сверкнула ослепительная вспышка. И Клоуна не стало. Он умер как жил, и никому так и не удалось толком рассмотреть его лица.

Динозаврович в этот миг, наверное, едва не выбросился с восьмого этажа. Через минуту над сквером завис вертолет, и первым из него десантировался Гаврилов. Выглядел он раздосадованным, как и подоспевший вскоре от НИИ Динозаврович. Но потом появился эксперт, немного поколдовал над снятой с дерева кистью руки Клоуна, сравнил отпечатки и вдруг кивнул. Тут уж Динозаврович даже прослезился, трижды обнялся с Гавриловым и сразу начал звонить в Москву.

Я в это время скромно стоял в сторонке и думал, какие они все-таки дураки…

Глава 83

Личность убитого установили по горячим следам. Был он мелким предпринимателем и в том самом Доме быта держал с братом на паях что-то вроде бюро добрых услуг, которое специализировалось на поздравлениях и доставке подарков.

Динозаврович всем объяснил, что сперва Клоун хотел забрать деньги, а мне всучить взамен сувенир с бомбой из поясной сумки. Но потом, когда его окружили, он на этой бомбе сам и взорвался. Пульт дистанционного управления отбросило взрывом далеко в сторону Дома быта, но нашли его почти целым…

К вечеру меня отпустили на все четыре стороны, а уже на следующий день я отправился в гости к одному человеку. С точки зрения здравого смысла это было все равно что сунуть голову в пасть тигру, но выбора мне Динозаврович не оставил. Клоун с самого начала был у него в руках, но он этого так и не понял.

Глава 84

– Привет! – нарочито бодро сказал я, когда дверь открылась.

– Здорово… – хмуро проговорил Арефьев. – Тебе чего?

– Я ненадолго. Посоветоваться хочу насчет одного дела…

– Ну? – спросил капитан, когда я оказался в квартире.

– Держи! – выдохнул я, разжимая левую руку.

Красный поролоновый шарик взлетел вверх. Не успел Арефьев поймать его, как я выхватил пистолет.

– Без глупостей, Клоун! Я пришел просто поговорить. Это в наших общих интересах.

– Ну? – прошипел Арефьев, уставившись на меня ненавидящим взглядом.

– Я бы никогда не пришел к тебе, но ты сам виноват. Вернее, не ты, а твоя мания убирать всех свидетелей, даже если они ничего не видели.

– Я никогда не убираю тех, кто ничего не видел.

– А продавщица?

– Продавщице просто не повезло. Мне пришлось купить у нее телефонную карточку. Моя закончилась в самый неподходящий момент. Динозаврович мог до этого докопаться.

– А бомж?

– Он возвратился назад по другой стороне Пушкинской. Когда я звонил, он стоял за рекламным щитом, поэтому ты его и не заметил.

– Понятно, – вздохнул я.

– А как ты обо всем догадался? У тебя что, дальнозоркость и ты в конце концов вспомнил, что видел в телефонной будке именно меня?

– Да нет. Дальнозоркость тут ни при чем. Я просто знал, что Клоун не встречался с Батоном. А все предположения Динозавровича основывались на том, что Клоун получил заказ на устранение Киргиза. И эти предположения каждый раз подтверждались. В конце концов я понял, что Клоун начиная со встречи с Батоном просто подыгрывает Динозавровичу, пытаясь имитировать свою смерть. А раз так, то он с самого начала был полностью в курсе расследования. Клоуном мог быть только кто-то из вас троих. Поняв это, я все хорошенько припомнил и понял, что убить бомжа, продавщицу и всех остальных мог только ты, потому что у Панкратьева с Гавриловым было алиби. И тут все окончательно встало на свои места, включая выброшенный тобой у Дома быта пульт взрывного устройства и сунутую в сумочку Лельки электронную записную книжку. Я даже понял, что ты умаялся с Динозавровичем и в конце концов решил подсунуть ему настоящего клоуна – с носом и отпечатками пальцев, чтобы убедить его в своей смерти окончательно. Кстати, где ты раздобыл обертку с отпечатками этого несчастного на роликах?

– Я его просто угостил жвачкой, – криво ухмыльнулся Арефьев. – Мне нужен был человек, который согласился бы появиться в людном месте в обличье клоуна, и я нашел такого в бюро добрых услуг… Знаешь, сколько я заплатил ему за то, чтобы он вручил тебе в сквере подарок?

– Сколько?

– Всего сто рублей. Правда, смешно? За какие-то сто рублей он умер вместо меня. И если бы ты не оказался таким прытким, то за ту же сотню я избавился бы и от тебя…

– Со мной тебе не повезло, – сказал я. – Умирать я пока что не собираюсь.

– И что ты будешь делать? – с ненавистью посмотрел на меня Арефьев.

– Спокойно! – повел я пистолетом. – Лелька! Выключай запись и сматывайся! И смотри ничего не перепутай!

Сказав это, я снял с рубашки миниатюрный радиомикрофон и бросил Арефьеву.

– Держи!

– Зачем?

– На память. Чтобы у тебя не было даже в мыслях убить меня или Лельку. Твое признание, Клоун, записано. И теперь только от тебя зависит, услышит его кто-то еще, кроме нас с Лелькой, или нет…

– Так ты не пойдешь к Динозавровичу?

– Нет, – покачал я головой. – Тогда бы мне пришлось объяснить ему, откуда я знаю, что Клоун не встречался с Батоном, а сделать этого я не могу.

– Тогда эту запись больше никто не услышит! – заметно повеселел Арефьев.

– Не спеши радоваться. Это совсем не то, что ты думаешь.

– А что я думаю?

– Ты, Клоун, думаешь, что Лелька просто спрячет запись. А ты убьешь меня и под пытками заставишь Лельку запись тебе вернуть. Вот в этом ты и ошибаешься. Ты не забыл, кто я по специальности?

– Кажется, программист?

– Не совсем. Я специалист по антивирусным компьютерным программам.

– Ну и что?

– Этой ночью я написал одну хитрую программу. Вернее, даже не программу, а вирус.

– Поздравляю, – хмыкнул Арефьев.

– Называется этот вирус «Клоун».

– Так, – нахмурился капитан.

– Ты ведь работаешь через Интернет?

– Да.

– Значит, ты худо-бедно разбираешься в компьютерах и мне не придется тебе долго объяснять, – сказал я, посмотрев на часы. – Фокус, Клоун, в том, что с минуты на минуту Лелька запись твоего признания преобразует в звуковой файл. После этого она щелкнет мышью, и вирус «Клоун» начнет жить своей жизнью. По Интернету он уйдет в терминалы МВД, ФСБ и прокуратуры и затаится. После этого обнаружить его и стереть не смогу даже я.

– Так, – хрипло проговорил Арефьев. – И когда он активируется?

– Он активируется, как только в базе данных пройдет сообщение о моей или Лелькиной пропаже либо смерти. Причем неважно, будет смерть насильственной или она произойдет в результате якобы несчастного случая. Немедленно после этого вирус соберет звуковой файл с твоими признаниями – и тебе крышка!

– А если ты просто влезешь под трамвай? – с ненавистью посмотрел на меня Арефьев.

– Я буду очень осторожен, – ухмыльнулся я. – За это можешь быть спокоен. Я не за тем выбрался из этой передряги, чтобы влезть под трамвай. И за Лельку, кстати, можешь не волноваться. Она тоже не влезет под трамвай и не проболтается. Можешь быть уверен, я знаю, о чем говорю. Проблема с ней в одном.

– В чем? – быстро спросил Арефьев.

– Она очень любит деньги. Я бы никогда на это не решился, но Лелька потребовала за работу и молчание двадцать тысяч баксов. Это ее последняя цена. Ну и мне за моральный ущерб двадцать. Итого – сорок. По-моему, это по-божески. Деньги на бочку, Клоун, и ты не услышишь о нас до конца жизни.

– Вы что, охренели? – даже удивился Арефьев. – Вы хоть знаете, с кого собрались сбить бабки?

– Знаем, – ухмыльнулся я. – Лелька так и сказала: «У этого убийцы небось денег немерено, а я который год без пальто хожу. Пущай раскошеливается…»

– Ладно, заткнись! – едва сдерживаясь, прорычал Арефьев. – Ваша взяла. Подожди, сейчас принесу бабки…

Content

Максим ШАХОВ
КРУТАЯ ФИШКА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84