Юлия Шилова

Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях

Люди ищут удовольствия,

бросаясь из стороны в сторону,

только потому, что чувствуют

пустоту своей жизни, но не чувствуют

еще пустоты той новой потехи, которая их притягивает.

Блез Паскаль

Посвящение

Написать этот роман меня подтолкнули письма, в которых мои соотечественницы делятся со мной любовью с египетскими мужчинами. Происходит так, что, приезжая на курорты Египта, наши девушки не только познают эту чудесную страну и привозят незабываемые впечатления. Зачастую после визита в Египет в их сердце селится новая, неведомая ранее, египетская любовь.

Многие из нас любят отдыхать в Египте, потому что там самое красивое и удивительно сказочное море с незабываемым подводным миром. Несколько лет назад, как только я в первый раз увидела подводный мир Красного моря, я заболела этой страной, потому что здесь невероятно красивые бирюзовые лагуны, незабываемые пирамиды, храмы, мечети, Долина фараонов и добродушные люди, которые всегда встретят туристов с открытым сердцем, искренне надеясь на то, что те обязательно оставят в этой стране все свои сбережения. Увидев подводный мир Красного моря, я поразилась его красоте, именно здесь я поняла, что же такое настоящий цвет морской волны. В этом море 150 видов рыб, которых больше нет нигде.

Мне навсегда запомнился Египет прогулками верхом на верблюде к пирамидам, экскурсиями в пустыню, увлекательному путешествию по Нилу на лодках со светящимися гирляндами и музыкой и незабываемым ужином в ресторанчике у моря, где я поглощала такой редкий деликатес, как верблюжья печень. Я навсегда запомню, какой восторг у меня вызвал монастырь Святой Екатерины, восхождение на гору Моисея на рассвете и зрелищное, незабываемое ночное лазерное шоу у пирамид. Пляжный отдых на Красном море напоминает настоящий рай. Здесь круглый год сияет солнце и чистые лагуны для подводного плавания. И все же эта страна загадка, уезжая из которой ты всегда понимаешь, что вернешься сюда еще раз. И это несмотря на то, что в этой стране медицинское обслуживание не соответствует европейским стандартам, что нашим женщинам бывает достаточно трудно отвязаться от назойливых ухаживаний египетских мужчин, которые воспринимают стиль нашей одежды как какой-то сексуальный вызов.

В Египте лучше не брать напрокат автомобиль, потому что правил дорожного движения там просто нет, только «лежачие полицейские», расположенные каждые сорок метров, говорят о том, что водитель должен быть предельно осторожен. Правда, за эти сорок метров водитель может так разогнать свой автомобиль, что он не успевает притормозить и перелетает любой «лежачий полицейский», встретившийся на пути. Жуткое зрелище. Убедившись, что водители там могут поехать и поперек дороги, я еще раз поняла, что автомобиль напрокат брать не стоит.

Египет – страна, полная тайн и загадок, обладающая волшебной атмосферой, которая манит и завораживает. У этой страны безумно интересное прошлое. Именно в ней мы можем посредством прямого прикосновения слиться с веками и историей. Когда ты приезжаешь в эту страну, ты вдруг начинаешь думать о том, что здесь остановилось время. В моей сумочке всегда хранится небольшой, купленный в египетской лавке жук-скарабей из оникса, и я искренне верю, что он приносит мне удачу. На Востоке его презентуют на счастье.

И все же, почему нас так сильно затягивает эта страна? Почему наши красивые и умные девушки теряют на египетских курортах голову? Почему многие из нас верят в египетскую любовь и не задумываются о том, что это самообман? Почему эту любовь называют сказкой, которую не могут подарить наши русские мужчины?

Арабы слишком любвеобильная нация. Они умеют преподнести нам яркий, зрелищный, эффектный и красочный рассказ о смысле жизни, который они нашли именно в наших глазах. Глядя на их жизненный темперамент и бурную кипучую энергию, нам кажется, что вместо мыслей в их голове всегда играет музыка, ведь они настолько непосредственны, что при первой возможности идут танцевать. Они настолько пластичны и грациозны, что, когда мы завороженно любуемся их восточными танцами, нам начинает казаться, что остановилось время. Они так увлекают и опьяняют любовью, что наши девушки чувствуют сильный дурман и думают о том, что у арабских мужчин вместо крови по венам течет шальное вино. Ради достижения намеченных целей они могут перевернуть все кверху дном и разнести пустыню по маленьким песчинкам, только вот почему-то чаще всего египетская любовь заканчивается слезами и разбитыми сердцами наших русских девушек.

Когда мы приезжаем на отдых, мы не можем трезво оценить ситуацию. Море, солнце, пальмы и слишком много внимания… Тот, кто познал египетскую любовь, начинает мотаться к своему любимому годами. Только вот года уходят и их уже не остановишь, и ты уже сама не знаешь, чего ты хочешь больше, трезво мыслить или находиться в сладком затянувшемся сне.

Русские туристки – единственный способ усмирения бешеной восточной сексуальной энергии. Многие соотечественницы, приезжая в Египет, довольно сильно выражают свое презрение к арабам, но, несмотря на это, затем выходят за них замуж, а ведь женщины там имеют достаточно мало прав. В основном одни обязанности. В Египте русская жена – это очень престижно. Если ты женился на европейке, то можно сказать, что ты вытащил счастливый билет. Русская женщина для араба – это такая же экзотика, как и он для нас. Арабы любят белую кожу и светлые волосы.

А может быть, любовь не имеет национальности? Главное, чтобы она была, а какой она национальности, не имеет значения. Тогда почему брак с египетским мужчиной скорее исключение, чем правило? Почему многие соотечественницы возвращаются домой и начинают ненавидеть себя за свою слабость и за то, что когда-то наступили на горло своему собственному «я»? Девушки говорят, что довольно сложно выдержать все эти рамаданы, молитвы, традиции, готовность подчиняться, требование одеваться скромнее, сидеть дома и ни с кем не общаться. Все, что казалось экзотичным и милым, после брака начинает вызывать дикое раздражение. Почему мы все так боимся этих страшных сказок про мусульманские страны и считаем, что даже самая необыкновенная сказка может когда-нибудь закончиться?

И все же есть статистика, и от нее никуда не денешься. Статистика говорит о том, что большинство браков между египетскими мужчинами и русскими женщинами слишком плачевно заканчиваются. А ведь после этих браков появляются дети. Даже если нашим девушкам удается уехать на родину, за ними не могут последовать их дети. Зачастую это и является основной причиной, почему наши женщины остаются жить с мусульманами в несчастливых браках и терпеть все унижения только для того, чтобы быть рядом со своими детьми. Увы, но в египетских браках присутствует доминирование мужчины и полные права на детей. Рождение детей является смыслом брака.

Конечно, нельзя разочаровываться во всей нации, разочаровавшись в каком-то конкретном человеке, но я пишу этот роман о египетских курортных мачо, которые ведут себя достаточно предсказуемо и играют в любовь с нашими русскими девушками по одной отлаженной схеме. События этого романа происходят в курортном египетском городе – Хургада.

Хургада – это город, где любовь и ложь являются образом жизни. Это город ночных развлечений с достаточно грязными улицами и гуляющими по ним кошками. В частых уличных кафе сидят мужчины, смотрят телевизор на арабском языке и курят кальян в одной позе. За домами видны кучи строительного мусора, в котором играют дети. По вечерам на улицах не видно женщин. Мы все привыкли к бабушкам на скамейках у подъездов, но в Египте их нет. Бурная жизнь в городе начинается ночью, когда открываются ночные клубы и дискотеки. Хургада состоит из многочисленных отелей, на территории которых витают флюиды флирта и ходят любвеобильные арабские мужчины в поисках новой добычи. Наши уставшие от работы и житейских проблем соотечественницы приезжают на курорты Египта и находят там слишком много мужчин, готовых свернуть ради них горы. Отношение к нашим туристкам у местных мужчин самое несерьезное. Они считают, что наши девушки приезжают на курорты не только на отдых и за новыми впечатлениями, но и за новой любовью. Арабы любят шутить, что один самолет с туристками улетает, а десять прилетают. Мы рассуждаем о недостойном поведении египтян, но чаще всего все эти недостойные ситуации находим мы сами. На курорте многие наши поступки не подчиняются логике. Одни чувства и чересчур бурные эмоции. Зачастую разум включается только после возвращения домой.

Многие из нас вообще не рассматривают арабов как претендентов на курортный роман, но арабов это совершенно не останавливает, и они смотрят на русскую женщину как на очередную даму, находящуюся в поиске.

Я ни в коем случае никому не читаю мораль. Я не хочу и не люблю это делать, потому что знаю, когда тебе читают мораль, вопреки здравому смыслу тебе хочется сделать все наоборот. Запретный плод всегда сладок. Я хочу всего лишь рассказать о судьбе одной русской девушки, для которой египетская любовь стала смыслом всей ее жизни, а ее некогда обширный окружающий мир принял совсем крохотные размеры и сузился до одного египетского парня.

Мне хочется, чтобы все мы проявляли уважение к своей душе, к своему сердцу и, конечно же, к своему телу. Наше женское достоинство и душевное спокойствие стоят намного больше, чем несколько дешевых напитков на шумной египетской дискотеке.

В Египте пахнет кальяном и свободой. Там слишком много романтики, лживой любви и красивых слов. Это страна диких контрастов. Это место какой-то неизученной мощной силы, которая дает человеку совершенно особую энергию и самоощущение. Наши русские девушки все едут и едут в далекую Африку и очень часто держат сокрушительный удар, который им наносит злодейка-судьба, забывая о том, что восточные мужчины-ухажеры по своему признанию, что это чужая страна, чужая культура, чужой менталитет и чужие традиции. А еще они забывают о том, что период красивых ухаживаний и бурных ночей быстро заканчивается, что даже самая сильная любовь не гарантирует нам комфорт в чужой стране, где слишком сильны традиции и чересчур велико влияние общественного мнения, а также, что у нас всего одна-единственная жизнь, так стоит ли ею рисковать понапрасну?! Распознать степень серьезности арабского мужчины достаточно сложно, да и на курорте все события развиваются с завидной скоростью. Там слишком много красивых слов и зрелищных, незабываемых поступков. Для многих девушек Египет стал настоящим наркотиком, и они уже просто не могут жить без южных флюидов. Только вот многочисленные депрессии, слезы и переживания напоминают о том, что египетская любовь не так безобидна, как может показаться на первый взгляд. После нее наступает неминуемое разочарование, и ты уже понимаешь, что тебе больше не хочется верить таким красивым словам и пустым обещаниям. Восхитительный мираж любви приносит сильную горечь, и ты не сразу понимаешь банальную истину, что после бурного курортного романа плохо тебе, но не тому, кто остался в далеком Египте.

Мне довелось познакомиться с девушкой, вышедшей замуж в Египте. Между нами затеялась переписка. Она пишет о том, что по ночам ей снится шумное Садовое кольцо, первый снег, мамины блины, золотая листва в Нескучном саду и голоса ее многочисленных подружек. По ночам ей постоянно снится Москва. Шумная, живая, красивая и всегда разная. Она уже привыкла к запаху египетской пыли, сладкому запаху кальяна, слишком трудному арабскому языку и ежедневному призыву молиться, который доносится по пять раз в день из мечети, находящейся недалеко от ее дома. Когда-то она смеялась над фразой, что место женщины только на кухне, и была готова залепить хорошую пощечину тому, кто ее говорил. Но теперь она знает, что ее место на кухне, потому, что эту фразу говорит ее муж, ведь в Египте любят покорных женщин, по-другому там просто не выжить. Муж не разрешает ей работать. Не позволяет гордость, да и не нужна лишняя людская молва. В этой стране слишком велика роль общественного мнения. Совместная жизнь, которая когда-то рисовалась в радужных тонах, погрузилась в достаточно жесткую реальность, в которой главенствует чуждый нам стереотип поведения женщины, вышедшей замуж за араба и живущей по законам шариата. Далеко не каждой нашей женщине под силу сидеть дома, рожать детей, носить хиджаб, готовить арабские блюда и полностью подчиняться не только мужу, но и его матери.

Итак, я выношу на ваш суд свою новую книгу «Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях», которая посвящена нашей с вами соотечественнице, молодой русской девушке, не нашедшей свое счастье в России. Египетская любовь оказалась для нее испытанием для ума, души и внутреннего достоинства. Она узнала, как тяжело жить, когда кто-то управляет твоей волей, и как трудно найти в себе силы пережить все непредвиденные обстоятельства, которые могут постигнуть в чужой стране, а затем перестрадать и выйти пусть не без потерь, но хотя бы живой из чудовищной, по нашим меркам, ситуации. Любовь способна толкать нас на самые безумные поступки, о которых мы, возможно, сто раз пожалеем, но только тогда, когда сможем уже прийти в себя. Мы слепо бросаемся, как мотыльки, на новое чувство, отдаемся ему полностью, забываем о себе, теряем свой взгляд на мир, не оцениваем свою жертвенность трезвым взглядом и зачастую не принимаем человека тем, кем он является на самом деле. Когда наступает прозрение, мы понимаем, как же сильно мы его идеализировали. Египетская любовь героини моего нового романа слишком многому ее научила, воспитала ее характер, но в то же время нанесла психологическую, душевную травму, которая останется с ней всю жизнь.

Русские женщины самые красивые в мире. Даже когда они идут молча и думают о чем-то своем, арабские мужчины сворачивают шеи и всячески пытаются привлечь к себе их внимание. У нас сильно развито самопожертвование. Ради любви многие из нас могут пожертвовать своей отлаженной спокойной жизнью, деньгами, карьерой и зачастую даже собственным здоровьем. Никто не в силах запретить нам счастье с египетским мужчиной, если для нас не нашлось российского, но, милые девушки, будьте осторожны. В этой любви так много подводных течений. Решившись выйти замуж в далеком Египте, вам придется снести слишком много притеснений по отношению к себе со стороны египетского мужчины. Нужно быть непривередливой в еде, одежде и жилищных условиях, а еще очень важно не попасть в ловушку, которую для вас может приготовить чужая страна.

Мне хочется обратиться именно к моим читательницам! Дорогие мои, любимые, хоть соблазны и искушения слишком велики, все же приезжая на египетские курорты, никогда не теряйте чувство собственного достоинства, ведь зачастую проблема не только в российских мужчинах, но и в нас самих. Не спешите бросать своих мужей, рушить брак и покидать родину. В курортных романах бывают исключения, но это слишком большая редкость. Остановитесь, подумайте, призовите свой разум, взвесьте все «за» и «против». Оцените ситуацию здраво, послушайте свое сердце, быть может, оно скажет вам о том, что это всего лишь блажь, сумасшествие, нужно переждать и это пройдет. Я знаю, что никто не в силах отменить полета нашей души, но есть реальная жизнь и близкие нам люди, за которых мы несем определенную ответственность. В жизни каждой женщины бывают моменты, когда хочется все бросить и круто изменить медленный ход ничем не примечательных событий, но после этого может наступить такой момент, когда мы в будущем очень сильно пожалеем о своем прошлом. Какие бы неприятности и неудачи ни подкидывала нам наша жизнь, нужно всегда помнить, что мы заслуживаем только самого лучшего. Мы достойны только искренних чувств, только настоящей любви и только самого лучшего к себе отношения.

Моей постоянной читательнице Валентине, вышедшей замуж за египтянина, посвящается этот роман…

Приятного вам чтения. С бесконечной любовью.

Юлия Шилова.

ГЛАВА 1

«Валя, ты моя жизнь, мое сердце, моя душа. С тобой я узнал, что такое счастье. Только с тобой я хочу построить будущее. Это Аллах подарил мне тебя. Твой Валид».

Я расплылась в безумно счастливой улыбке и показала это сообщение Ленке.

– Ты только посмотри, что он написал! У меня от таких слов голова идет кругом. Его английский далеко не идеален, но читать можно.

Лена небрежно бросила взгляд в сторону моего мобильного телефона и, с трудом скрывая свое раздражение, произнесла язвительным голосом:

– А что этому египтянину еще делать, как не отправлять тебе сообщения? Ему солнце голову напечет, гормоны заиграют, он и начинает тебе любовные позывные посылать.

– Лена, ну зачем ты так?

Сунув мобильный телефон в сумку, я сделала глоток алкогольного коктейля и блаженно закрыла глаза.

– Ленка, ну ты хоть коктейль-то оценила? Я специально выбрала именно этот. «Египетская любовь» называется, его не во всех барах делают. Скажи, вкусный? Такой же манящий, как моя с Валидом любовь.

– Коктейль как коктейль, – безразлично пожала плечами моя подруга и, сделав несколько небольших глотков, заговорила со мной уже более осторожно: – Валя, жалко мне тебя, честное слово.

– Меня?!

– Ну да, а кого же еще? Ты как с этим арабом связалась, сама не своя стала.

– А у меня любовь, – холодно ответила я. – Когда человек любит, он всегда меняется. Ты разве не знаешь?

– Знаю. Только кого ты полюбила-то? Египтянина!

– Да какая разница?!

– Большая, – отрезала Ленка. – Ой, Валя, не нравится мне все это.

– Чем именно ты недовольна? Тем, что я в России свою любовь не нашла?

– А ты ее толком и не искала. Съездила в Египет и с катушек слетела. Сама, своими собственными руками, ломаешь себе жизнь.

– И как я ее ломаю?

– Замуж за египтянина собралась. Умора!

– А я вот ничего смешного не вижу. Какая разница – за кого выходить, главное, чтобы брак был по любви, а любовь, как известно, выдержит любые испытания.

– А вот и не любые: ты забываешь о порой непримиримых различиях между культурами. Межнациональные браки редко бывают счастливыми.

– Это откуда у тебя такие данные? Как будто между людьми одной национальности заключается много счастливых браков. Да ты посмотри, в какое время мы живем, – кругом одни разводы. Счастливый брак не зависит от национальной принадлежности. Он сам по себе – явление достаточно редкое. И почему ты так плохо относишься к арабским мужчинам, ведь они такие красивые?

– Потому что от их красоты ни жарко ни холодно. Пройти не дают спокойно, каждый норовит под юбку залезть. Я в Египте была всего один раз и до сих пор помню, как ко мне клеились все арабы, начиная от уборщика и заканчивая старшим менеджером отеля. Даже сантехник, и тот куст какой-то ободрал и мне цветочки принес.

– И ты хочешь сказать, что тебя раздражало мужское внимание?

– Раздражало. Египтяне как мухи назойливые.

– А вдупель пьяные русские мужики с красными носами в обнимку с пивной бочкой тебя не раздражали? По мне, уж намного приятнее общение с красивым арабским парнем, чем с невменяемым от большого количества выпитого алкоголя русским мужланом.

– Ну не все же наши мужики там вдугаря пьяные. Иногда встречаются трезвые, – не совсем уверенно ответила Ленка и тут же добавила: – Хотя бы по утрам.

– Мне не встречались. А по утрам им вообще не до девушек. Они у бара сидят с кислыми, безжизненными физиономиями и ждут египетского айболита в форме официанта, который откроет бар и нальет им чего-нибудь на опохмел. Ленка, не знаю, как тебе, но мне с пьяными мужиками говорить не о чем. Я когда в бикини мимо бара проходила, один сильно перебравший русский мужичок решил со мной познакомиться, только у него, по-моему, в глазах все троилось. Я подошла себе колы со льдом заказать, а он живот на колени положил и стал так пошленько и хамовито меня рассматривать. Затем мясистые ручки ко мне протянул, с трудом проговорил: «Давай сегодня встретимся в моем номере» и, перевернув на себя порцию виски, потерял равновесие, упал прямо на бетонный пол и расшиб до крови себе голову.

– Ну ты уж совсем загнула!

– Я просто говорю тебе как есть. Лена, я не пойму, что ты на меня дуешься? В конце концов – это моя жизнь, и только мне решать, как ею распоряжаться.

– Валя, но ведь ты – моя подруга, и я переживаю за тебя точно так же, как за себя. Угораздило же тебя полюбить египтянина, да не просто полюбить, но и еще принять решение выйти за него замуж. Я считаю, что ты слишком поспешила – не стоит рубить сплеча. Нужно поберечь себя для более достойного варианта. Будет у тебя еще русский мужик с двумя ногами, двумя руками, без всякой экзотики и без проблем на твою голову. Сейчас ты совершенно сознательно хочешь загубить свою жизнь. Мне кажется, что ты улетишь в свой Египет и я никогда больше тебя не увижу. Продадут тебя куда-нибудь в рабство или в публичный дом.

Я покрутила пальцем у виска и озабоченно потрогала лоб своей подруги, пытаясь определить, нет ли у нее высокой температуры.

– Лена, да мы в каком веке живем? Какое, к черту, рабство?!

– Это Египет. Там время остановилось, – стояла на своем подруга.

– Что значит, время остановилось? Там же не дикари живут! И при чем тут публичный дом?! Ты хоть понимаешь, что я полюбила? Мы с Валидом любим друг друга. Ленка, мне же не восемнадцать лет! Ты пойми, я уже способна определить, когда мужик лапшу на уши вешает, а когда испытывает ко мне серьезные чувства. Валид сам говорит, что с ним такое впервые: его любовь, словно волна, с головой накрыла.

– Да в этой Хургаде столько туристок, не ты первая, не ты последняя! Валя, ты что, газет не читаешь и телевизор не смотришь? Сейчас же про это столько пишут и говорят, всех наших девушек предупреждают и отговаривают от неверного шага. Валюша, раскрой глаза, опомнись!

– А я не хочу никого слушать, – уже более раздраженно ответила я. – Я хочу слушать только свое сердце. Оно – мой верный советчик, а все остальное меня не интересует.

– Валька, я не пойму, чем взял тебя этот Валид, сексом, что ли? Да ты вроде мужиков и до него знала. Может, у них там устроено все по-другому? Неужели из-за бурного секса можно так голову потерять?

– Он взял меня своей искренностью и любовью. Понимаешь, он подарил мне сказку, о которой я всегда мечтала, и сделал меня в этой сказке королевой. А что касается постели – то в ней он бог. Но я тебе уже сказала о том, что не в постели дело, а в отношении ко мне. Я к себе еще столько внимания никогда не чувствовала, тебе это не понять.

– Почему? – обиженно надула губки моя подруга.

– Потому, что русские мужики не могут так обожествлять женщин, как это делают арабы. Это им не дано.

– А египтянам, значит, дано?

– Да, в отличие от русских, египтянам это дано. Они не стесняются любить и не забывают говорить о своем чувстве. Ты постоянно чувствуешь, что ты самая красивая, самая желанная, самая необыкновенная.

– Одним словом, они могут красиво вешать лапшу на уши, – тут же заключила Ленка. – За красивыми словами должны стоять красивые поступки. Я поняла, что за их словами ничего не стоит.

– А вот это ты зря: Валид умеет не только красиво говорить о своей любви, но и красиво дарить свое сердце.

– Оно и понятно! Сейчас мужикам проще подарить свое сердце, чем свой кошелек, – дешевле обойдется. Все хотят сэкономить. Только у твоего Валида и кошелька-то, наверное, нет.

Я пропустила слова подруги мимо ушей и заговорила мечтательным голосом:

– Я до сих пор помню этот ужин в рыбном ресторане на берегу моря и то, как он в первый раз признался мне в любви. В его глазах было столько огня и страсти, что у меня мурашки побежали по коже и все поплыло перед глазами. Тогда я поняла, что пропала.

– Понятно, – усмехнулась Елена.

– Что тебе понятно?

– Как только он оплатил счет в рыбном ресторане, ты поняла, что в благодарность за это хочешь выйти за него замуж. Верно?

– Нет, не верно. Я хочу выйти за Валида замуж, потому что его люблю.

– Все египтяне произносят слишком много красивых слов, только конкретных дел за этими словами нет никаких.

Заказав еще два коктейля, Ленка тяжело вздохнула и подперла голову руками.

– Валя, ты ради бога на меня не обижайся за то, что я так с тобой резка, но ты представить себе не можешь, насколько мне не хочется отпускать тебя в Египет. Любовь любовью, но замуж-то необязательно выходить. И с какой стати этому арабу так повезло? Он, видимо, сам не ожидал, что на него такое счастье свалится. Сэкономить, гад, на жене решил.

– Что значит – сэкономить? – не сразу поняла я подругу.

– А то, что, если бы он на египтянке женился, ему бы для этого пришлось встать на ноги и деньжат заработать. С голой жопой он у себя на родине ни одной девушке на фиг не нужен. Таких, как он, только наши, русские, подбирают.

– А он и не с голой жопой, – покачала я головой. – У него собственный магазин имеется. Я тебе уже об этом рассказывала. А на египтянке он не женится потому, что меня любит. Я ведь тоже ни за какого русского Ивана не иду. Жениться на европейке в Египте очень даже престижно. Можно сказать, что мой Валид вытащил счастливый билет. И не стоит намекать, что мой любимый мужчина – альфонс, с деньгами у него все в порядке. Магазин у него хоть маленький, но удаленький. По нашим российским меркам Валида вполне можно назвать бизнесменом.

– Да все тамошние мужики хвалятся, что свои магазины имеют, а на самом деле – в чужих продавцами работают. Ты же у него документы не видела на этот магазин. Даже если он и бизнесмен, то ты там какого черта будешь делать? Вместе с ним торговать в лавке?! Выйти замуж за египтянина – это достаточно серьезный шаг. Ты же ничего еще толком не видела: нужно посмотреть на его семью, на жилищные условия. Как ни крути, но свободы у женщины там нет.

– Валид обещал познакомить меня со своей семьей. Она в Каире живет.

– Так что ж до сих пор не познакомил?

– Времени не было.

– Какие мы занятые!..

– Он обещал, что меня очень хорошо примут. Как родную. Он сказал, что у меня с первой минуты знакомства с его матерью не возникнет и мысли, что я попала в чужую семью. Да и что мне переживать? Тем более, мы будем жить отдельно.

– Нужно хорошо изучить египетское законодательство и всегда держать при себе определенную сумму денег для того, чтобы иметь возможность вернуться на родину. Прежде чем ехать, необходимо просчитать все шаги к отступлению. Мне вообще дико думать о том, что ты хочешь выйти замуж за человека из другой страны с совершенно чуждыми нам традициями. Ты же ведь сама понимаешь, что жизнь в Египте не сахар. На кой черт тебе это надо?! Там же скукотища. Как там можно жить? У нас намного больше возможностей.

– Там, где есть любовь, – это не важно.

– Что ты заладила, любовь да любовь. Я такой любви знаешь сколько в Хургаде видела?

– Неужели так много?! – прищурила я глаза.

– Даже больше, чем ты можешь себе представить. Официанты, гиды и другие работники отеля передавали мне записки с признаниями в любви. Хоть на паршивом английском, но все же передавали. Уборщик – и тот в первый день в своих чувствах признался, из полотенец лебедей сделал и кровать лепестками роз усыпал. Так что я, по-твоему, должна была замуж за него выходить? Сантехник букет красивых цветов принес, а официант – халявные фрукты. При этом каждый из них говорил мне о том, что он меня любит. Даже дворник взглядом меня раздевал. Уж лучше бы ты просто переспала с этим египтянином, внесла эту блажь в список «все включено» и тут же забыла. Неужели ты родилась для того, чтобы всю оставшуюся жизнь арабским мужикам, курящим гашиш, чай подавать? Ты же сама видела, в каких условиях они живут. Мы когда в Луксор на экскурсию ездили, я рассматривала дома египтян и приходила в состояние ужаса: ведь люди круглый год живут под открытым небом. Если дом с крышей, то он уже считается строением и за него нужно платить большие налоги, а если без крыши – то налогов платить не надо. Вот у них почти все дома и без крыш. А что, дождя все равно по нескольку лет нет, можно и так пожить. Там же нищета кругом!

Закончив последнюю фразу, Ленка взяла меня за руку и заглянула мне в глаза.

– Валюша, ты моя самая лучшая подруга, и я очень тебя люблю. Ты мне действительно дорога. Я как подумаю, что ты замуж в этот Египет собралась, так мне самой страшно становится. Девчонки выходят замуж и уезжают в далекую Африку, потому что хотят сбежать из своих деревень или из каких-нибудь маленьких провинциальных городов, где очень тяжело жить. Их можно понять, но ведь ты у меня умница, красавица, москвичка. Зачем тебе нужна эта Африка?! Я как вспомню эту Хургаду, так мне страшно становится. Там же бардак кругом. Я не понимаю, как вообще можно в таких условиях жить? Мусор вываливают прямо из окон, я сама видела. Не Хургада, а настоящая помойка.

– Лена, я с тобой во многом согласна, но сейчас я не хозяйка своему сердцу. Я не могу тебе объяснить, но у меня, прямо как у наркомана, выработалась какая-то наркотическая зависимость от Египта. Я не могу спокойно жить и знать, что где-то там живет ОН. Египет стал для меня просто жизненно необходим. Это словно какая-то болезнь или гипноз, даже не знаю, как это назвать. Меня мучает бессонница: я вспоминаю нашу с Валидом поездку в Луксор. Я до сих пор слышу шум воды Нила и никак не могу заснуть.

– Шум воды Нила! – рассмеялась Елена. – Валюша, что-то я раньше не замечала в тебе такой романтики. Мне всегда нравилось, что ты реалистка и при любых обстоятельствах трезво оцениваешь ситуацию. Нил-то грязный – египтяне его совсем запустили, одно название осталось. Я более грязной реки никогда не видела.

В этот момент послышался сигнал моего мобильного телефона, который известил меня о том, что пришло сообщение. Почувствовав, как екнуло мое сердце, я достала мобильный и вслух принялась читать очередное сообщение, которое прислал мне Валид.

– «Валя, ты не такая, как все. Твои глаза как алмазы. Ты как луна. Без нее нет ночи, без ночи нет жизни. Я не могу без жизни. Люблю тебя. Валид».

Дочитав сообщение, я посмотрела на Ленку счастливым взглядом и, слегка покраснев, спросила:

– Ленка, а тебе кто-нибудь писал подобное?

– Я не нуждаюсь в красивых словах, – резко сказала та. – Я нуждаюсь в красивых поступках.

– Ты не права. Вот лично меня всегда раздражали наши русские немногословные мужчины. Из них слова любви щипцами вытаскивать нужно, а ведь любая из нас хочет ощущать себя желанной и любимой.

– А может быть, это от того, что наши мужики уж если говорят о любви, то от чистого сердца, а эти арабы только трепаться могут. Для них в любви признаться – что в туалет сходить. Им же египтянки до свадьбы не дают. И вообще, в Египте нет такой свободной интимной жизни, как у нас. Если мужчине девушка понравилась, то для того, чтобы затащить ее в постель, нужно ждать свадьбы, а для того, чтобы сыграть свадьбу, нужно деньжат подзаработать и встать на ноги. Так что и приходится местным мужикам выезжать только за счет наших туристок. Если бы наши женщины в Египет не ездили, то арабы бы от сексуального воздержания просто повымерли.

– Зря ты так…

– Я тебе правду говорю, в которой тебе никто и никогда не признается. Ведь если бы к тебе египтянин подошел и по-честному сказал, что так, мол, и так, сил нет, хочу заняться с тобой сексом, будь другом, выручи, а то свои не дают, что ты бы сделала в таком случае?

– Послала бы его ко всем чертям, – не раздумывая, ответила я.

– Вот именно! Поэтому они к нашим туристкам с подобными просьбами и не подходят. Арабы уже по-другому наловчились: сразу признаются в любови и замуж зовут всех подряд. На нашего брата это, конечно же, действует. От русских мужчин предложения создать семью черт-те когда дождешься. Брак представляет собой определенную ответственность, а кому эта ответственность нужна? Никому. Даже если Валид действительно на тебе женится, то все законы будут всегда на его стороне. Ты иностранка, иноверка, у тебя не будет никаких прав – одни сплошные обязанности.

– А может быть, я со временем приму ислам?!

– Ты это серьезно?

– Вполне. Я когда на экскурсию в Каир ездила, познакомилась с гидом. Он рассказал, что у него жена-украинка, ребенку три года. Жена приняла ислам и каждый день молится. Сказал, что они живут хорошо, ни о чем не жалеют.

– Да сказать можно все что угодно! Даже у нас в России многие семьи со стороны выглядят вполне благополучными, а при ближайшем рассмотрении оказывается, что муж и жена друг друга практически ненавидят, не разводятся только потому, что привыкли за многие годы жить вместе. И это при том, что у наших женщин всегда есть возможность поступить так, как им хочется. А ты собралась ехать на Восток. Да на Востоке женщины вообще не люди. Тебе придется носить чадру, тащить на себе все домашнее хозяйство и быть старшей женой в гареме.

– Ленка, ты что несешь? – от удивления присвистнула я. – Какой, к черту, гарем? Мы в каком веке живем?

– Это у нас цивилизованное общество, но не у них. Арабам можно иметь нескольких жен.

– Может быть, и можно, – рассмеялась я. – Только никто не имеет. Да там у них практически все так же, как и у нас. Ты сейчас много чего сказала, только не сказала самого главного.

– Чего же?

– Ты забыла о том, что в глубине души каждая женщина мечтает, чтобы все ее проблемы решал мужчина. Но, к сожалению, в России – это редкость. Наши русские женщины взваливают все на свои плечи, тащат на себе своих детей, мужей, ведут домашнее хозяйство, работают за двоих и раньше времени старятся. А ведь на Востоке все совсем по-другому. Это же замечательно, что тебе не нужно думать, как заработать деньги: муж сам все в клювике принесет. Тебе только нужно заниматься детьми и домашним хозяйством. Красота!

– Что ж хорошего-то? Жить в Африке – это тебе не отдыхать в пятизвездном отеле. У них женщинам в мечеть во время молитвы даже войти нельзя, они в отдельном помещении молятся. О каком равноправии говорить можно?

– Оно и понятно: в мечети все раком стоят. Если женщины в мечети вместе с мужиками раком встанут, то мужикам не до молитвы будет: в их головы полезут различные греховные мысли. Пока ты будешь на четвереньках стоять, какой– нибудь озабоченный араб к тебе может сзади пристроиться.

– В том то и дело, что они почти все озабоченные. Я бы даже за египетского миллионера замуж не пошла, не то что за какого-нибудь африканского середнячка. Лучше свобода в России, чем золотая клетка в Египте.

– В конце концов, в Египте существуют разводы. Если что-то не срастется, то всегда можно развестись. Ислам допускает разводы, но не одобряет их. Но все-таки можно развестись. Я где-то про это читала. Нужно хотя бы три месяца прожить вместе, а уж потом разводиться. Родственники должны попытаться помирить супругов, а если у них это не получается, то брак расторгают.

– А дети? – укоризненно посмотрела на меня Ленка. – Даже если ты не примешь ислам, то при рождении они автоматически становятся мусульманами, и после развода муж совершенно спокойно может не отдать тебе детей. Если ты захочешь вернуться на родину, твои дети останутся в Египте. Таких случаев полно.

– Лена, я еще замуж не вышла, а ты меня уже разводишь.

– Когда едешь в чужую страну, нужно продумать все до мелочей и держать ухо востро. Не забывай, что египтяне свято чтут свои традиции.

– У моего Валида вполне прогрессивные взгляды. Да, он араб, но араб «продвинутый».

– Да уж видела я этих «продвинутых» мужиков в грязных, годами не стиранных халатах. Даже европеизированные арабы, возвращаясь в родные пенаты, вновь становятся мусульманами и начинают жить по своим обычаям. Валька, ты меня хоть убей, но я не понимаю, как можно жить в египетских трущобах и смотреть на грязные улицы, по которым разгуливают бродячие собаки и кошки. А чуть дальше от города отъедешь – так это кошмар! Арабы сбегаются на русских посмотреть, словно на каких-то обезьян. Даже жутко становится. Я бы с египтянином даже переспать не смогла, не то что выйти за него замуж.

– Все так говорят, а когда на отдых в Египет приезжают, то и спят с арабами, и замуж потом за них выходят.

– Не знаю, про кого ты говоришь, но среди моих знакомых ты первая решилась на такой смелый и рискованный поступок – выйти замуж за египтянина.

Как только мы с Ленкой вышли из кафе на набережную, она широко развела руки и сказала мечтательным голосом:

– Валя, ты только посмотри, как красиво! Экзотика хороша до поры до времени. Конечно, в Москве нет верблюдов, ослов и мужиков в грязных халатах. Россия такая большая, ну неужели для тебя не нашлось ни одного нормального русского мужика?!

– Нет, – отрицательно закивала я головой. – Кому-то подфартило, а мне – нет.

– Может, ты не там искала?

– А где еще искать? Уж где я только мужиков не ловила, по каким клубам ни ходила, ни один в душу не запал.

– А может, мужика не в клубе надо искать? Может, в библиотеке?

– Я и в библиотеке была – толку никакого. Один профессор на меня постоянно поглядывал, бороду почесывал и на стуле елозил, но так и не познакомился. В общем, он из тех, кто только смотреть умеет. Да и дома у него, наверное, семеро внуков по лавкам. Ленка, не всем же так везет, как тебе повезло с Колькой. Он тебя всю жизнь на руках готов носить, прямо как мой Валид.

– Я своему Кольке как сказала, что ты замуж за египтянина выходишь, так он вобще обалдел. Велел передать тебе, чтобы ты горячку не порола: он тебя с кем-нибудь из своих друзей познакомит.

– Не нужны мне его друзья, я больше никого искать не хочу. Говорила мне мама, да я ее не послушала: «Не ходите дети в Африку гулять. В Африке злобные египтяне, которые влюбляют в себя наших девушек и предлагают им выйти за них замуж».

Я громко засмеялась, а вместе со мной рассмеялась и Ленка.

– Лена, ты видела, сколько в Египте мужиков? Их там пруд пруди! В Египте женщин не хватает, а у нас столько одиноких баб, что с мужиками конкретная напряженка. Поэтому наши мужики и ведут себя так безответственно, потому что их мало. Знают, что если с одной не получится, то обязательно найдется другая, которая будет намного сговорчивее, чем прежняя. Я когда увидела, сколько в Хургаде свободных мужчин, то подумала: вот бы сюда всех наши одиноких женщин привезти, а то ведь столько добра пропадает!

– Да уж, это точно! Только вот еще нужно спросить у наших женщин, интересует ли их подобное добро, – засмеялась раскатистым смехом Ленка. – Российские женщины и так в три смены работают, еще только осталось на них и арабов повесить. Эти черти ленивые будут только сидеть, кальян курить, да детей нашим теткам делать.

Услышав сигнал своего мобильного телефона, я застыла в улыбке и почувствовала, как бешено застучало мое сердце. Валид прислал мне очередное сообщение.

ГЛАВА 2

Этой ночью я слишком долго не могла уснуть. На телефон то и дело приходили сообщения, а перед глазами стоял образ Валида – такой красивый, страстный и сексуальный. Кто бы мог подумать, что на моей родине для меня не найдется подходящего мужчины, что мой любимый будет жить в далеком Египте. Если бы кто-то сказал мне раньше, что это произойдет, то я бы не выдержала и рассмеялась своему собеседнику в лицо. Я никогда не испытывала недостатка в мужском внимании. Несмотря на то, что я далеко не худышка, мужчины частенько останавливали на мне свой взгляд, потому что я всегда была жизнерадостной, улыбчивой и интересной. Я смогла полюбить свое тело, свое лицо, свой голос и свой характер. После того, как это произошло, я ощутила, как изменился мой мир, потому что, когда ты любишь саму себя, тебя начинают любить другие. Меня никогда не смущала моя слишком большая грудь, а представители противоположного пола приходили от нее в настоящий восторг и пожирали меня взглядом.

На тумбочке у моей кровати стояла рамка с фотографией Валида. На ней он широко улыбался и смотрел на меня проникновенным жгучим взглядом. Именно этот взгляд меня и очаровал при знакомстве с Валидом. Когда Ленка увидела фотографию моего любимого, она сделала заключение, что Валид очень хитрый, и заверила меня в том, что все египетские мужики – личности довольно скользкие и неимоверно лживые. Но признаться честно, меня не очень-то волновало мнение моей подруги, и я не разделяла все ее опасения. Я знала, что Валид меня любит. Я верила в это, потому что считала, что у меня слишком хорошо развита интуиция. Национальность моего любимого не имела для меня никакого значения, потому что я знала: если он по-настоящему меня любит, то никогда не оставит в беде и сделает все возможное, чтобы я почувствовала себя уютно в чужой стране. Среди русских мужчин тоже полно лживых и хитрых типов: национальность здесь ни при чем, важен сам человек.

Как только зазвонил городской телефон, я тут же сняла трубку и услышала взволнованный голос своей матери.

– Мама, ты что не спишь? Уже так поздно!

– На душе у меня неспокойно, – со вздохом сказала мать. – Материнское сердце всегда чует беду. Я места себе не нахожу после того, как ты решила в Египет ехать.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – попыталась успокоить я мать. – Давай спи, я уже взрослый человек.

– Лучше бы ты была ребенком, – всхлипнула мать. – Я бы просто посадила тебя под замок и никуда не пустила. А сейчас я уже даже не смогу удержать тебя силой.

– Мамочка, не стоит меня удерживать. Валид – замечательный! Мы поженимся, у нас все будет хорошо. Мы обязательно приедем к тебе в гости. А если ты захочешь, то всегда сможешь приехать к нам.

– Куда, в Египет?

– Ну а куда же еще?

– Да я там отродясь не была и делать мне там нечего. Это же чужая, неизведанная страна. Ладно бы, если бы ты за француза или итальянца замуж выходила, а то – за египтянина. Я фильм видела про бедуинов. Они там в каких-то шалашах живут, антисанитария повсюду страшная. Нищета, грязь. Дети маленькие все мухами облеплены.

– Мама, Валид не бедуин, – не могла я не улыбнуться. – За бедуина я бы не пошла: кочевой образ жизни не по мне. Пойми, этот человек смог убедить меня в том, что я королева.

– Да они там всех русских девушек королевами считают. Такого наговорят, что даже самая серая мышка почувствует себя сказочной принцессой. А ведь ты у меня красавица! Неужели я тебя для какого-то египтянина растила? В Египте женщины все забитые.

– Не переживай: меня не забьешь.

– Я понимаю, что ты почувствовала себя королевой, но ведь он же тебя не озолотил. Он же не поселит тебя во дворце, не приставит к тебе кучу слуг и не окружит роскошью. Он сделал тебя королевой лишь на словах. Где вы будете жить?

– Мама, я уже тысячу раз отвечала на твой вопрос! Валид снимает квартиру, на первое время нам ее хватит. Поначалу будем снимать жилье, но Валид сказал, что в ближайшем будущем мы сможем себе квартиру или небольшой дом купить. Он же бизнесмен – у него неплохой магазин, так что жить в нищете мы не будем. Даже в России не так часто встретишь мужчину с собственным бизнесом.

– Уж лучше жених из России, не имеющий собственного бизнеса, чем бизнесмен из Египта, – мама немного помолчала и тут же добавила: – Валюша, а может, он магазин тоже снимает?

– Как это? – опешила я.

– Но ведь ты же сама сказала мне о том, что твой жених квартиру снимает. Может, он не только квартиру, но и магазин снимает? Они там все в лавках на хозяина работают, а бизнесменами себя называют.

– Мама, ну ты прямо как Ленка! Она тоже ко всему скептически относится. Если в этой жизни вообще никому доверять нельзя, то как тогда жить?

– Правильно, Лена тебя уму-разуму учит, – заступилась мать за мою подругу. – У тебя же сейчас какая-то пелена на глазах. До тебя практически невозможно достучаться! Ты никого не видишь и ничего не слышишь. Эх, дочка, дочка… Ты вернулась из последней поездки и как будто с ума сошла. Одержима стала этой навязчивой идеей выйти замуж за египтянина. Что за жизнь – сидеть в ужасном, бесформенном платье и рожать в год по ребенку? Я не замечала за тобой раньше, чтобы ты так легко подчинялась воле мужчины.

– Мамуля, да никто не заставляет меня подчиняться. Ты пойми меня правильно: раньше я и сама не могла себе представить, что на этой земле есть мужчина, ради которого я готова на все. Мамочка, меня не интересует, откуда он – из Египта, Пакистана или Алжира. Я просто хочу быть с ним рядом, и все. Ради него я готова на любые жертвы. Оказывается, это и есть любовь. Можно всю жизнь прожить и не испытать ничего подобного. Да только нужна ли такая жизнь? Мне не нужна жизнь, в которой нет ЕГО.

– Но ведь раньше ты как-то без НЕГО жила?

– Это было раньше.

– Лучше бы ты ЕГО никогда не повстречала, – чуть было не заплакала в трубку мама. – Если бы я знала, как все обернется, то никогда в жизни не пустила бы тебя в этот проклятый Египет. Я передачу видела, так в ней рассказывали, сколько девушек за границей без вести пропадает. Уезжают в чужую страну и больше никогда не возвращаются. Доченька, весь арабский мир чужд нам, христианам. Да разве это нормально, что русская женщина будет обслуживать арабского мужчину?! Пусть им их женщины прислуживают, а у тебя есть дела и поважнее.

– Да почему же сразу – прислуживать?! Мама, но почему вы все вокруг твердите мне одно и то же? – Я чувствовала, что начинаю терять терпение.

– Потому, что мы все хотим уберечь тебя от неверного шага и от роковой ошибки.

– Вы все так рассуждаете, будто хорошими бывают только русские мужики, а все египтяне – сволочи. Между прочим, среди русских мужиков тоже гадов хватает.

– А никто и не спорит! Только с русским мужчиной ты живешь в России. Тут твои родственники, друзья, у тебя есть какие-никакие права.

– Да ты радоваться должна, что дочь выдаешь замуж, а ты…

– Да чему радоваться-то, дочь? Радоваться-то мне нечему – белугой от ужаса выть хочется. Вот никогда не думала я и не гадала, что моя дочь соберется замуж за египтянина. На черта тебе сдались эти платки, рамаданы и кораны?! Тебе придется учить арабский язык, а ведь он такой сложный. А их культура…

– Что их культура?

– Доченька, в Египте на многие вещи сохранились средневековые взгляды. Я тете Наде позвонила, так она тоже в шоке. Она просила тебе передать, чтобы ты одумалась. Там страшные законы. Тетя Надя сказала, что в Египте есть закон, по которому жена наследует долги мужа.

– Мама, но у Валида нет долгов.

– Доченька, да откуда тебе знать? Ты так изменилась в последнее время: постоянно слушаешь эту арабскую музыку.

– Мама, но ведь это красивая музыка. Чем тебе-то музыка так не приглянулась?

– Я не знаю, меня она раздражает. В свободное время ты ходишь по восточным кафе. Раньше у тебя не было подобных пристрастий. Валя, а за державу тебе не обидно? – попыталась образумить меня мать.

– А держава-то тут при чем? Почему мне должно быть за нее обидно? В чем я виновата? В том, что в России мужиков мало? В том, что они нынче на вес золота? В том, что у нас в стране целая армия одиноких женщин и я не хочу быть одной из них? Я не виновата в том, что наши мужики сидят в тюрьмах, гибнут в Чечне и спиваются. В чем я виновата? В том, что мне встретился не русский Иван, а египетский Валид?! Так лучше пусть хоть Валид, чем быть одной.

– Доченька, да тебе еще рано говорить об одиночестве. С чего ты взяла, что если бы не этот египтянин, то ты осталась бы одна?

– Потому что я в первый раз в жизни полюбила.

– Валюша, в первый раз в жизни ты влюбилась в мальчика из соседнего класса, – поспешила напомнить мне мама. – Доченька, в жизни так важно благоразумие, а у тебя его нет.

– В любви не может быть благоразумия, на то она и любовь. Мамочка, в жизни каждой женины бывают моменты, когда ей хочется парить на крыльях любви в облаках, оставляя свое благоразумие на земле. Если бы ты увидела моего Валида, он бы тебе сразу понравился. Ты не представляешь, какой он красавец! В его глазах можно утонуть.

– Да видела я твою обезьянку на фотографии. Обезьяна – она и в Африке обезьяна, – обиженно произнесла мать.

– Мамуля, ну никакая он не обезьяна. Он настоящий красавец, от него будет потрясающее потомство. У него фигура – обалдеть, а походочка – что в море лодочка.

Немного развеселив мать, я положила телефонную трубку и со словами:

– Как вы мне уже все надоели со своими нравоучениями, – легла спать.

Утром я сразу обратила внимание на то, что от Валида не пришло сообщение с пожеланием доброго дня. Признаться честно, я уже привыкла к тому, что Валид всегда посылал утреннее сообщение и баловал меня красивыми словами о своей неземной любви, но на этот раз телефон предательски молчал и не подавал признаков жизни. Не выдержав, я набрала номер Валида и с ужасом обнаружила, что его телефон отключен.

– Чертовщина какая-то.

Успокоив себя тем, что у Валида в телефоне скорее всего разрядилась батарейка, я вышла из дома и поехала на работу, где мне оставалось проработать еще пару недель, а затем уйти в отпуск за свой счет. Войдя в салон красоты, в котором я работала косметологом, я увидела сидящую за столиком администратора Ленку, которая укоризненно покачала головой и посмотрела на часы.

– Валюша, опаздываешь! Хорошо, что директрисы нет, а то она бы сейчас тебе за опоздание такое устроила…

– А что толку-то? Меня через две недели все равно не будет, – небрежно ответила я и пошла переодеваться.

Ленка бросилась следом за мной и как-то виновато спросила:

– Валюша, ты что злая такая? Не с той ноги, что ли, встала?

– Да не спала полночи. Мать переживает. Ты не представляешь, как я устала от всех этих нравоучений и страшилок. Каждый старается меня чем-то напугать, уму-разуму научить, и никто не задумывается о том, что я уже большая девочка и сама знаю, что мне нужно, а что – нет. Хоть бы кто-нибудь за меня порадовался – ведь замуж все-таки выхожу. Вместо этого у всех вокруг такие скорбные лица, будто я в Египет лечу сама себя заживо хоронить.

– Я рада за тебя, – все так же виновато сказала Ленка.

– Что-то я особой радости не вижу!

– По-твоему, я до потолка, что ли, прыгать должна? Я действительно за тебя рада и хочу, чтобы ты была счастлива. Ты просто сама пойми, каково мне: моя лучшая подруга от меня уезжает. Ты же не в России замуж выходишь.

– В России мужиков нормальных нет, – резко ответила я.

– А в Египте их полно?

– В Египте их пруд пруди, на каждую нашу женщин пять египтян придется. Так что там даже выбор есть. А в России никакого выбора и в помине нет. Наоборот, на одного мужика пять женщин приходится. Так что наши бабы метут всех мужчин без разбору. А я, между прочим, благое дело делаю.

– И какое ты благое дело делаешь?

– Как это какое? Я нашим российским теткам теперь не конкурент. Если я за иностранного мужика замуж выхожу, значит, на российского уже посягать не буду. Кому-нибудь это свободное добро достанется. А ведь с мужиками конкретная напряженка. Вон, Владимир Вольфович недавно выступал по поводу того, что в России мужчин нет. Так он сказал, что все приличные мужики – в ЛДПР. Да разве до них доберешься?!

Мы с Ленкой рассмеялись, но я тут же замолчала и потерла покрасневшие от бессонной ночи глаза.

– У Валида что-то телефон отключен. Может, батарейка разрядилась? Он мне сегодня еще ни одного сообщения не прислал, странно, такого раньше никогда не было.

Ленка грустно улыбнулась, бросила на меня сочувственный взгляд и вышла из раздевалки.

День тянулся томительно долго. Я ходила, словно во сне, делала своим клиенткам различные косметические процедуры и периодически набирала номер мобильного телефона Валида, но абонент по-прежнему был недоступен.

– Чертовщина какая-то!

– Не отвечает? – не смогла не спросить меня Ленка, которая, заметив мою бледность, стала за меня переживать.

– Телефон отключен.

– Может, деньги закончились?

– Может, и закончились, только раньше никогда не заканчивались.

– Да не изводи ты сама себя. Всякое бывает.

– А вдруг он меня разлюбил? – Я посмотрела на Ленку тревожным взглядом и тут же погнала прочь от себя эту мысль.

– Ну вот! Ты же мне совсем недавно с пеной у рта доказывала, что Валид тебя так любит, как ни один российский мужик полюбить не сможет. Куда ты ехать собралась, если ты в его любви не уверена?

– Да во всем я уверена. Сама не знаю, зачем это сказала.

– Если сказала – значит, есть какие-то сомнения.

– Нет у меня никаких сомнений, – буркнула я и направилась в свой кабинет.

ГЛАВА 3

Телефон Валида не отвечал ровно три дня, и от него не было никаких сообщений. Все эти дни я ходила на работу будто во сне, старалась не смотреть в глаза своим подругам и ощущала, что я медленно умираю. Когда Ленка попыталась в очередной раз меня успокоить, я не выдержала, разрыдалась и уехала с работы как можно раньше.

Я постоянно вспоминала Красное море, Хургаду, от которой я никогда не была в восторге, но которая была такой родной и понятной. Я вспоминала сильный египетский ветер и качавшиеся от него пальмы. Я ничего не боялась: ни чужой страны, ни ее традиций. Я только хотела быть с любимым человеком, ощущать тепло его губ и биение его сердца. Я готова была ехать за ним хоть на край света, если нужно, принять мусульманство, сидеть в доме и рожать детей, столько, сколько ему будет угодно. Мне хотелось посмотреть в его потрясающие, почти черные, глаза с густыми ресницами и спросить его о том, что же случилось. Представив, как Валид смотрит на меня своим орлиным взглядом, я ощутила, как по моему телу пробежали мурашки. Мне казалось, что я готова отдать все на свете, только бы он оказался рядом и прикоснулся своими горячими губами к моим губам.

Я вспомнила нашу первую ночь, начавшуюся с легкого эротического массажа, которым в совершенстве владел Валид. После сеанса массажа Валид перевернул меня на спину и заскользил губами по моему лицу, по шее, по груди – по всему телу. Он шептал мне о том, что устал заниматься сексом без любви, что со мной у него будет все по-другому, потому что ко мне он испытывает самые светлые и искренние чувства. А еще он сказал мне о том, что у меня глаза, как у кошки. От этих воспоминаний мне стало еще хуже, и я стала вышагивать по квартире взад и вперед, искоса посматривая на молчавший мобильный телефон, валявшийся на диване. Не удержавшись, я набрала телефон Ленки и совсем тихо ее спросила:

– Лена, а как ты думаешь, почему он не звонит? Может быть, с ним что-нибудь случилось?

– Не знаю. – Я понимала, что Ленка не может мне дать другого ответа, но я хотела найти в ее словах хоть какое-то успокоение и поддержку. – Валюша, ты лучше бери такси и приезжай к нам с Колькой на ужин. Он такую рыбу в фольге запек – пальчики оближешь!

– Спасибо, но у меня что-то аппетита нет.

– Ты же сегодня на работе ничего не ела. Приезжай, хоть развеешься немного.

– Не хочу.

– Валя, но нельзя же себя так загонять! Ты должна понять, что, кроме этого египетского парня, существует еще целый мир и он чертовски привлекателен.

– Сама не знаю, что со мной, но этот мир меня совершенно не интересует.

– Ты знаешь, Валя, я начала за тебя бояться, – честно призналась мне Ленка. – Я тебя такой еще никогда не видела. Ты не в себе. Может, тебе с работы пока увольняться не нужно?

– Ты хочешь сказать, что телефон Валида никогда больше не заработает и он не позвонит? Я все равно полечу.

– Куда?

– В Хургаду, куда же еще. Я поеду его искать.

– Валька, а ты точно умом тронулась! Где же ты найдешь Валида в этой Хургаде? Может, он уже место жительства поменял, да и номер телефона тоже.

– Зачем? Чтобы от меня скрыться? – Мне показалось, что если Ленка скажет мне еще хоть одно слово, то у меня начнется истерика.

– Может, у него неприятности, – постаралась уйти от ответа Ленка.

Услышав сигнал мобильного телефона, извещающий меня о том, что пришло сообщение, я чуть было не грохнулась на пол и с криком «Я сейчас!» положила трубку городского аппарата на стол и бросилась к мобильному.

Я и не сомневалась в том, что сообщение пришло от Валида, только вот содержание сообщения вызвало у меня в шок: «Забудь меня. Меня сажают в тюрьму. Друг, имеющий долю в моем бизнесе, меня обокрал и сбежал. Кредиторы требуют долг. Будь счастлива и помни, что ты – единственная, с кем я хотел построить будущее. С любовью. Валид».

Вернувшись к городскому телефону, я прочитала сообщение Ленке и смахнула побежавшие по щекам слезы.

– Валя, ты плачешь, что ли?

– Плачу от счастья.

– Да какое тут счастье, его же в тюрьму сажают!

– Главное, что Валид жив, здоров, а все остальное – не важно.

Закончив разговор с Ленкой, я тут же набрала номер телефона Валида и, пока шло соединение, молила бога о том, чтобы его мобильный был включен и он мне ответил. Услышав голос своего любимого, я с трудом поверила своему счастью и жалобно заскулила, как собачонка.

– Валид, любимый, родной, почему ты так долго молчал? Я уже не знала, что и думать. Я едва не умерла. Понимаешь, чуть не умерла? Зачем ты так долго меня мучил? Почему отключал телефон?

– Ты получила мое сообщение?

– Получила. Только почему ты не прислал мне его раньше?

– Я не мог включить телефон. Я отключил его, чтобы кредиторы меня не нашли. Валя, зачем ты звонишь? Я попросил тебя меня забыть.

– Я не смогу.

– Я не могу взять тебя замуж. Очень жаль, но мне дадут хороший срок. Спасибо тебе за все. До тебя я был очень плохой, но ты сделала меня хорошим. С тобой я узнал, что такое счастье. Помни, что я всегда буду любить тебя. Я успел полюбить твою маму, хотя никогда ее не видел. Ты передала ей, что я ее люблю?

– Передала.

– Я рад. Валя, не звони мне больше и помни, что я буду любить тебя всю свою жизнь. Ты не такая, как все, твои глаза, как алмазы. Ты – моя жизнь, мое сердце и моя душа.

Испугавшись, что Валид отключит свой телефон, я чуть было не выронила трубку и заговорила дрожавшим голосом:

– Валид, любимый, только не отключай телефон. Пожалуйста, не отключай! Если ты это сделаешь, то я просто сойду с ума. Я этого не переживу. Как же так? Какая тюрьма? Неужели ничего нельзя сделать?

– Можно, – вопреки моим опасениям, Валид не прервал разговор, а его ответ подтолкнул меня к мысли о том, что есть надежда на изменение этой чудовищной ситуации.

– Что для этого нужно сделать? Скажи!

– Валя, ты не сможешь мне помочь. Меня уже ничего не спасет.

– Но ведь ты только сказал, что есть какая-то надежда.

– Если я заплачу кредиторам, то тогда меня не посадят в тюрьму.

– А сколько ты должен кредиторам? – Я ощутила, с какой бешеной скоростью у меня заколотилось сердце.

– Двадцатку.

– Как это – двадцатку?

– Двадцать тысяч долларов, – сказал Валид совсем убитым голосом. – Я понимаю, что у тебя таких денег нет, поэтому ни о чем не прошу.

– У меня и в самом деле такие деньги не водятся, – спешно ответила я и как-то машинально добавила: – Но я постараюсь что-нибудь придумать. Когда тебя должны посадить в тюрьму?

– В течение этого месяца. Валя, ты можешь найти эти деньги?

– Я же сказала, что постараюсь. Даже если у меня получится взять кредит в банке, то чем мы будем отдавать?

– Валя, я тебя прошу сделать это. Я верил в то, что ты мне поможешь. Это Аллах подарил мне тебя. Если ты возьмешь ссуду в банке, чуть больше двадцати тысяч, то я смогу расплатиться с кредиторами, мы сразу сыграем свадьбу и на оставшиеся деньги сможем купить новый товар в магазин. Ко мне поступило предложение купить партию дешевого, но ходового товара. Прибыль – триста процентов. Я предлагаю тебе выгодный бизнес. Пройдет время, и мы обязательно рассчитаемся с российским кредитом и хорошо заживем. Мы будем зарабатывать большие деньги. Валя, я верил, все будет прекрасно и мы обязательно поженимся.

– Валид, я сделаю все возможное. Я попытаюсь тебе помочь, – говорила я сквозь слезы и целовала трубку. – А вдруг с кредитом ничего не получится? Кто же мне его даст?

– Если с кредитом ничего не получится, то попробуй у кого-нибудь занять эту сумму на определенное время. Ты же сама рассказывала, что у тебя много знакомых.

– У меня действительно много знакомых, только у меня нет знакомых с такими деньгами.

– Малышка, у тебя есть бабушкина квартира, в которой ты сейчас живешь. Бабушки уже давно нет, а квартира теперь принадлежит тебе, – натолкнул меня на мысль Валид.

– И что?

– Малыш, ты можешь срочно продать свою квартиру.

– Продать квартиру?! – Я тяжело задышала и села на стоящий неподалеку стул.

– Зачем тебе нужна квартира в Москве, если ты будешь жить в Хургаде? Валя, мы же с тобой будем связаны на всю жизнь. Я хочу построить будущее только с тобой, никая другая девушка мне не нужна. Я сделаю все, чтобы мы были счастливы и никогда ни в чем не нуждались. Если мы захотим приехать в Москву, то сможем остановиться у твоей мамы. У нее тоже есть квартира.

– Я и не собиралась продавать квартиру, – окончательно растерялась я. – Я рассчитывала жить в Хургаде и сдавать квартиру в Москве.

– Я предложил тебе последний вариант спасения нашей любви. Попробуй взять кредит в банке.

– Я сделаю все возможное и невозможное, – заверила я Валида.

– Валя, я так хочу тебя обнять. Сегодня ночью я смотрел на звездное небо и увидел, что на нем написаны наши имена. Малышка, я люблю тебя. Как мы назовем наших детей?

– Подожди пока с детьми. Нужно сначала избавить тебя от тюрьмы. О детях мы подумаем позже.

– Валя, помоги мне! Сам Аллах хочет, чтобы мы были вместе. Мои родители молятся за нас с тобой. Я больше никогда не захочу секса без любви, а люблю я только тебя.

Следующим утром я пришла на работу без опоздания и тут рассказала все, что произошло, Ленке. Ленка внимательно меня слушала, иногда ухмылялась, а когда я закончила свой рассказ, рассмеялась и пожала мне руку.

– Валюша, поздравляю!

– С чем? – не сразу поняла я свою подругу.

– С тем, что все так вовремя закончилось.

– А что закончилось-то?

– Хорошо, что этот урод так вовремя показал свою гнилую натуру. Еще скажи, что ты ему поверила.

– Конечно, поверила!

Ленка захлопала глазами и посмотрела на меня как на сумасшедшую.

– Валька, ты точно сбрендила. Это уже клиника – тебе в больничку пора. Видимо, от любви у тебя крыша поехала. Ты что, так и не поняла, что твой кавалер русских туристок на деньги разводит? Кидала он профессиональный. Не захотел, чтобы ты в Хургаду без денег летела.

– Он у меня никогда в жизни никаких денег не просил.

– Видимо, пришло время. Не захотел, чтобы ты порожняком моталась. Нет, это же надо до такого додуматься! Вот тебе и египетская любовь. Аферюга арабский! Хорошо, что ты еще никуда не уехала, а то он бы тебя точно в какой-нибудь бордель продал.

Ленка говорила, а я смотрела куда-то вдаль, мимо нее и думала о своем. Когда подруга поняла, что я совершенно ее не слушаю, и замолчала, я вскинула голову и задала ей вопрос:

– Лена, как ты думаешь, а мне кредит в банке дадут? А если я свою квартиру заложу? Длительная это процедура? – Я волновалась, произнося каждое слово, но ничего не могла с собой поделать.

– Валюша, зачем тебе кредит в банке брать?! – не удержавшись, повысила на меня голос подруга. – Для кого? Для египтянина?! А у него харя не треснет? Ты что, совсем дура или прикидываешься?!

Посмотрев на Ленку уставшим взглядом, я растерянно пожала плечами и произнесла:

– Лена, я его люблю. Ты вообще понимаешь, что такое любовь? Ты хоть раз была по-настоящему влюблена? Если бы твоего Кольку посадили в тюрьму, неужели бы ты его не выручила?

– Валька, но ведь мой Колька не египтянин!

– Да какая разница, египтянин или не египтянин?! При чем тут национальность? Какое это имеет значение? Самое главное – что это мой любимый. Это человек, с которым я хочу прожить всю свою жизнь. Это человек, который необходим мне как воздух, без него я умру. Его подставили. Понимаешь, подставили?! Подставить могут любого. Он же не виноват в том, что его компаньон оказался нечестным.

– Валька, да с чего ты взяла, что он говорит тебе правду? Почему ты ему веришь?

– Я ему верю, потому что люблю.

Поняв, что до меня невозможно достучаться, Ленка тихонько потрясла меня за плечи и возбужденно заговорила:

– Валя, да что с тобой творится? Что он тебя загипнотизировал, что ли? Я тебя просто не узнаю! Ведь везде говорят и пишут о том, как египетские жигало наших женщин на деньги разводят. Неужели ты отнеслась серьезно к тому, что он тебе наплел?! Все, что у тебя есть, – это квартира, которая досталась тебе в наследство от твоей бабушки. Неужели ты хочешь лишиться своего жилья? Люди всю жизнь на квартиру копят, а ты готова по собственной дурости свою продать, а деньги отдать какому-то египтянину. Да ты кому-нибудь другому расскажи о том, что ты задумала, и над тобой все посмеются. Подружка, дорогая, выброси все это из головы, навсегда забудь номер его телефона. Не переживай. Обязательно найдется какая-нибудь дура, которая подкинет ему деньжат. Только я тебя умоляю, не будь сама идиоткой. Какие, к черту, двадцать тысяч долларов?

– Зеленые.

– Да у него отродясь товару в лавке на такую сумму не было и не будет. Ты видела, каким дерьмом они там в лавках торгуют? Это же полный отстой!

– У него в магазине товар хороший. Полотенца, одежда, различные сувениры.

– Да какая в Хургаде может быть хорошая одежда? Я к одной комбинации подошла, а на ней цветы на клей обыкновенный посажены. Мэйд ин Египет, мать вашу. Жуть! А строчка – это вообще атас. Такое впечатление, что тот, кто эту комбинацию шил, страдает сильным косоглазием. А полотенца – так это вообще отдельная тема. Все как полоумные эти полотенца хватают, а когда возвращаются домой, идут на рынок и с ужасом узнают, что у нас эти полотенца стоят намного дешевле. А ты говоришь – собственный магазин… Бизнесмен… Альфонс, торгующий в пыльной лавке и вешащий лапшу на уши местным туристкам, – вот он кто.

Сняв со своих плеч Ленкины руки, я посмотрела на нее глазами, полными слез, и прошептала:

– Ты так и не поняла. что я без него умру!

– Не умрешь, – грубо ответила Ленка. – Еще ни одна не умерла.

– Значит, я буду первая.

ГЛАВА 4

Все последующие дни я мучилась мыслью о том, где взять деньги для того, чтобы вырвать Валида из лап кредиторов. Двадцать тысяч долларов были для меня просто безумной и совершенно не реальной суммой. Единственное, что меня поддерживало, – так это звонки и сообщения Валида. Я не могла допустить и мысли о том, что не смогу найти нужную сумму. Это означало бы только одно: я навсегда потеряю Валида и никогда больше его не увижу. У меня не получилось взять кредит в банке, но я нашла вариант, который показался мне наиболее приемлемым. В фирме, занимающейся недвижимостью, мне предложили поменять мою двухкомнатную квартиру на однокомнатную в менее престижном районе, но с доплатой, которая составляла ровно двадцать восемь тысяч долларов. Для того, чтобы получить большую доплату и найти более выгодный вариант обмена, требовалось определенное время, которого у меня, к сожалению, не было. Не раздумывая, я сразу дала свое согласие на сделку, и как только вышла из офиса фирмы на улицу, тут же позвонила Валиду.

– Привет, ты меня помнишь?

– Валя, я тебя люблю! – обрадовался моему звонку Валид.

– У меня хорошие новости. Тебя не посадят в тюрьму.

На несколько секунд в трубке воцарилось молчание, и мне показалось, что от моих слов Валид просто потерял дар речи.

– Валид, ты слышишь, что я тебе сказала?

– Слышу, – наконец ответил мой любимый мужчина.

– С тобой все в порядке?

– Валя, я не могу поверить, что ты это для меня сделала! Ты нашла деньги?

– Нашла.

– И меня не посадят в тюрьму? – не верил своим ушам Валид.

– Ну, если ты еще что-нибудь не натворил, то не посадят.

– Валя, я никогда не сделаю никому ничего плохого. Раньше я был плохим, но ты сделала меня хорошим. Я буду любить тебя всю свою жизнь. Когда ты приедешь?

– Как только состоится сделка.

– Ты передала своей маме, что я ее люблю?

– Передала, – слукавила я и попыталась перевести разговор на другую тему, но Валид не позволил мне это сделать.

– Она обрадовалась?

– Чему она должна обрадоваться?

– Тому, что я ее люблю.

– Господи, ну какой ты чудной! Конечно, она обрадовалась, – соврала я для того, чтобы не обидеть Валида. – Она тоже тебя любит.

– Валя, приезжай быстрее. Мы уже знаем друг друга долгое время, а до сих пор не женаты. Я помню твои глаза. Они как море, мне хочется в них утонуть. Твои московские друзья тоже любят меня?

– Ой, Валид, ты такие вопросы задаешь! Как они могут тебя любить, если они совершенно тебя не знают? Когда мы будем в Москве, то я обязательно тебя со всеми познакомлю.

– Валя, все вокруг нам завидуют и если кто-то говорит тебе про меня плохо, то ты не слушай. Не слушай тех, кто будет говорить про меня гадости. Не верь им, малышка. Это просто зависть.

– Валид, мне никто не говорит про тебя гадости. Успокойся, что тебе в голову стукнуло? Все хорошо.

– Валя, я жду тебя. Без тебя в моей душе пусто. Приезжай побыстрее, а то мое сердце может просто остановиться.

– Валид, я приеду после того, как будет завершена сделка. Я меняю свою двухкомнатную квартиру на однокомнатную. Как только я получу деньги на руки, то сразу прилечу к тебе.

Через день я застала в своей квартире сидевшую на кухне мать. Она нервно курила сигарету и смотрела на меня заплаканными глазами.

– Мама, ты здесь? А почему ты не сообщила, что приедешь?

– А что бы тогда изменилось? – расстроенным голосом спросила меня мать.

– Я бы пораньше с работы отпросилась.

– Да ладно, я тут недолго сижу. Мне приятно, когда ты на работе.

– Почему?

– Это же замечательно, что ты при деле, что ты смогла себя реализовать и у тебя есть возможность зарабатывать деньги. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю, – растерялась я и тут же спросила: – Мама, ты чем-то расстроена?

– Ничего ты не понимаешь, – проигнорировала мой вопрос мать. – Пока ты востребована, ты чувствуешь себя нужной. Люди ищут себе работу и не всегда могут устроиться по специальности. А ведь ты – профессиональный косметолог. У тебя много постоянных клиентов, тебя на работе уважают и считают хорошим специалистом. Ты же идешь в ногу со временем. Все конкурсы, семинары и выставки посещаешь, постоянно повышая свой профессиональный уровень, даже в конкурсах побеждаешь. Да и деньги получаешь ты неплохие, не бедствуешь. Ты с детства мечтала быть самодостаточной, ни от кого не зависящей девушкой. Такой ты и стала.

– Мама, я не понимаю, к чему ты все это говоришь? – перебила я мать.

– К тому, что я всегда гордилась тобой, дочка. А теперь не знаю, как мне дальше жить и что делать?

– Ты о чем?

– Мне тут Лена звонила. Все твои коллеги в шоке. Говорят, на днях ты проворачиваешь сделку: меняешь свою двухкомнатную квартиру на однокомнатную в другом районе и везешь вырученные деньги своей обезьянке на бананы.

– Какой еще обезьянке?

– Египетской, какой же еще. Да чтоб она этими бананами подавилась!

– Мама, мой любимый человек в беде. Я должна его выручить, иначе его посадят в тюрьму.

– Доченька, пусть сажают, – ни минуты не раздумывая, ответила мать. – Зачем тебе нужен зэк египетский?! Рецидивист. Маньяк! Ты его из тюрьмы вытащишь, а он все равно в нее потом попадет. С хулиганами всегда так.

Мама говорила отрывисто и чересчур нервно. Было видно, что каждое слово дается ей с огромным трудом, что ее душит сильнейшая внутренняя боль, которая просто просится наружу и не может больше находиться внутри.

– Лена сказала, что он не зэк, а аферист, что он придумал эту тюрьму, потому что хочет содрать с тебя денег. Она говорит, что по телевизору много рассуждают и в газетах пишут о том, что эти египтяне совсем совесть потеряли, водят наших девушек за нос.

– Мама, а почему ты слушаешь Лену? Она для тебя авторитет, что ли? Почему ты так рьяно слушаешь мою подругу, но не хочешь выслушать свою родную дочь?

– Потому, что моя родная дочь потеряла голову, – ответила мать. – Я всегда мечтала видеть рядом с тобой хорошего, порядочного, любящего человека. У тебя есть все условия для жизни, двухкомнатная благоустроенная квартира. Я представляла, как ты родишь мне внука, как я буду всегда тебе помогать, поддерживать и по-прежнему тобой гордиться.

– Мама, я встретила хорошего, порядочного и любящего человека. Это Валид. Я обязательно рожу тебе внука, и не одного. Мы будем приезжать к тебе в гости.

– Валя, а может быть, ты беременна? – заметно испугалась мать.

– Нет, не беременна.

– Вот и правильно. Нечего египтян плодить. Пусть им их красотки уровень рождаемости повышают, а мы в России как-нибудь с этой проблемой сами разберемся.

– Мама, Валид тебя любит, – перебила я свою мать и расплылась в доброжелательной улыбке. – Он просил тебе это передать. А его родители уже любят меня. Валид сказал, что они за нас молятся.

– Да на кой черт мне сдалась любовь этой обезьяны?! – не скрывая своей брезгливости, возмутилась мама. – Доченька, я приехала, чтобы достучаться до твоего разума. Пожалуйста, не меняй квартиру. Я тебя умоляю! Не отдавай наши деньги обезьянам.

– Мама, я приняла решение. Эту квартиру завещала мне бабушка, она записана на меня. Значит, я могу распоряжаться ею так, как мне захочется.

– Я все же надеялась, что ты распорядишься бабушкиной квартирой с умом. Если бы бабушка знала, что ты ее африканским обезьянам на бананы отдашь, она бы свою квартиру государству завещала. Валя, ты определенно меня пугаешь. Я не знаю, что мне сделать для того, чтобы ты опомнилась. Связать тебя по рукам и ногам? Упрятать в психиатрическую больницу?

Прислонившись к холодильнику, я с грустью посмотрела на мать и произнесла, не скрывая обиды в голосе:

– Мама, со мной ничего нельзя сделать, потому что я все равно поступлю так, как хочу. Вот уж не думала не гадала, что родная мать станет противницей моей свадьбы.

– Потому, что я и подумать никогда не могла, что ты выберешь себе такую страшную судьбу. – Мама встала и направилась к выходу. Остановившись у входной двери, она тревожно на меня посмотрела и честно призналась: – Я ведь приехала сюда за тем, чтобы у тебя документы на квартиру забрать. Думала, хоть это тебя остановит. Все обыскала, но документов не нашла. Видимо, я поздно приехала.

– Ты действительно поздно приехала. Я уже отвезла документы в офис фирмы, и на днях состоится сделка. Свою однокомнатную квартиру я собираюсь сдавать, а сама буду жить в Хургаде.

– Как знаешь. Ты уже достаточно взрослая, – со вздохом ответила мать. – Решила похоронить себя заживо – хорони. Когда твоя обезьяна промотает все твои деньги и ты будешь сидеть холодная, голодная и битая, мне не звони. Помощи не будет. Можешь каждый год рожать по маленькой обезьянке и на меня не рассчитывать. Я арабчонка никогда своим внуком не признаю. Так что будь счастлива, дочка.

– Спасибо, мама. Ты всегда можешь меня приободрить и успокоить.

Я надеялась, что мать не сможет уйти после таких страшных слов, произнесенных ею. Мне казалось, что она обязательно все поймет и простит, бросится мне на шею, но этого не произошло. Мать громко хлопнула дверью, а я медленно сползла по стене и заревела.

Весь вечер я сидела в одиночестве, глядя на темный экран телевизора, и ждала, когда позвонит мать и скажет мне о том, что погорячилась. Но не звонила ни она, ни Ленка, не звонил никто из моих друзей и знакомых. Все считали меня сумасшедшей и относились к моей любви как к временному помутнению рассудка, считая, что когда-нибудь наступит прозрение, но будет уже поздно. Я хотела позвонить маме сама, но пересилила себя, потому что знала, что в сложившейся ситуации она мне не союзник.

Когда сделка была завершена и до отлета в Хургаду оставались ровно сутки, я купила бутылку хорошего коньяка и поехала в косметический салон для того, чтобы попрощаться с девчонками. Все встретили меня очень доброжелательно, закрыли салон, быстренько накрыли стол и стали желать мне счастья в семейной жизни. Ленка села рядом со мной и поцеловала меня в щеку.

– Валя, ты на меня не злишься? – виноватым голосом спросила она.

– За что?

– За то, что я твоей матери звонила.

– Ни черта я не злюсь, она бы все равно все узнала.

– Валюша, ты пойми меня правильно. Я хотела как лучше, но раз ты уже приняла решение, то мы все обязаны с этим смириться.

– Валька, а у твоего египтянина верблюд есть? – поинтересовалась директриса, разливая коньяк по рюмкам.

– Нет у него никакого верблюда, – улыбнулась я, сунув в рот виноградину.

– А он в халате ходит или ему можно брюки носить? – улыбаясь, спросила парикмахерша Нинка.

– Ой, девчонки, ну у вас и вопросы! Вы как дикари, честное слово.

– Валя, ты просто пойми меня правильно, – принялась рассуждать Нинка. – Я в Египте никогда не была. Я его только по телевизору видела. Когда я Египет себе представляю, то я вижу пески, пирамиды, караваны верблюдов и местных мужчин в грязных длинных рубашках и чалмах. Я когда об этих мужиках думаю, то просто мучаюсь вопросом, есть ли у них под рубашками трусы или нет. Мне почему-то кажется, что они носят свои балахоны прямо на голое тело.

– Не знаю. Мой в рубашке не ходит.

– Ну другие же ходят. Интересно, так есть под рубашкой трусы или нет?

– Понятия не имею, я им рубашки не задирала.

– Ой, а эти рубашки такие сексуальные, – поддержала разговор Ленка. – Девчонки, не знаю, как вас, но меня они так возбуждают! Я своему Кольке такую вместо домашнего халатика купила. Он после ванны свою рубашечку надевает – загляденье. Я когда из Хургады прилетела, мой Колька меня к стенке прижал и стал пытать, спала я с египтянином или нет. Я тогда на него рубашечку надела, ароматические свечи зажгла, голову ему платком повязала, арабскую музыку включила и так его совратила, что ему мало не показалось. Тут я Кольке и сказала: мол, зачем мне с каким-то египтянином спать, если я русского египтянином могу нарядить и представить, что занимаюсь сексом с арабом. Честно признаюсь, я бы с настоящим египтянином переспать не смогла.

– Почему? – насмешливо спросила Нинка.

– Страшно как-то. Все-таки не наш русский Иван, а экзотический фрукт. Может, у него там что-то по мужской части не так устроено.

– Да там, кроме обрезания, ничего нового нет, – Нинка тут же покраснела и поспешила добавить: – Девочки, только вы не думайте, что я с ними спала. Мне подруга рассказывала.

– Да и у меня это только в фантазиях, – подняла свою рюмку Ленка. – Как мне экзотики захочется, я своего Кольку наряжаю и – полный вперед!

– Девочки, а давайте выпьем за Валю. Она у нас смелая, – предложила директриса и обратилась ко мне: – Валя, мы от души желаем тебе настоящего счастья. Мы тебя все очень любим и ждем. Если там что не срастется, то сразу возвращайся обратно. Мы тебя всегда приютим и без работы не оставим. Самое главное в твоей семейной жизни – всегда держать при себе паспорт и деньги. Необходимо иметь пути к отступлению, чтобы если что не по-нашему, можно было вернуться домой. Жалко, что мы на твоей свадьбе не погуляем – дорого и далеко. А чудо твое хотелось бы увидеть. Честное слово, очень хочется посмотреть, от кого наша серьезная Валя голову потеряла. Будем надеяться, что ты этого египетского супермена когда-нибудь в Москву привезешь, нам бы на твоего жениха хоть одним глазком посмотреть. Мы его на фотографии видели – красавец, ничего не скажешь. Но хотелось бы на него живьем взглянуть.

– Да куда ему в Москву? – перебила директрису Нинка. – Его же сразу на первом светофоре менты в обезьянник увезут.

– Не увезут, – покачала головой начальница. – Кто его туда заберет, если он Валькин муж будет?! Она ему регистрацию сделает. Валя, так что если там не уживетесь, – вези его сюда. Может, ему у нас понравится.

– А что он будет здесь делать? – сразу поинтересовалась Нина. – Арабы лишь у себя дома герои, а тут им трудно найти применение. Они только зажигательно танцевать умеют да в лавке всякую ерунду туристам втридорога впаривать.

– Будет у нас в салоне косметикой да краской для волос торговать. Может быть, мы твоему арабу и кассу доверим. А в обеденный перерыв будем с ним разучивать красивые восточные танцы.

– Девушки, ну вы тут нафантазировали! – укоризненно покачала я головой.

– Валька, ты только на нас не злись. Просто мы все очень сильно тебя любим и не хотим никуда отпускать. Нам будет тебя не хватать. Валюша, ты нас, пожалуйста, не забывай. – Директриса наполнила свою рюмку и заговорила вполне серьезно: – Девочки, а давайте выпьем за любовь. В конце концов, какая разница, какая это любовь – русская, турецкая или египетская. У меня вообще никакой нет. Жить без любви – это настоящая катастрофа. Ну кто виноват в том, что в России мужиков мало? Кто виноват, что они все в тюрьмах сидят, в Чечне гибнут и к сорока годам спиваются?! Я хочу выпить за Валькину смелость. За то, что она не отчаялась, не опустила руки и не осталась жить в одиночестве. Нет мужиков в России, зато они есть в Египте! Говорят, их там на всех хватит, еще и лишних целая куча останется. Так что, Валюша, если у тебя все получится, то мы следом за тобой поедем покорять египетские просторы. Только что-то мне в Хургаде совсем жить не хочется. Уж больно она нецивилизованная. Мы мужиков оттуда лучше сюда привезем. Будут клиентов танцами заманивать да массаж делать. Это же экзотика: массажист – настоящий египтянин. Ладно, Валюха, за тебя! За твое рискованное предприятие, называемое браком. Будь счастлива и помни, что мы тебя всегда ждем и любим.

Я осушила свою рюмку с коньяком, а затем поставила диск с арабской музыкой. Девчонки тут же вскочили со своих мест и принялись извиваться в зажигательном восточном танце.

ГЛАВА 5

Я вышла из самолета и почувствовала, как горячий египетский воздух обжег мои щеки. Получив свой багаж, две достаточно объемные сумки, я увидела встречающего меня Валида и бросилась к нему на шею.

– Господи, если бы ты только знал, как сильно мне не хватало твоего голоса, твоего дыхания и твоего взгляда. Как ты тут жил без меня?

– Плохо, – честно признался Валид. – Я думал, что ты никогда не вернешься.

– Да как же я могу не вернуться? Как же я смогла бы жить без тебя? – Неожиданно по моим щекам потекли слезы, которые тут же растрогали красавца Валида, и он сразу заключил меня в свои объятия.

– Валя, почему ты плачешь? Что случилось?

– Это от счастья. Знаешь, я никогда не думала, что можно плакать от счастья, – говорила я, тихонько всхлипывая. – Ты не представляешь, сколько людей меня уговаривало не выходить за тебя замуж. Все в один голос твердили о том, что ты просто разводишь меня на деньги. Но я никого не слушала, я слушала только мое сердце, – мой голос был полон жизни.

В объятиях Валида я чувствовала себя счастливой, спокойной и уверенной. Вся моя жизнь до этой встречи состояла из ежедневной переписки и многочисленных телефонных звонков. Я жила только этими сообщениями, красивыми словами и обещаниями. Если их не было, то у меня начиналось самая настоящая ломка, почти такая же, как у наркомана. Мне казалось, что если в течение короткого времени не придет сообщение, то я просто сдохну от боли. Я знала, что если Валид любит меня по-настоящему, то он сделает все возможное и невозможное для того, чтобы облегчить мою жизнь в чужой стране. Я знала и верила, что любовь творит чудеса и сметает на своем пути все трудности и препятствия.

– Валя, я говорил тебе о том, что все будут говорить про меня плохо, – отвлек меня от моих мыслей Валид. – Все завидуют нашему счастью. Я же тебе говорил, что раньше я был плохой, а теперь я стал хороший. Ты сделала меня таким, потому что ты не такая, как все. Я никогда не сделаю тебе ничего плохого, потому что тебя подарил мне Аллах.

Войдя в квартиру Валида, находящуюся в самом центре города, недалеко от «Макдоналдса», я посмотрела на разбросанные в ней вещи и отметила про себя, что помещение требует генеральной уборки. Квартира состояла всего из одной комнаты с балконом и кухни, но считалась вполне приличной по местным меркам.

– А тут ничего не изменилось, словно я никуда и не улетала.

Я увидела стоящие в вазе цветы и с улыбкой спросила:

– Это мне?

– Тебе.

– А почему ты не взял их в аэропорт?

– Я хотел сделать тебе приятное дома.

Валид притянул меня к себе и стал целовать мою шею и плечи.

– Ничто и никогда не разлучит нас, – прошептал он мне на ухо. – Ты навечно моя.

– А мне никто, кроме тебя, и не нужен.

– Валя, ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, – снова прошептал Валид и бережно положил меня на кровать.

Ощущая нежные поцелуи Валида, я закрыла глаза и подумала о том, что ради этого мужчины я готова буквально на все. Я всегда боялась потерять свою драгоценную свободу, а теперь вдруг поняла, что она, оказывается, мне совсем не нужна. Я хочу всего лишь любить и быть любимой. Меня не устраивает одинокая жизнь в свое удовольствие. Я хочу жить жизнью мужчины. Только рядом с ним я смогла понять, что меня совершенно не интересует моя выстраданная годами независимость и прежняя власть над мужчинами, которым я искренне симпатизировала, но так и не смогла никого из них полюбить. Я всегда была равнодушной и довольно часто морально уставала от своих кавалеров, которые страстно желали моего тела, но совершенно не обращали внимания на мой внутренний мир. А теперь… Теперь моя душа принадлежала одному человеку, и я понимала, как многое я теряла, осознанно выбрав одиночество, и жалела, что не всретилась с Валидом раньше. Я боялась только одного: стать Валиду неинтересной и совершенно не нужной. Ведь, несмотря на мой прошлый опыт, до отношений с Валидом я просто не знала, как потрясающе хороши объятия любимого человека, эти страстные и многочисленные поцелуи, эти ласки. После долгого расставания они становятся еще более страстными и какими-то особенными. Даже страшно подумать, сколько лет я грезила, что обязательно встречу своего принца, полюблю и буду необыкновенно счастлива. И вот этот сон сбылся. Только по-настоящему любящий человек может говорить такие красивые слова и дарить мне столь необыкновенные поцелуи.

Прижимаясь к любимому как можно крепче, я двигалась ему в такт и ощущала, что нахлынувшая на меня страсть становилась все сильнее и сильнее с каждой секундой. Любовь Валида была мне необходима точно так же, как морфинисту – доза возбуждающего его яда. Я знала, что жизнь без любви – это не жизнь. Без любви жизнь пуста. В последнее время я живу и дышу только ею. Кто бы мог подумать, но я нашла смысл своей жизни. Я нашла его в любви.

Чувствуя, что скоро наступит развязка, Валид снял презерватив и, войдя в меня как можно глубже, прошептал мне на ухо:

– Я хочу от тебя беби. Подари мне его.

– Я не готова…

– Я хочу…

Когда усталый Валид откинулся на подушку, я улыбнулась хищной улыбкой и положила свою голову ему на грудь, ощущая, как сильно стучит его сердце.

– Ты живой?

– Живой, – рассмеялся Валид.

– Зачем ты снял презерватив? У меня сейчас как раз такие дни, когда лучше всего предохраняться. Я могу забеременеть.

– Я не люблю заниматься любовью с презервативами. Я хочу от тебя ребенка.

Последние слова Валида говорили о его самых серьезных намерениях по отношению ко мне. Странно, все так ругают египетских мужчин, ищут соринку в чужом глазу, не замечая бревно в собственном. Ни один русский парень не предложил мне родить от него ребенка, и даже если бы я собралась по собственной инициативе это сделать, то вполне вероятно, что в самый трудный момент он просто оставил бы меня один на один со своей проблемой и никогда больше не появился бы в моей жизни. Неоспоримое доказательство безответственности российских мужчин – целая армия матерей-одиночек, которые не получают даже алиментов. В Египте матерей-одиночек практически нет. Даже если супруги по каким-то причинам разводятся, у ребенка всегда есть отец.

– Валид, а когда мы поженимся?

– Сейчас, – погладил меня по голове любимый.

– Как это сейчас? Ты делаешь мне предложение?

– Я уже давно его тебе сделал. Одевайся, скоро мы станем с тобой мужем и женой. Я хочу, чтобы мы оформили брак прямо сейчас.

– Бог мой, а я даже не ожидала, что все произойдет так быстро… У вас ЗАГС сейчас работает? Как, вообще, в Египте регистрируют браки?

– Сейчас ты все увидишь.

От неожиданности я заметно разволновалась, затем постаралась привести мысли в порядок и надела свое самое красивое платье.

– А твои родители? Мы что, даже не пригласим их на свадьбу?

– Мы оформим брак и поедем к ним. Они нас ждут. Как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером уехать в Каир на пару дней?

– Положительно, – ответила я с радостью.

– В Каире меня ждут кредиторы, – Валид отвел глаза в сторону и заметно занервничал. – Валя, ты привезла деньги для того, чтобы я смог вернуть долг?

– Привезла.

Валид прижал меня к себе и прошептал:

– Ты самая лучшая девушка в мире. Загадочная русская душа! Ты навсегда моя, я растворюсь в тебе, как в море.

Все последующие события развивались словно во сне. Валид надел мне на шею недорогое, но необыкновенно красивое ожерелье и повез меня оформлять наши отношения. Наш брак заключался в присутствии адвоката и свидетелей. Адвокат заполнил бланк, и мы с Валидом дали свое согласие на брак по очереди, произнеся одну и ту же фразу на арабском языке, затем пожали друг другу руки. Признаться честно, эта фраза состояла всего из трех слов, но была такой сложной, что мне удалось ее запомнить с огромным трудом.

Как только мы сели в автобус, следующий в Каир, Валид нежно поцеловал меня в губы и на безымянный палец моей левой руки надел симпатичное колечко, на котором было выгравировано мое имя.

– Ну как ты себя чувствуешь, моя жена? – ласково спросил Валид.

– Все произошло так быстро… Ты знаешь, я еще не освоилась в роли жены, но думаю, что эта роль мне понравится.

Попросив у Валида так называемое свидетельство о регистрации брака, я внимательно его изучила и растерянно пожала плечами.

– Все на арабском языке! Ничего не понятно.

– Я думаю, что ты сможешь выучить арабский язык.

– Валид, но ведь он такой трудный…

– Это только кажется.

Повертев в руках свидетельство о регистрации брака, я еще раз с грустью посмотрела на непонятные арабские иероглифы и хотела было положить свидетельство в свою сумку, но Валид не позволил мне это сделать.

– Документ должен храниться у меня.

– Почему?

– Потому что я в доме хозяин, – не скрывая гордости, ответил Валид и положил документ в свой карман.

– А когда у нас будет собственный дом?

– Очень скоро мы на него заработаем. Все будет хорошо.

– Конечно, я за тобой, как за каменной стеной, – я прижалась к своему мужу покрепче и блаженно закрыла глаза.

– Теперь мы законные муж и жена. Ты не представляешь, как обрадуются мои родители, они за нас так много молились. Сегодня мы официально оформили отношения, поэтому с сегодняшнего дня я требую от тебя супружеской верности и покорности.

Последние слова немного меня озадачили, но я не стала показывать свое замешательство Валиду, потому что понимала, что египтяне и в самом деле любят покорных женщин. С другими они просто не смогут жить. Арабских мужчин отличает особенная ревнивость, кроме того, все они считают женщину своей собственностью. Я знала, что в нашей совместной жизни с Валидом могут еще неоднократно возникнуть вопросы, по которым мне будет страшно хотеться с ним поспорить, но я прекрасно понимала, что этого лучше не делать. Будет лучше, если я буду с ним во всем соглашаться и свое мнение оставлю при себе. Я слышала, что в доме женатых сыновей правит их мать, и успокаивала себя мыслью о том, что я еду к родителям мужа всего лишь погостить и мне не придется жить в его доме долгое время. Так как Валид – самый старший сын в семье, то его родители несут за него особую ответственность. Старший сын должен как можно больше времени проводить в доме родителей, а я должна быть готовой к их постоянным визитам. И все же я надеялась на то, что эта участь избежит меня, поскольку мы с родителями мужа будем жить в разных городах. Положив голову на плечо своему любимому, я стала рассматривать местные достопримечательности, которые состояли из грязных улиц, ветхих домов, каналов, заполненных мусором, и лавок с фруктами. Увидев, что недалеко от шоссе протекает река, на берегу которой сидят египетские женщины и полощут белье, я очень сильно удивилась и не могла не поинтересоваться у мужа:

– Валид, а что, в этих домах нет водопровода? Белье стирают в реке…

– Водопроводы в домах есть. Просто местные женщины таким образом общаются и делятся новостями.

– А, это что-то вроде наших бабушек, сплетничающих на лавочке у подъезда!

– Я не знаю, какие у вас там бабушки на лавочках, но наши женщины любят такое общение. И стирка идет, и по душам поговорить можно.

– А почему в основном все египтянки очень толстые? Говорят, они много едят.

– Они действительно много едят и не соблюдают никаких диет. Египтяне любят полных женщин. Если египтянка худая, значит, она либо бедная, либо больная.

– Ты хочешь сказать, что мне придется еще поправиться?

– Я хочу сказать, что я буду любить тебя любой, какой бы ты ни была. Ведь тебя подарил мне сам Аллах.

– Значит, в Египете полная женщина – зажиточная женщина. Хорошо, а по чему можно определить достаток мужчины?

– По обуви. Все смотрят, какая у тебя обувь. Ты можешь ходить в старом грязном халате, но носить дорогую обувь, и все будут думать, что ты – обеспеченный человек.

– Значит, босиком здесь лучше не ходить?

– Думаю, не стоит. Тебя могут неправильно понять.

Закрыв глаза, я представила, какой будет наша жизнь с Валидом, как я буду ждать его с работы, учить арабский язык, готовить обед, выходить на балкон и наблюдать за тем, как в соседнем дворе сидят пожилые арабы, играют в нарды и курят кальян. Я приучала себя к мысли о том, что обязательно привыкну к Хургаде. Этот молодой город еще только развивается и строится. Пройдет время, и он станет интереснее и красивее.

– Валя, ты спишь? – поинтересовался Валид.

– Я мечтаю.

– О чем?

– О том, как мы с тобой будем жить.

– Я буду хорошим мужем и лучшем в мире отцом…

– А я – хорошей женой. Валид, а что мы будем делать с моей визой, которая вскоре закончится? Она же туристическая.

– Когда она закончится, мы будем ее продлевать, а потом поменяем ее статус. Мы займемся этим позже. Нам нужно будет заменить визу на рабочую или гостевую.

– Хорошо.

– Моя мама научит тебя стряпать арабские блюда. Я бы очень хотел, чтобы ты умела их готовить.

– А они сложные?

– Совсем нет, ты быстро научишься.

– Я постараюсь!

– А в дальнейшем мне бы хотелось, чтобы ты приняла ислам.

– Я пока к этому не готова.

– А я тебя и не тороплю.

В Каире я познакомилась с достаточно большой семьей Валида, состоящей из пожилого отца, матери, трех младших сестер и двух старших братьев. Никто из них не владел английским, поэтому я совершенно не понимала, о чем вокруг меня говорят. Едва мы с Валидом вошли в дом, сбежалось все семейство моего мужа и родственники стали с любопытством рассматривать меня. Отец улыбался, а вот свекровь смотрела на меня с какой-то ненавистью и даже презрением. Одна из младших сестер дотянулась до моих светлых волос и стала их трогать.

– Что это она? – поинтересовалась я у Валида.

– Ей нравятся твои волосы. Они светлые.

Наклонившись к девочке поближе, я растрепала свои волосы и улыбнулась.

– Нравится? Когда вырастешь, у тебя тоже такие будут: я тебя обесцвечу, будешь просто красавицей.

Слегка обняв девочку, я посмотрела на Валида растерянным взглядом и тихо спросила:

– Валид, а я им нравлюсь?

– Конечно, нравишься. Они тебя любят.

– А почему твоя мама на меня так смотрит?

– Как?

– Зло.

– Тебе это кажется, просто у нее такой взгляд.

Валид сказал что-то на арабском языке своей матери, и она улыбнулась, только эта улыбка показалась мне наигранной и неестественной.

– Покажи им наше свидетельство о браке.

Валида удивила моя просьба, и он растерянно пожал плечами:

– Зачем?

– А то, может, они не верят, что мы расписались и я – твоя жена.

– Они это знают.

– Я тебя очень прошу. Мне хочется, чтобы они это увидели.

Валид выполнил мою просьбу и показал документ своей семье. Все утвердительно закивали головой, а младшая сестренка, с которой я сразу нашла общий язык, моментально потащила меня в дом. Валид сунул свидетельство о регистрации брака обратно в карман и последовал за мной.

– Свадьбу сыграем позже, а сейчас просто посидим по-домашнему.

ГЛАВА 6

Семья Валида жила небогато, можно сказать – даже бедно. Больше всего в квартире меня поразил туалет. Он представлял собой дырку в полу, как на вокзале. Сама квартира состояла из нескольких комнат, в углу одной из них я заметила старый телевизор. Комната, которую нам выделили с Валидом, была совсем крохотной. В ней помещалась всего одна кровать, рядом с которой возвышалась целая груда какой-то одежды. От всей этой убогости и серости у меня защемило сердце. Я вдруг подумала о том, что от силы протяну здесь всего одну ночь. Потому что квартира, которую снимал Валид в Хургаде, была сказкой по сравнению с этой. Я уже привыкла к тому, что египтяне практически не пользуются туалетной бумагой или пользуются ею в редких случаях. Поэтому в квартире Валида к унитазу был приделан краник. Поначалу это казалось мне неудобным, но со временем я приспособилась и чувствовала себя без туалетной бумаги комфортно. Тем более, все предыдущие поездки я жила в отеле, а проводила в квартире Валида только ночи, возвращаясь утром в номер для того, чтобы наслаждаться системой «все включено». Поэтому не унитаз, а дырка в полу, как в вокзальном туалете, без каких-либо краников и туалетной бумаги, оставила на душе крайне неприятный осадок. Я не понимала, как люди могут справлять свои нужды в эту дырку всю сознательную жизнь и не подозревать о существовании более комфортных условий.

Заглянув в одну из комнат, я увидела трех женщин в хиджабах, которые сидели на кровати и о чем-то разговаривали между собой.

– Здрасте, – буркнула я и улыбнулась.

Женщины тут же замолчали и посмотрели на меня так, словно я приехала не из России, а прилетела с другой планеты.

– Я жена Валида, – мило проворковала я и на всякий случай повторила эту же самую фразу на английском языке.

Судя по лицам женщин, они так и не поняли, что я им говорю, потому что не знали никакого другого языка, кроме арабского. Мне показалось, что они смотрят на меня не только с сильнейшим любопытством, но что в их взгляде читается какая-то ненависть и презрение, словно Валид привез в дом не супругу, а русскую проститутку. В их глазах не было даже капли доброжелательности, только непонятная злость, еще более сильная, чем та, которая исходила от свекрови. Я думала, что это связано с тем, что я иностранка, иноверка, совершенно по-другому одета. Почувствовав, как какой-то холодок пробежал по моей спине, я тут же вышла из комнаты и наткнулась на мужа.

– Ты что такая перепуганная?

– Там женщины в хиджабах, злые какие-то.

– Это мои тетки.

– А что у них лица как будто деревянные?

– Почему деревянные? – не понял моего юмора муж.

– Надулись на меня, как мыши на крупу.

– Ты хочешь сказать, что они злые?

– Как мегеры.

Валид плохо понимал специфический русский юмор, но все же догадался, что я имею в виду, и тут же ответил:

– Если ты думаешь, что у них черное сердце, то ты не права. У них светлое сердце. Тут все тебя любят. Ты выучишь арабский язык и сможешь сама с ними общаться.

– Хочется верить, – буркнула я себе под нос и пошла следом за мужем.

– Тебе нравится, как живет моя семья? – поинтересовался Валид, как только я зашла в выделенную нам комнату для того, чтобы оставить в ней свою сумку.

– Да все непривычно как-то.

– Валя, ты пока со всеми знакомься, чувствуй себя как дома, а я должен идти к кредиторам.

– Да, конечно, – я достала из объемных карманов своей модной юбки аккуратно упакованные пачки долларов и протянула их Валиду. – Тут ровно двадцать тысяч.

У Валида тут же заблестели глаза. Кончики его губ заметно дрогнули, и он поспешил взять из моих рук предназначенные ему деньги.

– Валя, как же сильно я тебя люблю! Ты – моя душа. Сейчас я отдам деньги кредиторам, и меня не посадят в тюрьму. Мы будем жить долго и счастливо.

– Мне приятно слышать эти слова.

– Я люблю тебя, и это самое главное. А у тебя с собой есть еще немного денег, чтобы закупить товар для нашего магазина?

Мне понравилось выражение «наш магазин», и я утвердительно кивнула головой.

– Немного есть.

– Ты пока побудь с моей семьей, а я пошел к кредиторам.

Оставшись наедине с семьей своего мужа, я стала играть с его сестрами, позволяя им себя трогать и что-то рассказывать на непонятном мне арабском языке. Мать Валида возилась на кухне. Когда я спросила ее по-английски, могу ли я чем– нибудь ей помочь, она кинула на меня суровый взгляд и указала на гору грязной посуды. Пока я мыла посуду, свекровь готовила какую-то кашу из бобов и по-прежнему кидала на меня злобные взгляды.

Вымыв посуду, я вновь обратилась к своей свекрови, предложив ей дальнейшую помощь, но та, даже не взглянув на меня, вышла из кухни.

Больше всего в египетских квартирах меня поражало отсутствие обоев. Стены были только отштукатурены и напоминали стены в наших квартирах, которые продавали на рынке первичного жилья без внутренней отделки. Я не представляла, как можно всю жизнь прожить в квартире с серыми стенами, ведь они вызывают крайне неприятное давящее ощущение и нагоняют хандру, тоску и депрессию.

С трудом дождавшись Валида, я посмотрела на него обеспокоенными глазами и сразу спросила:

– Ну, как кредиторы? К тебе больше нет никаких претензий?

– Меня не посадят в тюрьму! – торжественно сообщил мне Валид.

– Значит, теперь нашему семейному благополучию ничего не угрожает?

– Ты спасла мою жизнь!

– А ты – мою, потому что если бы мы не были вместе, то я бы точно умерла от тоски.

– Я знал, что Аллах подарит мне самую лучшую девушку, у которой будет светлое сердце. Кредиторы не ожидали, что я верну деньги, но, как только я с ними рассчитался, они сказали, что теперь я могу быть спокоен и мне ничего не угрожает.

– Ну, слава богу, – вздохнула я с облегчением.

– Слава Аллаху!

Чуть позже я узнала, что, оказывается, дом делится на две половины – мужскую и женскую. По вечерам женщины ведут разговоры на вечные женские темы на своей половине, а мужчины общаются на своей. Не удержавшись, я наклонилась к Валиду и тихо спросила:

– Если вы одна семья, то зачем разделять дом на женскую и мужскую половину?

– Потому что, когда мужчины курят гашиш и ведут беседу, женщины не должны находиться в их обществе. Они могут только прислуживать мужчинам и подавать чай.

– А как же праздничный ужин?

– Не беспокойся. На праздничном ужине мы соберемся все вместе, одной большой семьей.

«Торжественный» ужин выглядел, на мой взгляд, как-то нелепо. Я не привыкла есть на ковре, но понимала, что не могу показывать всем своим видом, что мне некомфортно. На ковре стоял довольно большой поднос, вернее, он был просто огромным. Вокруг этого подноса собралась вся семья. Все сели по-турецки, принялись о чем-то разговаривать на своем языке и есть. Праздничная каша из бобов была достаточно острой и невкусной. В Москве я бы никогда не притронулась к подобной пище, потому, что такую кашу можно есть только сильно проголодавшись, но уж никак не во время праздничного ужина. Котлеты из сои тоже не вызвали у меня особого восторга, но все же приглянулись мне намного больше, чем острая каша из бобов. Съев кусок сухой рыбы, я отодвинула от себя пустую тарелку и, посмотрев на свою свекровь, через силу улыбнулась:

– Спасибо. Все очень вкусно.

Свекровь не обратила на меня даже малейшего внимания и продолжала медленно поглощать пищу.

– Валя, тебе нужно обязательно научиться у моей матери готовить, – наклонился ко мне Валид.

– Я тебе лучше русский борщ сварю, пальчики оближешь! А шашлычок из свинины – это же просто чудо. Мы с друзьями всегда его на даче готовили.

– Я не ем свинину, – сморщился муж и произнес с особым достоинством:– Я мусульманин, а мусульмане не едят грязное мясо.

– Вот черт, а я так свинину люблю! Точно, совсем забыла, мусульмане не едят свинину. Блин, я чувствую, что с шашлыком в Египте – напряженка. Придется отвыкать.

– Я бы хотел, чтобы ты приняла ислам, – заявил Валид.

– Я пока к этому не готова.

– Я тебя не тороплю. Я сказал, что я бы хотел, чтобы ты это сделала. Наш Коран похож на вашу Библию. В нем все очень четко прописано.

Уклонившись от ответа, я посмотрела на отца мужа и братьев, которые одновременно встали и направились на мужскую половину.

– Валя, ты помоги матери убрать посуду и принеси нам чай. А я пойду посижу с мужчинами.

– А что ты будешь там делать?

– Курить гашиш.

– Но ведь это же наркотик!

– Я не знаю, о чем ты говоришь, но иногда я курю гашиш.

– Зачем тебе это нужно?

– Затем, что я мужчина.

Валид направился следом за остальными мужчинами и, уходя, распорядился через полчаса принести на мужскую половину чай. Став собирать грязную посуду, я вдруг почувствовала, что мне почему-то захотелось плакать. Мне вдруг показалось, что я попала в какое-то Средневековье и на меня смотрят как на прислугу, рабу, никому нет никакого дела, что творится у меня на душе. В свои многочисленных сообщениях Валид постоянно писал мне о том, что его родители за нас молятся и мечтают, чтобы мы были всегда вместе. Глядя на мою свекровь, было достаточно тяжело представить, что эта женщина способна за меня молиться или, на худой конец, сказать хоть одно хорошее слово в мой адрес. Я вообще сомневалась в том, что эта мрачная женщина хотела видеть меня рядом со своим сыном. Мне было глубоко обидно, что я вытащила Валида из тюрьмы, а его мать даже не захотела в благодарность за это мне хотя бы улыбнуться. Да и какой-то праздничный ужин странный, словно у нас сегодня не радостное событие, а поминки. Взяв приготовленный свекровью поднос с чаем, я направилась в комнату к мужчинам для того, чтобы подать каждому из них чай.

Валид посмотрел на меня какими-то, безразличными, стеклянными глазами и, не говоря ни единого слова, принялся курить дальше гашиш. Как только мой поднос полностью опустел, я наклонилась к нему, как можно ближе и тихо проговорила:

– Гашиш – это наркотик. У нас в России за это полагается статья.

– Ты не в России, – раздраженно ответил Валид и жестом дал мне понять, что я должна уйти.

– Я не хочу, чтобы ты курил гашиш. Мне противно! Давай завязывай. У нас с тобой сегодня первая брачная ночь, а ты бросил меня на произвол судьбы и балуешься наркотой. Ты должен немедленно это прекратить: от наркоманов редко бывает хорошее потомство.

– Иди, помогай матери по хозяйству. Ты не должна находиться в комнате с мужчинами и слушать, о чем они говорят. Уходи.

– А ты не должен курить гашиш, – попробовала возразить я супругу.

– Я сам знаю, что я должен, а что – нет. Я мужчина, а ты моя жена и обязана меня слушаться и во всем подчиняться. Не зли меня!

Валид посмотрел в мою сторону таким свирепым взглядом, что я не стала испытывать судьбу и вышла из комнаты, ощутив, как на мои глаза набежали слезы. Я хотела было уйти в каморку, которую выделили нам с мужем, но свекровь как-то грубо схватила меня на руку и подвела к большой куче грязного белья. Даже не зная арабского языка, я поняла, что мне необходимо всю эту кучу перестирать.

Пока я стирала белье, рядом со мной крутились младшие сестренки мужа и всячески пытались меня развеселить. От них веяло добротой и теплом. Они были какой-то отдушиной и лучиком света в этом темном царстве с серыми стенами. Перестирав белье, я ушла в «свою» комнату, упала на кровать и дала волю чувствам. Вдоволь наревевшись, я достала свой мобильный телефон и принялась читать сообщения, которые еще вчера присылал мне Валид в Москву.

«Валя, твои глаза похитили мою душу. Теперь она навеки принадлежит тебе». Мои слезы закапали на экран телефона, я вытерла мобильный об юбку и прочитала следующее сообщение: «Я не хочу жить серой, безрадостной и одинокой жизнью. С тобой я решил полностью изменить свою жизнь». Прочитав последнее сообщение несколько раз, мне захотелось добавить к нему фразу «за твой счет». Получилось бы: «С тобой я решил полностью изменить свою жизнь за твой счет».

– Вот так более верно, – шепотом произнесла я и вытерла слезы. – В России на меня мужик за двадцать тысяч баксов молился бы, а этот делает вид, как будто я ему ничего не давала.

Набрав номер телефона своей мамы, я постаралась скрыть свою боль и тоску в голосе:

– Мамочка, ты будешь со мной разговаривать? У меня все очень хорошо. Я вышла замуж. Свадьбу мы решили сыграть позже, когда я привыкну к здешней жизни. Теперь я жена Валида. Он очень тебя любит и передает тебе пламенный привет. Сейчас мы приехали в Каир к его родителям, они приняли меня очень хорошо. Завтра мы уезжаем обратно к себе в Хургаду.

– Я очень рада за тебя, дочка, – грустным голосом сказала мать.

– У меня все хорошо, не волнуйся.

– Ты не голодна? – Мать тихонько всхлипнула, а я почувствовала, как мне захотелось вновь разрыдаться, но с огромным трудом мне удалось себя сдержать. Мать не должна знать, что творится у меня на душе. Пусть она думает, что у меня все хорошо и что я сделала правильный выбор.

– Мамочка, да что ты! Здесь все так вкусно. Скоро я сама научусь готовить арабские блюда.

– Как ты там без своего любимого шашлыка?

– Мамуля, ради своей любви я могу пожертвовать шашлыком. Это не такая уж большая жертва, – я постаралась перевести все в шутку.

– Ради своей любви ты пожертвовала всем на свете, – тяжело вздохнула мать, но тут же себя одернула: – Ладно, не будем о плохом. Там нормальные условия для проживания? Ты хоть спишь-то не на циновках?

– Да что ты! Тут все прекрасно, хорошая мебель, – соврала я. – Мамочка, не переживай. Все просто замечательно!

– Там же такой тяжелый климат, – по-прежнему переживала мать.

– Мама, ты же знаешь, что это мой климат. Я же у тебя теплолюбивое растение, я русскую зиму не люблю. Для меня – просто рай, когда тепло.

– Ладно, дочка. Переговоры дорогие. Я хочу, чтобы ты была счастлива и, чтобы у тебя все было хорошо. Сегодня в твою квартиру заселились квартиранты. Та семья, с которой ты договаривалась, почему-то передумала. Пришлось сдать квартиру мужчине. Ты не переживай, он на вид вполне приличный, даже не торговался, чистоту и порядок в доме гарантировал. Я буду за всем следить. Деньги, которые дает квартирант, буду копить. Ты не переживай. Буду откладывать все до копеечки. Все, что соберу, тебе отдам.

– Мама, ну что ты такое говоришь? Трать столько, сколько считаешь нужным. Сейчас же такая тяжелая жизнь – тебе хоть какое-то подспорье.

– Нет, дочка. Не думаю, что в России жизнь тяжелее, чем в Египте. А потратить эти деньги у меня рука не поднимется. Раньше ты на отдых в Египет ездила, а теперь, наоборот, захочешь приехать в Россию отдохнуть – и деньги тебе всегда пригодятся. А может быть, вообще решишь вернуться…

Убедив мать в том, что у меня все хорошо, я почувствовала острую боль в сердце. Потом я позвонила Ленке.

– Лена, можешь меня поздравить. Я вышла замуж!

– Поздравляю!!! – радостно закричала в трубку подруга.

– Спасибо.

– Мы завтра с девчонками стол накроем и твою свадебку отметим. За это просто необходимо выпить, да и не то что выпить – за это нужно напиться! Слушай, а быстро-то как! Много денег сунули за то, чтобы вас так быстро расписали?

– Кому? – не сразу поняла я свою подругу.

– Как кому? Заведующей ЗАГСом! У нас же так быстро не регистрируют. Подаешь заявление и ждешь ровно два месяца, а если хочешь быстрее, то без взятки просто не обойтись. Нужно тысячу причин придумать: или беременность, или еще что-то в этом роде. А уж так, чтобы в этот же день расписали… Это сколько же денег нужно тогда отвалить! Или у них там все совсем по-другому? Может, у них не нужно свои чувства временем проверять?

– Ленка, ты знаешь, я этим вопросом как-то не интересовалась. Я даже не знаю, давал Валид кому денег или нет, но мне кажется, что тут свои чувства проверять не нужно. Хочешь зарегистрировать брак – иди, регистрируй. По-моему, никаких проблем с этим в Египте нет.

– Так тебе штамп в паспорт поставили?

– Никто мне никаких штампов не ставил. Да и кто в загранпаспорт штамп будет ставить? А российский паспорт мне здесь и даром не нужен. Он действителен только в России. Нам просто выдали свидетельство о регистрации брака на арабском языке.

– Ну, а в любви и верности вы друг другу клялись? – сгорала от любопытства Ленка.

– На арабском языке. Там всего три слова нужно было произнести, но такие, что язык сломаешь. У меня еле получилось.

– Валька, а свадьба-то пышная была?

– Да не было пока никакой свадьбы. Валид сказал, что она будет позже. Ленка, переговоры дорогущие, а мы с тобой треплемся, как будто в соседних домах живем.

– Валька, извини, просто ты уехала, а я уже так по тебе скучаю, ты просто не представляешь! В общем, свадьбу вы решили позже сыграть.

– Позже. Я сейчас в Каире у его родителей.

– Валька, я знаю, что переговоры безумно дорогие, но ты только ответь на последний вопрос, его семья хоть хорошо тебя приняла?

– Все просто замечательно, – соврала я подруге. – Меня здесь все чуть ли не на руках носят, пылинки с меня сдувают. Я и сама не думала, что ко мне будет такое трепетное и нежное отношение. Мне порой кажется, что я нахожусь во сне.

В глубине души мне хотелось разрыдаться и рассказать Ленке всю правду, но я понимала, что если я это сделаю, то Ленка сразу же забьет тревогу, начнет переживать, расскажет обо всем моей матери и, конечно же, всем девчонкам. А затем буквально все будут говорить мне одно и то же.

«Мы тебя предупреждали! Это все из-за твоей самоуверенности, из-за того, что ты никого не хотела слушать и, прежде чем лететь на постоянное место жительство в чужую страну, не захотела включить свои мозги. Мы все говорили тебе о том, в какое дерьмо ты можешь вляпаться. Твоего египетского замужества хватило ровно на день. Уноси ноги, пока не забеременела и не родила ребенка, потому что ребенка тебе никто не отдаст и будешь сидеть на чужбине всю свою жизнь. В дальнейшем нужно прислушиваться к мнению близких людей и не совершать таких необдуманных поступков».

– Ленка, передавай всем девчонкам привет. Я по вас очень сильно скучаю, – мне приходилось пересиливать себя и делать свой голос как можно более жизнерадостным. – На мое место уже кого-нибудь нашли?

– Директриса дала объявление и пока ищет. Валюша, мы все тебя любим и всегда ждем. Звони. Передавай Валиду привет. Ты у нас теперь дама замужняя, так что держи хвост пистолетом. Поступай так же, как и все наши русские женщины, – держи мужа в своем сердце и у себя под каблуком. Если что не по-твоему, пусть знает наших. В случае чего, бей прямо в ухо. Это ему не на египтянке жениться, а на славянской женщине. Ну думаю, что до этого у вас не дойдет.

Я подумала о том, что Ленкин привет Валиду нужен меньше всего на свете, да и бить мужика в ухо тут как-то не принято, но все же, улыбнувшись, произнесла:

– Целую, – и повесила трубку.

Дверь открылась, и на пороге появился Валид.

– А ты что здесь одна сидишь? – строгим голосом спросил меня он.

– А что, я здесь кому-то нужна? – Я старалась не показывать свои заплаканные глаза. – Ты же гашиш куришь! Вот уж не думала, что у меня муж наркоман. Что-то у меня начали возникать сомнения: хочу ли я родить от тебя ребенка или нет?

– Ты не должна возмущаться по поводу того, что я курю гашиш. Я буду делать то, что мне нравится. Я мужчина!

– Может быть, мне тогда вообще никогда в жизни не возмущаться? Может, ты и по бабам гулять начнешь, а я должна заткнуться и молчать в тряпочку?

– Я никогда не буду гулять по женщинам, – сразу расставил все точки над «и» Валид. – Ты дана мне Аллахом, и мне никто, кроме тебя, не нужен, я тебе это обещал. А что касается гашиша, то я не считаю нужным разговаривать с тобой на эту тему. Ты должна привыкнуть к тому, что все решает мужчина. Не беспокойся ни о чем, я сам обо всем позабочусь.

Валид сел рядом со мной на кровать и положил свою руку мне на плечо.

– Какой-то странный у нас был свадебный ужин, – убитым голосом произнесла я.

– Свадьбу сыграем позже. Она требует больших затрат, которые сейчас мы себе не сможем позволить. Встанем на ноги, заработаем денег, тогда и свадьбу сыграем. Свадьба будет дорогой, шумной и веселой.

– Да дело даже и не в свадьбе…

– А в чем?

– У нас в России многие свадьбы вообще не играют, просто едут в свадебное путешествие, и все. Но дело даже и не в путешествии. Самое главное, чтобы мы с тобой хорошо жили, а все остальное – не важно. Как-то твоя семейка меня не очень хорошо встретила. Что это за праздничный ужин? Свекровь на меня волком смотрит. Что я ей сделала? Я же к ней нормально отношусь. Одни сестры у тебя нормальные, а все остальные смотрят на меня так, как будто я у них деньги украла. Семейка Адамс, ей-богу. Ходишь по дому и думаешь: никто тебя сзади по голове не огреет? Мне во время ужина казалось, что я не замуж вышла, а кого-то похоронила. Меня здесь ненавидят.

– Тебя здесь любят, – попытался успокоить меня Валид.

– Хорошенькая любовь! Твоя мать так меня за рукав схватила и потащила грязное белье стирать, как будто я к вам в дом прачкой нанималась. Мне эти деревянные лица уже надоели. Не оставляй меня, пожалуйста, больше одну, а то у меня такое ощущение, что в меня, того гляди, сковородкой запустят. Я, конечно, терпеливая, но до поры до времени. Если меня по одной щеке ударят, то я другую не подставлю. Понимаешь, я не смогу долго притворяться и делать вид, что мне хорошо?!

Не говоря ни слова, Валид заехал мне кулаком в ухо с такой силой, что я вскрикнула, ударилась об стену и от ужаса закрыла свое лицо руками.

ГЛАВА 7

– Никогда не говори про мою семью плохо, – ледяным голосом заговорил Валид. – Ты – моя жена. Тебя здесь любят, и ты обязана всех любить. И не надо выставлять меня дураком. Если ты вошла в комнату к мужчинам, то должна просто поднести всем чай и тут же уйти. А ты стала высказывать свое недовольство по поводу моего общения с мужчинами, гашиша и ужина. Не делай так никогда, ты должна знать свое место, женщина.

Потрогав воспаленное ухо, я тихонько всхлипнула и спросила с обидой в голосе:

– Ты что, с ума сошел, что ли? Кто дал тебе право поднимать на меня руку?!

– Я твой муж, – упрямо повторил Валид и сверкнул в мою сторону недобрым взглядом.

– Я не сказала о твоей семье ничего плохого. Я просто сказала, что меня плохо приняли. Могли бы и получше, я все-таки тебя из тюрьмы вытащила. Не каждая девушка стала бы продавать квартиру для того, чтобы привезти тебе двадцать тысяч долларов. Я считаю, что за такие бабки можно быть и погостеприимнее.

Валид закурил сигарету, о чем-то задумался и какое-то время сидел молча.

– Знаешь, а я ведь даже не могла и подумать, что когда-нибудь ты сможешь меня ударить, ведь ты всегда был такой милый, заботливый, нежный. В тебе всего один недостаток – это ревность. Я уже с этим смирилась, потому что это ваше, национальное. А вот ударил ты меня зря – ты об этом еще пожалеешь. Этого я тебе никогда не прощу.

Валид тут же затушил сигарету и по-хозяйски обнял меня за плечи.

– Валя, ты сама меня довела. Стала выяснять отношения при других мужчинах. Так нельзя делать. Ты должна была все мне сказать наедине.

– Хорошо, пусть я была не права, – согласилась я, хотя на самом деле не сомневалась в том, что не прав был именно Валид. – Но какое право ты имел меня бить?!

– Я тебя не бил, а всего лишь раз ударил.

– Да какая разница?! У меня все ухо опухло.

– Прости. Я люблю тебя.

– Любишь! Ты наркоты нанюхался, одурел, вот и стал руки распускать.

Я потрогала опухшее ухо и заскулила, как брошенная собачонка. Валид тут же меня обнял и принялся вымаливать у меня прощение. Когда я наконец все же его простила и он поклялся мне, что никогда в жизни больше меня не обидит, мы разделись, легли в постель, я положила голову ему на плечо, а он стал нежно гладить меня по голове.

– Осторожно, опухшее ухо!

– Болит?

– Ну а ты как думаешь?

– Пройдет…

– До свадьбы заживет, – попыталась пошутить я.

– Раньше.

– Что значит раньше?

– Ухо заживет раньше.

– Как?

– Так…

– Это у нас так в России говорят.

– Валя, ты меня любишь?

– Никогда больше не смей поднимать на меня руку.

– Я тебе уже пообещал. Ты не ответила на мой вопрос.

– Ты же знаешь, что люблю. Спокойной ночи!

Валид принялся меня ласкать, намекая на то, что он хочет близости, но я отвернулась к стене и прошептала:

– Валид, завтра. Сегодня настроение не то – перенервничала очень. Завтра мы уедем из этого дома, и у нас с тобой будет все хорошо. А то я здесь плохо себя чувствую, тут даже стены давят.

– Я думал, что мы еще пару дней у отца с матерью отдохнем. Родители по мне соскучились. Они рады нас с тобой видеть.

– Валид, только не это! Ты обещал, что мы поедем к родителям всего лишь на денек. Я здесь больше не протяну. Еще одна ночь – и на моем месте будет труп. Я тебя умоляю! Давай завтра уедем. Я понимаю, что твои родители очень рады видеть нас у себя в гостях, но не стоит хоронить меня заживо.

– Спи. Говоришь глупости!

– Я не усну, если ты не пообещаешь мне, что мы завтра отсюда уедем.

– Мне перед матерью неудобно.

– А передо мной?

– Хорошо. Завтра мы уедем.

– Спасибо, – я почувствовала заметное облегчение и постаралась как можно быстрее уснуть.

Валид отключился моментально. Не прошло и двух минут, как я услышала за своей спиной храп и с грустью подумала о том, что у меня не было ни нормальной свадьбы, ни брачной ночи. Я проснулась через какое-то время и ощутила, что хочу в туалет. Сунув ноги в босоножки, я накинула легкий халат, который захватила с собой в Каир, и осторожно, стараясь не шуметь, вышла из комнаты. Зайдя в крайне сырое и дурно пахнущее помещение, именуемое туалетом, я закрыла дверь на довольно хлипкий крючок и с отвращением посмотрела на мерзкую дырку.

– Господи, как же можно всю жизнь пользоваться таким туалетом и при этом его даже не убирать? Антисанитария страшная, – пробурчала я себе под нос и попыталась расположиться более удобно для того, чтобы справить свою нужду.

Вдруг кто-то слегка толкнул дверь, я моментально сжалась в комок и по-простецки крикнула:

– Занято! – но тут дверь распахнулась, и я увидела одного из братьев Валида, который явно обкурился гашиша и смотрел на меня затуманенным взглядом.

Потом он как-то неестественно улыбнулся и, как только я принялась быстро натягивать свои трусики, схватил меня за грудь и толкнул к стене так, что я чуть было не упала в ужасную дыру.

– Да ты что творишь?! Я сейчас мужа позову! Ты что себе позволяешь?!

Но араб, что-то бормоча на своем языке, прижимал меня к грязной стене и, задрав полы халата, пытался стянуть с меня плавки. Почувствовав, что сейчас я начну громко кричать, одной рукой он крепко зажал мне рот, а второй лез под халат. Поняв, что я сейчас просто соскользну ногой в вонючую дырку, я собрала все свои силы и оттолкнула от себя обкуренного араба. Он не смог устоять на ногах и повалился на пол, ударившись головой об торчащий из пола железный штырь.

– Сволочь! – в сердцах крикнула я и, быстро поправив свой халат, подошла к лежащему на грязном полу арабу. – Ни стыда ни совести! Ты на кого позарился?! На жену своего родного брата! Совсем с катушек слетел, наркоша долбаный.

Произнеся последнее слово, я тут же прикусила язык и впала в какое-то оцепенение. Подойдя поближе к лежащему на полу мужчине, я почувствовала, как все поплыло у меня перед глазами, и мне стало казаться, что земля уходит из-под моих ног. Железный штырь проткнул насквозь левый бок араба, а под телом виднелась лужа крови, которая увеличивалась с каждой секундой.

– О боже! – Присев на корточки, я взяла араба за руку и попыталась нащупать пульс, но, к моему ужасу, пульс я не обнаружила. Лежащий на полу человек был мертв.

– Только этого еще не хватало! Господи, да что же это такое? Что же теперь будет?

«А ведь никто не знает, что это сделала я. Никто ничего не видел, нет никаких свидетелей. Нужно просто побыстрее уносить отсюда ноги, и тогда никто ничего не узнает. Сейчас я вернусь в комнату, лягу спать. А завтра утром встану и сделаю вид, что я только что проснулась и ночью не заходила в этот проклятый туалет. Я здесь ни при чем, это не я».

Все это пронеслось у меня в голове, и я быстро развернулась на сто восемьдесят градусов для того, чтобы выскочить из туалета….

Но в дверях я столкнулась с совершенно незнакомым мужчиной, которого я не видела ранее и с которым меня никто не знакомил. Мне почудилось, что я уже просто сошла с ума и все, что сейчас со мной происходит, далеко от реальности.

– Я не специально. Все получилось случайно, – пробурчала я сама себе под нос и ощутила, как у меня на спине выступил холодный пот. – Это какое-то недоразумение. Он хотел меня изнасиловать. Понимаете?! Это самооборона. Я вам клянусь, что это самооборона. Я не хотела убивать этого человека. Я клянусь вам, что я этого не хотела. Я сама не поняла, как это произошло. Безумие… Я его всего лишь толкнула. Просто толкнула, и все. Вы понимаете, что я говорю? Вы русский язык хоть немного знаете?

Решив, что мужчина вряд ли знает русский язык, я перешла на английский и продолжала, словно в бреду:

– Извините. Я не виновата. Все произошло случайно.

– Я это уже слышал, – неожиданно произнес араб на русском языке, в его руке я разглядела мобильный телефон. – Ты убила человека. Зачем? – Вопрос был задан с особой ненавистью и презрением.

– Ой, вы знаете русский язык!

– Это Мухаммед, брат Валида.

– Да, меня с ним знакомили, – произнесла я дрожащим голосом. – Я только его имя не запомнила. У вас такие имена тяжелые. Я знаю, что имя на букву М – и все.

– Его звали Мухаммед, – незнакомец вновь повторил имя покойного.

– Да, я поняла.

– Меня зовут Ахмед.

– А меня – Валя. Очень приятно, – как только я произнесла последнюю фразу, то тут же прикрыла свой рот ладонью и испуганно захлопала глазами.

– Простите. Я совсем не это имела в виду. Я хотела сказать, что я жена Валида. Мы с мужем только сегодня приехали из Хургады, там мы официально оформили наши отношения, стали законными мужем и женой. Решили проведать родителей, приехали в Каир, а тут – такое недоразумение. Я вас что-то не видела раньше…

– Я Ахмед, дядя Валида. Когда я пришел, ты уже была в комнате. Я ночую на мужской половине. Зачем ты убила Мухаммеда? Он был очень хороший парень. Любимчик семьи.

– Вы так хорошо знаете русский язык…

– У меня есть опыт общения с русскими людьми.

– Видимо, у вас хороший опыт общения, – заговорила я, словно в бреду, и почувствовала, что могу потерять равновесие в любой момент. – Господи, как же мне плохо! Вы же хорошо понимаете все, что я вам сказала. Я не хотела его убивать. Я его всего лишь толкнула, и он упал на этот штырь.

– Я видел, как ты его толкнула. Очень сильно. Ты специально толкнула его на штырь. Ты хотела, чтобы он умер. У тебя черное сердце, ты принесла в наш дом зло.

Я затряслась, как осиновый листок, и жалобно произнесла:

– Я вам клянусь! Я не хотела его убивать. Сами подумайте, зачем мне это нужно? Это была всего лишь самооборона. Если вы видели, как я его толкнула, значит, вы видели, как он хотел меня изнасиловать, – тараторила я без остановки.

– Самооборона бывает тогда, когда жизни другого человека угрожает опасность, когда нет выбора. Я видел, как ты толкнула Мухаммеда на штырь, но я не видел, как он тебе угрожал.

– Он мне не угрожал. Он хотел меня изнасиловать, – с отчаянием в голосе произнесла я.

– Мухаммед никогда не будет насиловать жену брата, – словно робот, говорил дядя Валида и смотрел в мою сторону недобрым взглядом.

– Да что ж я, придумываю, что ли? Я вам клянусь!

– Мухаммед очень любил Валида. Они родные братья. Родной брат никогда не будет насиловать жену другого брата.

– Они гашиша покурили. Видимо, ему что-то в голову дало, он еле на ногах стоял. Дверь была на эту защелку закрыта. Он дверь толкнул и щеколду выбил – она еле держалась. Сами посмотрите, вон щеколда болтается. Понимаете, я всего лишь Мухаммеда толкнула. Даже если это и не самооборона, то всего лишь – несчастный случай. Я не имею к нему никакого отношения. Это непреднамеренное и случайное убийство. Но я не убийца, я всего лишь хотела сходить в туалет. Я только устроилась, а тут он зашел.

Я замолчала и почувствовала, что у меня затряслись губы.

– Что теперь будет? Если хотите, я вам еще раз все объясню. Неужели вы не видели, как он лез ко мне под халат?

– Я этого не видел. Я видел только, как ты со всей силы толкнула невинного человека и принесла в нашу семью горе.

– Господи, да как же так, – я постепенно стала ощущать ужас произошедшего и в первый раз в жизни почувствовала себя убийцей. Это было кошмарное чувство, особенно в чужой стране, где ты даже не сможешь пригласить к себе адвоката.

– Ты в полиции все объяснять будешь. Ты, русская шлюха, заманила Мухаммеда в туалет и решила с ним расправиться. Сестра сразу сказала, что у тебя черное сердце и что тебе не понравилась наша семья. Ты решила с нами разделаться.

– Это неправда. Я не убийца! – отчаянно прокричала я и тут же умолкла, боясь, что кто-нибудь из домочадцев проснется и прибежит на мой крик.

– Ты – иностранка, иноверка, осмелилась совершить преступление в чужой стране. Сейчас мы сдадим тебя полиции и будем требовать в суде самого страшного наказания, если, конечно, мужчины нашего дома предварительно не растерзают тебя до смерти собственными руками.

– Да что вы такое говорите?

Мужчина говорил настолько жестоко, словно не видел моих слез.

– Я найму адвоката, – вырвалось у меня. – Это же несправедливо: я ни в чем не виновата. Я требую адвоката. Я буду давать показания только в его присутствии.

– Требовать у себя в России будешь, если, конечно, когда-нибудь до нее доберешься. А сейчас ты в другой стране и будешь подчиняться нашим законам и отвечать за убийство по всей строгости. Ты, иноверка, в арабской стране убила арабского мужчину. Мразь! Я иду всех будить и вызываю полицию.

– Вызовите российского консула, – я ощутила, что мне резко стало не хватать воздуха.

– А кого тебе еще вызвать? Может быть, президента вашей страны? Вот полицию я сейчас точно вызову. С этим я помогу, а на консула можешь не рассчитывать. Убийство – это слишком серьезное обвинение. Тут у тебя не будет ни союзников, ни заступников. Ты находишься на территории мусульманского государства и будешь отвечать за убийство мусульманского мужчины по всей строгости нашего закона. Ты еще не знаешь, что такое египетская тюрьма. Люди гниют в ней заживо.

Злобный араб развернулся и хотел было уже выйти из туалета, но я тут же вспомнила его имя и, опустившись на колени прямо на грязный пол, прокричала:

– Ахмед, стойте! – Затем подумала о том, что в данной ситуации совершенно бессмысленно обращаться к нему на «вы» и поправила саму себя: – Ахмед, стой!

Мужчина остановился и, повернувшись в мою сторону, посмотрел на меня все тем же злобным, полным ненависти взглядом. Я стояла на коленях, по моим щекам текли слезы, и я смотрела на араба жалобными глазами:

– Ахмед, я тебя умоляю! Не губи, не казни! Я все что хочешь для тебя сделаю. Умоляю, не губи. Я еще молодая. Еще несколько минут назад у меня вся жизнь была впереди, а теперь в одночасье все рухнуло. Ради Аллаха, не казни ты меня. Все выполню, что скажешь. На все пойду, только не казни…

ГЛАВА 8

Глаза Ахмеда засветились хитрым огоньком. Он посмотрел на меня с любопытством и сухо сказал:

– А ну-ка, подойди ко мне. Дай-ка я на тебя хорошо посмотрю, может, ты и в самом деле на что-нибудь сгодишься?

– Конечно, сгожусь. Конечно…

Как можно быстрее я на коленях подползла к Ахмеду, придерживаясь за грязный пол руками, и, наклонившись к домашним шлепанцам мужчины, принялась их целовать и слезно молить не сдавать меня в тюрьму. Ахмед приказал мне встать. Я покорно выполнила приказ и посмотрела на мужчину глазами, полными слез. Ахмед нажал на одну из клавиш телефона, и я услышала весь наш с ним разговор.

– Что это? – мрачным голосом спросила я.

– Запись нашего с тобой разговора.

– Зачем? Для полиции?

– Для меня. Ты хочешь в египетскую тюрьму?

– Нет, нет, нет, – судорожно закачала я головой.

– Ты хочешь, чтобы я тебя пощадил?

– Хочу.

– Тогда с этой минуты ты будешь делать все, что я тебе говорю, и если хоть раз ты меня ослушаешься, то я, не раздумывая, сдам тебя полиции. Запись нашего с тобой разговора у меня есть. Это моя страна и мои порядки. Ты тут никто и зовут тебя Никак.

– Да, конечно.

– Ты меня поняла?

– Что я должна делать, чтобы ты не сдал меня полиции?

– Все, что я тебе прикажу.

– Я все поняла. Я все буду делать, – утвердительно закивала я головой. – Я обещаю, клянусь…

– Я почти тебе поверил.

– Пожалуйста, не сдавай меня в тюрьму!

– Ты так меня просишь…

– Пожалуйста!

– Действительно жалко, что такая девушка будет пропадать в страшной египетской тюрьме и сгниет там заживо. Твоя свобода будет зависеть только от меня.

Ахмед расстегнул пуговицы на моем халате и сжал с силой мою правую грудь.

– Мне больно.

– Терпи. Теперь тебе многое придется терпеть. Ладно, потом позабавимся, – злобно усмехнулся мужчина. – А пока никто не проснулся, иди в комнату к мужу и вынеси мне свой заграничный паспорт.

– Зачем?

– Затем, чтобы ты не сбежала на родину, паспорт пока будет храниться у меня. Иди, я сказал.

– А как же я без паспорта-то?

– Он тебе не нужен. Завтра Валиду я скажу о том, что взял у тебя паспорт для того, чтобы поменять тебе визу. Это долгий процесс, поэтому паспорт будет пока у меня.

Неожиданно Ахмед замолчал и, испепеляя меня взглядом, спросил:

– Или ты хочешь в тюрьму? Ты только скажи, и я сразу позабочусь о том, чтобы тебя упрятали за решетку.

– Нет, Ахмед, я сейчас вынесу паспорт.

– И денег прихвати – долларов пятьсот. Мне на первое время хватит.

– Хорошо.

На цыпочках я зашла в нашу с Валидом комнату и осторожно, чтобы не разбудить мужа, потянулась к своей сумке. Достав оттуда свой заграничный паспорт, я полезла в карман юбки, где у меня лежала припасенная тысяча долларов (остальные деньги были на карте), отсчитала пятьсот, положила их в паспорт и вынесла ждущему меня за дверью Ахмеду.

– Молодец, – похвалил меня Ахмед и, открыв паспорт, пересчитал доллары. – А теперь иди к мужу спать.

– Я сейчас уйду, а ты вызовешь полицию, – высказала я свои опасения истеричным голосом.

– Пока ты будешь слушаться меня и делать все, что я тебе говорю, я не посажу тебя в тюрьму.

– Я буду послушной, – я вновь смахнула слезы.

– А по-другому нельзя. Это чужая для тебя страна, – Ахмед специально выделил слово «чужая». – Считай, что я тебя пожалел. И помни, что на моем мобильном телефоне записан наш с тобой разговор. Если я не посадил тебя в тюрьму сейчас, то это не значит, что я не упрячу тебя за решетку потом.

– Я же сказала, что буду послушной, – дрожащим голосом пообещала я и, побледнев еще больше, ощутила, что могу в любой момент грохнуться на пол и потерять сознание.

– Если скажешь Валиду…

– Я не скажу, – поспешила заверить я.

– Если скажешь, то сама знаешь, что будет. Валид тебе не поверит и даже не даст мне засадить тебя в тюрьму. За смерть своего родного брата он задушит тебя собственными руками, пощады не жди! Для тебя это чужая страна и, что бы ты ни делала, тут все всегда будет работать против тебя. Запомни, я тут у себя дома, а ты в гостях. Иди спать.

– А как же?.. – Я хотела задать вопрос, но тут же смутилась и опустила глаза.

– Спрашивай, что хотела?

– Как же труп в туалете? – все же выдавила я из себя.

– С этим я сам разберусь. Иди в комнату.

– Иду.

Я хотела вернуться в комнату, но меня что-то удерживало и я стояла как вкопанная. Я смотрела на Ахмеда такими несчастными и затравленными глазами, словно чувствовала, что только зайду в комнату, как к дому тут же подъедет полиция и наденет на меня наручники.

– Значит, паспорт пока у тебя будет?

– У меня. Не переживай, я его не потеряю. Это для спокойствия, чтобы ты никуда не сбежала ни от меня, ни от Валида.

– А если муж спросит про мой паспорт?

– Скажешь, что отдала мне его для того, чтобы я сделал тебе другую визу. Я же говорил тебе, что это долгий процесс.

– Но он может разозлиться, что я отдала свой паспорт без его разрешения. Муж будет спрашивать меня о том, где, когда это произошло, при каких обстоятельствах, а я не буду знать, что мне ответить.

– Не переживай. Я сам все скажу Валиду по поводу твоего паспорта. Он мне доверяет на все сто процентов, тут нет никаких проблем. Иди спать, пока никто не проснулся и не застал нас с тобой.

– А может, паспорт будет пока все же у меня? Я как-то не привыкла к тому, что мои документы находятся в чужих руках, – использовала я свой последний шанс не остаться в чужой стране без документов.

Ахмед зло посмотрел на меня и подтолкнул к двери, чтобы я уходила и не задавала лишних вопросов.

– Уходи, иначе я сейчас передумаю, разбужу весь дом и вызову полицию.

– Ухожу, ухожу. Меня уже нет! Я хотела только задать последний вопрос. Можно? – Я почувствовала, как к моему горлу подступил ком, и с трудом сдерживала себя от того, чтобы не разрыдаться.

– Только быстро, без соплей.

– А если мне вдруг срочно в Россию понадобится?

– А что тебе там делать? Кто тебя одну отпустит?

– Вдруг муж захочет съездить со мной в Москву? Как же я поеду без документов? Меня же не выпустят, я никуда не смогу улететь. Одним словом, если мне срочно понадобится паспорт, где я буду тебя искать?

– Не беспокойся, – все так же злобно усмехнулся Ахмед. – Я всегда буду рядом.

– Что значит – рядом? – От этих слов по моему телу пробежала судорога.

– Ну, что ты так испугалась? Даже если меня не будет рядом, ты всегда будешь ощущать мое присутствие. Я тебе еще надоем.

Последние слова окончательно добили меня, но я все же нашла в себе силы развернуться и пойти в спальню.

Вернувшись в комнату, я скинула халат и легла рядом с мужем, но вдруг увидела, что у Валида открыты глаза.

– Ты что, не спишь? – испугалась я еще больше. Первое, что пришло мне в голову, – муж уже давно проснулся и подслушал наш разговор с Ахмедом. Я жутко боялась, что Валид уже в курсе всего того, что произошло в туалете.

– Я только проснулся. Ты где была?

– В туалете.

– Валя, а я проснулся и подумал о том, что у нас с тобой не было брачной ночи. Иди ко мне, малышка. Покажи, как ты меня любишь.

Я никак не могла отделаться от мелкой нервной дрожи, которая пронзала меня всю изнутри и отдавала острой и ноющей болью в сердце. В голове с сумаcшедшей скоростью проносилась одна мысль за дсругой. Подумав о том, что мне сейчас придется доказывать Валиду свою любовь, я почувствовала еще большее головокружение и со слезами на глазах прошептала:

– Валид, что-то мне нездоровится.

– Что с тобой? – тут же поинтересовался супруг.

– Ухо болит, – это было первое, что пришло мне на ум.

– Я буду осторожен и даже не прикоснусь к твоему уху. Я знаю, как это называется у вас в России.

– Ты о чем? – не поняла я Валида.

– Это называется супружеским долгом.

– Откуда тебе это известно? От русских туристок? Они тебе рассказывали об этом, когда ты был с ними в постели?! – Я почувствовала себя еще хуже.

– Валя, ты же знаешь о том, что до тебя я был очень плохой, но ты сделала меня хорошим. Я знаю очень много русских выражений, и это не значит, что я учился этому в постели с русскими женщинами. Не ревнуй, я не давал тебе повода. Я хочу, чтобы сейчас ты была со мной ласкова, добра и покорна. Ты моя жена, так что, давай исполняй свой супружеский долг, – рассмеялся Валид.

Только мне почему-то было не смешно. Валид коснулся моего лица и тут же заметил:

– Ты опять плачешь. Это от счастья?

– От счастья, – кивнула я головой и вытерла слезы.

– Странные вы, русские. Люди всегда плачут от горя, а вы умеете плакать от счастья. Иди ко мне, малыш. Все хорошо. Я с тобой, и я люблю тебя.

После этих слов я почувствовала какой-то необъяснимый порыв рассказать все своему мужу и попросить у него защиты и утешения. Мне было жутко от того, что мой паспорт находился у чужого человека, который теперь будет постоянно присутствовать в моей жизни и диктовать мне свои условия. И все же какое-то подсознательное чувство меня останавливало. Я вдруг подумала о том, что если моим мужем был бы русский мужчина, то было бы больше вероятности, что он меня поймет и вытащит из того кошмара, в который я вляпалась. Но я не могла рассказать египетскому мужу о том, что я нечаянно убила его брата, пытавшегося меня изнасиловать, потому что понимала, что он вряд ли меня поймет, даст мне свою защиту и уж тем более оправдает.

Когда муж начал меня ласкать и склонять к близости, я принялась отвечать на его ласки, но подумала о том, что, если я не могу рассказать своему мужу о своей беде, значит, у нас с ним нет того редкого родства душ, которое должно быть между мужчиной и женщиной. Валид хочет меня, как интересную, соблазнительную женщину, но ему совершенно неинтересно, что творится у меня на душе. Ласки супруга становились все настойчивее. Несмотря на ту теплоту, которая исходила от Валида, я чувствовала тоску, горечь, и мне по-прежнему хотелось плакать и плакать.

Я была одна в неизвестной мне, чужой стране, вся подавленная, несчастная и морально опустошенная. Поняв, что я больше не могу противиться ласкам своего мужа, я закрыла глаза, постаралась хоть на какой-то короткий период времени откинуть все гнетущие меня мысли в сторону и всецело отдалась страсти, захлестнувшей меня. Все мысли в голове спутались, проблемы отошли на задний план, и наступило временное облегчение.

– Малышка, ты сегодня была какая-то скованная, – прошептал на ухо муж. – Словно чего-то боялась.

– Я боялась, что ты нечаянно надавишь на мое больное ухо.

– Любимая, я был осторожен. За твое ухо я уже попросил у тебя прощения, а ты все не можешь про это забыть.

– Во-первых, я не могу про него забыть, потому что оно о себе напоминает независимо от того, думаю я о нем или нет. Во-вторых, я ни в коем случае тебя не упрекаю: я тебя простила. Мне было с тобой очень хорошо. Да разве с тобой может быть плохо? В постели ты – бог.

Видимо, мое последнее выражение настолько понравилось моему супругу, что он притянул меня к себе и вновь покрыл мое лицо страстными ободряющими поцелуями.

– Валид, а ты бы в любой ситуации смог меня понять? – неожиданно сама для себя спросила я мужа.

– Ты о чем?

– Ну, ты бы мне все смог простить? Нет, я не так выразилась. Если бы вдруг я попала в какую-то чудовищную ситуацию, ты бы смог мне поверить и помочь? Как бы мне это тебе сказать так, чтобы ты меня понял…

– Я не могу тебе простить абсолютно все, – принялся рассуждать вслух Валид. – Ты же женщина. Ты обязана вести себя скромно и не делать ничего лишнего. Ты – моя жена, поэтому не должна смотреть на других мужчин.

– Я имела в виду не это, – еле слышно возразила я мужу и осмелилась задать волновавший меня вопрос: – Понимаешь, я не спрашиваю о том, простишь ты мне измену или нет.

– Не прощу! – словно ошпаренный, закричал Валид и сжал кулаки.

– Успокойся. Никто не собирается тебе изменять. Мне другие мужчины не интересуют. Я же тебе уже говорила о том, что мне, кроме тебя, никто не нужен. Ты меня так и не хочешь дослушать!

Валид моментально успокоился и откровенно зевнул.

– Помнишь, ты в своих сообщениях писал мне о том, что все завидуют нашим с тобой отношениям, что многие люди могут говорить про тебя плохо, но я не должна их слушать и принимать лживые слова всерьез? Это всего лишь зависть.

– Я правильно тебе писал.

– Я всегда выполняла твою просьбу и никогда никого не слушала. Все вокруг рассказывали мне о том, как опасно выходить замуж за египтянина, но я верила только своему сердцу, – начала я издалека. – Я хотела, чтобы ты ответил мне на вопрос: а вот если тебе кто-то скажет обо мне что– нибудь плохое, ты будешь его слушать или нет? Если ты поверишь этому человеку, значит, ты не будешь мне доверять, а без доверия не бывает семьи.

– Я не хочу, чтобы о моей жене кто-либо говорил плохо. Ты не должна давать повода.

– Ну, а если вдруг это случится? – опешила я.

– Если ты будешь себя правильно вести, то никто и никогда не скажет о тебе ничего плохого.

– Валид, ты как-то странно рассуждаешь. Я же не могу быть для всех хорошей. Я могу платить тебе своей любовью и верностью – это значит, что я могу быть хорошей для тебя, но не для всех вокруг. Знаешь, как говорят у нас в России? На каждый роток не накинешь платок. Валид, неужели ты не ударишь фейсом об тэйбл того подлеца, который скажет какую-нибудь гадость о твоей жене?

– Если какой-то подлец отзовется плохо о моей жене, то я задушу его своими руками или, как говорится там у вас по-русски, я размажу его по стене, как клопа или таракана.

– А если обо мне скажет что-то плохое кто-нибудь из твоих близких? Например, твой ближайший родственник.

– Родственник? – не ожидал от меня такого вопроса Валид.

– Да. Если кто-то из твоих родных наговорил бы про меня кучу гадостей, то ты бы ему поверил? Смог бы ты защитить честь своей жены?

– Зачем ты это спрашиваешь? – не торопился с ответом Валид.

– Мне просто интересно.

– Не задавай мне больше таких вопросов. Я люблю тебя и люблю своих родных. Запомни, мои родные никогда не сделают тебе ничего плохого, а если они указывают тебе на какие-то твои ошибки, то ты должна приложить все усилия и их исправить. Ты должна делать все возможное, чтобы нравиться моим родным. Я никогда не сделаю ничего плохого моим родственникам, а мои родные никогда не сделают ничего плохого мне. Запомни, здесь никто не собирается на тебя наговаривать. Если ты в чем-то не права, то тебе просто скажут об этом в лицо, а ты должна принять критику к сведению и исправиться. Я не пойму, зачем ты заговорила на эту тему. Ты должна почитать моих родных и близких. Ты должна их уважать и прислушиваться к их пожеланиям и советам. Мои родные – это не посторонние люди, и я не собираюсь думать о ком-то из них плохо. Между нами царит редкое взаимопонимание и уважение. Это – моя семья, а моя семья – это святое.

Поняв, что я вряд ли добьюсь от своего мужа другого ответа, я откинула голову на подушку и стала тупо сверлить глазами потолок. Как только Валид приподнялся на кровати, я тут же схватила его за руку и спросила испуганным голосом:

– Ты куда?

– В туалет, – совершенно спокойно ответил он.

– Зачем? – вырвалось у меня.

– Валя, ты какая-то странная сегодня. То чего-то боишься, то несешь всякую ерунду. Ты хочешь, чтобы я тебе объяснил, зачем люди ходят в туалет? Ты и правда этого не знаешь? – засмеялся Валид. – Люди ходят в туалет, потому что хотят справить свою нужду.

– Побудь со мной, – я не выпускала из своей руки теплую руку мужа.

– Я скоро приду. Я недолго.

– Не уходи, – взмолилась я и затряслась, как в лихорадке.

– Ты что, заболела, что ли? Я в туалет хочу.

– Не уходи…

ГЛАВА 9

– Валя, да что с тобой творится? – Валид одернул мою руку. – Я же не куда-нибудь иду, а в туалет.

В этот момент за стенкой послышался отчаянный женский крик. Не говоря ни слова, Валид бросился из комнаты в коридор. За дверью послышался сильный шум: было нетрудно догадаться, что переполошился весь дом. Я хотела выскочить следом за мужем, но, подумав, что будет лучше, если я останусь в комнате, свернулась калачиком и попыталась унять нервную дрожь. Закрыв глаза, я погрузилась в свои юношеские воспоминания: тогда я верила, что обязательно выйду замуж за своего принца и проживу с ним долгую и счастливую жизнь. Мне всегда казалось, что мой муж будет меня баловать, одевать, как необыкновенно красивую куклу, и прятать меня от всех жизненных невзгод и потрясений. Мне казалось, что в браке я расцвету и похорошею, что муж надарит мне столько бриллиантов, что женщины будут мне завидовать, а мужчины – восторженно смотреть вслед.

Мои юношеские представления о браке изменились сразу после того, как я встретила Валида. Благодаря ему я поняла, что в отношениях между мужчиной и женщиной самое главное – не бриллианты. Самое главное – это любовь. Я видела много женщин в норковых шубах и в дорогих бриллиантовых колье. Да, в их глазах всегда была уверенность, этого у них не отнять. Деньги всегда дают нам уверенность в завтрашнем дне. Но в глазах этих женщин не было счастья, в них была только непонятная мне усталость. Узнав, что на свете существует Валид, я вдруг подумала о том, что мечтать о принце, который подарит мне сказку и украсит ее бриллиантами, можно всю свою жизнь, до самой старости, так и не став счастливой. Я сделала ставку на любовь и… Сейчас мне кажется, что я проиграла. Хотя нет: я по-прежнему люблю Валида, только я никогда бы раньше не смогла подумать о том, что он сможет меня ударить. Говорят, если мужчина поднял руку на женщину хотя бы раз, то придет время и, несмотря на все его многочисленные обещания и извинения, он поднимет ее во второй и в третий раз. Вот только удары будут намного сильнее. Еще эти скверные обстоятельства… Я не могла осознать весь ужас произошедшего и прислушивалась к сильному шуму, который доносился из-за двери.

Неожиданно мне показалось, что мое затворничество может быть подозрительным. Мне необходимо взять себя в руки, выйти из комнаты и посмотреть, что там творится. Собрав свою волю в кулак, я вышла из каморки и, облокотившись о дверь, посмотрела на собравшуюся у туалета семью мужа. Увидев меня, Валид жестом велел мне возвращаться обратно в комнату.

– Иди. Тебе не нужно на это смотреть.

– А что случилось? Что здесь происходит?

Я посмотрела на рыдающую свекровь, которую успокаивали другие родственники, и от страха прижалась к двери как можно сильнее.

– Мухаммед умер.

– Как умер? С сердцем плохо?

– На штырь в туалете упал. Я тысячу раз всем говорил, что этот штырь в туалете нужно обязательно вытащить, да только никто меня не слушал.

– И что, насмерть?

– Насмерть.

– Вот горе-то какое!

– Иди в комнату.

– Да как же я там одна-то буду?! Мне страшно. Можно, я тут постою?

– Иди в комнату, я сказал.

Не став спорить со своим мужем, я вошла в комнату, закрыла дверь и села на кровать, поджав под себя ноги. Валид пришел ближе к утру, сильно расстроенный и поникший.

– Ты почему не спишь?

– Да как я могу спать, когда такое произошло?

– Ты что, вообще спать не ложилась?

– Нет, – замотала я головой.

– Ну ты даешь!

Валид лег на кровать и захотел, чтобы я легла рядом с ним.

– Давай хоть часик поспим, а то голова так сильно болит!

Я легла рядом с Валидом и произнесла взволнованным голосом:

– Валид, прими, пожалуйста, мои соболезнования по поводу смерти своего брата. Мне действительно очень жаль. Скажи, а мы сегодня сможем с тобой уехать в Хургаду?

– Как мы сможем вернуться в Хургаду, если у меня брат умер, – раздраженно упрекнул меня Валид.

– Ты хочешь сказать, что мы остаемся? – Мне показалось, что еще немного – и у меня начнется истерика.

– А как мы можем уехать в такой ситуации? Меня не поймет моя семья. Мухаммед был моим самым любимым братом. Он – мой кровный родственник, я должен быть на его похоронах. Ахмед поехал организовывать похороны, у него светлое сердце.

Услышав, что Мухаммед был самым любимым братом Валида, я прикусила нижнюю губу и неожиданно для самой себя издала душераздирающий стон.

– Валя, ты что?

– Извини, это просто нервы. Я не думала, что твой брат погибнет в первую ночь после регистрации нашего брака.

– Никто от этого не застрахован.

– А кто такой Ахмед, у которого светлое сердце?

– Это мой любимый дядя.

– Я смотрю, у вас здесь у всех любимое выражение – «светлое сердце» или «черное сердце». Так почему ты решил, что у твоего дяди светлое сердце?

– Потому, что я очень хорошо его знаю. Он добрый и порядочный человек. Валя, все дают деньги на похороны, мы тоже должны что-нибудь дать. У тебя есть деньги? Те двадцать тысяч, которые ты мне дала, все до цента, я отдал кредиторам. Ты же говорила, что привезла деньги, для того, чтобы закупить товар. Давай выделим немного из них на похороны.

Я тут же вспомнила про спрятанную в кармане тысячу долларов. Пятьсот из них я отдала Ахмеду, а пятьсот все еще лежат в кармане юбки.

– Да, конечно. У меня все деньги на карте, а в наличности – только пятьсот долларов. В принципе, все же будут собирать с миру по нитке. Я думаю, что этой суммы хватит.

– Вполне. Я отдам деньги матери.

Встав с кровати, я взяла лежащую на табуретке юбку и полезла в большой накладной карман.

– Потом достанешь, когда немного поспим.

– Да я сразу достану.

– А у тебя разве деньги не в сумке?

– Нет, в кармане.

Перерыв все карманы на юбке, я посмотрела на Валида ничего не понимающими глазами и простонала:

– Валид, денег нет.

– Как нет?

– Я тебе клянусь, у меня в одном из карманов было пятьсот долларов.

– Может, у тебя деньги в сумке? Посмотри там. Ты, наверно, что-то путаешь.

– Да ничего я не путаю! Валид, кто-то у меня деньги украл. У меня в кармане было ровно пятьсот долларов, – упрямо повторила я еще раз.

– У нас в семье никто не ворует, – жестко ответил Валид. – У нас очень хорошая семья, и чужого здесь никому не надо.

– А я не обвиняю твою семью. Я всего лишь говорю тебе о том, что у меня пропали деньги. В существование домовых я не верю.

Вывернув юбку наизнанку, я энергично ее потрясла, затем проверила все карманы еще раз и, убедившись, что денег в них нет, бросилась к своей сумке для того, чтобы проверить, лежит ли в потайном кармане пластиковая карта, на которой хранились оставшиеся деньги. Увидев, что карта на месте, я почувствовала значительное облегчение.

– Валид, – позвала я своего мужа.

– Что тебе? – раздраженно спросил он меня.

– У меня деньги только на карте!

– Нет проблем. Завтра пойдем и снимем пятьсот долларов. Нужно помочь моей семье – как– никак у меня брат умер. Давай спи. Или ты не хочешь помочь нашей семье? Но ведь моя семья – это твоя семья.

– Я хочу помочь, но дело не в этом.

– А в чем?

– Ведь у меня доллары пропали!

– В этом доме у тебя ничего не может пропасть, тут все – честные люди.

– И все же они пропали!

– Значит, это скорее всего, какая-то путаница. Их просто не было.

– Ты хочешь сказать, что я сошла с ума?

Но Валид не ответил на мой вопрос. Не успела я лечь рядом с мужем, как он захрапел и повернулся на другой бок. Стараясь привести свои мысли в порядок, я еще раз в уме прокрутила все свои действия, начиная с того момента, когда я отсчитала пятьсот долларов для Ахмеда и вынесла их из комнаты. Я вспомнила, что достала из кармана тысячу, пятьсот долларов пложила в паспорт, а остальные деньги спрятала обратно в карман. Я стояла вместе с Ахмедом недалеко от своей каморки, значит, в момент нашего с ним разговора в комнату вряд ли кто-то смог войти. Затем я сразу вернулась в спальню и увидела проснувшегося Валида. Когда за дверью послышался шум, Валид вышел из комнаты и вернулся в нее только утром. Пока он отсутствовал, я не спала, и даже если я была в забытьи или в полудреме, то я бы все равно почувствовала, что в спальню кто-то вошел. Получается, что посторонних в комнате не было.

Еще раз сопоставив все факты, я неожиданно пришла к выводу, что, кроме как Валиду, эти деньги взять было больше некому. Повернув голову в сторону спящего мужа, я посмотрела на него испуганными глазами и прошептала:

– Не может быть!

Этого просто не может быть! Мой муж никогда не возьмет у меня деньги без разрешения, он, конечно же, не вор. Зачем ему вставать посреди ночи, красть у меня деньги и нагонять на себя лишние подозрения? Я пыталась прогнать прочь от себя неприятную мысль, что деньги взял Валид, но она прочно засела у меня в голове. Увидев лежащую на полу одежду мужа, я осторожно сползла с кровати и стала проверять содержимое его карманов. При этом я постоянно оглядывалась на спящего супруга, так как опасалась, что он внезапно проснется. Обыскав всю одежду, я убедилась в том, что в карманах нет ничего, кроме нескольких египетских монет, и вновь легла рядом с Валидом, не переставая думать о том, куда же подевались мои деньги.

А может, он успел спрятать их где-то в доме? – вновь прошептала я и вздрогнула от неожиданности: на мобильный телефон мужа пришло сообщение.

– Валид, тебе сообщение пришло. Может, что-то срочное? – Я подняла голову и внимательно посмотрела на своего мужа, который по-прежнему сладко спал. – Валид, ты меня слышишь?

Убедившись, что сон мужа достаточно крепок, я достала его телефон и прочитала принятое сообщение: «Любимый. Скоро собираюсь в Хургаду. Очень скучаю. Хочу тебя. Жду встречи. Знаю, как ты обожаешь подарки, поэтому заранее спрашиваю тебя о том, что тебе привези. Твоя Надя».

Первое, что мне пришло в голову – побыстрее удалить это сообщение, чтобы Валид никогда его не прочитал и уж тем более на него не ответил. Но я не успела этого сделать, так как муж тут же проснулся и посмотрел на меня сонными, ничего не понимающими глазами.

– Что это? – удивленно спросил муж, увидев в моих руках свой мобильный.

– Телефон. Сообщение пришло, – растерянно произнесла я.

– Кому?

– Тебе.

– А ты зачем телефон взяла?

– Я хотела его тебе принести. Скоро в Хургаду Надя из России приезжает, – наконец взяла я себя в руки и ощутила, как ко мне вернулось прежнее самообладание. – Спрашивает, что тебе привезти, – мой голос дрожал от усталости и ревности. – Она знает, что ты любишь подарки, поэтому не хочет попасть впросак и хочет заранее все купить. Давай вместе подумаем, что ей заказать.

Валид сразу изменился в лице и отобрал у меня телефон.

– Какая Надя? Я не знаю никакой Нади!

– Странно, а она тебя очень даже хорошо знает. Пишет, что соскучилась, что ждет встречи и что очень сильно тебя хочет.

– Нехорошо читать сообщения, которые тебе не адресованы, – Валид бегло прочитал сообщение и спрятал свой телефон от меня под подушку.

– А что, отвечать не будешь?

– Нет, – буркнул он, а затем сказал уже более раздраженно: – Я не хочу, чтобы ты прикасалась к моему мобильному телефону. Больше этого не делай. Я не трогаю твой телефон.

– Можешь потрогать, мне не жалко. И не забывай, что я твоя жена. На твой телефон пришло сообщение. Я прочитала его только потому, что подумала – что-то срочное. Я же не знала, что ты переписываешься с Надей, которая в скором времени прилетит к тебе в Хургаду. Предупреждать надо. «Мол, так и так, милая женушка, не суди строго, я переписываюсь с российскими девушками, которые периодически приезжают ко мне в Хургадинск, привозят бабло и различные презенты. Не злись, родная, но ведь жить-то на что-то надо, пойми. А русские женщины… Они такие понятливые, и душа у них такая богатая, да и в кошельке у каждой копеечка имеется, а если копеечки нет, то она по сусекам поскребет, у родственников денег займет, в результате что-нибудь да привезет», – произнесла я с особой издевкой в голосе.

– Молчи, женщина! – Валид взял меня за плечи и тряхнул со всей силой.

– Только попробуй меня ударить! – Я откинулась на подушку и закрыла лицо руками.

– И что ты мне сделаешь? – усмехнулся Валид.

– Я… Я…– и в самом деле, я не могла придумать, что мне ответить.

– Да, ты.

– Я обращусь в полицию и скажу, что ты периодически меня избиваешь.

– Ты ничего не добьешься. Ты в чужой стране, и здесь закон будет всегда на моей стороне. Я – твой муж, и ты должна подчиняться мне во всем.

– А я – твоя жена. Ты должен хранить мне верность и не шляться по бабам.

– Я пообещал, что не буду тебя бить, но если ты начнешь меня оскорблять, то мое терпение может лопнуть. У меня в семье горе, а ты лезешь со своими подозрениями.

– Это не подозрение, это улика. Тебе пришло реальное сообщение. Кто такая Надя?

– Надя – моя старая знакомая. У меня с ней были отношения задолго до тебя, – Валид, казалось, немного успокоился, перешел на более спокойный тон. – Я с ней уже давно не встречаюсь и не поддерживаю никаких отношений. Я тебе уже тысячу раз говорил о том, что у меня есть ты и другой мне не надо.

– И много подарков она тебе раньше возила?

– Один раз она мне сама предложила подарить мобильный телефон на день рождения и плеер.

– Нормальные такие подарочки!

– Она состоятельная девушка, и для нее это совсем нетрудно. Но мы уже с ней не общаемся.

– Тогда почему она прислала тебе сообщение?

– Видимо, она случайно вспомнила обо мне. Она уже давно не приезжала в Хургаду, или как ты там обозвала наш город?

– Я назвала ваш город Хургадинском.

– Тогда – в Хургадинск, – рассмеялся Валид и погладил меня по голове. – Валя, ну я уже говорил тебе о том, что раньше я был плохой, но, встретив тебя, я стал хорошим. Это ты сделала меня таким.

– И тебе не нужен плеер и новый мобильный телефон?

– Мы с тобой сами все заработаем.

Ответ мужа меня вполне удовлетворил, и я слабо улыбнулась.

– Валя, эта Надя осталась в прошлом. Она мне не нужна ни со своими подарками, ни без них.

– Тогда скинь ей сообщение, что ты женился, чтобы она больше тебя не беспокоила.

– Как это? – неожиданно растерялся Валид.

– Элементарно. Освободи наши отношения от ненужных подозрений, и у нас все будет хорошо. Напиши своей состоятельной Наде, что ты ее не ждешь, что у тебя есть семья.

– Я думаю, что это жестоко.

– Получается, что ты думаешь о Наде, но никак не обо мне. А ты подумал, каково мне читать подобные сообщения?

– Ты не должна их читать, потому что сообщения приходят на мой телефон.

– Значит, ты не будешь ей ничего посылать?

– Нет, – спокойно ответил Валид.

– Решил оставить ей надежду?

– Я решил до конца быть мужчиной.

– Что это значит?

– Это значит, что я не собираюсь поступать так, как говорит мне женщина.

ГЛАВА 10

Все последующие дни тянулись томительно долго, иногда мне казалось, что я больше не выдержу, сломаюсь и убегу, сама не знаю куда. Похороны Мухаммеда, ежедневная стирка, уборка, мытье посуды и различные бытовые дела по дому… Мне даже казалось, что в этом доме я выполняю роль прислуги, потому что вся черная работа была на мне. Если я пыталась присесть немного отдохнуть или просто поиграть с младшими сестрами, свекровь тут же кидала в мою сторону злобные косые взгляды и находила мне все новую и новую работу, заставляя меня даже вымывать до блеска туалет, который до этого годами не убирался. Кроме того, я постоянно чувствовала на себе недвусмысленный взгляд Ахмеда, он пока ни разу со мной не заговорил, но при первой возможности старался толкнуть меня плечом или обязательно задеть, когда мы проходили мимо друг друга. Когда я снимала с карты пятьсот долларов на похороны Мухаммеда, Валид стоял рядом со мной и, как мне показалось, пытался подсмотреть мой персональный код. Я уже и сама не знаю, то ли он хотел запомнить этот код совершенно сознательно для определенных целей, то ли мне это только показалось. Возможно, Валид просто стоял у меня за спиной и машинально следил за моими действиями без каких-либо задних мыслей… Но я все же решила подстраховаться, сделала вид, что забыла свой код, и улучив момент, когда муж устал следить за моими действиями и на минуту отвлекся, встретив кого-то из своих знакомых, я тут же сняла деньги и отдала их Валиду на похороны Мухаммеда.

Пропавшие пятьсот долларов не выходили у меня из головы, поэтому свою банковскую карту я постоянно держала во внутреннем кармане юбки или в потайном отделении своей сумки. В один из вечеров Валид привел в гости меня к своим друзьям, которые жили на самой окраине Каира. В их доме меня поразило полное отсутствие крыши.

– Боже мой, как же они тут живут? – прошептала я мужу. – Если бы я в России кому рассказала, что так можно жить, мне бы никто не поверил.

– Они просто не хотят платить налоги на строение, – объяснил мне мой муж. – Когда разбогатеют, может, сделают крышу. У нас налоги не маленькие.

– А если пойдет дождь?

– У нас подолгу нет дождей.

– Но все же, если пойдет?

– Натянут клеенку.

– Вот дела!

Я посмотрела на звездное небо и улыбнулась.

– Ты знаешь, а в этом что-то есть. Это даже романтично, но жить без крыши я бы не согласилась.

Раньше я никогда не знала, что такое настоящая беднота, и могла наблюдать за ней только по телевизору. Но окраины Каира реально показали мне, что это такое. Когда мы проходили мимо ветхих домов, некоторые из которых были перекошены набок, мне показалось, что Валид привез меня в какой-то нищий город времен Средневековья. В домах были такие старые лестницы, что мне казалось, если я сделаю хотя бы шаг, то лестница сразу обвалится, потому что она совершенно не приспособлена для того, чтобы по ней ходили. Больше всего меня поражал жуткий мусор, которым был завален весь ближайший канал. Создавалось впечатление, что в некоторых районах не существует такого понятия, как вывоз мусора, и люди просто сваливают бытовые отходы где придется.

Семья друзей Валида была достаточно гостеприимной. Она состояла из мужа, жены и троих маленьких детей. Увидев окружающую их нищету, я сначала отказалась притронуться к приготовленному к нашему приходу ужину, но пристальный взгляд моего мужа заставил меня это сделать. Нас потчевали египетской национальной закуской и курицей. Я настолько устала от ежедневных супов-пюре, которые никогда не любила, но которые так обожал мой супруг, что, распробовав специально приготовленную для нас закуску, сочла это блюдо очень даже вкусным. В состав закуски входили печеные баклажаны, зеленый перец, уксус и тахина. Тахина – это местная заправка из семян кунжута. Я с удовольствием съела курицу, потому что безумно люблю все мясное, но мясо для египтян – дорогое удовольствие. Моя любимая свинина здесь запрещена Кораном. Птицу тут готовят только местного происхождения и только свежезарубленную. Гарниром к курице был рис, картошку египтяне едят мало. Когда я ела рис, то вдруг подумала о том, как же все-таки иногда хочется вареной картошечки, селедочки, моченых огурчиков. Не отказалась бы я и от рюмочки водки, но об этом тут приходилось только мечтать.

Когда наш ужин закончился, Валид ушел со своим другом в комнату курить гашиш, а я осталась наедине с египтянкой по имени Марва и предложила ей свою помощь по хозяйству. Я уже привыкла к тому, что по вечерам мой супруг курил гашиш, и сама, незаметно для себя, перестала возмущаться по этому поводу. В его окружении это считалось вполне нормальным и не было чем-то из ряда вон выходящим.

Несмотря на то, что Марва жила достаточно бедно, она немного говорила по-английски, потому что, по ее словам, обладала особой тягой к знаниям и, как только в ее руки попал самоучитель английского языка, она тут же взялась за дело. Кроме того, сказался опыт общения со своей сестрой, которая смогла вырваться из нищеты, уехать в Александрию и выйти за муж за достойного, по словам Марвы, человека. Девушка рассматривала меня с нескрываемым интересом и настолько, насколько ей хватало знания английского языка, расспрашивала меня о России. А я рассматривала ее хиджаб и думала о том, насколько же это странное платье. Мне хотелось знать, что чувствует женщина, облачившись в подобный наряд. Марва сказала, что надела хиджаб по своей воле и что в нем она чувствует себя намного увереннее, чем без него. Эта одежда защищает ее от слишком нескромных и назойливых взглядов местных мужчин. Когда девушка спросила меня о том, хочу ли я в дальнейшем принять ислам и надеть хиджаб, я пришла в замешательство и сказала, что еще к этому не готова, потому что я даже представить себе не смогла, как я надену это жуткое бесформенное платье, которое, на мой взгляд, старит даже самую молодую и симпатичную девушку. Марва уловила мои сомнения и сказала мне о том, что в исламе никто никого не принуждает. Если ты на что-то решишься, то должна сделать это добровольно, потому что этого должна захотеть твоя душа. Когда я осмелилась спросить девушку о том, как она относится к подобным условиям жизни, она даже не смутилась и сказала, что к ним привыкла. До меня тут же дошло, что она просто не знает другой, более лучшей жизни. Она не знает, что значит жить не в трущобах, ходить не по грязным улицам и не дышать мусорной свалкой, находящейся неподалеку от дома.

Некоторое время мы беседовали об исламе, и я смогла понять, что Марва просто ослеплена своей верой, а еще она совершенно не переживает по поводу того, что женщина в Египте практически не защищена законом. Она считает себя рабыней своего мужа и готова до самой смерти служить ему верой и правдой. Девушка призналась мне, что очень сильно любит своего супруга, что она проводит все дни дома, занимается воспитанием детей и никогда не пыталась устроиться на работу. Даже если бы она захотела поработать, муж не позволил бы ей это сделать. Он считает, что работают только женщины легкого поведения, а порядочные женщины сидят дома, растят детей, берегут домашний очаг и ждут мужа с работы. Когда я спросила у Марвы, есть ли у нее подруги, на ее глазах появились слезы и она отвела взгляд в сторону. Я тут же поинтересовалась, что ее так огорчило, и девушка призналась мне в том, что ее лучшую подругу насмерть забили палками. Почувствовав, что на моей спине выступил холодный пот, я расспросила Марву, как это произошло, и она с болью в голосе призналась мне в том, что ее подруга вышла замуж не девственницей. Родственники не смогли пережить подобный позор и забили ее палками, как бродячую собаку.

Рассказ Марвы произвел на меня гнетущее впечатление, и я подумала о том, что на момент нашего с Валидом замужества ему совершенно не было никакого дела, девственница я или нет. Да и не только ему, но и его родителям. Все-таки Валид более прогрессивен, и он понимал, что если происходит встреча двух взрослых и самостоятельных людей, то у каждого из них за спиной есть свой багаж с прошлым, в котором хранятся встречи, расставания и трепетные переживания.

Марва расспрашивала меня о Москве и о русских людях. Я рассказала ей о том, что в Москве сейчас очень много восточных кафе и что многие мои знакомые просто обожают арабскую музыку. Когда Марва спросила, нравится ли мне Египет, я ей честно призналась в том, что я люблю эту страну, но в ней я не чувствую почву под ногами. Моя душа там… в России. Я рассказала ей о том, что у меня очень много претензий к своей стране, так в ней мы предоставлены сами себе и никому не нужны, кроме самих себя. Еще я сказала, что люди у нас разучились радоваться, потому что у них жизнь стала слишком тяжелой и сложной, и, забывая о том, что рыба гниет с головы, они срывают свое зло друг на друге. И все же я люблю свою страну, потому что там даже воздух другой. Он родной… Какая бы убогая и несправедливая по отношению к своим жителям моя страна ни была, она – родная, она любимая, она своя. Ты засыпаешь с мыслями о том, что ты дома, и просыпаешься с мыслями о том, что ты опять дома, а самое главное, что в родном доме на месте твоя душа.

Возможно, Марва не понимала больше половины из того, о чем я ей говорила, но она внимательно меня слушала и, увидев, что на моих глазах появились слезы, испуганно протянула мне платок. Когда она спросила меня о том, почему я не вышла замуж за русского парня, я улыбнулась и честно призналась ей в том, что у нас мужчин мало, и кто не успел себе мужика отхватить, тот будет коротать свой век в одиночестве. На всех все равно не хватит. Благо, что в Египте и Турции подобных проблем нет, вот тамошние мужчины наших женщин и выручают. Я рассказала ей о том, что египетские мужчины умеют красиво ухаживать и делать восхитительные комплименты. Наши российские курортные мачо в этом достаточно слабы и не умеют сказать женщине того, что она так хочет услышать.

Марва сказала, что очень любит свою страну, что счастлива, просто иногда изводит нужда. Она также рассказала мне о том, что в Каире есть и богатые люди. Они живут на собственных виллах, у них есть семейные мечети и сады с фруктовыми деревьями. Она спросила меня, буду ли я учить арабский язык, и я призналась ей в том, что, на мой взгляд, он необыкновенно сложный, но я очень хочу его выучить и надеюсь, что когда-нибудь это произойдет. Я сказала ей, что мне очень интересна богатая история Египта, поэтому иногда мне становится стыдно за тех египтян, которые сидят в лавках, торгуют статуэтками и не могут ответить на твой вопрос, что это за статуэтка, с чем она связана, или вовсе наговорят какую-нибудь ерунду, не соответствующую действительности. Стыдно от того, что они не интересуются историей родной страны, не знают имен богов, а ведь от знания истории и языка зависит их доход.

Когда Валид сказал, что нам пора уходить, я поблагодарила Марву за гостеприимный, теплый прием и вышла с мужем на улицу.

– Знаешь, тут небо какое-то другое, – я остановилась и, задрав голову, посмотрела на звездное небо. – Не такое, как в России. Оно какое-то черное.

– А у вас оно красное, что ли? – рассмеялся Валид. После гашиша он всегда пребывал в хорошем настроении.

– Нет, не красное. Но все равно, у вас небо не такое, как у нас. Оно другое.

– Теперь это уже наше общее небо, – Валид притянул меня к себе и прошептал: – Валя, твои глаза уже давно похитили мою душу. Ты моя жизнь, моя сказка, моя мечта. Аллах подарил мне тебя, но я не заслужил такого подарка.

– А как же Надя? – не смогла не задать я вопрос ревнивым голосом.

– Надя была до тебя. Она плохая пляжная женщина.

– Почему это она плохая?

– Потому, что она, как и многие туристки, шармуты.

Шармуты по-нашему – проститутки. Я почувствовала неловкость за свою соотечественницу и спросила серьезным голосом:

– Зачем ты ее так называешь? А вдруг она тебя любит? Подарки, как-никак, хочет привезти.

– Я ее не люблю. Она всегда хотела меня купить, а я не продаюсь, – с вызовом ответил Валид. – Я люблю только тебя. Раньше я делал плохие вещи, потому что жизнь всегда была несправедлива ко мне, но после того, как Аллах подарил мне тебя, я буду творить добро. Ты не пожалеешь, что выбрала египетского мужчину, а не русского мужика.

– Почему?

– Потому, что русские мужики много пьют. Они могут только брать и ничего не дают взамен. Я отдаю тебе все.

Чтобы не вступать в перепалку с собственным мужем, я ухмыльнулась и подумала о том, что если русские мужчины много пьют, то египетские курят гашиш, и еще неизвестно, что хуже. Мне было не совсем понятно, что именно русские мужчины берут, ничего не отдавая взамен, но я не стала уточнять этот вопрос. Мне захотелось напомнить Валиду, что из-за его долгов мне пришлось обменять свою двухкомнатную квартиру в престижном районе на однокомнатную в совсем не престижном. Не став заострять на этом внимание, дабы не злить своего супруга, я вновь посмотрела на звездное небо и от души восхитилась тем, какое же оно красивое.

– Красота!

– На этом небе звездами написаны наши имена. Ты это видишь?

– Вижу, – соврала я и стала рассматривать Большую Медведицу.

– Эти звезды – это мои глаза, которые любуются тобой. Луна – это я улыбаюсь тебе, дотронься до моего сердца и почувствуй меня. В этом сердце живет любовь.

– Господи, как же красиво вы все говорите! И кто вас так научил? Может, у вас есть какие-то курсы по обольщению российских женщин?

– Валя, я не понимаю, о чем ты.

– Да это я так, о своем, о женском.

– Ты мне не веришь?

– Верю.

– Я очень сильно тебя люблю. Ты стала, как кровь в моих венах. Ты мне нужна, как птицам небо, как пустыне вода и как ребенку молоко. Ты – моя луна.

– Странно так, – я не смогла не сдержать улыбки.

– Что тебе странно?

– Странно то, что в России совсем другие ласковые обращения. Если люди друг друга любят и хотят назвать друг друга ласковым словом, то они называют свою половину солнышком. А у вас не солнышко, а луна. Создается впечатление, что вы не любите солнечный свет.

– Мы любим солнечный свет, но дело в том, что весь мусульманский мир живет по лунному календарю. Ты должна знать, что является символом ислама.

– Символ ислама – полумесяц, – не задумываясь, ответила я.

– Верно. Так сложилось, что исторически луна – это любовь. Она играет большую роль в нашей жизни. Намного большую, чем солнце. Луна – это жизнь, а ты и есть моя жизнь.

– Теперь понятно.

– Тебе понравились мои друзья?

– Мне очень понравилась Марва. Скромная, приятная египетская девушка.

– Я рад. Завтра уезжаем в Хургаду.

Я не смогла сдержать своего восторга по этому поводу и радостно поцеловала Валида в щеку.

– Ну, наконец-то! Я думала, что не смогу этого дождаться.

– Ты хочешь в Хургаду, потому что не любишь мою семью? – насторожился Валид.

– Я хочу в Хургаду потому, что мечтаю остаться с тобой наедине, – выкрутилась я.

– Я хочу, чтобы завтра, перед отъездом в Хургаду, ты приготовила мой любимый супчик из чечевицы.

Подумав о том, что мне придется готовить мой нелюбимый суп-пюре, я тяжело вздохнула и предложила своему мужу другой вариант.

– Валид, а может, я тебе лучше русский борщ приготовлю? Пальчики оближешь! – Вспомнив о борще, я проглотила слюну и подумала о том, что даже при упоминании о русской пище у меня не на шутку разыгрался аппетит. – Я, правда, в Москве борщ из свинины варю…

– Свинина запрещена исламом, – с особой брезгливостью напомнил Валид. – Я мусульманин.

– Я знаю. Но я смогу сварить борщ из другого мяса или даже из курицы. Без проблем! Я такие борщи варю! Да тебе и не может не понравиться – это же так вкусно!

– Мне не нравится русский борщ, – резко ответил Валид. – Это не мужская еда.

– А ты его ел? – окончательно растерялась я, но муж промолчал и не ответил на мой вопрос. – Как же ты его ел, если никогда не был в России?

Увидев, что муж молчит, я посмотрела на него недоверчивым взглядом и тихо спросила:

– Или ты был в России, просто я об этом не знаю?

– Я не был в России, – резко ответил Валид. – Ты моя жена, и между нами должно быть полное доверие.

– Если ты не был в России, значит, кто-то из русских девушек готовил тебе его здесь, – тут же сделала я заключение. – Это была Надя?

– Нет, не Надя.

– А кто? Валид, а у тебя до меня было много русских туристок?

– Я не хочу отвечать на этот вопрос. Я же не спрашиваю тебя о том, сколько мужчин у тебя было до того, как ты стала моей женой.

– Если бы я знала, что на свете есть ТЫ, то мне бы вообще никаких мужчин не нужно было, – сказала я и взяла мужа за руку – мы уже подъезжали к дому его родителей.

Разговор о русском борще никак не выходил у меня из головы и почему-то вызывал во мне жгучую ревность. У самого входа в дом я не выдержала и укоризненно произнесла:

– И все же я в сто раз лучше готовлю русский борщ, чем та девушка, которая тебе его когда-то варила.

– Это не мужская еда, – пробурчал муж и вошел в дом.

ГЛАВА 11

В предвкушении скорого отъезда в Хургаду я встала как можно раньше, собрала сумку с вещами и пошла на кухню для того, чтобы приготовить мужу его любимую похлебку из оранжевой чечевицы, напоминающую по вкусу гороховый суп, только более острую. Так как суп из чечевицы подают вместе с лимонным соком, я стала тщательно мыть маленькие кругленькие лимончики, которые отличались от наших формой, и размером они были чуть больше, чем оливки.

В этот момент я почувствовала, что кто-то коснулся моей ягодицы. Я вздрогнула и увидела рядом с собой Ахмеда.

– Ты что себе позволяешь? – не удержавшись, я ударила его по руке.

– Это ты что себе позволяешь? – Ахмед посмотрел на меня таким взглядом, что меня парализовал страх. – Я буду тебя трогать сколько хочу. Скоро я буду тебя иметь. Ты забыла, что убила Мухаммеда?

– Я не специально.

– Я могу засадить тебя в тюрьму. Не заставляй меня это делать. Тебе лучше не знать, какие в Египте страшные тюрьмы.

При этом Ахмед ущипнул меня за ягодицу так сильно, что я слегка вскрикнула и залилась алой краской.

– Ты что? Больно же! Может кто-нибудь войти.

И я, действительно, оказалась права. В ту же минуту на кухню вошла свекровь и стала проверять, как я готовлю суп. Ахмед сразу же ретировался в неизвестном направлении, а свекровь начала что-то громко говорить на непонятном для меня арабском языке, а чуть позже она перешла на крик. Нетрудно было догадаться, что она на меня за что-то ругается. Какое-то время я старалась не обращать на свекровь внимания, но, убедив себя в том, что я делаю все правильно и она незаслуженно кричит на меня, я с трудом удержала себя от того, чтобы не ударить ее половником, и сквозь зубы спросила:

– Что вы кричите? Что вам не нравится? Вам не угодишь: все не так и все не этак. Я делаю все правильно.

Увидев, что я скалю зубы, женщина закричала еще сильнее и стала злобно размахивать руками. Не выпуская половника из рук, я смотрела на нее, не скрывая своего раздражения, и представляла, с каким бы диким удовольствием я вылила ей на голову кипящий суп с оранжевой чечевицей. Я представляла, как она вся сама становится оранжевого цвета, лопается от злости и уходит из моей жизни.

– Послушайте, что вы ко мне привязались? – вновь заговорила я со свекровью, которая не понимала ни одного русского слова. – Если вы не голодны, то не мешайте мне готовить и тренируйте свои голосовые связки в другом месте. Я понимаю, почему вы меня невзлюбили. Вы невзлюбили меня из-за того, что я русская. Из-за того, что я не родилась на Востоке и не мусульманка. Вы хотели, чтобы ваш сын женился на египтянке, но уж, извините, сердцу не прикажешь. Если бы не я, ваш сын уже сидел бы в тюрьме. Вы должны быть мне благодарны, потому что я заплатила за него двадцать тысяч долларов, а это, между прочим, немалые деньги. У вас отродясь таких не было.

Как только в кухню вошел мой муж, я повернулась в его сторону и спросила обиженным голосом:

– Валид, что твоя мать на меня кричит? Что ей не нравится?..

Валид принялся разговаривать со своей матерью, и, как только диалог между ними был закончен, она что-то громко крикнула и вышла из кухни.

– У меня голова от нее разболелась, – пожаловалась я мужу.

– Моя мама ругается по делу. Ты должна ее слушаться точно так же, как и меня.

– А что случилось? Я суп приготовила, тот, который ты и хотел.

– Когда мама на тебя кричит, ты должна молчать и ни в коем случае ей не перечить, – объяснил мне Валид. – Если ты не будешь ее слушаться, она может просто тебя избить.

– С чего бы это? Приплыли, я еще свекрухой битая не была! – развела я руками. – А я ведь и постоять за себя могу, – мой взгляд случайно упал на поварешку, лежавшую на столе.

– Я не люблю что-либо повторять по два раза. Ты должна слушаться мою мать, и если она на тебя кричит, то ты должна опустить голову, со всем соглашаться и ни в коем случае ей не перечить.

– За что она на меня ругалась? – Неожиданно на моих глазах появились слезы. – Что я сделала не так? Она ругалась на меня за то, что я русская? Я знаю, почему она меня на дух не переносит. Причина одна – другой нет: она меня ненавидит за то, что я не мусульманка и родилась не в мусульманской стране. Вот и вся причина.

– Она ругалась, потому что хотела, чтобы ты испекла перед своим отъездом сладкий слоеный пирог. Она не видела, как ты печешь, и хотела посмотреть, как ты раскатываешь тесто, насколько оно у тебя тонкое и сколько у тебя уходит муки.

Захлопав глазами, я на время потеряла дар речи, но потом все же взяла себя в руки и заговорила уже более спокойным голосом:

– Я печь вообще не умею. У нас в Москве пироги в любом магазине продают. Ешь – не хочу. Что за необходимость дома тесто месить? Не в деревне же живем. Только грязь разводить!

– Придется научиться. Ты хозяйка, и ты должна научиться печь египетский сладкий слоеный пирог. Мне жаль, что ты не испекла пирог для моей матери. Думаю, что в следующий приезд ты исправишься. Ты должна выучить арабский язык, тогда ты сможешь понимать, что говорит тебе моя мать, и исполнять все, что она прикажет.

Я не стала перечить мужу и подумала о том, что нет смысла дальше выяснять отношения. Сегодня я уезжаю в Хургаду и в дальнейшем буду под любым предлогом отказываться от поездки в Каир, потому что не имею даже малейшего желания гостить в семье мужа. Успокоив себя тем, что наша встреча со свекровью произойдет через самое отдаленное время, я принялась подавать суп и жалела только об одном: о том, что я отдала паспорт Ахмеду и осталась без документов. Мне хотелось осторожно попросить мужа, чтобы он деликатно объяснил Ахмеду, что моя виза меня вполне устраивает, и забрал у него паспорт. Но я побаивалась об этом даже заикаться, потому что Ахмед может рассказать мужу о той ужасной ночи, и страшно подумать, что тогда будет со мной.

Закончив есть суп, Валид посмотрел на часы и озабоченно сказал:

– Собирайся, нам пора. С нами в Хургаду мой дядька поедет.

– Кто? – Я сразу почувствовала неладное и ощутила, как меня бросило в жар. – Кто с нами поедет?

– Мой дядька, Ахмед. А что ты так испугалась?

– Я не испугалась, – принялась оправдываться я. – Просто я хотела побыть с тобой вдвоем. А теперь этот Ахмед.

– Не переживай. Он едет по своим делам.

– А какие у него там дела? Что ему в Каире не сидится? – В моем голосе послышались истеричные нотки. – Валид, я могу остаться наедине со своим собственным мужем или нет?!

– Можешь, только я не понимаю, при чем тут Ахмед? Он едет в Хургаду работать, у него своя жизнь. Это мой дядя, и ты должна его уважать и чтить так же, как и других моих родственников.

Известие о том, что вместе с нами в Хургаду едет Ахмед, окончательно испортило мне настроение. Я попрощалась с семьей своего мужа, через силу улыбнулась свекрови и на русском языке поблагодарила всех за гостеприимство. Младшие сестры мужа прижались ко мне посильнее и не хотели никуда отпускать.

– Я обязательно к вам еще приеду, – я поцеловала каждую из них в щечку и, увидев, что у самой маленькой появились на глазах слезки, прижала ее к себе и стала гладить по голове. – Малышка, ну что ты вздумала плакать? Все будет хорошо. Я обещаю, что приеду.

Казалось, что девочка понимает меня и без знания русского языка. Она кивала головой и прижималась ко мне как можно сильнее. В тот момент, когда я наклонилась для того, чтобы дать потрогать младшей сестренке мужа свои светлые волосы, я прикоснулась к мочкам своих ушей и, вспомнив о том, что забыла в нашей с Валидом каморке свои золотые сережки, которые я сняла на ночь, я вернулась в комнату для того, чтобы их забрать. Но я не обнаружила сережек на маленькой тумбочке, стоящей недалеко от кровати.

– Не может быть, – сказала я сама себе и стала тщательно осматривать комнату.

Вскоре пришел муж, он указал мне на часы и сказал взволнованным голосом:

– Валя, мы опаздываем. Что ты тут делаешь?

– У меня серьги пропали.

– Какие еще серьги?

– Золотые. Очень красивые. Ты их разве не помнишь? – не могла не поинтересоваться я.

– Нет.

– Неужели ты не знаешь, какие украшения я ношу?

– Я как-то не обращал внимания.

– Сначала пятьсот баксов пропадает, потом – золотые серьги. У меня вчера уши стали болеть. Не знаю, может, от воды, может, еще от чего. Стало больно серьги носить. Я их на ночь сняла и на эту тумбочку положила. Думала, утром надену. Да вот забыла – пошла на кухню готовить и только сейчас о них вспомнила. Сережек на тумбочке нет.

– Может, они упали?

– Я уже везде смотрела.

– Хорошо. Я скажу сестрам, чтобы они были внимательными, когда будут убирать комнату. Если серьги найдутся, то ты заберешь их в следующий раз, когда мы приедем гостить к родителям.

– Валид, ты что, не понимаешь, мои серьги украли? – нервно произнесла я.

– В этом доме живет только моя семья, а у меня в семье не воруют, – нахмурил брови Валид. – У меня очень порядочные родственники, и если ты не помнишь, куда положила свои серьги, то не стоит обвинять моих близких. Они обязательно найдутся.

– Я хорошо помню, куда я их положила, – стояла я на своем. – Они лежали на тумбочке.

– В этом доме некому воровать. Мы опаздываем, нас ждет мой дядя. Скорее всего, ты забыла, что уже положила их в сумку.

– У меня пока хорошая память. Все ясно: мои серьги там же, где и пятьсот долларов. А сережки жалко – красивые и дорогие. Вот уж не думала, что они могут накрыться медным тазом.

– Каким еще тазом? – не понял меня Валид и, взяв за руку, по-хозяйски повел к выходу. Меня удивило то, что на прощание Валид даже не перемолвился со своими родными и парой слов. Я ожидала, что он скажет им про потерянные сережки, но этого не произошло. Значит, я попала в самую точку. Мои любимые серьги украли, и продолжать дальше разговор не было смысла.

– Мои родители будут молиться за нас, – сказал муж, как только мы сели в автобус.

«Особенно свекровь!» – отметила я про себя и при мысли о том, что за моим креслом разместился Ахмед, почувствовала настоящую горечь. Мне казалось, что он просто высверливает взглядом дыру в моем затылке и представляет, с каким бы наслаждением он сунул мне нож в спину.

Как только автобус тронулся с места, я услышала, что на мобильный мужа пришло сообщение, и стала ждать, когда он его прочитает. Валид сделал вид, что ничего не произошло, и продолжал рассматривать серый и унылый пейзаж за окном.

– Валид, тебе сообщение пришло, – не могла не задеть я мужа.

– Когда? – как ни в чем не бывало спросил Валид.

– Только что. Давай посмотрим, что тебе написали?

– Я не слышал никакого сигнала, – Валид явно не собирался сдаваться.

– Я слышала. Доставай свой телефон!

– Сообщения не было. Тебе показалось.

– Валид, ты в последнее время выставляешь меня какой-то сумасшедшей. Сначала мне показалось, что у меня украли пятьсот долларов, хотя их и в самом деле сперли. Потом мне померещилось, что у меня стащили дорогие серьги. Теперь мне почудилось, что тебе пришло сообщение. А может, мне вообще показалось, что ты меня любишь?

Я и сама не думала, что Валид может отреагировать на мой монолог настолько болезненно и даже бурно. Он моментально покраснел, замешкался и как-то лихорадочно заговорил:

– Ты пожалеешь о том, что ты сейчас сказала! Мне надоела твоя вечная ревность. Это мой личный мобильный телефон, и все сообщения и звонки, которые на него приходят, мои. Они не имеют к тебе никакого отношения. Я устал тебе объяснять, что до тебя я был очень плохим, а теперь я стал хорошим. Все эти звонки из другой жизни. Это я тебя ревную, потому что ты смотришь на мужчин так, как будто всех их хочешь.

– Это неправда! – Меня захлестнула волна возмущения.

– Правда. Я уже давно хотел сделать тебе замечание, но твои взгляды на мужчин становятся все откровеннее. Ты смотришь на них, как пляжная девка, как голодная кошка. Все кошки твои сестры. Я очень хитрый, но ты хитрее меня. Таких хитрых девушек мне не доводилось встречать прежде.

– Нападение – лучший метод защиты, – тихо произнесла я и отвернулась к окну. – Я бросила все на свете, приехала в чужую страну для того, чтобы создать семью. Мне очень жаль, что ты так до сих пор не понял, что кроме тебя мне больше никто не нужен.

Валид сразу взял меня за руку и заговорил уже более ласковым голосом:

– Если у меня бы был хрустальный дом, я бы посадил тебя в него. Никуда бы тебя не выпускал и целыми днями на тебя смотрел. Для того чтобы увидеть свет, посмотри на солнце. Для того чтобы увидеть любовь, посмотри на луну. Для того чтобы увидеть надежду, посмотри в будущее, но для того, чтобы увидеть все это сразу, просто посмотри в зеркало.

Я улыбнулась и в который раз подумала о том, что никто в жизни не говорил мне таких красивых комплиментов. В этом египетским мужчинам не было равных. Когда мы вернулись в Хургаду, Ахмед о чем-то переговорил с моим мужем, бросил на меня хитрый взгляд и, к счастью, не пошел вместе с нами в нашу квартиру. Оказывается, он снимал себе жилье недалеко от нас.

Как только мы вернулись домой, Валид положил свои руки мне на плечи и сказал проникновенным голосом:

– Валя, я люблю тебя. Когда у нас будет много денег, мы обязательно сыграем богатую свадьбу. Ты будешь самой красивой невестой. На свадьбе для гостей будет накрыт шикарный стол, а украшением его станут фаршированные рисом голуби.

– Что? Разве голубей фаршируют? Вообще как их можно есть? Это ужасно, – слабо возразила я и поморщилась от брезгливости.

– Это очень дорогое и необычное блюдо, ты не найдешь его ни в одном ресторане.

– А я и искать не хочу. Я не представляю, как можно есть голубей, в них же одни кости.

– Их едят вместе с костями. Это очень вкусно, поверь.

– Не знаю, вкусно это или нет, но мне стало плохо от одного твоего рассказа. У нас на свадьбах молодые выпускают голубей в небо, это очень красиво. В основном новобрачные приезжают на Поклонную гору. Красиво, когда молодые держат в руках белоснежных голубей, а потом отпускают их в небо. Боже мой, а у вас их едят. Там же есть нечего.

– Это очень вкусно и очень дорого.

– То, что дорого, не всегда вкусно. У нас некоторые сорванцы в голубей из рогаток стреляют. Гады, сама бы руки им поотрубала за такие дела! Иногда на улице после подобных жестоких забав валяются дохлые голуби, никому и в голову не приходит их ощипать, нафаршировать рисом и съесть. Уж если для вас свинья – грязное животное, то можно подумать, что у голубей мясо чистое. Голуби – это вообще разносчики инфекций, они же на помойках сидят.

– Это очень вкусно и дорого, – словно робот повторял Валид. Видимо его очень грела мысль о том, что на нашей свадьбе фаршированые голуби будут самым красивым и дорогим блюдом.

Следующим утром Валид позавтракал вареными яйцами и своими любимыми котлетами из сои и стал собираться на работу.

– Валя, сегодня я буду покупать товар для нашего магазина по очень низкой цене. Мне нужны пять тысяч долларов.

– Сколько?

– Пять тысяч.

– А зачем так много?

– Это не много, а мало. С этими деньгами я не заполню магазин товаром даже наполовину, но уже смогу начать бизнес и заработать первые деньги. Где твоя банковская карта? Пошли, снимем с нее деньги.

– Так она же у меня не резиновая. У меня там денег – всего восемь тысяч, нужно оставить хоть какой-то резерв.

– Нам необходимо заполнить магазин товаром, – стоял на своем Валид. – Сейчас я начну бизнес, и у нас будут деньги. Не беспокойся.

Немного растерявшись, я осторожно спросила:

– Валид, а может, я тоже пойду работать?

– Куда? – не ожидал от меня такого вопроса супруг.

– В любой отель. На рецепцию или гидом. Я хорошо знаю английский язык и буду потихоньку учить арабский. А что мне дома-то сидеть? Ребенка все равно пока нет. Когда родится ребенок – тогда другой разговор. Я ведь нормальная, трудоспособная девушка.

– Ты должна готовить обед и ждать мужа с работы, – в глазах Валида вспыхнул злобный огонек.

– Когда я была туристкой…

– Не напоминай мне про этих пляжных девок, – нервно перебил меня муж.

Не обращая на него никакого внимания, я сделала вид, что его не услышала, и продолжила свою мысль.

– Когда я была туристкой, я видела наших русских девушек, вышедших замуж за египтян. Они не кутались в платки, не сидели с кастрюлями дома, а работали на рецепции отелей, гидами, встречали туристов в аэропорту. И никто их ни в чем не упрекал, все относились к ним очень даже хорошо, с уважением. Пока у нас нет достатка в доме, я тоже могу работать и зарабатывать.

– Мне гордость никогда не позволит отпустить тебя на работу. Ты не будешь работать!

– Но почему?

– Что ты пристала ко мне со своими вопросами? Ты должна слушать своего мужа и помалкивать. Вы, русские, уже давно делитесь по половому признаку на «шармут», что означает по-нашему «проститутка», и алкашей. Так запомни, работают одни проститутки, а нормальные женщины, которые любят своих мужей, сидят дома.

– А если в семье нет достатка?

– Это мои проблемы. Мы семья. Я предложил тебе выгодную долю в нашем совместном бизнесе. Сейчас ты вложишь в магазин пять тысяч долларов, и они вернутся к тебе с большими процентами. Я очень честный. Наш бизнес будет хорошо развиваться, и мы будем богато жить.

– В Египте работают многие женщины, и я не понимаю, почему ты не хочешь мне разрешить работать? Что у тебя за дурацкие принципы? Все работающие женщины очень даже порядочные, их мужья ими гордятся.

– Работают только проститутки, – муж дал понять, что спорить с ним бесполезно. – Мое слово для тебя – закон. Я люблю тебя, я заработаю денег. Потерпи. Придет время, и мы будем богаты. Я беспокоюсь о тебе, потому что хочу быть твоей слезой, чтобы рождаться в твоих глазах, жить на твоих щеках и, скатываясь вниз, умирать на твоих нежных губах.

– Это я уже слышала, – грустно сказала я и с трудом сдержала появившиеся на глазах слезы.

ГЛАВА 12

Когда мы шли снимать деньги с моей карты, Валид держал меня за руку и ревностно наблюдал за тем, с каким любопытством на меня смотрят другие мужчины. Для того чтобы не злить мужа и не вызывать у него лишних подозрений, я опустила глаза и смотрела себе под ноги. В банкомате Валид встал рядом со мной и стал наблюдать за тем, какие цифры я набираю. Я обернулась и с подозрением посмотрела на супруга.

– Ты не доверяешь своему мужу? – спросил Валид.

– Доверяю, – с трудом выдавила я из себя, прогоняя сомнения и убеждая себя в том, что Валид со мной честен и никогда не сделает мне ничего плохого.

– Тогда набирай код до конца. Мне не нужны твои сбережения – я привык зарабатывать сам. Я хочу, чтобы у тебя были свои собственные деньги, именно поэтому я предложил тебе долю в выгодном бизнесе.

К моему счастью и к очевидному огорчению Валида, мы смогли снять только три тысячи долларов, но муж сказал, что пока этого достаточно, и я, немного успокоившись, спрятала карту во внутренний карман своей юбки. Доведя меня до дверей нашей квартиры, муж поцеловал меня в щеку и по-хозяйски наказал:

– На улицу одна не ходи.

– Почему? – опешила я.

– Не хочу, чтобы на тебя мужики голодными глазами смотрели. Если нужны продукты или ты просто захочешь куда-то сходить, то позвони Ахмеду. Я ему доверяю. Вот номер его мобильного телефона. Сделаешь звонок, и он сразу придет. Он и сам тебе позвонит. Я поехал за товаром в магазин, будь умницей. Не скучай. Мне бы очень хотелось, чтобы ты научилась печь египетский сладкий слоеный пирог. Он готовится с орехами или с кокосовой стружкой. Можешь позвонить Ахмеду, сходить с ним в магазин за необходимыми продуктами и заняться тестом. Мне бы очень хотелось, чтобы в следующий раз, когда мы приедем к родителям, ты на глазах у моей матери приготовила вкусный пирог. Она бы полюбила тебя еще сильнее.

– Да куда уж сильнее! – насмешливо сказала я и поинтересовалась: – Ты надолго?

– Постараюсь вернуться побыстрее, – заверил меня супруг. – Куплю товар, приготовлю магазин к открытию.

– А можно тебе помочь?

– Нет, – Валид разбил мою последнюю надежду. – Это мужские дела, но не женские.

– Ну а в дальнейшем я могу хоть иногда приходить в магазин и помогать тебе?

– Когда бизнес наладится, я тебе это разрешу.

Оставшись в квартире одна, я сделала в ней генеральную уборку. Все перемыла, заглянула в холодильник и, увидев, что он практически пустой, поняла, что у меня нет продуктов для того, чтобы приготовить ужин. Тогда села и принялась размышлять о том, смогу ли я выйти одна из дома. По понятным причинам я не стала звонить Ахмеду, а лишь подумала, что не произойдет ничего страшного, если я схожу на рынок и куплю необходимые мне продукты. Скажу мужу о том, что мне было неудобно дергать Ахмеда по пустякам и я решила проявить хоть какую-то самостоятельность.

Тут у меня зазвонил мобильный, я поднесла трубку к уху и, услышав голос подруги, чуть было не разревелась от счастья.

– Валя, ну как там твоя семейная жизнь? Надеюсь, что лучше всех! – донесся в трубке радостный Ленкин голос.

Мне захотелось рассказать Ленке о том, что со мной произошло, и про то, в каком кошмаре я живу, но я боялась, что Ленка обязательно сообщит обо всем моей матери и у той может прихватить сердце.

– Лена, у меня все замечательно, – я с трудом удерживала себя от того, чтобы не разрыдаться.

– А что голос такой грустный?

– У моего мужа брат умер.

– Прими мои соболезнования!

– Спасибо.

– Ладно, держись, подруга. Мы тебя все очень любим. На твое место директриса взяла нового косметолога.

– Специалист-то хоть хороший?

– Поживем – увидим. Пока вроде никто не жаловался. Валюша, а ты в своей Хургаде по специальности не можешь устроиться, чтобы квалификацию не терять? Ты ведь хороший косметолог.

– Да о чем ты говоришь? В Хургаде только парикмахерские, а в салонах даже оборудования нормального нет. Кому тут нужна моя квалификация? Да и муж не хочет, чтобы я работала.

– Ну да, у них же там так принято. Нет свободы у женщин на Востоке, кто бы мне что ни говорил. Да и кого в Хургаде в порядок приводить? Этих египетских теток? Они косметику наносят себе на лицо килограммами, да еще и в такую жару. Красивее они от этого не становятся. Я одну на море видела – так она одета была, как капуста. 35 градусов жары, а на ней платок, несколько платьев, под платьями – юбки, а под юбками – теплые штаны. Это вообще атас! Египтянки кутаются, словно собираются на северный полюс. Валя, а продукты-то хоть нормальные там есть? Мы все за тебя переживаем, ей-богу. Ты же теперь не в пятизвездном отеле живешь, а имеешь возможность полностью прочувствовать египетский быт.

– Да не переживай, с продуктами все нормально. Я же в еде девушка непривередливая. Вот только от шашлычка из свининки я бы не отказалась, честное слово.

– Значит, питаешься ты нормально. Хоть это радует, а то экономика у них там в заднем месте. Ладно, подруга, переговоры дорогие. Рада, что у тебя все хорошо. Тебе привет от всех девчонок.

– Лена, подожди, не клади трубку, я очень тебя прошу, еще одну минутку. Скажи, как там Москва?

– Москва всегда дышит полной грудью, родимая. Помнит тебя, любит и ждет.

– Кто ждет-то? – не ожидала я от Ленки такого ответа.

– Москва, кто ж еще.

– Передай ей, что я тоже ее люблю.

После этого я просто не могла не позвонить матери, и как только на том конце провода она сняла трубку, я первым делом спросила ее о здоровье. Мать говорила, что она жива-здорова, просто очень беспокоится за меня, и мне показалось, что она сердцем чувствует, что с ее дочерью случилось что-то неладное.

– Да не переживай ты, у меня все хорошо.

– Дочка, скажи, твоя макака тебя не обижает? – осторожно спросила меня моя мать.

– Валид меня на руках носит, он меня просто боготворит, – врала я напропалую. – Я о таком муже и не мечтала! Я только желание загадаю, а он уже его исполняет. Прямо не муж, а золото.

– Хорошо, если так. А то я ведь теперь статьи разные читаю. Там пишут, что в мусульманских странах к женщине как к животному относятся.

– Мама, в России тоже мужиков полно, которые к женщине по-скотски относятся.

– Все говорят, что из Египта наши девушки везут болезни, аборты и слезы. Как наслушаешься, начитаешься всего этого – так страшно становится.

– А ты не слушай и не читай. Я у тебя пока домой ни болезни, ни аборты не привезла. Я замуж вышла, с семьей мужа познакомилась. Интеллигентная, хорошая семья. Свекровь золотая, меня обожает.

– Дай бог, дочка, чтобы все хорошо было, – недоверчиво сказала мать и в целях экономии побыстрее закончила разговор.

Услышав в трубке короткие гудки, я ощутила такую тоску в сердце, которую было трудно передать словами, и, смахнув слезы, стала собираться в магазин за продуктами. Не удержавшись, я решила позвонить Валиду и сказать ему о том, что я очень сильно его люблю. Сначала номер мужа был занят, но, как только я до него дозвонилась, он тут же снял трубку и быстро проговорил:

– Надя, разговор прервали. Извини, я не могу говорить. У меня в последнее время трудности с деньгами – слишком много проблем. Меня хотят забрать в армию, я должен откупиться. Если я не откуплюсь, то мы не сможем увидиться. Я плачу, потому что именно с тобой хотел построить свое будущее.

Когда в трубке воцарилось молчание, я не стала ждать, что скажет мой муж некой Наде дальше, потому что у меня начали сдавать нервы. Слишком велико было разочарование.

– Валид, это не Надя. Это твоя жена. Ты так быстро снял трубку, что даже не посмотрел, кто тебе звонит. Я немного не поняла, что ты там сказал насчет будущего? С кем ты хотел его построить? Мне казалось, что ты его уже построил.

– Валя, ты? – Было видно, что Валид не ожидал такого поворота событий, и растерялся.

– Да, я! Думаю, позвоню мужу, скажу ему о том, что я его люблю, а теперь мне об этом говорить не хочется.

– Я рад, что ты позвонила, – начал потихоньку приходить в себя муж. – А меня эта Надя чокнутая уже замучила. Шлет свои сообщения, звонит, хочет приехать. Она очень плохая, пляжная девка, у нее черное сердце. Я хотел над ней пошутить. Ты же понимаешь, что это была шутка?

– Денег хотел с нее слупить? Сколько ты хотел, чтобы она тебе привезла для того, чтобы ты отмазался от армии? Как ты вообще определяешь, сколько с кого денег можно содрать? Ведь если много запросишь, то можно и потерять русскую подругу. Она сразу что-нибудь неладное заподозрит. Мало запросишь – можно продешевить. Надя – женщина самостоятельная? Если она дама обеспеченная, значит, ты должен иметь на нее определенные виды. Другие девушки тебя интересуют всего на одну ночь.

Валид не произносил ни единого слова.

– Значит, и тюрьму ты придумал, точно так же, как и армию? Скажи, изначально, когда ты назвал сумму в двадцать тысяч долларов, ты руководствовался тем, что у меня есть квартира и, в случае чего, я всегда могу ее продать? Только для этого тебе нужно было хорошо запудрить мне мозги и сделать так, чтобы я влюбилась в тебя без памяти. Хорошая схема! От каждого по способностям…

– Это неправда! – наконец воскликнул Валид. – Это ложь! Зачем ты так говоришь? Я попросил у тебя помощи, потому что чуть не угодил в тюрьму. Я был с тобой откровенен. Ты согласилась мне помочь, за что я очень тебе благодарен. Ты спасла меня от тюрьмы. Я на тебе женился. Я хочу сделать тебя счастливой, потому что очень сильно люблю тебя. Зачем ты делаешь мне больно? Я никогда не жил за счет женщин и не выманивал у них денег. Я знаю, как у вас в России называются такие мужики, – они зовутся альфонсами. Я не такой: я бизнесмен и зарабатываю сам, потому что хочу тебе много дать. Я взял товар по дешевой цене и уже везу его в магазин. Я стараюсь для нас. А с Надей я хотел пошутить, хотел ее проучить.

– Все это как-то неубедительно, – перебила я мужа и повесила трубку. Затем не выдержала, вновь набрала номер Валида и отчеканила:

– Если ты хочешь, чтобы я тебе поверила, то сегодня, как только вернешься с работы, наберешь номер телефона этой Нади и в моем присутствии скажешь ей, что ты женат, а еще попросишь, чтобы она тебя больше не беспокоила.

– Я так и сделаю, – ответил супруг и привел тем самым меня в замешательство. Признаться честно, я не рассчитывала, что он на это пойдет, и была очень удивлена, когда он согласился.

– Хорошо, тогда до встречи.

Как только я вышла из квартиры и направилась на рынок за продуктами, то сразу наткнулась на Ахмеда. Пытаясь спрятать испуг в глазах, я решила пройти мимо него, не говоря ни единого слова.

– Куда идешь? – Ахмед перегородил мне дорогу.

– На рынок, – я хотела проскользнуть мимо него, но он вцепился мне в локоть.

– Тебе муж говорил, что одной нельзя выходить из дома? Если ты хочешь выйти на улицу, то должна позвонить мне.

– А у тебя что, дел никаких нет, кроме как со мной по рынку ходить? Не беспокойся, я в Хургаде не заблужусь, тут заблудиться невозможно. А что касается местных мужчин, то мне до них дела нет. Я на них не смотрю и ни с кем из них не разговариваю. Я мужа люблю.

– Муж запретил выходить тебе одной из дома, – голос Ахмеда не предвещал ничего хорошего. – Ты хочешь проблем? Ты их уже заработала.

– Я в тюрьме, что ли, сижу? Что я, на улицу не могу выйти? Хорошо, если ты мучаешься от безделья и хочешь пойти со мной на рынок, то я не против. Даже хорошо, что будет кому сумки нести.

– Мне нужны пятьсот долларов, – погано усмехнулся Ахмед.

– А я здесь при чем?

– При том, что ты мне их дашь.

– Я в прошлый раз давала тебе пятьсот долларов. У меня больше денег нет, я тебе уже все отдала. У меня серьги золотые пропали. Твоя работа?

Но Ахмед даже не подумал ответить на мой вопрос. Он грубо толкнул меня и спросил:

– В тюрьму хочешь?

– Нет, – отрицательно покачала я головой.

– А я подумал, что уже хочешь.

– Не хочу. У меня денег мало, я не могу давать тебе каждый день по пятьсот долларов.

– А я у тебя каждый день и не прошу. Мне нужны деньги, – сказал со злостью Ахмед, затем приподнял меня за плечи и хорошенько тряхнул.

– Ты что делаешь? Люди же вокруг!

– Это моя страна и мои люди.

– Валиду все донести могут.

– Пусть знает, что ты убила его кровного брата. Тебе место в тюрьме.

– О боже… – от собственной беспомощности меня охватила страшная паника. Мне хотелось отдать Ахмеду свою банковскую карту, выпросить у него паспорт и улететь от греха подальше на свою родину. Но я не могла этого сделать… Я не могла этого сделать по той причине, что все еще любила Валида и не была уверена в том, что Ахмед вернет мне паспорт и не сдаст меня полиции. – Я дам тебе деньги, – произнесла я словно во сне и вместе с Ахмедом пошла снимать с карты необходимую ему сумму.

Протянув Ахмеду ровно пятьсот долларов, я постаралась не показывать ему своих слез и прошептала:

– Я никогда больше не хочу тебя видеть.

– Придется, – все с той же издевкой ответил Ахмед. – Я не могу тебе в этом помочь.

– У меня заканчиваются деньги.

– Они мне пока не нужны.

– А что будет, когда они у меня совсем закончатся?

– Ты будешь их мне доставать.

Я ожидала чего угодно, но только не подобного ответа.

– Как я буду доставать для тебя деньги? – с ужасом спросила я.

– Не волнуйся. Я пока у тебя ничего не прошу, – ушел от ответа Ахмед. – Ты дала мне достаточно денег. Пошли на рынок.

– Я никуда с тобой не пойду, – я отскочила от Ахмеда, как от прокаженного. – Пожалуйста, оставь меня в покое, я пойду на рынок одна. Я скажу Валиду, что ты был занят, что тебе было некогда. Я же дала тебе деньги, что тебе еще надо?

– Пошли за продуктами.

Посмотрев в глаза своему врагу, я поняла, что перечить ему бесполезно. Я обреченно вздохнула и отправилась в сопровождении Ахмеда за продуктами.

ГЛАВА 13

Когда мы вернулись в квартиру, Ахмед поставил сетки с продуктами рядом с небольшим холодильником и посмотрел на меня взглядом, полным вожделения.

– Уходи, а то я позвоню мужу.

– Тогда ты будешь дурой, – рассмеялся Ахмед. – Ты же понимаешь, что Валид никогда не сможет простить тебе смерть брата.

Я отшатнулась от него и спросила испуганным голосом:

– Что ты от меня хочешь? Я же дала тебе деньги!

– Деньги мне не нужны. Я хочу иметь тебя без презерватива.

Я заметалась в панике по квартире и от отчаяния перешла на отборный русский мат.

– Ты не можешь спать с женой своего родственника! Что же вы за люди такие, нарушаете нормы приличия, трахаетесь, а потом молитесь?! Не пожелай жены ближнего своего!

– Заткнись! – в ярости крикнул Ахмед. – Ты не жена Валиду, понятно?!

– А кто? – опешила я. – Да будет тебе известно, что мы с Валидом оформили наши отношения. У нас есть свидетельство о регистрации брака, но оно сейчас не у меня, а у мужа. Мы законные муж и жена, понятно? Я сюда не в качестве любовницы приехала, а для того, чтобы официально выйти замуж!

После этих моих слов Валид вновь рассмеялся и повторил:

– Ты не жена Валиду. Ты – русская пляжная проститутка.

– Да какое ты имеешь право так говорить?

– Все русские женщины, не мусульманки, всегда проститутки. Вы все прилетаете сюда погулять с нашими мужчинами. Вас уже не удовлетворяют ваши русские Иваны, и вы все летите сюда, переспав у себя на родине с массой мужчин. В Египте вы все называете себя женами, а ведь вы обыкновенные развратные туристки, прилетающие за сексом в страну, где добрачные интимные отношения не считаются нормой. Порядочные женщины – только египтянки, а ты не родилась на Востоке. Ты родилась в стране, где секс является нормой. Ты не имеешь к исламу никакого отношения. Ты – обыкновенная русская проститутка, которую я сейчас хочу иметь без презерватива.

Увидев, что Ахмед подходит ко мне все ближе, я вытерла тыльной стороной ладони свои слезы и прошептала:

– Нет, не надо. Пожалуйста!

– Или мы сейчас с тобой занимаемся сексом, или я звоню в полицию.

– Я беременна от Валида, – я предприняла еще одну попытку остановить Ахмеда. – У нас будет ребенок. Ты не посмеешь меня тронуть.

Видимо, мои слова подействовали на мужчину, и он остановился.

– У тебя нет живота!

– Скоро появится. У меня уже срок приличный, – сказала я, стараясь придать своим словам как можно больше правдоподобия. – Я забеременела еще во время своей предыдущей поездки в Египет.

– Ты врешь!

– Я говорю правду. Я не могу с тобой спать потому, что я беременна от своего мужа. Если не веришь, то спроси у Валида.

Последние мои слова окончательно остановили Ахмеда, и он закурил сигарету.

– Считай, что на этот раз тебе повезло. Я ухожу, а ты можешь смело готовить ужин и ждать мужа с работы.

При этом Ахмед специально выделил голосом слово «мужа» и ухмыльнулся, но я сделала вид, что это ни грамма меня не задело, и проводила его до входной двери.

– Не забывай, что тебя нельзя выходить одной из квартиры. По улицам в одиночку ходят только русские пляжные девки, ты сама знаешь, как их называют. Ты же теперь не такая, ты должна родить Валиду ребенка. Если захочешь куда-нибудь сходить, то сразу звони мне.

– А ты что, вообще не работаешь? – спросила я и тут же сама ответила на свой вопрос: – Хотя зачем тебе работать, ты же и так весь в шоколаде ходишь. Я тебя деньгами подогреваю. А ты тут живешь недалеко, что ли?

– Тут, рядом, – нехотя ответил Ахмед.

– Надо же, а я и не знала!

Я подумала, что если где-то тут недалеко находится квартира, в которой лежит мой заграничный паспорт, то при желании я могу его выкрасть. Точно так же, как кто-то украл мои сережки. Просто взять и никому не признаваться в том, что это сделала я. Ахмед подумает, что это сделали воры, и будет считать, что я по-прежнему беззащитна, поскольку у меня нет документов. А наличие паспорта мне как раз и не помешает, потому что никому не известно, что будет со мной дальше: пока все складывается совсем не так, как мне бы хотелось. Неужели я не смогу справиться с этим подонком? Или, как сказала бы моя мать, с этой макакой? Неужели эта макака умнее меня? Не думаю, просто я еще не успела как следует поразмыслить, как мне действовать в сложившейся ситуации. Моя любовь закрыла мне глаза на многие вещи.

– Ахмед, нам нужно быть с тобой друзьями, – я дружелюбно улыбнулась мужчине.

– Почему?

– Потому, что я даю тебе деньги и тебе не нужно работать. Так где ты снял жилье? – участливо начала расспрашивать я Ахмеда.

– Я же сказал, что тут недалеко.

– В соседнем доме?

– Нет. Дальше.

– Через дом?

– Нет. Зачем тебе это знать?

– А ты живешь один? – ответила я вопросом на вопрос.

– Один. Иногда на ночь ко мне будет приходить изголодавшаяся по сексу русская туристка…

– Дело молодое… Курортный город. Слишком велики соблазны и искушения. Ваши женщины вам до свадьбы не дают. А те, кто дает, – все замужем. Я это к тому говорю, что мы с тобой вроде как родственники. Ты же дядька моего мужа, вроде как не чужие. Хочешь, я у тебя приберу, посуду вымою и что-нибудь вкусное приготовлю?

Ахмед задумался и почесал свой затылок. Видимо, мое предложение его заинтересовало. Не каждый холостой мужчина способен отказаться от бесплатной домработницы, которая готова безвозмездно вычистить квартиру и приготовить вкусный обед.

– Все равно я дома целыми днями сижу. Так что если помощь нужна, ты говори, не стесняйся, а то ведь коли ты собрался девушек к себе водить, то квартира должна быть чистой и свежей.

– Я подумаю, – холодно бросил Ахмед и, по всей вероятности, отправился тратить полученные от меня деньги.

Валид пришел после работы какой-то нервный и, скинув с себя блестящие ботинки, прошел в комнату. Я сразу обратила внимание на его новую обувь и отметила про себя, что она неплохого качества.

– У тебя новые ботинки?

– Тебе нравятся?

– Да.

– Я у Саида купил. По-моему, неплохие.

– По-моему – тоже.

– Я же у тебя бизнесмен, а бизнесмен должен ходить в дорогой обуви.

При слове «бизнесмен» меня слегка передернуло, и я с трудом удержала себя от того, чтобы не высказать Валиду все, что я думаю по этому поводу.

– Конечно, любимый. Конечно, – только и произнесла я.

– В нашей стране о достатке мужчины судят по его обуви. Если ты не можешь позволить себе купить хорошие ботинки, значит – ты нищий. Можно ходить в штанах с дырками, но если ты носишь дорогие ботинки, значит – ты состоятельный человек.

– Боже мой, как же у вас все не по-людски, – заметила я, но муж проигнорировал мое замечание.

– Я подумал о том, что у такой красавицы с белоснежной кожей и светлыми волосами должен быть только состоятельный муж-бизнесмен, такой, как я.

– Надо же, как у вас все просто, купил ботинки – и ты уже крутой. Можно сказать, олигарх. И это ерунда, что за душой ни копейки и ты сигареты стреляешь, главное, что у тебя дорогая обувь. Получается, что если у тебя крутые ботинки, то весь мир лежит у твоих ног.

Мой муж вновь не понял мой тонкий юмор, и я продолжила:

– Знаешь, а у нас состоятельность человека определяется не по ботинкам. Важно, какое социальное положение этот человек занимает, сколько зарабатывает, какой у него ежегодный доход, какой недвижимостью он владеет. А у вас все так просто: купил ботинки и попал в разряд богачей.

– Я рад, что тебе понравились мои ботинки, – улыбнулся Валид и протянул мне поролоновую губку. – Это я тебе купил.

– Мне? Зачем?

– Ботинки дорогие. Их нужно чистить.

– А ты хочешь, чтобы я их чистила? – захлопала я глазами.

– Хочу. Ты же моя жена и должна за мной ухаживать. Не забывай, что у тебя муж – бизнесмен.

Увидев на моем лице раздражение, Валид с особой важностью добавил:

– Вот увидишь, скоро у нас все будет хорошо. Я буду стараться сделать тебя счастливой.

– А как же Надя? – Я не могла не задать вопрос, который волновал меня больше всего.

– Надя купит себе другого мужчину. Сегодня утром я хотел тебя позлить и просто пошутил. Мне хотелось проверить, насколько ты ревнива.

– Надо же, как ты уже все переиграл, а ведь утром ты убеждал меня совсем в обратном. Ты говорил, что хочешь позлить Надю. А меня-то что злить, у меня в Египте и так жизнь не сахар. Мне тяжело, понимаешь?

– Почему тебе тяжело, ведь у тебя есть я?

– В том-то и дело, что если бы не ты, то мне бы здесь вообще нечего было делать. Я и не думала, что будет так тяжело в чужой, мусульманской стране. А тут еще ты со своей Надей.

– Я же тебе объяснил, что это была глупая шутка.

– А ведь на шутку это было меньше всего похоже. Если хочешь передо мной оправдаться, то звони Наде, сообщай, что ты женился и попроси ее больше никогда тебя не беспокоить. Ты мне это пообещал.

Я была уверена в том, что Валид блефовал, когда говорил, что позвонит своей бывшей пассии. Скорее всего он просто рассчитывал в очередной раз уйти от ответственности. А дома можно было наврать, что у Нади отключен мобильный или еще что-нибудь в этом духе. Врал Валид всегда с особой искренностью, и запросто можно было бы принять его слова за правду. Но то, что случилось дальше, крайне удивило меня.

Валид достал свой мобильный телефон, набрал номер и заговорил суровым голосом:

– Надя, это Валид. Я звоню тебе, чтобы сказать, что я женился. У меня красивая жена, которую я очень люблю, я хочу от нее детей. Надя, наши отношения остались в прошлом. Не звони мне больше и не приезжай. Ты не сможешь меня купить, потому что я люблю другую и мои чувства не продаются. Ты нехорошая, развратная женщина, и я больше не хочу тебя знать. Моей жене не нравится, что ты мне звонишь и посылаешь сообщения, поэтому оставь меня в покое. Я не хочу расстраивать свою жену, потому что очень сильно ее люблю. Вези свои подарки другому свободному мужчине.

Я смотрела на своего мужа и думала о том, что, скорее всего, он разговаривает не с Надей. Валид, должно быть, позвонил не в Россию, а в соседнюю лавку своему хорошему другу, который согласился подыграть ему. Но неожиданно муж развеял мои сомнения и сказал:

– Надя, сейчас я передам трубку своей жене. Скажи ей, что ты больше никогда не будешь меня беспокоить.

От удивления я открыла рот и взяла протянутую мужем телефонную трубку.

– Алло, это Валя, жена Валида, – растерянным голосом произнесла я.

– А это Надя, – донесся до меня приятный женский голос.

– Мы с Валидом поженились, – сказала я нерешительно.

– Не переживайте, – успокоила меня девушка. – Валид все мне рассказал. Я искренне желаю вам счастья и обещаю, что никогда больше вас не побеспокою. Мы же с вами соотечественницы, а это значит, что мы должны во всем помогать друг другу. Наши с Валидом отношения остались в прошлом. Вы, пожалуйста, не беспокойтесь, я не представляю собой хоть какую-то угрозу для вашей семьи. Египетских мужчин так много, что их на всех хватит, – рассмеялась девушка. – Еще и останется.

– Это точно! – поддержала ее я.

– Так что, Валюша, счастья вам, любви и взаимопонимания.

– Спасибо!

– Берегите Валида. Он настоящий мужчина, таких сейчас мало. Вам повезло.

– Я знаю.

– Не держите на меня зла и живите счастливо. Я искренне рада за вашего мужа, за то, что он нашел свою любовь и свое счастье. Извините, если я доставила вам какое-то беспокойство и вас расстроила. Я просто не знала, что Валид женился. Женатый мужчина для меня – табу.

Слова девушки настолько меня растрогали, что я почувствовала какую то неловкость за то, что я так не доверяла своему мужу, могла в нем усомниться и подозревала его в грехах, которые он не совершал.

– Спасибо вам, – неожиданно произнесла я и почувствовала ни с чем не сравнимое облегчение.

– Это вы меня извините!

Закончив разговор, я посмотрела на мужа любящим взглядом и с чувством произнесла:

– Знаешь, сейчас ты совершил поступок, достойный настоящего мужчины. Я стала еще больше тебя уважать. Теперь я понимаю, как сильно ты меня любишь.

– А ты во мне сомневалась?

– Я никогда в тебе не сомневалась! Я очень сильно тебя люблю.

– А мне казалось, что ты думала, будто я гуляка и вор, – Валид бросил в мою сторону пронзительный взгляд. – Я видел, что ты во мне сомневаешься, и от этого мне было очень больно. Ты подозревала, что я украл твои пятьсот долларов и сережки. Скажи честно, ты ведь думала, что это я?

– Да нет, ты же мой муж. Как я могу про тебя такое думать?

– Если я что-то и хотел украсть в этой жизни, то только твое сердце и твою душу, – глаза мужа были наполнены страстью.

– Считай, что тебе это удалось.

– Я хотел похитить твое сердце не для забавы, а для настоящей любви. Я хочу сделать тебя счастливой. Я хочу быть с тобой хорошим, но во мне говорит ревность.

Очутившись в объятиях своего любимого, я закрыла глаза от блаженства и почувствовала, как мое тело начинает отзываться на ласки Валида.

– Я люблю тебя, – прошептала я своему мужу и улыбнулась блаженной улыбкой.

У нашего тела есть своя память. Как только руки любимого касаются моего тела, я тут же вспоминаю все удовольствия, которые он мне доставлял, и чувствую, как мое тело жаждет повторения. Мне кажется, что сейчас я могу простить все на свете. Потому что в данный момент для меня существуют только эти руки, эти губы и этот потрясающий, страстный голос.

– Ты – моя, – говорил, словно в бреду, муж. – Ты – кровь в моих венах. Ты похожа на кошку. Когда я тебя увидел, то понял, что все кошки – твои родные сестры, а ты не женщина, ты ангел. Этот мир только наш, мы с тобой вдвоем на этой земле. Мы связаны до последних дней своей жизни прочной, невидимой нитью.

Валид говорил, но я уже плохо понимала его слова. Мне казалось, что я улетаю на небеса, что я – птица, парящая над страшной пропастью…

ГЛАВА 14

– После занятий сексом мне всегда хочется есть, – Валид прижал меня к себе и поцеловал в шею.

– Тогда пошли. Я буду тебя кормить.

– Тебе понравилось? Тебе было хорошо? – Муж любил, чтобы я делала ему комплименты и восторженно благодарила за потрясающий секс.

– В постели ты – бог, – похвалила я мужа.

– Я хочу, чтобы ты родила мне ребенка.

– Ты должен постараться, – ответила я, улыбнувшись.

– А я разве не стараюсь?

– Стараешься. Значит, у нас все получится.

Когда Валид сел ужинать, я села напротив и не сводила с него влюбленного взгляда.

– А ты что не ешь?

– Не хочется. Я пока тебе готовила, перекусила.

Я опустила голову и ласково заговорила со своим мужем.

– Любимый, а можно я по магазинам буду ходить одна? Зачем я буду постоянно звонить Ахмеду и отвлекать его от важных дел. Я же тебе доверяю, значит, и ты должен мне доверять. Не ревнуй меня понапрасну. Пойми, мне кроме тебя никто не нужен. Ахмед ходит за мной, как тень, мне даже неприятно как-то.

– Ты не должна выходить на улицу без Ахмеда, – категорически возразил муж.

– Но он же может быть занят? Или он, вообще, не работает?

– Для тебя он всегда свободен.

– Он мне неприятен, – я попробовала переменить тактику. – Я не могу каждый день звонить человеку, который мне неприятен. Избавь меня от этого, пожалуйста.

– Ахмед – очень хороший человек, он мой дядя. Ты должна его чтить и уважать.

– Он взял мой паспорт.

– Я знаю. Он поможет тебе с визой.

– Меня пока устраивает та виза, которая у меня есть. Я бы хотела получить свой паспорт обратно, – сказала я как можно более осторожно.

– Ахмед знает, что делает. Не надо ему перечить, мне это не нравится.

– Я не знаю, как тебе объяснить, но он какой-то отталкивающий, понимаешь? Сам себе на уме.

– Ахмед – хороший человек, – стоял на своем муж. – У него светлое сердце.

– Я бы удивилась, если бы ты сказал, что у него черное сердце, – не могла не заметить я. – У всех твоих родственников светлое сердце. Тебе наплевать на мои чувства и на то, что творится у меня в душе.

– Что ты имеешь против моих родственников? – сразу повысил голос Валид. – Я не хочу, чтобы ты выходила на улицу одна. Ты не мусульманка, и мужчины смотрят на тебя заинтересованным взглядом. Ты – не пляжная девка и должна выходить на улицу только в присутствии моего родственника. Я хочу, чтобы в дальнейшем ты приняла ислам и надела хиджаб. Не нужно показывать мужчинам очертания своей фигуры. В хиджабе ты почувствуешь себя намного увереннее и начнешь молиться, как все мусульманки.

– Я должна сама захотеть принять ислам. Я должна сама до этого дойти, не торопи меня. Я разговаривала на эту тему с Марвой, и она меня полностью поддерживает. Она говорит, что в исламе никто никого ни к чему не принуждает, все происходит на добровольных началах. Я должна почувствовать сама, что к этому уже готова.

– И когда ты это почувствуешь?

– Когда об этом мне скажет мое сердце.

– А я хочу, чтобы это произошло как можно быстрее. Если ты меня любишь, то ты должна быть готовой к этому. Я хочу, чтобы мы с тобой были одной веры.

– Мне кажется, я понимаю, почему ты меня торопишь. Мусульманские женщины безмолвны. Они вечно сидят дома и ждут мужа с работы. Если муж придет поздно, то мусульманская женщина не решится его спросить о том, где он был, чтобы ни в коем случае не разозлить мужа. Ты же поэтому хочешь, чтобы я стала мусульманкой?

– Я хочу этого потому, что мне кажется, будто ты недостаточно меня любишь.

– Что значит – недостаточно? Да куда уже больше?! Я не думаю, что у тебя была женщина, которая любила тебя больше, чем я.

Валид выдержал паузу и заговорил:

– У моих друзей тоже есть русские жены.

– Правда? А я и не знала! Мне так не хватает подруг, обязательно познакомь меня с ними. У меня даже настроение улучшилось. Ведь ты же не будешь запрещать мне иметь подружек – будет хоть с кем поболтать.

Валид имел привычку не отвечать на мои вопросы и игнорировать мои монологи. Именно так он поступил и в этот раз.

– Моим друзьям русские жены помогают делать бизнес, – как-то обиженно сказал Валид и отодвинул от себя тарелку.

– Замечательно! Я про это уже давно тебе говорю. Давай и я буду помогать тебе вести бизнес в магазине, давай будем делать все вместе.

– Ты меня не поняла. Эти женщины на родине продали свои дома и квартиры, а здесь, в Египте, они вложили все деньги в дело. А ты, ради меня, ради нашей любви, не захотела продать свою квартиру и здесь вложить все деньги в бизнес. Я послал тебе сообщение «Продавай все в Москве и приезжай навсегда сюда», но ты сделала вид, что его не получала.

– Конечно! Я подумала, что у тебя температура и что ты бредишь.

– У меня не было температуры.

– Но ты больше и не настаивал. Боялся, что сможешь меня спугнуть и тогда я вообще не приеду? – Я почувствовала, как мои щеки залились краской.

– Я ждал, пока ты сама примешь решение.

– Уж не знаю, кто там продает свои квартиры в России и везет деньги своим египетским мужьям, но я и так потеряла половину своей жилплощади: обменяла свою двухкомнатную квартиру на однокомнатную в худшем районе. Не каждая дура на это пойдет.

– Если бы ты меня любила, то не меняла бы свою квартиру, а продала бы.

– Такого мне еще никто не говорил, – я затаила дыхание и посмотрела на Валида так, словно вижу его в первый раз. – Милый, ты сам понимаешь, что говоришь? Если тебе нужна миллионерша, тогда нужно было жениться на Наде.

– А при чем тут Надя? Я говорю про наши с тобой отношения.

– Ты же сам говорил мне о том, что Надя хотела тебя купить.

– Мне не нужна Надя, мне нужна ты. У Нади черное сердце. Я подумал: если мы будем постоянно жить в Хургаде, то зачем тебе нужна квартира в Москве? Я считаю, что ее нужно продать.

– А если мы будем приезжать в Москву, то где же мы будем останавливаться?

– У твоей мамы.

– А мамину квартиру ты не хочешь продать? – Я ощутила, как меня охватила мелкая дрожь.

Валид почувствовал, что перегнул палку, и, взяв меня за руку, заглянул в мои глаза.

– Хорошо, если ты считаешь, что нам пока нужна квартира в Москве, то давай не будем ее продавать. Время покажет, и ты увидишь, что я был прав.

– Валид, ты меня на деньги, что ли, разводишь?

Глаза мужа моментально забегали, и он решил побыстрее перевести разговор на другую тему.

– Знаешь, я сегодня так сильно устал: слишком много нервов. Я просто соскучился по тебе.

– Как-то ты скучаешь странно! Тебе что, моя московская квартира покоя не дает? – Мне совсем не хотелось закрывать данную тему. Я была полна решимости выяснить наши отношения до конца. На нервной почве я даже рассмеялась, но мой смех был горьким.

– Валя, я всего лишь спросил, зачем нам нужна квартира в Москве, если мы живем с тобой в Хургаде?

– Ты хочешь сказать, что я делаю из мухи слона? – поняв, что Валид все равно не поймет моей последней фразы, я сделала серьезное выражение лица и тихо произнесла: – Валид, не заставляй меня думать о тебе плохо.

– Я хочу, чтобы ты думала обо мне хорошо. Мне очень жаль, что ты поняла меня неправильно. Мне не нужна твоя московская квартира, – Валид помолчал и тут же добавил: – Наша московская квартира.

– Я очень надеюсь, что ты сможешь развивать свой бизнес, не продавая московскую недвижимость. Ты же сам говорил, что ты бизнесмен. Вон у тебя какие ботинки крутые. В таких ботах твое благосостояние должно расти как на дрожжах.

Валид не понял, что я над ним посмеиваюсь, и его лицо сияло от удовольствия. Как только я выключила свет и легла рядом с ним, он по-хозяйски меня обнял и произнес сонным голосом:

– Завтра мне придется уехать на сутки. Ты не волнуйся – я по работе.

– Я не могу не волноваться, ты же мой муж. Куда ты должен ехать?

– За товаром.

– Ты же сказал, что уже его купил.

– Купил, но не весь. Пришла новая партия, цена просто смешная. Если я ее куплю, то мы получим очень хорошую прибыль.

– А далеко ехать за товаром?

– Далеко.

– Возьми меня с собой!

– Это мои мужские дела. Ты женщина, ты должна меня ждать. Если захочешь выйти на улицу, то звони Ахмеду.

Увидев, что я моментально расстроилась, Валид погладил меня по голове и сказал уже более ласково:

– Валя, но ты же понимаешь, что я занимаюсь бизнесом. Я хочу заработать деньги для нашей семьи. Ты же видишь, что я стараюсь. Если ты думаешь, что я еду тебе изменять, то ты ошибаешься. То, что мне не нужны другие женщины, я доказал, позвонив Наде. Я не знаю, какие еще тебе нужны подтверждения. Ты красивая, сексуальная, и ты моя жена.

– Приезжай побыстрее, а то мне без тебя плохо, – с мольбой в голосе произнесла я.

– Занимайся хозяйством. Можешь сходить на море, но только в присутствии Ахмеда. Не забывай, что я очень сильно тебя люблю.

Этой ночью мне опять захотелось плакать. Я вдруг подумала: почему же мне так больно любить? Мне показалось, что мой муж собственными руками заталкивает мою любовь в гроб и каждым своим поступком и жестоким словом вбивает в крышку гвоздь, в надежде поскорее с этим покончить и справить поминки по нашей неудавшейся семейной жизни. Я пыталась разобраться в самой себе, но у меня ничего не получалось: любовь к Валиду все же еще была жива. Мне было больно думать о том, что я, такая самостоятельная, самодостаточная, интересная девушка, вдруг потеряла контроль над собой и отдала свою судьбу в руки мужчины, который, пожалуй, и сам не знает, что ему делать с этой судьбой.

Я вспомнила наше с Валидом знакомство. Как он красиво ухаживал, говорил необыкновенные слова, ловил каждый мой взгляд и старался угадать мои желания! Тогда мне казалось, что Валид дан мне судьбой, что это именно тот человек, которого я хотела встретить. Я полюбила его всем сердцем, всей душой, и я не хотела задумываться о том, что человек, которого я полюбила, – мусульманин, а в мусульманском мире во многих вопросах женщина не находит понимания у мужчины. Когда-то я сидела в Москве, жила телефонными сообщениями от любимого человека и мечтой о поездке в Египет, которая стала для меня просто жизненно необходимой. Однажды мой любимый не позвонил, и я чуть не сдохла от боли. Тогда я собрала вещи и со словами «Прощай, разум, встретимся в другой жизни!» улетела в Хургаду. Теперь я живу в Египте, но мне по-прежнему больно. Мне больно оттого, что моя семейная жизнь стала не такой радужной, как я ее себе представляла, что потерянный разум начинает постепенно возвращаться, и от этого мне становится еще больнее, потому что я привыкла пребывать в сладком сне и меня пугает реальность.

Выходя замуж за Валида, в глубине души я верила в то, что я буду вести активный образ жизни, но гордость моего мужа и его чрезмерная ревность разбили мои надежды в пух и в прах. Я вдруг попала в чуждый и непонятный мне мир, в котором у меня практически нет никаких прав, а существуют одни обязанности. А ведь совсем недавно меня невозможно было подчинить воле мужчины, я успокаиваю себя только тем, что ЭТО ЛЮБОВЬ. Я пытаюсь преодолеть все трудности и неприятности, а мое сердце регулярно ищет оправдание моей беспредельной любви. Я пыталась понять, какова моя роль в жизни моего мужа? Мне хотелось верить, что он меня любит, просто он мусульманин, а в его сложном мире не может быть по-другому.

Мне хотелось достучаться до Валида и заставить его понять, как же мне тяжело, но муж жил своей жизнью и ему не было особого дела до моих личных переживаний. Я чувствовала необъяснимую боль… Я думала о том, что лучшее, что послала мне моя судьба в этой жизни, – это моя ЛЮБОВЬ, а теперь она втоптана в грязь и поругана. Мне было больно за себя и больно за своего любимого человека. Меня пугала совместная жизнь с Валидом, а еще больше меня пугала жизнь, в которой его нет. Я думала о том, что я слишком много ему отдала. Я отдала ему свою любовь, душу, сердце… Свои самые сокровенные мысли, желания и свои фантазии. А теперь все это разбилось вдребезги, и у меня больше ни на что нет сил. Мне было страшно заглядывать в будущее, и мне было страшно жить настоящим.

ГЛАВА 15

Я проснулась оттого, что Валид нежно поцеловал меня губы.

– Будь умницей, я люблю тебя. Я постараюсь вернуться быстрее.

Я потерла заспанные глаза и удивленно спросила:

– А ты что, уже уезжаешь?

– Мне пора.

– Как же так! Я все на свете проспала. Почему ты меня не разбудил? Знаешь, я очень долго не могла уснуть. Полночи промучилась, а потом крепко заснула, – принялась оправдываться я перед мужем.

– Спи. Тебе никуда не нужно торопиться. Выспись хорошо.

– Я же должна покормить тебя завтраком!

– Я уже поел.

– Значит, я все проспала?

Валид сладко улыбнулся и поцеловал меня еще раз.

– Я люблю тебя, – быстро проговорил он и направился к выходу.

– И я тебя. Возвращайся быстрее.

Валид кивнул головой и, остановившись у входной двери, вновь мне напомнил:

– Не забывай, что тебе нельзя ходить одной на улицу. Если что – звони Ахмеду.

Увидев, что я расстроилась, он решил меня поддержать и сказал мне уже в дверях:

– Когда я вернусь, мы обязательно пойдем смотреть наш магазин.

Валид прекрасно знал, как поднять мне настроение, и я несказанно обрадовалась его предложению.

– Ты этого хочешь? – хитрым голосом спросил меня муж.

– Очень хочу! Возвращайся быстрее.

Кинув взгляд на его новые ботинки, я улыбнулась и проговорила как можно тише:

– Будь осторожен, а то в такой обувке тебя, чего доброго, кто-нибудь увести может. Подумают, что ты владелец какого-нибудь крутого отеля, и не будет у меня ни тебя, ни твоих дорогих корочек.

Валид, как и прежде, не понял моего юмора и вышел из дома. Дотянувшись до телевизионного пульта, я прошлась по всем каналам и, не найдя ничего для себя подходящего, пошла принимать душ. Я закуталась в полотенце и высунулась из окна. Увидев, что на улице просто потрясающая погода, я подумала о том, что было бы неплохо сесть в маршрутное такси, отъехать подальше от своего дома, поваляться на пляже и искупаться в море. Мужу не обязательно рассказывать о своем маленьком приключении, одним словом, он ничего не узнает, а мне и в самом деле полезно расслабиться, снять стресс, подышать морским воздухом. Кому скажешь – никто не поверит: столько дней находиться в Египте и еще ни разу не побывать на море… Ахмед сейчас не должен меня беспокоить, потому что он пока не нуждается в деньгах, так как еще не успел истратить полученные от меня доллары.

Позавтракав на скорую руку, я принялась собираться на пляж, но неожиданно во внутреннем кармане своей юбки не обнаружила пластиковой карты.

– Чертовщина какая-то!

Я стала перетряхивать все свои вещи и выворачивать их наизнанку, ощущая, что мое состояние приближается к панике. Мало того, что у меня не было документов, так теперь у меня не было и денег. Перевернув все кверху дном, я позвонила Валиду и, едва он снял трубку, спросила как можно более спокойным голосом:

– Валид, а ты случайно не прихватил с собой мою банковскую карту?

– Нет, – точно так же спокойно ответил Валид.

– У меня банковская карточка пропала.

– Поищи хорошо.

– Я уже всю квартиру перерыла. Ее нет! – прокричала я в трубку.

– А может быть, ты ее потеряла?

– Это исключено. Как я могу потерять банковскую карточку? Я ее всегда хранила во внутреннем кармане своей юбки.

– Ты же вчера делала покупки?

– Да…

– Может быть, ты ее где-нибудь уронила?

– Я же тебе говорю, что это исключено.

– Любимая, я не знаю, чем могу тебе помочь? Извини, но я должен работать.

– Подожди, Валид, только не вздумай говорить мне в очередной раз, что я сошла с ума. Сначала у меня пропали пятьсот долларов, потом – золотые серьги, теперь – банковская карточка. Ты понимаешь, что у меня нет денег?!

– Именно поэтому я и поехал их зарабатывать. Жди меня дома.

Во время нашего разговора из трубки доносился какой-то непонятный шум, затем громкий женский голос объявил о прибытии очередного рейса. Все это натолкнуло меня на мысль о том, что мой муж находится в аэропорту.

– Валид, ты в аэропорту? Ты кого-то встречаешь? – но вместо ответа в трубке послышались короткие гудки, и я чуть было не выронила телефон из своих рук.

Недолго думая, я вновь набрала номер мужа и истерично спросила:

– Ты в аэропорту? Ты кого-то встречаешь? Кто к тебе прилетает?

– Я еду за товаром, – раздраженно ответил Валид.

– Но я слышала…

– Что ты слышала? Ты, скорее всего, не выспалась. Сама говорила, что ночью не могла уснуть.

– Я слышала, как громкий женский голос объявлял о прибытии какого-то рейса.

– Тебе это приснилось, – из трубки раздалось змеиное шипение. – Я еду в автобусе за товаром, и тут громко работает радио.

– Валид, это ты взял мою пластиковую карту? – прямо в лоб спросила я мужа.

– Нет, – все так же раздраженно ответил он.

– Может быть, ты взял ее случайно? А может, специально?

– Я не брал карту.

– Когда я снимала деньги в последний раз, то видела, как ты стоял за моей спиной и пытался запомнить персональный код карты. Если карта исчезла, значит, ты его запомнил. Валид, если ты не признаешься мне в том, что ты взял мою карту, то я заявлю о пропаже в полицию.

– Не делай глупостей, – принялся отговаривать меня муж. – Я вернусь домой, и мы поищем ее вместе. Скорее всего, ты ее потеряла. А сейчас не мешай мне работать.

Валид вновь прервал разговор на полуслове, и я бросила телефонную трубку на кровать, обхватила голову руками и стала усиленно думать. Потерять банковскую карточку я не могла – это невозможно. Вчера я сняла деньги для Ахмеда и, как всегда, спрятала карточку во внутренний карман своей юбки. Ахмед не мог ее взять, потому что все это время, пока он был в этой квартире, пластиковая карта была при мне. Вечером я разделась, легла в постель и долгое время не могла заснуть. Я уснула глубокой ночью, вот тогда карту и выкрал Валид. А может быть, он украл ее утром, пока я спокойно спала, совершенно ни о чем не подозревая.

– Карту забрал Валид, – подумала я вслух и ударила кулаком по стене. Мне было больно осознавать, что человек, которого я очень сильно люблю, с которым живу под одной крышей, ворует у меня драгоценности и деньги.

Решив, что я не могла ошибиться и мой муж все же звонил из аэропорта, я вырядилась в одно из своих пляжных платьев, нахлобучила на голову широкополую панаму, пересчитала последние доллары, которые Валид не взял из моего кошелька, и, надев черные очки, вышла из дома для того, чтобы поймать такси и съездить в аэропорт. Благо он находился рядом и дорога должна была занять совсем немного времени. Я плохо понимала, что делаю, но я доверяла своей интуиции и знала, что она не может меня подвести. Я не знала, зачем еду в аэропорт, но я твердо верила в то, что мой муж там, что он кого-то встречает. А еще я была уверена в том, что моя пластиковая карта так срочно понадобилась Валиду, потому что к нему прилетает какая-то женщина и на нее необходимо потратиться.

– Ты очень красива, – улыбнулся мне таксист, обнажив свои гнилые лошадиные зубы. Помимо того, что он назначил довольно высокую цену, он еще и решил со мной пофлиртовать в надежде на то, что из этого флирта что-то получится.

– Ты одну фразу по-русски выучил или еще другие в арсенале имеются?

– Русский любит халява, – продемонстрировал мне знание русского языка арабский водитель.

– Сам ты халява, пугало наряженное. Ты тогда в последний раз свой вонючий халат стирал, когда лазил по деревьям за бананами? Добрячком прикидываешься. Любви хочешь? Что, ваши тетки вам не дают, так вы на нашего брата перешли? Каждый из вас только и мечтает, чтобы стать любимой макакой русской женщины. Вы же и любить-то не умеете, не дано вам это. Вы же даже самые чистые отношения в грязи изваляете и из всего, что угодно, извлечете выгоду. То, что для нас любовь, для вас – обычные трудовые будни. Верно я говорю?

Видимо, таксист выучил только две русские фразы – те, которые он произнес, поэтому араб утвердительно кивал мне головой и улыбался, думая, что я делаю ему комплименты.

– У тебя есть русская девушка? – спросила я его уже по-английски. В отличие от моих соотечественников, которые не владеют ни одним языком, кроме русского, египтяне неплохо знают английский, потому что понимают, что от знания языка зачастую зависит их заработок.

– Да, – закивал он головой.

– Я и не сомневалась. Даже если бы я спросила у погонщика верблюдов, есть ли у него русская девушка, то он бы мне тоже ответил, что есть.

– И не одна, – похвастался таксист.

Как только мы подъехали к аэропорту и я расплатилась, он достал свой мобильный, на экране которого я увидела фотографию симпатичной русской девчонки.

– Это Маша. Она меня хочет и любит.

Затем таксист показал другую фотографию и пригладил свои неухоженные волосы.

– Катя. Тоже любит и хочет.

– Дальше можешь не продолжать. У меня нет времени. Я думаю, у тебя там целая фотогалерея. Наверно, точно такая же галерея есть в телефоне у моего мужа Валида.

Выйдя из такси, я громко хлопнула дверью и встала как вкопанная. Недалеко от меня стоял мой супруг и махал букетом цветов вышедшей из здания аэропорта роскошной блондинке. Блондинка улыбалась широкой, белоснежной улыбкой. Она поправила свою мини-юбку и, поставив чемодан на колесиках рядом с собой, бросилась на шею к Валиду.

– О, черт!

От неожиданности я попятилась назад к машине, из которой только что вышла, и махнула рукой собирающемуся отъезжать водителю.

– Я у тебя посижу, – сказала я обрадовавшемуся арабу, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не разрыдаться.

– Ты очень красива, – на радостях повторил заученную фразу водитель.

Я молчала и внимательно наблюдала за своим мужем. Я еще никогда не была в более ужасной и чудовищной ситуации. Валид вел себя очень даже галантно, то и дело целовал грудастую блондинку и просто весь светился от счастья и радости. Увидев, что он подвел ее к небольшой машине, стоящей рядом с многочисленными автобусами, я удивилась еще больше, потому что у Валида никогда не было автомобиля. Скорее всего, он взял его у кого-нибудь из друзей.

Скрестив на груди руки, я смотрела на эту влюбленную парочку и слушала, как лихорадочно стучит мое сердце. Я не знала, что мне делать в данной ситуации: выскочить из такси, броситься к Валиду, устроить скандал и рассказать блондинке, что я жена этого негодяя? Или сделать вид, что ничего не случилось, что я ничего не видела, иными словами, поступить так, как поступают многие жены? Но я-то поступить так не могла!

– Едем вон за той машиной, – сурово сказала я арабскому водителю и показала на автомобиль Валида. – Не отставай и не обгоняй.

– Этот мужчина с роскошной блондинкой – твой друг? – ревниво поинтересовался таксист.

– Это мой муж, – резко ответила я и, сняв темные очки, промокнула свои слезы подолом пляжного платья.

ГЛАВА 16

Мне захотелось позвонить своему мужу и сказать, что я еду за ним, но я не стала этого делать и решила выследить, куда он повезет прилетевшую к нему блондинку. Валид остановил свою машину у пятизвездного отеля с достаточно большой территорией и оригинальными бунгало. Как только он вместе с блондинкой прошел на рецепцию и скрылся за стеклянными раздвижными дверьми, я еле удержалась от того, чтобы не излить душу поедающему меня глазами водителю, и прошептала:

– Так вот вы, оказывается, где остановились! Хорошо живешь, муженек. Твои девушки такие дорогие отели оплачивают и, скорее всего, пачками к тебе летают.

– Ты очень красива, – вновь напомнил о себе водитель и расплылся все в той же омерзительной улыбке.

– Послушай, отвези меня в центр города, – устало сказала я ему по-английски.

– У тебя плохой муж, – попытался успокоить меня араб. – Он плохой человек, если живет с такой красивой девушкой и гуляет по другим женщинам. Я был бы тебе хорошим мужем.

– Поехали в центр, – раздраженно повторила я.

Таксист повез меня в центр, не забывая повторять, что ради меня он бы смог бросить всех своих русских женщин. Отдав ему последние деньги, я вышла из такси и как только зашла в свою квартиру, то сразу упала на кровать и дала волю своим чувствам. Еще совсем недавно я занималась на этой кровати любовью со своим мужем и верила в то, что у нас обязательно все будет хорошо. Мне казалось, что вместе мы сможем преодолеть все трудности, что наша жизнь обязательно наладится и будет спокойной и счастливой. А теперь… Теперь все разбилось вдребезги, и мне показалось, что Валид именно сегодня забил последний гвоздь в крышку гроба, в котором лежала наша любовь. Одновременно я почувствовала, что мне уже все осточертело: эта страна, эти люди, эти немыслимые традиции… Я полюбила человека, который совершенно недостоин моей любви.

Умывшись холодной водой, я постояла несколько минут на балконе, затем, надев темные очки, вышла из дома и наткнулась на Ахмеда. Он был какой-то бледный, уставший, весь его вид говорил о том, что он не выспался.

– Ты меня караулишь, что ли? – спросила я его тихим голосом и тут же заметила: – Я смотрю, у тебя была бессонная ночь.

Ахмед осмотрел меня с ног до головы. Ему было в диковинку то, что я не надела свою бесформенную бабскую юбку, а стою перед ним в обтягивающем, достаточно откровенном платье.

– Ты что так оделась? – строгим голосом спросил меня он.

– Как?

– Как пляжная девка!

– А у нас в России в хиджабах не ходят. У нас все так одеваются, – язвительно ответила я и с такой силой прикусила нижнюю губу, что почувствовала во рту вкус крови.

– Если ты хочешь напомнить мне о том, что в вашей стране живут одни шалавы, то лучше не стоит. Это и так всем известно.

– Давай не будем переходить на оскорбления, а то ведь я могу напомнить о том, кто проживает в вашей стране.

– Кто?

– Наверно, ни в одном городе нет такого количества жигало, как в Хургаде. Ваш город нужно было назвать не Хургада, а Жигало-гады. Хорошее название для вашего города!

– Молчи, женщина! – разозлился не на шутку Ахмед. – У тебя почему телефон отключен?

– Я его не отключала.

– Он у тебя отключен!

Я полезла в карман за телефоном и увидела, что он и в самом деле не работает. Видимо, с такой силой захлопнула крышку телефона, что он отключился. Тут же включив телефон, я положила его в карман и улыбнулась.

– Это недоразумение, случайно вышло. Нервничала и очень сильно хлопнула крышкой. Со всеми бывает. А ты, я смотрю, всегда начеку. Только у меня мобильный отключился – ты уже сразу ко мне идешь.

– Валид мне велел за тобой приглядывать, – Ахмед осматривал меня с ног до головы возмущенным взглядом и откровенно злился. – Иди переоденься. Если муж увидит тебя в таком виде, то изобьет. Это очень вызывающая одежда. Порядочная замужняя дама не будет ходить в таком наряде.

– Ты же сам недавно говорил мне о том, что русские девушки не бывают порядочными. Порядочные у вас только египтянки.

– Пойди переоденься, – в голосе Ахмеда послышалась угроза.

– Не пойду, – резко сказала я.

– Что-то ты больно смелая стала! Куда ты собралась?

– На пляж, – все с тем же вызовом произнесла я. – Только для начала мне хочется выпить чего-нибудь крепкого. Давно не выпивала! Нервная система сдает – хочется расслабиться малость. У меня тут остались последние двадцать долларов, больше нет ни копейки. Валид все забрал, даже пластиковую карту украл.

Вспомнив про пластиковую карту, я глубоко вздохнула и посмотрела на Ахмеда задумчивым взглядом.

– Послушай, а ведь деньги на пластиковой карте можно еще сохранить. Господи, как же я раньше не додумалась!

– Ты о чем?

Не говоря Ахмеду ни слова, я набрала телефон службы поддержки и заговорила взволнованным голосом:

– Здравствуйте, у меня украли пластиковую карту. На счету есть деньги. Пожалуйста, заблокируйте его… И еще, можно узнать, сколько денег осталось на счету? Там должно быть четыре тысячи пятьсот долларов. Скажите, пожалуйста, деньги на месте?

Услышав о такой большой сумме, Ахмед заметно напрягся и стал нервничать. Видимо, его очень сильно заинтересовали деньги, находящиеся на моем банковском счету.

Когда оператор из службы поддержки сообщил мне о том, что баланс моего счета равен нулю, я ощутила резкую боль в сердце и поняла, что блокировать карту не имеет смысла.

– Спасибо, – глухо произнесла я, испытывая сильнейшую душевную боль. – Блокировать уже ничего не надо.

Положив мобильный в карман, я взяла у Ахмеда свою пляжную сумку и пошла к морю.

– Ты куда? – бросился следом за мной Ахмед.

– На кудыкину гору, воровать помидоры, – издевательски ответила я и остановилась. – Ахмед, послушай, где у вас тут продается спиртное? На последние двадцать долларов мне очень хочется напиться. Банковскую карту украл Валид. Там нет даже и цента, он снял все деньги. Чисто работает!

– Ты должна переодеться, – стоял на своем Ахмед.

– Да никому я ничего не должна. Ты знаешь, мне в этой одежде намного комфортнее, чем в хиджабе. Правда, я в хиджабе никогда не ходила, но могу представить, насколько погано в нем себя чувствуешь.

– Ты не должна ходить по городу без мужчины. Я должен везде быть с тобой. Валид сказал, что тебе можно немного посидеть у моря, только я должен быть рядом.

– Если тебе хочется быть рядом, то пожалуйста. Сначала зайдем в какой-нибудь бар, я куплю себе спиртного, а затем пойдем на море. Мне хочется пить и смотреть на прибой.

– Пока муж находится на работе, ты очень плохо себя ведешь, – укоризненно покачал головой Ахмед, пока мы шли за спиртным. – Так ведет себя только падшая женщина!

– А так, как ведет себя Валид, может вести себя только падший мужчина.

– Он работает для семьи, а ты гуляешь. Нехорошо!

– Бедный Валид, как же тяжело достается ему его хлеб. Уехал ни свет ни заря за товаром. Товар прибыл из России, – истерично засмеялась я. – Хороший такой товар! Волосы белые, как снег. Бюст – закачаешься! Размер третий, а то и четвертый. Ноги от ушей растут. Талия, как тростник, а попка такая аппетитная, что Валид слюной еще в аэропорту обливался. Он к этой встрече так серьезно готовился, что даже ботинки себе прикупил – хотел крутым показаться. Прямо нефтяной магнат недоделанный, честное слово. Правда, сказал, что едет за дешевым товаром, но я лично никакой дешевизны не заметила: блондинка упакована по самые уши, да и шмотки у нее дорогие. Так что дешевым товаром там и не пахнет. Так что сейчас работы у Валида непочатый край. Муженек мой весь в мыле – пашет на благо нашей семьи. Бизнесмен, одним словом.

– Где Валид? – Ахмед сделал вид, что совершенно не понимает, о чем я говорю.

– Как где? Можно подумать, ты не знаешь?

– Он же за товаром поехал.

– А я тебе и говорю, что товар уже пришел. Хороший, качественный товар. Такое качество еще поискать надо. Я сама видела, как он его получил. Даже на цветочки потратился и машину у друзей попросил. Все по высшему разряду! А сейчас он с товаром по полной программе работает.

Я назвала отель, в который Валид повез свою новую пассию, и купила бутылку египетского виски, бутылку колы, пластиковый стакан и пакет фруктов. Затем посмотрела на Ахмеда и, немного подумав, спросила:

– Может, тебе тоже стакан взять? Ты пить будешь?

– Я не пью, – пробурчал он.

– Ну да, ты как-то больше гашишом балуешься. Смотри, второй раз предлагать не буду.

Как только мы дошли до моря, я достала из пляжной сумки полотенце и, сняв свое платье, осталась в купальнике. Ахмед сдвинул брови на переносице и покраснел от ярости и злости.

– Оденься! Ты как пляжная девка!

– Что ты заладил: пляжная девка да пляжная девка?! Надоело уже! У меня нормальный купальник. Радуйся, что я не бикини надела. В отличие от ваших египетских теток наши российские женщины купаться и загорать в одежде не умеют – не овладели еще этой сложной технологией. У моего мужа нормальные трудовые будни. Сейчас сезон, из России товар косяком прет. На море он мне разрешил находиться в твоем присутствии. Так в чем проблемы? С моей стороны все по-честному.

– Нужно ему позвонить и спросить, можно ли тебе сидеть в купальнике, – Ахмед достал свой мобильный, но я усмехнулась и открыла бутылку виски.

– Ты еще спроси его, можно ли мне пить виски на пляже? И не забудь спросить его о том, в трусах он сейчас работает или нет?

Ахмед сразу передумал звонить моему мужу. Смешав виски с колой, я залпом выпила содержимое стакана и почувствовала значительное душевное облегчение, которое дал мне алкоголь. Я повернулась к Ахмеду и тихо спросила:

– А у тебя тоже много русских девушек?

– Я люблю русских девушек, – сел рядом со мной на корточки Ахмед и закурил сигарету. – И немок тоже люблю. Пожилые немки очень щедрые.

Ахмед изучал взглядом мое лицо и задумчиво курил.

– Что ты так на меня смотришь? – Я пила виски и грызла сочное яблоко.

– Я думаю, почему вас не любят русские мужчины?

– Они нас любят. Просто их слишком мало, и они не умеют так красиво ухаживать, как вы.

Я смотрела на неспокойное море и думала о том, что узнала настоящую сущность Валида и теперь меня в Египте больше ничего не держит. Мне нужно любым способом получить назад свой паспорт, потому что сейчас я оказалась в самой паршивой ситуации: у меня нет ни документов, ни денег.

– Я такая идиотка, – грустно произнесла я, сделав глоток виски с колой. – Знаешь, а ведь в меня в Москве был влюблен один парень. И причем очень долго, с самой школы. Он ходил за мной по пятам, словно тень, а я издевалась над ним как только могла и постоянно смеялась над его несчастной любовью. Она даже меня раздражала, эта любовь, мне казалось, что она мешает мне жить. Тогда я думала, что лучше любить, чем быть любимой. И вот теперь я люблю, а моего мужа раздражает моя любовь. Теперь мне кажется, что она мешает ему жить. Ведь ему нужны были деньги, а у меня их больше нет. Все, что у меня было, я ему отдала, а то, что не отдала, он забрал сам. Единственный интерес, который у него остался, – это моя московская квартира, но у него нет уверенности, что я захочу ее продать и отдать ему деньги. Сегодня я почему-то вспомнила того парня, который любил меня безответной любовью. Я вдруг подумала о том, как же было ему тяжело. Именно сегодня я поняла его переживания и страдания. Теперь я уже не знаю, что лучше: быть любимой или любить самой. Мне кажется, когда ты чувствуешь себя любимой, тебе спокойнее.

Кровь бешено застучала у меня в висках. Мне казалось, что я вряд ли смогу вынести так много боли. Наблюдая, как Ахмед тушит очередную сигарету, я подумала о том, что сегодня слишком много узнала о своем муже. Никогда бы не подумала, что он настолько лжив, изворотлив, жесток и хитер.

– Я хочу умереть, – тихо сказала я и посмотрела в морскую даль. – Я всегда так любила жизнь и хотела жить, но сейчас я хочу умереть.

– Ты беременная, а так много пьешь. Тебе нельзя столько пить!

– Я же тебе не говорю, сколько тебе можно курить гашиша.

– Послушай, женщина, – разозлился сидящий рядом со мной Ахмед. – Почему ты пьешь и плачешь?

– Потому что мой муж вор, альфонс и предатель. Пока я пью и лью слезы, он развлекается с другой женщиной и неплохо себя чувствует.

– Он мужчина!

– А я – женщина. И что?

– Мужчина может гулять по женщинам, ему это разрешено, а ты должна его ждать и не лезть в его мужские дела.

– А мужские дела – это трахаться направо и налево?

– Мужские дела – это добывать деньги для своей семьи.

– По-твоему, не важно, каким способом мужик добывает для семьи деньги, главное, чтобы они были? Ты знаешь, если бы мне мой суженый раньше сказал, что он альфонсом работает, то я бы никогда не пошла за него замуж.

– Мужчина должен гулять по женщинам, – настойчиво повторял Ахмед. – Одной женщины всегда мало, нормальному мужчине хочется разнообразия. Есть законы природы, и их невозможно изменить. Не гуляют только импотенты.

– Если ты хотел меня успокоить, то у тебя это не получилось. Мужик гуляет только в одном– единственном случае – когда не любит.

– Ты взрослая женщина и не понимаешь элементарных вещей. Ты должна сидеть дома, хранить очаг, ждать мужа с работы, и во сколько бы он ни пришел, никогда не спрашивать, где он был, и не задавать ему лишних вопросов.

– Я не мусульманка, – отрезала я. – Если я живу с мужчиной, то я должна знать про него все. – Ты не представляешь, как я хочу посмотреть Валиду в глаза. Мне хочется спросить его, почему он так со мной поступил? Неужели я заслужила такого чудовищного отношения к себе? Почему он так сурово растоптал мою жизнь, уничтожил все светлые чувства? Он получил от этого наслаждение? Я хочу спросить его о том, почему он меня обворовывал? Он стал от этого богаче? Так жестоко поступая с женщинами, он избавляется от каких-то комплексов, которые его угнетают? Мне хочется его спросить, кто научил его так искусно врать? Ведь я ему действительно поверила. А еще… Мне очень хотелось напомнить ему о том, что он мусульманин, а это значит – он глубоко верующий человек. Он клялся Аллахом, что любит меня, а оказалось, что его любовь – фальшивка и сердце Валида никогда мне не принадлежало. Я понимаю, что эти вопросы бессмысленны, но ты не представляешь, как же мне хочется их задать моему мужу!

При мысли о том, что мой муж в данный момент развлекается с блондинкой на пляже, у меня начинала кружиться голова и ныло сердце. Вот она положила свою голову ему на грудь… Он гладит ее светлые волосы и говорит, что она похожа на кошку. Он рассказывает ей о том, как сильно она ему нужна, что она стала кровью, которая течет по его венам, и луной, без которой нет ночи, а без ночи нет жизни. Блондинка блаженно закрывает глаза и думает о том, что ни один мужчина не сможет сказать ей тех сладостных и красивых слов, которые она услышала от страстного Валида…

Не выдержав, я заплакала и плакала до тех пор, пока не почувствовала, что Ахмед гладит меня по голове.

– Успокойся. Ты должна не плакать, а привыкать.

– К чему? К той страшной жизни, которую мне предложил Валид?

– Он мужчина. Он знает, что делает.

Посидев еще с полчаса, я положила наполовину пустую бутылку виски в пляжную сумку и произнесла опьяневшим голосом:

– Спиртное экономить нужно, оно у вас тут на вес золота. Денег-то у меня больше нет.

– Не беда, – улыбнулся Ахмед.

– Для тебя, может, и не беда, а для меня – настоящая беда. Ни денег, ни паспорта – ничего нет.

– С таким телом ты никогда не останешься без денег, – пока я надевала свое пляжное платье, Ахмед не сводил с меня глаз.

– Я беременна, – вновь напомнила я ему для того, чтобы он не расслаблялся и выкинул всю дурь из головы.

– Я никогда не видел, чтобы беременная баба пила столько виски. Хотя ты из России, у вас там все возможно. У тебя что, больше совсем денег нет?

– Я же тебе уже объясняла, что нет. Правда, муж мой, добытчик, на заработках, но на него надежды никакой нет. Он с женщин только брать может, но ничего давать взамен не умеет. А ты что так на меня смотришь? До тебя только сейчас дошло, что у меня деньги закончились? Ты думал, что нашел дойную корову?

– Я думал, что ты богата и у тебя много денег, – признался Ахмед, когда мы шли с пляжа в направлении дома.

– Валид тоже так думал, но ошибся. Я думаю, что он рассчитывал на больший куш.

– Валя, а я ведь к тебе по делу шел.

– По делу? А какое у тебя ко мне может быть дело?

– Серьезное. Я хотел с тобой переговорить, но ты выпила виски.

– У тебя ко мне может быть только одно дело – взять денег, а денег у меня нет.

– Я шел к тебе не за деньгами. Я шел к тебе для того, чтобы ты выполнила мое поручение.

– Поручение?!

– Да. Ты должна съездить в одно место и переговорить с одним человеком, но для начала ты должна прийти домой и хорошо умыться. У тебя все лицо заплаканное и глаза воспаленные. Хоть ты и не будешь снимать черных очков, но твое лицо должно быть чистым.

– А если я откажусь выполнять поручение?

– Отказывайся, – спокойно согласился со мной Ахмед. – О всем, что может с тобой произойти, я уже тебя предупреждал. Повторять не буду. Если ты больше не можешь давать мне деньги, то ты должна выполнять мои поручения.

– Хорошо, – после небольших колебаний ответила я. – Только я умоюсь и приведу себя в порядок в твоей квартире. В своей я не смогу успокоиться, там слишком многое напоминает о Валиде. Как только я туда зайду, мне сразу плакать захочется.

– Пошли, – согласился Ахмед и повел меня к себе домой.

ГЛАВА 17

Квартира, которую снимал Ахмед, была идентична той, что мы снимали с Валидом. Только в нашей квартире все было идеально убрано, а в холостяцкой квартире Ахмеда царил настоящий бардак. Окинув квартиру беглым взглядом, я сразу попыталась вычислить места, где может лежать мой паспорт. Особое внимание я обратила на тумбочку и на небольшой шкаф.

– А у тебя уютно!

– Меня все устраивает.

– Ничего лишнего, мебели немного. Ладно, я пошла умываться.

Зайдя в ванную комнату, я закрылась на щеколду, включила воду и посмотрела на свое отражение в зеркале. На меня смотрела уставшая, заплаканная, глубоко несчастная девушка с черными мешками под глазами и с бледным лицом, по которому была размазана косметика.

– Мамочка, неужели это я? – прошептала я своему отражению. – Страшная-то какая!

Чтобы окончательно прийти в себя, я сунула свою голову под струю холодной воды. Промокнув лицо давно не стиранным полотенцем, я обмотала им свои волосы и подумала о том, что в Египте у меня пропала брезгливость. Раньше я бы никогда не притронулась к грязному и чужому полотенцу, но сейчас я прекратила замечать грязь, пыль и спокойно относилась к проявлению нечистоплотности. Вновь посмотрев на себя в зеркало, я прошептала:

– Мамочка, я хочу домой, – и, сделав напор воды посильнее, стала исследовать ванную комнату.

Ванная была небольшой и, кроме висящего на стене ящика для умывальных принадлежностей, в ней практически ничего не было. Недолго думая, я встала на четвереньки и заглянула под ванну. Под ней была самая настоящая свалка из различного хлама и мусора. Создавалось впечатление, что здесь никто не убирался годами.

– Грязища какая! – От пыли у меня защекотало в носу, и я начала громко чихать. – Вот черт!

Вдоволь начихавшись, я легла на пол и сунула руку под ванну, пытаясь достать оттуда различную ветошь, грязные тряпки и какие-то полусгнившие от сырости и старости дощечки.

– Бог мой, никогда в жизни не рылась в мусоре! А теперь вот жизнь заставила.

Когда в дверь ванной комнаты постучали, я вздрогнула и, не поднимаясь с пола, спросила:

– Ахмед, что тебе надо?

– Ты что так долго? – взволнованно спросил меня родственник мужа.

– Я душ принимаю. Что, нельзя?

– Можно.

– Я надеюсь, тебе воды для меня не жалко?

– Нет.

– Тогда я через пять минут выйду.

– Да хоть через десять. Я подумал, что тебе плохо.

– Спасибо, мне хорошо.

– Ведь ты же беременная: мало ли что…

– Со мной все в порядке.

– Тогда мойся и выходи.

– Моюсь и выхожу.

Когда Ахмед отошел от двери, я перевела дыхание и подумала о том, что этот балбес все же поверил в мою беременность, хотя мне до последнего казалось, что он в нее не верит. Странные они все-таки, эти арабы. Чтобы убедить русского мужчину в беременности, нужно предоставить ему неоспоримые факты – в частности, продемонстрировать свой увеличившийся живот. А арабу достаточно просто сказать, что беременна, и он тебе безоговорочно поверит.

Вытащив из-под ванной кучу мусора, я с особой горечью подумала о том, что в ней, к глубочайшему сожалению, не может быть никаких документов. Скорее всего, мой паспорт спрятан в комнате. Засунув руку как можно дальше, я достала из-под ванны старый пакет с ветошью и сразу обратила внимание на то, что он слишком тяжелый. Достав из пакета какой-то предмет, завернутый в тряпку, я быстро ее развернула и ощутила, как задрожало все мое тело.

– Вот это да!

Передо мной, лежал самый что ни на есть настоящий пистолет. Находка вызвала у меня панический страх, потому что оружия я всегда боялась, с самого детства и никогда не думала, что мне придется столкнуться с ним в суровой реальности. То, что на пакете, в котором хранился пистолет, обмотанный ветошью, не было пыли, говорило о том, что оружие совсем недавно засунули под ванну и завалили его различным ненужным хламом. Проведя пальцем по блестящему дулу пистолета, я подумала о том, что оружие всегда дает нам ощущение неведомой силы и защищенности. В жизни я наделала достаточно глупостей и если я сейчас положу пистолет обратно под ванну, то совершу еще один идиотский поступок. У меня нет денег и документов, но у меня есть оружие, которое может мне сейчас очень даже пригодиться.

Быстро покидав весь хлам на прежнее место, я обмотала пистолет тряпкой и засунула его в пакет. Сверток я положила на дно своей пляжной сумки, прикрыв его сверху пляжным полотенцем.

– Вот это находка! – Я подмигнула своему отражению в зеркале и стала мыть грязные руки.

Отряхнув одежду, я сняла со своих волос несвежее полотенце, повесила его на прежнее место и подумала о том, что, помимо своего паспорта, я должна забрать у Ахмеда его мобильный телефон для того, чтобы стереть запись нашего с ним разговора, состоявшегося ночью в доме родителей Валида.

– Валя, ты почему так долго? – нервничал за дверью Ахмед, – словно чувствовал, что я нашла хранившееся в доме оружие.

– Уже иду.

Взяв пляжную сумку, я открыла щеколду и распахнув дверь, наигранно возмутилась:

– Ну что, ты и пяти минут подождать не можешь?

– Да ты в ванной сорок минут была.

– Какие еще сорок минут? Что за срочность?

– В моей квартире всего один унитаз.

– Так бы сразу и сказал, что тебе в туалет приспичило.

Ахмед зашел в санузел и закрыл дверь на щеколду. Оставив пляжную сумку в коридоре, я бросилась в комнату и, подбежав к тумбочке, принялась выдвигать все ящики и искать свой паспорт. В тумбочке лежал какой-то фотоальбом и целый ворох непонятных бумаг. Открыв первую страницу фотоальбома, я сразу увидела своего мужа в обществе незнакомой девушки. Он обнимал ее за плечи и явно позировал перед камерой. С другой фотографии улыбался Ахмед в обнимку с невысокой, довольно симпатичной женщиной приблизительно сорока лет.

– Все понятно, – я не стала рассматривать другие фотографии, потому что поняла, что этот альбом является своеобразным трофеем, на страницах которого были запечатлены любовные победы близких и друзей Ахмеда с отдыхающими туристками. На многих фотографиях красовался мой муж в обнимку с самыми разнообразными девушками: и с полненькими и с худышками. Закрыв альбом, я ощутила душевную боль и мысленно возненавидела себя за то, что я была слепа и глуха, что видела только хорошее и не замечала плохого, и даже если мне доводилось увидеть что-то неприглядное, то я просто закрывала на это глаза.

Закрыв тумбочку, я хотела было порыться в шкафу, но не успела: дверь санузла открылась и Ахмед вошел в комнату.

– Сейчас ты выглядишь лучше, – не мог не отметить он.

– Мне стоило всего лишь умыться.

Я старалась выглядеть как можно более спокойно, но внутреннее напряжение давало о себе знать. Первое, что пришло мне в голову, – так это выждать подходящий момент, достать из сумки пистолет, приставить его к виску Ахмеда и потребовать у него свой паспорт и мобильный телефон с записью злосчастного разговора. Затем поехать в аэропорт, взять билет до Москвы и улететь из Хургады первым же рейсом. Но для того, чтобы купить билет, нужны деньги, а денег у меня, увы, нет.

После этого я подумала о том, что совсем не умею пользоваться оружием, и хитрый Ахмед может у меня его выхватить и направить против меня. Как только я представила себя с паспортом, но без денег, мной сразу завладела паника, и я подумала о том, что не успею даже выйти из квартиры Ахмеда, как он тут же позвонит в полицию и позаботится о том, чтобы я провела остаток своей жизни за решеткой.

Я смотрела на Ахмеда в упор и думала о том, что этот человек может реально помешать мне вернуться на родину. У меня появилось непреодолимое желание достать пистолет и выстрелить ему прямо в лоб. Только вот улететь в Россию мне было не на что, да и убить человека, пусть даже такого гадкого, как Ахмед, я бы вряд ли смогла.

Что-то подсказывало мне, что не нужно спешить. Еще не время, я еще не готова. Теперь, помимо паспорта, мне нужны деньги.

– Что от меня требуется? – задала я вопрос уставшим голосом и прислонилась к стене.

– Это несложно.

– Что именно?

– Сейчас мы поедем в один отель, он находится в двадцати минутах езды отсюда. Ты зайдешь на территорию отеля и найдешь девушку, ее зовут Таня, она живет в сто первом номере. Если ее нет в номере, то ты обязательно должна ее разыскать на территории отеля.

– Как же я ее найду на территории отеля, если я знаю только имя и номер комнаты? Ты же сам понимаешь, что это нереально.

– Это небольшой отель: поспрашиваешь на пляже или в баре.

– И что дальше? Допустим, я ее нашла.

– Постарайся остаться с ней один на один. Отдашь ей конверт с фотографиями.

– Какой еще конверт с фотографиями?

– Тот, который я тебе дам.

– А дальше?

– Пусть она внимательно посмотрит фотографии, они очень даже занимательные. Если ее интересуют негативы, то она может получить их через три дня. Они стоят пятьсот долларов. Если негативы ей не нужны, то в ближайшее время эти фотографии придут ценным письмом в офис ее мужа, на его имя. А также эти снимки будут размещены на всех порносайтах, и их увидят многие ее знакомые.

– А что это за фотографии? – Я почувствовала необыкновенное волнение.

– Обычные фотографии.

– Обычные фотографии за пятьсот долларов?

– Просто девушка хорошо отдохнула этой ночью, а я решил это заснять. Все было слишком красиво и требовало камеры.

Достав фотографии из конверта, я принялась их рассматривать и, увидев, какой кошмар на них изображен, растерялась и уронила все снимки на пол.

– Что это такое? – Сев на корточки, я стала собирать фотографии обратно в конверт и почувствовала, как мое лицо залилось алой краской.

– Я же тебе говорю, что девушка хорошо отдохнула.

На фотографиях была изображена симпатичная молодая девушка, которая занималась сексом с разными арабами, одним из которых был Ахмед. На самой последней фотографии девушку имели сразу трое мужчин, и это не могло не вызвать во мне отвращения.

– Какой ужас! Что это такое?

– Ты такая взрослая девушка, а так и не поняла, что на этих фотографиях? Тебе это объяснить?

– Не стоит.

– Это секс, – нервно сказал Ахмед. – На последней фотографии – групповой. Я бы больше фоток сделал, но мне было неудобно фотографировать. Ты же видишь, что в этой оргии я принимал самое активное участие. И фотограф, и любовник…

Я сморщилась и бросила конверт с фотографиями на стол.

– Как же все это гнусно! Я не хочу принимать в этом участие.

– А тебя никто и не просит принимать в этой оргии активное участие. Ты всего лишь должна передать фотографии их законной владелице.

– Но это низко…

– Может быть. Но тебе придется это сделать. Или ты будешь делать то, что я тебе говорю, или я отправлю тебя за решетку. Не напоминай мне о том, что ты убила родного брата своего мужа. Мне это может надоесть. Слушай меня внимательно: сейчас мы едем в отель. Ты ищешь девушку Таню из сто первого номера, оставляешь ей конверт с фотографиями и называешь цену в пятьсот долларов, если она хочет получить негативы. Ровно через три дня ты назначаешь ей встречу в центре города, в рыбном ресторане, в три часа дня.

– А потом?

– А потом ты придешь к ней в рыбный ресторан за деньгами.

– Я?!

– За деньгами пойдешь ты, никакие возражения не принимаются. Если ты будешь хорошо себя вести и делать все, что я тебе говорю, то, возможно, я верну тебе твой паспорт.

– Когда?

– Все зависит от того, как ты будешь выполнять поручения. Не будь дурой, ты же знаешь, что я могу разозлиться и превратить твою жизнь в ад. Бери конверт, и поехали.

Взяв конверт с фотографиями, я кинула взгляд на неопрятную, мятую постель и произнесла с отвращением в голосе:

– Хорошо же вы сегодня здесь повеселились! А что моего дурачка-то не взяли? Он у меня всю ночь под боком проспал. И как он такой шанс пропустил?! А девушка тоже хороша… как она могла согласиться на подобное? Чем только думала?

– Это обыкновенная пляжная девка. Такие не думают о последствиях. Русская, одним словом!

– Но ведь она же замужем.

– Для многих русских женщин муж не является препятствием к тому, чтобы вести разгульный образ жизни.

Оглядев жилище Ахмеда еще раз, я подумала о том, что обязательно еще сюда вернусь, и как только хозяин запер входную дверь, я постаралась запомнить номер квартиры и месторасположение дома, в котором она находится.

– Постой здесь. Я найду машину, – проговорил Ахмед, но моментально изменил свое решение. – Тебе нельзя стоять одной на улице. Пошли вместе.

– Куда?

– За машиной.

– Мы поедем на машине?

– Да, я же тебе сказал.

– Ахмед, ты иди, а я постою. Я тебя подожду.

– Неприлично замужней женщине стоять одной на улице. О тебе могут подумать плохо.

– Надо же, как ты боишься за мою репутацию! Прямо смешно становится, честное слово.

– Отчего тебе смешно?

– Если уж мы и будем говорить о том, что прилично, а что неприлично, то, по-моему, совершенно недопустимо грязно приставать к жене своего родственника. Это и вовсе безнравственно.

Ахмед побагровел от злости и прошипел:

– Замолчи, женщина!

– Молчу, мужчина. Только ты не учи меня, что такое хорошо, а что такое плохо. Если ты настолько беспокоишься за честь и репутацию жены своего племянника, то первым делом прекрати лезть к ней под юбку.

– Я еще раз говорю: замолчи, женщина! Ты беременна, и я тебя не трогаю.

– А если бы я не была беременна, то тронул бы? Значит, все дело только в моей беременности, а на то, что я жена твоего родственника, тебе глубоко наплевать?!

– Если ты произнесешь еще хотя бы слово, то я побью тебя.

– А если ты будешь меня бить, то я обо всем расскажу своему мужу. Я скажу, что ты ко мне пристаешь.

– Да кто тебе поверит? Кто ты такая? Иностранка и иноверка. Валид поверит только мне, потому что я его родственник. Если ты скажешь хоть еще одно нехорошее слово, я сдам тебя полиции. Я заставлю тебя гнить в египетской тюрьме.

Я не стала рисковать и сбавила тон.

– Иди за машиной.

– А ты?

– Не переживай, со мной ничего не случится. Я тебя подожду.

– Жди. Не уходи никуда.

– Да никуда я не уйду. Буду стоять неподвижно, как статуя.

Ахмед оставил меня у дома и пошел в сторону небольшого магазинчика, набитого различным египетским барахлом, которое с удовольствием раскупали наши туристы. Прижимая к себе пляжную сумку, я ощущала необъяснимое тепло, которое исходило от пистолета, лежащего на дне. Мне казалось, что пистолет дает мне необыкновенную энергетику и силу, что с ним я ощущаю себя более защищенной, что теперь я смогу противостоять СТАЕ ВОЛКОВ, которая только и ждет подходящего момента для того, чтобы разорвать меня на части.

Я смотрела на проходящих мимо меня туристов и завидовала их беззаботности. Когда-то я была одной из них и очень любила Египет, потому что он необычайно прекрасен, когда ты смотришь на него глазами туриста. А теперь… Теперь мне кажется, что я его ненавижу. Тут слишком много грязи и лжи. Посмотрев грустным взглядом на проходящих мимо русских девушек, я почувствовала, как на моих глазах показались слезы. Когда-то и я была так же счастлива и беззаботна. Потрясающее море, жгучее солнце, арабская музыка, кружащие голову коктейли – и никаких проблем и забот, только отдых. Спокойный, размеренный, блаженный отдых, расслабляющий тело, лечащий душу.

Проходящие мимо меня девушки громко смеялись и несли в руках пакеты с только что купленными сувенирами. Арабские продавцы, похотливо смотрящие им вслед, бросали пошлые реплики и отпускали какие-то неуместные шутки по поводу свободной одежды моих соотечественниц. Я поправила панаму, достала из пляжной сумки носовой платок, промокнула свои глаза и облизала пересохшие и потрескавшиеся губы. Почувствовав на своей нижней губе запекшуюся кровь, я слегка сморщилась от боли и подумала о том, что раньше я не имела привычки кусать губы, тем более с такой отчаянной силой. Оно и понятно: ведь раньше я никогда так сильно не нервничала.

– Господи, я начала забывать все свои привычки, без которых когда-то не могла жить. Я перестала красить губы…

Я обратила внимание на то, что я начала размышлять вслух, и испугалась, что в последнее время я теряю над собой контроль. А ведь когда-то я не могла выйти на улицу, не накрасив губ. Однажды, еще живя в Москве, я села в лифт вместе со своим соседом, и вдруг внезапно ощутила такую неловкость, что не знала, куда себя деть. Сосед не понимал, что со мной творится, а я стояла, опустив глаза, потому что не накрасила губы и чувствовала себя так, словно вышла на улицу без одежды.

И вот теперь я стою с сухими, потрескавшимися губами, ощущаю на них вкус запекшейся крови и думаю о том, как же быстро в Египте исчезают годами отлаженные привычки. Когда-то я ходила по этим улицам в качестве туристки, заходила в различные лавки, покупала сувениры, злилась на чересчур приставучих продавцов и просто радовалась жизни. Я гордилась тем, что смогла стать такой, какой хотела, что я могу позволить себе сесть в самолет, прилететь к морю и, хорошо отдохнув, набраться новых сил для того, чтобы приступить к работе. А теперь я смотрю на Египет не глазами туристки, а глазами местной жительницы. Я попыталась понять и полюбить этот народ, но, несмотря на то, что я вышла замуж за египтянина, меня по-прежнему считают иноверкой и иностранкой. Теперь у меня нет будущего, а мое настоящее превратилось в дикий кошмар. Мой муж – профессиональный альфонс, который скрашивает свою жизнь только русскими туристками и их деньгами. Одно непонятно, зачем он на мне женился?!

Затем, чтобы получить от меня деньги, те самые двадцать тысяч долларов? Неужели для этого было необходимо вступать в законный брак? Не слишком ли это жестоко?!

Я осталась без паспорта, без денег, без любви, без надежд и иллюзий… Только пистолет в пляжной сумке, и все. Я выполняю поручение человека, который может в любой момент отдать меня на растерзание египетской полиции и упрятать в тюрьму. Господи, как же я докатилась до такой жизни? Разве я этого хотела и об этом мечтала? А еще мне было больно возвращаться на родину. Я представляла лица своих знакомых, друзей, которые будут смотреть на меня с сочувствием и говорить о том, что во всем, что со мной произошло, виновата только я сама, потому что слепо верила в свою любовь и не хотела прислушаться к советам умных людей. Мол, вот до чего доводит такая самодеятельность.

За глаза все будут называть меня дурой, крутить пальцем у виска и говорить: «Мы же ее предупреждали. Мы сотни раз говорили ей, чем это обернется. Не захотела учиться на чужих ошибках, так научилась на своих собственных». И от этой мысли мне становилось еще хуже. Увы, но мои соотечественники зачастую не умеют сострадать. Суровая жизнь довела наших людей до того, что они начинают радоваться, когда кому-то становится плохо, и вместо того, чтобы ободрить несчастного, они умышленно загоняют забитого судьбой человека в угол.

ГЛАВА 18

Увидев, что рядом с заигрывающим продавцом остановилась смущенная от чрезмерного внимания женщина, я стала наблюдать за тем, как из другой лавки выбежал еще один араб и, слегка отталкивая своего предшественника, стал делать окончательно смущенной, раскрасневшейся женщине, еще более красивые комплименты.

– Ты похожа на кошку, – сказал второй египтянин и положил свою руку на полное бедро туристки. – Все кошки – твои сестры. Я ждал этой встречи много лет. Я хотел встретить женщину, с которой мне бы хотелось построить свое будущее. Но я нигде ее не встречал. А теперь я ее встретил. Я даже знаю, как тебя зовут.

– Откуда? – удивилась женщина.

– Тебя зовут Наташа. Я угадал?

– Нет, меня зовут Клава.

– Да? Я пошутил. Я знал, что тебя зовут Клава. Ты живешь в Москве?

По всей вероятности, араб назвал единственный знакомый ему российский город.

– Я из Сибири.

– Ты первый раз в Египте?

– В первый раз, – от смущения женщина опустила глаза и произнесла взволнованным голосом: – Я пойду. Я тут кое-какие сувениры для родственников купила.

– Купи сувениры у меня!

– Да я уже все купила.

– Клава, а русские мужчины когда-нибудь говорили тебе, что ты слишком красива?

– Ой, да что вы такое говорите… Я вдова, мужа уже давно похоронила. Дети, работа…

– Клава, это Аллах послал мне тебя. Он увидел, как я одинок, и решил соединить мое сердце с сердцем женщины из Сибири. Меня зовут Хасан.

– У вас такие необычные имена, – женщина сделала попытку убрать руку назойливого араба со своего бедра, но тот был настойчив и продолжал держать руку на прежнем месте.

– Клава, если ты смотрела ночью на звездное небо, то должна была увидеть, что на небе звездами написаны наши с тобой имена. Клава плюс Хасан – равно любовь.

– Правда? Я как-то не обращала внимания…

– А ты обрати!

– Обязательно обращу.

– Посмотри сегодня ночью на небо, и ты сама увидишь это и поймешь, что ты должна выйти за меня замуж.

– Как замуж? – опешила женщина.

– Я не тороплю тебя, Клава. Я дам тебе возможность подумать. Я хочу встретиться с тобой сегодня вечером. Ты не можешь мне отказать, потому что ты – моя судьба, моя сказка из «Тысячи и одной ночи». Раньше я был очень плохим, но ты – та женщина, которая сделает меня хорошим. Я устал жить без любви, Клава. Моя Клава. Ты моя жена. Я хочу, чтобы ты была матерью моих будущих детей. Мы знакомы с тобой уже пятнадцать минут, а еще не женаты. Как мы назовем наших детей?

– Каких детей? – Женщина приложила руку к своему сердцу. Видимо, от нервного перенапряжения и такого чрезмерного мужского внимания ей стало тяжело дышать. – У меня своих трое.

– У тебя девочки?

– Две девочки и один мальчик. Муж на стройке погиб – несчастный случай. Он строителем был. Вот я одна детей и ращу. Я их с бабушками оставила, а сама поехала отдохнуть – слишком много работаю.

– Я люблю твоих детей и твоих родителей. Сегодня же позвони им в Сибирь и скажи им о том, что я очень сильно их люблю.

– Но ведь они ничего о тебе не знают?!

– Ничего страшного, расскажи им обо мне. Скажи, что в Хургаде живет Хасан, который любит твоих детей и родителей, а еще он любит тебя. Я не могу называть тебя Клава. Мне хочется назвать тебя моя жена.

– Но ведь я совсем тебя не знаю! Наши мужчины так не знакомятся, да и жениться не хотят. А тут так сразу, прямо на улице… Тебя не пугает, что у меня трое детей?

– Жена моя, я уже сказал, что твои дети – это мои дети. Они для меня родные, а ты стала кровью в моих венах. Даже если бы у тебя было пятеро детей, я бы все равно на тебе женился, потому что ты моя душа, моя сказка, моя песня. Без тебя не бывает ночи, без ночи не бывает луны, без луны не бывает жизни, а без тебя не может быть моей жизни.

– Господи, так сразу… Но ведь ты не знал меня раньше?! А если бы я не прошла мимо твоей лавки… – женщина сама испугалась своих слов. – Что бы было тогда?

– Тогда я бы умер. Я умер бы в тоске и одиночестве, но Аллах распорядился по-другому. Он сделал так, чтобы я остался жив. Ты должна мне поверить. Сегодня вечером я докажу, что испытываю к тебе самые серьезные чувства. Я покажу тебе, как я умею любить. Хасан любит один раз и на всю жизнь, Хасан однолюб. Ты сейчас едешь в отель?

– Да. Я еду на ужин.

– Ужинай и возвращайся в мою лавку. Я буду тебя ждать.

– А что мы будем делать?

– Пойдем в клуб. Я хочу рассказать тебе все о себе.

Устав смотреть на этот карнавал, я не выдержала и подошла к раскрасневшийся женщине.

– Клава, он вас обманет. Мимо него знаете сколько таких, как вы, за день проходит.

– Уйди, нехорошая женщина, – крикнул мне недовольный араб. – У тебя черное сердце, и ты завидуешь нашей любви. Ты говоришь про меня плохо, потому что не смогла меня получить. Клава, эта женщина говорит про меня плохо, потому что она завидует тому, что мое сердце принадлежит только тебе. Она хочет, чтобы оно принадлежало ей, но это невозможно, потому что я люблю только тебя. Она пыталась меня даже купить, но я не продам нашу с тобой любовь за ее деньги.

– Да нечему мне уже завидовать. И вашей любовью я сыта по самое горло, у меня она в печенках сидит.

Посмотрев на ничего не понимающую Клаву, я попыталась объяснить ей сложившуюся ситуацию более доступным языком.

– Клава, я тоже поверила одному идиоту, который умел искусно вешать лапшу на уши, и даже вышла за него замуж. В результате я осталась без документов и без денег, а мой муж оказался профессиональным альфонсом. Теперь я даже не в состоянии вернуться на родину. Если вы хотите такой судьбы, то дерзайте. Встречайтесь с ним сегодня вечером и слушайте тот бред, который он будет вам говорить. Если вам дорого ваше спокойствие, то лучше поезжайте в отель, ужинайте и забудьте про эту лавку. Таких лавок в Египте – пруд пруди. Я вас понимаю: эти орлы умеют так заливать, что невольно хочется им верить, фантазии у них хоть отбавляй.

– Ты будешь гореть в огне за все, что сейчас произнесла, – по-змеиному прошипел араб, обнимающий Клаву, и сверкнул в мою сторону испепеляющим взглядом. – Ко мне много приставало таких туристок, как ты, но мне они не нужны, потому что я люблю Клаву. Клава, не слушай ее. Это плохая пляжная женщина. Клава, такие женщины, как эта, – все шармуты. По-вашему – это проститутки. Не думай о ней, она плохая, а ты порядочная. Аллах подарил мне тебя. Я понимаю, что не заслуживаю такого подарка, но я сделаю все возможное, чтобы сделать тебя счастливой. Пляжная женщина, прощай. Не мешай нашему счастью и не стой на пути у высоких чувств. Клава нужна мне, как птицам небо, как пустыне вода…

– И как ребенку молоко, – самостоятельно закончила я фразу взбесившегося араба. – Вот видите, Клава, я знаю почти все их любимые выражения. Хотя, если честно, то у здешних мужчин настолько большой запас красивых слов, что знать все наизусть практически невозможно. Ступайте, Клава, в отель и не верьте во всю эту ерунду. Эти люди из всего извлекают для себя выгоду, даже из чистой любви, что, собственно, и случилось со мной. С вами хотят халявного секса, и не более этого. Если вы ему сильно понравитесь и он поймет, что у вас есть хоть немного денег, для того, чтобы постоянно мотаться в Хургаду, то он впишет вас в список своих невест, а степень его любви будет зависеть от того, сколько денег вы будете тратить на объект своей страсти, какие подарки возить и на какие жертвы будете готовы идти. Я извиняюсь за свою бестактность, просто я стояла тут недалеко и все слышала. Я вмешалась в ваш разговор, потому что хочу вас предостеречь, так как сама по уши оказался в дерьме, в которое меня толкнула моя глупая и совершенно безрассудная любовь.

– Я не понимаю, о чем вы?! – заметно напряглась женщина.

– Я слышала, что у вас трое детей. Это замечательно! Вам есть для кого жить, – возбужденно продолжала я. – Подумайте об этом, прежде чем броситься в объятья какого-то араба, который будет питаться вашими жизненными соками. Все эти отношения ведут в бездну, в настоящую пропасть, в НИКУДА. Вы можете не заметить того момента, когда начнете недодавать своим детям и будете возить все сюда, а потом и вовсе отдадите последнее.

Услышав гудок автомобиля, я повернулась к Ахмеду, который сидел за рулем какого-то старенького мини-грузовичка и махал мне рукой.

– Поехали! – прокричал мне Ахмед.

– Иду!

– Прощай, плохая пляжная женщина. Мое сердце никогда не будет принадлежать тебе. Я люблю Клаву, – сказал мне араб, но я не обратила на него внимания и посмотрела на окончательно растерявшуюся Клаву.

– Клава, я надеюсь, что вы будете руководствоваться не только своими эмоциями и не забудете про свой разум.

Наконец Клава немного пришла в себя и горячо заговорила:

– Мне не нужны ваши нравоучения. Это – моя жизнь, и я сама во всем разберусь. Я десять лет, как одна, без мужа, и мне, между прочим, тоже любви хочется, – на глазах женщины выступили слезы.

– Да пожалуйста!

– Мне, может, чего-то для души хочется. Я имею право на безрассудство?!

– Наверно, – опешила я.

– Я всю жизнь работаю, тащу на себе троих детей, родителей. Мне тоже иногда хочется побыть слабой, беззащитной и несерьезной. Я десять лет без мужчины, и за эти десять лет ни один мужик не позвал меня замуж и не сказал, что любит моих детей. А Хасан – отважился.

Эти трогательные слова подействовали на Хасана. Он гордо вскинул голову, выпятил грудь колесом и принял напыщенный вид.

– Но он же вас обманет, – отчаянно произнесла я.

– И пусть, – с глазами, полными слез, ответила женщина. – Меня десять лет никто не обманывал. Только десять лет назад муж при жизни меня и обманывал, когда от меня гулял. Ради того, что сейчас мне сказал Хасан, можно вытерпеть любой обман.

– Но вам придется сюда постоянно мотаться!

– Пусть, – убила меня своим ответом женщина. – Я уже десять лет ни к кому не моталась. Теперь у меня будет хоть какая-то надежда, у меня столько лет ее не было.

– Но ведь эта надежда лживая?!

– Пусть хотя бы такая. Страшнее всего, когда никакой нет.

– Но ведь он будет клянчить у вас подарки!

– Пусть, – пожала плечами Клава и достала носовой платок. От чрезмерного волнения она очень сильно вспотела. – Я так давно лет не делала мужчинам подарки! В последний раз подарила мужу одеколон, ровно десять лет назад, на его день рождения – и все. А я ведь уже ни на что не надеялась: жила по инерции и знала, что мне уже ничего не светит. Вообще ничего. Никто даже комплимента ни одного не сделал, слова доброго не сказал. Я всю жизнь прожила в своей Сибири и понятия не имела, что человек, который будет меня любить, в Египте живет.

– Он лгун и обманщик, – я предприняла последнюю попытку убедить женщину в том, что сейчас она глубоко заблуждается, и эти заблуждения могут обойтись ей слишком дорого.

– А идеальных людей не бывает, – вопреки моим ожиданиям ответила женщина. – Я вот только не знаю, что мне с Хасаном делать?! – Женщина посмотрела на араба влюбленным взглядом. – И почему судьба нас с тобой разбросала за столько километров друг от друга? Может, мне тебя в Сибирь увезти?

– Нет, – замотал головой араб. – Я не знаю Сибирь. Лучше ты будешь приезжать в Хургаду.

– Да на эти поездки денег не напасешься! А у нас в Сибири хорошо: у меня дом частный. Большой, бревенчатый. Без мужика тяжело – воды наносить надо, дров нарубить.

– Ну, Клава, вы и нашли работника! Он, кроме как своим барахлом торговать, ничего не умеет. Его только можно в какой-нибудь ларек посадить, сигаретами и шоколадками торговать. Да и то он часть выручки будет утаивать. У египтян же в крови талант кого-нибудь дурить и обкрадывать. Да и куда его в Сибирь?! Он же там просто замерзнет. Этот альбатрос к морозам вообще не привык.

– А я на него унты надену, телогрейку, шапку меховую, шарф повяжу. У меня хорошие унты после покойного мужа остались. Теплые, добротные. В них никогда нога не замерзнет. Хасан, у тебя какой размер ноги? Интересно, а ты в унты моего покойного мужа влезешь?

Хасан захлопал своими роскошными ресницами и на время потерял дар речи. Его напарник подозрительно посмотрел на нас, моментально потерял к нам интерес и вернулся в свою лавку.

– Да у него нога, скорее всего, детская, – я посмотрела на грязные, изношенные до дыр ботинки араба. – Таких, как он, только в «Детском мире» одевать надо. А наши мужики-сибиряки всегда крупные. У вас-то, наверно, муж богатырь был?

– Он сорок пятый размер обуви носил, – с гордостью ответила женщина. – Он был очень крупный мужчина. У него все было большое… И нога и… все остальное… – женщина не стала уточнять, что именно было большим у ее мужа, и скользнула взглядом по щуплой фигуре Хасана.

– А у этого и ступня маленькая, и все остальное тоже, – заключила я.

– Да нос вроде ничего. Говорят, что если у мужика нос большой, то ему всегда можно найти применение.

– Кому, носу? – не сразу поняла я Клаву.

– Да нет, мужику! Бывает, мужик мелкий на вид, а хозяйство на троих выросло. Про таких говорят, что он весь в корень пошел.

– Зачастую это ошибочное мнение. Иногда бывает так, что, кроме большого носа, у мужика ничего и нет. Он только и умеет, что носом на диване клевать. Ой, Клава, я бы вам не советовала это сокровище везти в Сибирь – он к морозам не приучен. Умрет еще, чего доброго, от переохлаждения. Он снега-то никогда не видел. Испугается еще, разрыв сердца будет.

– Да я его укутаю потеплее, – заботливо проговорила сердобольная женщина. – Варежки теплые куплю. Топор дам, он мне дров нарубит, сложит их во дворе красиво. А я его чаем горячим поить буду. Мы баньку растопим. Я его веничком по спинке похлопаю – всю дурь из него выбью. Буду потихоньку его к холоду приучать. У меня недалеко от дома прорубь есть, я постоянно в нее ныряю. После баньки распаренный выбегаешь и сразу в прорубь ныряешь. Так хорошо! Красота! Я и Хасанчика приучу постепенно босиком по снежку бегать.

– Да какая ему прорубь?! Он же сразу пойдет на дно. У него даже легкие не приспособлены к холоду. Он, кроме как на верблюде кататься, вообще ничего не умеет. А как же он там в Сибири без мечети-то будет? Ему молиться по нескольку раз в день нужно?!

– Да пусть себе молится, – махнула рукой размечтавшаяся Клава. – Кто ж ему мешает? Уж пусть лучше мужик молится, чем по бабам гуляет и водку пьет.

– Да они тут спиртного не пьют, – на всякий случай объяснила я Клаве. – Они тут наркотиками балуются.

– Наркотиками?! – Клава посмотрела суровым взглядом на явно уставшего от нашего диалога, растерянного Хасана и грозно спросила: – Хасанчик, ты что, наркотиками балуешься?! Наверное, колешься?

– Клава, да побойся Аллаха! – возмутился Хасан. – Я не употребляю наркотики.

– Он только гашиш курит, – сказала я Клаве. – Они тут все любители гашиш покурить.

– Хасанчик, если я что узнаю, то пощады не жди. Поймаю и за яйца на первом попавшемся сибирском дереве повешу. Я с такими делами не шучу, мне мужик в дом работящий нужен: чтобы дров наколол, воды из колодца принес, в постели был бы как рысак.

– О, это я умею, – обрадовался Хасан. И тут же принялся себя нахваливать: – Это я умею! У меня это хорошо получается.

– Значит, ты рысак?

– Еще какой рысак!

– Не сломаешься? – настороженно спросила Клава.

– Как это? – не понял Хасан.

– Я ведь десять лет мужика не видела, – призналась тучная Клава и улыбнулась испугавшемуся Хасану, который был вдвое меньше и тоньше ее. – За стручок свой не боишься?

– Он стойкий перец, – я улыбнулась и вздрогнула: мне в очередной раз просигналил Ахмед.

Наконец, его терпение лопнуло. Он открыл окно и раздраженно закричал на всю улицу:

– Валя, я уже устал тебя ждать! Быстро садись в машину!

– Ладно, мне пора, – я дружелюбно улыбнулась Клаве. – Клава, думаю, что до Сибири вы Хасана вряд ли довезете. Бросьте его и поезжайте в отель. Этот тюлень боится не только холода, но и настоящей любви. У них здесь, в Египте, даже зима фальшивая, настоящего снега нет. Точно такие же у них фальшивые чувства.

– Я с этим экзотическим фруктом сама разберусь, – властно произнесла Клава и, войдя в роль будущей жены, по-хозяйски спросила: – Слышишь, дружок, ты еще не передумал на мне жениться?

– Нет, – пробурчал араб и бросил в мою сторону взгляд, полный ненависти. – Только я в Сибирь не хочу. Я хочу проверить наши чувства в Хургаде, – сказал Хасан, рассматривая большущие груди Клавы, обтянутые прозрачной кофточкой. Они были похожи на настоящие шары, каждый из которых весил килограммов пять, не меньше.

– Смотри мне, – Клава показала перепуганному арабу кулак и покрутила им у его носа. – Если ты настоящий мужик, пусть не сибиряк, а египтянин, но все равно мужик, то ты за свои слова отвечать должен! Если обещал жениться, то женишься. Только попробуй раздумать! Во мне, между прочим, сто сорок килограммов живого веса. Я сибирячка с крутыми нравами. Будешь себя плохо вести – удавлю, как таракана. Ты, я смотрю, еще совсем молоденький. Ты какого года выпуска?

– Как это? – не понял Хасан.

– В каком году ты родился? – пояснила Клава.

– Мне двадцать пять лет.

– Молоденький совсем, как я и думала. Ну ничего, я тебя воспитывать буду. Сделаю из тебя нормального сибирского мужика с арабскими корнями. Сейчас модно молодого мужа иметь. А чем я хуже других? Почему я должна одна свой бабий век прозябать?! Так что, дружок, ты от своих слов не отвертишься! Я твою лавку хорошо запомнила. После ужина приеду, чтобы был при полном параде. А то рубашонка у тебя какая-то грязная, пообносился ты здесь совсем. Неухоженный, нечищеный, пыльный какой-то. Надо тебя продезинфицировать, хорошенько почистить, побрить, подстричь, надушить – будешь на человека похож. Так что, Хасанчик, со мной шутки плохи! Я баба серьезная, конкретная, одним словом. Ежели тебя после ужина в твоей лавке не будет, то я ее с разбега завалю, честное слово. Большие убытки потерпишь. Беспорядков наделаю – мама родная! Мы, сибирячки, шутить не умеем. Сровняю твою лавку с землей – и точка.

– Клава, ничего не нужно рушить, – взмолился Хасан и убрал свою руку от мясистого бедра Клавы. – Я просто хочу тебя любить. Не надо ничего рушить!

– Если будешь себя хорошо вести и выполнишь все, что обещал, – то твоя лавка выстоит, – пообещала грозная Клава.

– Клава, будь осторожна. Арабы очень хитрые, – крикнула я ей вслед и пошла к машине Ахмеда.

– Эх, где наша не пропадала! – махнула рукой Клава и, наклонившись к Хасану, сдула пыль с его головы. – Какой же ты у меня неухоженный! Тебя бы пропылесосить не мешало. Если бы я знала, что тебя встречу, то с собой пылесос бы привезла. Бедняжка, как же вам тяжело здесь без нормальных женщин. Какие ж вы здесь запущенные, с душком неприятным. Ну ничего, я в порядок тебя приведу. Ты у меня пахнуть будешь весенней свежестью, а то подпрел весь…

ГЛАВА 19

Ахмед был очень зол на меня, и я попыталась ему все объяснить.

– Там русскую женщину дурят – должна же я была ее предупредить. Она – моя соотечественница, и мне не хочется, чтобы она наступила на те же грабли, что и я.

– Зачем тебе ей помогать? Зачем ты лезешь в чужие дела?

– Потому, что она русская! – с вызовом в голосе ответила я.

– Она пляжная женщина и приехала сюда за сексом.

– Она приехала сюда на отдых и шла бы своей дорогой, если бы этот говорун Хасан не стал ей лапшу на уши вешать. Язык у вас у всех подвешен – дай бог каждому! Наверно, самая основная наука, которую изучают в ваших школах, – болтология.

– Хасан разозлился на тебя. Он не любит, когда мешают его работе. Он может тебе отомстить.

– Ах, у вас это называется работой! Буду знать. Значит, для Хасана это обычные трудовые будни. Впрочем, как и для моего супруга тоже.

– Нельзя так делать, как сейчас сделала ты. Люди выполняют свою работу, а ты им мешаешь.

– А я думала, что работа продавца заключается в том, чтобы продать свой товар, но, оказывается, я ошиблась. В принципе, одно другому не мешает.

– Хасан не любит, когда ему мешают, – твердил Ахмед, набрав скорость.

– Послушай, ты что, хочешь, чтобы я разбилась? – перепугалась я не на шутку. – Куда ты так быстро едешь?! Я понимаю, что у вас здесь не существует правил дорожного движения и что при желании ты можешь и поперек дороги ехать, но не стоит забывать, что ты не один.

Как только Ахмед сбросил скорость, я немного успокоилась, села поудобнее и спросила:

– А ты что, знаешь этого Хасана?

Ахмед утвердительно кивнул головой.

– Вы здесь, наверно, все друг друга хорошо знаете. Прямо не Хургада, а деревня какая-то. Все арабы – братья. Все русские туристки – обязательно пляжные девки. Но ты знаешь, мне кажется, что на этот раз Хасан влип по самые уши.

– С чего бы это?

– С того, что русская Клава – женщина очень серьезная. Такие, как она, слов на ветер не бросают, в отличие от твоего Хасана. Она просто сгребет его в охапку и повезет в Сибирь исполнять обязанности супруга.

Вся эта история развеселила меня, и я рассмеялась. Хоть по большому счету смеяться мне было не над чем: мои дела обстояли самым что ни на есть паршивым образом. Скорее всего это был нервный и истеричный смех. Ахмед тоже не понял моего веселья и посмотрел на меня подозрительным взглядом. Он не понимал, чему я радуюсь. Муж крутит роман с другой женщиной, у меня нет ни денег, ни документов, и вообще я хожу по лезвию ножа, потому что в любой момент Ахмед может упрятать меня в тюрьму. В такой сложной ситуации я еще чему-то радуюсь, хотя сама не понимаю – чему.

Когда мы приехали к отелю, Ахмед поставил свой мини-грузовик на стоянку и сказал, что будет ждать меня в машине. Я посмотрела на стоящего у входа грозного полицейского и осторожно спросила:

– А кто же меня в отель пустит? Я же в нем не живу. У меня потребуют карточку гостя.

– Возьми с собой пляжную сумку и уверенно проходи мимо полицейского. Сделай вид, что ты здесь живешь.

– А если он меня не пустит?

– В этом отеле нет системы «все включено», поэтому должен пустить.

– А если не пустит? – стояла я на своем.

– Если не пустит, то я посажу тебя в тюрьму, – решил прекратить мои пререкания Ахмед и тут же добавил: – Если он не поверит, что ты живешь в этом отеле, и попросит тебя предъявить карточку гостя, то вернешься ко мне в машину, я дам тебе денег. Сунешь ему деньги и пройдешь.

– Так, может, ты мне сразу дашь денег?

Природная жадность Ахеда дала о себе знать, и он отрицательно покачал головой.

– Попробуй пройти так – должно получиться.

Поняв, что с ним бессмысленно спорить, я вышла из машины, поправила свою панаму и, повесив пляжную сумку через плечо, направилась ко входу в отель, стараясь не смотреть в глаза полицейскому. Проходя мимо него, я слегка улыбнулась, и страж порядка улыбнулся мне ответной улыбкой. Поэтому я совершенно беспрепятственно прошла на территорию отеля, слегка отдышалась и принялась искать сто первый номер. Это заняло совсем немного времени. К моему сожалению, дверь нужного мне номера никто не открыл. Постояв у двери, я вновь вернулась в холл и, посмотрев на распахнутые двери ресторана, поняла, что уже начался ужин. На ужин я пройти не могла, так стоящая у входа русская девушка записывала в журнал фамилии всех, кто пришел на ужин. Даже если бы я и попала бы в ресторан, то что бы я там делала? Не могла же я встать посреди зала и громко позвать Таню из сто первого номера! Или того хуже: ходить между столами, пытаясь найти среди отдыхающих девушку с фотографии.

Не придумав ничего лучшего, я села в холле ресторана и набрала номер телефона Ахмеда.

– Ее нет. Она на ужине.

– Жди, ты должна ее найти.

– Я сижу в холле. Жду, пока она вернется в номер.

– Постарайся найти ее как можно быстрее.

– Я стараюсь.

– Ты видела ее на фотографиях, поэтому можешь узнать ее. Как увидишь Таню, сразу к ней подходи.

– Она такая же, как на фотографиях? Зачастую фотография искажает внешность человека. Тем более, на снимках она запечатлена, мягко говоря, не в самом лучшем виде.

– Она в жизни такая же, как на фотографиях.

– На фотографиях она без одежды. В одежде она, должно быть, другая. Да и выражение лица у нее, наверное, совсем не такое, как на тех снимках.

– Я жду тебя в машине, – сказал Ахмед.

– Я не знаю, сколько времени тебе придется ждать.

– Было бы хорошо, чтобы ты управилась побыстрее.

– Я бы сама этого хотела, – выдохнула я и подумала о том, что сейчас я обманула Ахмеда. Совсем не хотелось отсюда уходить: мне была по душе приятная гостиничная атмосфера, в которой не было грязи, неприглядного арабского быта, вечной лжи, опасений и страхов за свою жизнь. Мне вспомнилось, как я была обыкновенной туристкой без забот и хлопот, тогда Хургада казалась мне намного привлекательнее, чем этот город сейчас. Соскучившись по гостиничной атмосфере, я с необыкновенной болью и тоской смотрела на проходящих мимо меня людей и с настоящим наслаждением слушала родную русскую речь.

– Ахмед, я хочу задать тебе всего один-единственный вопрос. Скажи, ты можешь ответить на него честно?

– Смотря какой это будет вопрос, – ушел от нужного мне ответа Ахмед.

– И все же, я буду надеяться, что на этот вопрос ты ответишь мне предельно честно. Скажи, а эти фотки с Татьяной – не настоящие?

– Как это не настоящие? – не понял меня с первого раза Ахмед.

– Ну, это фотомонтаж?

– Это настоящие фотографии, – не стал тянуть с ответом Ахмед.

– Это правда?

– Это истинная правда.

Закончив разговор с Ахмедом, я подумала о том, что эта Татьяна – довольно странная девушка. Замужняя женщина, приехала на отдых в Египет и, решив расслабиться, приняла участие в таких жутких оргиях. Гадкое зрелище!

Внимательно рассматривая всех девушек, выходящих из ресторана, я не могла отогнать от себя мысли о Валиде и, не выдержав, набрала номер его мобильного телефона. Валид долго не отвечал, когда наконец он все же снял телефонную трубку, из нее раздалась громкая музыка. Скорее всего, мой муж сидел вместе со своей роскошной блондинкой в каком-нибудь баре и строил планы в отношении их совместного будущего. Как только на дисплее высветился номер моего телефона, Валид под любым предлогом отошел от своей блондинки, чтобы она не услышала нашего разговора.

– Узнал? – тихо спросила я и ощутила, как к горлу подступил ком.

– Малышка, не переживай. У меня все хорошо, – заговорил муж милым голосом.

– Конечно. А почему у тебя должно быть все плохо? Я не сомневаюсь в том, что у тебя все хорошо. Ты же так стараешься!

– Малышка, я рад, что ты это понимаешь. Ты же знаешь, что я стараюсь на благо нашей семьи.

– Конечно, а по-другому просто не может быть, – с издевкой в голосе добавила я. – Ты же у нас такой хороший семьянин! Ты уже купил товар?

Валид не уловил издевательского тона в моем голосе и принялся врать дальше.

– Я сейчас сижу в баре и договариваюсь со своим компаньоном о цене на товар. Ты же слышишь, что музыка играет? – попытался оправдаться Валид.

– Конечно, слышу.

– Так вот. Я пытаюсь сбить цену.

– Да ты уж попытайся, дорогой. Приложи все усилия. Ты же умеешь работать с людьми. Высокая цена нам ни к чему.

– Малышка, я стараюсь. Партнер уже почти созрел. Если все получится, то ты не представляешь, какую выгодную партию товара мы с тобой приобретем.

– Я надеюсь. Ты сегодня будешь ночевать со своим партнером?

– Да.

– А где, если не секрет?

– В разных комнатах.

– А зачем в разных-то?

– Малышка, но ведь мой партнер – мужчина…

– А если бы твоим партнером была женщина?

– На этом свете меня интересует только одна женщина – это моя жена. Любимая, мне пора. Нужно продолжить переговоры.

– Любимый, только не продешеви.

– Нет, что ты! Я сделаю все как положено.

– Я в тебя верю – ты очень хитрый. У тебя все получится, тем более в таких крутых ботинках. Глядя на них, партнер, наверно, понял, с каким крупным бизнесменом он имеет дело?

– Он понял, что я очень серьезный человек.

– Это самое главное!

– Малышка, сегодня мне больше не звони. – Валид заметно нервничал и хотел закончить разговор как можно быстрее.

– Почему? Я хотела пожелать тебе перед сном спокойной ночи.

– Не надо, у меня серьезный разговор. Я не должен отвлекаться, иначе я смогу продешевить.

– Когда ты вернешься?

– Как только куплю партию товара по выгодной цене, сразу вернусь.

– Это будет завтра? Дорогой, ты забыл о том, что после того, как ты стащил мою пластиковую карту, у меня больше нет денег? Давай побыстрее обрабатывай своего партнера и возвращайся.

– Я не брал твою пластиковую карту! – тут же вспылил Валид, и его некогда милый голос стал жестким и раздраженным.

– Ты снял с нее все деньги. Я позвонила в службу поддержки, но было уже поздно.

– Ты потеряла карту, ты и ищи. Мне некогда с тобой разговаривать!

Не теряя спокойствия, я продолжила:

– Милый, не кипятись. Возвращайся быстрее, потому что мне нужно обсудить с тобой несколько вопросов.

– Каких?

– По поводу нашего с тобой развода и возврата ворованных тобою вещей.

Положив мобильный к себе на колени, я сняла темные очки, не удержалась и всхлипнула, судорожно поведя плечами.

– Девушка, я могу вам чем-нибудь помочь?

Подняв голову, я увидела подсевшего ко мне молодого мужчину и растерялась.

– Что вы сказали?

– Я увидел, что вы плачете, и спросил у вас, могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Не выдержав, я бросилась к незнакомцу на шею и заревела, как маленькая нашкодившая девчонка.

ГЛАВА 20

– Все будет хорошо, – незнакомец гладил меня по голове и пытался хоть немного успокоить.

– Вы уверены? – Я подняла заплаканные глаза и посмотрела на молодого человека пристальным взглядом. – Вы точно уверены?

– В чем? – немного смутился он.

– В том, что все будет хорошо? Вы и вправду так думаете?

– Конечно. А по-другому просто не может быть! Жизнь – такая сложная штука. Она полосатая, как зебра. Если сегодня у вас черная полоса, то завтра обязательно будет белая. Нужно только немного подождать и все обязательно наладится.

– Ничего уже не наладится! То есть для кого-то, возможно, и наладится, но только не для меня.

– Не может быть. Вы не похожи на обреченную!

– У меня уже все позади, – шепотом произнесла я и вновь заревела.

– Да что вы такое говорите? Вы же еще такая молодая, вы еще будете очень счастливы!

– Я уже больше ничего не жду от жизни.

– Редко можно услышать подобные слова из уст симпатичной молодой девушки.

– Я жить не хочу! Понимаете, не хочу?! Я хочу умереть. Господи, если бы у меня был какой-нибудь яд…

– И что тогда?

– Тогда я бы спокойно ушла из жизни. Выпила яд – и тебя уже нет. Я хочу умереть, но только я очень сильно боюсь боли. Я хочу умереть так, чтобы не было больно. Выпил какую-нибудь таблетку – и тебя уже нет.

– Вы хоть понимаете, что вы сейчас говорите?

– Я просто не хочу жить. Я устала!

– Отчего вы устали?

– Я жить устала!

– Вам неинтересно жить?

– Нет.

– Но почему? – опешил молодой человек. – В жизни столько замечательного!

– Может быть, но все это не для меня. Все мои надежды разбились, я потерпела поражение на всех фронтах. Я проиграла и больше не хочу жить – не вижу смысла. Не хочу больше мучиться.

Мои последние слова заставили незнакомца изрядно поволноваться. Он прижал меня к себе и взволнованно заговорил:

– Ты извини, что я перешел на «ты», но я должен вправить тебе мозги. Мне тяжело слушать, как молодая красивая девушка говорит о том, что ей надоело жить. Я понимаю, когда об этом говорит больной человек или калека, но ведь ты не инвалид. У тебя руки-ноги целы и голова вроде на месте, а говоришь подобные вещи. Побойся бога! Что с тобой приключилось?

Мне захотелось рассказать незнакомцу о том, что творится у меня на душе, но я не смогла и вновь всхлипнула.

– Ничего, что я с тобой на ты? – вновь спросил он меня.

– Ничего.

– Просто мне тяжело слушать, когда кто-то о смерти рассуждает. Что у тебя случилось?

– Слишком долго рассказывать. Все слишком ужасно.

– Может, тебя какая местная макака обидела? Ты скажи, я ей уши надеру. Ты только пальцем мне на нее покажи. А то тут местные макаки совсем с катушек слетели: нашим девушкам не дают проходу. Вчера тут скандал такой был. Слышала?

– Нет, а что за скандал?

– Да массажист местного происхождения клиентке захотел не только массаж сделать. Тетеньку чуть на массажном столе не изнасиловал. Женщина такой крик подняла, из кабинки выскочила, перепугалась. Эту макаку сразу за аморальное поведение из отеля выперли. Совсем, сволочи, оборзели. Так что, тебя какая-то местная макака расстроила и напугала? Я угадал?

– Нет, – покачала я головой и отвела заплаканные глаза в сторону.

– Муж изменил?

Незнакомец задал вопрос и сразу за него извинился.

– Прости, я и в самом деле лезу не в свои дела. Если не хочешь, то ничего не рассказывай.

Я посмотрела на мужчину какими-то задурманенными глазами и подумала о том, что в моей сумке лежит пистолет. Внезапно в мою голову пришла мысль о том, что он мог бы стать решением всех моих проблем. Просто пуля в висок… Совсем как в фильме. С этой пулей закончится моя поруганная жизнь, прекратятся мои мытарства в чужой стране без денег и документов, уйдут боль и слезы. Мне представлялось, что кто-то невидимый, тот, кто правит балом, там наверху, безжалостно играет моей судьбой.

Мне показалось, что с момента своего знакомства с Валидом я находилась в каком-то трансе, словно он загипнотизировал меня своими жгучими восточными глазами, и я поверила в его привлекательность, чистоту и порядочность. И вот этот гипноз перестал на меня действовать, я словно вышла из комы и пришла в нормальное состояние: я способна видеть, слышать и соображать.

Я была одна среди стаи диких волков, и человек, которого я так сильно любила, был одним из них и всегда скалил зубы, мечтая броситься на меня и перегрызть горло в подходящий момент. Я была на грани нервного срыва и постоянно думала о египетской тюрьме, о том, что Ахмеду были нужны от меня только деньги, а когда у меня их не стало, он потерял ко мне интерес и в любой момент может от меня избавиться, сделав один– единственный звонок в полицию. Вероятность моего благополучного возвращения на родину была равна нулю. Конечно, меня посещали мысли обратиться в российское консульство и попросить там защиты, но я понимала, что если египетская полиция решит обвинить меня в убийстве Мухаммеда и вынесет свой обвинительный вердикт, то тогда мне уже вряд ли кто-то поможет. Даже если бы я и обратилась в консульство, то на меня посмотрели бы как на очередную дуру, влюбившуюся в египтянина, потерявшую все, что имела. Я не верила в реальную помощь, тем более от представителей консульства. Когда в Египте взорвали гостиницу, в которой проживали туристы, представители всех иностранных консульств съехались для того, чтобы как можно быстрее помочь своим согражданам, и только наши россияне, потерявшие своих близких, оставшиеся без денег, пищи, ночлега, оказались никому не нужны. Они были брошены на произвол судьбы и могли рассчитывать только на помощь своих родных и близких. Об этом говорили по телевизору и много писали в газетах. Не зря говорят, что наши консульства и посольства – это последние места, куда нужно обращаться за помощью, потому что реально помочь там не спешат. Легче найти поддержку у случайного прохожего на улице, чем приехать со своим горем в посольство: там еще слишком жив бюрократизм. Так уж повелось что мы, русские люди, предоставлены сами себе и в этой жизни надеемся только на себя.

– А от пули умирать больно? – неожиданно спросила я сидящего рядом с собой мужчину.

– Зачем ты задаешь такие вопросы?

– Если не хочешь отвечать, то не отвечай.

– Смотря куда пуля попадет, – все же ответил мой новый знакомый.

– Допустим, она попала в висок.

– Ты что, фильмов насмотрелась?

– Я задала тебе вопрос.

– Выстрел в висок – это мгновенная смерть.

– Значит, это не больно?

– Это не больно, – незнакомец слегка поморщился. Видимо, ему было неприятно говорить на данную тему. – Слышишь, гони ты от себя прочь эти ужасные мысли. Я не понимаю, что же такое страшное должно произойти с молодой, интересной девушкой, чтобы она начала думать о смерти?!

– У этой девушки муж оказался профессиональным альфонсом, – заговорила я глухим и безжизненным голосом. – У нее нет ни денег, ни документов. Она находится в чужой стране и не может вернуться на родину. Эта девушка совершенно случайно убила одного человека. Вернее, она его не убивала. Этот негодяй хотел изнасиловать ее в туалете, она его толкнула, а он упал на штырь и умер. Другой человек это видел. Вернее, не так, – я постоянно сбивалась и ощущала, как тяжело мне дается каждое слово.

– Он все это не видел, он просто записал разговор об убийстве, произошедший между ним и этой несчастной девушкой, на диктофон в своем мобильном телефоне. Он хочет сдать напуганную девушку полиции, постоянно ей угрожает и шантажирует. Он говорит, что она убила мусульманина в мусульманской стране и ей грозит страшная египетская тюрьма. Этот человек отобрал у девушки паспорт, а ее муж-альфонс украл ее пластиковую карту и снял с нее все деньги.

Когда я замолчала и вытерла заплаканные глаза, незнакомец спросил меня:

– Эта девушка – ты?

– Я, – со стоном вырвалось у меня. – Ужасная история, правда?

– Согласен.

– Извини, что я тебе все это рассказала. Ты же на отдыхе. Наверно, неприлично грузить незнакомого человека своими проблемами. Одним словом, я наговорила тебе тут всякую муть. Забудь!

– Забыть не смогу, – честно признался мне молодой человек.

– Почему? Просто выброси из головы, и все.

– Слишком впечатлил рассказ.

– Значит, ты говоришь, что умирать от пули не больно?

– А у тебя что, есть пистолет? – осторожно задал вопрос мужчина.

– Найдем, – глухо произнесла я и, резко встав со своего места, пошла к выходу.

– Ты куда? – крикнул незнакомец и попытался меня остановить. – Стой!

Но я даже не повернула голову в его сторону. Достав из пляжной сумки недопитую бутылку виски, я сделала несколько глотков и направилась прямиком к морю. Возле бассейна незнакомец меня нагнал и тревожно заговорил:

– Послушай, ты куда собралась?

– Иди отдыхай, не парь голову. Все, что я тебе наговорила, – бред. Только отдыхать тут нужно осторожно. А то, если голову солнцем напечет и мозги начнут плавиться, можно таких глупостей наделать, за которые ввек не расплатишься. Что и произошло, собственно, со мной.

– Ты можешь остановиться или нет?

– Не могу, – я держала в руках бутылку виски и по-прежнему пила прямо из горла небольшими глотками, совершенно не чувствуя горечи.

– Ты пьешь египетский виски?

– А ты разве не видишь?

– Вижу.

– Да, я пью виски местного производства, – с вызовом в голосе ответила я. – Только на бутылке знак качества забыли поставить.

– Это же такая отрава!

– Гадость, – согласилась я с незнакомцем. – Суррогат. Надо же такую бодягу придумать и народ травить.

– Тогда зачем пьешь?

– Хочется выпить, – честно ответила я.

– Хороший ответ.

– А я плохо отвечать не умею.

– Хочешь забыться, но ведь алкоголь не освобождает нас от проблем?! Скорее, наоборот, он еще больше их прибавляет.

– Ты хочешь прочитать мне лекцию о вреде алкоголя?

– Я просто хочу предложить тебе выпить в баре что-нибудь более стоящее, – молодой человек выдержал паузу и добавил: – За мой счет, конечно.

– Спасибо, но что-то мне уже больше пить не хочется.

Допив остатки виски, я выбросила пустую бутылку в мусорное ведро. Затем посмотрела на идущего за мной молодого человека, остановилась у лежака, стоящего неподалеку от моря, и устало спросила:

– Послушай, ты что за мной увязался?

– А что, нельзя?

– Нельзя!

– Я просто хотел тебе сказать, что мы так и не познакомились. Я знаю почти всю твою жизнь, но так и не знаю, как тебя зовут?

– А тебе это нужно?

– Если спрашиваю – значит, нужно.

– Меня зовут Валя.

– А меня – Миша. Очень приятно, – улыбнулся молодой человек.

– Не смешно.

– А я и не смеюсь. Мне и в самом деле приятно с тобой познакомиться.

– А мне казалось, что приятных моментов в моей жизни больше уже не будет.

– Валя, а ты из какого номера? Ты в отеле живешь?

– Зачем тебе?

– Просто спросил.

– Просто ничего не бывает.

– Ты ушла от ответа.

– Ночью прийти собрался?

– А теперь мне не смешно. Неужели у тебя так все запущено?

– Запущено.

Мне хотелось избавиться от общества этого молодого человека как можно скорее и остаться наедине со своими страхами и проблемами.

– Послушай, что ты за мной ходишь? Мне нужно побыть одной. Что ты привязался?

– Я к тебе не привязывался. Я пошел за тобой только для того, что бы ты не натворила глупостей.

– А ты меня за руки, что ли, держать будешь? – усмехнулась я.

– Если будет такая необходимость – буду. Ты не переживай, за мной дело не станет. Я только не понял, что ты собралась делать? Стреляться или топиться?! Зачем ты к морю пришла?

– Вешаться, – пробурчала я сама себе под нос и села на лежак.

Молодой человек сел напротив и заглянул мне в глаза:

– Неужели все так плохо?

– Плохо, – кивнула я головой. – Хуже просто не бывает!

– Я это уже понял. Ты хорошо влипла.

– Да уж. Не думала никогда, что меня жизнью так побьет.

– Я так понял, у тебя есть оружие?

– Есть. Пистолет в сумке лежит.

– Ты не из отеля?

– Нет.

– А как ты с оружием-то в отель прошла?

– А меня никто не проверял. Сюда можно, при желании, мину пронести.

– Валя, а ты не хочешь отдать мне этот пистолет?

– Не хочу. Зачем он тебе?

– Просто оружие имеет одну малоприятную особенность…

– Я знаю эту особенность. Сейчас ты скажешь мне о том, что оно может выстрелить.

– Совершенно верно! Я рад, что ты меня поняла.

– Ты боишься, что я застрелюсь?

– Да кто тебя знает! Ты как-то странно себя ведешь.

– Да не буду я стреляться. У меня решимости не хватит. Так, какой-то порыв был…

– Уже прошел?

– Почти.

Мои слезы высохли, но на душе от этого не стало легче.

– Миша, ты только теряешь со мной время, – честно призналась я мужчине. – Я безнадежна.

– Может, тебе нужно выговориться?

– А ты хочешь услышать мою историю?

– Хочу.

– Я вышла замуж за египтянина.

– Честно? – Михаил смотрел на меня так, словно хотел уличить меня во лжи.

– Куда уж честнее! Познакомилась с египтянином, влюбилась без памяти, а затем пошло-поехало.

– Ты влюбилась в курортную макаку? – Михаил задал вопрос таким голосом, будто я совершила настоящее преступление.

– А ты хочешь сказать, что это невозможно?

– Не знаю. А что в этих макаках хорошего? Как в них влюбиться-то можно?

– Можно. В русских мужчинах тоже много дерьма. Слово «козел» национальности не имеет.

– А зачем ты замуж-то за него вышла?

– Я же тебе говорю, что полюбила.

– Это же как сильно нужно было любить, чтобы согласиться выйти замуж за мусульманина.

– Я сильно его полюбила. Я не знала, что он альфонс, который может запросто разрушить судьбу женщины. Одним пинком. Так он и поступил со мной.

– Ты до замужества его долго знала?

– Можно сказать, что да: каждый день многочисленные сообщения, телефонные звонки… Только ими и жила. А потом моталась к нему в Хургаду. Когда он меня в Москву провожал, мы оба ревели. Он по-настоящему плакал. Мне тогда казалось, что все очень даже искренне, я таких сентиментальных мужчин не видела никогда.

Я и сама не ожидала, что смогу рассказать совершенно незнакомому человеку про себя вещи, которые бы никогда не рассказала даже тому, кого хорошо знаю. Я начала свой рассказ с того самого момента, как я познакомилась с Валидом, и закончила тем, как я осталась без документов, денег и даже без своей любви. Она стала умирать и чахнуть прямо на моих глазах. Единственное, о чем я умолчала, так это о том, что сейчас меня ждет Ахмед и что в моей сумке лежит конверт с фотографиями, предназначенный для девушки Тани из сто первого номера.

– А пистолет у тебя откуда?

– У Ахмеда под ванной нашла.

– Так ты его шлепнуть, что ли, решила, этого Ахмеда?

– Да я еще сама не решила, кого лучше шлепнуть в этой ситуации – себя или Ахмеда.

– А в этом отеле ты как очутилась?

– Шла куда глаза глядят… – тут же придумала я. – Хотелось увидеть русских людей, посидеть и послушать русскую речь. В холле я закрыла глаза и представила, что я в Москве: мимо меня проходят люди и говорят по-русски.

Увидев, что Михаил разглядывает меня придирчивым взглядом, я глубоко вздохнула и еле слышно спросила:

– Ты думаешь, что я сумасшедшая?

– На сумасшедшую ты не похожа.

– Ты мне веришь?

– Я не думаю, что у тебя есть основания меня обманывать.

Я тряхнула головой, откинув свои непослушные волосы назад, и ощутила, как от сумасшедшего внутреннего напряжения меня прошиб пот.

– Миша, ты не подумай, мне ничего от тебя не надо. А то, может, ты думаешь, что я аферистка и тебя на деньги развожу, но это не так.

– Я так не думаю, – попытался переубедить меня Михаил.

Но я словно его не слышала и принялась оправдываться дальше.

– Я не аферистка и денег у тебя не прошу. Зачем мне деньги, если у меня все равно нет документов? Мне ничего от тебя не нужно, просто хотелось выговориться. Мне ведь здесь и поговорить-то не с кем – ни одной подруги. А ведь я раньше всегда общительная была, это я тут какая-то мрачная стала. Кругом одни египтяне, а им мои проблемы вообще – до лампочки. Они тут целыми днями наших женщин охмуряют да на деньги разводят, в лавках торгуют и молятся. Грехи, наверно, свои замаливают. Знаешь, а ведь я раньше их боялась.

– Кого?

– Египтян.

– А чего их бояться? Люди как люди.

– Не знаю. Боялась – и все. Особенно, когда туристкой была. Выйдешь за территорию отеля – и страшно становится. Кругом грязь, нищета, серость. А теперь я к этому всему привыкла и даже ненавистный мне суп-пюре из чечевицы есть стала. А я ведь сама из Москвы.

– Ты из Москвы? – искренне удивился Михаил.

– Из Москвы. А что ты так удивился? Думал, я из деревни какой-нибудь?

– Из Москвы переехать на постоянное место жительство в Хургаду… Я тебя не понимаю! Обычно наши девчонки из деревень хотят вырваться, из каких-нибудь провинциальных городов, где разруха полнейшая, а ты из Москвы приехала. Надо же!

– Любовь, – грустно ответила я. – Любовь зла – полюбишь и козла. Вот и я козла полюбила, только импортного производства. Египетского.

– Врагу не пожелаешь такого.

– Вот и я про то же. Я тут не так долго, но к здешней жизни привыкла, даже с пылью смирилась.

– С какой пылью?

– С песочной, – пояснила я.

– А к ней разве можно привыкнуть?

– Я же говорю, что можно. У меня ведь дома всегда идеальная чистота была, а тут для меня это уже не имеет значения. Здешняя жизнь здорово людей меняет. Все меняется буквально за считаные дни: вкусы, привычки, предпочтения. А вообще мне по ночам Москва постоянно снится, – я говорила о своем родном городе с особой теплотой и искренностью.

– А может, тебе в российское посольство пойти?

– Зачем?

– Как зачем? Я уверен, что там помогут.

– Ты веришь, что мы, русские люди, нужны своему государству?

– Конечно, нужны, – не задумываясь, ответил мой новый знакомый. – Где тут находится консульство?

– В Каире.

– Далековато…

– Ты такой большой мальчик, а до сих пор веришь в справедливость.

– Она должна восторжествовать!

– Наивный…

– Если наш человек попал за границей в беду, то первая инстанция, куда он обращается, – это посольство.

– А по-моему, это уже последняя инстанция. Ну, допустим, приду я в посольство, и посмотрят там на меня, как на очередную дуру. И что?

– Я думаю, что в посольство приходит не так много таких дур, как ты. Ты хочешь сказать, что русские девушки часто выходят замуж за египтян?

– Да таких, как я, – полно!

– Никогда бы не подумал, – удивился Михаил и полез в карман за сигаретой.

– Ну кто виноват в том, что в России нет женихов нормальных? Не за кого замуж выходить!

– Так уж и не за кого?

– Мужики на вес золота.

Михаил рассмеялся и нервно закурил сигарету.

– Я думаю, чем могу тебе помочь.

– Чем? Мне кажется, что мои дела безнадежны.

– Ты же сама знаешь, что безнадежных дел не бывает.

– Как видишь, бывают.

– Нужно звонить в Россию.

– Куда? В милицию? – задала я вопрос и подумала о том, что не очень удачно пошутила. – Приезжайте, спасайте! Меня муж-египтянин обворовал, дайте ему пятнадцать суток.

– Звонить нужно в Интерпол, в МИД. Ехать в посольство. Тебя нельзя сидеть сложа руки – ты должна срочно уехать из этой страны. Я надеюсь, ты понимаешь, что у тебя с твоей макакой счастья не будет?

– Понимаю.

– Или ты его еще любишь? – Михаил напряженно ждал моего ответа.

– Можно я не буду отвечать на этот вопрос? – выдержала я паузу.

– Понятно.

– Ничего тебе не понятно! Не задавай мне вопросы, на которые я еще сама не могу толком ответть. Мне больно на них отвечать.

– Хорошо, не буду.

– Дело в том, что я замужем за египтянином, понимаешь?

– И что из этого?

– А то, что женщина тут законом не защищена и у меня нет никаких маломальских прав. Если Ахмед узнает, что я хочу уехать из страны, он сдаст меня полиции, и никакое посольство не отмажет меня от тюрьмы. И что я скажу, когда приду в посольство? Что один обкуренный идиот посягал на мою честь, я стала сопротивляться и очень сильно его толкнула, а этот идиот упал на штырь и умер? Это??? Ты только представь, что будет потом?

– А зачем это рассказывать, ведь, кроме Ахмеда, это никому не известно?

– Нет.

– Этого же никто не видел?

– Никто.

– Тогда в чем проблемы?

– Как это в чем проблемы?

– Значит, не было ничего, и все, – загадочно произнес Михаил. – Ахмеду это приснилось. Сон был такой нехороший, и ему многое померещилось.

– У него доказательство в мобильном телефоне есть – запись на диктофоне.

– Тогда нужно телефон выкрасть.

– Да я уже думала об этом. Только он постоянно с ним ходит, не могу же я к нему в карман залезть.

– И все же можно что-то придумать. Нужно рассматривать самые разные варианты.

– Ладно, – я махнула рукой и встала со своего лежака. – Не загружай свою голову, ты же на отдых приехал. А я сама виновата – вляпалась по самые уши. Никто меня силой в эту страну не тащил, сама примчалась. Вот и получила по заслугам. Тебе еще отдых порчу, рассказываю всякие страсти.

– Так дело не пойдет, – убежденно сказал Михаил. – Как я могу бросить тебя на произвол судьбы? Мы же русские люди, в одной стране родились. Послушай, а давай завтра вместе поужинаем?

– Поужинаем? – В данной ситуации я совсем не ожидала подобного предложения.

– Ну да. Я приглашаю тебя на ужин. Тут есть какой-нибудь приличный ресторанчик?

– Есть. Знаешь, Михаил, спасибо тебе за то, что ты меня выслушал, но мне не хочется тебя обременять своими проблемами. – Я пыталась вложить в эти слова нечто большее, чем благодарность. – Я и так чувствую себя неловко…

– Почему?

– Потому, что ты меня не испугался после того, как я тебе все рассказала.

– А почему я должен тебя бояться? Ты привлекательная девушка, а то, что ты в такую жизненную ловушку попала, – так это с кем не бывает. И все же я приглашаю тебя завтра на ужин. Как ты на это смотришь? Давай встретимся часиков в восемь или даже в семь.

– А где? – спросила я.

– Где?! Послушай, но тебе же виднее! Ты же, можно сказать, местная жительница, это я здесь просто отдыхаю. Так где и во сколько мы завтра встречаемся?

– Ты так говоришь, как будто назначаешь мне свидание!

– А почему бы и нет? А я как раз до завтра обмозгую, что можно в твоей ситуации сделать и как из нее выбраться с самыми минимальными потерями.

Михаил поправил ворот рубашки и тут же спросил:

– Так где встречаемся-то?

– Да уж! В моей ситуации осталось только ходить на свидания.

– А почему бы и нет?

– Хорошо. Давай завтра в семь у входа в твой отель.

– Ты приедешь сюда? Я думал, мы где-нибудь в центре встретимся.

– Я сама приеду – не хочу, чтобы ты в Хургаде заблудился. С тобой тяжело договариваться о встрече в городе, потому что ты в нем все равно не ориентируешься. Встретимся у входа в отель и поедем в ресторан.

– А ты меня не обманешь?

– В чем?

– Я имею в виду, ты меня не прокатишь со свиданием?

– Постараюсь не прокатить.

– Так постараешься или не прокатишь?

– Не прокачу, – я ответила как можно более убедительно.

– Так мне костюм с галстуком надевать?

– Зачем? – не ожидала я такого поворота событий.

– Чтобы тебе понравиться.

– Не говори ерунды. В костюме и галстуке ты тут запаришься.

– Хорошо, тогда оденусь на свое усмотрение. Надеюсь, ты доверяешь моему вкусу?

– Ты надо мной издеваешься? Приходи в том же, в чем и сегодня.

– Да, кстати, а какие ты любишь цветы?

– Зачем?

– Первый раз вижу девушку, которую спрашивают, какие цветы она любит, а она отвечает вопросом на вопрос.

– В самом деле. А зачем цветы-то? Как будто тут выбор какой-то есть.

– Тогда опять же положись на мой вкус.

Михаил взял меня за руку и заглянул в мои глаза.

– Послушай, у тебя же никого здесь нет.

– Только ты, – грустно улыбнулась я.

– Видишь, ты же сама ответила на свой вопрос.

– С момента приезда в Хургаду и до сегодняшнего дня я с русскими вообще не общалась. Только по телефону, маме в Москву звонила, подругам.

– Значит, египтяне у тебя уже в печенках сидят? – попробовал пошутить мой новый знакомый.

– Еще как сидят!

Молодой человек достал свой мобильный телефон и записал в его память мой телефонный номер.

– Так спокойнее, – проговорил он и перевел взгляд на мою пляжную сумку.

– Может, ты оружие мне отдашь?

– С чего бы это?

– На хранение. Я его в сейф в номере положу.

– Не отдам, – решительно покачала я головой. – Мне с ним спокойнее.

– Да боюсь я, как бы ты глупостей каких не наделала.

– Если ты думаешь, что я сегодня же застрелюсь, то это не так.

– Совсем недавно ты рассуждала по-другому. Что-то страшно мне тебя отпускать с пистолетом. Какая-нибудь дурь шибанет тебе в голову, я приду на наше с тобой свидание – а тебя уже нет.

– Я приду, – пообещала я молодому человеку и пошла в сторону отеля.

Михаил сидел на лежаке, нервно курил и смотрел мне вслед.

– Тебя проводить?

– Нет, я одна дойду.

– Я и не ожидал другого ответа. Я даже не знаю, откуда ты взялась и куда тебя провожать. Завтра в семь я буду тебя ждать! – на всякий случай напомнил он мне.

– Я приду!

– Только не наделай глупостей! Обещаешь?

– Обещаю!

ГЛАВА 21

Вернувшись в отель, я стала разыскивать сто первый номер. Когда я наконец его нашла, то обратила внимание, что за дверью номера горит свет. Набравшись смелости, я решительно постучала в дверь. Мне открыла девушка, как две капли воды похожая на ту, которую я видела на фотографиях. Я попыталась изобразить улыбку и спросила вкрадчивым голосом:

– Вы Татьяна?

– Да, – кивнула девушка.

Она была вся какая-то подавленная, бледная и, по всей вероятности, не очень хорошо себя чувствовала.

– Вы ко мне?

– Таня, мне необходимо поговорить с вами.

– А что случилось? Я в бар собираюсь.

– Вы могли бы уделить мне пару минут? – настаивала я.

– Хорошо, – немного смутилась девушка.

– Спасибо. А где бы мы могли с вами переговорить? В холле?

– Я одна в номере. Зайдите.

– Спасибо, – вновь поблагодарила я девушку и прошла в номер. – Я не займу у вас много времени. Только пару минут.

– Пожалуйста. А что случилось-то? Вы кто?

Я села на стул и достала из своей сумки конверт с фотографиями. Мне хотелось скрыть свое чудовищное волнение, и я старалась делать все как можно более уверенно и непринужденно. Девушка села напротив меня и закинула ногу на ногу.

– Я не буду вам представляться, потому что, по большому счету, это не имеет никакого значения.

– Ах, даже так, – заметно занервничала сидящая напротив меня Татьяна.

– Я пришла к вам по поручению одного человека.

– Это становится интересно. И что это за человек?

– Вы были у него в гостях вчера.

– Ахмед?!

– Совершенно верно. Я пришла к вам по поручению Ахмеда.

Услышав мои слова, девушка моментально покраснела и злобно произнесла:

– Уходите прочь!

– Но я ведь еще ничего не сказала, – я попыталась ей возразить.

– А я и не хочу ничего слышать.

– Послушайте…

– Я вам еще раз повторяю, пойдите прочь.

– Хорошо, я уйду, но боюсь, что после этого у вас будут достаточно крупные неприятности.

– Это угроза?

– Нет, это предупреждение. Я думаю, что будет лучше, если нам с вами удастся поговорить. Я же сказала, что не займу у вас много времени.

Девушка занервничала еще больше и потянулась к тумбочке за сигаретой.

– Если вы пришли поведать мне о том, что эта сволочь хочет со мной встретиться, то передайте, чтобы он шел куда подальше, а то ведь я и в туристическую полицию могу обратиться.

– Думаю, что вам лучше этого не делать.

Девушка пожала плечами и нервно закурила сигарету.

– Что ему нужно?

– Вот это другой разговор. Он передал вам этот конверт.

Я протянула девушке конверт и с ужасом представила, что она сейчас почувствует.

– Пожалуйста.

Татьяна открыла конверт и лихорадочно принялась рассматривать снимки.

– О боже, какой кошмар!

Дойдя до последней фотографии, она содрогнулась и сбросила пепел от сигареты прямо на свою юбку.

– Зачем вы мне это принесли? Хотя я догадываюсь. Это шантаж?

– Я понимаю, как вы себя сейчас чувствуете. Это действительно шантаж.

– Вот это я попала! – истерично рассмеялась Татьяна. – Вот это я вляпалась!

– Если вы хотите получить негативы, то должны принести ровно через три дня тысячу долларов в рыбный ресторан. Встреча состоится в три часа дня.

Я назвала ресторан, стараясь не смотреть девушке в глаза, потому что мне было ужасно стыдно за то, что я пришла к ней с такой мерзкой миссией, да еще и пытаюсь на этом подзаработать. Я специально назвала сумму в тысячу долларов, потому что пятьсот долларов я должна была отдать Ахмеду, а пятьсот хотела забрать себе. Я считала, что эти деньги обязательно меня спасут. Если я смогу вернуть свой паспорт, то мне для того, чтобы вернуться на родину, не будет хватать элементарных денежных единиц. Скорее всего, мне понадобилась бы меньшая сумма, но я понимала, что деньги лишними не бывают. Одному богу известно, сколько стоит авиабилет из Хургады в Москву.

– У меня нет с собой таких денег, – голос девушки задрожал.

– У вас есть ровно три дня.

– И что мне дадут эти три дня?

– Вы можете позвонить домой, и вам перешлют деньги почтовым переводом.

– Вы так хорошо во всем осведомлены! Наверно, не первый год шантажом занимаетесь.

Я проигнорировала замечание Татьяны и продолжила дальше:

– Я думаю, что тысяча долларов – это не такая большая плата за сохранение спокойствия в семье.

– Для кого как, – возразила девушка.

– Вы поселились в таком дорогом отеле…

– Ах вот, значит, как вы подбираете своих клиентов – по уровню отеля. Хороший подход!

– Если вам не нужны негативы, то в самое ближайшее время эти фотографии будут лежать на рабочем столе в офисе вашего супруга. Люди Ахмеда побеспокоятся о том, чтобы фотографии передали ему лично в руки. Конечно, вы можете сказать мужу о том, что это фотомонтаж и вас шантажируют, но любой специалист даст свое заключение по поводу подлинности этих снимков. Он скажет, что это не подделка. Это настоящие фотографии, и вам хорошо это известно. Помимо этого, фотографии увидят ваши близкие, снимки будут размещены на различных порнографических сайтах. Так что выбор за вами. Решать, нужны ли вам эти негативы или нет, – только вам, – я выждала паузу и продолжила: – В общем-то у меня все. Я могу быть свободна?

– Подождите. А вы Ахмеду кто?

– Какое это имеет значение?

– Жена?

Этот вопрос немного меня смутил, но я все же ответила:

– Ахмед – мой родственник.

– Понятно. Я так и думала, у вас семейный бизнес. Бизнес-то хоть прибыльный? – Татьяна задала вопрос и тут же сама на него ответила: – Конечно, прибыльный: и работа одновременно, и удовольствие. Хорошее дело! Вы же русская девушка?

– А что, разве незаметно?

– Заметно, только одно непонятно.

– Что вам непонятно?

– Непонятно, зачем вы так со своими соотечественниками поступаете?! Арабы на нас деньги делают. Их можно понять, они больше ничем заработать не могут, но вам-то зачем это надо? Вы давно в Египте?

– Нет.

– Тут, наверно, целая мафия орудует, если у вас везде все схвачено?

– Я замужем за египтянином.

– Тогда понятно!

– Что вам понятно?

– Понятно, почему вы опустились до их уровня. Муж и жена – одна сатана. Ловите таких наивных дур, как я, – женщина вытерла выступившие на глазах слезы и принялась нервно ходить по комнате. – Да, я замужем за состоятельным человеком. Он не смог со мной прилететь, потому что у него работы по горло. Он очень занятой человек. Я знаю, что у него есть любовница, и не одна. Я все это знаю.

Я смотрела на Татьяну ничего не понимающими глазами и пыталась понять, зачем она мне все это рассказывает, но потом пришла к мысли, что девушке просто необходимо выговориться.

– Простите, зачем вы мне это рассказываете? Это ваша жизнь…

– Слушайте! – нервно прокричала Татьяна. – Если в вас еще осталась хоть капля сострадания, то будьте так любезны и меня выслушайте.

– Говорите.

Таня решила выговориться мне точно так же, как я излила душу совершенно незнакомому мне Михаилу прямо на берегу вечернего моря. Девушка немного помолчала, о чем-то подумала и стала рассказывать дальше, не обращая на меня никакого внимания.

– Да она ему уже не любовница даже, а гражданская жена. Он проводит с ней столько времени… А я уже давно живу с этим. Но он не уходит к ней, он живет со мной. А я не хочу и не могу его потерять. У нас семья. Вы понимаете, что это такое?

– Да, конечно.

– Общий ребенок. Просто в последнее время так много всего накопилось… Такая боль на душе. Дело в том, что я люблю своего мужа, несмотря ни на что, я его люблю. Я без него не могу. Со стороны кажется, что мы – образцово-показательная семья. Такие браки, как наш, называют идеальными, но идеальных отношений, увы, не бывает. Так у многих. Посмотришь – с виду нормальная семья, и создается впечатление, что люди живут в любви и счастье, но это только иллюзия, а стоит копнуть глубже – и столько всего вылезет! Так же и у нас. Не так давно муж ко мне охладел, а может быть, это мне показалось. Он говорит, что в последнее время мне слишком многое стало казаться. Возможно, он прав.

Я сидела не шевелясь, чувствовала себя до неприличия скверно и по-прежнему старалась не встречаться с девушкой взглядом. Татьяна курила сигарету за сигаретой и ходила по комнате:

– Я ехала в Хургаду с таким мрачным настроением! Я хотела поехать с мужем, но не получилось: у него много работы. А мне кажется, что он остался со своей любовницей. Я вчера была в таком ужасном расположении духа, и тут на дискотеке мне встретился Ахмед. Зажигательные танцы, бодрящие алкогольные коктейли… Он говорил о любви, о том, что меня подарил ему Аллах, – а после дискотеки Ахмед пригласил меня к себе на квартиру. Сама не знаю, зачем я поехала. Я же прекрасно понимала, что ничего серьезного у меня с ним не будет. Я люблю мужа… Какое-то затмение на меня нашло. То ли это месть была, то ли мне захотелось попробовать восточного горячего мужчину. Я Ахмеду сразу сказала, что я замужем, что мужа люблю, чтобы он ни на что серьезное не рассчитывал. А он какую-то пургу начал нести: мол, время расставит все на свои места и у него еще будет возможность покорить мое сердце и подарить мне свое. Я еще тогда подумала: «На кой черт мне нужно это египетское сердце?»

Татьяна вновь вытерла слезы и сказала ледяным голосом:

– А еще я его захотела. Как мужика. Я никогда не спала с восточным мужчиной, а столько была о них наслышана. Я когда ехала к нему на квартиру, прекрасно понимала, зачем я к нему еду. Я все это знала, и я этого хотела. Думала, одна-единственная ночь ничего не изменит в моей жизни. Тем более, про эту ночь никто не узнает. Я хотела почувствовать себя шлюхой!

Последние слова не могли меня не удивить. Я вздрогнула, повела плечами и пристально посмотрела на девушку. Мне показалось, что я ослышалась.

– Да, я хотела почувствовать себя шлюхой, – вновь повторила Татьяна – Я ведь никогда не знала, что они чувствуют. Я не знала, что значит отдаться понравившемуся тебе мужику после нескольких часов знакомства. Ведь за мной муж не один месяц ухаживал, пока я с ним в постель легла. Я хотела ощутить себя развратной женщиной. У меня подруга с арабом любовь крутит, постоянно к нему мотается. Так она говорит, что в постели он – просто бог. А ведь меня муж в последнее время сексом не балует. Само собой все как-то угасло. Постоянно говорит, что устал, нет настроения. Наверно, он все силы у своей любовницы оставляет, а ко мне приходит выжатый, как лимон. Ему бы только до дивана дойти, упасть на него и в телевизор уставиться. Так и живем.

– Зачем вы мне все это рассказываете? – тихо спросила я девушку. – Вы передо мной оправдывайтесь, что ли? Это ваша личная жизнь, и мне до нее нет никакого дела.

Но девушка не обратила внимания на мои слова и продолжила свой рассказ. Мне хотелось встать и уйти, потому, что мне были не нужны чужие проблемы, ведь я не могла разобраться в своих собственных. Но я знала, что я должна дослушать девушку до конца, потому что, когда человек изливает свою душу, ему становится значительно легче.

– Я немного нервничала, когда ехала к Ахмеду на квартиру, и как только мы оказались у него дома, я спросила, нет ли чего-нибудь выпить. Он открыл бутылку вина. Я выпила пару бокалов. И Ахмед предложил мне сделать эротический массаж. Потом у нас был секс. Ахмед был очень страстен и ласков. Мне было с ним хорошо, но почему-то очень сильно кружилась голова. Мы отдыхали, а затем снова занимались сексом. Именно сексом, но не любовью. Любовью я занимаюсь со своим мужем, а с Ахмедом у меня был обычный животный секс. Он был просто неутомим! А потом в комнате появились трое мужчин: видимо, у них были ключи от входной двери. Они зашли в тот момент, когда мы в очередной раз были близки. Я перепугалась, стала просить, чтобы Ахмед их немедленно прогнал, но он сразу переменился, стал каким-то грубым и злым. Он сказал, что я должна заниматься с ним сексом при этих людях, а еще он сказал, что эти люди хотят меня иметь. Я стала сопротивляться, но Ахмед был слишком сильным, а моя голова кружилась все больше и больше. А потом и вовсе у меня все поплыло перед глазами, и я уже перестала соображать где я сейчас, с кем и что происходит. Ахмед подсыпал мне что-то в вино: у меня голова сегодня просто раскалывается. Я ничего не помню, не понимаю, как я добралась до дома. Наверно, меня посадили в такси и сказали таксисту, куда меня нужно отвезти. Вот и вся история. Только я не думала, что у нее будет продолжение. Еще утром я была уверена, что весь этот кошмар уже закончился, а оказывается, что все только начинается.

– Если вы заплатите тысячу долларов, то этот кошмар и в самом деле закончится.

Девушка немного помолчала и, увидев, что я посматриваю на часы, тут же сказала:

– Больше никогда в жизни мне не захочется чувствовать себя шлюхой. Лучше жить с любимым, но гулящим мужем, чем испытать то, что довелось испытать мне. Кстати, а почему я должна вам доверять?

– Вы о чем?

– Вы, конечно, можете отдать мне негативы, но это не значит, что перед этим вы не напечатаете целую кучу снимков и, даже получив обещанную тысячу долларов, не отправите эти фотографии моим близким. Где гарантии?

– В наше время гарантий нам не дает даже наше государство. Вам же отдают негативы! Здесь можно понадеяться только на честность Ахмеда.

– Ой, лучше не говорите про честность Ахмеда. Это же смешно!

– Знаете, я только пешка в этой игре. Мое дело – передать вам этот конверт, но я думаю, что все будет хорошо. Просто постарайтесь больше не попадать в подобную ситуацию.

– Постараюсь, – ответила девушка. – Я больше в жизни в этот Египет не поеду! Пошел он вместе со своими пирамидами, музеями и любвеобильными арабами в одно место! Съездила, называется, в Египет, оторвалась! С арабом развлеклась по полной программе! Потрясающий курортный роман получился, ничего не скажешь. Я только не пойму, почему я крайняя оказалась? Почему другие девушки на курорты ездят, любовь с арабами крутят – и ничего?! А я единственный раз в жизни мужу изменила и так серьезно влипла.

– Может, потому, что вы замужем?

– И что?

– Не знаю. Мне кажется, что, когда женщина замужем, на ней лежит определенная ответственность.

– Да половина девок, которые приезжают сюда по арабам таскаться, замужние!

– Значит, вам просто не повезло. Мне очень жаль, честное слово, что все так получилось. Никто из нас не застрахован от неприятностей. Пожалуйста, в следующей раз будьте внимательны.

– Следующего раза не будет, – отрезала Татьяна. – Какой, к черту, следующий раз?! Мне одного вполне достаточно. У этого Ахмеда на роже не было же написано, что он собирается надо мной хорошенько поглумиться. А ведь он мне в любви клялся…

– Извините, но мне пора.

– Ахмед ждет? Хороший родственничек, предприимчивый! Умеет причинить женщине такую душевную боль, что ее уже никогда и ничем не вылечишь. Да и не только в душе дело… Может, еще и другие болячки прицепятся. Ахмед уговаривал меня спать с ним без презерватива. Я еще тогда в шоке была, думаю: «Ну арабы дают, ничего не боятся. Море по колено, горы по плечу. Страха нет». Я, как девушка разумная, ему в просьбе отказала и заставила его презерватив надеть, а на фотографиях вижу, что презервативами там даже и не пахнет. Так что какие будут последствия, еще неизвестно. Если бы я не была замужем, то этих подонков в полицию бы сдала. А так – не могу: боюсь за свою семейную жизнь.

– Мне очень жаль, – только и смогла сказать я. – Видимо, Ахмед и рассчитывал на то, что вы замужем.

– Да и тебе бы я срок хороший дала, за шантаж и вымогательство, – злобно сказала Татьяна. – Ты извини, что я на «ты» перешла, но говорить на «вы» мне с тобой больше не хочется.

– Я понимаю.

Я встала и направилась к выходу.

– Ты же своя, русская, – бросила мне вслед девушка, и ее слова заставили меня остановиться. – Русская, а против землячки прешь, на арабов работаешь. Самой не противно?

– Противно, – быстро проговорила я и вышла из комнаты.

ГЛАВА 22

Ахмед сидел в машине, облокотившись о руль, и нервно курил.

– Ты что так долго?

– Ждала, пока Татьяна в номер придет, – объяснила я и села в машину.

– Все сказала, как я велел?

– Все.

– Она деньги принесет?

– Должна принести.

– Если не дура, то принесет, – проговорил Ахмед и запустил двигатель.

Как только грузовичок отъехал от отеля, я вспыхнула и произнесла голосом, полным ярости:

– Ахмед, это ужасно подло и низко!

– Ты о чем?

– О том, как чудовищно ты поступил этой ночью с Татьяной. Между прочим, в России за такие дела дают хороший срок.

– Забудь про это. Ты не в России, ты в Египте. Такие, как она, никогда не пойдут в полицию. Она замужем, в квартиру ее никто насильно не вез. Девушка хотела секса, и она его получила.

– Ну не такого же секса она хотела!

– Да какая ей разница!

– Большая!

– А я не вижу никакой разницы: где один, там и двое. Где двое, там и трое.

– Ты что подмешал ей в вино? Такие вещи нельзя делать.

– Ее никто не заставлял пить. Она пила по доброй воле.

– Если бы она не пила вино, то ты бы подмешал ей этот дурман в чай.

Ахмед фыркнул и сжал челюсти так сильно, что мне стало не по себе. Раздражение сказывалось на его манере вождения, и я боялась, что мы попадем в аварию.

– Эта Таня – замужняя женщина, и она получила то, что хотела. Она должна хранить семейный очаг, ждать мужа с работы, воспитывать детей, а не ложиться под первого встречного.

– В жизни всякое бывает, – осторожно заметила я. – Может, у нее проблемы какие в семейной жизни. У нас же все не так, как у вас.

– Это не оправдание: она хотела секса со мной, и она его получила.

Поняв, что спорить с Ахмедом бесполезно, себе дороже будет, я отвернулась в другую сторону и подумала о Михаиле. Если бы мне кто-то сказал о том, что, выслушав мою жуткую историю, мужчина сможет назначить мне свидание, то я в жизни бы в это не поверила. Все было словно не наяву, а во сне. Конечно, я не очень-то надеялась на то, что Михаил мне сможет помочь, но мне было приятно от того, что сегодня я поговорила по душам с русским человеком. Он меня понял и ни в чем не осудил, не посчитал сумасшедшей и не принял за аферистку, зарабатывающую таким образом себе на жизнь. Он поверил в то, что я попала в настоящую беду. Я знала, что обязательно приеду завтра к Михаилу на так называемое свидание. Я приеду к нему, чего бы мне это ни стоило. Я должна его слышать, видеть, с ним говорить, потому что он русский человек. Он может поддержать словом, он может все понять. Среди этой стаи диких волков мне не хватает тепла, поддержки и взаимопонимания.

Я пожалела о том, что не взяла у Михаила номер его мобильного телефона, но успокоила себя тем, что у него есть мой. Вновь повернувшись к Ахмеду, я постаралась придать лицу беззаботное выражение и как бы между делом спросила:

– Ахмед, а ты когда мне мой паспорт отдашь?

– А зачем он тебе?

– Да я, наверно, в Москву уеду.

– И давно ты в Москву собралась?

– Недавно.

– А кто же тебя туда отпустит? – Тон моего врага не предвещал ничего хорошего.

– Я с мужем развожусь.

– Ты это серьезно? – не поверил Ахмед.

– С тех пор, как я переехала в Хургаду на постоянное место жительство, мне стало не до шуток. Мне шутить вообще расхотелось.

– А Валид знает?

– Я ему уже об этом сообщила.

– И что он тебе на это сказал?

– Пока ничего, но это меня мало волнует.

– Он тебе не разрешит с ним развестись.

– Что значит, он мне не разрешит?

– Валид не даст тебе развода.

– А я его и спрашивать не буду! Я Валида просто в известность поставила – и все. Я вышла замуж, семейная жизнь у меня не сложилась. Муж гуляет, ворует. Мне такая жизнь не нужна. Я хочу развестись и вернуться на родину. Что здесь такого? Это может случиться с каждым, все довольно банально: не сошлись характерами и разбежались. Как у вас тут разводятся? Я бы хотела освободить Валида от семейных уз, чтобы все было по-честному, чтобы он стал снова свободным мужчиной. Женится еще раз на другой, но уже на более покорной девушке. Вон сколько туристок приезжает, только успевай жениться. А если честно, то ему лучше и вовсе оставаться холостым.

– Почему? – удивился Ахмед.

– На кой черт ему эта женитьба нужна?! От нее только одни проблемы. Если он будет свободным человеком, то сможет много времени уделять своей работе. А самое главное, что никто ни за что не будет его пилить и обвинять в измене. Валид должен быть всегда в свободном полете, у него же работа такая специфическая.

– Валид не разрешит тебе с ним разводиться, – твердил, как попугай, Ахмед. – Он этого не допустит.

– Что значит не разрешит? Я же не вещь, а живой человек, и имею право на свое мнение. Я пока еще слава богу дееспособная, поэтому могу принимать самостоятельные решения.

– Ты – собственность Валида, и он может распоряжаться тобой как хочет.

– Ты так со мной разговариваешь, как будто я не женщина, а какое-то имущество. Что значит мной можно распоряжаться?! Я могу собой сама распоряжаться, и никто другой мне не указ.

– Ты принадлежишь Валиду и должна быть с ним покорной, иначе он накажет тебя за твое непослушание.

– Ты мне паспорт отдашь или нет? – Я начинала терять терпение.

– Нет.

– Почему?

– Потому, что ты можешь сбежать.

– Так что мне теперь, до самой смерти жить в Египте?

– До самой смерти, – согласился со мной Ахмед. – Ты вышла замуж и должна жить со своим мужем до самой смерти.

– Если бы я знала, что могут быть такие последствия, я бы не сделала подобной ошибки, не вышла бы замуж за египтянина.

– Ты беременна.

– И что?

– Ты должна родить Валиду наследника.

– Интересно, кого я могу родить от такого бабника, – пробурчала я и отвернулась к окну.

Когда мы уже практически подъехали к дому, я увидела Клаву, которая прогуливалась вдоль торговых лавок, и тут же сказала Ахмеду:

– А ну-ка, останови здесь.

Ахмед ударил по тормозам и повернулся ко мне.

– Что случилось?

– Я знакомую встретила.

– Откуда у тебя могут быть тут знакомые?

– Появляются. Обживаюсь, как видишь, Хургада уже как родная. Ты поезжай, ставь машину и занимайся своими делами, а я немного поболтаю и домой пойду.

– Ты не должна ни с кем разговаривать, – замотал головой Ахмед.

– Ну уж с этим я сама разберусь!

– Я должен отвезти тебя домой.

– Я пешком дойду.

– Я должен…

– Послушай, – я уже давно так ни от кого не уставала, как сейчас устала от Ахмеда. – Тут никто ничего никому не должен. Ты уже выполнил свою миссию, сводил меня на пляж позагорать. Что ты еще от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты шла домой.

– Да мы и так уже почти у дома. Ты что, собрался идти ко мне ночевать? А вдруг муж приедет? Застукает!

– Я не собирался идти к тебе ночевать, – наконец-то смутился Ахмед. – Валид не просил меня о том, чтобы я остался у тебя на ночь. Ночуй одна.

– Вот и чудненько. Ты поезжай по своим делам, а я пошла домой.

– Если я буду нужен, звони.

– Непременно!

Выйдя из машины, я сделала вид, что застегиваю босоножки, а сама подождала, пока отъедет Ахмед, и бросилась к Клаве на шею так, будто она мне родная.

– Клава, привет! – громко закричала я.

– Ты что кричишь-то? – отшатнулась от меня тучная Клава. – Прямо в ухо!

– Я так рада тебя видеть!

– И с чего это ты такая радостная?

– Знаешь, мне кажется, что мы с тобой тысячу лет знакомы. Ты второй русский человек, с которым я сегодня общаюсь.

– Да тут русских полно ходит, только успевай общаться, – небрежно бросила Клава.

– Да не со всеми же из них можно поговорить. Многие просто мимо проходят, спешат по своим делам. Я на русских только смотреть могу, можно даже сказать, любуюсь ими.

– Давно я не видела, чтобы так русским людям радовались. Приятно даже.

– Ты не представляешь, я смотрю на тебя и так радуюсь, так радуюсь!

– А ты местная, значит?

– Теперь уже местная.

– Тяжело тебе здесь, детка?

– Тяжело, – кивнула я и почему-то почувствовала себя счастливой оттого, что я встретила такую простую русскую женщину, сибирячку Клаву.

– И как тебя в эту помойку занесло?

– Это все любовь окаянная.

– Ну ты даешь! А я бы здесь жить не смогла. Помойка – она и в Африке помойка. Грязь кругом, антисанитария страшная. У нас в Сибири воздух намного чище, лес шикарный. Единственный плюс – это то, что здесь есть море и мужиков бездомных много.

– Бездомных? – удивилась я.

– Я имела в виду – свободных. В Сибири такого нет. А здесь столько неженатых мужиков…

– В этом я с тобой полностью согласна.

– Сидят на улице в своих кафе-шопах, курят да телевизор смотрят. Не могут найти себе применение, а у нас столько одиноких женщин в самом расцвете лет пропадает. А эти дурни так до старости и просидят. Послушай, если ты местная, то просвети, какого черта они целым скопом на улице телевизор смотрят? Что за удовольствие? Как, кстати, тебя зовут, ты так и не представилась.

– Валя.

– Понятно. Так что там насчет телевизора-то?

– Здесь просто уровень жизни другой, – попыталась объяснить я. – Не у каждого дома есть телевизор. Вот мужики и собираются, кальян курят, общаются и телевизоры в уличных кафе смотрят.

– Надо же, просветила меня, а то ведь я и не знала. Так эти дурни и просидят в своих не кафе-шопах, а в кафе-жопах до старости! Я вот смотрю на них и думаю: как же их бабам-то подфартило!

– Чем? Бабы-то у них совсем забитые. Хоть все и говорят про свободу женщин на Востоке, но на самом деле никакой тут свободы нет. Мужчина в доме царь и бог.

– Да я не это имела в виду. Просто египтянкам повезло, что мужчин в их стране больше, чем женщин. Вот это выбор, вот это я понимаю! Этому не дала, этому не дала, а вот этого себе на ночь оставила.

– Да толку-то! Им все равно больше, чем одного мужика, иметь нельзя.

– Зато у них есть среди кого выбирать, а у нас в России с этим напряженка. Мужиков – раз, два и обчелся. Мало того, что постоянно какой-нибудь кризис случается, то энергетический, то экономический, так еще и мужчин мало. А ведь у нас на первом месте именно этот кризис должен стоять и никакой другой: кризис нехватки мужиков.

Когда Клава замолчала, я улыбнулась и не могла не спросить:

– А ты все-таки к Хасану приехала?

– Да вот, караулю своего перца, – сразу призналась она.

– А где он?

– Сменщик говорит, что приболел, домой отпросился, а я думаю, может, он меня испугался.

– А чего ему тебя бояться-то?

– Я ему сказала, что, как бы он ни сопротивлялся, я его все равно в Сибирь увезу. Со мной шутки плохи! Поедет, как декабрист, и никаких разговоров.

– А может, оно и к лучшему?

– Что к лучшему? – не поняла Клава.

– Ну то, что он испугался.

– Что ж хорошего-то? Жениться на мне обещал. Да он много чего обещал, ты сама слышала.

– Мужики здесь все такие, они только обещать и умеют.

– Я у напарника спрашивала адрес моего перца, а он не дает. Говорит, что не знает, где Хасан живет. Разве такое может быть, чтобы два человека в одной лавке работали, а друг про друга ничего не знали?

– Не может, – покачала я головой.

– Значит, врет второй перец, – сразу сделала вывод Клава. – Может, просто стесняется.

– Что значит стесняется? – не сразу поняла я Клаву, потому что хорошо знала, что здешний народ особо стеснительным не назовешь.

– Может, мой перец в каком-нибудь шалаше живет, спит на циновках. Я же понимаю, что здесь жизнь не сахар.

– И долго ты будешь здесь его караулить? – на всякий случай поинтересовалась я у Клавы.

– Сегодня постою еще немного да завтра еще приеду. Если узнаю, что он от меня прячется, из-под земли достану и разнесу его лавку к чертовой матери.

Пока мы с Клавой тихо-мирно беседовали, к нам то и дело подходили самые разнообразные арабы и делали такие комплименты, от которых у кого хочешь голова пойдет кругом.

– Видишь, сколько здесь такого добра: египтяне приставучие до ужаса! – сказала я.

– Да, – согласилась со мной Клава. – Я еще никогда так много симпатичных и говорливых мужиков не видела. Но я своего перца все равно ни на кого не променяю, он мне в душу запал. Хасан сказал мне то, что я десять лет хотела услышать. Только чем я его напугала, не могу понять. Видимо, он в Сибирь боится ехать – холодов испугался.

– Конечно, он же столько лет просидел под пальмой, а ты его сразу на мороз вывезти хочешь.

– Так я бы его укутала. Что ж я, враг ему, что ли? Чудные они, эти египтяне. Да и ласковые слова у них тоже чудные, наши мужики такого не говорят. А что, я правда похожа на кошку?

– Тебе это Хасан сказал?

– Да, он сказал, что я похожа на кошку, а все кошки мои сестры. Чудной какой!

– Это у них рабочие, заученные фразы.

– Ты хочешь сказать, что египтяне это всем говорят?

– Без разбору.

– Не верю! Хасан сказал это с такой искренностью… Заученные фразы так не говорятся. А может, во мне и в самом деле что-то кошачье есть… Вот твой муж тебе такое говорил?

– Говорил.

Напарник Хасана вышел из лавки и с любопытством посмотрел на нас. Я не сомневалась в том, что Хасан прячется где-то здесь и ждет, когда Клава уедет в отель, но не хотела расстраивать очарованную арабом женщину, потому что понимала, что если она в этом убедится, то возьмет лавку штурмом.

– Красавицы, покупайте сувениры! – улыбнулся напарник Хасана – У меня халява. Русские любят халява.

– Да какая у тебя халява?! – возмутилась Клавдия. – Цены взвинтил! Крохобор! Дуришь нашего брата.

– Халява – это у них любимое слово, – пояснила я Клаве.

– Да я так сразу и поняла. Они это всем русским постоянно говорят. А как цену спросишь, так они ее сразу так понимают, что плохо становится. Арабы что, не понимают, что халява – это когда тебе что-то дают бесплатно?

– Ничего они не понимают.

– Послушай, Валька, и как ты здесь живешь? Море здесь, правда, очень красивое. Ты хоть купаться-то ходишь? Наверно, из воды не вылезаешь?

– Была на море всего один раз.

– А что так?

– Тут порядки дурные. Муж не хочет, чтобы я одна на улицу ходила. Можно выходить из дома только в присутствии его родственника.

– Ничего себе они здесь намудрили! Ты же не в тюрьме сидишь, – понимающе произнесла сердобольная Клава. – Я поэтому и говорю, что лучше мужика здесь цеплять и к себе везти, чтобы он жил по нашим порядкам. Ты знаешь, я сегодня мимо мечети проходила, сколько же там мужиков, это надо видеть! И все раком стоят. Красота! Правда они все зачуханные какие-то, пыльные. С душком. От них какой-то прелостью воняет. Но это не беда, мужичка всегда отмыть можно: в ванну с пенкой посадить, мочалкой потереть, только воду менять почаще надо. А потом его одеколоном обольешь, и он чистенький будет, свеженький, новенький.

Напарник Хасана не сводил с нас глаз и, видимо, ждал, когда мы уйдем, потому что скорее всего Хасан действительно прятался в лавке.

– Девушки, покупайте сувениры! – напомнил о себе он.

– Да что у тебя покупать? Какие сувениры? Я Хасана скоро в Сибирь увезу вместе со всеми твоими сувенирами. Он у меня сам, как сувенир будет, на него весь наш поселок посмотреть сбежится.

Напарник Хасана сверкнул в сторону Клавы злобными взглядом и возмутился:

– Послушай, красавица, езжай в свой отель. Хасан болеет. Он не поедет в твою Сибирь, он не любит мороз. Хасан хочет жить в Хургаде.

– Да кто его спрашивать будет?! Будет сопротивляться – я его упакую бандеролью и в Сибирь-матушку отправлю. Мороз он не любит! Тоже мне, неженка нашелся. Он что, думает, я к нему в Хургаду мотаться буду, а он в мое отсутствие будет разгульный образ жизни вести и девок портить?! Не угадал!

– Слушай, да каких девок он будет портить?! – еще больше возмутился напарник Клавиного возлюбленного. – У вас все девки уже давно испорчены, у вас неиспорченных не бывает.

– У меня нет столько денег, чтобы туда-сюда мотаться, – продолжала Клава, – Я троих детей одна ращу. На эту-то поездку еле накопила. Так что у меня разговор короткий: назвал прилюдно меня женой – значит, пусть женится, и точка! А то ишь надумал, чтобы я к нему постоянно моталась! А о моем бюджете он подумал?! Так что дадим ему валенки, ушанку и пусть привыкает к сибирским морозам.

– Женщина, возьми другого в свою Сибирь, – отстаивал честь друга напарник Хасана. – Поговори с кем-нибудь еще, может, кто и поедет. Вон, на той стороне Саид работает. Его в тюрьму должны посадить, ему нужно укрыться. Поговори с ним – он должен поехать в твою Сибирь.

– Нам в Сибири еще только уголовников не хватало! – вскипела Клавдия. – Я кого попало в Сибирь не повезу. Мне нужны настоящие чувства.

– Саид будет тебя любить!

– Я своего Хасанчика ни на кого не променяю, – отрезала Клава. – Если мой перец завтра в своей лавке не появится, то я его больше караулить не буду. Я просто эту лавку с землей сровняю. Так моему перцу и передай! – воинственно произнесла Клава.

– Передам, – испуганно ответил араб и быстро ушел в свою лавку.

– Ладно, поехала я в отель. Увидимся. Ты, наверно, тут где-то рядом живешь?

– Тут недалеко, – я показала, в какой стороне находится мой дом.

– Ну как, здесь условия-то для жизни – нормальные?

– Обыкновенные, – пожала я плечами.

– Кровати-то хоть есть?

– Конечно. И кровати, и тумбочки, и электричество.

– В общем, жить можно, – сделала вывод Клавдия.

– Можно, но не нужно, – грустно произнесла я и почувствовала, что на мои глаза набежали слезы.

– Не грусти, подруга, прорвемся, – дружелюбно похлопала меня по плечу Клава. – Завтра увидимся. Я сюда приду своего перца ловить.

– До встречи! Я как только тебя из окна увижу, так сразу вниз спущусь.

– Приходи, вдвоем веселее. Если Хасан объявится, то мы его с двух сторон схватим за яйца – и в Сибирь. Верно я говорю?

– Верно.

– С мужиками только так и надо: за ухо и в Сибирь, в ссылку. Это ему не по пальмам лазить!

Распрощавшись с Клавой, я вернулась домой и, открыв входную дверь, ощутила, как я вся покрываюсь холодным потом. Посреди комнаты стоял Валид и смотрел на меня суровым взглядом.

ГЛАВА 23

– Ты где была?

– С Ахмедом по делам ездила, – поколебавшись, ответила я. – Можешь спросить у него.

– Почему ты не вернулась домой сразу, а разговаривала с пляжной женщиной?

– Я встретила знакомую.

– У тебя здесь не может быть знакомых. Ты не имеешь права ни с кем общаться, кроме Ахмеда. А ты стоишь рядом с пляжной женщиной, и на тебя смотрят проходящие мимо мужчины. Они думают, что тоже такая же развратная, как она. А ты моя жена.

– Я с тобой развожусь.

– Ты хорошо подумала?

– Над чем?

– Над тем, что мне сейчас сказала.

– Я уже давно обо всем подумала. Как у вас тут разводы оформляются? Свидетельство о регистрации брака у тебя – отдай его мне, и пошли разводиться.

– Ахмед сказал, что ты ждешь ребенка от меня.

– Ему померещилось. Нет никакого ребенка.

– Так ты беременна или нет?

– Я пошутила.

– Этим не шутят!

– От кого рожать-то, от тебя?

– А почему бы и нет?

– Да у тебя гены вора и альфонса. Ты придумал душещипательную историю про тюрьму, развел меня на двадцать тысяч долларов. Ты украл мои серьги, деньги и пластиковую карту. Я звонила в службу поддержки, хотела ее заблокировать, но ты снял все, на счету нет даже и цента. Что тебе еще от меня надо? У меня больше нет денег! Если ты рассчитываешь на мою московскую квартиру, то знай: тебе ничего не перепадет. Я обещаю. Я видела тебя в аэропорту, ты встречал там блондинку. А потом вы сели в машину. Я ехала за вами. И видела, в каком отеле вы остановились. Я могла рассказать этой женщине о тебе все, чтобы она знала, кто ты на самом деле, но я не стала этого делать. Я поняла твою настоящую сущность и хотела бы задать тебе один вопрос. Зачем ты так со мной поступил? Зачем ты на мне женился?

Валид молчал, но при этом не сводил с меня своего злобного взгляда.

– Кстати, почему ты так рано вернулся? Ты же рассчитывал приехать завтра? Что за срочность? Как же ты оставил в одиночестве такую роскошную блондинку? Ведь ее же может кто-нибудь увести, тогда останешься без любви и без денег. Так что, Валид, давай разойдемся по-мирному, а то ведь я могу пойти в туристическую полицию и рассказать о твоем воровстве и мошенничестве. Поэтому, мой дорогой муженек, если ты не хочешь неприятностей, то давай быстро разведемся, забери у Ахмеда мой паспорт и отправь меня на родину. Посчитаем наш брак маленьким недоразумением, которое мне стоило денег и нервов.

– Заткнись, женщина! – прошипел Валид и сделал несколько шагов в моем направлении.

– А ты побудь хотя бы раз нормальным мужиком и отправь меня на родину.

– Ты моя жена, моя собственность, и будешь делать все, что я тебе говорю!

– Я пойду в туристическую полицию и в российское консульство, – заявила я решительным голосом.

– Если ты хочешь, чтобы я испугался, зря стараешься, – злобно усмехнулся Валид. – Это моя страна, мои законы и мои порядки. Ты тут никто. У тебя даже вера другая. Ты не захотела принять ислам, выучить Коран, надеть хиджаб и терпеливо ждать мужа с работы, во сколько бы он ни пришел, и не лезть в мужские дела. Ты решила снова стать пляжной женщиной. Я не дам тебе улететь из этой страны, потому что я твой муж и ты должна жить здесь. Зря ты надеешься, что Ахмед отдаст тебе твой паспорт. Я оставлю в аэропорту твои координаты, и тебя не выпустят из страны.

– Что ты заладил: жена да жена?! Ты же меня не купил.

– Я взял тебя в жены, и ты должна мне подчиняться.

– Да что ты от меня хочешь? – отчаянно крикнула я.

– Ты моя жена, и ты обязана меня слушаться. Мне надоела твоя непокорность!

– Но я не хочу с тобой жить! Не хочу!

– Наша совместная жизнь – это кара за твою непокорность. И не стоит пугать меня полицией. В моей стране должна бояться полиции ты, а не я. Ты пляжная девка! Ахмед сказал, что ты пила виски.

– С тобой тут не только пить начнешь!

– Ты не должна употреблять алкоголь.

– Ты сам меня довел до этого.

Достав из кармана свой мобильный телефон, я принялась нажимать на все кнопки подряд и бормотать себе под нос:

– Какой там у нас номер телефона туристической полиции? Я еще в Каир позвоню в российское посольство и в МИД. Ты не переживай, я обращюсь во все инстанции. Меня в беде не оставят, а на родину по-любому отправят. Это мы, русские люди, только с виду такие злые, неулыбчивые и недружные, а если горе приключится, то каждый из нас друг другу свое плечо подставит. Так что мы такие сплоченные, дай бог каждому. А еще я матери сейчас позвоню, она весь МИД на уши поставит. Друзья меня тоже в беде не оставят.

– Ты не будешь никуда звонить!

– Нет, я куда надо позвоню!

Валид выхватил у меня из рук мобильный телефон, бросил его на пол и стал с яростью пинать его своим новым ботинком.

– Ты что делаешь?! Прекрати!

Видимо, телефон был достаточно крепким, потому, что в корпусе образовалась всего лишь небольшая трещина. Тогда муж поднял мобильный с пола и с такой силой швырнул его о стену, что тот разбился вдребезги.

– Что ты наделал? Это же моя единственная связь с родиной!

– Забудь про свою родину!

– Не забуду!

– Я сделаю так, что ты забудешь не только родину, но и свою мать!

С этими словами Валид подошел ко мне совсем близко и толкнул меня с такой чудовищной силой, что я сильно ударилась головой об стену и стала медленно сползать вниз.

– Сволочь! – крикнула я и тем самым распалила Валида еще больше. – Я все равно отсюда улечу! Я улечу!!!

– Никуда ты не улетишь. Ты – моя жена!

Изможденно опустившись на пол, я ощутила острую боль в затылке, свернулась в комочек и закрыла свое лицо дрожащими руками.

– Ты за это ответишь, – в моих глазах моментально все поплыло, я поняла, что в скором времени потеряю сознание. Мне хотелось позвать на помощь, но я знала, что вряд ли кто-нибудь мне поможет.

– Заткнись, женщина!

После этого Валил дал волю ярости, кипевшей у него внутри, и принялся меня избивать. Он бил меня очень долго и изощренно. Временами я теряла сознание, временами приходила в себя и пыталась понять, где я: на этом свете или уже на том.

– Ты моя жена и ты должна быть покорной, – доносились до меня слова Валида.

Он стоял надо мной, как палач, который хладнокровно расправляется со своей жертвой и заставляет ее страдать, получая от этого райское наслаждение. Мне вдруг показалось, что мой муж не просто хочет доставить мне физические страдания, он хочет меня убить.

Я не знаю, сколько времени продолжалось мое избиение, которое Валид назвал платой за непокорность. А потом я перестала слышать его голос и перестала чувствовать боль. Только какой-то нарастающий шум в ушах и кромешная темнота в глазах…

– Мамочка, где я? Мамочка…

…С огромным усилием я открыла глаза и почувствовала, что нахожусь в каком-то полусознательном состоянии. Мне было больно даже просто открывать глаза, а во рту я ощущала солоноватый вкус крови. Я попыталась вспомнить, где я нахожусь и что со мной произошло, но мне было больно даже просто думать: голову пронзала нестерпимо острая боль.

В памяти всплывали какие-то смутные обрывки воспоминаний. Вот Валид на меня кричит. Вот разбивает мой телефон, а вот избивает меня прямо ногами… Особенно больно, когда удары наносятся по моей голове. Валид бил меня слишком хладнокровно, на его лице не дрогнул ни один мускул. Все это говорило о том, что я – далеко не первая жертва рукоприкладства Валида.

Я хотела встать, но мое тело предательски отказывалось меня слушаться. В квартире было тихо. Значит, Валид уже уехал к своей блондинке. Посмотрев на осколки своего мобильного телефона, я взвыла от боли, а затем заскулила, как сильно избитая собачонка. Я ощущала настолько острую физическую боль, что мне казалось, будто у меня отбиты все органы, эта боль раздавалась по всему телу, проникая в каждую клеточку моего организма.

– Больно-то как…

С огромным трудом я приподняла правую руку и взглянула на циферблат часов. Ровно семь часов вечера. Господи, я провалялась на полу почти сутки! А ведь в семь часов у меня должна была состояться встреча с Михаилом. Я вспомнила, что вчера он мне назначил романтическое свидание, пригласил в ресторан. Все это было ужасно нелепо, потому что подсознательно я понимала, что в моей ситуации глупо ходить на свидания и вешать на ни в чем не повинных людей свои собственные проблемы.

По моим щекам потекли слезы. Мне было обидно от того, что сейчас я лежу окровавленная и избитая в этой квартире, не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, а где-то там меня ждет человек, который хочет оказать мне помощь. Хотя, может быть, он бы и не смог мне реально помочь, но мне, как воздух, было необходимо наше общение.

Все так же постанывая от боли, я ощутила, как сильно мне хочется пить, облизала окровавленные пересохшие губы и вновь попыталась встать для того, чтобы сходить за водой, но и на этот раз у меня ничего не вышло. Закрыв глаза, я погрузилась в забытье и отстранилась от горькой действительности.

Когда я очнулась еще раз, на улице уже было утро. Я потеряла счет времени, так как то приходила в себя, то вновь теряла сознание. На этот раз, превозмогая сильнейшую боль, я смогла приподняться, доползти до кухни и дотянуться до кружки с водой. Это далось мне с огромным трудом, потому что, несмотря на все мои надежды на то, что боль утихнет, она становилась все сильнее и сильней.

– Господи, как же хорошо! – произнесла я охрипшим голосом и в первый раз в жизни испытала наслаждение от обыкновенной кружки воды.

Мои руки были настолько слабыми, что я не смогла удержать кружку и уронила ее на пол. Пролежав еще несколько часов без движения, я вспомнила свое чудовищное замужество. Раны моего сердца вновь закровоточили, и я испытала новую, еще более сильную боль.

Я вспомнила о своей маме, о своем детстве, о том, что, будучи ребенком, я всегда комплексовала по поводу своей внешности, считала себя гадким утенком, но моя мама уверяла меня в том, что любой гадкий утенок со временем превращается в красивого белоснежного лебедя. Я вспомнила мамины блины с клубничным вареньем, наши задушевные разговоры за чашкой чая и прогулки в городском парке. А еще я почему-то вспомнила о пельменях, которые мама так искусно лепила. Это был настоящий ритуал. Мать раскатывала тесто, я готовила фарш, а потом мы вместе считали, сколько пельмешек у нас получилось. Мама рассказывала мне о том, что мне самой судьбой предначертано встретить достойного человека, который будет меня любить, сдувать с меня пылинки и сделает все возможное для того, чтобы превратить мою жизнь в сказку. Но, оказывается, в этой жизни сказки бывают не только для детей, и сказки для взрослых, зачастую намного серьезнее, чем можно предположить. В одну такую «взрослую» сказку под названием «египетская любовь», я поверила, но она оказалась слишком жестокой и несправедливой.

Через несколько часов с огромным трудом я смогла встать и, едва сохраняя равновесие, доплелась до ванной комнаты для того, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале.

– Боже мой, какой ужас! – вырвалось у меня. – Неужели это я?

Я смотрела на свое отражение в зеркале и с трудом верила своим собственным глазам. Мое лицо представляло собой сплошной сине-багровый синяк с двумя узенькими щелочками вместо глаз. Первым делом я стала рассматривать свой нос, боясь, что он или сломан, или стал кривым. Но мой нос был в полном порядке. Попытавшись умыть лицо, я ощутила острую боль и, решив ее все же перетерпеть, сняла с себя окровавленную одежду, встала под душ и включила теплую воду. Затем закуталась махровым полотенцем и, увидев, что на нем остаются кровавые пятна, взвыла от унижения, боли и морального опустошения.

Попытавшись открыть входную дверь, я поняла, что Валид запер меня с внешней стороны и не оставил ключей.

– Подонок! Будь ты проклят!

Недолго думая, я вышла на балкон и, облокотившись о перила, увидела прогуливающуюся мимо лавок Клаву.

– Клава! – крикнула я и, превозмогая сильную боль, попробовала помахать приятельнице рукой. – Клава!

Но Клава смотрела в другую сторону и, по всей вероятности, меня не слышала. Проходящий под моим балконом молодой араб, поднял голову и посмотрел на меня удивленным взглядом.

– Молодой человек, стой! Будь другом, скажи вон той девушке, что я ее зову. Это Клава! Подойди, пожалуйста, к Клаве и скажи, что я ее зову!

Египтянин захихикал и стал рассматривать меня так, как рассматривают экзотическое животное в зоопарке.

– Ну, что ты уставился? Ты слышишь, о чем я тебя прошу или нет?!

Услышав, что араб захихикал еще громче и по-арабски назвал меня русской проституткой, я вспомнила, что разговариваю на своем родном языке и перешла на английский.

– Позови, пожалуйста, вон ту женщину. Ее зовут Клава! Что ты смеешься? Меня муж избил. Позови мне мою подругу!

Араб не переставал смеяться и показывать на меня пальцем, чем не мог не вызвать у меня сильнейшее раздражение.

– Смешно тебе, да? Дурак!!! Иди, куда шел! Дурень! Макака безмозглая! Никогда тебе не стать человеком, потому что ты человеческих просьб не понимаешь!

Перестав обращать на него внимание, я перегнулась через перила настолько, насколько было возможно, и громко закричала, изо всех сил напрягая свои голосовые связки.

– Клава! Клава, ты меня слышишь?!

Женщина обернулась и посмотрела на меня испуганными глазами.

– Клава, это я, Валя! Ты что, меня не узнала?

– Валька, ты, что ли?

– Я!

– Бог мой, кто ж тебя так разукрасил?! – испуганно крикнула женщина и бросилась к моему балкону.

ГЛАВА 24

– Валя, а что с тобой случилось? – Клава смотрела на меня как на привидение и сочувственно качала головой. – Кто тебя так отделал?

– Муж.

– Ух, изверг какой!

Посмотрев на хихикающего араба, Клава приняла воинственную позу и обрушила на бедолагу поток русской брани:

– А ты что ржешь, макака хренова?! Оттого, что мозгов нет?! Тут человека покалечили, а тебе смешно. А ну-ка, проваливай отсюда к едрени матери, пока я тебе пинка хорошего не засадила!

Окинув взглядом крупные габариты Клавы, араб не стал с ней шутить и попятился назад.

– Проваливай! – грозно крикнула ему Клава. – Прыгай на пальму за бананами, а то без обеда останешься!

Когда назойливый араб пошел дальше своей дорогой, Клава взялась за сердце и заголосила:

– Валя, что же он с тобой сделал-то? Пьяный, что ли, пришел? Буянить начал?! На водку ему не дала?!

– Да они не пьют здесь.

– Что, просто так руки распускают? Вообще без повода? Ты на него в полицию заяви. Нужно приструнить гада!

– Клава, ты только на всю улицу не кричи, а то мы на себя и так внимание обращаем. В Хургаде сарафанное радио знаешь как хорошо работает. Кто-нибудь нас увидит и донесет дядьке моего мужа, тогда точно мне не выжить. Забьют насмерть.

– Валька, да что ты такое говоришь?! Еще не хватало, чтобы египтяне наших российских женщин били. Сдавай мужа в полицию – и дело с концом.

– Он меня запер, – беспомощно произнесла я и всхлипнула.

– А ключ?

– Забрал. Я тут уже третьи сутки валяюсь. И то я узнала, какое сегодня число, только по радио, оно на кухне работает. То в беспамятстве была, то приходила в сознание, но теперь вроде бы оклемалась.

– Ничего себе оклемалась: у тебя не лицо, а один большой синяк. Жуть! А что теперь делать-то?

– Телефон мобильный тоже разбил, – жаловалась я Клаве. – Вдребезги.

– Как же он тебя не убил-то?

– Сама не знаю. Наверно, родилась в рубашке. Чудом осталась жива.

– И почему твоя квартира не на первом, а втором этаже? – задумалась Клава. – Прыгать высоко – ноги переломаешь Сейчас хоть ходить можешь, а потом и того не будет. Жалко, моего перца еще нет. Напарник говорит, что он до сих пор не выздоровел.

– Ты Хасана имеешь в виду?

– Конечно. У меня пока один перец.

– А что бы он смог сделать?

– Я бы его заставила к тебе на балкон запрыгнуть. Он бы в квартиру прошел, во входной двери покопался бы с какой-нибудь отверткой, может быть, и смог бы ее открыть. Если нет, то ногой бы вышиб.

– Клава, ну ты такие вещи говоришь….

– Какие?

– Как бы он на второй этаж запрыгнул? Это же не первый, высоко же. И твой Хасан не шимпанзе.

– Да он круче, чем шимпанзе: для него это не высота.

– Он у тебя особенный, что ли? У него же ноги короткие, сюда запрыгнуть он точно не сможет.

– Это мы с тобой не сможем, – согласилась со мной Клава. – А они знаешь как прыгают – дай бог каждому!

– Кто это – они? – Я никак не могла понять Клаву.

– Да эти перцы, арабы. Он же когда есть захотят, за бананами лазят с одной пальмы на другую. Может, у Хасана снаряжение какое есть. Египтяне к любым условиям приспособлены: если им какая женщина понравится, то они и на третий этаж смело запрыгнут.

Клава замолчала и заговорила серьезным голосом:

– Валька, а что делать-то?

– Ума не приложу, – с болью в голосе ответила я. – Хотя ума-то у меня уже, пожалуй, нет. Мозги все муж отбил.

– Может, я со своего телефона тебе полицию вызову? Ты мне только адрес скажи.

Я сразу подумала о том, что у Ахмеда есть запись нашего с ним разговора, и поняла, что вызывать полицию Клаве не стоит.

– Нет, полицию не надо.

– Араба своего боишься?

– Мне кажется, что я уже собственной тени боюсь.

Клава внимательно всмотрелась в мое лицо и спросила меня участливо:

– Валя, может, я в аптеку пока схожу, а затем к тебе поднимусь, и мы вместе с тобой с дверью попробуем что-нибудь сделать? Дверь-то крепкая?

– Да нет, слабенькая.

– Тогда, может, мы и в самом деле справимся без посторонней помощи.

– Давай попробуем.

– А в аптеку сходить? Давай я тебе что-нибудь обезболивающее куплю и мазь от синяков, ссадин и ран. Тут аптека недалеко есть. Тебе обязательно нужно обезболивающее выпить – ты почувствуешь себя значительно легче.

Я молчала и смотрела на Клаву.

– Ну, что ты молчишь? Мне в аптеку идти?

– У меня денег нет.

– А при чем тут деньги?

– Да при том, что мне не на что купить лекарства. Нет у меня ни цента.

– Да брось ты! – махнула рукой Клава. – Не нужно мне никаких денег. Что мы, русские люди, уже бесплатно друг другу помощь не можем оказать, тем более за границей.

– Спасибо.

– Тогда я в аптеку пошла, а ты тут стой и меня жди.

– А мне идти некуда.

Клава пошла в аптеку, а я зашла в комнату для того, чтобы снять с себя полотенце и одеться. Услышав, что в замке поворачивается ключ, я бросилась к пляжной сумке, стоящей у самого входа, засунула в нее руку и вытащила пистолет. Затем я прижалась к стене и сняла пистолет с предохранителя. Я вспомнила, что так делали герои остросюжетных фильмов.

Мной овладел жуткий страх, который просто сковал все мое тело. Я знала и чувствовала, что Валид вернулся сюда лишь за тем, чтобы посмотреть, жива я или мертва, и если он увидит меня, стоящей на ногах, то изобьет так жестоко, что я уже вряд ли когда-нибудь встану. Я дрожала так сильно, что с трудом удерживала в руках пистолет. Такое впечатление, что я превратилась в пучок оголенных нервов.

Мне казалось, что входная дверь открывается целую вечность. Потом послышалась арабская речь, и я поняла, что Валид разговаривает с кем-то из проходящих мимо соседей. Я вспомнила все унижения, через которые мне довелось пройти благодаря своему мужу, и меня охватила сильнейшая дрожь. Я знала, что обязана выжить, потому что я хочу жить, хочу увидеть маму, своих друзей и Москву. А для того, чтобы выжить, я должна собрать всю свою силу воли в кулак и себя защитить.

Мне было больно оттого, что человек, который сейчас вошел в квартиру, так жестоко растоптал мою жизнь, пройдясь по моей душе своим начищенным ботинком. Он одним махом разрушил мой мир и наплевал на то, что мне было так дорого. Сейчас я отчетливо понимала, что полюбила не мужчину, я полюбила ЧУДОВИЩЕ. ЧУДОВИЩЕ, которое умело хорошо маскироваться под милого, доброго и душевного человека. На самом деле этот «душевный» человек был слишком расчетливым, коварным, лживым, грубым и жестоким. Совсем недавно я безумно его любила, буквально таяла от его слов, а теперь я его так сильно боюсь, что испытываю всепоглощающий страх даже при одном воспоминании о нем.

Когда-то он рассуждал о людях и любил делать заключение, какое у них сердце: светлое или черное. Так вот, мне стало казаться, что у этого человека вообще нет сердца и мне необходимо в этом убедиться. Я должна выстрелить ему в спину. Я должна… Если у него есть сердце, то оно остановится, если сердца, действительно, нет, тогда мой мучитель останется жив.

Когда дверь наконец-то открылась, я тут же прицелилась и выстрелила вошедшему мужчине в спину.

– Здравствуй, Валид, – холодно поприветствовала я его и выстрелила еще раз.

Мужчина с грохотом повалился на пол, а я быстро прикрыла входную дверь и, присев рядом с лежащим на полу бездыханном телом на корточки, с ужасом обнаружила, что передо мною Ахмед.

– Боже мой, я убила Ахмеда. Боже мой…

Выронив пистолет на пол, я всхлипнула и с ужасом посмотрела на входную дверь. Я боялась, что сюда с минуты на минуту может прийти Валид. Я еще плохо понимала, что натворила, но знала, что одного моего врага уже нет.

– Ахмед, ты живой? – спросила я. Мужчина не отвечал. В его спине зияли два пулевых отверстия.

Как только вновь открылась входная дверь, я вскрикнула, быстрым движением подняла пистолет с пола и… увидела заглядывающую в квартиру Клаву. Заметив в моих руках пистолет, она слегка покраснела и посмотрел на Ахмеда, лежащего на полу.

– А я в аптеку сходила, – немного заикаясь, произнесла она. – Лекарства тебе купила. Возвращаюсь, а тебя на балконе уже нет. Ну, я твою дверь по месторасположению балкона и вычислила. – Клава немного помолчала и осторожно спросила: – А ты своего перца убила, да?

– Убила, – всхлипнув, ответила я и вновь бросила пистолет на пол.

– Насмерть?

– Вроде бы насмерть.

– Решила полиции его не сдавать, а сама расправиться?

– Решила.

– Может, и правильно, – понимающе посмотрела на меня Клава. – За такие дела только так с ними поступать-то и нужно. Это им не за бананами по пальмам лазить. Не надо было поднимать руку на русскую женщину.

– Я думала, это Валид, – я хотела было вытереть слезы, но, дотронувшись до узких, опухших щелок, которые когда-то были глазами, взвыла от боли.

– Больно?

– Очень.

– Да, здорово он тебя разукрасил. Может, сломал что?

– Я не знаю. У меня все болит.

– Так я что-то не поняла, это твой перец или нет?

– Нет.

– Кто такой Валид?

– Валид – это мой муж. А это Ахмед.

– А Ахмед тогда кто?

– Дядька моего мужа.

– Вот тебе раз! Значит, ты не того шлепнула?

– Не того…

– Ошиблась, что ли?

– Ошиблась.

– Да уж, недоразумение получилось, – Клава задумчиво почесала затылок. – А этот-то хоть нормальный перец был? Одним словом, ты хорошего человека по ошибке убила или нет?

– Он меня шантажировал.

– Значит, туда ему и дорога. А пистолет ты где взяла?

– У него на квартире.

– Значит, его же оружием и убила, – Клава уставилась на Ахмеда, поджала губы и покачала головой.

– Получается так.

Немного придя в себя, я посмотрела на Клаву отрешенным взглядом и как-то нерешительно спросила:

– Клава, ты не поможешь мне его перевернуть? Он у меня паспорт забрал. Я хочу проверить, что у него в карманах.

– Конечно, помогу, – с энтузиазмом согласилась Клава и сама, не прибегая к моей помощи, перевернула Ахмеда.

Я стала сразу проверять его карманы и в сумке, которую Ахмед носил на поясе, обнаружила свой паспорт. Не веря своим глазам, я взяла его в руки и заревела белугой.

– Ты чего? Что ревешь-то?

– Клава, это же мой паспорт!

– Ну вот видишь, и паспорт нашелся.

– Ты не представляешь, что значит – остаться без документов в чужой стране. У меня даже не было надежды на то, что настанет такой момент, когда я буду держать свой паспорт в руках. Теперь я могу вылететь в Россию.

– А деньги у тебя есть?

– Денег нет.

– А у этого перца в его сумке ничего не завалялось?

– Только египетская мелочь. Ее на маршрутку хватит, а на маршрутке в Москву не уедешь.

Достав из поясной сумки Ахмеда несколько мелких фунтов, я сунула их обратно и сказала задумчивым голосом:

– Странно.

– Что тебе странно?

– Странно, что у него денег при себе нет. Вроде такими черными делишками занимался, по идее всегда должен при деньгах быть, а у него в сумке пусто. Наверно, все деньги на гашиш спускал.

– Он что, наркоман был?

– Да у них здесь нет таких понятий – наркоман, не наркоман. Тут каждый второй гашиш курит, и это – в порядке вещей.

Затем я достала из сумки Ахмеда связку ключей, остановила свой взгляд на ключе от машины и посмотрела на Клаву.

– Это ключ от машины.

– А у него что, машина есть?

– Какой-то старый и раздолбанный мини– грузовик.

– Ты собралась на нем куда-то ехать? Ключ-то зачем взяла?

– Я просто хочу взять себе ключ.

– Просто ничего не бывает.

– Ключ может мне пригодиться, если грузовик стоит у дома.

Вытащив из кармана брюк Ахмеда его мобильный телефон, я ощутила, как меня бросило в жар, и с трудом выговорила:

– При помощи этого телефона он меня шантажировал.

– Ну и жизнь у тебя, Валя, – покачала головой Клава. – Деньги и документы отбирают, избивают и шантажируют. Не соскучишься!

– Это точно. Когда ты в этой стране находишься на отдыхе, то скучаешь, а когда ты в ней живешь, то скучать не приходится.

В диктофоне, встроенном в мобильный телефон, я обнаружила всего одну запись. Когда я ее стерла, то почувствовала хоть слабое, но все же облечение, потому что важная улика была уничтожена. Вернув телефон на прежнее место, я беспомощно посмотрела на Клаву и тихо спросила:

– Клава, мне все это снится?

– Увы, девочка, но все это произошло с тобой наяву.

Лихорадочно сунув паспорт в свою пляжную сумку, я положила в нее также пистолет и, посмотрев на Клаву горящими глазами, произнесла:

– Я должна вернуться домой.

– А где взять деньги?

– У меня будут деньги на билет в Москву.

– Откуда? Ты извини, но в этом вопросе я не могу тебе помочь. У меня таких денег нет.

– Да о чем ты говоришь? Клава, я же тебе говорю, что у меня будут эти деньги.

– А где ты их возьмешь?

Я вспомнила про девушку Таню из сто первого номера, которую шантажировал Ахмед, и после некоторых колебаний произнесла:

– Меня одна девушка должна выручить. Я встречаюсь с ней завтра в три часа дня.

– А ты уверена, что она даст тебе денег на билет? Сумма-то немалая!

– Уверена, – почувствовав, что Клава немного напугана, я попыталась унять внутреннюю дрожь и чуть слышно спросила: – Клава, что-то не так? Паспорт у меня есть, деньги будут завтра в три часа дня…

– Я думаю, что завтра, в три часа дня, ты уже будешь сидеть в тюрьме и тебе ничего не поможет, – Клавины слова прозвучали как гром среди неба и заставили меня уже более серьезно задуматься над тем, что же произошло.

ГЛАВА 25

– Тебе нужны деньги сегодня, и ты должна вылетать в Москву первым же рейсом, – отчеканила каждое свое слово Клава. – В квартиру в любую минуту может войти муж. Он сразу вызовет полицию, и тогда тебе уже не понадобятся деньги, ты просто никуда не улетишь. Тебе нужно срочно возвращаться на родину, а не ждать до завтра.

– Да как я могу срочно вылететь на родину, если у меня денег нет ни цента? Ты же сама понимаешь, что никто за красивые глаза не отвалит мне сейчас денег на билет до Москвы. Валид может прийти в любую минуту. Пока я буду искать деньги, он уже заявит на меня в полицию. За ним не заржавеет! Тогда меня возьмут прямо в аэропорту.

Немного помолчав, я добавила:

– Если даже мне удастся вылететь из Египта, то меня все равно посадят в тюрьму. Я ведь Валиду жена, и у него есть все мои координаты, которые записаны в свидетельстве о регистрации брака.

– Угораздило же тебя за этого перца замуж выйти! Я вот смотрю на тебя и думаю: что-то мне замуж за египтянина выходить расхотелось. У них психика какая-то неустойчивая. Кулаками машут. Мрак! Я начинаю приходить к мысли, что пусть уж лучше какой-нибудь российский валенок под боком будет, чем вот такой экзотический фрукт.

– Ты правильно мыслишь, в нужном направлении, – согласилась я с Клавой.

– А что касается тюрьмы, то уж лучше свой срок в российской тюрьме отсидеть, чем в египетской. Из российской можно хоть по условно-досрочному освобождению выйти, а в египетской вообще сгниешь.

– Я в тюрьму не хочу! – лихорадочно замотала я головой.

– Придется, – как приговор произнесла свои слова Клава. – Ты человека убила. Для тебя главное – до России-матушки добраться, а там пусть сажают.

– Я не хочу в тюрьму, – вновь повторила я и почувствовала страшное головокружение.

– Да я же тебе не про египетскую тюрьму говорю, а про российскую. Там условия получше.

– Ты пытаешься меня успокоить? Клава, тюрьма – она и в Африке тюрьма. Я не хочу садиться в тюрьму из-за какого-то африканского шантажиста.

– Тоже верно, – Клава посмотрела на меня понимающим взглядом. – Да, девонька, влипла ты по самые уши. Жалко мне тебя, но ведь твой муженек сам тебя в тюрьму упечет.

– Если я спрячу труп, то не упечет, – судорожно произнесла я, стараясь не смотреть Клаве в глаза.

– А куда ты его спрячешь? – от неожиданности Клава прикрыла свой рот ладонью и испуганно посмотрела на меня. – Квартира-то крохотная совсем. Негде тут труп прятать. Даже мебели никакой нет.

– У меня есть ключи от грузовика, принадлежащего Ахмеду. Есть грузовик стоит у дома, то можно засунуть тело в кузов и чем-нибудь прикрыть его.

Клава вновь захлопала глазами и заговорила серьезно:

– Валя, ты, конечно, девушка хорошая. Приятная, симпатичная, просто тебе немного не повезло. Нет, даже не немного. Тебе сильно не повезло. Я искренне тебе сочувствую и очень хочу, чтобы у тебя все получилось, чтобы судьба к тебе сжалилась и ты вернулась домой без потерь. Но ты пойми меня правильно: я мать-одиночка и на мне трое детей.

– Ты это к чему говоришь?

– К тому, что я во всем этом принимать участие не могу. Ты не обижайся, ладно? Ты этого перца хлопнула, потому что он тебя достал, я тебя ни в чем не осуждаю. Но и помочь я тебе не смогу. Если я сейчас с тобой этот труп в грузовик понесу, это – уже соучастие в убийстве. То, что ты серьезно рискуешь, можно понять. Тебе уже терять нечего. Если, дай бог, тебя муж не застукает, то, может, и все обойдется. Сколько людей пропадают без вести, и этот перец пропадет. Я бы на твоем месте точно так же поступила. Уж лучше использовать хоть какой-нибудь шанс, чем сидеть сложа руки. А вот мне рисковать незачем. Мне нужно домой вернуться, и лишних проблем мне не надо. Ежели я своих детей не воспитаю, на ноги их не поставлю, не дам им хорошего образования, то их уже никто не поднимет. Надеюсь, ты на меня не в обиде: я ведь в этой ситуации не о себе думаю, а о детях.

– Клава, я все понимаю.

– Валька, извини еще раз, но тут я тебе не помощник. Конечно, я понимаю, что мы соотечественницы и что я просто обязана в данном случае оказать тебе поддержку, но и ты пойми меня правильно. Трупы таскать я не обязана и уж тем более не могу оставить своих детей сиротами.

– Клава, я все поняла. Ты только не оправдывайся, пожалуйста, – я говорила так и ощущала, как острая боль, словно ножом, пронзила мое сердце. – Ты побудь со мной еще десять минут. Пожалуйста!

– Ну, если только десять минут, – не могла не согласиться со мной Клава и раздраженно посмотрела на мертвого Ахмеда. – А знаешь, ты правильно с этим перцем поступила. С ними только так и надо. На одну обезьянку, которая тянула из наших девушек деньги, стало меньше. А то ведь эти гады раскусили нашу широкую душу и пользуются ею на полную катушку. Тянут из наших женщин последние копейки. Их бабам-то хорошо: они сидят дома, не работают и довольствуются малым. Сколько там им денег нужно? А вот нашим женщинам сидеть дома никто не дает, они вкалывают с утра до вечера. Им же детей прокормить надо и дать им достойное образование. Им никто на блюдечке с золотой каемочкой ничего не принесет. Так мало того, что наши женщины пашут, чтобы детей на ноги поставить, так они еще и здешних арабов спонсируют, забирая у детей последние крохи, везут все сюда. Вымотанные, уставшие, нервные, затюканные суровой жизнью, наши бабы приезжают сюда только по одной простой причине: чтобы услышать красивые слова и почувствовать себя любимой и желанной. И пусть это все ложь, пусть все эти чувства фальшивы, просто самообман тоже иногда бывает полезен. Иногда нам нужно верить в то, чего нет. Так ведь жить легче: пусть хоть какая-то надежда, чем совсем никакой. Только ведь не все женщины такие решительные, как я. Не понимаю, зачем сюда годами ездить и свои кровно заработанные денежки на этих лжецов спускать? Уж лучше как я поступать: если мужик наобещал с три короба, за шкирку его – и в Сибирь. Пусть привыкает к местным морозам. Я, конечно, понимаю, что если он прирожденный альфонс, то от него толку будет мало, но ведь я не из тех, кто позволит ему по нашим сибирячкам гулять. Я его к труду приучать буду. Постараюсь, чтобы, кроме койки, от него еще хоть какая-то польза была. Кормить буду только в том случае, если он хорошо потрудится. С мужиками нужно действовать методом кнута и пряника: не хочет дров наколоть – без обеда останется. На холодильнике замок повешу. Как только он есть захочет и топор в руки возьмет, чтобы дров порубить, я ему кусочек свежего мяска в рот суну. Я с мужиками обращаться умею! Они передо мной в молодости на четвереньках прыгали и хвостиком виляли, каждый из них надеялся на мою благосклонность.

Почувствовав, что Клавин монолог может длиться бесконечно долго, я вежливо ее перебила и еле слышно произнесла:

– Клава, ты обещала побыть со мной десять минут. Ты побудь здесь ровно минутку, а я только вниз спущусь и посмотрю, где стоит грузовик Ахмеда – где-нибудь поблизости или нет. Я быстро!

От неожиданности Клава открыла рот, и я сразу уловила в ее взгляде ярко выраженное смущение.

– А если ты не вернешься?

Ее вопрос прозвучал для меня как настоящая пощечина. Я ждала от Клавы всего, чего угодно, но только не этого.

– Как не вернусь?!

– Вот так, не вернешься, и все.

– Ты мне не доверяешь?

– А вообще-то я тебя не знаю, – вновь удивила меня своим ответом Клава.

– Клава, но как ты могла так обо мне подумать? – вырвалось у меня.

– А как я должна о тебе думать?

– Не знаю… Но мне кажется, что я не давала тебе повода так обо мне думать.

– А я ничего плохого о тебе и не сказала. Я лишь высказала свое предположение: ты сейчас уйдешь свой грузовик искать, а в это время в квартиру войдет твой муж и подумает, что этого перца замочила я. Вызовет полицию, наденут на меня наручники, и прощай свободная жизнь. Нет, Валюша, оставаться в этой квартире наедине с мертвым перцем я не буду. Извини.

– Тогда пойдем посмотрим, где грузовик, вместе.

– Пойдем, а то мне что-то уже совсем дурно: столько времени рядом с трупом сидеть.

Как только я встала на ноги и хотела было открыть входную дверь, Клава усмехнулась и заметила:

– А ты в полотенце пойдешь?

– Ох, точно! Я сейчас быстро переоденусь.

Бросившись в комнату, я скинула с себя окровавленное полотенце и, достав из сумки свои вещи, принялась одеваться.

– А ну-ка голубушка, постой, – сказала Клава и подошла ко мне.

– Ты себя в зеркале видела?

– Видела.

– Страшное зрелище! Вообще за такие побои надо пообрывать руки тому, кто это сделал. Дай я тебе хоть раны слегка смажу.

Клава смазала мои раны, не забывая при этом меня жалеть и посылать проклятия в адрес Валида, я тут же оделась, выпила купленное Клавдией обезболивающее и распустила волосы для того, чтобы ими прикрыть мое распухшее лицо.

Вместе с Клавой мы спустились по лестнице, ведущей во двор и прямо у подъезда наткнулись на грузовик, принадлежащий Ахмеду.

– Это и есть его грузовик, – обрадованно сказала я Клаве.

– Не знаю, на кой черт он тебе сдался, но я бы на твоем месте в эту злосчастную квартиру больше не возвращалась.

– Почему?

– Потому, что дергать тебе нужно из страны, и как можно быстрее. Паспорт у тебя есть, ищи деньги и срочно езжай в Россию-матушку. Проси у нее защиты. Она, конечно, в последнее время не очень похожа на матушку, скорее – на мачеху, но я уверена, что она тебе поможет.

– А как же Ахмед? – растерялась я окончательно.

– А Ахмеду уже ничего не поможет. С ним все и так ясно, а вот тебе спасаться надо. Я не представляю, как ты будешь этот труп тащить в грузовик. Ведь на тебя же все местные жители сбегутся поглазеть. Вся улица. И минуты не пройдет, как приедет полиция, тебя сразу упекут в тюрьму. Даже не тебя упекут, а ты сама по собственной глупости туда отправишься. Пока в квартиру не вернулся твой муж, у тебя есть время сбежать из страны.

– Но ведь если мне даже удастся сбежать из страны, меня все равно обвинят в убийстве, а если я избавлюсь от трупа, то никто не узнает, что Ахмед мертв и что его я прикончила. Все будут считать его пропавшим без вести.

– Я тебя еще раз спрашиваю: как ты собралась труп в грузовик тащить?! Это нереально. Беги от греха подальше, и все. Жалко, что мой Хасан от меня прячется.

– А при чем тут твой Хасан?

– Я бы его за штанину на сувенирной лавке подвесила, но добыла бы у него деньги тебе на билет. Думаю, у него выручка неплохая, да и заначка в чулке на черный день имеется, а ты бы потом нам этот долг в Сибирь выслала. Даже если бы не выслала, то мы бы тебе его простили.

– Клава, ты слишком хорошо думаешь о своем Хасане. Такие, как он, ничего не дают – они только брать умеют.

– А я же не говорю тебе, что я по-мирному деньги хотела у него попросить, – моментально возразила мне Клава. – Я же его за штаны хотела подвесить.

– Клава, а если я дам тебе пятьсот долларов, то ты мне поможешь? – Я постаралась использовать последний шанс и посмотрела на Клаву глазами, полными надежды.

– Я даже за пару тысяч долларов труп в грузовик не потащу, – резко ответила Клава, но тут же одумалась и недоверчиво спросила: – У тебя денег нет ни цента, о каких пятистах долларах ты говоришь?

– Я просто назвала тебе свою цену. Ты же можешь окупить свою поездку и привезти деньги домой.

– Да у тебя денег нет, – по-прежнему не верила мне Клава.

– А если есть?

– Тогда тебе нужно срочно из страны дергать.

– Я хотела бы избавиться от трупа, мне тюрьма не нужна. Я еще молодая, еще смогу исправить свои ошибки и начать новую жизнь. Не будет трупа – не будет и преступления, тогда я могу со спокойной совестью вернуться на родину. Получится, что Ахмед пропал без вести и я не имею к этому малейшего отношения. Даже если мне удастся избежать проблем в Египте, то мне не хочется, чтобы они настигли меня на родине. Так ты поможешь мне или нет? – Я помолчала и тут же добавила: – За пятьсот долларов.

– Пятьсот долларов бы были для меня, конечно, не лишними. Я бы и в самом деле свою поездку окупила. Тем более у меня трое детей…

Почувствовав, что Клава уже практически готова мне помочь, я ощутила, как меня бросило в жар:

– Деньги ты получишь завтра, в три часа дня.

– Ты же сказала, что тебе привезут пятьсот долларов?

– Да. Именно на эту сумму мы с тобой и договорились.

– А на что ты тогда полетишь в свою Москву?

– Мне привезут тысячу. Из этой тысячи пятьсот долларов твои, а пятьсот – мои.

– А ты уверена, что тебя не подведут с деньгами?

– Уверена.

– Тогда по рукам! Что же не помочь хорошему человеку? Я хорошему человеку помочь всегда рада!

ГЛАВА 26

Единственное, за что я очень сильно переживала, так это за то, чтобы раньше времени не появился Валид, потому что я прекрасно понимала: если в квартиру вернется мой муж, то моим планам просто не суждено будет сбыться. Перетащив труп Ахмеда в старенький шкаф, мы сидели с Клавой на кухне, пили холодный красный чай и ждали, когда стемнеет. Клава задумчиво смотрела на Хургаду из окон моей квартиры и не могла не возмущаться по поводу того, что этот город не предназначен для жизни нормального европейского человека, привыкшего к цивилизации и к хоть какому-то маломальскому комфорту.

– Я не представляю, как из Москвы можно переехать на постоянное местожительство в Хураду, – никак не могла успокоиться она. – Хотя, если честно, я Москву не люблю. Какая-то она шумная, неприветливая, злющая. То ли дело – у нас в Сибири. Будет желание – приезжай в гости. У нас такая красота, словами не расскажешь!

– Спасибо, конечно, за приглашение, но я еще не знаю, как дальше сложится моя судьба, а ты меня уже в гости зовешь. Теперь, после всего того, что со мной произошло, я и сама не понимаю, как я могла решиться переехать на постоянное место жительства из Москвы в Хургаду. Знаешь ведь, как любовь туманит голову.

– Неужели ты так сильно влюбилась?

– Сильно.

– Что за перец тебе такой необыкновенный попался, что от него ты так голову потеряла? Ты от русских мужиков хоть раз голову теряла?

– Нет, – покачала я головой. – Увлечения и влюбленности были, а что такое любовь, я не знала.

– Интересно, а почему так?

– Я тоже над этим думала. Может быть, это оттого, что наши мужчины слишком скупы на комплименты и большей частью молчат, а восточные всегда могут сказать тебе то, что ты хочешь услышать. Ведь я так слепо верила Валиду, видела в нем только хорошее и не находила ничего плохого. Он просто потрясающий актер, ему бы в кино сниматься и на театральных подмостках играть. Он умеет так мозги запудрить, что ты никогда не поймешь, где ложь, а где правда и кто же он такой на самом деле. Я видела в нем тонкого, ранимого, душевного, любящего меня человека. Я и представить себе не могла, что он обыкновенный кобель и курортный жиголо, который при этом еще очень высокого мнения о себе. Строит из себя утонченного романтика, а на самом деле врет как дышит. Со стороны Валид выглядел как крайне положительный и порядочный парень, который непонятно каким образом оказался среди такого большого количества египетских курортных альфонсов. Его специализация – это большая и чистая любовь, о которой он может рассказывать часами. У него настолько подвешен язык, что хочется подарить ему всю себя, стать для него одной-единственной и неповторимой. Я и представить себе не могла, что практически каждой туристке он говорит одно и то же. Мне казалось, что такими святыми словами не шутят: Валид любил говорить мне о том, что меня подарил ему Аллах, и клялся мне в бесконечной любви этим же самым Аллахом. Оказалось, что у этого человека нет ничего святого. Он уверял, что уже пресытился другими девушками, что устал от секса без любви, что его душа отсырела и что, увидев меня, он влюбился в первый раз в жизни. Он говорил, что видит во мне мать своих детей и хочет на мне жениться. Валид то и дело повторял, что до меня он был очень плохим, но, увидев меня, он стал очень хорошим, а также то, что наши имена написаны звездами на ночном небе.

– Да, эти слова не для наших израненных женских душ, – согласилась со мной Клава. – Для нас такие слова – как бальзам для кровоточащих ран. Знают, гады, чем брать.

– Для русских женщин – это любовь и надежда, а для арабов – просто работа. Обыкновенная ежедневная работа. Ведь эти курортные мачо работают сразу с несколькими отелями.

– Как это?

– Они заключают устный договор с администрацией одного или сразу нескольких отелей. Каждый рассчитывает свои силы самостоятельно. Если жиголо в отеле работает, то ему еще проще.

– А если нет?

– Если даже не в отеле, то и в этом нет ничего сложного. Если курортный мачо работает, например, в торговой лавке, то он заключает устный договор с отелями, которые находятся ближе к лавке, и начинает крутить любовь с девушкой из определенного отеля. Так вот, за каждую повторно вернувшуюся в отель девушку курортный мачо получат премию от администрации. Наши девушки мотаются в Египет по нескольку раз в году в надежде на свой кусочек счастья, а хитрые курортные женихи, помимо халявного секса и кучи подарков, получают еще свои проценты и премию от руководства отеля.

– Гады, – только и смогла сказать Клава. – На всем бизнес делают, даже на любви.

– А ты только представь, сколько наших соотечественниц в арабов влюбилось точно так же, как я в своего Валида. Восточные мужики чересчур хитрые: они быстро уяснили, что путь к сердцу русской девушки лежит через ее душу. Я к Валиду на удочку быстро попалась, ему не пришлось даже особых усилий прилагать. Я просто очень сильно хотела любви, и вдруг нашелся человек, который мне ее предложил. Я допустила точно такую же ошибку, как и многие другие девушки. Понадеялась на принцип: «Со мной этот мужчина будет другим». Я совсем не подумала о том, что в большинстве случаев этот принцип не срабатывает. Я наивно верила в то, что наша любовь будет длиться вечно, а оказалось, что продолжительность любви зависит напрямую от количества денег, которым располагает наивная жертва.

Увидев, что на улице стало темнеть, я посмотрела на часы и перевела взгляд на Клаву.

– Клава, мне кажется, что уже пора.

– Пусть как следует стемнеет. Так будет более безопасно.

– Да я боюсь, что Валид может вернуться!

– И этого перца замочим. Где наша не пропадала! – как ни в чем не бывало ответила Клава.

– Клава…

– А что? А то мы к этим аборигенам со всей душой, а они к нам – задницей. Пусть знают наших женщин! Все, хватит, лавочка прикрыта, самопожертвование закончилось. Русские женщины поняли, что теперь настало время пожить для себя.

– Клава, мне страшно, – честно призналась я сидящей напротив меня женщине. – В Хургаде в это время только ночная жизнь начинается, а тут мы со своим трупом.

– А мы его в ковер замотаем, – успокоила меня Клава. – У тебя же там в комнате какой-то старый ковер валяется, вот он и пригодится. Этому ковру сто лет в обед, его только на свалку осталось выкинуть.

– Дело не в том, старый он или нет. Ты же сама понимаешь, что мне такого добра не жалко, я вообще не понимаю, как в квартире можно такое постелить. Дело в том, что муж придет – а ковра нет. Валид же тогда может что-то заподозрить.

– А что муж может заподозрить? Он тебя избитую в квартире умирать бросил без денег и продуктов. Может, ты в себя пришла и решила продать этот чертов ковер для того, чтобы купить себе хоть какую-нибудь еду и не умереть с голоду?!

– Ты думаешь?

– Я в этом уверена! А ты хочешь, чтобы мы труп так понесли? Да мы его даже до грузовика не донесем – нас полиция моментально схватит.

– Клава, пусть будет по-твоему.

Как только на улице окончательно стемнело, мы с Клавой завернули Ахмеда в ковер и вынесли на лестничную клетку. Пока мы тащили труп до стоящего рядом с подъездом автомобиля, мне показалось, что прошла целая вечность. Как только нам удалось забросить ковер в кузов мини-грузовика, я посмотрела на изрядно бледную Клаву и быстро проговорила:

– Вроде бы никого!

– Во дворе – точно никого, – подтвердила Клава. – Если никто в окно не смотрит, то можно сказать, что все прошло очень даже удачно.

Едва Клава села в кабину, она вытерла ладонью потное лицо и быстро спросила:

– Ты водить-то машину умеешь?

– Умею, – так же спешно ответила я. – Ты посиди пару минут тут, а я скоро вернусь.

– Ты куда?

– В квартиру. Там кровь немного на пол накапала, нужно убрать. Главное, чтобы не осталось следов преступления.

– А ты вернешься обратно? – как-то недоверчиво спросила меня еще больше побледневшая Клава.

– А где же я, по-твоему, останусь – в квартире, что ли?

– Я жду.

– Я мигом, – произнесла я и бросилась в сторону подъезда.

Поднявшись в квартиру, я постаралась как можно быстрее избавиться от так называемых следов преступления. Окинув комнату беглым взглядом и убедившись, что в ней не осталось ничего подозрительного, я сразу вернулась в машину. Сев на водительское место, я немного перевела дыхание и с дрожью в голосе произнесла:

– Квартирка в порядке. Едем!

Проезжая мимо лавки Хасана, Клавдия чуть было не вывалилась из окна, пытаясь увидеть в ней своего «любимого».

– Валька, стой! – закричала она таким громогласным голосом, что от неожиданности я резко ударила по тормозам и гневно спросила:

– Что стряслось?!

– Да перец там мой в лавке сидит!

– И что теперь?

– Пойду схожу к нему на пару слов.

– Ты никуда не пойдешь.

– Как же так?! Я его столько времени ловила?!

– Клава, – попыталась образумить я неугомонную женщину. – Пожалуйста, давай уедем отсюда. – Кругом столько народа. На одной стороне дороги машина с полицейскими, и на другой – тоже. Куда ты собралась? У нас же труп в багажнике. Если ты пойдешь сейчас выяснять с Хасаном отношения, то просто нас подставишь. На тебя будет смотреть вся улица.

– Но ведь я столько его караулила! – стояла на своем Клавдия, для которой Хасан сейчас стал намного важнее, чем лежащий в машине труп.

– Завтра пойдешь и еще его покараулишь.

– Но ведь завтра его может не быть!

– Да куда он денется? Он всегда на месте. Просто он в лавке от тебя прячется.

– Ты думаешь? – нахмурила брови Клава.

– Да я в этом уверена. Сидит себе в лавке, в своей крохотной каморке и ждет, пока ты уйдешь. Где ему еще быть? Ему товар продавать надо да с русскими туристками знакомиться.

– А чего он от меня прячется? – В голосе Клавдии послышалось разочарование.

– В Сибирь ехать не хочет, – постаралась успокоить ее я. – Что он, дурак, что ли, куда-то лететь, если к нему бабы сами прилетают. Ты лучше покажи мне на курорте хоть одного египтянина, к которому девушки из России за чистой любовью не приезжают. Ни одного не найдешь!

– Что, и в правду нет ни одного? Неужели ко всем прилетают?

– Ко всем, – резко сказала я. – Может, без наших девушек остались только дворники и погонщики верблюдов. У остальных с русскими туристками полный порядок. Да пойми же ты наконец, что Хасан – редкостный болтун. Всю эту курортную мишуру воспринимать серьезно просто нельзя. У этого Хасана мобильный телефон от любовных посланий ломится.

Выждав паузу, я обратила внимание на то, что Клава покраснела до корней волос, и сказала дружелюбным голосом:

– Клава, поехали, а то нас сейчас точно полиция заметет. Свои отношения ты можешь выяснить позже, у тебя еще есть немного времени до отлета.

– Поехали, – дала «добро» Клава. – Все равно этому перцу от нас не скрыться.

Сняв у Клавы со лба темные очки, я надела их.

– Это для того, чтобы я не испугала полицию своим синюшным лицом, – пояснила я и надавила на газ.

– Послушай, а у нас документы на машину есть? – поинтересовалась Клава, как только мы выехали на главную улицу города.

– Откуда?

– Что, вообще ничего нет?

– Ничего. Я в сумке и в карманах у Ахмеда все пересмотрела: никаких документов, только ключи от машины.

– А как же он тогда ездил?

– Понятия не имею! У них здесь вообще вождение довольно странное. Все ездят и друг другу сигналят, прямо как братья. И при этом все друг друга подрезают и то и дело норовят устроить аварию. Правил дорожного движения в Египте и в помине нет. Если есть желание, то можно поехать и поперек дороги. У них здесь столько дорожных происшествий, страшно подумать! Очень много гибнет туристов от того, что местные жители садятся за руль, не умея ничего, кроме как громко петь и давить на газ. В Москве тяжело машину водить, но там хоть все по правилам ездят, а тут – вообще кошмар. Тяжело ездить, когда правила дорожного движения вовсе отсутствуют.

– А если нас полиция остановит и документы на машину потребует?

– Скажем, что мы русские туристки и взяли машину напрокат, а документы забыли в номере.

– Тогда нас точно в полицию заберут.

Я нервничала ничуть не меньше Клавы, хотя старалась не показывать виду, но в тот момент, когда мы проезжали мимо дорожного поста, у которого стояли полицейские с автоматами, моя нервная система дала капитальный сбой и я ощутила, что меня охватила самая настоящая паника.

– Ну все, Клава, по-моему, мы уже приехали.

– Держись левее и не вздумай обгонять автобус, – быстро сообразила Клавдия. – Поезжай с ним на одной скорости.

– Ты думаешь – пронесет?

– Я очень на это надеюсь.

Клава оказалась права, мы спрятались за туристический автобус и удачно миновали полицейский пост. Полицейские с автоматами остались уже позади, а я все слышала громкий стук своего сердца.

– Клава, мы больше не можем рисковать, – сказала я взволнованным голосом и тяжело задышала. – Нужно избавляться и от машины, и от трупа. Если нам повезло на этом посту, то это не значит, что повезет на следующем.

– Что ты предлагаешь?

Остановившись рядом с брошенным недостроенным зданием, я свернула в сторону и поехала по так называемому бездорожью.

– Ты куда? – Клава буквально вжалась в кресло.

– Бросим тело здесь.

– А может быть, доехать до ближайшего леса?

– А ты знаешь, где в Хургаде ближайший лес? – с издевкой поинтересовалась я у Клавы.

– Да уж, с лесом тут напряженка.

– Вот и я про то же. Стройка в самый раз будет, тем более она заброшена и не освещена.

Подъехав к недостроенному зданию настолько близко, насколько это было возможно, я выключила мотор и потушила фары.

– Что-то мне здесь не очень нравится, – заметила Клава, вглядываясь в темноту. – Может, ты все же фары включишь, а то тут темнота такая, хоть глаз выколи.

– Фары включать слишком опасно. Не бойся, мы всего лишь на стройке.

Мы вышли из машины и дождались, пока наши глаза привыкнут к темноте. Затем вытащили из кузова труп Ахмеда, завернутый в ковер, и поволокли его вместе в сторону недостроенного здания. Оставив свою ношу на недостроенном цокольном этаже, мы почти наперегонки бросились к своей машине.

– Машину нужно оставить в другом месте, иначе Ахмеда слишком быстро найдут.

Клава сразу же со мной согласилась, и мы как можно быстрее отъехали от этой страшной, безлюдной, зловещей стройки. Проехав некоторое расстояние, я остановила машину рядом с пустырем и, достав из пляжной сумки пистолет, из которого я убила Ахмеда, присела на корточки и зарыла оружие в песок.

– Как же ты все продумала! – похвалила меня Клава. – Действуешь, как заправский убийца.

– Ну и комплименты у тебя… В тюрьму не захочешь – еще не так будешь действовать.

Проехав еще несколько километров, мы свернули на освещенную трассу и остановили свой грузовик рядом с маленьким, должно быть, дешевым отелем.

– А почему ты не захотела бросить машину в безлюдном месте? – поинтересовалась Клава.

– Зачем? Поставим ее у этой захудалой гостиницы. Может, Ахмед в нее зашел и больше уже не вернулся. Если мы бросим грузовик на обочине, то это может быть слишком подозрительно. Я уверена, что около него тогда обязательно остановится полицейская машина. А так – просто машина стоит рядом с отелем, и никому нет до нее дела.

Выйдя из грузовика, я посмотрела на связку ключей, среди которых были ключи от машины и от квартиры Ахмеда, хотела было ее выкинуть, но передумала, сунула в карман и вместе с Клавой вышла на дорогу для того, чтобы поймать маршрутное такси.

– Я в отель, – решительно заявила Клава. – Я выпить хочу: все-таки такой сложный день. Сейчас бы только до бара добраться и чего-нибудь покрепче заказать.

– Счастливая!

– Да уж, счастья выше крыши!

– А я думала, ты сейчас к Хасану на разборки поедешь, – я не могла не съязвить.

– Ты что, какой Хасан?! Я на ногах еле стою! Ты сама говорила мне о том, что у меня еще будет возможность выяснить с ним отношения. За мной не заржавеет! Если бы ты мне раньше сказала о том, что он от меня в лавке прячется…

– То что бы было?

– Я бы всю его лавку вверх дном перевернула. Я ведь ее берегла, думала в ней добра столько – жалко все это рушить. Валя, ты мне там пятьсот долларов обещала… – По Клавиному выражению лица было нетрудно догадаться, что говорить про деньги ей было очень неудобно.

– Деньги завтра в три часа дня в рыбном ресторане, как договорились, – спокойно произнесла я, но тут же встала как вкопанная и ощутила, как какая-то волна удушья сдавила мне грудь.

– Валя, ты чего?

– Негативы…

– Какие еще негативы?

– Для того чтобы завтра я смогла получить свои деньги, я должна отдать негативы, как же я сразу-то не подумала! – произнесла я убитым голосом и схватилась за голову.

ГЛАВА 27

Как только мы сели в маршрутку, Клава заметно занервничала и, покосившись на с любопытством рассматривающих нас арабов, наклонилась ко мне поближе и тихо спросила:

– Валя, я что-то не пойму, я завтра получу деньги или нет? Я как-то уже на них настроилась, представила, что детям куплю.

– Клава, встречаемся завтра как договорились.

– Ты же только что говорила про какие-то негативы…

– Я постараюсь со всем разобраться.

– Ладно, ты особо не напрягайся, – в голосе женщины послышалась обида. – Если у тебя не получается деньги достать, то что ж теперь делать-то.

– У меня все получится, приезжай как договорились. Ты для меня столько сделала! Я просто обязана тебя отблагодарить.

– Хорошо, приеду. Валя, скоро мой отель, я выхожу. Я бы тебя с собой взяла, да не пустят.

– И не надо. Куда мне с таким лицом? Только народ пугать! Я в центр поеду. Знаешь, ты заплати за маршрутку, а то у меня денег ни копейки.

Клава сунула мне в ладонь египетскую мелочь и, несколько раз повторив, что она будет очень сильно за меня переживать, вылезла из маршрутки и направилась к своему отелю.

Я вышла в центре и пошла в направлении дома Ахмеда для того, чтобы найти в его квартире негативы. Оглядываясь по сторонам, я зашла в подъезд. Я старалась идти как можно бесшумнее, словно боялась, что меня кто-то услышит. Мои руки так сильно дрожали, что я не смогла с первой попытки отпереть дверь квартиры Ахмеда.

– Вот черт! Нужно немедленно взять себя в руки.

Открыв входную дверь, я прошла в комнату. На тумбочке лежал фотоальбом c откровенными снимками, на которых были запечатлены арабские мужчины и русские женщины. На некоторых фотографиях красовался мой муж.

– Дрянь, – вырвалось у меня, и я бросила фотоальбом на прежнее место. – Какая же ты дрянь! Ты остался при своих интересах. А я… С чем осталась я?! Ты мне доказал, что наша совместная жизнь – это ложь.

Нужные мне негативы не пришлось искать особенно долго: они лежали в конверте, хранящемся в тумбочке. Положив конверт в свою пляжную сумку, я направилась к выходу, но тут увидела, что входная дверь распахнулась и на пороге появился Валид. Я остолбенела от неожиданности и почувствовала, как меня бросило в жар.

– Валид?!

– Не ожидала?

– Нет, – покачала я головой.

– Что ты тут делаешь?

– Ахмеда жду.

– А где он?

– Он привел меня сюда, а сам куда-то ушел.

Я смотрела на напряженное худое лицо мужа, наблюдала за тем, как вздрагивают его скулы, и чувствовала, что смертельно боюсь этого человека. Мне показалось, что от Валида исходит какая-то смертельная энергия и что я должна любым способом погасить его злость, иначе может случиться непоправимое.

– Ты со мной очень грубо обошелся, – заговорила я жалостливым голосом. – Разве я заслужила к себе подобного отношения?

– А ты считаешь, что не заслужила?

– Я же так сильно тебя любила! Я очень надеюсь на то, что ты погорячился, когда меня бил, что ты пожалел о том, что ты сделал, что ты страдаешь.

Почувствовав на своих щеках слезы, я подумала, что они обязательно растрогают моего мужа и он не сможет снова поднять на меня руку.

– Когда Ахмед увидел меня в таком состоянии, он чуть было не потерял дар речи и, сжалившись, предложил мне немного побыть у него.

– Что-то я раньше не замечал у Ахмеда подобной жалости, – усмехнулся Валид.

– Зря ты так. Он очень тонкий, ранимый, душевный человек. Знаешь, у меня все так болит! Может, у меня сотрясение мозга? А может, у меня вообще все переломано?

– А может, тебе разводиться со мной расхотелось?

– Расхотелось, – я посмотрела на Валида затравленным взглядом и ощутила острую душевную боль и жалость к самой себе.

Мне было больно от того, что приходилось изворачиваться и лгать. Мне было больно за свой страх, за свою беспомощность, за свою искореженную судьбу.

– Валид, я осознала свою вину. Я была не права. Я постоянно в чем-то тебя подозревала, не хотела тебя слушаться и слишком вольно себя вела. Я буду послушной женой.

Валид буквально окаменел. Видимо, он не ожидал от меня таких слов и до конца не верил тому, что я говорю правду.

– Валя, ты, наверное, хитришь? – прищурив глаза, спросил он.

– Нет, – замотала я головой. – Я просто очень хочу, чтобы у нас с тобой все было хорошо.

Я смотрела на Валида в упор и представляла его в образе дьявола. Он медленно приближался ко мне, и я не знала, чего мне ждать от него в данный момент: то ли он начнет меня бить, то ли станет играть по моим правилам, поверив моим словам. Решив подстраховаться, я постаралась улыбнуться, но ощутила адскую боль, потому что мои губы были разбиты, и улыбка получилась вымученной, болезненной и даже мрачной.

– После того, как ты оставил меня, избитую, на полу, я очень долго думала. Я решила, что ты был прав: мне действительно нужно продать свою московскую квартиру. Вырученных денег нам хватит на то, чтобы купить квартиру в Хургаде и открыть еще один собственный магазин. Я хотела с тобой посоветоваться. Как ты на это смотришь?

От моих слов у Валида засверкали глаза и в них запрыгал озорной огонек.

– Валя, что с тобой случилось? – с подозрением спросил он.

– Просто у меня было много времени для того, чтобы все обдумать. Я не хочу терять тебя, Валид. Я не смогу жить без тебя, – я постаралась произнести эту фразу как можно более искренно и тут же поймала себя на мысли о том, что когда-то я просто боготворила этого человека.

А теперь передо мной стоял совсем не тот Валид, которого я знала. Когда-то я полностью находилась во власти этого мужчины, а теперь пытаюсь от него убежать, вычеркнуть его из своей жизни.

Мои ожидания оправдались. Валид подошел ко мне поближе и провел ладонью по моему разбитому лицу.

– Валя, ты прости меня за то, что я с тобой сделал.

– Ничего, у тебя просто нервы не выдержали.

– Ты действительно ездила в аэропорт?

– Да, – нерешительно ответила я.

– Надя прилетела.

– Надя?! Ты же при мне сказал, что с ней все кончено.

– А она прилетела.

– Надо же, какая она у тебя непонятливая! Она тебе денег привезла?

– Каких денег?

– Ты же вроде хотел от армии откупиться? Да и мало ли для каких целей тебе нужны деньги.

– Ничего она не привезла, мне не нужны ее деньги. Я тебе уже много раз говорил о том, что меня невозможно купить.

– Значит, с Надей все несерьезно?

– Ты не думай, я с ней не был, – продолжал врать мне Валид. – Я только довез ее до отеля, серьезно с ней переговорил и сразу поехал на работу. Ты же знаешь, что я примерный семьянин, у меня на первом месте стоит семья. Другие девушки мне не нужны. Надя хотела купить меня, но у нее это не вышло: я ей сказал, что у меня есть любимая жена.

– Ты же ей это и раньше говорил, только она почему-то не отреагировала.

– Она очень настырная девушка, но я от нее отказался. Мне нужна только моя Валя, другие девушки меня не интересуют. Валя, ты же знаешь, что раньше я был плохой, а теперь я стал хорошим. Ты мне веришь?

– Я тебе верю.

– Ты меня не обманываешь?

– Нет.

– Долго ты сидишь в квартире одна, без Ахмеда?

– Около часа.

– А он не сказал, куда пошел?

– Он ничего мне не сказал.

– У него мобильный отключен…

– Наверно, он чем-то занят.

– Может быть, но телефон он раньше никогда не отключал.

– Мало ли какие могут быть обстоятельства!

Валид нежно обнял меня за плечи и тихо спросил:

– Тебе больно?

– Больно.

– Я виноват. Я был в ярости, да и на работе накопилось много проблем.

Остановив свой взгляд на приоткрытой тумбочке, он сразу смекнул, что я рассматривала фотоальбом, и перешел в наступление:

– Я знаю, ты смотрела фотоальбом.

Я постаралась промолчать и не торопилась с ответом, но Валид продолжал:

– Там есть нехорошие снимки. Это девушки из прошлого. Это нехорошие, пляжные девушки, я даже не помню их имен.

– А зачем Ахмед хранит их фотографии? Зачем ему этот фотоальбом? Он хранится как трофеи?

– Сам не знаю. Нужно сказать Ахмеду, чтобы он его выбросил. Малышка, ты же видела, что моих фотографий там совсем немного, – в основном фотографии Ахмеда и его друзей. Я же тебе рассказывал о том, что мне надоел секс без любви, что я от него устал. Я уже сам не верил в любовь и в то, что моя душа сможет что-то почувствовать, но, познакомившись с тобой, я в первый раз в жизни ощутил, как заныло мое сердце и как оно стало просить любви. Увидев тебя, я сразу понял, что ты дана мне Аллахом. Я очень хочу, чтобы ты прожила со мной долгую и счастливую жизнь и чтобы ты была матерью моих детей.

Подумав о том, что все слова Валида я знаю практически наизусть и что сейчас он обязательно спросит, как мы назовем наших будущих детей, я постаралась помочь ему закончить свои оправдания и убедительно произнесла:

– Этот альбом не имеет для меня никакого значения. Все это было до меня и до наших с тобой отношений.

Валид облегченно вздохнул и нежно поцеловал меня в лоб.

– Пошли домой. Видимо, Ахмед занят. Зачем тебе его ждать? Я вернулся, и мы с тобой друг друга простили.

Представив, что мне снова придется очутиться в квартире, где еще совсем недавно лежал труп Ахмеда, я почувствовала, как меня сильно затошнило.

– А ты разве сегодня не на работе?

– Нет. Я уже освободился.

– Я думала, ты пойдешь работать в ночную смену.

– Да нет, я только завтра утром пойду в магазин.

«Неужели Надя уже улетела?» – с удивлением подумала я, но сразу отмела эту мысль: уж больно короткий отдых у нее бы получился. Скорее всего, Валид попросил Ахмеда узнать, как я себя чувствую, но, не дозвонившись дяде, поехал искать меня сам, перепугавшись, что я заявила об избиении в полицию.

Как же я могла поверить Валиду, когда он при мне звонил Наде и сообщал ей, что женат? А ведь это было обыкновенное шоу: наверняка он попросил какую-нибудь русскую девушку разыграть этот спектакль.

А теперь Валид разрывался между мной и Надей. С одной стороны – шикарная, состоятельная блондинка, которая привезла массу дорогих подарков и на которую мой муж имеет хорошие виды. А с другой стороны – избитая до неузнаваемости, жалкая жена, простившая неверного мужа, которая продемонстрировала не виданную ранее покорность и пожелала продать московскую квартиру для того, чтобы облегчить совместную жизнь.

Валид стоял на распутье. Наконец он решил, как и прежде, вести двойную игру для того, чтобы не упустить ни одного шанса повысить свое благосостояние.

– Пойдем домой, – он взял меня за руку и повел ко входной двери.

– Ты не переживай, если тебе нужно на работу, то ты иди. Я переночую одна, – я делала все возможное, чтобы Валид поехал к Надежде, но, по всей видимости, московская квартира взяла верх и Валид в эту ночь решил остаться со мной.

– Сегодня я твой, малышка, я же сказал, что у меня завтра тяжелый день, а сегодня я хочу побыть с тобой.

Войдя в нашу квартиру, Валид посетовал на странный запах и открыл балконную дверь.

– Что-то душно здесь.

– Ты просто давно не был дома.

– Да уж, не говори, столько работы навалилось! Давно уже такого не было. Послушай, а где наш ковер?

– Его Ахмед забрал, – не моргнув глазом, соврала я.

– Зачем?

– Он передо мной не отчитывался.

– Я все понимаю, но зачем ему понадобился наш ковер, не могу понять.

– После того, как ты меня избил, я лежала на полу и выла от боли. Пришел Ахмед и увидел, что на ковре много кровавых пятен. Он помог мне привести себя в порядок, затем вновь посмотрел на пятна, лихо свернул ковер и куда-то отнес. Может, решил почистить? А может, подумал о том, что ты не должен этого видеть. Кровавые пятна на ковре – это некрасивое зрелище.

– Я у него потом спрошу, где ковер. Послушай, а что ты ела все эти дни?

– Ничего.

– А Ахмед тебя не накормил?

– Нет.

– Я потом ему сделаю выговор. Ты голодная?

– Да я как-то уже привыкла…

– К чему? – вытаращил глаза Валид. – Быть голодной?

– К тому, что мои раны так сильно болят, что есть мне совершенно не хочется.

– Малышка, я приглашаю тебя в ресторан.

– В ресторан?!

– А почему ты так удивилась?

– У меня такой вид. Я распугаю всех в ресторане.

– Ты моя жена. Ты – со мной, и никого не должен волновать твой внешний вид.

– Хорошо. Я согласна.

Я подумала о том, что согласна идти с Валидом куда угодно, только бы не оставаться с ним один на один в мрачной квартире, где еще совсем недавно произошло убийство.

ГЛАВА 28

Когда мы с Валидом проходили мимо лавки Хасана, тот выскочил на улицу и заголосил:

– Передай этой сумасшедшей женщине, что я не поеду в ее Сибирь! Скажи ей, Хасану и здесь хорошо! Пусть она сама едет в свою Сибирь и не мешает мне торговать.

– Вот возьми и скажи ей это сам! – ответила я Хасану. – Что-то, как она рядом, так ты в свою лавку прячешься, а как ее нет – так орешь на всю улицу. Боишься ее, что ли?

– Просто она сумасшедшая женщина! Когда у нее самолет? Когда она улетит из нашей Хургады?

– Ты хочешь спросить, когда ты вздохнешь спокойно? Не переживай, скоро.

– Таким женщинам нельзя выезжать в Египет! Как ее выпустил российский врач?! У нее головка вава!

– Да на вас только таких женщин и нужно натравливать, чтобы ты в следующий раз немного подумал, прежде чем языком молоть.

– Валя, что происходит? Почему ты, замужняя женщина, разговариваешь с посторонним мужчиной? – побагровел от злости Валид. – Тебе нельзя с ним говорить. Хасан для тебя чужой.

– Он первый заорал на всю улицу. Я что, должна молчать?

Валид и Хасан что-то стали говорить друг другу на своем арабском языке, и я с трудом дождалась того момента, когда непонятная мне словесная перепалка наконец закончилась и Валид повел меня к ресторану.

– Это плохой человек. У него черное сердце. Больше он никогда с тобой не заговорит.

– На этом спасибо!

– А ты никогда не говори с ним, он для тебя чужой мужчина. И не разговаривай с той сумасшедшей пляжной женщиной, которая хочет увезти Хасана в Сибирь.

Как только мы сели за столик в рыбном ресторане и официант принял у нас заказ, я постаралась прикрыть волосами свое лицо, чтобы не так были заметны изуродовавшие меня следы побоев.

– Теперь я вижу, что ты меня по-настоящему любишь, – ласково заворковал Валид. – Твое решение продать квартиру очень правильное. Ты ни о чем не пожалеешь.

– Я знаю, – я и не сомневалась в том, что мое предложение продать московскую квартиру перевесило желание Валида находиться рядом с шикарной блондинкой Надей.

– Я буду делать все возможное, чтобы мы хорошо жили. Я же у тебя бизнесмен! Мы купим еще один магазин и встанем на ноги. Как ты думаешь, сколько стоит твоя квартира?

– Я не знаю. Нужно вызывать оценщика.

– Ну хотя бы приблизительно? – Валида интересовали конкретные цифры. Он настолько предвкушал отхватить крупный куш, что не мог себя сдерживать и хоть как-то прятать свой денежный интерес относительно моей персоны.

– Валид, этим вопросом и нужно заниматься. Ты должен найти денег на билет и отправить меня в Москву. Оттуда я тебе позвоню и все расскажу. Приеду, как только продам квартиру.

После моих слов энтузиазм Валида заметно поубавился, и он почувствовал неладное.

– Ты решила от меня сбежать?

– Нет. Я всего лишь хочу, чтобы мы имели собственное жилье в Хургаде.

– Но ведь ты можешь не вернуться.

– Я тебя люблю. Как же я могу не вернуться?

– Валя, нужно сделать так, чтобы твою квартиру продали без тебя.

– Но это же невозможно!

– Ты можешь выслать доверенность на свою маму. Пусть она продает квартиру и пересылает деньги сюда.

– Валид, я тебе еще раз говорю, что это невозможно, – стояла я на своем. – У нас в Москве уже давно не продают квартиры по генеральным доверенностям. Да и покупателей днем с огнем на такую квартиру не найдешь. Так что квартиру должна продавать я сама.

– Тогда мы поедем в Москву вместе, – задумчиво произнес Валид и нервно закурил сигарету. – Одну я тебя не пущу, это мое окончательное решение. Я не могу позволить тебе ехать одной. Мы же семья, значит, мы должны делать все вместе.

Видимо, в этот момент он опомнился, почувствовав, что перегибает палку, и, решив усыпить мою бдительность, произнес томным голосом, как в старые добрые времена:

– Ладно, что мы с тобой все о деньгах. Главное – наша любовь и то, что мы с тобой обрели друг друга. Ты счастлива?

– Очень, – сказала я, едва скрывая свое отвращение.

– И я тоже. Мне хочется взять твою руку и приложить ее к своему сердцу. Я хочу, чтобы ты знала, что оно стучит для тебя: оно твое, ты можешь забрать его из моей груди.

Я ела вкусную рыбу и думала о том, как же быстро любовь может превратиться в ненависть, а все мечты и иллюзии – в обыкновенные мыльные пузыри. Мне все еще больно расставаться с этим мужчиной, потому что мне слишком жалко себя и слишком тяжело остаться одной. А еще… Еще мне было страшно от того, что наши с Валидом отношения закончились именно таким образом и я возвращаюсь на родину, избитая и глубоко несчастная… А ведь в кино все было бы совсем не так. Я бы оставила прощальную записку, гордая тем, что нашла в себе силы совершить решительный поступок, села бы в самолет и улетела. Но тем не менее этот этап моей жизни уже закончился. Сейчас самое главное – сделать одно-единственное усилие, оттолкнуться от берега, и начнется новая жизнь.

Я вдруг почувствовала в себе невероятные силы и поняла, что я смогу встать с коленей, что у меня все получится и что я уже готова к решительным переменам.

Я пила чай маленькими глотками, ловила на себе сочувственные взгляды официантов, которые перешептывались между собой и старались обслужить меня первой. Даже им было неприятно смотреть на избитую русскую женщину, у которой вместо лица был один сплошной синяк и которой, по всей вероятности, требовалась медицинская помощь.

И хотя мое тело ныло от боли, а душа была полностью опустошена, я вдруг воспрянула духом, я почувствовала себя уверенной женщиной, которая знает, чего она хочет, может контролировать ситуацию. Эта женщина способна восстать из пепла и доказать всему миру, что она еще на что-то способна, что она умеет признавать и исправлять свои ошибки. Она выдержит удар, который ей нанесла судьба, и приложит все усилия для того, чтобы из затюканного, забитого жизнью существа перевоплотиться в сильную, здравомыслящую, уважающую себя женщину, которая сможет за себя постоять, сумеет не сломаться и прогнать от себя прочь все несчастья и беды, молниеносно обрушившиеся на ее голову.

Весь вечер Валид рассказывал мне о нашей дальнейшей жизни, о том, в каком районе мы купим квартиру и как счастливо мы заживем. Если бы я не знала, какой Валид страшный человек, то этот вечер показался бы мне просто волшебным. Мой муж был удивительно красноречив, рисовал радужные перспективы, клялся мне в вечной любви, заказал так много блюд, что я почувствовала, что больше не могу есть. Я смотрела на Валида и поражалась тому, как много у него необузданной фантазии и с какой искренностью он умеет врать. Он очаровывал всех сидящих в ресторане женщин. Со стороны казалось, что он смотрит на меня влюбленным взглядом, но на самом же деле этот взгляд был просто беззлобен.

Ночью я почти не спала, просто лежала рядом с Валидом, слушала, как он храпит, и думала только о том, чтобы как можно быстрее наступило утро, а точнее, три часа дня, и я смогла, получив свои деньги, первым же рейсом вылететь в родную Москву.

Проснувшись, Валид быстро оделся, привел себя в порядок и, уходя, оставил на тумбочке немного денег, на которые с трудом можно было купить самые необходимые продукты.

– Приготовишь обед, – по-хозяйски произнес он и принялся набирать номер телефона Ахмеда. – Ничего не пойму, где Ахмед? Если он появится, то сходи с ним на рынок за продуктами. Если не появится, то сходим за продуктами вместе, как только я освобожусь. Одна на улицу не выходи. Помни, что ты замужняя женщина.

– Я думаю, что Ахмед все-таки скоро появится.

– Я тоже так думаю. Так надолго он еще никогда не пропадал.

Как только за мужем закрылась дверь, я быстро оделась и оглядела комнату. Свои сумки с одеждой я решила с собой не брать, потому что решила начать новую жизнь, а в новой жизни старые вещи мне совсем ни к чему.

Ближе к трем часам дня я приехала в рыбный ресторан, в котором должна была состояться моя встреча с Татьяной, и увидела скучающую за столиком Клаву.

– Ты уже здесь? – Я обрадовалась, потому что, как и прежде, видела в Клаве родственную душу.

– Уже полчаса как здесь. Что-то твоей девушки нет.

– Подъедет, – нерешительно произнесла я.

– А у тебя негативы с собой?

– Откуда ты знаешь про негативы?

– Ты же вчера сама говорила, что ты не получишь денег, если не отдашь какие-то там негативы.

– У меня все с собой, – успокоила я Клаву.

Клава внимательно посмотрела на мое синюшнее лицо и озабоченно покачала головой.

– Послушай, тебе, по-хорошему, в больницу надо.

– У меня денег нет на больницу.

– А мне кажется, тебе обязательно нужна медицинская помощь.

– В России меня вылечат.

Клава подозвала к нам официанта, заказала два чая и заговорила взволнованным голосом:

– Валя, а как тебя на паспортном контроле-то пропустят?

– В смысле? – не сразу поняла я Клаву.

– Ну как ты докажешь, что ты – это ты? Ведь сейчас ты на себя совсем не похожа. На фотографии в паспорте у тебя одно лицо, а в действительности – другое.

– Пропустят! – Я решительно махнула рукой. – Я ведь на родину еду! А не пропустят – я пешком пойду!

В этот момент один из официантов подошел к Клаве и, увидев ее руках мобильный телефон, с любопытством спросил:

– Хороший телефон?

– Хороший, – не могла не согласиться та.

– У меня тоже скоро такой будет, – улыбнулся ей официант.

– А у тебя-то откуда?

– Ко мне русская девушка скоро приедет и в подарок мне его привезет.

– Счастливчик! Ох, и разбаловали же вас наши русские бабы.

– Она мне еще плеер привезет.

– И за какие обезьяньи заслуги?

Но официант не понял Клавиного вопроса и ушел на кухню. Но через минуту к нашему столику подошел другой, более молодой, официант и, наклонившись, на очень плохом русском спросил:

– Вы русские?

– А разве не видно? – спросила его Клава. – Или мы на японок похожи?

– Я очень хочу познакомиться с девушкой из России. Пожалуйста, скажите мне какую-нибудь русскую фразу, при помощи которой я смогу покорить ее сердце.

При этом официант достал блокнот и приготовился записывать:

– Пиши, – согласилась ему помочь Клава. – «Я таю от твоей любви, как снеговик зимой» или «У тебя глаза, как яйца дрозда».

Официант захлопал своими длинными ресницами и наивно спросил:

– А русской девушке это понравится?

– Очень понравится.

– Она меня захочет?

– Как только ты ей это скажешь, ее сердце дрогнет, она сразу тебя захочет и навеки будет твоей.

Официант закрыл блокнот и сказал на отвратительном русском языке:

– У меня не получается писать по-русски. Я не умею.

– А давай я тебе помогу, – Клава взяла инициативу в свои руки.

– Как?

– Я напишу тебе по-русски несколько фраз, а ты просто подойди к понравившейся тебе русской туристке, покажи ей этот блокнот и ничего не говори. Она все прочитает и будет твоей.

– И она меня захочет?

– Конечно. Она полюбит тебя без памяти, начнет постоянно мотаться к тебе в Хургаду и возить тебе подарки.

– И новый мобильный телефон привезет?

– Последней модели.

– Напиши, пожалуйста, – официант, воодушевленный Клавиным предложением, протянул ей блокнот и принялся терпеливо ждать. Я заглянула в блокнот и с трудом удержала себя от того, чтобы не прыснуть со смеху.

«Внимание. Перед вами курортный жиголо, который трясет деньги с русских туристок и трахает все, что шевелится. Его специализация – клянчить бабло и заниматься халявным сексом, за который вам еще придется платить. Этот скот со скотобазы всегда готов поразвлечься за ваш счет. Русские туристки разбаловали этих альфонсов дальше некуда. Если хотите помочь этому снеговику, то купите ему новый мобильный телефон, плеер, компьютер, дайте денег и обогрейте этой ночью. Если вы себя уважаете, то постарайтесь не смеяться и отправьте этого альфонса с данным посланием к следующей туристке. Пусть знает наших!»

– Ну Клава, ты даешь, – вырвалось у меня.

– А с ними только так и надо, – расплылась в улыбке Клавдия. – По-другому они не понимают.

Протянув блокнот официанту, Клава потерла руки и еще раз наказала:

– Если тебе понравилась русская туристка, то просто подойди к ней и молча покажи блокнот. Она навеки будет твоя.

– И она меня захочет?

– Не захочет эта, захочет следующая.

Обрадованный официант наговорил целую кучу благодарностей и, прижав блокнот к сердцу, побежал в сторону кухни.

– У тебя глаза, как яйца дрозда! – возбужденно проговорил он, остановившись в дверях. – Я запомнил!

– Только не забудь при этом блокнот показать, а то результат будет не тот, – сказала Клава.

– Обязательно покажу!

Услышав сзади себя чьи-то голоса, я обернулась и увидела Татьяну и державшего ее за руку Михаила. Таня смотрела на меня испуганным взглядом и не могла произнести ни звука. А я смотрела на Михаила и пыталась понять, что он здесь делает.

– Валя? – первым нарушил молчание Михаил. – Что ты тут делаешь? Почему ты не приехала на встречу, как мы с тобой договорились? Я прождал больше часа. На всякий случай я оставил тебе записку на рецепции. Что с тобой произошло? Кто тебя избил?

– А ты что тут делаешь?

– Я приехал вместе с сестрой. Знакомься, это моя сестра, ее зовут Таня. У нее неприятности, и она попросила меня подстраховать ее.

– А мы знакомы, – злобно прошипела девушка. – Эта девица меня шантажирует, она работает на Ахмеда.

– Это какая-то ошибка, недоразумение, – заметно занервничал Миша. – Валя сама в такой чудовищной ситуации, даже страшно подумать. Я обещал ей помочь.

– Да кому помогать? – вспылила Татьяна. – Она работает на аборигенов и шантажирует наших соотечественниц. – Таня перевела взгляд на Клаву и сказала раздраженным голосом: – Еще одна сообщница. У них здесь целая мафия.

Михаил заметно побледнел и нервно полез в карман брюк за сигаретой.

– Валя, это правда?

Я молчала и боялась посмотреть Михаилу в глаза.

– Это правда, что ты шантажируешь мою сестру и что мы приехали на встречу именно к тебе?

– Да что вы на девушку накинулись? – заступилась за меня Клава. – На ней, бедной, и так лица нет. Девчонка была в таких передрягах, вон, избитая вся. У нее муж изверг. Ей деньги нужны, чтобы на родину вылететь.

– Нам это безразлично, – ледяным голосом сказала Таня. – Заберите свои деньги и отдайте наши негативы, расходимся и забываем о существовании друг друга.

Татьяна достала из кармана тысячу долларов и так же холодно произнесла:

– Негативы на стол.

Я открыла пляжную сумку и принялась искать в ней негативы. Не веря своим глазам, я стала выкладывать содержимое сумки на стол и с ужасом обнаружила, что никаких негативов в сумке нет.

– Что случилось? – заметно занервничала Клава.

– Негативов нет, – дрожащим голосом ответила я.

– Как нет? Ищи лучше!

– Я уже все обыскала.

– Давай я поищу!

Я отдала Клаве сумку и заговорила, словно в бреду:

– Ничего не пойму. Я же вчера все в сумку положила. Ни паспорта моего нет, ни конверта с негативами. Это Валид все взял. Я уверена, это он. Пока я ночью спала, он проверил мою сумку и все из нее вытащил.

– Так мы получим сегодня свои негативы или нет? – Татьяна сунула обратно в карман свою тысячу, было видно, что у нее сдают нервы.

– Получите!

Все дружно обернулись и увидели стоящего у машины Валида, который улыбался широкой улыбкой и махал нам конвертом.

– Еще один, – пробурчала Татьяна и стала наблюдать за тем, как Валид вальяжно подходит к нашему столику.

– Это твой муж? – спросила меня на ухо Клава и раздула свои здоровенные ноздри.

– Муж, – судорожно кивнула я головой.

– А откуда у него негативы?

– Я же тебе говорю, что он ночью их вытащил из моей сумки.

– Вор, значит?

– Вор.

– А за воровство наказывать надо.

Как только Валид подошел к нашему столику, Клавдия встала со своего места и заехала Валиду кулаком в ухо с такой силой, что он не удержал равновесие и рухнул рядом со столом. Выхватив у Валида конверт с негативами, Клава посмотрела на араба злобным взглядом и сказала, отчеканив каждое свое слово:

– На чужой каравай рот не разевай.

– Это ты – сумасшедшая женщина из Сибири, которая преследует Хасана? – потер больное ухо Валид.

– Я. Так что со мной лучше не шутить. А то ведь я разозлюсь, и поедешь ты вместо Хасана в Сибирь в ссылку снег есть. Там тебе реально, своими руками придется на жизнь зарабатывать, а то привыкли здесь по пальмам за бананами лазить. А Вальку попробуй хоть пальцем тронуть. Убью! За яйца на сук повешу и бить буду долго, обещаю. И запомни, макака, русская жена слишком умна для тебя, в следующий раз женись на ослице.

После этих слов Клава дала Татьяне лично в руки конверт с негативами и деловито произнесла:

– Негативы ваши, деньги наши.

Татьяна просмотрела негативы и протянула Клаве тысячу долларов. В этот момент Валид встал на ноги и, достав пистолет, навел его на Клаву:

– Ты, сумасшедшая пляжная русская женщина, не доедешь до своей Сибири. Ты влезла в бизнес моего дядьки. Это его деньги и его встреча. Он рассказал мне про нее по телефону еще пару дней назад.

– Вот он, ловите его быстрее! Я знала, что он будет здесь, он проговорился! Держите его! Он украл мою банковскую карточку и мои драгоценности! Он возил меня к себе на квартиру, тут, в центре! Такие квартиры здесь есть у всех! Их снимают в складчину и используют по назначению!

Я вздрогнула и увидела, что к нашему столику бежит роскошная блондинка Надя и тащит за собой нехотя идущего за ней полицейского.

– Немедленно посадите его в тюрьму! Он украл мои деньги! Я буду жаловаться во все инстанции!

– Надя, я ничего не брал, – злобно произнес Валид и, крепко схватив меня за руку, не выпуская пистолета из другой своей руки, потащил меня к машине.

– Это ты, больше некому! Я тебе верила! Я тебя любила! А сегодня ночью я слышала, как ты разговаривал с другой девушкой. К тебе приезжает Алена из Краснодара! Верни мне мои деньги! Сволочь, альфонс! Посадите его в тюрьму! Ты думал, что я промолчу и что тебе за это ничего не будет?! Дорогой, ты ошибся! Я поехала в туристическую полицию, которая находится рядом с Гранд-отелем, и все там рассказала. Вы уже давно здесь все обнаглели, делите русских людей на шармут (проституток) и алкашей! Все не мусульманки для вас проститутки. Русские люди могут за себя постоять!

– Я ничего не брал! Ты – пляжная девка и потеряла пластиковую карточку и все свои драгоценности на пляже! Ты будешь гореть в огне за все, что ты сделала! – закричал Валид и, приставив к моему виску пистолет, потащил меня к машине.

– Если кто подойдет, я ее застрелю!

Полицейский заметно оживился, передал что-то по рации, и я увидела, как в кафе стали подтягиваться другие стражи порядка, но было уже поздно.

– Валя, держись! Все будет хорошо! – донеслись до меня слова Михаила.

А я уже не понимала, что может быть хорошо, потому что я чувствовала, что это конец, что все хорошее и плохое уже было, что впереди – пустота, бездна…

Я плохо понимала, что было дальше. Валид несся на бешеной скорости, говорил мне о том, что я дана ему Аллахом, что он очень сильно меня любит и что Надя – пляжная девка, которая просто хотела его купить, он клялся, что я единственная женщина, которая ему нужна, и что мои глаза уже давно похитили его душу. Он поедет со мной в Москву, поможет продать мне квартиру, мы купим жилье в Хургаде и заживем счастливо.

Валид говорил, гнал машину, а я оглядывалась и слышала вой сирены преследовавшей нас полицейской машины.

– Валид, остановись. За нами едет полиция!

Но Валид меня не слышал, да и не хотел слышать. Он много говорил, держал в руках пистолет и давил на газ как можно сильнее, перелетая через многочисленных «лежачих полицейских». А я сидела рядом с ним, понимала, что это конец, и думала о том, как же глупо я распорядилась своею судьбой. Я бы никогда не смогла надеть хиджаб, жить в мире, где женщина совершенно бесправна, рожать детей, у которых будут с рождения затравленные глаза. Я не хотела для себя той жизни, в которой женщинам нельзя ходить по улицам без сопровождения мужчины, и на городских пляжах они зачастую даже не купаются, а сидят в черных платках и платьях на берегу моря. Я попала в эту жизнь совершенно случайно. И не смогла ее понять и принять. Я попала в мир людей, которые слишком ослеплены своей верой и считают, что эта вера единственно правильная. Я вдруг поняла, что все прошло… Прошла любовь, блажь, желание постоянно быть рядом… Я никогда не мечтала носить чадру, тащить на себе все домашнее хозяйство, быть многодетной матерью и старшей женой в гареме. Теперь я уже могла трезво смотреть на вещи и понимала, что это был просто курортный роман, красивая сказка с теплым морем, пальмами, солнышком и системой «все включено».

– Валид, останови! Мы разобьемся! – в последний раз крикнула я, но машина уже потеряла управление. Увидев, что мы очутились на встречной полосе, я отчаянно закричала, но было уже поздно.

Только грохот, рев, скрежет металла, осколки стекла, мощный взрыв и давящая темнота…

ЭПИЛОГ

– Валя, к вам посетитель.

– Мама или Ленка?

– Мужчина, – улыбнулась мне медсестра.

– Мужчина?!

– Красивый.

– А кто это?

– Не знаю.

– Я не готова… – я потрогала свое лицо и ощутила неловкость.

– Валя, вы неплохо выглядите. Операция прошла удачно. Сегодня сняли бинты. Вы же сами смотрели на себя в зеркало, вам все понравилось, – попыталась успокоить меня медсестра.

– Я не готова к тому, чтобы встретиться с мужчиной.

– Но он уже три месяца сюда ходит, носит фрукты, цветы. Он ждал, пока с вашего лица снимут бинты и вы сможете встретиться.

– Хорошо, пусть зайдет.

Дверь палаты распахнулась, и я увидела взволнованного Михаила.

– Ты?

– Я.

Он положил мне на кровать роскошный букет и сел в кресло.

– Ты меня в Хургаде прокатила со свиданием, и я решил наверстать все в Москве. Ты хорошо выглядишь.

Я покраснела и закрыла лицо руками.

– Ты мне льстишь. Мое лицо собирали по кусочкам.

– Оно стало еще красивее прежнего.

– А как ты меня нашел? Как ты узнал, что я здесь лежу?

– Ты лежишь здесь уже несколько месяцев. Когда случилась авария, мы с Клавой следом за полицией прибыли на место происшествия на такси. Авария была достаточно сильной: столкнулись в лоб две машины. Никто не верил, что в этой аварии кто-то сможет уцелеть. Ты знаешь, когда я увидел, что осталось от вашей машины, у меня волосы встали дыбом. Первым заметили Валида: он был просто спрессован. Я сразу понял, что он мертв, слишком долго ждали «Скорую». Прибывшие врачи все же пытались нащупать у него пульс, но безрезультатно. Я кричал, что нужно пытаться вытащить из машины тебя, но это арабский мир, поэтому сначала попытались спасти своих и лишь после того, как врачи и полицейские удостоверились в том, что все остальные мертвы, они принялись за тебя. Ты была очень сильно зажата грудой искореженного металла, лежала без сознания, и все думали, что ты тоже мертва… Никто не верил в то, что ты выживешь. Тебя очень долго извлекали из-под сплющенной двери машины. Когда тебя достали и все же нащупали пульс, то тут же перенесли в машину «Скорой помощи», совершенно необорудованную: вместо носилок в ней был обыкновенный пляжный лежак. Ты вся истекала кровью, видимо, очень сильно ударилась головой при столкновении. Твоя жизнь висела на волоске, и надеяться можно было только на чудо. Я ехал с тобой в госпиталь и винил себя за свою беспомощность. Позже в госпиталь приехала Клава. Твое состояние ухудшалось прямо на глазах, и врачи говорили о том, что у тебя вообще нет никаких шансов. Мне было больно смотреть на тебя. И все же мы все в тебя верили и хватались за последнюю соломинку. Ты нас словно услышала и выжила. Я добился того, чтобы тебя отправили в Москву и ты продолжила лечение здесь.

– Господи, даже страшно подумать, сколько денег ты потратил!

– Дело не в деньгах. Просто никто не верил, что свершится чудо. С меня взяли подписку, ведь тебя нельзя было транспортировать, тебя перевезли под мою ответственность. Но я знал, что помочь тебе смогут только в Москве, потому что в Хургаде и даже в Каире нет такого медицинского оборудования, какое есть у нас.

Михаил замолчал и как-то нерешительно добавил:

– Там моя сестра пришла тебя проведать. Ты не против?

– Нет.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Татьяна. Она поцеловала меня в щеку и посадила на мою кровать большого плюшевого медведя.

– Это тебе.

– Красивый какой!

– А ты знаешь, у меня с мужем все наладилось, – радостно сказала она. – Говорят же, что бывает усталость в браке. Вот то же случилось и с нами. Теперь я чувствую, что я у него единственная. Ты не представляешь, как здорово это ощущать!

– Я очень за тебя рада. А еще, как это ни ужасно, но я рада, что я вдова.

– Да какая ты вдова? – обняла меня за плечи Татьяна. – Ты и замужем-то никогда не была.

– Как не была?

– Эта макака тебя надула.

– Как это?

– У тебя с ним был брак ОРФИ.

– А что, он не настоящий?

– Нет, конечно. ОРФИ – это запудривание мозгов наивным женщинам, которые и представления не имеют о том, что это самый несерьезный брак, который позволяет разводить египтянам наших женщин на деньги. Эта бумажка, которая дает возможность «молодоженам» снять квартиру, сожительствовать и не иметь к себе претензий со стороны полиции нравов. Таким образом египтяне покрывают свое сожительство с нашими женщинами. У каждого из них таких браков ОРФИ выше крыши. Этот брак не имеет никакой юридической силы и не влечет за собой никаких прав и обязанностей. Наш гражданский брак и то больше защищен законом, а ОРФИ – всего лишь бумажка, нужная для полиции нравов, и все. Российский гражданский брак предусматривает длительное совместное проживание, совместный быт, наличие любви и даже рождение детей. Тем, кого он устраивает, не нужно подтверждать его документально. ОРФИ не действует на территории России, значит, ты никогда не была замужем. Египтяне обманывают русских девушек и говорят, что это – начало официальных отношений, а потом будет свадьба. Брак ОРФИ не гарантирует того, что следом за ним последует настоящий, он совершенно ни к чему не обязывает. Это лишь предлог для того, чтобы затащить девушку в постель, очень редко он становится началом настоящей семейной жизни. Бланки для брака ОРФИ продаются в любом киоске и стоят копейки.

– Значит, я не была настоящей женой египтянина?

– Конечно, нет, – рассмеялась Татьяна. – Настоящий брак оформить намного сложнее. Нужно ехать в Каир, в консульство, только там ты бы смогла стать официальной женой египтянина. И все же ОРФИ нельзя недооценивать. Если твой муж тебя изобьет и ты пойдешь просить защиты у властей, то он может предъявить свидетельство, и тогда закон будет на его стороне. С ОРФИ не разводятся. Когда отношения между людьми заканчиваются, эту бумажку просто рвут, и все. Многие оформляют левые ОРФИ. Просто покупают бланк в ларьке за один фунт и вписывают туда свои фамилии. Ведь этот документ нужен лишь для полиции нравов.

– Теперь понятно, почему ко мне приставали и брат, и дядька Валида. Они знали, что я незаконная жена, что у Валида таких девушек с ОРФИ выше крыши, – задумчиво произнесла я.

– Конечно. ОРФИ ничего не дает. Он разрешает египетскому мужчине жить сексуальной жизнью, но зачастую арабы входят в роль и начинают требовать от наших женщин верности и покорности. Одним словом, ОРФИ дает права мужчине и не дает никаких прав женщине. Египетские женщины до свадьбы недоступны, мораль к ним слишком строга, потому выручают наши русские женщины, а ОРФИ-брак – это единственная возможность для египетских мужчин вести интимную жизнь. Количество ОРФИ-браков в Египте велико, и это суровая правда жизни. Если официальный брак оформляется после ОРФИ – это очень утомительная и сложная процедура. Сначала обращаются в консульство, затем в Министерство юстиции в Каире. Именно там брак подтверждается духовным лицом и выдается соответствующее свидетельство. Если у женщины есть документ, что она приняла ислам, то процесс регистрации брака упрощается.

– Ну мне это уже не грозит, – я попыталась выдавить из себя улыбку. – Какая же я была дура, я же ему верила… Если бы я только знала, что ОРФИ-брак – это обыкновенная бумажка, служащая прикрытием курортного романа, я бы не наделала столько глупостей. А ведь Валид напевал мне о том, что это настоящий брак, а на самом деле у меня был самый что ни на есть непонятный статус. Эта бумажка закрыла мне глаза на многие вещи, а ему развязала руки.

– Все это уже в прошлом, – улыбнулась Татьяна.

В этот момент у Михаила зазвонил мобильный телефон, и как только он взял трубку, то сразу протянул ее мне.

– Это тебя.

– Меня?!

– Это Клава.

Почувствовав, что по моим щекам потекли слезы, я всхлипнула и закричала:

– Клава, родная, привет! Как же я рада тебя слышать! Как же рада!

– А я-то как рада! – послышался на том конце провода Клавин голос. – Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Вот и здорово. Мать, жизнь только начинается! Ты только подумай: у тебя жизнь начинается! Твой перец-то рядом сидит?

– Ты про кого?

– Про Мишку твоего. Ты не представляешь, сколько он для тебя сделал, сколько денег выложил, сколько инстанций оббежал. Я вот думаю, зачем нам эти египтяне нужны, если у нас такие мужики, как твой Мишка, имеются?!

От пристального взгляда Михаила я почувствовала неловкость и осторожно спросила:

– Клава, а ты-то как там сама? Все одна?

– Да нет. Ко мне Иван из соседней деревни перебрался.

– Правда?!

– Конечно. У него жена умерла. А я подумала – зачем мужику бобылем ходить? Мужики сейчас, сама знаешь, на вес золота. Так я его быстро к рукам прибрала. Человек он неплохой, работящий, живем душа в душу.

– Какая же ты молодец!

– А ты сомневалась! Я его уже давно приглядела, да раньше он был женат. А как вдовцом остался, так я сразу его к себе и дернула, пока другие деревенские бабы не очухались и не увели свободного мужика в свое стойло. Валя, а приезжайте вы ко мне в Сибирь хоть на недельку. Погостите, чистым воздухом подышите, молочка парного попьете.

– Что она там говорит? – улыбнулся мне Михаил.

– Она зовет нас в Сибирь на недельку.

– Так поезжайте! – воскликнула Татьяна.

– Даже не знаю… – опешила я.

– Если зовут – надо ехать, – поддержал Таню Михаил.

А я… Я просто посмотрела в его глаза и поняла, что я готова ехать за ним куда угодно, потому что у меня еще есть силы и есть желание впустить в свое сердце любовь и почувствовать себя хоть немного счастливой.

Михаил выхватил у меня трубку и радостно закричал:

– Клава, собирай на стол! Мы едем в Сибирь! Мы едем!..

ОТ АВТОРА

Вот и закончились последние странички моего романа. На душе стало как-то пусто и одиноко, словно вместе с этим романам закончилась моя жизнь. Так бывает всегда, когда я заканчиваю свой роман. Когда мне задают вопрос, что я ощущаю после окончания очередного романа, я говорю, что мне почему-то хочется плакать. Мне кажется, что окончание моего романа обокрало меня на одну мою тайную книжную жизнь. Ведь с тех пор, как я стала писать, я веду двойную жизнь и одной жизнью уже жить не умею. Я надеюсь, что этот роман вам понравился, потому что, как и во все другие, я вложила в него свою душу, свою боль и свои переживания.

Впереди новые сюжеты, новые мысли, новые победы, рубежи и новые разочарования. Теперь я могу полностью погрузиться в ваши письма, в ваши проблемы и в который раз хочу поблагодарить вас за вашу веру в меня как автора и ваши теплые и близкие, бесконечно дорогие моему сердцу слова.

Мои милые, любимые и неповторимые читатели! Для меня вы не просто читатели, вы по-настоящему близкие и дорогие для меня люди. Ради вас я живу, дышу, творю и созидаю. Вы мой жизненный стимул. Я верю в нашу с вами обоюдную любовь, дружбу и бесконечное взаимопонимание. Совсем недавно я обратилась к вам за помощью и попросила вас помочь подарить моим книгам, написанным ранее, новую жизнь. И вы меня услышали. Вы откликнулись. И теперь книги в обновленной редакции «Дитя порока, или Я буду мстить» и «Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья» продаются в книжных магазинах и стоят на ваших книжных полках. Низкий вам за это поклон и мое искреннее спасибо.

Впереди третий, тоже уже обновленный роман «Случайная любовь, или Одна ночь, изменившая жизнь». Я надеюсь, что этим романом вы тоже обязательно меня поддержите. Я пропустила его через свое сердце и представила его на ваш суд в новой редакции. Я люблю перечитывать свои прошлые романы, убирать из них то, что уже неактуально, поражаться некоторым моментам, не понимая, как у меня хватило духу их написать, и проживать жизнь своих героинь заново.

Я безумно дорожу вашими письмами. Я хочу, чтобы все мы получали радость от своей работы, любили жизнь, работали над собой, дарили тепло нашим близким и, конечно же, чтобы нас любили. Мне хочется, чтобы мы ловили на себе восхищенные взгляды наших мужчин, видели благодарные и счастливые улыбки наших детей и родителей, ведь ради них мы способны на все!

Мне пишут женщины в инвалидных колясках, которые лишены способности самостоятельно передвигаться. Они пишут мне о своей любви и о том, что они не хотят сдаваться. Они пишут, что они не беспомощны, что они смогли отстроить свою жизнь заново и почувствовали в себе невероятные душевные силы. Эти женщины выдерживают чудовищные трудности, которые бы выдержал не каждый мужчина. Они пишут мне, что мои книги вселяют в них веру в достойную жизнь, заставляют верить в себя и смотреть в будущее с оптимизмом. Я бесконечно благодарна им за их теплые слова, за любовь к моему творчеству и молюсь вместе с ними за то, чтобы у нас у всех было как можно меньше несчастий и судьба дарила нам свою благосклонность. Мы просто обязаны поддерживать с вами тех, кому еще тяжелее, чем нам.

Очень часто мои читатели задаются в своих письмах вопросом: в чем смысл жизни и зачем жить? Читая эти письма, мне хочется сказать, что смысл жизни есть в отсутствии смысла как такового и что мы должны жить ради своих родных и близких.

Я рада, что во многом мои читатели солидарны вместе со мной, что для того, чтобы стать интересной и современной женщиной, нужно много работать над собой. Мы всегда умеем постоять за себя, не боимся ответственности, умеем принять правильное решение. Мы знаем, чего мы хотим, и знаем, как это получить.

В своих письмах вы делитесь со мной своими личностными переживаниями, страхами, одиночеством и претензиями к своей судьбе. Мне приятно получать письма и от мужчин, жить их проблемами, ощущать, как они пытаются понять женскую душу и осознавать, что они любят, ждут и с удовольствием не меньшим, чем женщины, читают мои книги.

Дорогие мои, любимые и близкие моему сердцу читатели! Наше с вами тесное общение продолжается. Я предлагаю вам бороться со своими страхами и неудачами на страницах моих романов. Ваши сердца должны быть свободными от любых обид и переживаний.

Пишите мне свои истории. Самые интересные из них лягут в основу моих следующих романов. Задавайте мне свои вопросы, на которые я буду отвечать вам в конце своих будущих книг… Если вы будете настаивать на том, чтобы я изменила ваши имена, то я ничего не сделаю против вашей воли. Я буду всегда соблюдать этику.

Пишите, если вам плохо, одиноко, тоскливо или, наоборот, у вас все хорошо, но вы испытываете потребность рассказать о вашем счастье окружающим людям. Пишите, как у вас прошел день, как настроение и какие планы у вас впереди. Только, пожалуйста, не извиняйтесь за ваши письма и за то, что вы утомляете меня своей исповедью. Ни в коем случае вы меня не утомляете. Это я прошу у вас извинение за то, что не всегда могу оперативно вам ответить. Я бесконечно рада и благодарна каждому вашему письму, потому что ваши письма – это моя сегодняшняя жизнь, а глаза моих читателей – это мой сегодняшний стимул.

Я благодарна вам за ваши фотографии. Они хранятся в моем рабочем столе и дают мне возможность лицезреть вас лично и знать, что на этой земле есть люди, которым я далеко не безразлична и которые нуждаются во мне точно так же, как я нуждаюсь в них и в нашем обоюдном бесценном общении.

Я предлагаю вам руку дружбы и искренне надеюсь, что если все мы будем хоть чуточку приветливее и добрее, то этот мир станет краше и лучше.

Я готова помочь вам как друг, как юрист и просто как женщина. Пишите, как вам сейчас живется и что творится у вас на душе. Ваши письма придут мне лично в руки. У меня нет секретарей и помощников. Я привыкла все делать сама.

Направляйте свои письма по адресу: 125190, Москва, абонентский ящик 209.

С бесконечной любовью

ваш автор и друг ЮЛИЯ ШИЛОВА.

ОТВЕТЫ НА ПИСЬМА

1

Здравствуйте, Юлия! Хочется поблагодарить вас за книгу «Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока».

Прочитала эту книгу на одном дыхании. Это просто мистика какая-то, но я узнавала в этой книге себя. У героини были точно такие же мысли, слова и поступки, как когда-то у меня. Мой любимый турецкий мужчина тоже развел меня на деньги, только он придумал, что у него отец в аварию попал и ему тоже якобы требуется операция. Я моталась к нему как дура, в Кемер. Работала только на эти поездки, возила ему подарки, дала деньги на операцию для отца. Верила, что мы поженимся и что этот мужчина моя судьба.

А на Новый год он приехал ко мне вместе со своими братьями, которые привезли в Москву товар на продажу. Мама была в шоке и ушла жить к бабушке. А я неделю их кормила, поила, арендовала машину, помогла им сдать товар оптовикам. Возила их по всем дорогим клубам и ресторанам в надежде произвести на них самое хорошее впечатление. После их отъезда опять стала мотаться в Турцию. А однажды узнала, что я у своего любимого турка тысяча первая и что к нему таких, как я, мотается очень много и каждой он клянется в любви, верности и обещает жениться. Словом, один раз я просто приехала не вовремя. Мое место заняла другая.

Турки странный народ. Даже если их в постели с другой девушкой ловишь, то он будет говорить, как он тебя любит и что это не его нога. Расставание было тяжелым. Жалко было себя и то, что в эту любовь я вбухала столько денег и нервов. Машину можно было дорогую купить, столько денег я в Турцию проездила. Теперь все в прошлом. Вышла замуж. Ребенку год, а моя турецкая любовь осталась только в горестных воспоминаниях.

Спасибо вам, Юленька, за эту книгу. Пусть немного жестко, но зато реально. Дай бог, чтобы эта книга открыла глаза другим женщинам, которые ездят на турецкие курорты в поисках турецкой любви.

Юленька, спасибо за то, что вы есть, и за то, что вы не боитесь писать реальную правду, о которой многие умалчивают и делают вид, что подобной проблемы не существует.

Ваша поклонница Мария, 25 лет.

г. Пенза.

Дорогая Мария, я рада, что моя книга «Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока» Вам очень сильно понравилась. Надеюсь, что она обязательно найдет отклик и поддержку в сердцах других читателей. Прежде чем сесть за написание этого романа, я получила слишком много писем от девушек, которые задавались одним и тем же вопросом: бывает ли счастливая история турецкой любви? Я попробовала рассмотреть этот вопрос на страницах своего романа и выяснила то, что шанс у нас всегда есть, ведь и в лотерею можно выиграть, но этот шанс уж слишком ничтожен.

Своим романом я ни в коем случае не осуждаю и уж тем более не берусь учить жизни наших женщин, потому что у каждого из нас своя голова на плечах. Я всего лишь хотела написать о том, что среди наших мужчин есть преданные, щедрые, терпеливые, любящие и заботливые, что иногда нужно просто оглядеться по сторонам и понять, что удивительное может быть совсем рядом. Нужно только хорошенько его рассмотреть. Может, наш принц где-то рядом и его необязательно искать на курорте среди страстных восточных мужчин?

Мне хотелось напомнить нашим женщинам о том, что турецкие мужчины – искусные обольстители. Восточные мужчины – обольстители по своему призванию.

На турецких просторах можно часто наблюдать русско-турецкую любовь, которая зачастую заканчивается слезами, разочарованиями и даже личностной жизненной трагедией. Для кого-то это очередной пустяковый флирт, интрижка, вдохновение, маленькая собственная тайна от мужа, лекарство против однообразной семейной жизни, борьба с одиночеством, а для кого-то это горькие слезы, жестокая драма и бесконечная боль в душе. Я подумала о том, что пришло время поговорить обо всем этом на страницах моего романа, который я вынесла на ваш суд в надежде, что он обязательно вам понравится.

Перед тем как написать этот роман, я узнала одну любопытную вещь. Оказывается, в Грузии довольно часто поднимают тост за женщину, которая ни разу в жизни не побывала в Турции. Что это, ханжеские пересуды, здоровый цинизм или страх грузинских мужчин за то, что турки будят во многих женщинах угасающее желание быть ЖЕНЩИНОЙ? А может, это первый звонок о том, что нашим мужчинам стоит задуматься об их отношении к нашим женщинам?

Итак, благодаря вашим письмам и общению с теми, для кого турецкая любовь является чем-то вроде наркотика, я взяла на себя смелость рассуждать о турецкой любви на страницах своей выстраданной книги. На самом ли деле турецкая любовь является именинами сердца, ведь именно так ее называют познавшие ее женщины, и какова же обратная сторона сверкающей медали любви? А может быть, у настоящей любви вообще не существует национальности? В конце концов, какая разница, турецкая эта любовь, египетская, тунисская или российская. Главное, чтобы были сильные чувства и точно такие же сильные поступки. Возможно, и так…

И все же в своих письмах вы задаете сами себе один и тот же вопрос. Бывают ли счастливые браки с турками? Если да, то почему так много разбитых семей и сломанных судеб? Почему для того, чтобы снять розовые очки, требуются годы тяжелых заблуждений?

Наши уставшие от множества обязанностей и бытовых проблем женщины едут на турецкий курорт и попадают в безграничное мужское внимание романтически настроенных турок, которые идеально отточили систему сказочно-красивых ухаживаний и взяли на вооружение тот неоспоримый факт, что на нашей родине многим женщинам не хватает элементарного мужского внимания, романтики и хотя бы временного ощущения быть любимыми и желанными. Турцию называют страной любви. Говорят, что любовь там царит повсюду, а еще говорят, что Турция не любит иллюзий…

Этот роман о моих соотечественницах… О тех любительницах восточных похождений, для кого погоня за призрачным счастьем становится нормой жизни. О тех, кто забывает, что среди наших мужчин тоже есть внимательные, заботливые, галантные и притягательные… О тех, кто еще не оглянулся по сторонам и не подумал о том, что, возможно, тот, кто вам нужен, где-то рядом, а тот, кто остался на берегу Средиземного моря, всего лишь мираж, который сможет вам подарить иллюзорную нежность, незабываемый набор впечатлений и полное отсутствие хоть каких-либо обязательств. А может быть, это просто красивое, теплое море, курортный праздник души, солнечный рай и… полнейшее отсутствие трезвого взгляда?

Я рада, что эта книга полюбилась моим читателям и нашла отклик в их добрых сердцах. Мария, мне приятно читать о том, что сейчас у вас все хорошо. Я от души желаю вам крепкого семейного счастья, взаимопонимания с вашим супругом и удачи во всех ваших начинаниях.

Ваш друг.

ЮЛИЯ ШИЛОВА.

2

Здравствуйте, уважаемая и горячо любимая Юлия Витальевна! Я каждый вечер перед сном пишу в уме Вам письмо. Ну никак не могу сесть днем и его написать. Но все-таки сегодня я собралась, так как только что дочитала Вашу книгу «Цена успеха, или Женщина в игре без правил», а до этого прочитала «Исповедь грешницы, или Двое на краю бездны». Я пишу Вам от всего сердца и очень волнуюсь. Мне 66 лет. У меня двое детей и трое внуков, поэтому я очень богатая бабушка, и дети называют меня только мамочкой, как и Вы свою маму, а вот я никогда не произносила этого слова, потому что когда мне было два года, началась война и папу взяли на фронт, а мама умерла от тифа. Тогда меня вместе с сестрой и братом сдали в детский дом Вологодской области. Сначала я прошла дошкольный детский дом, а затем школьный. После этого меня отправили учителем пения и музыки. Позже, когда я стала работать музыкальным руководителем в детском объединении, я встретила свою судьбу. Вы знаете, Юленька, несмотря на все, что мне довелось пережить, я очень счастливая. Потому что я мать и неодинока, а ведь одиночество – страшная штука. Мы никогда не жили богато, мы обыкновенные работяги и всегда жили скромно. Но как-то я со своей пенсии купила Вашу книгу, а затем стала их покупать с каждой пенсии и давать их читать своим подругам. У меня их очень много, и после каждой новой книги я долгое время не могу прийти в себя, а затем иду за следующей. Я просто уже не могу и не хочу жить без Ваших книг. Юленька, я не знаю, к кому обратиться за помощью, но мне больно и обидно, что у таких замечательных книг нет рекламы и что о Вас редко пишут в прессе. Я не знаю, к кому мне обратиться за помощью, в какие двери стучать и как достучаться. Так хочется Вам помочь, потому что Ваши книги очень нужны людям. Была бы моя воля, я бы все Ваши книги скупила в магазинах.

Юлия Витальевна, передавайте привет, крепкого здоровья и долголетия Вашей мамочке, а Вам всего только самого светлого, счастья, успехов. Вы не представляете, как бы мне хотелось иметь Вашу фотографию, чтобы она каждый день была перед глазами. Я Вас очень люблю и крепко обнимаю.

Капитолина Павловна, 66 лет.

Петрозаводск. Карелия.

Дорогая Капитолина Павловна, огромное спасибо за Ваше дорогое моему сердцу письмо и за то, что Вы так любите мои книги. В каждую из них я вкладываю свою душу, выкладываюсь по полной и надеюсь не разочаровать Вас в своем дальнейшем творчестве.

Вы и в самом деле богатая бабушка. У Вас дети и внуки. Вы мать, а мать никогда не может быть одинокой. У меня тоже двое детей, и мне хочется сделать для них как можно больше, потому что я живу для своих близких, а дышу и творю ради своих читателей. Мы всегда будем благодарны своим детям за то, что они позволили нам познать чувство материнства, за их искреннюю любовь и нежную привязанность. А ведь мы и сами испытываем радость от того, что безумно любим своих детей.

Ваши дети и внуки будут всегда благодарны Вам за ту глубокую любовь, которую Вы им даете. А я всегда буду признательна Вам и своим читателям за то, что в Ваших сердечных словах и признаниях я черпаю вдохновение. Читательская любовь – моя жизнь, моя страсть и мой стимул к писательству. Спасибо за Ваши глубокие переживания, за то, что Вы понимаете и поддерживаете все мои стремления и играете особую, созидательную роль в моей творческой судьбе. За своими читателями я как за каменной стеной, и, глядя в их благодарные глаза и лица, я испытываю необъяснимую потребность творить как можно больше и лучше.

Капитолина Павловна, сейчас я сотрудничаю с очень сильным и хорошим издательством «Эксмо», поэтому искренне надеюсь на то, что качественная реклама у моих книг обязательно будет, и она уже есть. В этом издательстве работает команда настоящих профессионалов, которые уже начали работу в данном направлении, и первые результаты уже налицо. Хотя бы то, что теперь мы с Вами можем полноценно общаться, дружить и рассказывать друг другу о сокровенном. Я делюсь своим личностным и сокровенным в своих книгах, а Вы написали мне письмо, которое Вы писали от всего сердца.

Милая Капитолина Павловна, от Вашего письма исходит особое тепло. Спасибо за Вашу поддержку, любовь к моему творчеству и за то, что мои книги стоят на Вашей домашней книжной полке.

Спасибо за то, что Вы есть, что Вы открыли для себя мое творчество, смогли его принять, понять и полюбить. Я буду по-прежнему радовать Вас своими новыми книгами, пока хватит сил, здоровья, веры в себя и собственное провидение. Передавайте привет Вашим родным, близким и подругам. Самые наилучшие пожелания Вам от моей мамы. Пишите. Да хранит Вас бог.

С бесконечной любовью.

ЮЛИЯ ШИЛОВА.

3

Моя самая любимая писательница Юлия, здравствуйте! Мне 30 лет, но мое сердце закрыто для мужчин. Несмотря на то, что вокруг меня вертится много мужчин, я выбрала сознательное одиночество и чувствую себя вполне комфортно. Вся эта любовь-морковь осталась в прошлом. Теперь меня ничем не прошибешь. Недавно за мной стал ухаживать приличный мужчина, но я обрубила его ухаживания на корню. Подруги говорят, что сознательное одиночество в 30 лет – это нарушение в психике.

А что вы думаете по этому поводу? Неужели мы все должны жить по общепринятым стандартам, но если мне хорошо одной, то почему ради общественного мнения я должна с кем-то сходиться и чувствовать себя плохо?

С любовью и уважением.

Антонина, 30 лет.

г. Ярославль.

Дорогая Антонина, каждому свое. Если Вы научились жить в одиночестве, это не самообман и Вам в нем комфортно, то почему бы и нет? Я считаю счастливыми тех людей, которые прожили свою жизнь так, как они хотели, и несчастливыми тех, кто прожил жизнь так, как этого хотели окружающие люди. Стремление быть как все и быть не хуже других не самое лучшее стремление в нашей жизни. Я за яркие индивидуальности. Да и вообще фраза ОДИНОКАЯ ЖЕНЩИНА какая-то неправильная и некрасивая. Вы не ОДИНОКАЯ. Вы СВОБОДНАЯ. Если Вы любите уединение, то почему кто-то должен мешать Вашей любви? Вы вправе строить свою жизнь относительно ваших целей и интересов. Если Вы чувствуете, что пока вам не нужны рамки семьи, то не стоит их воздвигать. Самое главное – это чувствовать себя востребованной жизнью и уметь управлять собственной судьбой, независимо от того, находится рядом с Вами мужчина или нет.

Видимо, у вас был слишком негативный опыт прошлой любви, который прочно засел Вам в душу. Такой опыт есть практически в жизни каждой женщины. Душевная боль долго отходит и учит нас осторожности и недоверию. Именно поэтому зачастую, после того, как мы обожглись на молоке, мы начинаем дуть на воду.

Одиночество приятно, если вы выбрали его сознательно. Когда-то я тоже была одинока. Долгое время и свое одиночество я выбрала совершенно сознательно, придя к мнению, что в этой жизни не всем дано иметь счастливую личную жизнь, но пришло время, и я ощутила, что одиночество начинает слишком на меня давить, что оно меня душит и просто уничтожает. У меня начали опускаться руки. Тогда я открыла свое сердце для любви и пустила в нее новое чувство. Я не пожалела об этом ни минуты, потому что без любви жизнь продолжается. Она не стоит на месте, но с любовью она протекает намного насыщеннее и позволяет идти вперед быстрее.

Дорогая Антонина, если когда-нибудь Вы почувствуете, что уже устаете от одиночества и вместо вашего закадычного друга оно превращается в Вашего заклятого врага, значит, это долгожданный звонок к переменам. Только не спешите и не обращайте внимания на общественное мнение. Вы почувствуете это сами. Живите так, как Вам хочется, но все же оставьте плотную дверь в своей душе чуть приоткрытой, а вдруг кому-то захочется проскользнуть в эту щелочку, а Вам захочется его пустить…

С наилучшими пожеланиями.

ЮЛИЯ ШИЛОВА.

4

Юлия, что значит для вас выражение «жизнь удалась»? Можете ли вы применить его к себе?

С уважением. Большой почитатель вашего творчества.

Виктор. 42 года, г. Рязань.

Уважаемый Виктор, мне очень приятно, что Вы являетесь почитателем моего творчества. Приятно, что меня читают мужчины. На Ваш вопрос сложно ответить однозначно. В это выражение входит слишком много личностных аспектов, и для каждого человека они свои. Кто-то встретил и познал настоящую любовь. Кто-то реализовал себя как личность. Кто-то осуществил свою мечу. Кто-то стал матерью своих детей и бабушкой своих внуков. Кто-то заработал много денег и стал богатым человеком, а кто-то гордится своими достижениями и считает, что все задуманное осуществилось.

Что касается меня, то я могу с уверенностью сказать: моя жизнь удалась!

Я занимаюсь любимым делом, которому отдаю всю себя. Пытаюсь удовлетворить свои амбиции, верю в себя и собственное провидение. Живу и дышу любовью своих читателей. Даю им надежду и получаю надежду от них. Письма моих читателей позволяют верить мне в то, что я делаю свое дело не напрасно и что мое творчество кому-то нужно.

У меня есть близкие, дети, любимая работа, друзья, и, конечно же, моя жизнь удалась, и я бы не променяла ее ни на какую другую!!!

Content

Юлия Шилова
Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях

Посвящение

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ЭПИЛОГ

ОТ АВТОРА

ОТВЕТЫ НА ПИСЬМА

1

2

3

4