Бессонов Алексей

Среднестатистический борщ

Алексей Бессонов

СРЕДНЕСТАТИСТИЧЕСКИЙ БОРЩ

Всякий раз, заходя в душевую кабину, стандартно отделанную зеркальными панелями, я смотрю на себя без всякого удовольствия. И дело здесь не в широте моего лица, которое, по мнению некоторых острословов, приближается по этому параметру к изрядной сковородке, и даже не в животе, затрудняющем выбор джинсов в магазине, а – в том, что волосы у меня на груди уже седоваты. Ладно б я был вислоусым дедом с подергивающимися от самогонки конечностями, так ведь нет же: седина эта впервые появилась у меня после одного случая из тех, о которых обычно не рассказывают. Но так как лет с тех пор прошло уже немало, многое, пожалуй, и забылось, я все же возьму на себя смелость… Значит, вот!

Все началось с неожиданного появления Вилли Загребайло. Тем славным утром мы благополучно отсыпались после очень утомительного рейса со множеством остановок, закончившегося на Катарине. В наши планы входил сон как минимум до полудня (а легли мы в девять вечера), однако, как оно часто бывает, реальность вмешивается в мечты жестоко и безапелляционно. Около восьми у меня над ухом заверещал командирский интерком. Некоторое время я неистово вертелся в постели, пытаясь игнорировать нудный вызов, но потом, кое-как продрав глаза, все же протянул руку к пульту и коснулся сенсора включения.

– Вы все спите, Сэмэн? – загремел надо мной смутно знакомый голос. – Прибылей проспите!

– А? Что? – подскочил я. – Кто это там?

– Гиперинтендант Загребайло! Вставайте, дорогой Сэмэн, вставайте, у меня до вас серьезное дело – я буду через десять минут!

Я замотал головой и в ужасе сел на койке. Возникновение Вилли не сулило ничего хорошего, ибо служил он не где-нибудь, а в контрразведке, стало быть, заглянуть просто так на рюмочку от него не дождешься.

– Перси, – слепо зашарил я рукой по сенсорной панели интеркома, – поднимайся. К нам идет Загребайло.

– Кто-о?! – панически переспросил мой старый компаньон Персиваль Пиккерт. – Что – опять?

Как выяснилось, я разбудил и Тхора, так что через пару минут мы все втроем уже сидели на камбузе, глотали кофе с плюшками и строили различные гипотезы одна другой ужасней.

– Это опять у них какие-то дела с мафией, – закатив глаза, размышлял Перси. – Господи, дай мне веревку!

– Ну, не думаю, – возразил я. – Второй раз – и снова нас? Нет, это как-то банально, так не бывает!

Тхор молчал, задумчиво шевеля правым ухом. Впрочем, у нашего штурманского кока есть давняя и нехорошая привычка говорить только по делу, отчего он и не любит ходить с нами в портовые бары.

– Не повезем же мы опять эту чертову морскую капусту! – оптимистично решил я, но тут раздался сигнал вызова со стороны шлюза.

– Вот и он, – отчетливо произнес Тхор, и слова его в наступившей вдруг тишине показались мне необыкновенно зловещими.

– Коку – отыскать коньяк! – огрызнулся я, и отправился открывать.

Как и следовало ожидать, Загребайло имел самый преуспевающий вид. Его круглые щеки так и лоснились покоем и довольством: решительно никто не сказал бы, что за личиной этакого сального тыловика скрывается на самом деле матерый контрразведчик, способный убить человека одним пальцем. От сала, впрочем, он тоже никогда не отказывался.

– Рад вас видеть, Сэмэн! – загрохотал он еще с трапа. – Смотрю, дела ваши идут недурно! Ну да ничего, того и гляди, заработаете еще пару монет – я уж прослежу, чтобы у вас и ваших друзей все было в полном порядке!

– Хотелось бы верить, – кисло улыбнулся я. – Если, конечно, вашими стараниями нам не придется опять таскать взрывчатку под видом продовольствия. А то меня, знаете ли, мутит от одной мысли…

– Ну что вы, что вы… Ту историю давно пора выбросить из головы! Признаться, конечно, я и сам чувствую себя в некоторой степени виноватым перед вами, но сами ведь понимаете – служба!

Балагуря таким манером, мы добрались до камбуза, где Тхор уже раскупорил бутыль армянского, а Перси – перезарядил кофейный автомат.

– Ну-у, я так и знал! – Пожав всем руки, Загребайло выставил на стол довольно пухлый кожаный портфель и принялся доставать из него какие-то шоколадки.

Перси подставил под носик автомата изящную крутобокую чашку.

– Надо полагать, сэ-эр, ваш визит связан с очередной, м-мм, спецоперацией?

– В некотором роде, – горько вздохнул гиперинтендант. – Но в этот раз я не стану досаждать вам своим присутствием.

– Следовательно, нас ждут ордена? И, очевидно, посмертно?

– Нет-нет, – развел руками Вилли. – Разве что медали. Да и те вам вручат в приватной обстановке.

Персиваль многозначительно покачал головой и раскупорил коньяк.

– Что ж, это уже дает некоторую надежду на благополучный исход. Давайте же выпьем за то, чтобы это была не последняя бутылка, употребленная нами в компании уважаемого гиперинтенданта!

– Что верно то верно, – согласился тот и махом опрокинул полстакана.

На некоторое время наступила тишина, было слышно лишь позвякивание ложечки в чашке у Тхора.

– Ну, в общем… – Вилли запил свой коньяк кофе, бросил в рот кусочек шоколада и положил руки на стол: – Дело на сей раз действительно серьезное. Может быть, даже опасное, но штука вся в том, что кроме вас нам в данный момент положиться совершенно не на кого.

– Это после… того случая? – отрешенно поинтересовался Перси Пиккерт.

– В определенном смысле, да, – пожал плечами Загребайло. – Но скажите-ка честно: вас что же, так пугает перспектива послужить родине? Или, может быть – повернулся он к Тхору, – прима-лейтенант Мзендарлалик позволит кому-либо усомниться в своей доблести?

– Не думаю, – сухо выдавил тот.

– Стало быть, послужить придется, – кивнул Загребайло. – Чтобы подсластить вам, ребята, мою пилюлю, могу сказать сразу – на вас в данном случае ассигнованы такие средства, что после этого рейса вы сможете сразу же создать собственную корпорацию. Без всяких кредитов – точнее, кредит вам откроют на развитие бизнеса, и кредит этот будет выглядеть так, что любые ваши конкуренты сделают себе от зависти харакири. Можете мне поверить.

– Весело, – вставил свое слово Перси.

– Достаточно весело, – Вилли деловито шевельнул пальцем, и мой компаньон поспешил наполнить его стакан. – Тем более что вам придется распрощаться с вашим бывалым «хвостом». Да-да, я понимаю, что он не ваш, а арендованный, но эти мелочи оставьте мне. Я уж решу как-нибудь… Дело же у нас в следующем. Сейчас мы загружаем вас совершенно безобидным гражданским грузом на Бенедикт – заметьте, не только по документам, но и в реальности вам за все платят по не самым хилым расценкам, – но при загрузке пара операторов проделывает с «хвостом» некие только им известные манипуляции, и к финишу вы приходите с неисправностью, исключающей его дальнейшее использование. Между тем, вы уже имеете сверхсрочный контракт на Андресе, и ваш наниматель так спешит, что узнав о вашей беде, готов лично арендовать для вас новый «хвост» для выполнения своего рейса. Поэтому вы сбрасываете «хвост» на Бенедикте прямо со всем грузом и на полном газу мчитесь на Андрес.

– Без «хвоста»? – на всякий случай уточнил я.

– Совершенно верно! Пусть он остается на Бенедикте, больше вы эту старую развалину уже не увидите. Мы, конечно, могли бы устроить вам аварию прямо здесь, но это выглядело бы не очень убедительно, поэтому кое-кто наверху решил перестраховаться. Вас ведь очень ценят, ребята, и подставлять просто так за здорово живешь никогда не станут, уж можете мне поверить.

– Я щазз зарыдаю, – мрачно буркнул Перси.

– Перестаньте, сэр Персиваль! – и Вилли раздраженно махнул рукой с зажатым в ней стаканом, отчего коньяк неожиданно оказался у него во рту. – Фух-х! Мне ли не знать вас в деле! И учтите, сэр, учтите, – в данном случае речь идет отнюдь не о привычной вам паре монет! Между прочим, про медали я если и шутил, то так, самую малость.

– В самом деле, Перси, – вмешался я. – Хватит уже. Что суждено, то сбудется. Продолжайте, Вилли, прошу вас.

– Это сколько угодно. – Загребайло выразительно поболтал в воздухе пустым стаканом. На помощь ему ловко пришел Тхор, после чего гиперинтендант достал из кармана кителя четыре толстые сигары и разложил их на столе: – Курите, джентльмены. Для начала я объясню вам, почему мы решили избавить вас от «хвоста». Вся штука тут в том, что некоторую часть пути до Андреса вам придется проделать вне «коридора». Там, за перекрестком Хаммерсмит, «коридор» сейчас на ремонте. Так что вам придется повилять. Вы же, уважаемый Тхор, должны рассчитать курс таким образом, чтобы на некоторое время оказаться в громадном астероидном поле АХ-21U31. Там вас будет встречать корвет-курьер мандалинцев, который и заберет тот груз, который вы должны им доставить. Сразу же после встречи вы рвете моторы и уходите в сторону Андреса, где в квадрате МС74 вас уже будет ждать наш линкор. В астероидном поле вас никто не увидит… это просчитано с максимально возможной точностью.

– И для улучшения маневренности в поле нам действительно лучше идти без «хвоста», – понимающе кивнул Тхор. – Но где нас будет ждать фактор риска?

– Сразу на выходе из коридора, – поджал губы Вилли Загребайло. – Среди мандалинцев нынче раскол. Наше правительство не может на официальном уровне поддерживать какую-либо из противоборствующих сторон, однако по некоторым причинам все же хочет оказать помощь политикам, декларирующим дружеские взаимоотношения с Землей. Помощь эта сугубо информационного характера, не больше. Поверьте, друзья мои, мы рассмотрели все возможные варианты, в том числе с привлечением разведывательных подразделений Флота, но учитывая срочность, все же остановились на вас. Больше сейчас действительно некому. Почти наверняка на выходе из аварийного коридора вас остановит патрульный корабль мандалинцев.

– Будет обыск? – прищурился Тхор.

– В том-то и дело. Гражданский грузовик, следующий по срочному контракту, особого внимания привлечь к себе не может, но обыск все-таки будет. И искать они станут привычные им земные носители информации – понятно же, что на пустом тягаче оружие никто не повезет… Но тут мы тоже кое-что предусмотрели, – и Загребайло извлек из своего портфеля небольшой бумажный пакетик с надписью «Перец душистый. Компания „Здоровье на ладони“

– Это что? – недоуменно вытянул шею Перси.

– Специи! Обычный, как видите, душистый перец горошком. Но среди горошин есть несколько кристаллов. Расчет здесь на то, что для мандалинцев запах не то что специй, а вообще любой нашей пищи непереносим в принципе. На корабль же они поднимутся скорее всего не в скафандрах, а, подсоединив к шлюзу «хобот», в обычных бактериологических фильтрах. Учитывая особенности их обоняния, в корабельные припасы инспекторы не полезут никогда и ни за что на свете! Так что спрячьте это дело куда-нибудь в шкаф с приправами и дело с концом. То, что кристаллы не могут быть выявлены какими-либо их сенсорами, я гарантирую. Собственно, этим кристаллам вообще ничто не страшно – хоть бейте их об стенку, хоть варите, – все равно. Уничтожить их очень трудно. Главное – довезти!

* * *

На вторые сутки после старта Тхор пришел к ужину в довольно мрачном виде.

– Я, кажется, ничего не понимаю, – признался он. – Либо там работали удивительные специалисты, либо у нас глючит система диагностики. «Хвост» в полном порядке. Я только что просканировал его по всем осям, но он ведет себя совершенно смирно.

Перси немного вздрогнул и осторожно разрезал куриную котлету.

– Значит, он проявит себя позже. Такие, как Вилли, не шутят – или ты до сих пор не догадался?

– Догадался, – Тхор шевельнул левым ухом и налил себе чашку чаю. – Время у меня было. Я сейчас изучал основные характеристики мандалинских кораблей. Все правильно…

– Что – правильно? – удивился я.

Тхор снова подергал ухом и совершенно по-человечески вздохнул. Я полез за вечерним портвейном. Надо сказать, что с некоторых пор – да собственно, сразу, едва у нас появились хоть какие-то свободные деньги, – мы с Тхором превратили крохотный камбуз старика «Гермеса» в уютнейшее место на свете. Ну, по крайней мере, именно так я его воспринимал в долгих перегонах. Прежде безликие серые стены мы отделали панелями из натурального орехового шпона, тщательно пересчитали квадратные метры пространства, устроив удобные встроенные шкафы такого же орехового цвета, и выгадали наконец место для милого старомодного круглого стола, где и собирались все втроем по вечерам. А однажды во время стоянки на какой-то из старых колоний Тхор приволок с распродажи совершенно очаровательную грангианскую люстру с тремя глиняными плафончиками, дающими мягкие уютные тени по стенам – отпилив шток, мы привинтили ее к потолку, и камбуз окончательно превратился в миниатюрную гостиную старого хутора.

Учитывая то, что настоящего дома ни у кого из нас не было, камбуз на «Гермесе» в какой-то мере заменял нам невозможную мечту о собственном гнезде на берегу тихой темной речки, где плещутся караси и носятся над водой красавицы-стрекозы. Здесь мы обмывали нечастые наши удачи, здесь же, горько улыбаясь, глядели на бутылку после подведения ежеквартального баланса.

Конечно, полновластным хозяином камбуза был Тхор. Отбыв ходовую вахту, он приступал к своим обязанностям кока, исполняя их с подлинным артистизмом. Ему, бедолаге, судьба скорчила самую горькую из своих гримас: если мы с Перси, пусть и бездомные бродяги, все же жили и работали в привычном для нас человеческом мире, то он, гранг, нечасто видел не то что друзей, а даже просто соплеменников! Первое время после того, как он при довольно необычных обстоятельствах вписался в наш маленький экипаж, мы относились к Тхору с некоторым сочувствием, однако он, миниатюрный на человеческий взгляд полосатый кроль с четырьмя ловкими ручками, очень быстро заставил уважать себя всерьез. В прошлом Тхор был офицером грангианского Флота, и за плечами у него имелась прекрасная военная академия. В первые же дни он продемонстрировал нам свою способность работать даже с незнакомым ему «человеческим» вычислителем, а позже – стал поистине непревзойденным штурманом и пилотом. Именно мастерство Тхора позволило нам без потерь выбраться из гадкой истории с двумя мешками морской капусты, и теперь, пожалуй, рассчитывать нам с Перси следовало на него и его искусство настоящего аса.

Итак, я достал из стенного шкафа початую бутыль портвейна и три граненых стаканчика.

– По два, – вдруг произнес Тхор, печально опустив уши. – Я понял, в чем там дело. Встреча должна произойти в глубине астероидного поля. Мандалинские корабли довольно быстроходны, но при этом слабы в маневре. Курьер будет ждать нас где-то в глубине… Если же вдруг нас засекут, то без «хвоста» мы действительно имеем шансы удрать в точку встречи с линкором.

– Вот черт! – выдохнул Перси. – И как мы будем там маневрировать? «Гермес», насколько я знаю, для подобного слалома не годится.

– Почему же? – хмыкнул Тхор, поглаживая налитый ему стаканчик. – Нет-нет, они как раз просчитали все достаточно четко. Моторы у нас почти новые, беречь их нам ни к чему – в такой ситуации наши шансы выглядят вполне оптимистично. Если, конечно, мы не взорвемся на виражах. Даже на входе в поле нам придется идти с чудовищной нелинейной перегрузкой компрессоров – если, конечно, мы не хотим двигаться через него лет двадцать. И сама передача, как я понимаю, будет происходить очень быстро, потому что все спешат. Это еще одна причина компактности груза…

– То есть, – прищурился я, – Вилли рассказал нам не все?

– Да ну, чего ты так, – приподнял уши Тхор. – Все. Все, что нам нужно было знать. Частоту маяка он тебе дал? Дал. О вероятном обыске предупредил? Еще тебе чего? Или ты думал, что он начнет сыпать секретной информацией? Может, еще имена назовет?

…Как и предполагал Тхор, над нашим старым «хвостом» поработали спецы экстра-класса: проблемы начались за четыре часа до выхода на орбиту Бенедикта, причем сразу и необратимо.

– Нестабилен по крену, двадцать влево, – с ухмылкой сообщил мне Перси. – Тхор утверждает, что сейчас его начнет «качать» еще и в канале относительного тангажа.

– Грубо говоря, мы разваливаемся, – подытожил я. – Но теперь мне начинает казаться, что до терминала мы все же дотянем.

– Очень похоже. Если я хоть что-то понимаю, эти фокусники сымитировали нам некий естественный износ. Как бы это все не закончилось штрафом!

Пожав плечами, я отправился в свою каюту заниматься документами. Этот порядок был заведен уже давно: несмотря на то, что формально мы с Перси владели «Гермесом» на равных паях, с чинушами, как правило, общался именно я. Сэр Персиваль утверждал, что моя харя выглядит не в пример представительней, чем его – а Тхора после скотской истории на Фиммоне мы вообще старались показывать как можно реже. Тогда, надо сказать, нервов я попортил себе немало – но спас нас тот же вертлявый Перси… Да впрочем, что б я без него, по совести говоря, делал? Не будь Перси, не было бы ни «Гермеса», ни нашей маленькой команды, а старина Тхор, возможно, навсегда остался бы болтаться в космосе заледеневшим трупиком.

Еще раз просмотрев контракт с нашим виртуальным нанимателем с Андреса, я приготовил его к отправке и решил почистить на всякий случай зубы. Некоторые чиновники портовых служб до того не любят нашего брата-дальнобойщика, что отказываются разговаривать с человеком, от которого, подумать только, пахнет чесноком!

Едва я нажал выключатель на черенке зубной щетки, как нас затрясло. «Гермес» входил в условную гравитационную зону терминала, и полуразваленный хвост колотил его куда сильнее, чем я мог ожидать.

«Это что же? – подумал я, глядя на дергающуюся в руке зубную щетку. – Я что, просидел за документами все эти четыре часа?!»

Выходило, что так. Да впрочем, по достижении определенного возраста время настолько ускоряет свой бег, что и не уследишь!.. Но как минимум десять минут у меня еще было, и я решительно запихнул щетку в рот. К тому моменту, когда Тхор филигранно опустил тягач на полотно орбитального терминала, у меня слегка кровоточили десны, но это ничего не значило: я ждал неизбежных в нашем случае гостей в дорогом костюме и с платком на шее.

Гости не заставили себя долго ждать. Трое не слишком вежливых джентльменов в мундирах транспортных чиновников с ходу вкатили мне достаточно ощутимый штраф и заставили подписать документ, согласно которому наш неисправный «хвост» подлежал обязательному ремонту с последующим техосмотром – я же, в свою очередь, предъявил им липовый контракт с нанимателем, ждущим нас на Андресе и предложил подписать разрешение на старт после техосмотра «Гермеса». По закону все выходило безупречно. Чуть поворчав, инспектора все же оставили свои автографы на дисплее моего компа – и мы были свободны.

Через час десять Тхор оторвал пустой, «бесхвостый» «Гермес» от терминала. Из огромного грузовика мы превратились просто в звездолет – маленький и от того бессмысленный. Какой, собственно, смысл в тягаче без прицепа? Да никакого, кроме одного: такой тягач обретает вдруг качества боевого рейдера, оказываясь способным посоревноваться с ним и в динамике и в маневренности. Ведь колоссальная мощь наших моторов рассчитана на то, чтобы таскать за собой десятки тысяч тонн грузов. А избавившись от них, мы мгновенно превращаемся в быстрый и высокоманевренный корабль, умеющий разгоняться не хуже иного крейсера.

– Двадцать восемь часов до перекрестка, – сообщил мне Тхор.

– Тогда спать, – отозвался я.

У нас еще будет время поволноваться… Я вернулся в свою каюту, налил себе крохотную рюмочку виски и снял с полки «Семнадцать мгновений весны», но вскоре уснул. Кажется, мне снилась радистка Кэт в балетной пачке, играющая на старом белом рояле. Вероятно, это было эротично, однако до эрекции я не дожил: меня разбудил Тхор.

– Феноменально, – сообщил он. – Ты дрых шестнадцать часов без продыху! Похоже, это рекорд!

– Отстань, – взвыл я, ощущая неимоверную тяжесть в мочевом пузыре. – Что у нас – пожар?

– Пока нет, – Тхор был совершенно невозмутим. – Вот только та уха, из сайры, которую я варил недавно, уже закончилась. Что делать?

– Что делать, что делать! Ты не знаешь что делать? Раз варить нечего, вари борщ!

– Без проблем. Только сперва я буду спать до поворота. А вы, я надеюсь, справитесь и без меня.

Я тяжело вздохнул и застегнул наконец штаны. Тхор был совершенно прав: в конце концов, он и так спит меньше нас с Перси, потому что отвечает за две должности сразу: и штурмана и кока, да к тому же работает, как правило, за второго пилота. Потому, хочешь не хочешь, я поплелся в ходовую рубку, где и провел все следующие девять часов, тупо играя с навигационным мозгом в шахматы. Перед поворотом меня сменил проснувшийся Тхор. Работы ему, в общем-то было на полтора часа: выйдя из ремонтируемого коридора, мы довернули нос в сторону известного астероидного поля АХ-21U31, после чего Тхор отправился на камбуз.

– Раз дело такое, стану варить борщ. – сказал он. – Перси там в рубке, если что, так позовет. Ты, Сэмэн, пока вот почисти-ка мне буряк! Бульон-то я еще вчера сварил, перед сном…

И, водрузив на разогретую плиту кастрюлю с процеженным говяжьим бульоном, Тхор споро принялся за картофелину, а на мою долю пришлась изрядных размеров свекла. С овощами мы управились быстро. Пока я чистил морковку, Тхор порубил небольшую капустину, влил в тушащуюся тонко нарезанную свеклу немного бульону и баночку томатной пасты, после чего достал из холодильника шматочек сала и головку чеснока.

– Зажарка, – сказал я, вставляя морковку в кухонный комбайн, – то уже пол-борща.

– Зажарка – то да, – со знанием дела согласился Тхор. – Но и про специи забывать нельзя. Скажи-ка вот, стал бы ты есть борщ без перчинки, да без чесноку, а? Во-от… вот в том-то и все дело. Даже без сметаны его, родимого, пожалуйста, а вот без приправок – все, хоть не живи уже!

Тхор всунул в комбайн луковицу, и тут под потолком загрохотал голос Перси Пиккерта:

– Приехали. Мандалинцы справа по борту, сигналят торможение для досмотра.

Надо сказать, в тот момент я ощутил, как внутри меня что-то оборвалось. Все было слишком здорово, настолько здорово, что чувство опасности, пожиравшее мое сердце после беседы с Вилли, вдруг стало отпускать: давно уж, месяца два, не меньше, не куховарили мы вместе со стариной Тхором. Давно, увы, не переживал я этого ощущения, нет, скорее, предвкушения борща, смачного, горячего, употребляемого обычно под рюмочку перцовой из тщательно пополняемых запасов…

– Да все в порядке, – повернулся ко мне Тхор, и в движении его уха мне почудилась некая ирония. – Разбирайтесь. Не стану ж я борщ бросать, в самом деле!

Я коротко кивнул и двинулся в рубку.

Перси уже вытормозился. Пузатая юла мандалинского корабля, удивительно похожая на недавнюю мою свеклу, медленно скользила по экранам кругового обзора, приближаясь к нашему борту.

– Какого бы черта! – громко и с раздражением произнес я, понимая, что мандалинцы вполне способны прослушивать своими сенсорами любые разговоры на «Гермесе». – Они что, не понимают? Нам, зараза, и без них некогда!

– А я что? – тотчас затараторил Перси. – Что я, а? Вон, видишь, вон: и сигналят. Что теперь?

– Теперь контракт тю-тю, мать твою так! Все, сиди здесь, пошел я встречать их…

Вильгельм Загребайло оказался прав на все сто: эти крысожабы действительно не стали утруждать себя плаваньем в пространстве и присоединили к нашему шлюзу гибкий переходной рукав. Ощутив стук, я послушно активировал автоматику. Спустя некоторое время в коридор нижней палубы ввалились три отвратительные фигуры с короткоствольным оружием в руках. Одеты они были в термоизолирующие комбезы, но шлемов на них не было, лишь короткие цилиндрики бакфильтров в широких плоских ноздрях. Волна кошмарной болотной вони, которую они принесли с собой, заставила меня пошатнуться.

– Сэмэн Колоброд, – с достоинством представился, стараясь не морщиться. – Капитан и совладелец корабля. Изволите взглянуть на документы?

– Открыть все, – прокаркал один из мандалинцев. – Я с тобой – смотреть на документы.

– Перси, – позвал я в интерком, – открой господам инспекторам все доступные для осмотра помещения корабля. Прошу вас, господин инспектор, идемте за мной, я покажу вам все интересующие вас документы.

«Им недоступны наши эмоции, – твердил я себе, поднимаясь наверх. – Недоступны… это бородавчатая сволочь никогда не поймет, что мне на самом деле очень-очень страшно. И никогда она не найдет чертовы кристаллы. Не найдет потому что не поймет… но если поймет…»

Еле сдерживаясь, чтобы не рвануть в сортир для душевной беседы с унитазом, я продемонстрировал мандалинскому инспектору заключение об аварийном состоянии нашего «хвоста», срочный контракт на Андрес и все регистрационные свидетельства «Гермеса» и его экипажа.

– Вижу, – фыркнул тот. – Пошли дальше. Жилые помещения? Где?

Сперва он перевернул вверх дном мою каюту. Он вырвал все содержимое шкафа, не поленился заглянуть в санузел, и вдруг, вытащив из поясной сумки какую-то коробочку, осторожно повел ею вдоль письменного стола.

Мне показалось, что у меня на голове зашевелились волосы.

– Может быть, мы перейдем в другие каюты? – как можно вежливее поинтересовался я.

– Молчать твоя! – захрюкал инспектор и повел в мою сторону стволом оружия. – Где другия, блядь такая, жилые помещения?

На стволе его пушки был небольшой раструб, словно у древних ружей… я попятился.

– Каюты? Прошу вас, господин инспектор!..

– Какая, блядь твоя, каюты! Ты мне срать еще скажи! Жрать твоя где?

Судя по его лексике, грозный инспектор уже не раз имел дело с нашей расой. Ощущая, как у меня подкашиваются колени – в те секунды мне, право, уже было даже не до его запаха, – я вывел мандалинца в коридор и потащил в сторону камбуза. Кристаллы были уложены в жестяное ведерко со специями, обычно используемыми Тхором, и Вилли давал голову на отсечение, что ни один мандалинец туда не заглянет. Но коробочка, коробочка у него в лапе! Об этом Загребайло не говорил ни слова!

Тхор невозмутимо помешивал сало, лук и морковь на маленькой сковородке, готовя свою непревзойденную зажарку.

– Гранг! – выпучил свои непроницаемо-синие глаза инспектор, застывая на пороге.

– Конечно, вы же видели документы, – затараторил я. – Член экипажа, оформлен согласно профсоюзным нормам…

Отодвинув меня плечом, мандалинец рванул на камбуз. В этот момент Тхор бросил на стол свою деревянную лопаточку и, повернувшись к нему, произнес короткую фыркающую фразу. Инспектор двинул вперед своей вытянутой бородавчатой башкой – мне вдруг показалось, что даже с некоторым уважением, – но в руке его опять возникла та самая коробочка. Тхор тем временем вывалил в кастрюлю готовую уже зажарку, и, сняв с полочки хорошо знакомое мне жестяное ведерко, достал из него зеленый пакетик с надписью «Перец душистый».

Я ощутил, что мне нечем дышать. Инспектор водил своей проклятой коробкой вдоль наших ореховых шкафчиков, а Тхор, нисколько не стесняясь, разорвал пакетик вдоль и всыпал его содержимое в кипящее густо-красное варево.

– Что здесь есть? – спросил мандалинец, приближаясь к плите.

Аппарат был у него в руке. Но рука сейчас находилась на уровне пояса…

– Борщ, – спокойно ответил Тхор. – Довольно простой, знаете ли. Без пампушек. Среднестатистический, я бы сказал.

Мандалинский инспектор наклонился над кастрюлей, и, издав протяжный, полный ужаса, вопль, бросился прочь.

Минуту спустя переходный рукав отсоединился.

– Разгоняемся, Перси, – сказал я, входя в рубку. – Курс прежний.

Сэр Персиваль упал на спинку кресла. Я отчетливо видел, как у него трясутся руки.

Крейсер ушел, и ушел далеко – видимо, напуганный запахом ароматнейшего густого борща, инспектор приказал жарить на всю катушку. Через час мы, все трое, цедили оный борщ через марлю, путаясь в скользкой свекле и капусте. Весь ужас заключался в том, что мы категорически не знали, сколько именно горошинок-кристаллов содержал в себе пакет. В конце концов мы выловили все – Тхор клялся, что из кастрюли не могло исчезнуть решительно ничего. Выловив, мы разложили абсолютно одинаковые с виду черные шарики на бумажном полотенце и, пересчитав – их оказалось сорок девять, – решили все же глотнуть портвейна. До входа в астероидное поле оставалось шестнадцать часов.

– Я думал, я двинусь, пока вы там лазили, – сообщил Перси, мгновенно заглотив свой стаканчик. – Вот просто двинусь, и все… Если бы они нашли! А откуда, скажи мне, у него был этот сканер, а Сема? Значит, кто-то знал… или хотя бы догадывался! Вот Вилли, вот сука! А если бы не Тхор? Тхор, старик, можно я тебя поцелую?

– Можно, – согласился Тхор и специально вылез из-за стола, чтобы Перси было удобнее дотянуться до него. – Только не думай, что меня это возбуждает. Я не поклонник межрасовых отношений, тем более, когда речь идет о мужчинах.

Кажется, я заржал так, что Тхор даже немного смутился. Вернувшись за стол, он бросил на меня укоризненный взгляд и поднял свой стаканчик:

– Вилли не так уж и виноват, ребята. У каждой разведки бывают свои промахи. Собственно, без них и разведки-то не бывает! А вы вот что, думаете, я не испугался? О-оо… скажите спасибо, что я хорошо учился в академии и до сих пор помню их поганый язык. Ох, и воняют, они, конечно, сволочи…

– А что ты ему сказал? – заинтересовался я.

– Да ничего особенного. Я просто помню «формы вежливого обращения» – у них их несколько. Ну, я представился и поздоровался в форме «от младшего к старшему». Настроение у него сразу улучшилось, и он посчитал невежливым лезть со своим сканером ко мне в кастрюлю. Хотя, конечно, выгнал его все равно борщ. Самый такой среднестатистический борщ… ничего особенного. Завтра поедим, пожалуй?

Условное корабельное «завтра» началось с тяжелых маневров в астероидном поле. Тягач вел Тхор – мы с Перси давно уже убедились, что в этом деле не годимся ему, бывшему офицеру, даже и в подметки. Как и следовало ожидать, в расчетное время появился маяк. Мы затормозили возле небольшого веретенообразного корабля, и я натянул скафандр – снова задыхаться от жуткого аромата мандалинцев у меня не было ни малейшего желания.

Мы встретились в переходном рукаве. Посмотрев на меня, затянутого в скафандр, мандалинец пожевал нижней челюстью и, ни слова не говоря, протянул руку. Я подал ему смятый бумажный пакетик. Мандалинец вытащил из-за своего широкого кушака небольшой оранжевый шарик и провел им над нашим драгоценным грузом, после чего, все так же молча, повернулся и зашагал по качающейся под его ногами пластиковой трубе.

«И у этих сканеры, – подумал я, оказавшись в шлюзе. – А мы как утки подсадные… и никто не верит на слово. Хотя, собственно, а кто верит в нашем мире – вообще?»

– Полный газ, Тхор, – приказал я, едва за моей спиной сомкнулись внутренние двери шлюза. – Уходим отсюда ко всем чертям!

Позже он рассказал мне, что в этот момент ощутил величайшее облегчение. Мы все прекрасно понимали. Мы понимали, что, наверное, – надо. Что ни один военный корабль не может войти в сферу, контролируемую мандалинцами, а вот гражданский карго, согласно договорам столетней давности – пожалуйста. И что времени нет, и что кроме нас некому! – но от страха это не избавляло, нет. И о деньгах мы не думали, уж поверьте мне. Единственная мысль, крутившаяся у нас в голове: «Скорей!». И потому на выходе из астероидного поля Тхор действительно спалил почти новые движки. Нас гнал страх, хотя в действительности за нами никто не гнался: да никто и не собирался. Всех прогнал среднестатистический борщ.

Всего-то навсего, даже без пампушек.

О да, Тхор показал свое мастерство в лучшем виде! Думаю, что даже самые суровые из наших асов-дальнобойщиков, просто обожающие порассказать о своих подвигах, обалдели бы, предъяви мы им курсовую запись нашего выхода из астероидного поля. Мы вышли за двенадцать часов: я хотел бы посмотреть на того ухаря, который решится сделать это за двадцать четыре!

А медали? Медали нам, скажу вам по секрету, все же вручили, и я впервые увидел Тхора в специально для него пошитой парадной форме – с двумя саблями, с кучей перьев меж ушей и прочим. Мы с Перси стояли в скромных костюмчиках: нам оставалось только завидовать, что ж тут еще: тем более что вручали нам все это дело в уютном кабинете, а не в зале заседаний… так что чего уж теперь.

А обещанный заработок? – так это другая история, точнее сказать, на том история одиночества нашего старого «Гермеса» закончилась.

Он стал наконец флагманом.

3-4 мая 2006, Санкт-Петербург.

Content

Бессонов Алексей Среднестатистический борщ

Алексей Бессонов  СРЕДНЕСТАТИСТИЧЕСКИЙ БОРЩ