Бессонов Алексей

Корпорация «Феникс»

Алексей Бессонов

КОРПОРАЦИЯ «ФЕНИКС»

Мой приятель и компаньон Перси Пиккерт сидел на камбузе нашего старого «Гермеса» и печально бурчал что-то себе под нос.

– Заработал я на пиво, значит, буду жить красиво, – разобрал я, подходя к самой двери камбуза, и сразу понял, что Перси все-таки занялся бухгалтерией, о чем я просил его последние несколько дней.

Обычно финансовыми проблемами нашей маленькой корпорации я пытался заниматься самостоятельно, но сейчас мне было совершенно не до того: мы умудрились застрять на Катарине с обоими кораблями, и не могли найти решительно никакого приемлемого фрахта. Проблема заключалась в том, что нам нужен был фрахт на оба грузовика сразу… В какой-то момент сэр Персиваль совершенно исчерпал все свои связи, и за дело пришлось браться мне. Сейчас я шел по тесному коридору жилого блока «Гермеса» и ломал голову над тем, как рассказать своему компаньону о том, что вопрос пока не сдвинулся ни на миллиметр. Нет, корабли с Катарины уходили каждую минуту, но все сколько-нибудь крупные партии груза доставались крупным же компаниям – а передо мною диспетчера только разводили руками.

– Через три дня нам придется переходить на консервы, – произнес Перси, не поднимая головы от дисплея своего мини-инфора.

Я вздохнул. Разумеется, Перси знал наше положение не хуже моего, и заключалось оно в очень простой истине: мы сидим без движения, а платежи шевелятся, да еще как!.. Каждый день простоя увеличивает наш долг банку и страховой компании. А ведь нам тоже надо что-то кидать на зуб, да и оплата стоянки стоит каких-то, пусть и не слишком заметных, денег. Самое время завыть, да разве это поможет?

Молча вытащив из стенного шкафчика свою любимую литровую кружку с добрым свиным рыльцем на левом борту, я нахлюпал себе из стеклянного кофейника и сел рядом с Перси.

– У Стасика был? – спросил тот, соизволив, наконец, осчастливить меня взглядом.

– Был, – обреченно ответил я.

Перси скривился. Уж если Сэму Колоброду отказал его одноклассник, известный на всю Галактику портовый жучара Стасик Пулярский, значит, шансов у нас и впрямь оставалось мало.

– Трое суток, – повторил, морщась, сэр Персиваль. – Такие дела. Мне даже страшно начинать считать, что там у нас получится по несвоевременной выплате кредита. А страховщики? Шкуру ведь сдерут как пить дать!

– В конце концов, мы можем подзанять у того же Стасика, – хмыкнул я.

– Даже если он даст тебе в долг по дружбе без процентов – что, зная Стасика, маловероятно – мы один черт влипаем с топливом. Представь себе ситуацию – сейчас нам попадается какой-нибудь «длинный» фрахт. Мы приходим в точку назначения, и потом либо месяц сидим на сухарях, либо хватаемся за что попало, лишь бы отбить бабки. Тебе посчитать, или ты сам все понимаешь?

Перси был прав.

Беда наша заключалась в том, что корпорация «Колоброд, Пиккерт и Тхор» была создана в самый неудачный для этого момент. В силу роста колониальных экономик, вызванного недавним снижением налогов, спрос на грузоперевозки вырос в разы – и это, конечно же, было очень для нас недурно – но одновременно вдруг выяснилось, что набор экипажей представляет теперь серьезнейшую проблему. Мы почти месяц искали хотя бы двух новых парней, чтобы отдать их Тхору, командовавшему нынче слегка подержанным тягачом «Меркурий», который я очень удачно, по знакомству, взял в рассрочку – но найти смогли лишь юного выпускника Марсианской Навигационной Академии Колю Жереха.

Из-за Коли мы теперь и страдали. В свои двадцать три он выглядел так, что его не пускали в портовые бары без сопровождения взрослых – но это еще мелочи: Коленька оказался романтиком. Честно признаться, я настолько обрадовался, когда это лопоухое белобрысое чудовище заявилось к нам на «Гермес», горя желанием немедленно приступить к своим обязанностям за минимальную профсоюзную ставку, что даже не дал себе труда поразмыслить, какого бы это черта парубок, имеющий «красный» диплом одной из наиболее почтенных Академий Звездоплавания, отслуживший к тому два года в Военно-Космических Силах Земли, решил вдруг отказаться от вкусных предложений кадровых агентств, чтобы стать членом экипажа в нищей, да еще и свежеиспеченной мини-корпорации.

Вскоре все стало ясно: но метаться было уже поздно.

Как оказалось, в крупных и серьезных компаниях Колю пугала невозможность «увидеть звезды». В ВКС Коля Жерех служил базовым лейтенантом-инженером, налет имел в пределах обязательных для «верхнеобразованного» двухгодичника ста часов, и очень мечтал вкусить «пыли дальних дорог» во весь, так сказать, рост. Работа наша пыльная – кто б спорил!.. вот только Тхору нужен был не только классный пилот и инженер (а класс у Коли был, в противном случае от него пришлось бы избавляться сразу), но еще и человек, способный хоть как-то объясняться с шакальей стаей портовых чиновников.

Тут Коля Жерех в долю не ложился, хоть убейся. С ним долго бился сэр Персиваль, потом мы проводили воспитательные беседы все вместе, втроем – и толку оказалось чуть. При виде стопятидесятикилограммового карго-инспектора инженер Жерех терял дар речи и молча выплачивал все заявленные штрафы, несмотря на стоны находящегося у него за спиной Тхора. Отчего же, спрашивается, Тхор не общался с этими оглоедами лично?

Да от того, что, являясь реальным командиром «Меркурия» и зная минимум шесть земных языков, он ни на одном из них не мог объясняться хоть сколько-нибудь грамотно. Сидя в кают-компании среди своих испытанных друзей, Тхор говорил может и медленно, но давно уже нормально, однако стоило ему узреть чиновничий мундир – все, у нашего гранга заклинивало реле и он принимался молоть дикую ахинею, путая английский с китайским, да еще и в грангианских падежах. Выглядело это жутко, поэтому Тхору требовался толковый парень с задатками одесского афериста. Увы, мы имели только Колю.

Разумеется, сперва мы попытались перекомпоновать экипажи. После первого же рейса с Пиккертом на Санта-Ану выяснилось, что в компании любезных дам, неизменно скрашивающих жизнь сэра Персиваля в любом сколько-нибудь заметном порту, наш вьюнош теряет всякую моральную устойчивость и, вместо того, чтобы поддержать беседу, запирается у себя с томиком Джека Лондона. Видя такое дело, я решил оставить его Тхору, как экземпляру непьющему и скромному в личной жизни – а пока перейти на «парный» фрахт.

Какое-то время нам везло, но вот – оба наших грузовика торчат на этой чертовой Катарине, и фрахта, позволяющего загрузить их хотя бы на уровне минимальной рентабельности, нет, а время отнюдь не стоит на месте…

– Знаешь, – задумчиво начал Перси, – наверное, все-таки стоит попробовать разделиться. Подберем Тхору какой-нибудь абсолютно безопасный рейс, и пусть идет. Работы на самом деле полно, просто пока она вся не для нас. Одиночек вот прямо сейчас ищут на терминале-семь – лекарства на Чанг, потом вот еще древесина на Экклунд, масса минимальная, вообще без проблем… Вот «пятерка», тоже есть требования на данный момент – именно для частного оператора на одном грузовике.

– На Чанг исключено, – пожал я плечами, – вспомни чертову Фиммону, а? Там проблемы похожие.

Перси задумчиво кивнул и принялся искать что-то дальше. В этот момент информационное табло на стене звякнуло и часто заморгало зеленым глазом: кто-то вошел в корабль, используя свой ключ.

– Тхор, – уверенно сказал Пиккерт. – Больше, собственно, и некому, разве что он отдал ключи…

– Удивительно тонкое умозаключение, – вздохнул я, размышляя над его предложением: конечно, возможен и такой вариант, но вот чем он закончится в итоге? Очередными неприятностями и финансовыми потерями? Благодарю покорно.

Выглядел наш гранг несколько задумчиво, но мы с Перси сразу поняли, что ему удалось добыть какие-то новости.

– Нашел я один фрахт, – сообщил Тхор, не утруждаясь приветствиями.

– Что? – спросили мы хором.

– Ксиганд – новомодное сырье для солярных панелей. Идти на Березань, рейс срочный, объем и вес – прямо как для нас. Страховка – контракт с колониальной администрацией Березани.

– Ну, наконец-то! – подскочил Перси. – Кто контракт барыжит?

– Правительственный агент – оттуда, с Березани. Кстати, вы там бывали когда-нибудь?

– Я был пару раз, – кивнул Пиккерт. – Правда, дальше порта я не шлялся, но на вид так ничего – дыра как дыра. Что тебя смущает?

– Не знаю, – боднул головой Тхор и потянулся к кофейнику.

– Агент?

– Агент как агент, обычный провинциальный олух. Заикается.

– Тогда что – контракт? Страховка?

– Да на вид все в норме. Но от этого фрахта почему-то отказались эти два брата… как их – ну, греки… вы их знаете.

– Костакисы?

– Они.

– Так ха! – прихлопнул по столу Перси. – У них уже год как все долги выплачены – а в новые они, в отличие от некоторых, лезть не собираются. Зачем им срочный груз? Этим жукам спешить некуда.

– Ребята, – вздохнул я, – нам сейчас выбирать не из чего. Срочный – не срочный, банкиры нас и с того света достанут. Или у кого-то есть другие варианты? У меня – нет. Мы же сами решили: пока Коленька не научится жизни, будем хвататься за любую работу «на двоих».

– Потому что замены ему все равно не найдешь, – закончил за меня Тхор. – Ну, тогда берите документы и пошли. Грузиться надо прямо сейчас.

Агента с Березани мы нашли в пыльной съемной кабинке на третьем этаже одного из множества офисных центров катаринского космопорта. Совершенно серого вида лысоватый мужичок в помятом костюме сидел на краю стола, грустно втолковывая кому-то по межпланетной связи, что федеральные облигации сейчас стоят дешевле туалетной бумаги, а потому связываться с ними совершенно не резон. Увидев Тхора, он радостно замахал руками и поспешил закончить беседу.

– Решили? – спросил агент, расплываясь в улыбке. – А то я уже тут…

– Решили, – мрачновато ответил Тхор. – Это вот, знакомьтесь, мои компаньоны – Колоброд и Пиккерт. Так что давайте готовить документы.

– А давно вы работаете на березанское правительство, мистер? – поинтересовался я, пока Перси изучал реквизиты груза.

– Всю жизнь, – жизнерадостно поднял палец агент. – Можно сказать, с детства – еще в младших классах я начал помогать налоговым чиновникам разносить повестки.

– О как, – выдохнул Перси, не отрываясь от монитора. – Завидная карьера, ничего не скажешь!

Не найдя ничего криминального, сэр Персиваль позвал нас с Тхором завизировать контракт, и через четверть часа мы уже готовились к погрузке.

В семь вечера по среднегалактическому я получил «добро» на старт, и оба наших грузовика снялись с орбиты, чтобы вскоре войти в необходимый нам коридор. Я поставил старика «Гермеса» на автоматику – навигационным расчетам Тхора, которые он выполнял теперь «на двоих», мы доверяли от и до, – а сам отправился, как всегда, на камбуз с желанием перегрызть что-нибудь напополам.

Почуяв, очевидно, что я добрался до консервированных куриных котлет, из своей каюты выбрался Перси с подарочным томом Транспортного Кодекса под мышкой.

– Хреново без Тхора, – произнес он, невинно разглядывая поверхность обеденного стола. – Жрем черт знает что, как в старые времена.

– Это ты к чему? – прищурился я, уже понимая, что сейчас будет. – Хочешь котлет? Бери грей сам. Я сейчас есть буду… а то мои остынут.

– Да это я так, – заулыбался Перси и бочком протиснулся к холодильнику. – У меня чего-то санитарная комиссия из головы не идет.

– Чем она тебя удивила? Комиссия как комиссия.

– Да тот доктор, ну, толстый который, все смотрел на меня что-то…

– Да может он просто педик – подумаешь!

– Ну тебя, дурака. Мне тут вчера историю рассказали, про Джима Брудера. Попал парень на бабки как идиот последний.

– Кто, Брудер? И что, в первый раз?

– Не-ет, ты послушай, что они с нашим братом теперь вытворять стали. В общем, загрузился он со своими ребятами на Токугаве, тут, как положено, санитарная. Всех посмотрели, потом старший и говорит: вы, дескать, шкипер будете? А пописайте вот в баночку. Теперь такие требования новые, чтобы шкиперу анализ мочи делать. Джим, как всегда, весь затурканный, берет баночку…

– …и собирается туда покакать? На Токугаве и не такое придумают.

– Ты, Сэм, слушай, а не умничай! В общем, доктор сует в его мочу какую-то бумажку, а та тут же краснеет. Все, говорит, шкипер, попали вы на протокол – вчера наркотики употребляли. Джим в шоке, а что делать? Приходится расплачиваться, чтоб без протокола. Ну, приходят они после всего этого на Катарину, и Джим сразу к знакомому доктору – так мол и так. Никакой наркоты в глаза не видал, а тут на тебе. Док у него и спрашивает – а бумажка случаем не с полосочками была? Ну да, с полосочками. – Так тебе, дорогой мой, тест на беременность подсунули!

Я подавился котлетой. С бедолагой Брудером и его экипажем все время что-то происходит, но представить его беременным мне было нелегко – однако же, я не мог не восхититься остроумием вымогателей из санитарной комиссии. И вправду, такого раньше не случалось. Может, Перси оказался прав, и с нами хотели проделать тот же самый трюк, тем более что рожи врача и фельдшеров были мне незнакомы?

– Если так дальше пойдет, – сказал я, – то скоро они и корабельных тараканов тестировать начнут.

– А что ты думаешь? – сделал большие глаза сэр Персиваль. – Вон, у Федюни спросили, почему кот на корабле не кастрирован. Раз не кастрирован – нужна отдельная справка.

– А так, наверное, не видно? Можно, в конце концов, пощупать…

– Да нет, они там что-то про эндемический генофонд ему заплели – ну, пришлось дать двадцатку. Вот уроды, а?

– То есть это надо понимать так, что Федюнин кошак может залезть на какую-нибудь полосатую инопланетную сороконожку? И что, уже были прецеденты?

* * *

Следующие пятьдесят часов прошли совершенно безмятежно. Мы мчались по своей трассе друг за другом, не испытывая каких-либо проблем, лишь раз в шесть часов проверяя работу навигационной автоматики. Согласно расчетам Тхора, до первого поворота маршрут вообще не требовал присутствия в ходовом посту вахтенного пилота. Я изобретал новые программы для кухонного автомата, Перси штудировал комментарии к Транспортному Кодексу – и так дело шло до тех пор, пока вдруг не включился блок ближней связи.

Я в тот момент как раз вынул из холодильника полдюжины яиц, рассчитывая проверить программу омлета по-лангедокски – поэтому Пиккерт, находившийся в ходовой рубке, включил внутреннюю трансляцию.

– Да, старик, – услышал я его голос. – Что у вас стряслось? Или Коля опять запутался в пеленках?

– Не у «вас», а у нас, – ответил Тхор. – Боюсь, нам придется немного изменить курс. Я только что получил сообщение по каналу «навигационный-общий», что наш поворот временно закрыт из-за аварии гидеонского танкера с грузом текилы.

– Вот так номер, – хмыкнул Перси. – И как же теперь?

– Разумный вариант у нас только один: через полчаса проскакиваем чуть дальше, затем сворачиваем на старинном рукаве ZC-13, выходим в обычное пространство, пересекаем небольшую систему – это часа полтора, и входим в резервный рукав AWE-86. Там до перекрестка на Альбрехте, и снова на прямой курс. Потеря времени составит около десяти часов на все про все. Что бы ни говорили на Березани, мы не виноваты, и доказательства особо искать не надо.

– Сэм, ты слышал? – спросил Перси.

– Ну, а куда деваться? – отозвался я, рассматривая яйца на предмет даты выпуска. – В такой ситуации ни одна комиссия ничего не сможет нам предъявить. Тхор, а ты уверен, что тот, «тринадцатый» – в порядке?

– Он задействован в реестре, – немного напряженно ответил наш навигатор. – Вот я не знаю толком, что может ждать нас в той системке, которую предстоит пройти… Но если мы попытаемся двигаться в обход через Сильвер-Эмми, то гарантированно потеряем шестьдесят часов. Оно нам надо? На Березани ждут. Десять часов – это одно, а шестьдесят – совсем другое. Отмазывайся потом от транспортной прокуратуры!

– Вот именно, – поддержал Тхора сэр Персиваль. – Представляю себе Коленьку на допросе…

– Ладно, – я решительно разбил яйцо о край толстой стеклянной миски. – Поехали в «тринадцатый». Перси, посидишь в ходовой?

Автомат зажарил мне вполне приличный омлет, в довесок к которому я еще и раскупорил баночку маринованных каперсов, так что к тому моменту, когда наши корабли вывалились в обычное пространство неподалеку от небольшой тусклой звездочки, я находился в самом что ни на есть добром расположении духа. «Меркурий» Тхора переместился в авангард, взревели, принимая нагрузку, движки, и мы потащились к огромному водородному пузырю третьей планеты, за которым находилось входное «окно» резервного рукава AWE-86.

– По топливу мы, конечно, проиграем, – раздался голос Перси из внутреннего интеркома, – но, как я понимаю, совсем немного. Если хочешь, я могу просчитать бухгалтерию сразу, как только войдем в рукав.

– Как будто нам ее кто-то компенсирует, – вздохнул я. – Страховую компанию подобные мелочи не волнуют, разве что по суду. Сам ведь знаешь!

Я налил себе маленький стаканчик портвейна и уже поднес его ко рту, как вдруг Перси заговорил снова:

– Сэм, подошел бы ты в рубку…

– Что там? – Я поставил свой портвейн на стол: в голосе Персиваля прозвучали откровенно тревожные нотки, что случалось с ним нечасто.

– Да Тхор что-то бесится… Иди сюда, в общем.

Тхор? Честно говоря, я в жизни не видел более спокойного астронавта – а повидать мне пришлось, мое почтение, – немало. Голос Перси еще шипел в динамике под потолком, а я уже бежал по коридору в ходовую рубку.

Едва я переступил через высокий комингс, Пиккерт тотчас же ткнул пальцем в монитор системы локационного обзора, и мне почудилось, что по спине с топотом пронеслись две сотни очень холодных муравьев.

Нас догоняли два небольших корабля, один из которых я легко идентифицировал как старый пусанский крейсер – такие еще можно встретить на периферии Галактики, где они несли патрульную службу по межрасовым соглашениям, а вот второй тип был мне совершенно незнаком: какой-то обмылок в сером с синими пятнами камуфляже, смазывающем его очертания.

– Тот, сзади, – очень древний грангианский штурмовик, – проскрипел Перси. – Такие, по словам Тхора, сняты с вооружения уже лет двести, но нам от этого не легче: он разрежет нас одним залпом.

– Это его он учуял?

– Да. Сперва Тхор думал, что у него сбой процессора, уж больно все это невероятно, но теперь уже…

Мне не надо было даже смотреть на индикаторы нагрузки – еще мчась по коридору, я ощутил, как корабль вышел на предельную скорость, возможную для нас в данной гравитационной обстановке. Но, как бы мы ни пытались разогнаться, обычному гражданскому грузовику, да еще и с полным «хвостом» товара, от боевого корабля не уйти. Я посмотрел на Перси, замершего в кресле первого пилота: посеревшие губы сжаты в нитку, глаза выглядят остекленевшими, – и потянулся к пульту ближней связи.

– Тхор, какие у нас перспективы?

– Ты когда-нибудь видел пиратов?

Я помимо воли шмыгнул носом.

– Видел. Издалека. А ты это к чему?

– К тому, что перед смертью увидишь вблизи…

– Погоди, погоди… Им, скорее всего, нужен груз, да и все. Мы, возможно, потеряем только «хвосты», но страховая компания…

– Сэм, – перебил меня Тхор, – судя по составу группы, это люди Фредди Такера, они живых если и оставляют, так только с перепою. А сейчас они, кажется трезвые, потому что маневрируют на редкость грамотно. Чертов агентишка работает не только на свое правительство, но и на Фредди. Стоимость груза компенсируют страховщики, а он мало того, что выйдет сухим из воды, так еще и получит долю. Рискованный бизнес, но зато прибыльный – это тебе не повестки разносить…

– Сколько у нас времени до входа в рукав?

– Мы не успеваем на десять минут с мелочью, Сэм… я уже все просчитал.

– Может, сбросить «хвосты» и уйти в сторону?

– И это я тоже считал… Без толку: от пусанца мы, может, и оторвемся, но гранг нас добьет по-любому – а ближайший патруль вывалится в эту дыру не ранее чем через час семнадцать. Не волнуйся, я уже уведомил патруль ВКС данной зоны, так что безымянными героями мы не погибнем. В общем, единственный вариант как-то продлить агонию – это четко повторять все мои маневры, а там уж посмотрим. Тут вон Коля в бой рвется… хм.

– Он что-то задумал, – прошептал Перси, когда я отключился.

– Может быть, – пожал я плечами.

Тхор был прав: влипли мы с этим агентом, будь он неладен, по самое дальше некуда. И уж конечно, оставлять нас в живых нет никакого резона – возможна, эта серая крыса окажет Фредди Такеру еще немало услуг. И то вопрос: а мы ли первые? Хоть последние лет десять о пиратах в портовых барах толкуют все меньше, но все же нет-нет, да и мелькнет в профсоюзных новостях некролог на весь экипаж. И про Такера мне читать доводилось, правда, давно, еще в молодости. Оказывается, Тхор осведомлен о нем куда лучше моего, так как я о новом составе его группы даже и не слыхал.

Шедший впереди нас «Меркурий» вдруг качнул алыми ходовыми огнями «хвоста» и резко свалился с курса. Перси, вцепившись в штурвал, тотчас повторил его маневр, а я поспешно занял место второго пилота. Теперь заостренный аэродинамический обтекатель носовой части «Гермеса» смотрел прямо в центр медленно растущего на экранах грязно-желтого водородного гиганта, за которым, как мы знали, открывался вожделенный коридор. До планеты, казалось, можно дотянуться рукой, но любой астронавт понимает, что это только иллюзия. Сейчас в иллюзию превратилось решительно все, кроме смерти и скорости.

«Меркурий» снова дернуло в сторону, планета ушла немного вниз.

– Я не понимаю, что он делает, – процедил сквозь зубы Персиваль.

– Меняет ракурс, – ответил я, не отрываясь от сектора заднего обзора.

Опытный боевой штурманяга, Тхор понимал, что наши преследователи уже вышли на дальность уверенного поражения цели, и стрелять их операторы будут исключительно по тягачам, стремясь, в первую очередь, разрушить выходные каскады двигателей – а он, наоборот, подставлял им кормовую часть «хвоста», попадание в который сразу делало операцию бессмысленной. На данном этапе траектории такая тактика имела некоторый смысл, но нам все равно предстояло неизбежное торможение перед входом в коридор.

– Ложимся в обгон планеты, – доложил Перси.

Уже? Кажется, я перестал ощущать течение времени. На спине пусанского крейсера разъехалась броня, и из орудийного порта появилась небольшая черная башенка с тремя выпуклыми черными «глазками». Я почувствовал, как заныла давно застуженная поясница. Скосив глаза на экраны носового сектора, я вдруг увидел, что «Меркурий» опять мотнулся – и в борту его на секунду приоткрылся люк аварийно-ремонтного шлюза нижней палубы, мигнув при этом каким-то непонятным синим огоньком.

– Он им что, сигналит? – оторопело выпучился Пиккерт. – Ни хрена себе… Смотри, смотри!

Глянув на задний сектор, я не поверил своим глазам: «пусанец», резко сбрасывая скорость желтыми струями выхлопа тормозных двигателей, уходил в сторону. И тут нас качнуло…

В верхней части экранов полыхнули нестерпимо яркие молнии, в которых утонул идущий впереди «Меркурий». Когда я снова обрел способность видеть, то не смог удержаться от крика: длиннющий суставчатый «хвост», раскрашенный в сине-оранжевые цвета нашей корпорации, коротко мелькнул, кувыркаясь, где-то внизу, а прямо перед нами возникла корма тягача с оторванным первым маршевым, за которой к тому же тянулся серебряный шлейф охлаждающей жидкости.

– Тхор! – завопил я. – Вы живы?! Тхор! Колька!

Услышать ответ я не успел, потому что рубка наполнилась жутким грохотом и панель управления второго пилота безжалостно врезала мне по физиономии. Весь корабль забился в дикой, непонятной вибрации, и на мгновение мне показалось, что мы влепились в атмосферу огромной желтой планеты.

– Хвост! – вопил из тумана голос Перси. – Руби хвост!

Подчиняясь приказу, моя рука скользнула по пульту и, сдвинув в сторону защитный колпак, дернула рычажок аварийного отстрела прицепа. Тряска мгновенно прекратилась, на меня накатило блаженство.

Более всего на свете мне хотелось как можно дольше плыть в этом темном океане пустоты, отсекающего меня от всех, таких ненужных сейчас, ощущений, но в глубине мозга забился, запищал какой-то отвратительный комочек злости – тогда я открыл глаза. По ушам тотчас же врезал визг сэра Персиваля, но что он там тарахтел, разбирать мне было как-то неохота. На экранах уже виднелся краешек входного периметра рукава, мерно пульсирующий сейчас красным предупреждающим сигналом. На этот факт я тоже не обратил внимания, потому что по левому борту медленно уходил к планете изуродованный, полностью лишенный маршевых моторов «Меркурий».

«Гермес» же почему-то тормозил, причем гораздо интенсивнее, чем следовало бы согласно курсовым расчетам, так как до входа в рукав оставалось еще не меньше пары минут.

– Что ты… делаешь? – медленно спросил я Перси.

– Уравниваю скорости! – рявкнул тот.

– С кем?!

– С капсулой, идиот! Тебя что, так приложило, что мозги вылетели?

Очевидно, рычание Пиккерта окончательно привело меня в чувство. Капсула! Слава богу, капсула! Значит, «Меркурий» падает на эту чертову планету уже без Тхора и Кольки! Сейчас мы уравняем скорости, капсула войдет в аварийный дек, и все будет в порядке… О пиратах я в тот миг не думал – точнее, попросту позабыл.

А зря. Капсула не успела еще даже подойти к «Гермесу» вплотную, как я узнал, из-за чего на входе в рукав горел «красный», потому что из зеленоватой не – реальности периметра очень быстро, один за другим, вынырнули два тяжелых крейсера-истребителя земного производства.

Вот только раскрас у них был какой-то нестандартный – вместо характерного черно-серого крейсера оказались размалеваны коричневыми, желтыми и ржаво-красными пятнами. Опознавательные знаки ВКС Земли тоже не просматривались.

– Это еще что? – выдохнул я.

– Не знаю, – мотнул головой Перси. – Но если нам удастся смыться отсюда, клянусь, я принесу букетик фиалок на могилу любимой бывшей тещи…

«Гермес» немного качнуло – то автоматика всосала капсулу, но я пока не обращал на этот процесс внимания, мне было до боли интересно, как же пройдет встреча вновь прибывших с уже знакомыми нам участниками представления. Как я и предполагал (уж сам не знаю, почему), дело пошло с огоньком, точнее, все четыре корабля, оказавшиеся нынче у нас за кормой, открыли огонь практически одновременно. С «пусанца» мгновенно полетела броня, из разодранного борта ударили и погасли смешные фонтанчики пламени, и его командир начал маневр отхода, а вот «гранг» оказался покрепче, его пилоты дернули моторами, выведя штурмовик на довольно выгодную позицию и успели засадить по «землянам» из всех батарей правого борта.

Что было дальше, я, к сожалению, увидеть не успел, так как Перси, все еще соображающий куда лучше моего, дал полный газ, целясь к свободному теперь входу. Бой остался позади, за огромной желтой планетой, в атмосфере которой мы, без всякого сомнения, должны были сгореть еще несколько минут назад.

В коридоре зашлепало, и я увидел сперва Тхора, а потом и Колю Жереха с вывернутыми, распухшими губами.

– Бегом, бегом, бегом! – протарахтел наш штурман, выпихивая Перси из пилотского кресла. – Только бы успеть вытормозиться – я думаю, минуты три они там еще рубиться будут точно…

– Что у вас с лицом, Сэм? – затормошил меня за плечо Жерех. – Где это вы так?

– Он с панелью головой подрался, – ответил за меня Перси. – А ты что – девок на морозе целовал? Себя-то видел?

– Я это… нервничал, – смутился Коля. – Ну, когда стрелял, в общем…

– Стрелял? Так это ты стрелял? Тхор, из чего вы там палили?!

– Мне, как офицеру, разрешается иметь некоторое личное оружие, в том числе и довольно убойное, – ответил ему тот, орудуя клавиатурой управления моторным узлом. – А эти олухи на пусанской машине обнаглели до того, что шли на нас с открытыми в маршевое положение сенсорами ориентации. Коле нужно было только попасть, что он, к счастью, и сделал – вот ребята ориентацию и сменили…

– Значит, ты таскал на «Меркурии» пушку?! И мы об этом ничего не знали? Милое дело! А если бы мы с ней влипли при досмотре?

– Сгорела уже пушка, сгорела, не морочь мне голову. Так… торможение…

Вход приближался, постепенно занимая все больше и больше места на экранах. Периметр ровно светился зеленым… Я стоял, прислонившись к переборке и пытался считать удары собственного сердца, но у меня ничего не получалось. Достаточно кому-то из тех, что дерутся сейчас там, с другой стороны планеты, выскочить нам за спину, на линию огня, и – все!

– Вход… – раздался где-то далеко знакомый голос Перси.

Зеленый свет. Странное нечто, отделяющее реальность от расстояний. Никогда еще я не мечтал оказаться на трассе с такой колоссальной, пронизывающей душу, силой.

– Газ!!! – гаркнул Тхор и положил обе левые руки на акселераторы.

* * *

В небольшой комнатке с белыми, отделанными ненавистным мне офисным гипсом стенами, ослепительно горели встроенные в потолок точечные светильники, не оставляющие ни единого сантиметра тени. Из-за этого проклятого сияния бумаги, лежащие перед нами на столе из толстого зеленого стекла, неприятно отсвечивали, мешая разобрать убористый текст, еще пахнущий свежей краской. Впрочем, вчитываться в приговор не имело никакого смысла – все было ясно и так.

Менеджер страховой компании, поблескивая тщательно отполированными ногтями, вытащил из кармана тонкую позолоченную ручку и положил ее передо мной.

– Подписывайте, господин Колоброд.

– Я не стану это подписывать, – ответил я и посмотрел на Перси. – Это бред… Не думайте, что вам удастся решить дело без суда. Мне даже не нужно обращаться к адвокату, чтобы понять – то, что вы нам сейчас предлагаете – полное беззаконие, абсолютное!

Перси остался недвижим, лишь чуть дернулись уголки его губ.

– Хорошо, – пожал плечами менеджер. – Возможно, суд действительно примет вашу сторону, господа. Но я позволю себе напомнить, что состоится он в лучшем случае года через три-четыре, а правительство Березани требует выплат немедленно.

– Ни хрена оно не получит, – мрачно буркнул Персиваль. – Да любой юрист…

– Мне опять начать все сначала? – поднял брови менеджер. – Что ж, пожалуйста: похоже, вы действительно не понимаете, что же произошло на самом деле. Итак, вы подверглись нападению пиратов известного налетчика Такера. Согласно записям бортовых компьютеров, вами был подан сигнал бедствия. До этого момента все гладко и законно.

– Глаже некуда, – буркнул я. – Да мы уже прощаться друг с дружкой начинали…

– Извините, но для нас эти подробности не имеют решительно никакого значения. Итак: известно, что на ваш сигнал откликнулись два корабля «Охотничьей компании Пьетро Фугассо и K°», и они пришли вовремя, так как потерь среди членов экипажей мы не имеем, не так ли? Вы же, вместо того, чтобы заняться спасением своих грузовых модулей, предпочли их бросить – в результате чего они сгорели в атмосфере планеты, проходящей по галактическим регистрам, как…

– Да перестаньте вы! – закричал вдруг Перси. – У нас за кормой шел бой, один из наших тягачей пережил две атаки со стороны боевого корабля и полностью лишился мотоустановки – и мы должны были заниматься спасением «хвостов»? Да вы в своем уме, уважаемый? Откуда мы могли знать, что те два крейсера, выскочившие из рукава в самый последний момент – не пираты, а хэдхантеры? Откуда, если у них нет никаких зарегистрированных ОЗ? Да у них на броне не было вообще ничего, никаких номеров даже – только нештатный камуфляж!.. И что мы должны были думать?

– Не знаю, что вы там думали, – скривился менеджер, – но реестровые номера у кораблей «Компании Фугассо» имеются. И сообщения они вам отправляли, о чем есть соответствующие записи. Так что простите, господа, – суд, может быть, и проявит к вам снисхождение, но платить вам надо сейчас. Поэтому извольте получить обычную аварийную страховку по грузовым модулям и погибшему тягачу – и все. И пожалуйста, в нашу компанию впредь не обращайтесь. Я прослежу за тем, чтобы никого из вас не пустили на порог.

– Мы не собираемся это подписывать, – скрестив руки на груди, упрямо мотнул головой Перси. – Пусть суд будет хоть через десять лет, но я еще никому не позволял себя грабить. Ты как, Сэм?

– Так же, – с горечью усмехнулся я. – Но бумаги мы на всякий случай заберем, о-кей?

– Это ваше право, – менеджер встал, следом за ним поднялись и мы.

Я сгреб сияющие листы в потертый портфель, и, не прощаясь, вышел в такой же отвратительно белый коридор, насыщенный едко-химической вонью ароматизатора. Перси догнал меня уже возле лифта.

– Что угодно мог себе представить, – вздохнул он. – Но чтобы такое…

– Знаешь, – почесался я, когда лифт остановился на первом этаже, и мы вышли в сверкающий серым искусственным мрамором холл, – а поехали к Пулярскому.

– Ты думаешь?..

– Ну, выгнать он меня не выгонит – так зато, может, расскажет что-нибудь интересное. Стасик обычно знает больше других – не забыл?

Мы вышли на проспект. Я остановился, повернул голову и с презрением посмотрел на белое – опять! – пятиэтажное здание страховой компании. Эту компанию нам навязали банкиры, у которых мы кредитовались на предмет создания корпорации, и отказаться мы по условиям соглашения не могли. Будь оно все проклято! Столько надежд, столько трудов – и все теперь пошло прахом: больше нет у нас ровным счетом ничего, кроме громадных долгов, расплачиваться по которым придется, пожалуй, до самого гроба. Есть кое-как отремонтированный «Гермес», да плюс отчаяние, поджидающее за ближайшим поворотом…

Перси поднял руку, и рядом с нами затормозил старый рыдван, украшенный шашечками на передних дверях.

– Симонвилль, – сказал Перси водителю, седому индусу с длинными тонкими косичками, в которые были заплетены десятки ярких стеклянных бусин.

Водила согласно кивнул, и мы погрузились в отделанный дешевым красным велюром салон. Увидев аж три фигурки бога Ганеши, подвешенные, на манер бахромы, под лобовым стеклом, я горько усмехнулся. Живет человек!.. нам бы так.

До обеда было еще далеко, так что пробок в Кэттитауне не было, и уже через десять минут такси остановилось возле неприметного серого здания в припортовом Симонвилле. Перси сунул водителю купюру, выбрался на воздух и потянулся. Пока мы ехали, ветер разогнал тучи, и теперь над огромным мегаполисом сияло веселое теплое солнце – всюду, куда ни поверни голову, ровно светилось ослепительное голубое небо без единого облачка.

– А кажись, дело к добру? – улыбнулся Персиваль, когда я вылез из машины.

– Черт его знает, – солнышко обрадовало и меня, но думать об этом я не хотел. – Пойдем, пожалуй.

Пулярскому мы позвонили еще на выходе из банка, поэтому здоровенный лысый охранник, дежуривший на входе в офис, встретил нас дружелюбным кивком:

– Шеф уже ждет вас, ребята.

Мы поднялись по старой серой лестнице на второй этаж, повернули направо, и я крутнул ручку пухлой, обтянутой черным дермантином двери.

Стасик Пулярский стоял на обвитом виноградом балконе, который выходил в тесный двор, уставленный различным автохламом, и говорил по телефону. Увидев нас, он замахал рукой, приглашая садиться. Мы с Перси послушно погрузились в старинные кожаные кресла – Стас тем временем закончил беседу и вернулся в свой кабинет.

– Знаю про ваши беды, – сообщил он, по очереди протягивая нам руку, – уже все только про вас и говорят. И страховщики через жопу, да? Та я знал заранее… Коньячку, может?

Не дожидаясь ответа, Пулярский залез в древний буфет с наборными стеклами в дверцах и вытащил бутылку пятизвездочного. Следом на журнальном столике появились стопки из толстого зеленоватого стекла и вазочка с шоколадными конфетами.

– Давайте за встречу, пацаны… Оно в жизни всякое бывает…

– Бывает, – горестно кивнул Перси, осматривая со стопкой в руке Стасиков кабинет.

Пулярский предпочитал жить и работать в том же стиле, что и его древние одесские предки. На полу огромного квадратного кабинета лежал ворсистый темно-красный ковер, вдоль стен стояли застекленные книжные шкафы, набитые юридической литературой, а его письменный стол с двумя массивными тумбами лишь чуть уступал по размерам бильярдному. Довершала прелесть интерьера аляповатая хрустальная люстра под потолком: но мне лично здесь всегда было уютно, в отличие от стерильных белых офисов банкиров и тех же страховщиков.

– Ну, что я имею вам сказать, – начал Стасик, заедая коньяк конфеткой, – тут никто ничего предугадать не мог. Дело было чистое, это я сейчас уже говорю точно. Агент тот удрал, и никто его, я боюсь, не найдет. У меня только есть одни такие подозрения: на кого вас вытащили: на Такера или на Петьку?

– На какого Петьку? – удивился Перси Пиккерт. – На этого, что ли… Пьетро Фугассо?

– Да какой там он Фугассо, – отмахнулся Пулярский. – Петька он, Фурманов, служил адъютантом в Арбатском военном округе, потом поперли его, да он лицензию Охотника купил и чудит уже года три. Знаете, сколько он за голову Такера получил? Вам столько за пол-жизни не заработать.

– То есть ты думаешь, что агент работал не на Такера, а на охотника? – я почувствовал, как у меня начинает чесаться нос, что всегда предвещало неприятности.

– Да что мне думать, у меня дел по гланды, чтоб я еще думал тут, – сморщился Пулярский. – То тебе, Сэм, думать, как деньги отдавать, не мне же. Я только вижу, что в деле одним рылом не обойтись, а надо шукать, кто конкретно вас подставил. Вы ж поймите – тут у них ничего личного, и базара им до вас нет. Не подписались бы вы – так другие… где разница? Только я вам скажу, что полиция искать кто кого и для чего – не будет. Вам сказали, что вы сами во всем виноваты? Сказали. Вот и все.

– И что теперь делать? – осторожно спросил Перси.

Стасик дернул плечами и подлил нам еще коньяку.

– Вас сейчас ваши военные искать начнут, – глядя в сторону, сообщил он.

– Пока никто не звонил, – я попытался поймать его взгляд, но мне это не удалось.

– Звонил – не звонил, а Загребайло уже два часа как высадился. Так что пейте давайте и мотайте. Для вас тут один дядя такой есть – Миша Осибуси его зовут, искать надо вечером в «Кофейнике»… Договоритесь – может, скажет чего. Только я это так, Сэм, по дружбе, понял?

– Понял, – я глотнул коньяку и встал. – Спасибо, Стасик, кто б еще помог…

– Ладно… помог ему… потом «спасибо» говорить будешь. Давайте, пацаны, у вас и без меня дел полно.

В порт мы вернулись на подземке – тратить деньги на такси не хотелось. Выйдя на солнышко, Перси вдруг резко повернулся и подошел к лотку с арбузами.

– Дай-ка мне вот тот, длинненький, видишь? – попросил он продавца в белом халате.

– Вах, мистер, для вас – что хотите! – радостно блеснул тот глазами из-под козырька огромной драповой кепки. – Вам упаковать?

Перси молча бросил на прилавок мелкую купюру, определил арбуз себе на плечо и зашагал к южным воротам порта. Пальцы правой руки, которой он держал добычу, задумчиво барабанили по упругой полосатой плоти.

Несчастный «Гермес», позавчера только вышедший из ремонтного дока, где нам латали поврежденные обтекатели маршевых двигателей и меняли изуродованное выстрелом тягово-сцепное устройство, стоял на самом дешевом месте в углу стартового поля. Взлетать отсюда крайне неудобно и даже рискованно, но другого выхода у нас просто не было – оплата более выгодных мест неизбежно проделала бы дыру в нашем и без того аварийном бюджете.

Вилли Загребайло уже ждал нас на камбузе, развлекая Тхора и Колю Жереха застарелыми военно-космическими анекдотами. Одет он был в светлый летний костюм, выдающий немалые доходы портного, в зубах имел толстую сигару – словом, выглядел наш гиперинтендант как обычно, то есть «на миллион». Коротко поздоровавшись с гостем, Перси деловито сполоснул арбуз под краном, водрузил его на стол и вытащил из стенного шкафчика початый штоф водки.

– Что это с ним, Сэм? – поинтересовался Загребайло, вынув для этого изо рта сигару.

Я без лишних слов положил перед ним свою папочку, набитую бумагами, что распечатали нам на подпись в страховой компании. Вилли быстро пробежался взглядом по первым двум листам и вздохнул:

– Я так и знал…

– Сегодня все «так и знали», – хмыкнул Перси, с яростью втыкая в арбуз длинный, как сабля, нож.

– Мы были у Пулярского, – пояснил я, отвечая на немой вопрос гиперинтенданта.

Перси налил себе полный стакан водки, отчего Тхор в изумлении зашевелил ушами.

– Все всё знали, – прошипел Перси. – Вот только мы теперь не знаем, как жить дальше.

– Да, ситуация гадкая, – с легкостью согласился Загребайло. – Но я должен сказать вам, ребята, что прибыл сюда в общем-то как частное лицо, то есть – в данный момент я не очень ограничен должностными инструкциями.

Перси сосредоточенно, в три заглота, потянул свой стакан и заел его арбузом. Лицо моего компаньона немного посветлело.

– Это внушает, – признал он. – Говорите, Вилли, хуже нам уже не будет.

– Растекаться я особо не буду, – покачал головой тот. – Штука тут такая, что Петя Фугассо заигрался окончательно, и полковник Фримен сейчас рвет и мечет. То есть инцидент с вами оказался той самой последней каплей…

– И кто-то что-то докажет? – подал голос Тхор.

– Никто и не будет, – отмахнулся Вилли. – Синьор Фугассо сорвал недавно серьезнейшую операцию, в которой были задействованы линейные войска, в итоге несколько ни в чем не повинных офицеров теперь имеют серьезные проблемы по карьере, и, сами понимаете, дальше уже с ним церемониться нечего. Если возникнет нужда в грубой силе, я могу хоть завтра пригласить пару человек в чине не ниже майора, которые с удовольствием оторвут нашему Пете все выступающие части тела. Но я лично – ведь вы меня знаете, – таких дел не люблю, поэтому его нужно переиграть. Учитывая ваши знакомства и связи в профессиональной среде, я предполагаю, что нам это удастся.

Я осторожно потянулся к водке и налил себе на донышко стакана, после чего Перси молча придвинул ко мне огромное блюдо с неровно нашинкованным арбузом.

– Так как вы редко приходите в гости с пустыми руками, – сказал я, – то у нас есть некоторая надежда. Впрочем, мы тоже кое-что имеем. Скажите-ка, Вилли, вам приходилось слышать о таком человеке, как Миша Осибуси?

– Майкл Осибуси? – зашевелился гиперинтендант. – И вам дали на него выход?! Так это просто великолепно! И где он теперь обретается?

Перси неопределенно пошевелил в воздухе пустым стаканом.

– Вы лучше расскажите нам, кто он таков, потому что пока мы имеем только имя и рекомендацию. Это и много и мало… не так ли?

Вместо ответа Вилли Загребайло залез в свой старый крокодиловый портфель, который стоял, как обычно, у ножки стола, и достал приятную на вид бутылочку старого коньяка, а так же пару лимонов в пакетике, после чего выразительно посмотрел на Колю Жереха, безмолвно стоявшего под переборкой. Коля моргнул, дернулся всем телом и метнулся к бару за рюмочками.

– Пять, – приказал ему Загребайло.

– Так я… – замялся Жерех, но опытный Вилли пресек дезертирство, указав юноше на свободное кресло:

– Садись и слушай.

Гипеинтендант аккуратно разлил благоуханный напиток по нашим серебряным рюмочкам (купленным, как обычно, Тхором на какой-то гаражной распродаже), раскурил потухшую сигару и ухмыльнулся:

– Тут, ребята, вся хохма в том, что Петя Фугассо с вами вообще хорошо пролетел. У меня есть основания думать, что он никак не предполагал застать вас на поле боя еще живыми. Вы подписались на рейс совершенно случайно, никаких справок он не наводил – а откуда ему было знать, что в экипаже окажется боевой штурманяга, да еще и настоящий мастер своего дела?

Загребайло отсалютовал Тхору рюмкой, и наш гранг с удовольствием ответил ему тем же.

– Можете, кстати, не сомневаться в том, что если б вы не удрали сразу, то Петя добил бы вас, особо не заморачиваясь – в экипажах у него люди отчаянные, почти все скрываются под «творческими псевдонимами» – Крюк, Метла, Стрый и прочие… Уже все понятно, да? По нашим странным законам трогать их вроде как нельзя до тех пор, пока кто-нибудь не учудит государственное преступление, следовательно, свидетелей им оставлять не резон при любых обстоятельствах. Будь моя воля, извел бы я всех этих «охотников на лицензии» под корень, но тогда, боюсь, от пиратов вообще вся торговля встанет. В конце концов, не мы эту практику придумали, не нам ее и отменять.

– Так она и появилась от безысходности, – заметил Тхор, крутнув в раздражении ухом.

– Это как? – повернулся к нему Перси. – Ты что-то не рассказывал…

– Ну… придумали ее мы и пусанцы. Это было еще лет за двести до того, как вы вышли в Большой космос. Пусанцы крепко побили ту сволочь, которую вы раньше называли «грэями», отшвырнули их довольно далеко – почему они и стали появляться у вас на Земле, – но в результате у них сама собой возникла куча народу, которая ничем, кроме войны заниматься не умела и не хотела. Дальше ясно, да?

– Дело известное, – согласно кивнул Вилли. – Потом мы были вынуждены принять Галактический Кодекс и в итоге, помимо полнейшего смешения культур, получили еще и это. Поэтому у Майкла Осибуси папа японо-филиппинец, а мама родом из Орехово-Зуево.

– Я бы попросил, – мрачно хмыкнул сэр Персиваль, – бо тут только у нашего Сэма родословная идет прямиком с Дерибасовской, а все остальные…

– Так вот Осибуси, ребята… Майкл Осибуси был у Фугассо финансистом, причем с самого начала полукриминальной карьеры нашего охотника за пиратами. Некоторое время у них все шло нормально, но в конце концов Фугассо стал играть с правительственными акциями, не желая слушать своего консультанта. Ну и делиться он с ним тоже не хотел, такие дела… Жадность фраера сгубила, не так ли, Сэм? Вот то-то и оно. Говорят, полгода назад Осибуси четко почувствовал, что дело закончится неприятностями, а ему, как материально ответственному лицу, очень не хотелось страдать бесплатно – поэтому он собрал манатки и отвалил. Еще говорили, что Фугассо очень обидел его в финансовом смысле. Но факт то, что после разрыва с Петей Осибуси никто нигде не видел… А вы что же, утверждаете, что он жив?

– Прежде чем выяснять, кто жив, а кто нет, – со всей доступной мне вкрадчивостью начал я, – хотелось бы получить хоть какие-то гарантии того, что человек, который, возможно, станет нам помогать, не поимеет в результате всего этого неприятностей со стороны закона. А то, знаете…

Вилли перегнулся через стол и осторожно потрогал мой лоб.

– Нет, температура в норме. Сэм, что это с вами сегодня? Или непонятно, что я прилетел сюда специально для того, чтобы найти способ подставить говнюка Фугассо так, чтобы он получил максимум неприятностей, а вы – свои потерянные денежки?

– Ну, тогда, – чавкнул Перси, приканчивая последний кусок арбуза, – отдохнем до вечера, и отправимся на поиски нашего загадочного финансиста!

* * *

В половине восьмого по местному, отоспавшись и наскоро поужинав на камбузе свежими булочками с чаем, мы с Перси влезли в деловые костюмы – нас ждал малознакомый «Кофейник», а в таких делах лучше иметь самый нейтральный вид. Если в заведении окажется кто-то из старых приятелей, ничего страшного не случится, а если и нет, то камуфляж подгулявших менеджеров придется, как то уже бывало, в самый раз. Вилли поправил на Перси галстук, одобрительно хмыкнул, глядя на меня, и мы погрузились в такси, дежурившее на выходе из порта.

Указанный Стасиком Пулярским бар находился в тесном лабиринте старинных, большей частью шестиэтажных, улочек, что начинался сразу за южной границей космопорта, так что долго ехать нам не пришлось: через три поворота машина встала возле уютного доходного дома, на углу которого висел тот самый кофейник – стеклянный и подсвеченный изнутри. Внутри заведение оказалось милым и тихим, ничем не напоминая те портовые притоны, в которых мы с сэром Персивалем провели лучшие годы нашей суетливой жизни. Едва обозрев своим соколиным глазом довольно просторный зал, Вилли незаметно толкнул меня плечом и мотнул головой в сторону стойки. На высоких круглых табуретах со спинками восседали всего четверо: краснощекий дядя в стетсоне и потертой джинсе, пытающийся кокетничать с массивной девицей явно нетрадиционной ориентации, совсем юная пецалка с накладной косой вокруг головы, и широкий, кряжистый азиат, на плечах которого едва не лопался породистый кожаный пиджак. Не глядя на стоящий перед ней коктейль, блондинистая лолита увлеченно шептала что-то самураю на ухо, но тот лишь кривил в ответ толстые, поблескивающие в свете фонариков губы.

Вынув руку из кармана, гиперинтендант Загребайло едва заметно поманил нас пальцем, после чего мы расселись перед стойкой строем: Вилли, Перси, и ваш покорный слуга, причем Миша Осибуси оказался рядом с нашим славным куратором.

– Я думаю, три двойных бурбона нам для затравки хватит, джентльмены? – спросил Вилли и повернулся к бармену. – Еще можно сухариков. По чуть-чуть… Пока ведь нам везет, не так ли?

Перси согласно кивнул и крепко ухватился за приехавший к нему по стойке стаканчик. Вилли тем временем дождался, пока собеседница азиата прекратит свой жаркий монолог, после чего осторожно коснулся пальцами кожаного плеча:

– А нельзя ли на пару слов, Миша?

Осибуси резко повернулся в его сторону и замер: рука Загребайло лежала под левым бортом светлого пиджака, причем я готов был поклясться, что со своей стороны Миша отчетливо видит под тканью контур ствола, направленного ему в печень.

– Мы от Пулярского, – одними губами произнес Вилли, – так что пугаться нечего. Тут все свои…

Финансист заметно обмяк. Зажмурив на несколько секунд глаза, он сказал что-то бармену и сполз с табурета:

– Пойдемте в кабинет. Тут не разговор.

Мы прошли через служебный коридор и вскоре оказались в уютной маленькой комнатке, отделанной темным лакированным деревом. Осибуси вызвал кнопкой официанта, заказал на всех виски и минеральную воду и решительно поставил перед собой пепельницу.

– Я парень сообразительный, – сообщил он, раскуривая длинную коричневую папиросу, – и уже, кажется, догадываюсь, зачем вас отправил ко мне Стасик. Единственная проблема – вы, сэр, – Миша ткнул папиросой в сторону Вилли. – Я пока не могу определить вашу служебную принадлежность, хотя понимаю, конечно, что вы не из транспортной полиции…

– Не имеет значения, – с кротостью вздохнул Загребайло.

– Понятно, – дернул бровями Осибуси. – Так, значит, именно вас я ждал все это время. И, знаете ли, догадывался, что когда-нибудь дождусь. Жалко вот, что вы не обратились ко мне раньше…

– Раньше у нас был полный порядок, – усмехнулся Перси.

– Это как водится, – покивал финансист. – Но тут вы случайно встретили моего друга Петю… Я уже знаю, конечно, про вашу историю. Но – сочувствовать не буду. Если вы пришли ко мне по поводу синьора Фугассо, я весь ваш. Вы, как я понял, хотите не только вернуть потерянное, но еще и получить некую компенсацию за моральный ущерб? Если я правильно понял диспозицию, – он снова посмотрел на Загребайло, – то в этот раз дело, может быть, и выгорит. Вопрос, собственно, у меня один: до каких пределов вы готовы идти? Понятно, что Петина голова как таковая вас не интересует, вам нужны его деньги. Но тут тоже есть определенные границы. И?..

– Есть варианты, – негромко сказал Вилли.

Миша Осибуси глубоко затянулся, потом медленно выпустил дым через ноздри. Мне показалось, что он несколько ошарашен – но, может быть, я и ошибался, так как его скуластое лицо не выражало решительно ничего.

– Раз так – смотрите сами… Ко мне уже подходили пару раз, но никто не хотел играть всерьез, все боялись расследований. Вам я вполне готов поверить – по разным причинам, но то мое уже дело. Дело в том, что нагнуть Петю можно только одним способом – поджечь сраку его покровителям. Я знаю, как это сделать, так как постоянно отслеживаю некоторые его дела, но далеко не все могут так рисковать. Слушайте меня внимательно…

Через два дня «Гермес», перерегистрированный на частного предпринимателя Николая Жереха, ушел на Нью-Бенарес. Там он получил старенький, но вполне исправный грузовой модуль, и встал на орбитальном карго-комплексе в ожидании фрахта. Предложений было великое множество, но капризный Жерех то ломил безумные цены, намного превышающие средний профсоюзный тариф, то просто отказывался вести переговоры, ссылаясь на проблемы с техникой. И правда: в первое же утро после прибытия на «Гермес» были вызваны несколько механиков из одной малоизвестной фирмы, которые долго ползали по его брюху, то и дело вскрывая сервисные люки.

Тем же утром в порту высадились с рейсового челнока трое хорошо одетых джентльменов. Поймав за воротами гравирикшу, они велели везти себя в район губернаторского дворца, где и исчезли, растворившись в пестрой многоязыкой толпе.

* * *

Ресторан, расположенный на террасе второго этажа величественного пирамидального небоскреба, радовал глаз пальмами в полированных мраморных чашах, по решетке, изображавшей собой навес от солнца, струился сотнями мелких цветов какой-то местный вьюн, а в углах площадки тихонько шипели фонтанчики. Цены в меню оказались вполне приемлемыми, и мы без всякого стеснения заказали себе два литра красного вина и карри по местному рецепту.

– Если бы не чертовы толпы на улицах, я бы тут и жил, – мечтательно вздохнул Перси.

– Что поделать, – подмигнул ему Вилли, наливая себе в бокал, – Новая Индия. Всего двести лет назад здесь высадилось чуть более миллиона человек. Теперь уже – шесть миллиардов. Неплохо, а? Причем индусов как таковых всего тридцать процентов. Климат, что ли, действует?.. зато мы самая многочисленная из известных рас в Галактике.

Я осторожно повертел головой по сторонам. Вокруг нас за столиками сидели в основном смирного вида деловые люди в легких светлых костюмах и несколько довольных собой старших офицеров разных родов войск: сияющие серебристые кителя, шорты, белые туфли; форменные пробковые шлемы, сверкая ослепительно-белыми лентами, лежали на стульях рядом с хозяевами. Говорили здесь вполголоса, весомо… Позвякивал лед в заиндевелых стаканах с вином – крепких напитков на Нью-Бенаресе почти не употребляли.

Не успели мы расправиться с карри, который оказался настолько великолепен, что я задумался о второй порции, как из внутреннего зала, где находился ночной бар, на террасу вывалился несколько хмельной подполковник Военно-Космических Сил, обмахивающийся своим тропическим шлемом на манер веера. Обведя взглядом столики – свободных уже не было, – он вздохнул и подошел к нам.

– Вы поз-зволите, господа?

– Конечно, – жизнерадостно улыбнулся Вилли. – Присаживайтесь. Эй, бой, вина господину офицеру! Я вижу, вы не местный, сэр?

Подполковник ответил не сразу. Присев с краю стола, он бросил на Загребайло короткий вопросительный взгляд, и в ответ наш доблестный гиперинтендант, не переставая улыбаться, выразительно потер пальцами свой стакан.

К столику тем временем подбежал смуглолицый разносчик в высокой желтой чалме и поставил перед нашим гостем бокал вина и маленькую фарфоровую вазочку со льдом.

– Люди прилич-чные – пьют «Столичную», – мрачно объявил подполковник, протягивая руку к стакану. – А в этой дыре водки не дождешься!

– В данном климате крепкое может дурно повлиять на сердце, – с отеческой заботой отозвался Вилли.

– Какое там уже сердце с моей должностью, – горько отозвался офицер. – Вы знаете, что у меня за должность? Я – временный, а точнее, последний командир транспортника «Зара», который я должен был отогнать на Андрес, на базу утилизации. Так это старое корыто дойти до своего морга не смогло! Не дошло, джентльмены! Пришлось встать тут, в этой жарище – и ремонтироваться. Ремонтировать покойника! Ха-ха-ха…

– Ну, в жизни еще не такое бывает, – утешил его Загребайло.

– Бывает! – выкрикнул несчастный командир. – А какая у меня теперь аттестация будет, а? В гробу я видел эту «Зару»! Какой дурак вообще додумался гнать на утилизацию корабль с полным боекомплектом, который может рвануть в любую секунду, потому что генераторы дают наводки прямо на батарейную палубу, а?

– С полным боекомплектом! Ай-яй-яй… и ведь все уже давно списано, разве нет? И корабль, и все эти… штуки?

– Да-а, – махнул рукой подпол, – все сгнило. Корабль не летает, и пушки молчат… А у меня, между прочим, теща! Больная! Знаете, какая у меня теща? Всем бы такую тещеньку!

При упоминании о теще сэра Персиваля заметно передернуло, но он воздержался от комментариев.

– Что-то здесь в натуре жарковато, – вздохнул гиперинтенедант. – Быть может, мы продолжим нашу беседу в более прохладном месте, господа? Там, может быть, и водочка найдется…

– В-водочка? – приободрился наш подполковник. – Это – круто! Я… г-готов!

Загребайло щелкнул пальцами, широко рассчитался и отечески обнял за плечи пошатывающегося командира «Зары». Мы вышли на улицу, сели в дребезжащий желтый рыдван – их тут носились сотни, как будто половина города зарабатывала себе на рис исключительно в такси, и быстро растворились в хаотичном потоке транспорта. Всю дорогу – а ехали мы в сторону порта, наш новый приятель очень натурально икал, часто подмигивая при этом смеющемуся Вилли. Заговорил он только тогда, когда мы выгрузились возле одного из типично «жучиных» кабаков, тучи которых кольцами обвивают любой грузовой космопорт Галактики.

– Ну что, Вилли? – спросил он, трезвея на глазах.

– Отлично, братан. Кстати, познакомьтесь, ребята – подполковник Лайонел Моррисон, можно просто Лёва, очень хороший человек. Добровольно вызвался нам помочь со всеми своими потрохами.

– Если у вас получится, – блеснул зубами Моррисон, – я вам, ребята, сам пузырь поставлю. Ну а там, что, Вилли? На терраске на той?

– Два пингвина были точно. Вроде клюнули, особенно когда ты про тещу сымпровизировал… Вот сейчас посидим здесь и проверим: убей меня бог, на последнем повороте к нам приклеились. Правда, сейчас не вижу – но, если я прав, увидим.

– Ребята, я бы в натуре соточку потянул, – заявил подполковник, – а то я ведь не актер, все-таки. А сейчас опять на сцену. Да?

– Пошатайся еще, и пойдем, – распорядился Загребайло.

Моррисон тотчас расплылся в улыбке, навалился на Перси и чуть не упал по-настоящему, но я успел перехватить его за шиворот. В таком виде мы и зарулили. Народу в заведении было немного. Загребайло, деловито поддерживая нашего снова окосевшего приятеля, занял угловой столик, официантка приволокла графин и свежепосоленную селедку, присыпанную зеленым лучком: дело пошло.

Бравый Моррисон быстро выпил две стопки, со вкусом закусил и посмотрел на нас совершенно трезвыми глазами.

– Так легче, – подмигнул он нам.

– Ты осторожненько, – предупредил его Загребайло. – Сейчас в это пекло выйдешь – и здрасте!

– А я думал, вы довезете меня до рембазы! – захохотал Лёва.

– Тоже верно, – вздохнул Перси.

Минут через пять в подвальчике возникли два вертлявых парня, мало похожие на астронавтов: скорее, они выглядели как аборигены, выросшие в припортовой клоаке. Посмотрев на них, Вилли закурил и приобнял Моррисона за плечо.

– И, значит, – услышал я, – наличку я привезу прямо к вечеру. Главное, чтобы все «Сатурны» были в заводской упаковочке, как огурчики!

– «Сатурны»! Ха-ха-а!.. Я с-списал их еще в начале ремонта. А к-хто мне акт утилизации подпишет?

Вилли деловито вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую пачку десяток и хрустнул ею перед глазами Моррисона. Один из той парочки, что привлекла наше внимание, стрельнул в Загребайло глазами, что-то сказал своему напарнику и поставил на стойку недопитый стакан минералки, после чего оба быстро вывалили на улицу.

– Ф-фу, – Вилли вытер ладонью вспотевший лоб. – Работаем, хлопцы. От молодец, Миша! Я, честно сказать, не очень верил. Хорошо у них тут дело поставлено. Так, Сэм, Перси – везите Лёву на рембазу и протусуйтесь там до вечера. А я пошел в гости к портовым дружбанам – пора уже грузить стекловату, чего тянуть кота за яйца!..

Ближе к вечеру неприметный «Гермес» частного перевозчика Жереха Н. покинули несколько механиков, лениво ковырявшиеся в его двигательной установке, а через полчаса на орбитальный комплекс был доставлен некий весьма объемный груз, адресуемый никому не известной строительной фирме, зарегистрированной очень далеко от Нью-Бенареса. Пока круглые тюки с этим грузом запихивали в «хвост», на орбиту поднялся еще один небольшой грузовичок, стартовавший с территории крупной ремонтной базы Военно-Космических Сил. Из этого грузовика были извлечены несколько очень тяжелых контейнеров с затертыми карго-кодами. Контейнеры поместили в середину грузового модуля и глухо запрессовали большущими тюками.

Когда «Гермес» уже стоял в ожидании вывода на старт, в брюхе его ненадолго распахнулся люк аварийного шлюза. Прожекторы погрузочного сектора светили совершенно в противоположную сторону, поэтому решительно никто не смог бы заметить, как сквозь аварийный шлюз на тягач проникли три фигуры в скафандрах. Шлюз закрылся; через несколько секунд грузовик повели на старт.

«Гермес» ушел в свой далекий путь, при этом все служащие того сектора, где он стоял, уже знали от раздраженных механиков, – движки у старой развалины не развивают номинальную мощность, и все, что удалось сделать за двенадцать с лишком часов – это подкрутить их ровно настолько, чтобы тягач мог пройти предстартовый техосмотр.

* * *

На вторые сутки полета Вилли Загребайло устал отсыпаться, релаксируясь таким образом от многолетней нечеловечески тяжелой службы, и появился на камбузе. Дело шло к ужину. Тхор уже достал из холодильника замаринованную в луке свинину, Коля Жерех почистил картошку, а Перси, сидя в ходовой рубке, пять раз подряд проиграл навигационному компьютеру в подкидного дурака.

– Черти б тебя взяли с твоими новыми программами, – сказал он Тхору по «внутренней». – Раньше я хоть иногда выигрывал!

– Правильно, – невозмутимо отозвался гранг. – Ты выигрывал, а «мозг» в расчетах путался. Вопросы есть?

Перси раздраженно зашипел и отключил со своей стороны интерком.

– Как спалось, Вилли? – поинтересовался я, видя приближающегося по коридору Загребайло.

– А-атлично! – зевнул тот. – Давно так не спал… Что у нас с графиком, дружище Тхор?

– По графику у нас ужин, сэ-эр. Потерпите немного.

– Да я не о том…

– А… – Тхор поставил на конфорку большую сковородку и бросил в нее кусок сливочного масла. – Боевые посты займем в двадцать два ровно.

– Угу-мм… будем надеяться, что нам повезло, потому что денег у меня хватит только на еще одну попытку.

– Почему вы думаете, что нам может не повезти? – спросил я.

– Я думаю о своих деньгах. – Загребайло тяжело опустился в кресло и взял из стоящей перед ним вазочки соленый сухарик. – На Бенаресе все вышло точно по сценарию Осибуси – я даже удивился, если честно. До чего ж они там все прогнили, кто б мог подумать? Но вот дальше? А если Фугассо не успеет отреагировать?

– Да ладно, – возразил я. – Мы все просчитали точно!

План действий, изложенный Мишей Осибуси, и в самом деле сработал идеально. В указанном им ресторане – том самом, с фонтанами, – действительно сидели двое офицеров тыловых служб, давно помогающие Пьетро Фугассо в его нелегком труде, и пьяный командир идущего на разборку рыдвана, на котором давно было списано все, что только можно, оказался им очень кстати. Возможно, если б не мы, они раскрутились бы и сами, но в итоге все вышло для них самым лучшим образом. На «Гермес» якобы погрузили несколько комплектов старых ракет типа «Сатурн» – а Фугассо очень хорошо знал, кому можно толкнуть такой редкий и дефицитный в наше время товар. Был у него один приятель, как раз из тех, на кого Петя должен был, по идее, охотиться, был – Вилли успел проверить информацию Осибуси: совсем недавно Петин дружок сумел раздобыть несколько пусковых установок «Сатурнов» и установить их на свой корабль нечеловеческого производства. И вот, приманка явно сработала. Через несколько часов нам предстоит переход с одной трассы на другую, совсем как тогда, в день нашего знакомства с синьором Фугассо. Но теперь уж все должно быть по-нашему!

Отужинав, мы выпили по чашке крепкого кофе и разбрелись по каютам, на кухне остался только насупленный Коля Жерех, которому предстояло еще раз сыграть самого себя: на Бенаресе он показал высший класс, так поразив карго-менеджеров своим умопомрачительным, на грани идиотизма, простодушием, что они запомнят его надолго. Такую же роль мы отвели ему в финальной сцене нашего спектакля, от которой зависело очень многое…

В двадцать два Перси дал боевую тревогу.

Через минуту Тхор сел первым пилотом, я – вторым, Пиккерт занял место навигатора, Коля, как ему и полагалось, взял на себя пульт инженера, а Вилли Загребайло не без труда уместился в откидном креслице возле щита аварийной системы связи. Столь многочисленного экипажа «Гермес», вероятно, не знал от рождения, но сейчас тут лишних не было.

– Ноль четыре, – произнес Тхор. – К выходу.

– Инженер готов, – немного сдавленно отрапортовал Жерех.

Перси покосился на него с изрядным раздражением во взгляде, но все же промолчал.

– Пять… поворот… выход.

Наш старый грузовик, покачиваясь, вывалился в реальное пространство. Перси тотчас же принялся гонять режимы обзорных сканеров, но пока наша довольно примитивная аппаратура не видела никого. Вилли тяжело вздохнул.

– Не все сразу, – отвечая ему, фыркнул Тхор. – Здесь, они, здесь, чую я их…

– Ну, разве что носом, – пробормотал Перси.

Коля нервно рассмеялся, и я увидел, как он сложил обеими руками две дули.

– Я бы съел чего-нибудь, – вдруг произнес Загребайло и мы все, сами не понимая от чего, залились идиотским визгливым смехом.

– Тхор, у тебя нет в кармане шоколадки? – спросил Персиваль.

– В задницу шоколадку, – буркнул Тхор. – Он здесь…

– Где?! Что ты несешь? На экранах чисто!

Я знаком попросил Перси заткнуться. Если Тхор что-то ощущает, то ему, как правило, следует доверять. Неизвестно, каким именно органом он чувствует приближение противника, но то, что нашему грангу это удается лучше любых сканеров, я знаю точно, и спорить тут бесполезно.

– Сорок две минуты, – Вилли, кажется, начал нервничать всерьез.

– Вон! – крикнул Тхор и тут же дал полный газ.

Уже знакомый нам пятнистый крейсер неожиданно контрастно прорезался на сияющем краю бурого диска планеты, в обход которой лежал наш курс.

– Где второй? – зашипел Пиккерт, стремительно меняя режимы сканирования. – Где он?

– Он один, – резко сказал Тхор. – Но это он, можете не сомневаться. Ждал нас за этим шариком, чтобы мы удрать не смогли. Сейчас пойдет на перехват.

Через несколько секунд нам стало ясно, что Тхор, как всегда, прав. Крейсер Фугассо лег на боевой курс, прижимающий нас к планете. Вывернуться из такого капкана было крайне трудно, а для обычного гражданского пилота и вовсе невозможно.

– Все время давай дистанцию, – отрывисто приказал Тхор Пиккерту.

– Есть… – и Перси принялся отщелкивать сокращение разрыва с интервалом в пять секунд.

На носу приближающегося крейсера вдруг резко замигало белым.

– Требует остановиться, – сообщил Вилли.

– Почему эта сволочь не дает радио? – удивился Перси.

– Потому что ему это не нужно, – напряженно ответил Тхор. – Другие услышат. Вилли, отбейте ему требование назвать себя. Именно так, аварийным каналом.

Загребайло кивнул и включил свою аппаратуру: я услышал у себя за спиной, как он бубнит в микрофон.

Как и ожидалось, Фугассо никак не отреагировал, более того, он перестал моргать оптикой. Наши корабли стремительно сближались; голос Перси, докладывающего дистанцию, стал каким-то жестяным, когда Тхор вдруг резко вытянул штурвал и пошел прямо в лоб противнику.

– Ага! – крикнул он.

Фугассо заработал тормозными двигателями! Когда до его пятнистого истребителя оставалось всего ничего, и темный силуэт занял уже больше половины площади экрана передней полусферы, Тхор рванул штурвал влево. «Гермес» пронесся впритирку к борту крейсера, уходя прочь за его корму – и почти тотчас же у нас над головами замелькали короткие вспышки выстрелов.

– Аварийный! – крикнул Перси, но Вилли уже сам знал, что делать: наш вопль о помощи вместе со сжатой до миллисекунды видеозаписью происшедшего полетел во все стороны.

Теперь у Фугассо было два варианта: либо добивать нас, либо искать себе хороших адвокатов. Судя по тому, что крейсер лег в боевой разворот – и, надо сказать, действовали его пилоты на редкость грамотно, – синьор Пьетро предпочел первое.

Бурая планета была прямо под нами, я хорошо различал горные цепи и более темные пятна пустынь. Внутри меня все сжалось, и я ощутил страстное желание немедленно отстрелить «хвост», хотя мы и договорились, что сбрасывать его будем только в самом крайнем случае. Сейчас был самый удобный момент для стрельбы: одно удачное попадание, и мы рухнем вниз навстречу этим чертовым безымянным пустыням, не успев даже добраться до спасательной капсулы. Но Фугассо почему-то медлил, его крейсер шел за нами по пятам, пока даже не пытаясь открывать огонь.

– Почему… – прошептал я, не отрывая глаз от экранов задней полусферы. – Что тебе надо, сука? Почему ты нас не сбиваешь? Ну?..

– Впереди линкор и два звена крейсеров – ВКС Земли, – деловито произнес Тхор, и Перси тотчас же подтвердил его слова.

Я сглотнул. По щеке у меня ползло что-то холодное и едко-соленое.

– Всем перейти в режим экстренного торможения!!! – вдруг гулко бахнуло из динамиков системы связи. – Повторяю, всем тормозить! Вы находитесь в радиусе действия огневых систем линейного корабля «Иберия» Военно-Космических Сил Земли! В случае неповиновения открываю огонь на поражение! В случае неповиновения…

– Пока антракт, – сообщил Тхор, врубая тормозные двигатели. – Коля, готовься, после пирожков твой выход.

– В антракте жрут икру с шампанским, – задумчиво возразил Вилли Загребайло, – пирожки ему… провинциалы несчастные.

Крейсер Фугассо тоже послушно вытормозился, и скоро мы уже плыли в пространстве рядом с ним, пялясь на быстро приближающуюся земную эскадру. Пока все шло как надо – синьор Пьетро был уверен, что на борту у нас именно тот товарец, который загрузил частный перевозчик господин Жерех, а именно – ракеты к комплексам «Сатурн». По совести говоря, к Сатурну наш груз действительно имел некоторое отношение… но!

Линкор «Иберия» выбросил сразу две досмотровые партии – один катер подошел к борту пятнистого крейсера, второй же направился в нашу сторону. Коля Жерех поправил висящий у него на шее пакет с нашими документами, вздохнул и выбрался из кресла. Вилли поднял вверх большой палец.

– Будь собой, – прошептали его губы.

Коля покраснел, и мне показалось, что его уши оттопырились еще больше.

Через минуту досмотровая партия была уже на борту.

Возглавлял ее очень строгий на вид седовласый майор, представившийся как надзорный инспектор Цапля. Впрочем, на цаплю он походил не более, чем я на балерину – более всего наш инспектор напоминал крутобокий бочонок на тонких кривых ножках. Бегло просмотрев регистрационные и прочие деловые документы Коли Жереха (нас всех сразу же загнали на камбуз, а в ходовой рубке расположились двое вооруженных сержантов), майор Цапля полистал наши паспорта, хмуро покосился на грустного Загребайло и приказал подать ему все позиции по грузу.

– Что это у вас пассажиров столько, Жерех? – спросил он, пока Коля, ломая пальцы, рылся в своих папках.

– Так это… попутчики… – залепетал наш воспитанник. – У меня каюты есть… Все по закону.

– Умные все, – начал было майор, но тут у него запищало в ухе.

Майор Цапля замер с прижатой к виску ладонью, и у него медленно полезли из орбит глаза. Мы похолодели, не зная, что думать, один лишь Вилли оставался все таким же непроницаемо-печальным, как и раньше.

– Сатурны? – повторил майор. – Вот это номер. Так, давайте этого охотника сюда, будем разбираться. Сержант! – крикнул он в коридор. – Ко мне!

В камбуз не без труда втиснулся широченный вояка с излучателем в руках.

– Побудьте пока здесь, – приказал ему инспектор и повернулся к Жереху: – Так, дорогой мой. Вы знаете, почему вас преследовал корабль охотника Фугассо?

– Фугассо? – повторил Коля. – Этот… пират этот, что ли? Мы уж думали, он убьет нас сейчас! Хорошо, тут вот вы прилетели…

– Сейчас посмотрим, кто у нас куда прилетел, – зловеще пообещал майор Цапля. – Какие у вас там Сатурны в «хвосте», а?

– Ну как… – начал Коля, поймав короткий выразительный взгляд Вилли, – я даже и не знаю, как вам сказать, господин инспектор…

– Что – не знаете?

В коридоре зашумело, и перед камбузом появился высокий лысоватый человек в новеньком полетном комбинезоне ВКС. Глазки у него неприятно бегали.

– Пьетро Фугассо, – представился он, пытаясь протиснуться мимо слоноподобного сержанта. – Здравствуйте, господин майор. Вы готовы зафиксировать мои показания?

– Я всегда все фиксирую, – зловеще отозвался тот. – Из меня, в отличие от некоторых, никогда ничего не вылетает.

– Ну, тогда, – приободрился Фугассо, по очереди обводя нас ненавидящим взглядом, – я имею сделать заявление. Согласно моим данным, в грузовом модуле данного карго имеется контрабандный груз, а именно – противокорабельные ракеты типа «Сатурн-М», незаконно приобретенные владельцем грузовика на планете Нью-Бенарес. Реализуя свое право – согласно имеющейся у меня лицензии, – на поимку и доставку в руки правосудия как пиратов, так и иных нарушителей…

– Достаточно, господин Фугассо, – брезгливо поджал губы инспектор. – Что скажете, Жерех? Явки с повинной, конечно, у вас уже не получится, но чистосердечное еще можно оформить. Ну?

– Какие ракеты? – едва не заплакал от ужаса Коля. – Где ракеты?

– У вас! – заорал, брызгая слюной, майор. – В «хвосте»! Не отпираться! Где? Сатурны?

– Сатурны в «хвосте», – бессвязно забормотал Жерех, и мне показалось, что сейчас он действительно рухнет в обморок, похоронив все наши надежды. – Вот, вы документы посмотрите, вот! Меня попросили! На Санта-Ану забросить, там нужно очень! Там стройка большая идет, а тут старье списанное… а там строители, холодно…

– Какие документы? – надзорный инспектор недоуменно взял из трясущейся Колиной руки прозрачную папочку с тремя листами накладных. – Что за чушь?

– Так Сатурны же! – всхлипнул Коля.

В этот момент мне показалось, что Фугассо ощутил некоторое беспокойство. Он очень внимательно посмотрел на Загребайло и вдруг сглотнул… но – поздно: наш Коля был в явном ударе.

– Сатурны! – вопил он прямо в ухо инспектора, очумело вчитывающегося в строчки накладных. – Военно-ассенизационые комплексы «Сатурн»! Электричество делают!

Очевидно, последняя фраза доконала надзорного: он медленно поднял голову и тихо спросил:

– Какое электричество?

– Ну! Такое! – забился в просветлении Жерех. – Туда отходы всякие, а оттуда электричество!

– Какие отходы? Жерех, вы понимаете, что вы несете?

– Ну, туда – отходы… Это же туалеты такие, военные, понимаете?

– Бо-оже мой, – взялся за голову майор Цапля. – Вальтер! Вторую группу сюда! Вскрывайте «хвост»! Где там эти ваши… сортиры? Жерех? Что вы молчите, черт вас подери?

– Они в середине, – пролепетал Коля. – В стекловате, для мягкости.

– Сортиры в стекловате? Господи, что за день сегодня! Фугассо, вы поняли, что сейчас с вами будет? Вальтер, раздирайте к чертям «хвост», немедленно! Готовьтесь сканировать все до последней гайки!

Пьетро Фугассо медленно осел на пол прямо в коридоре. До него начало доходить… но просидел он так недолго: впавший в буйство Цапля запер его в гальюне, приставив к двери того самого сержанта, а сам ринулся на катер, чтобы лично убедиться в юридической щекотливости текущего момента. Пока он отсутствовал – а это целых двадцать минут – мы прилагали огромные усилия, чтобы не разрыдаться от хохота, так как наши всхлипывания наверняка услышал бы громила возле гальюна.

В конце концов Цапля вернулся к нам на борт, и судя по воплям, которые мы услышали аж с нижней палубы, чувствовал он себя откровенно дурно.

– Убью сукина сына! – орал он. – Заставить целого майора ковыряться в полевых нужниках! Где этот гад! Дайте его сюда!

– Ой, – побледнел вдруг Коля.

– Это он не тебе, – тихо сказал Вилли. – Все класс. Держись! Совсем чуть-чуть осталось…

Майор Цапля впихнул полусогнутого Фугассо в камбуз и повернулся к Коле. Уши у надзорного инспектора были красноватые, как с мороза.

– Примите мои извинения, господин Жерех. Ошибки иногда бывают даже у нас… А вот этого, – и он цепко ухватил синьора Пьетро за шиворот, – я сейчас накажу, как обещал. Три предупреждения было, Фугассо! Три!!! Все – своим правом я лишаю вас лицензии навсегда. Можете даже не бегать по адвокатам, со мной это без толку. А вот как вы будете разбираться с этими господами – я даже и не знаю. Вы на восемь лет настрелялись, в курсе? А? Снимай штаны, сволочуга – теперь пойдешь гулять по жизни с голой жопой!

* * *

Корпорацию после всех этих приключения пришлось регистрировать заново, и тут у нас возник один вопрос: вернуть старое название было можно, но почему-то уже не хотелось. Суеверные мы все, что тут делать? Голову мы ломали долго. Перси хотел «Сатурн», но тут уж разорались мы с Тхором. Три грузовика, приличный счет в банке, – и такое? Ну нет, спасибо!

Выручил нас снова Коля.

– Птица, – мечтательно сказал он, – птица Феникс. Даже если погорим еще раз – ничего, нам не привыкать!

– Я тебе сгорю! – рявкнул Перси. – Нашелся мне, погорелец!

Но мы с ним согласились. Пусть будет корпорация «Феникс» – так действительно лучше. Вот только кого бы нанять в третий экипаж? Желающие есть, я спрашиваю?

Content

Бессонов Алексей Корпорация «Феникс»

Алексей Бессонов КОРПОРАЦИЯ «ФЕНИКС»