Наталья АЛЕКСАНДРОВА

МОЛЧАНИЕ КУРОЧКИ РЯБЫ

* * *

Серебристый «Ситроен» с трудом втиснулся на свободный пятачок перед модным бутиком на Невском проспекте. Из него вышла высокая, хорошо одетая, уверенная в себе молодая женщина. Высокие скулы, необычный разрез глаз привлекали к себе внимание, выделяли эту женщину из массы таких же молодых, нарядных, преуспевающих дам, которыми в этот час полон Невский.

Поправив небрежным жестом красивые темно-рыжие волосы, женщина шагнула к двери бутика. Но прежде, чем открыть ее, она задержалась перед витриной. На манекене был надет очаровательный шелковый топ, украшенный бисером и стразами. Случайно получилось так, что отражение рыжеволосой женщины на мгновение совпало с манекеном, как будто это она сама стояла в витрине модного магазина в пышной юбке из зеленой тафты и расшитом бисером топе.

И вдруг за спиной у отражения возникло второе лицо.

Такие же высокие скулы, такой же странный разрез глаз… только губы кривились, словно отражение собиралось крикнуть или заплакать.

Рыжеволосая женщина замерла, как громом пораженная. Она хотела повернуться, взглянуть в глаза своему двойнику… но не могла решиться, не могла заставить себя.

— Кто ты? — прошептала она, с трудом справившись с голосом.

— Ты знаешь, — одними губами ответило отражение.

— Не… не может быть!

В глазах у рыжеволосой женщины потемнело.

Летний полдень… глухой нарастающий гул, словно исходящий из самого сердца горы… безысходный тоскливый ужас…

— Вам плохо? — над самым ухом прозвучал заботливый мужской голос.

— Спасибо… все в порядке… — женщина вымученно улыбнулась вальяжному мужчине средних лет, который поддержал ее, не дав упасть. — Спасибо…

Она пришла в себя и вертела головой, словно пыталась кого-то найти в текущей мимо нарядной толпе.

— Я провожу вас…

— Не стоит, вот моя машина…

Мужчина с сожалением выпустил ее локоть и проводил взглядом серебристый «Ситроен».

Лола устроилась поудобнее и закрыла глаза. В крошечной комнатке Розы Тиграновны было очень уютно, пахла сирень, что стояла на подоконнике. Сирень принесла Лола — всем Розиным клиентам было известно, что та обожает всяческую флору, поэтому вместо традиционных мелких подарков все приносили цветы. Горшки с гортензиями и спацифиллу-мом, который в народе называется «женское счастье», Роза выставляла в общий зал салона красоты, а цветы от самых любимых клиентов оставляла в своей личной комнате.

Лола несомненно принадлежала к числу любимых Розиных клиентов — они были знакомы давно, Лола была молода и хороша собой, не имела ни каких-либо дефектов на лице, ни проблемной кожи, так что Роза Тиграновна, косметолог от бога, специалист высшего класса, всегда после сеанса с глубоким удовлетворением взирала на дело своих рук. Лолино лицо служило Розе наглядным пособием, его можно было поместить на рекламном плакате «Пользуйтесь услугами косметолога хотя бы раз в неделю — и вы будете выглядеть так же!»

Играла музыка — что-то медленное и сентиментальное, Лола отдалась во власть мягких рук Розы и полностью расслабилась.

— Дорогая, у вас прекрасная кожа! — говорила Роза, и Лола знала, что это не просто комплимент. — Вот что значит родиться у теплого Черного моря!

И с этим Лола не могла не согласиться. Роза же приглушила и без того тихую музыку и зарокотала ласковым басом:

— Лолочка, золотко, у меня для вас есть вариант. Вернее, даже два варианта.

Лола едва слышно вздохнула — Роза снова взялась за свое. Она вбила себе в голову, что нужно утроить Долину личную жизнь, и взялась за дело с жаром. Неудачи не расхолаживали ее, Роза просто обожала всех женить и сватать, а Лола — это особый случай, Роза Тиграновна считала себя ответственной за ее судьбу. Причем никто ей ничего не поручал, Лола всячески отказывалась, говорила, что ей и так неплохо и что такая жизнь ее вполне устраивает. Но Роза была непреклонна. Вот и сейчас, ее чуткие руки уловили Лолино недовольство.

— Дорогая моя! — завела Роза. — Вы еще молоды и просто не представляете, как быстро они проходят — молодость и красота! Я-то знаю! Конечно, я помогу вам задержать этот процесс, но мы с вами должны быть реалистами — красота не вечна! К тому же некоторые мужчины очень чувствительны к женскому возрасту. Я как профессионал допускаю, что женщина может выглядеть на тридцать лет, хотя ей пятьдесят, но ведь когда дело доходит до официального оформления отношений, то мужчина волей-неволей видит паспорт! Вы себе не представляете, сколько браков закончились, не успев начаться, именно из-за того, что жених обнаружил, что его невесте не двадцать девять, а немножко больше! Всего-то чуть-чуть убавила, лет пятнадцать…

Лола вздрогнула — откуда интересно Роза узнала, что ей очень скоро, буквально через восемь месяцев и одиннадцать дней исполнится двадцать девять лет?

— Деточка, не упрямьтесь, — гнула свое Роза Тиграновна, — разрешите мне дать этим мужчинам номер вашего телефона. В конце концов, я не предлагаю ничего особенного — ну встретитесь вы, поболтаете за чашкой кофе, вас это ни к чему не обязывает! А вдруг кто-то из них вам понравится? Что они будут вами очарованы, я не сомневаюсь! Особенно после маски, которую я вам сделаю! Это совершенно новая маска, в нее входит яд змеи сурукуку!

Лола дернулась под руками Розы.

— Вы только не пугайтесь! Яда там немного, а он очень активный, ваша кожа станет нежной как у младенца и гладкой как шелк! Ну, так давать ваш номер тем двоим?

— Зачем же сразу двоим? — вымолвила Лола, не разжимая губ. — Что мне их, на зиму заготавливать что ли?

Роза вежливо посмеялась Лолиной шутке и объяснила:

— Понимаете, они на разный вкус. Один — очень богатый, недавно развелся, то есть сейчас как раз свободен. Уверяю вас, этим нужно пользоваться. Но… я должна вас предупредить, что он противный. Знаете, большие деньги кружат голову и все такое… — Роза взмахнула рукой и уронила на пол шматок серо-бурой субстанции, которую она наносила Лоле на лицо. — А второй…

— Бедный что ли? — вклинилась Лола.

— Молчите! — приказала Роза. — А то маска плохо ляжет! Второй не бедный, бедного я бы вам не предложила, вы меня знаете, но и не такой денежный, как первый. Впрочем, вы и сама женщина не бедная… И еще он никогда не был женат, что несомненно говорит в его пользу.

«Я бы на ее месте не стала этого утверждать, —подумала Лола. — Если ни одной женщине не понадобился обеспеченный нестарый мужчина, стало быть он либо урод, либо с большими странностями, либо имеет злобную мамашу, которая вертит им как хочет и отваживает всех женщин, потому что сыночек нежно ее любит».

— Разумеется, у этого второго может быть подводная часть айсберга, но вы легко сможете это узнать при встрече! — с жаром уговаривала Роза. — Деточка, соглашайтесь! Непременно соглашайтесь! Только ничего не говорите, просто закройте глаза!

Й Лола подчинилась.

— Вот и славно! — расцвела Роза. — Сейчас пойду им позвоню, а вы пока отдыхайте.

Она прикрыла Лолу пледом и снова включила музыку.

«Наверное, она права, — сонно думала Лола. — Роза терпеть не может, когда что-нибудь пропадает даром! А по ее мнению, со мной именно это и происходит! В самом деле, годы идут, а в моей жизни никакого прогресса. Сижу тут со зверями и с Ленькой, а он иногда умеет быть очень утомительным… И совершенно никакой личной жизни…Одна радость —Пу И, кстати, как он там?»

Песик породы чихуахуа — Лолина радость и счастье, обычно оставался дома, когда она посещала салон красоты. Не то чтобы он чувствовал дискомфорт или боялся выходить на люди, напротив, песик очень любил посещать с Лолой разные публичные места — кафе, рестораны, торговые центры. Один раз Лола даже взяла его на показ мод. В таких местах Пу И чувствовал себя как дома, даже слишком свободно, как утверждал Леня Маркиз. Лола, конечно, с негодованием отвергала такие обвинения, но в глубине души иногда признавала, что Леня прав —песик ужасный задира и хулиган. И сегодня нужно было оставить его дома, но Ленька с утра куда-то испарился, а Пу И, заметив, что Лола собирается уходить, так раскапризничался, что пришлось взять его с собой. Лола никогда не могла отказать любимой собаке!

И сейчас Лола подняла голову, насколько позволяла маска, и попыталась прислушаться. Ничего не вышло, дверь была плотно закрыта Розой, да еще эта музыка… Лола покрутила головой, и ей показалось, что сквозь томные звуки, издаваемые саксофоном, она различает тонкий обиженный лай.

Лола оставила песика у стойки администратора, девушка с удовольствием согласилась с ним повозиться и даже раздобыла откуда-то ореховое печенье, которое Пу И просто обожал. Правда, печенье было недорогое, с арахисом, но песик милостиво согласился для разнообразия попробовать и такое.

Лола приподнялась на локтях и так напряженно прислушалась, что даже уши заболели. Лай не прекращался, теперь к нему прибавился громкий обиженный визг, женские крики, что-то упало со звоном и покатилось по полу. Когда визг песика перешел в ультразвуковой диапазон, Лола вскочила, наскоро завернулась в простыню и помчалась спасать свое сокровище.

В общем зале салона она застала такую картину. Администратор стояла у стойки, вся обсыпанная крошками от орехового печенья, и безуспешно пыталась оттереть с воротника белой блузки большое пятно подозрительного буро-коричневого цвета. Парикмахер Аллочка и маникюрша Танечка суетились, общими усилиями сдвигая тяжелую стойку, а тетка в синей униформе уборщицы тыкала под стойку шваброй, приговаривая:

— Сейчас достанем тебя, голубчика, за ушко да на солнышко!

В кресле валялась толстая клиентка, делая вид, что она в обмороке, а педикюрша Люся обмахивала ее глянцевым журналом.

— Что здесь происходит? — вскричала Лола. — Где ПуИ?

Девица с пятном молча ткнула рукой под стойку.

— Ах, это ваша собака? — толстая клиентка срочно прервала обморок. — Милочка, что же это вы себе позволяете? Отчего это для вас закон не писан?

— Какой еще закон? — Лола пыталась оттолкнуть администратора и прорваться к стойке.

— Такой закон, что с собаками нельзя в помещение! — орала баба, причем лицо ее из просто красного становилось малиновым.

— Да какая же это собака… — привычно завела Лола.

— Вот именно! Это не собака, а исчадье ада! — припечатала клиентка. — Вы знаете, что сделала ваша шавка?

«Сама ты шавка», — хотела сказать Лола, но промолчала, она слишком волновалась за песика. Девушкам удалось наконец отодвинуть тяжелую стойку, и тетка, бросив швабру, ловко схватила перетрусившего Пу И за шкирку.

— Вот ты какой… — приговаривала она. — Ну сейчас за уши-то отдеру, отучу хулиганить…

— Прекратите немедленно! — гаркнула Лола, кинулась к тетке, но запуталась в простыне, поэтому ухватилась за маникюршу Таню, та взвизгнула от неожиданности и наступила на ногу Алле, и все вместе они повалились на уборщицу.

Тетка, однако, оказалась крепкая и упорная, падая, она не выронила песика, хоть он и умудрился цапнуть ее за палец. Лола безуспешно пыталась выбраться из-под груды тел, Пу И оглушительно визжал, клиентка орала — и наконец весь это гвалт перекрыл мощный бас Розы Тиграновны:

— Всем молчать!!!

И все замолчали, только головами затрясли, потому что в ушах стоял звон. Лола опомнилась раньше всех, подобрала швабру и замахнулась на уборщицу. Та от неожиданности выпустила Пу И, и он тут же вскарабкался Лоле на руки.

— Пуишечка, детка, — заворковала Лола, — эта фурия тебе ничего не сломала?

Пу И очень артистично закатил глаза и приник к Лолиной груди.

— Ему плохо! — заволновалась Лола.

— Это нам всем от вашего пса плохо! — вступила клиентка. — Мало того, что он меня покусал, он еще написал мне в сумку!

— Жаль, что не накакал! — тут же отозвалась Лола.

— Сумочка от Диора! — лицо у клиентки снова стало малиновым.

— Эта? — презрительно рассмеялась Лола. — Да на рынке покупала небось…

Но тут Роза Тиграновна незаметно, но довольно сильно ткнула ее кулаком в бок, и Лола поняла, что действительно перегнула палку. Клиентка была одета дорого, хоть и безвкусно, так что и сумка у нее конечно тоже была дорогая.

Роза Тиграновна мигом разрулила ситуацию.

— Татьяна, принеси Раисе Павловне успокоительный чай! Алла, ты причеши ее заново, бесплатно. Быстро тут убрать, ты смени блузку — и за стойку, а то вон телефон надрывается! Раиса Павловна, дорогая, не расстраивайтесь из-за сумки, что он там написал-то, всего-ничего, это же все-таки не ротвейлер! И не бордоский дог! А вы, Лола, идите ко мне, пора маску снимать!

Лола погрозила кулаком уборщице и пошла, подхватив простыню одной рукой. В другой у нее был зажат Пу И.

В кабинете у Розы Лола малость успокоилась и осознала, что лицо уже давно невыносимо зудит. Очевидно, Розе Тиграновне тоже что-то не понравилось, потому что, смыв маску, она помрачнела. Оттолкнув ее, Лола бросилась к зеркалу. В стекле вместо лица отражалось нечто, похожее на кусок сырой вырезки.

— Что это? — завопила Лола.

— Дорогая, только не пугайтесь, это масочка дала такой эффект, — заюлила Роза Тиграновна. — Сейчас вот смажем кремом, и все пройдет…

Но от крема лицо еще сильнее зачесалось, Лоле хотелось тереть его жесткой мочалкой или скрести металлической расческой, какой Леня изредка причесывает своего кота Аскольда. Пу И, которому не было видно, что же случилось, негодующе гавкнул. Но Лола не услышала. Расширенными от ужаса глазами она смотрела, как на лице, и без того красном, выступают бордовые пятна.

— Какой ужас! — ее руки бессильно опустились, и Пу И шлепнулся на пол. Оттуда, с пола, он увидел Лолино лицо, взвизгнул, попятился и спрятался за тумбочку.

— Что вы там намешали в эту маску? — рыдающим голосом кричала Лола. — Вы говорили, что яда змеи сурукуку там совсем немного, моя кожа не могла дать такую сильную аллергическую реакцию…

— Совершенно микроскопическое количество! —надрывалась Роза, — ума не приложу, что могло дать такое раздражение… Вот разве что секрет половой железы каракатицы аптечной… иногда он дает такой побочный эффект…

— Что? — простонала Лола и опустилась на кушетку. — У каракатиц есть половая железа?

— А как же! — оживилась Роза. — Иначе как они по-вашему размножаются?

— Да мне дела нет до их размножения! — Лола кричала, с ужасом сознавая, что лицо горит и еще сильнее распухает, уже и глаза заплывать начали. — Как я теперь буду жить с таким лицом?!

— Дорогая, не нужно так волноваться, от этого будет только хуже, — увещевала Роза, — хотите, я сделаю вам укольчик?

— Не надо мне ничего! От вас одни неприятности! — рыкнула Лола, она до ужаса боялась уколов.

Роза Тиграновна обиделась — как можно одним словом зачеркнуть их многолетнее плодотворное сотрудничество?

— Пу И! Мы немедленно уходим из этого салона! — заорала Лола. — И никогда больше сюда не придем!

Роза Тиграновна и бровью не повела. Она прекрасно умела обращаться с капризными клиентками, и знала, что Лола никуда не денется — выпустит пар и прибежит. А лицо примет свой нормальный вид рано или поздно.

Песик однако не спешил присоединиться к хозяйке — он очень испугался ее нового лица. Лола была так зла, что не стала умолять его пойти к мамочке на ручки, она развернулась на каблуках и рванула к двери. Пу И понял, что все очень серьезно и побежал за ней.

В коридоре они встретили давешнюю клиентку с описанной сумочкой. Успокоенная и причесанная, она выглядела несравненно лучше Лолы. Правда, в данный момент лучше Лолы выглядела бы даже кикимора болотная. Клиентка уставилась на Лолу с неприкрытым злорадством, Лола только скрипнула зубами — ей предстояло еще появиться дома и выслушивать Ленькины насмешки. Хоть бы его дома не было!

И разумеется, Бог не внял Лолиным мольбам. Ее компаньон и мучитель находился дома, более того, услышав шум лифта, он вышел в прихожую с попугаем на плече и с котом на руках. А Лола-то мечтала незаметно проскользнуть в свою комнату и запереться там на неделю!

— Привет! — обрадовался Леня. — А мы тебя обедать ждем…

Тут он увидел Лолу, замотанную в шелковый платок, как порабощенная женщина Востока и спросил с удивлением:

— Это что это с тобой? Такая новая мода?

— Отстань! — буркнула Лола, плюхнула Пу И на столик возле телефона и попыталась пройти мимо.

Но песик дернулся, поводок зацепился, и тонкий шелковый платок упал с лица.

— Ух ты! — восхитился Маркиз. — Это теперь в салоне такие процедуры делают? А что — ничего… Можешь на детском утреннике изображать сырокопченый окорок, гримироваться не надо…

Лола взглянула на него с таким неприкрытым отчаянием, что Леня тотчас устыдился.

— Ну, дорогая, — залебезил он, — ну, не нужно принимать все так близко к сердцу! Прими таблеточку от аллергии, а я никому не скажу, что у тебя такой конфуз…

Тут он не удержался и фыркнул, да еще попугай подлил масла в огонь, заорав не к месту:

— Кошмар-р! Ур-родство!

— Так я и знала! — всхлипнула Лола. — Знала, что на вас нельзя положиться! Раз вы сейчас издеваетесь, то что будет, когда я по-настоящему заболею? Я буду умирать, а ты со своим котом и попугаем станешь злорадствовать!

— Ну… — Леня протестующее замахал руками.

— А потом, когда я умру, вы спляшете на моей могиле!

— Ну, это уж ты загнула, — Маркиз решительно ссадил попугая с плеча, кот ушел сам. — Прекрати истерику и выпей лекарство, завтра все пройдет. И незачем таскаться к этой Розе через два дня на третий!

Леня Маркиз не любил Розу Тиграновну. Казалось бы, у них не было особых точек соприкосновения. Но не любил он ее потому, что Роза вечно пыталась пристроить Лолу к какому-нибудь богатому и отвратительному типу. Сам того не сознавая, Леня опасался, что когда-нибудь Роза Тиграновна преуспеет в своем черном деле, и Лолка увлечется кем-нибудь. И пожалуй еще решит к нему уйти. Что тогда будет — Леня боялся даже думать. И вообще, во всем виновата эта сводня Роза, она сбивает Лолку с пути.

— А знаешь, почему со мной такое случилось? — разъярилась Лола. — Потому что милый песик так расхулиганился, что его чуть не прибили шваброй! И мне пришлось его спасать, забыв обо всем! Время прошло, маску передержали — и вот результат!

Пу И нацепил на морду самое невинное выражение и сделал вид, что он вообще ни при чем.

Лола тяжко вздохнула и ушла к себе, заявив, что отказывается от еды и вообще от всего, и собирается умереть от горя. И убедительно просит всех своих сожителей, чтобы ей не мешали это сделать.

— Видишь, до чего ты довел свою хозяйку? — Леня решил провести некоторые воспитательные мероприятия. — Что ты устроил в салоне?

Пу И вспомнил, как орала чужая тетка, потрясая описанной сумочкой, и на морде его отразилось явное блаженство.

— Ах ты, разбойник! — умилился Леня и постучался к Лоле.

Но его несчастная подруга не ответила. Лола пыталась плакать, но от слез еще сильнее щипало щеки. Тогда Лола поворочалась немного и заснула. Не дождавшись ответа, Леня за дверью пожал плечами и ушел на кухню.

Лола сладко потянулась и открыла глаза.

Из открытого окна доносилось щебетание птиц и легкий аромат цветущей сирени, к которому примешивался доносящийся из кухни чудесный запах свежезаваренного кофе. В ногах у Лолы копошился Пу И, пытаясь забраться под одеяло и укусить хозяйку за большой палец ноги. В общем, жизнь была прекрасна.

— Пу И, негодник, прекрати! — воскликнула Лола со смехом.

Песик понял, что хозяйка проснулась, радостно взвизгнул и просеменил к подушке, чтобы приветливо лизнуть Лолу в нос и щеки… но вместо этого он неожиданно зарычал, как настоящая собака, испуганно попятился, свалился с кровати и немедленно напустил лужицу.

— Пу И, дорогой, что с тобой? — озабоченно проговорила Лола. — Ты не заболел? Ты что — не узнал меня?

Она соскочила с постели, чтобы взять песика на руки и внимательно осмотреть… но Пу И, истошно взвизгнув, уполз под кровать и оттуда снова зарычал на хозяйку.

— Пу И, что с тобой? — повторила Лола.

Она всерьез заволновалась и, как всегда в минуту волнения, вспомнила о своем верном друге и компаньоне:

— Леня! Ленечка! Иди скорее сюда! Пу И, кажется, взбесился! Он меня не узнает!

Но в эту самую минуту Лола случайно бросила взгляд в зеркало… и квартиру огласил душераздирающий вопль.

— Лолочка, ты меня звала? — проговорил, появившись в дверях, Леня Маркиз. В руках у него был поднос с чашкой горячего кофе и парой свежих круассанов, на губах — приветливая и несколько озадаченная улыбка. — Зачем же так кричать? Ты проголодалась? Я уже несу твой завтрак…

Леонид Марков, широко известный в узких кругах как Леня Маркиз, называл себя мошенником экстра-класса, наследником незабвенного Остапа Бендера и первоклассным специалистом по безболезненному и почти законному отъему денег у тех личностей, у которых этих самых денег чересчур много.

Обычно он работал один, время от времени привлекая к работе кого-нибудь из своих друзей, но с некоторых пор они с Лолой составили замечательный творческий дуэт, прекрасно дополняя друг друга. Для удобства они и поселились вместе, хотя по взаимной договоренности ничто, кроме работы, их не связывало.

— Что с тобой, дорогая? — озабоченно повторил Маркиз, предусмотрительно поставив поднос на прикроватный столик. — На тебе просто лица нет!

— Конечно, нет! — воскликнула Лола хорошо поставленным трагическим голосом, примерно таким, каким в трагедии «Мария Стюарт» шотландская королева произносит свой монолог перед казнью. —Конечно, на мне нет лица! Разве это можно назвать лицом? Меня даже собственная собака не узнала!

— Да, действительно… — протянул Леня, приглядевшись к своей верной подруге. — Немножко не того… а я тебе всегда говорил, что от этой Розы Тиграновны одни неприятности!

Лицо Лолы было покрыто красными пятнами и опухло, как подушка. Ну, конечно, не как большая диванная подушка, но по крайней мере как вышитая подушечка для иголок.

— Я ждала от тебя поддержки и понимания, — всхлипнула Лола. — А ты вместо этого только злорадствуешь… ну да, разве мужчины способны на на стоящее сочувствие?

Леня уже и сам устыдился вырвавшихся в запальчивости слов и дал задний ход:

— Ну дорогая, все не так уж плохо! Все это можно слегка замазать тональным кремом, припудрить…

— Не успокаивай меня! — воскликнула Лола с новой энергией. — Какой крем? Какая пудра? Это что-то ужасное! Мне уже ничего не поможет! Разве можно в таком виде выйти из дому?

— Думаю, ничего ужасного нет… прими еще одну таблетку от аллергии, и все пройдет…

— Как быстро? — заволновалась Лола.

— Надеюсь, к завтрашнему дню от этого не останется даже воспоминаний. Но сегодня дома посидеть действительно придется.

— Это ужасно!

Леня, который по-своему понял последний возглас, проговорил с самой заботливой интонацией:

— Не беспокойся, я выведу Пу И на прогулку. Заодно мы с ним купим тебе пирожных.

— Пу И можно уже не выводить, — горестно вздохнула Лола, покосившись на лужицу на ковре.

Однако у Пу И на этот счет было совершенно другое мнение.

Он выскочил из-под кровати и возмущенно затявкал. Если бы хозяева понимали по-собачьи, они узнали бы, что песик хочет сказать:

— Как это — не выводить? На улице прекрасная погода, я, может быть, встречу там ту симпатичную скочтерьершу из соседнего дома, узнаю все собачьи новости… нет, утренняя прогулка — это святое!

Вы не можете лишить прогулки собаку древней мексиканской храмовой породы!

Леня, конечно, собачьего языка не знал, но общий смысл выступления, а самое главное, наполнявшие его эмоции, он понял превосходно.

— Ладно, Пу И, старичок, никто не собирается лишать тебя законной прогулки! Лолочка, дорогая, каких пирожных тебе купить?

— Никаких! — Лола всхлипнула от жалости к себе. —Неужели ты думаешь, что пирожные могут примирить меня с жизнью, этой обителью скорби и несправедливости?

— Ну, я не знаю… может быть, не всякие пирожные, но тирамису или ореховые трубочки…

— Что я — Пу И? — возмутилась Лола. — Это Пу И обожает ореховые трубочки!

Пу И возбужденно залаял, услышав о любимых пирожных.

— И вообще, — продолжила Лола с нарастающей обидой, — ты что, хочешь, чтобы я ко всему прочему еще и растолстела? Сидеть дома и есть пирожные —этак я скоро ни в одну дверь не пройду! Никакого тирамису! Никаких ореховых трубочек! Самое большее, на что я могу согласиться — фруктовый флан. Ежевичный, в самом крайнем случае — вишневый!

— Хорошо, — быстро согласился Леня. — Но ореховых трубочек я тоже возьму, для Пу И. Он на них очень настаивает.

Оставшись одна, Лола приняла таблетку от аллергии, села перед зеркалом и грустно вздохнула.

Лицо ее было ужасно. Ну, то есть, может быть, не так ужасно, как ей показалось вчера… или таблетка уже начала действовать… но на люди, конечно, в таком виде не покажешься!

И в это время зазвонил телефон.

Лола сняла трубку и протянула:

— Слушаю вас!

— Мне дала ваш телефон Роза Тиграновна, — проговорил самоуверенный мужской голос. — Меня зовут Эдуард. Мы могли бы с вами встретиться прямо сегодня?

— Сегоодня? — Лола покосилась на свое отражение, мучительно придумывая вежливый повод для отказа.

— Да, я хотел бы увидеть вас прямо сегодня! — напирал Эдуард. — Завтра я буду очень занят…

«Занят он! — думала Лола, наматывая на палец телефонный шнур. — Хам какой! Думает, что все женщины должны мчаться к нему на свидание по первому зову! Значит, это тот, который богатый и противный… а зачем мне такой? У меня и самой денег достаточно… но если отказаться — Роза мне этого никогда не простит, будет смертельная обида… Конечно мы с ней поссорились из-за маски, но что делать, если само лицо не очистится? Все равно придется идти к Розе… А может, это другой, который не такой богатый, но и не такой противный? Как бы узнать? Ведь не спросишь же его?»

— Давайте встретимся в кафе «Персикофф» на Невском, — не сдавался Эдуард. — Знаете, которое напротив Думы…

«Кафе на Невском! — мысленно фыркнула Лола. — Ну и выбор! Он бы еще в „Макдоналдс“ меня пригласил! Наверное, это второй, тот, который не такой богатый… значит, не такой противный. Черт! Ну как же все-таки узнать?»

— Как я вас узнаю? — проговорила она вслух.

— Я… м-м-м… я буду держать в руке газету «Коммерсант».

«Коммерсант! — снова засомневалась Лола. — Значит, все-таки это номер первый, тот, который богатый и противный… но все-таки пока не увижу, точно не узнаю!»

Договорившись о времени и повесив трубку, она снова уставилась в зеркало.

Что же делать?

Придется, как и говорил Ленька, замазать самые заметные пятна тональным кремом. А если потом еще надеть черные очки — тогда вид будет не самый страшный…

Через полчаса Лола вышла из дома в темных очках, светлом парике и кожаной курточке с высоко поднятым воротником. Она была так не похожа на саму себя, что соседка Маргарита Степановна, с которой она столкнулась перед лифтом, прошла мимо, не поздоровавшись.

Около кафе «Персикофф» часть тротуара была отгорожена и заставлена столиками. Лола окинула посетителей заинтересованным взглядом и увидела за одним из столиков мужчину лет сорока в светло-сером костюме. Мужчина что-то выговаривал официантке, неприятно оттопырив нижнюю губу. На столике перед ним лежал свежий номер газеты «Коммерсант».

«Он! — подумала Лола, медленно проходя мимо. —Наверное, это номер первый! Который богатый и противный! Вон как он кричит на бедную девушку! Нет, надо сначала к нему как-то приглядеться…»

Она прошла еще несколько шагов и увидела свободный столик. Этот столик был не слишком близко к столику «объекта», но удобно расположен —можно было наблюдать за мужчиной с «Коммерсантом».

Лола устроилась за этим столом и заказала кофе по-венски.

«Нет, кофе здесь, конечно, неплохой, — думала она, следя за объектом и маленькими глотками отпивая горячий ароматный напиток. — Но место очень неудачное! Невский рядом, шумно, пыльно, масса людей и машин… если уж он такой богатый, как говорила Роза, мог бы пригласить меня на пятичасовой чай в „Асторию“! Вот где действительно стильно!»

Она вспомнила, какие изысканные лакомства подают на этом ежедневном мероприятии, вспомнила гвоздь программы — фонтан из слегка подогретого шоколада… шоколадные потоки сбегали с вершины фонтана, а все окружающие макали в них кусочки фруктов и печенья… это было восхитительно!

«Объект» развернулся в Лолину сторону, и она прикрыла лицо развернутой книжечкой меню. Конечно, для этого не было причин — ведь Эдуард не знал ее в лицо, но Лола подчинилась первому инстинктивному порыву и теперь внимательно наблюдала за «вариантом» Розы Тиграновны поверх меню.

Эдуард раздраженно посмотрел на часы.

Часы были дорогие, швейцарские.

«Номер первый! — снова подумала Лола. —Тот, который богатый!»

На носу у него была крупная темная бородавка. Эдуард сосредоточенно почесал нос и огляделся по сторонам, надув щеки и сосредоточенно наморщив лоб.

«Точно номер первый! — уверилась Лола. — Тот, который противный!»

К столику Эдуарда снова поспешно приблизилась официантка и поставила перед ним чашку кофе.

— Это что? — пробасил тот на все кафе. — Это кофе или помои?

— Кофе, — испуганно пискнула официантка.

— Кофе должен быть горячим, а это пойло чуть теплое! — рявкнул Эдуард. — Немедленно заменить!

«Нет, — подумала Лола, откладывая меню, — этот вариант мне и даром не нужен! Какой бы он ни был богатый, такого хамства я не потерплю! Пускай Роза обижается, но я себе не враг!»

Она отпила еще немного кофе и огляделась по сторонам.

Мимо кафе оживленно сновали прохожие — приезжие с фотоаппаратами и камерами, местные жители с озабоченными лицами и видом вечно опаздывающих людей…

Вдруг из этой толпы выделилась высокая интересная девица в кожаных брючках и короткой шелковой блузке. Она прижимала к уху маленький плоский мобильник и что-то говорила. Лицо у нее было злое и несчастное, на щеках горели красные пятна.

Девица прямиком проследовала к Полиному столу и плюхнулась на свободный стул, не спросив разрешения и даже не взглянув на Лолу.

— Вот как? — прошипела она в трубку, выслушала ответ, сложила мобильник и швырнула его на стол.

— Сволочь! — проговорила она в пространство и нервно сцепила пальцы. — Ну и сволочь!

Тут только она заметила Лолу и попыталась придать лицу человеческое выражение:

— Извини, я не тебе…

— Я догадалась, — Лола искоса взглянула на незнакомку. — Что-то случилось?

— Все мужики — козлы! — припечатала девица. — Козлы и сволочи! Я на него целый год потратила, в рот ему смотрела, шуткам его дурацким смеялась, а он меня бросил, как салфетку использованную! Сволочь, дебил, кретин!

Она закурила тонкую темную сигарету и добавила, протягивая пачку Лоле:

— Ты извини, что я тебя гружу своими проблемами… ты здесь отдыхала…

Лола взяла сигарету, задумчиво посмотрела на нее, но все же закурила и проговорила, сквозь дым поглядывая на соседку:

— Плюнь и забудь! Сама же говоришь, что он дурак и сволочь.

— Не дурак! — поправила ее девица. — Кретин, но не дурак!

— Как это? — удивленно переспросила Лола. — Разве так бывает?

— Сколько угодно! — девица махнула рукой. — А самое главное — он богатый! Обидно… столько сил на него потратила, и все впустую…

К столику подошла официантка, девица заказала ирландский кофе и рюмку коньяку. Потом она заинтересованно оглядела Лолу и спросила:

— Слушай, а что это у тебя с лицом?

— А, долго рассказывать! — отмахнулась Лола. — Что, разве так заметно? Я-то думала, что привела себя в относительный порядок…

— Да нет, — девица виновато усмехнулась. — Не так уж заметно… у меня просто профессиональный взгляд…

— Профессиональный? — переспросила Лола.

— Ну да, я визажист… — и девица бросила на стол визитку. — Мало ли, понадобится…

Лола бросила взгляд на серебристый картонный прямоугольник и прочитала:

«Алена Милованова, стилист-визажист».

Тут девица снова вспомнила о своих проблемах и скрипнула зубами:

— Нет, но какая сволочь! Я с ним целый год носилась, ублажала его как последняя дура… терпела его характер, сносила все его капризы — и все впустую!

Самое главное, что у меня нет никакого запасного варианта! Никакого «запасного аэродрома»! Меня бы любой устроил, только бы при деньгах!

При слове «вариант» Лола вспомнила, зачем она пришла в это кафе. Через плечо своей новой знакомой она посмотрела на «вариант» Розы Тиграновны. Эдуард вполголоса разговаривал по мобильному телефону и то и дело раздраженно косился на часы.

Неожиданно в голове у Лолы сверкнула идея.

— Слушай, — проговорила она, через стол перегнувшись к Алене и понизив голос. — Я тут вообще-то не просто так сижу… меня тетка одна, знакомая все пытается замуж выдать, ну и уговорила встретиться с одним мужиком. Вон он, видишь — сидит за тем столиком, — она глазами показала на свой «объект». —А мне с ним жутко неохота никаких дел иметь! Сразу видно — хам, на официантку только что орал… и вообще какой-то противный… но богатый!

— Богатый? — заинтересованно переспросила Алена и скосила глаза на Эдуарда. — Точно?

— Роза врать не будет! — заверила ее Лола. — У нее клиентов богатых полно, она в таких вещах разбирается!

— А он вроде и ничего, — Алена снова бросила взгляд на мужчину. — Даже симпатичный…

— Ну, ты скажешь тоже! — усмехнулась Лола.

— А мне все богатые мужики симпатичными кажутся, — призналась Алена. — Чем богаче, тем симпатичнее! Билл Гейтс — так тот просто красавец! Мужчина мечты!

— А ты что — Билла Гейтса знаешь? — заинтересовалась Лола. — Познакомь!

— Если бы! — Алена закурила следующую сигарету. — На фотографии в журнале видела.

— Так, короче, — спохватилась Лола, — к чему я заговорила. Мне с этим мужиком смерть как неохота знакомиться. Хочешь — иди вместо меня, а то он уже нервничает, как бы не ушел… он уже больше получаса дожидается…

— Ты что — серьезно? — Алена оживилась и приподнялась со стула. — Не шутишь?

— Подожди! Ты только скажи, что тебя зовут Оля, и что ты — от Розы Тиграновны! Запомни — от Розы Тиграновны!

— Спасибо! — через плечо бросила Алена и устремилась к столу Эдуарда.

Мужчина поднял на нее недовольный взгляд, но Алена что-то защебетала, замахала руками, опустилась на свободный стул, и вскоре лицо Эдуарда потеплело.

«Ну, может, я этой Алене доброе дело сделала, — подумала Лола, наблюдая за разговором новых знакомых. — Глядишь, когда-нибудь это мне зачтется…»

Она положила на стол деньги, машинально сунула в сумочку Аленину визитку и покинула кафе.

Два дня Лола почти не выходила из дома, то и дело подбегая к зеркалу и разглядывая свое лицо.

Красные пятна понемногу сошли, но припухлости на лбу и на щеках все еще оставались и казались Лоле очень заметными. Она пробовала самые разные кремы и снадобья, но ничего не помогало. Обращаться к Розе Тиграновне ей не хотелось. Случайно ей под руку попалась визитка Алены Миловановой.

— Стилист-визажист… — прочитала Лола. — Может, она мне что-нибудь посоветует… Заодно узнаю, как у нее с этим мужиком — сложилось или нет…

Она набрала номер мобильного, но ответом ей были только длинные равнодушные гудки.

Тогда Лола набрала второй номер, городской, против которого было написано «Салон красоты Доротея».

Тут ей ответили сразу. Простуженный девичий голос невнятно пробубнил:

— Салон красоты!

— Алена Милованова… — начала Лола. Она хотела спросить, работает ли сегодня Алена, и можно ли попросить ее к телефону, но девушка не дала ей договорить. Громко всхлипнув, она произнесла что-то весьма странное:

— В субботу… или в одиннадцать у Святой Елизаветы или в двенадцать на Серафимовском.

— Что? — удивленно переспросила Лола.

— Ну вы Алене вообще кто?

— Школьная подруга… — ляпнула Лола первое, что пришло в голову.

— Так вы хотите про похороны узнать?

— Ка… какие похороны?

Только теперь Лола поняла, что голос у девушки вовсе не простуженный, а заплаканный.

— Так вы что — ничего не знаете? В субботу Алену хороним… приходите или к моргу на Вавиловых, или прямо к кладбищу… — и девица громко разрыдалась.

Лола, совершенно оторопев, вклинилась между этими рыданиями и спросила:

— Что с ней случилось? Она же была совершенно здорова! Я видела ее во вторник… она прекрасно себя чувствовала! Правда, была расстроена… а сегодня я звонила ей на мобильник, и…

— Вот-вот! — сквозь слезы проговорила девушка. — Я ей тоже звонила на мобильник… у нее в среду была смена, она не пришла… Римма Васильевна рассердилась, говорит — уволю! Клиенты записаны! Ну, я на мобильник позвонила, там никто не отвечает… а потом нам в салон позвонили из милиции… при ней нашли визитку… — и девица снова разрыдалась.

— Милиция? — удивленно переспросила Лола. —Почему милиция? Отчего она умерла?

— У… — промычала девушка. — Ее у… убили!

— Господи! — Лола опустилась на мягкий пуфик, уставившись перед собой невидящим взглядом.

— Ее в кустах нашли… около Выборгского шоссе… в среду утром, случайно… ни вещей, ни документов при ней не было, но в кармашке брюк оказалась визитка…

Лола вспомнила кожаные брючки, в которые была одета Алена, и вздрогнула, как будто в комнату ворвался холодный ветер.

— Как она там оказалась — на шоссе? — машинально задала она очередной вопрос.

— Сказали, что ее выкинули из машины… причем наверняка накануне, во вторник… и она там целую ночь пролежала… в кустах… но она была уже мертвая, ее и выкинули уже мертвую… сначала задушили, а потом выкинули…

— Господи, какой ужас! — пролепетала Лола. Во вторник… именно во вторник она первый и последний раз видела несчастную Алену, именно во вторник познакомила ее с Розиным «вариантом», богатым и противным Эдуардом… то есть не познакомила, но отправила к нему вместо себя… Господи! Так это Эдуард ее и убил!

— Что вы говорите? — удивленно переспросила ее девица. — Какой Эдуард?

Выходит, последние слова Лола произнесла вслух!

— Нет, это я так, своим мыслям…

— В общем, похороны в субботу, — заторопилась девушка. — А мне надо закругляться, а то Римма Васильевна опять будет ругаться, что клиенты дозвониться не могут…

Лола положила трубку на аппарат, но продолжала тупо смотреть прямо перед собой.

Неужели действительно этот Эдуард убил Алену? Что же он — маньяк-убийца?

А что, вид у него очень грубый и противный… одна бородавка на носу чего стоит… и эти его ужасные манеры! Хотя вряд ли все серийные убийцы выглядят такими отталкивающими. Наоборот, скорее всего, они вежливы и обходительны, иначе они не смогли бы заманивать своих жертв в уединенное место… и причем тут бородавка…

Тут в Лолину голову пришла еще одна мысль.

Ведь если бы она не послала к Эдуарду Алену, а подошла к нему сама — события могли повернуться по-другому! Он мог убить ее, Лолу! И тогда ее похороны были бы назначены на субботу!

Ужас Какой!

Но хороша Роза — предлагать приличным девушкам такие, с позволения сказать, варианты! Хотя она, конечно, предупреждала. «Богатый, но противный!»

Ничего себе, противный — серийный убийца! Тут уж все деньги мира не помогут!

Лола вскочила, быстро оделась и помчалась к Розе Тиграновне. Она даже забыла о своем лице.

Конечно, можно было просто позвонить Розе по телефону, но это совсем не то! Лола должна была посмотреть ей в глаза!

Ворвавшись как смерч в салон красоты, где много лет работала Роза Тиграновна, Лола, не успев отдышаться, прямиком пролетела в Розину комнатку, отмахнувшись от дежурного администратора, и прямо с порога выпалила:

— Кого вы мне подсиропили?

— Олечка, золотко, что же ты мне не позвонила? —Роза Тиграновна вытерла руки и придирчиво оглядела Лолино лицо. — Ну видишь, все уже почти прошло… еще день-два, и ты будешь как новенькая… но все-таки лучше звони мне. Я для тебя, конечно, всегда найду время, но сейчас, ты же видишь, у меня клиент…

Только сейчас Лола заметила, что на кушетке лежит что-то бесформенное, замотанное в цветное лоскутное одеяло и прозрачную полиэтиленовую пленку, с лицом, покрытым чем-то ноздреватым и зеленым.

— Не волнуйся, Варенька, — обратилась Роза к кушетке. — Все будет в полном порядке! Расслабься и думай о приятном! Так что у тебя стряслось? — она снова повернулась к Лоле.

— Кого вы мне подсиропили? — повторила Лола, правда, уже без прежнего накала. — Этот ваш вариант… тот, который богатый, но противный…

— А что такое? — забеспокоилась Роза. — Он вел себя не как порядочный человек? Но ведь я предупреждала…

— Да, но вы не предупреждали, что он — маньяк-убийца! — выпалила Лола.

— Что?! — Роза Тиграновна испуганно покосилась на кушетку, подхватила Лолу под локоть, вывела ее в общее помещение, потом потащила в крошечный закуток, где сотрудники салона пили чай и перекусывали наскоро. Только после этого она уставилась на Лолу и проговорила осуждающе:

— Дорогая, у вас такое своеобразное чувство юмора… это далеко не все могут понять. Вы мне такими шутками можете распугать всех клиентов.

Переход «на вы» значил, что Роза сильно рассердилась. Но Лола не обратила внимания на тонкости.

— Какие шутки! — воскликнула она. — Я вам серьезно говорю — этот ваш Эдуард — убийца!

— Лолочка, — Роза выглянула в общий зал и переглянулась с парикмахером Аллой, которая мыла голову клиентке. — Но ведь вы, кажется, пока что живы!

— Я — да, — признала Лола очевидный факт, — но Алена…

— Какая Алена?

И тогда Лола вкратце рассказала Розе Тигранов-не историю, случившуюся во вторник. А также то, что сегодня узнала о ее трагическом завершении.

Роза всплеснула руками и опустилась на этническую табуретку, обтянутую кожей зебры (скорее всего, не настоящей).

— Боже мой! — воскликнула она. — Как же так!

— Действительно, ужасно, — охотно согласилась Лола.

— Как же так! — продолжила Роза, не обратив внимания на эту реплику. — Я специально для вас приберегла такой замечательный вариант, а вы отдали его случайной знакомой… даже вообще не знакомой, а первой попавшейся девице с Невского! А если бы она оказалась аферисткой? Как бы я потом оправдалась…

— Роза Тиграновна! — Лола повысила голос. — Подумайте, что вы говорите! Ведь он ее убил! А если бы я к нему подошла — очень может быть, что он убил бы меня!

— Ой… — Роза заметно побледнела. — Я об этом как-то не подумала… но Олечка, этого просто не может быть! Это очень, очень приличный молодой человек!

— Ну уж и молодой! — фыркнула Лола. — Да ему никак не меньше сорока…

— А что же это — старик, что ли? — проговорила Роза Тиграновна обиженно. — Сорок лет, деточка, это даже для женщины замечательный возраст, а мужчина в сорок — это просто мальчишка!

— И потом, вы же мне сами сказали, что он противный!

— Ну, противный — это еще не преступление… —замялась Роза, — и потом, у него есть свои достоинства…

— Вот-вот, эта Алена тоже сказала — главное, что он богатый, а все остальное можно перетерпеть!

— Умная девушка! — вставила Роза Тиграновна.

— И где она сейчас, эта умная девушка? В морге! И похороны назначены на субботу!

— Нет, Эдик никак не может быть к этому прича-стен! — убежденно проговорила Роза Тиграновна. —Как хотите, Олечка, но он из очень приличной се: мьи!

— Граф Дракула тоже был из приличной семьи! —негромко проворчала Лола.

— А что мой второй вариант — не проявлялся? —оживилась Роза Тиграновна.

— Какой еще вариант! — Лола выпучила глаза. —Не хочу больше слышать ни про какие ваши варианты! Это же просто уму непостижимо! Лучше на всю жизнь остаться в девках, чем попасть в лапы серийному убийце!

— Вы потому так говорите, что пока еще молоды и красивы и не потеряли надежды! — возразила Роза. —Поглядела бы я на вас лет эдак через тридцать…

— Не увидите, — всерьез разозлилась Лола, — не доживете…

— Точно, — грустно согласилась Роза Тиграновна, — а жаль. Некому будет сказать вам, что я права…

Лоле стало стыдно за свое хамство, и от этого она еще больше разозлилась.

Она возвращалась домой в самых растрепанных чувствах и уже вошла в собственный подъезд, когда из сумочки донеслись жизнерадостные звуки мелодии из фильма «Розовая пантера». Это подал голос мобильный телефон.

Лола, чертыхаясь, вытащила мобильник, при этом выронила на ступеньки любимую помаду и ключи от квартиры. Поэтому в ее голосе прозвучало плохо скрытое раздражение:

— Слушаю!

— Я понимаю, что вы недовольны, — проговорил смутно знакомый мужской голос. — Да, я действительно виноват! Но у меня неожиданно возникло неотложное дело, а дозвониться до вас л не смог…

— Кто это? — все с тем же раздражением осведомилась Лола.

— Как, вы меня не узнали? — ее собеседник был заметно удивлен. Должно быть, в его голове совершенно не укладывался тот факт, что кто-то может не узнать его по голосу. — Это Эдуард…

— Кто?! — Лола едва не выронила телефон и вынуждена была схватиться за перила, чтобы устоять на ногах. — Кто?!

— Эдуард! — обиженно повторил мужчина. — Мы с вами разговаривали на днях… договаривались о встрече… но мне пришлось срочно уехать, и я не смог прийти… а ваш телефон не отвечал…

— Вот как! — протянула Лола.

В голове ее калейдоскопом сменялись мысли. «Он делает вид, что не был в кафе… чтобы обеспечить себе алиби… значит, это точно — он убил Алену! Но ведь она назвалась моим именем… значит, он думает, что убил меня! Почему же тогда он мне звонит? Чтобы проверить, жива ли я? Но как я могу быть жива, если он убил меня собственными руками? То есть не меня, а Алену, но он-то думает, что меня…»

— Вы молчите? Вы сердитесь? — проговорил Эдуард. — Давайте, назначим еще одну встречу… я постараюсь оправдаться… так уж и быть… я приглашаю вас на пятичасовой чай в Асторию…

Раньше Лола с удовольствием приняла бы такое предложение, но только не после того, что узнала сегодня.

— Нет! — выпалила она, едва не выронив телефон. — Ни в коем случае!

— Вы не любите чай? — удивленно произнес мужчина. — Но тогда, может быть…

В это время на лестнице послышалось громкое пыхтение и еще какие-то странные звуки. Казалось, что на Лолу надвигается что-то большое и мягкое. Она отстранила телефон от уха и подняла глаза.

Из-за поворота лестницы выкатилось настоящее чудовище.

Это была огромная темно-серая собака с широченной, словно ухмыляющейся пастью, усеянной складками, как старый кожаный саквояж. Собака тяжело дышала и облизывалась. Увидев Лолу, она заметно оживилась и прибавила шагу, явно намереваясь сожрать случайно подвернувшуюся девушку. Лола ойкнула, попятилась, выронила телефон и едва не свалилась с лестницы.

— Не бойтесь! — послышался сверху приятный мужской голос. — Он просто хочет с вами познакомиться! Лесли — еще щенок, и он не научился прилично себя вести! Каждого встречного должен непременно облизать!

Действительно, темно-серое чудовище налетело на Лолу, едва не свалив ее с ног, и облизало огромным малиновым языком.

— Лесли, как ты себя ведешь! — проговорил тот же мужской голос, и из-за поворота лестницы выбежал очень привлекательный мужчина в черных джинсах и голубом свитере. — Прекрати сейчас же, девушка незнакомая, она может испугаться!

— Да нет, что вы, ничего страшного! — Лола вымученно улыбнулась и попыталась вытереть платочком облизанные чудовищем щеки. — Что вы… он такой симпатичный… вы говорите — он еще щенок? Так что — он будет еще больше?

— Конечно! — с гордостью проговорил хозяин огромного пса. — Он будет расти еще целый год! Видели бы вы его родителей! Между прочим, они чемпионы породы!

— Ой! — Лола представила, что Лесли станет еще больше, и ей сделалось действительно страшно. Она бочком протиснулась мимо новых знакомых и юркнула в свою квартиру.

Здесь она на секунду задержалась перед зеркалом и по привычке бросила взгляд на свое отражение.

Она ожидала увидеть приблизительно то же, что утром — припухлости на лбу и на щеках, остаточное раздражение кожи, и уже хотела горестно вздохнуть от жалости к самой себе…

Но из зеркала на нее глядело свежее и чистое лицо с чудесной розовой кожей.

Лола решила, что в коридоре просто темновато, и устремилась в свою комнату. Устроившись перед туалетным столиком, она включила яркую подсветку, направив ее прямо на свое лицо, и придирчиво исследовала отражение.

Зрение ее не обмануло: все последствия неудачной маски бесследно исчезли, словно по мановению волшебной палочки. Наоборот, она никогда не видела свое лицо таким свежим и гладким, кожа просто светилась и благоухала.

— Вот это да! — радостно воскликнула Лола. — Интересно, что это так замечательно подействовало на мою кожу?

И тут она вспомнила, как ее лицо облизал соседский пес. Именно там, где прошелся его огромный розовый язык, кожа стала особенно свежей и благоухающей.

— Интересно… — задумчиво проговорила Лола, продолжая любоваться своим лицом. — Любые собаки обладают таким удивительным свойством, или этот Лесли какой-то особенный?

Тут же она вспомнила, что Пу И за последние два дня не только не лизнул ее ни разу, но и вообще всячески избегал. А мог бы помочь… но возможно, что только язык Лесли благотворно действует на женскую кожу? Или язык собак одной с ним породы? Кстати, Лола даже не выяснила, что это за порода то ли мастино неаполитано, то ли бордоский дог, то ли какая-нибудь более редкая… Что ж, надо будет поближе познакомиться с этим «щеночком», а заодно уж и с его симпатичным хозяином.

Она с сожалением вспомнила, что не выяснила не только породу Лесли, но и имя соседа.

Да, вот если бы «вариант» Розы Тиграновны был таким привлекательным…

Подумав про Эдуарда, она вспомнила, чем закончилась их встреча, и снова расстроилась.

И в это время снова зазвонил ее телефон.

Лола машинально поднесла аппарат к уху.

— Здравствуйте! — произнес довольно приятный баритон. — Ваш телефон дала мне Роза Тиграновна…

— Ой! — вскрикнула Лола.

Мужчина по-своему истолковал ее реакцию и извиняющимся тоном проговорил:

— Да, я понимаю… вы могли обидеться, поскольку я не позвонил вам сразу… но дело в том, что я был очень занят и не знал точно, когда освобожусь.

То есть я уезжал из страны и не знал, когда точно вернусь. Но как только закончил свои дела, я тут же позвонил вам…

«Выходит, это вариант номер два, — подумала Лола. — Тот, который не такой богатый, но зато и не такой противный… ну что ж, голос действительно звучит довольно приятно, хотя это, конечно, еще ничего не значит…»

— Меня зовут Анатолий, — представился мужчина. — Если вы не против, мы могли бы встретиться… прямо сегодня… в каком-нибудь ресторане, на ваш выбор… какую кухню вы предпочитаете — французскую? Итальянскую? Японскую?

— Ой, нет! — воскликнула Лола, снова вспомнив встречу с Эдуардом. — Сегодня я никак не могу!

— Ну, может быть, тогда завтра?

— Может быть, — уклончиво ответила Лола. —Я вам сама позвоню, ваш телефон у меня определился…

Она отключила мобильник и уставилась на собственное отражение, словно ждала от него умного совета. Отражение, однако, хранило молчание и посоветовать ничего не могло.

Тогда Лола подумала, что ей немедленно нужно посоветоваться с Пу И. Ее любимый песик редко давал хозяйке ценные советы, но он так преданно смотрел на нее своими круглыми выразительными глазками, что у Лолы тут же возникала какая-нибудь толковая идея.

Тут она вспомнила, что Пу И не встретил ее в дверях квартиры, как он делал каждый день, и вообще до сих пор не показался ей на глаза. Это было просто удивительно. Чем это он так занят, что не заметил возвращения хозяйки?

— Пу И, детка, иди ко мне! — воскликнула Лола ласково.

Пу И не показался на глаза. Более того, он даже не отозвался на призыв хозяйки, даже не подал голос.

— Пу И, паршивец, где ты прячешься? — крикнула Лола уже строго, и выглянула в коридор.

Пу И не было видно. Более того — не было видно и Лени, только попугай Перришон вылетел из кухни, уселся на вешалку и хрипло выкрикнул, распушив перья:

— Пр-ривет! Пр-ривет! Мар-ркиз отчалил!

— Вижу, что отчалил, — машинально отозвалась Лола. — В конце концов, это его дело, но ребенка-то зачем с собой брать?

— В чем сила, бр-рат? — заорал попугай, услышав знакомое слово. — Оррешков! Пер-риньке ор-реш-ков!

Пу И нашелся на балконе. Он спокойно спал в своей корзинке на розовой шелковой подушке. Очевидно, заботливый Маркиз перед уходом вынес корзинку на балкон, чтобы песик подышал свежим воздухом.

— Мой дорогой… — умилилась Лола и пощекотала песика за животик. Он с неудовольствием потянулся и высунул голову из корзинки. Попугай и тут успел — он уже сидел на перилах и с интересом посматривал вниз. Лола испугалась, что попугай улетит — ведь в свое время он улетел от кого-то из жильцов и поселился у них в квартире только потому, что Лола, уходя из дома, оставила открытой форточку. На дворе тогда стоял лютый февральский мороз и метель, как только Перришон не схватил воспаление легких…

А теперь хоть и нежаркое, но все же лето, вдруг Перришону захочется полетать? И он не вернется…

— Перринька, — ласково сказала Лола, — пойдем домой.

Попугай склонил голову набок и поглядел с подозрением. Лола подошла ближе и попыталась посадить птицу себе на плечо. У Лени это получалось легко, теперь же Перришон встрепенулся, захлопал крыльями и отошел по перилам подальше от Лолы.

— Ну что такое… — Лола попыталась дотянуться до упрямой птицы, но Перришон легонько тюкнул ее клювом. Было больно.

Лола вспомнила, что там, на своей исторической родине, попугаи питаются плодами с тропических деревьев и наверное даже могут клювом расколоть спелый «жос. Она задумалась, что крепче — кокос или ее голова. Выходило, что голова. Но с другой стороны, кокосов много, а голова у Лолы одна. И если сердитый попугай долбанет по ней клювом, то Лоле мало не покажется.

— Ну и пожалуйста, — сказала Лола, — хочешь лететь — улетай! Скатертью дорога!

Пожалуй, это была не самая подходящая к случаю поговорка, но Лоле было не до того, чтобы выбирать выражения.

Она ушла с балкона, нарочно громко топая, но тут же вернулась, чтобы подглядеть, как поведет себя блудный попугай. Если он и вправду улетит, Ленька ей никогда этого не простит! Потому что хоть раньше и были у них с Перришоном трения, и больше всего на свете Леня обожает своего кота, но Перришону тоже уделяет много внимания, учит новым словам (в основном иностранным) и часто выпускает из клетки, чтобы не было гиподинамии.

Перришон топтался на перилах и с интересом' смотрел вниз, во двор. Лола решила, что момент настал, но как только дверь балкона скрипнула, Перришон захлопал крыльями и перелетел на соседний балкон. Лола схватилась за сердце и понеслась к соседке, которая к счастью оказалась дома.

Соседка Маргарита Степановна посвятила свою жизнь двум существам — своему мужу Вове и его хомяку Персику. Хомяк был ангорский, очень пушистый и страшно балованный. Вова души в нем не чаял, потому что хомяк заменял ему всех друзей и родственников, кроме жены. Лола подозревала, что если бы хомяк сам мог чистить свою клетку и покупать себе свежие овощи и высококалорийный корм, то жена Вове тоже не понадобилась бы. Но про это следовало помалкивать, особенно сейчас.

Увидев в глазок Лолу, соседка открыла сразу. Отодвинув ее в сторону, что, надо сказать, было делом нелегким, Лола устремилась на балкон. Перришон восседал на жардиньерке и прекрасно смотрелся рядом с темно-розовой геранью. Клетка с хомяком стояла тут же, как видно Персику тоже было необходимо дышать свежим воздухом.

— Боже мой! — Маргарита прижала руки к весьма впечатляющему бюсту. — Немедленно уберите вашу птицу! Персик может испугаться, а ему вредно волноваться, он и так нервный… он может от стресса потерять аппетит!

— Не переживайте, Маргарита Степановна! — откликнулась Лола. — Это все же попугай, а не степной орел и даже не птеродактиль! Ничего вашему Персику не сделается!

— Пер-реньке ор-решков… — умильно проворковал попугай.

Лола едва не хлопнула себя по лбу. Чем с воплями носиться по лестничной площадке, нужно было сразу же подманить пернатого негодяя орехами.

— Есть у вас фисташки? — спросила она.

— Не… не знаю, может его устроит сухой корм для Персика? — неуверенно предложила Маргарита Степановна.

— Несите!

Увидев в руке хозяйки знакомый пакетик, Персик в клетке очень оживился. Но напрасно, потому что лакомство пронесли мимо. Видимо, с аппетитом у хомяка все было в полном порядке. Лола выхватила из рук соседки пакетик и заворковала не хуже Перришона:

— Ор-р-ешки, ор-решки!

Попугай склонил голову набок и уставился на Лолу хитрым подозрительным глазом.

— Иди сюда, моя птичка! — надрывалась Лола.

Попугай сделал несколько неуверенных шажков.

На жардиньерке было мало места — там ведь кроме попугая стоял еще горшок с геранью. Попугай вытянул клюв, Лола насыпала корм на ладонь и протянула ему. Перришон клюнул, Лола прыгнула вперед, схватив его за лапы. Попугай захлопал крыльями и заполошно заорал, спихнув вниз горшок с геранью, который в свою очередь ударил по клетке с хомяком, отчего открылся замок, и распахнулась дверца.

Персик быстро оправился от потрясения и выскочил на свободу. Лола, лежа на полу, крепко держала попугая за лапы, а он обзывал ее разными неприличными словами.

— Персик! — Маргарита Степановна закатила глаза. — Куда же ты?

— Ничего ему не будет, он с балкона не улетит! —успокоила соседку Лола и тут же пригрозила попугаю:

— Шею сверну!

В ответ наглая птица больно клюнула ее в плечо. С трудом поднявшись, Лола проковыляла по гостиной и захлопнула балконную дверь. Попугай вырвался и уселся на спинку дивана, наблюдая за хомяком, который увлеченно подбирал с пола рассыпанный корм. Лола поглядела на попугая и поняла, что больше он в руки не дастся.

— Раскрываем все двери! — скомандовала она, подбирая с пола зазевавшегося Персика. — И гоним его шваброй!

Маргарита Степановна, которой надоели незваные гости, с энтузиазмом согласилась. Она махала шваброй и одновременно стучала ложкой в пустую кастрюлю — охота на попугая шла по всем правилам. Перришон взмахнул крыльями и полетел в прихожую, а оттуда — на лестницу, но когда Лола уже праздновала победу, нахальная птица свернула вниз.

— Только не это! — простонала Лола, зная, что у консьержки как всегда настежь распахнута дверь подъезда, и Перришон вылетит во двор, а там его вовек не поймать.

Из двери ее квартиры выглядывал любопытный нос Пу И. Кот Аскольд как всегда оставался в стороне от шумных происшествий, больше всего на свете он ценил покой. Маргарита Степановна прижала к груди своего хомяка, и больше ее ничего не волновало.

Перришон мелькнул на следующей площадке и вдруг уселся на лестничные перила, как будто силы внезапно его оставили. Затем стал бочком, торопясь и спотыкаясь, взбираться по перилам вверх. Лола удивилась было, но потом услышала знакомое пыхтенье и цокот когтей по ступенькам. Наверх поднималось —серое чудовище по имени Лесли. Его внешний вид и размеры испугали даже такого прожженного типа, как попугай Перришон. Стараясь сохранить остатки достоинства, Перришон отступал медленно, с самым независимым видом. Лесли же, увидев незнакомую яркую птицу, двинулся вперед огромными скачками. Перришон решил, что жизнь дороже чести и ракетой влетел прямо в раскрытую дверь.

— Лесли, какой же ты замечательный! — в полном восторге вскричала Лола. — Дай я тебя поцелую, милый песик!

— Лучше он вас! — рассмеявшись, сказал его хозяин, появившийся на площадке. И Лола увидела, какой он симпатичный. Голубой свитер очень подходил к глазам, русые волосы лежали естественной волной, приветливая улыбка…

— Спасибо вам! — с жаром произнесла Лола. — Огромное вам спасибо, что помогли справиться с непослушным попугаем! Эти звери сведут меня с ума!

— Много их у вас? — любезно осведомился хозяин —Лесли.

— Трое. Совершенно с ними замучилась! — картинно вздохнула Лола, забыв на минуточку, что с ней в квартире живет ее компаньон и что именно он чаще всего занимается их питомцами.

Бум! — это соседка Маргарита Степановна захлопнула свою дверь. Лесли хотел было проследовать за попугаем в чужую квартиру, но был остановлен хозяином. Тогда он бурно облизал Лолу на прощанье. Лола поймала себя на том, что смотрит им вслед, глупо улыбаясь, и оглянулась на соседскую дверь. Дверь выражала явное неодобрение ее поведением — «при живом-то муже!» Соседи разумеется не были посвящены в их с Маркизом сложные отношения.

— Пуишечка! — вскричала Лола. — Какой симпатичный щенок живет у нас в подъезде!

Никто ей не ответил. Если бы Лола была в спокойном состоянии, она сообразила бы, что Пу И ужасно обиделся. Еще бы: Лола бурно восхищалась чужой собакой, лезла к ней целоваться и всячески выражала свою симпатию! Этак дойдет до того, что она постороннюю псину будет называть деткой и кормить ореховым печеньем!

Но Лоле в данный момент было не до страданий песика. Проходя мимо зеркала в прихожей, она бросила взгляд и оцепенела. Волосы всклокочены, глаза выпучены, лицо вымазано пылью с соседского балкона! На подбородке царапина, за ухом торчит перо из хвоста Перришона, блузка на плече порвана — попугай задел клювом! И в таком виде она показалась приличному человеку! Да еще и пыталась с ним кокетничать!

— Нет в жизни счастья! — горько сказала Лола. —Никогда я не встречу свою настоящую любовь, уж видно судьба такая…

— Об чем это ты сокрушаешься? — послышался ехидный голос — это Леня Маркиз вошел как всегда тихо и услышал ее последние слова.

— Ах, оставьте меня все, оставьте! — вскричала Лола голосом чеховской героини и удалилась в спальню, чтобы там без помех предаться отчаянию.

Леня зорким глазом отметил беспорядок в прихожей и встрепанного попугая на вешалке. Против обыкновения попугай молчал. Пу И лежал в гостиной на диване и горестно вздыхал. В руки он не дался и уполз в подушки.

Леня пожал плечами и ушел к себе в комнату. Там кот раскрыл изумрудные глаза и приветствовал его ленивым мурлыканьем.

— Что произошло? — поинтересовался Маркиз и почесал кота под подбородком.

Аскольд ответил, что все ерунда и запел активнее. Через некоторое время Леня вынужден был с ним согласиться, что в жизни так мало по-настоящему важных вещей: тихое летнее утро, наполненное птичьими трелями, ветерок, напоенный запахами сирени и слегка колышущий занавески, едва слышное шуршание шин дорогого автомобиля, летящего по пустынной ночной дороге, чашка ароматного кофе после завтрака, мурлыканье любимого кота…

Леня очнулся от дремы и призвал себя к порядку. Следовало срочно поразмыслить над очередным делом, которое подсунула ему беспокойная, но интересная профессия.

Когда Лола умчалась к Розе Тиграновне, Маркиз решил воспользоваться ее отсутствием и предаться маленьким радостям жизни. Он заварил в любимой медной джезве хороший кофе (все знают, что сваренный вручную кофе намного вкуснее напитка из кофеварки). В низкий тяжелый бокал темного стекла он налил на два пальца рома «Баккарди», поставил диск с любимой джазовой записью и устроился в глубоком кожаном кресле.

Свежезаваренный кофе распространял по комнате головокружительный аромат, тенор-саксофон выводил выразительное соло… в общем, жизнь была прекрасна и удивительна.

Хотя чего-то в ней не хватало.

Маркиз потянулся, приглушил музыку и достал с полочки возле музыкального центра потрепанную записную книжку в кожаном переплете. Это была не та знаменитая записная книжка, в которую Леня записывал координаты самых разных специалистов, чьими услугами пользовался по работе — от финансовых аналитиков и дипломированных искусствоведов до мастеров по изготовлению чучел, от первоклассных программистов до могильщиков с Богословского кладбища. Ту книжку Леня берег как зеницу ока и держал в тайнике. Эту же книжку он если от кого и прятал, то только от Лолы, поскольку в ней были записаны имена и телефоны его знакомых девушек и женщин.

Хотя они с Лолой с самого начала договорились не вмешиваться в личную жизнь друг друга, Лола, тем не менее, иногда вела себя как самая настоящая ревнивая жена, и Леня старался лишний раз не раздражать боевую подругу.

В этой записной книжке все записи были зашифрованы, хотя шифр был очень несложный. Например, запись «Коля Иванов» следовало читать как «Оля Иванова», «Витя Сидоров» — как «Вика Сидорова», а с Женей Рудейко вообще не было никаких проблем.

Маркиз переворачивал страницу за страницей, раздумывая, кому же из знакомых позвонить. Юра Воронов… кто же это? Ах, ну да, конечно, это Юля, секретарша из крупной компании! Симпатичная девушка! Но против ее фамилии стоял условный значок, из которого следовало, что Юля больше не Воронова, что она благополучно вышла замуж за шведского бизнесмена и вряд ли откликнется на Ленин звонок… Так, а кто у нас на этой страничке? Миша Перепелкин! Ах да, это Маша, светловолосая продавщица из парфюмерного магазина! У нее была одна неприятная, на взгляд Маркиза, черта — Маша постоянно пользовалась разными духами, которыми торговала, поэтому каждый раз она появлялась в облаке нового аромата. Леня же предпочитал постоянство, по крайней мере, по части парфюма… Да, но эта Маша год назад уехала за границу и тоже стала временно недоступна…

Леня снова перевернул страницу, и в это время его телефон требовательно зазвонил.

В первое мгновение Маркиз подумал, что кто-нибудь из знакомых дам прочитал его мысли и решил сделать первый шаг навстречу.

Но уже в следующую секунду он понял, что звонит не его обычный мобильник, а тот специальный телефон, по которому с ним могли связываться потенциальные заказчики.

В данный момент финансы Маркиза находились в приличном состоянии, и особенной необходимости браться за новое дело у Лени не было. С другой стороны, он несколько застоялся без работы, как породистый скаковой конь застаивается без скачек и соревнований. Кроме того, отказываться от заказов без серьезных причин было не в его правилах — это могло плохо сказаться на профессиональной репутации.

Поэтому он поднес аппарат к уху и твердым, уверенным голосом, который должен был произвести достойное впечатление на клиента, проговорил:

— Слушаю вас!

— Только на вас я надеюсь! — выпалил незнакомый женский голос. — Только вы можете меня спасти!

Леня помрачнел: он вообще не любил заказчиков-женщин, считал их непредсказуемыми и ненадежными. Кроме того, ему не нравилось, когда к нему обращаются в возбужденном и расстроенном состоянии. Заказчик должен обдумать свое поручение, принять взвешенное решение и только тогда обращаться к специалисту высокого класса, каким Леня не без основания себя считал.

— Кто посоветовал вам обратиться ко мне? — осторожно спросил он женщину.

В ответ она назвала имя, весьма уважаемое в Лениных кругах. Это был человек умный и осторожный, он не стал бы впутывать Маркиза в темную историю, и его рекомендации Леня вполне доверял.

— Вы знаете мои расценки? — задал он второй вопрос, все еще смутно надеясь отбиться от заказа.

— Деньги не имеют значения! — без раздумий ответила клиентка.

Маркиз вздохнул и предложил встретиться на следующий день в небольшом загородном ресторане.

— Я очень прошу вас, давайте встретимся прямо сейчас! — взмолилась женщина. — Это вопрос жизни и смерти!

Леня вздохнул и согласился, хотя новый заказ нравился ему все меньше и меньше. Он очень не любил «вопросы жизни и смерти», предпочитая безопасные и виртуозные похищения произведений искусства или старинных драгоценностей.

Ресторан, в котором Маркиз назначил встречу с заказчицей, располагался в тридцати километрах от города, на самом берегу Финского залива. Оставив машину на шоссе, Леня прошел последние двести метров по вьющейся среди сосен тропинке и оказался на вершине песчаной дюны, где стояло легкое здание из металла и стекла. Леня сел за столик на открытой террасе, над которой нависал бетонный ко-зырек, надел черные очки, чтобы глаза не слепило отражающееся от глади залива солнце, и огляделся по сторонам. На пляже было еще малолюдно — море не прогрелось, и пляжный сезон не начался. Кроме того, в этом месте берег был каменистым и не очень подходил для любителей раннего загара. Только несколько особенно устойчивых личностей расположилось на камнях возле самой кромки прибоя, да молодой парень в джинсах и бежевой бейсболке выгуливал красивого бежевого ретривера. Он бросал своему псу короткую палку, ретривер взлаивал, огромными прыжками мчался за палкой и приносил ее хозяину. Похоже, обоим развлечение не надоедало.

Возле Лени возник вежливый официант. Леня заказал кофе-эспрессо и продолжил осматривать окрестности.

Погода была прекрасной, на горизонте отчетливо виднелись контуры Кронштадта, можно было различить купол знаменитого собора. Маркиз вспомнил, что его бабушка когда-то говорила про особенно жидкий, прозрачный чай «Кронштадт видно».

Ресторан по дневному времени тоже был почти пуст, только за соседним столиком сидела семья —молодые родители и капризный ребенок лет пяти. Мальчишка то и дело хныкал, что-то требовал у родителей, в общем, всячески портил им жизнь. Леня хотел пересесть за другой столик, подальше от нарушителя спокойствия, но с того места, где он сидел, очень хорошо просматривались все подходы к ресторану.

Официант принес чашку горячего кофе и непременный стакан с холодной водой. Леня пригубил напиток, откинулся на спинку стула и снова принялся наблюдать за ретривером.

Когда пес принес палку хозяину четырнадцатый раз, Маркиз взглянул на часы.

Назначенное им время встречи уже давно прошло.

Леня допил кофе и сделал официанту знак принести счет — ждать сверх условленного времени больше пяти минут он считал недопустимым, и сейчас задержался дольше только из-за хорошей погоды и растворенного в воздухе покоя. Семья с ребенком покинула ресторан, и стало совсем тихо. Официант положил на стол чек, вложенный в кожаную папочку, и безмолвно удалился. Леня открыл папку, чтобы вложить в нее купюру. Он бросил взгляд на чек и заметил на нем, поверх отпечатанных цифр, несколько косо написанных от руки строчек.

«Извините, я не смогла прийти, — прочитал он неровные буквы с сильным наклоном. — Это было опасно. Встретимся в субботу в час дня на Серафимов-ском кладбище, возле камина на Тверской дорожке».

— Что за тайны мадридского двора… какой еще камин на кладбище… — недовольно пробормотал Леня и сделал знак официанту.

Тот стремительно приблизился, слегка склонился к клиенту и проговорил:

— Вы чем-нибудь недовольны?

— Я всем доволен, — отмахнулся Леня и сунул в руку официанту крупную купюру. — Я только хочу задать вам вопрос: кто это написал?

Он протянул официанту чек с нацарапанной на нем запиской.

— Это чек, его пробили на кассе… — начал официант, но тут же осекся.

— Я про то, что написано на этом чеке! — Леня пристально взглянул на официанта. — Где эта женщина?

— Не понимаю… — мужчина действительно выглядел растерянным. — Никто, кроме меня…

Вдруг лицо его перекосилось от ужаса.

Он смотрел на то, что происходило за Лениной спиной, и пытался что-то выговорить, но у него ничего не выходило. Маркиз начал поворачиваться, но тут над головой у него раздался громкий треск.

Нависающий над террасой бетонный козырек с треском и скрежетом оторвался от опоры, накренился и начал падать вниз. Все происходило как будто в замедленной съемке. Должно быть, все событие заняло какие-то доли секунды, но эти мгновения удивительным образом растянулись. Леня оттолкнул стол в сторону и вскочил на ноги, при этом он краем сознания успел заметить, как чашка из-под кофе упала на плиточный пол и разлетелась вдребезги. Все Ленины движения были не сознательными, его действиями руководили первобытные инстинкты. Он изо всех сил оттолкнул замешкавшегося официанта, так что тот вылетел с террасы и упал на песок.

Сам Леня немыслимым прыжком вылетел в другую сторону и покатился по склону дюны.

Секундой спустя он поднялся, отряхиваясь от песка и сосновых игл, и повернулся в сторону ресторана. Бетонный козырек обрушился на террасу, расколовшись, на несколько частей, и раздавил столы и легкие плетеные стулья. Над обломками поднималась цементная пыль. Сам ресторан уцелел, из его дверей испуганно выглядывал немногочисленный персонал. Спасенный Леней официант стоял на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону. Со стороны берега огромными прыжками приближался любопытный ретривер.

Леня убедился, что ничего себе не сломал, и подбежал к официанту. Тот продолжал раскачиваться и при этом жалобно подвывал на одной ноте.

Маркиз встряхнул его:

— Все в порядке! Ты жив! Ну-ка, вспомни — кто мог написать записку на чеке?

Но тот только тупо пялился на развалины и бормотал что-то нечленораздельное.

Вдруг Лене показалось, что среди сосен мелькнула стремительно убегающая женская фигура. Он оставил в покое официанта, от которого все равно не было никакого толка, и бросился в сторону сосняка. Однако когда он миновал ресторан и углубился в лесок, беглянки уже не было видно. Тем не менее, Леня пробежал еще немного и вскоре оказался на шоссе.

Возле его машины трудился какой-то малолетний злоумышленник. Пыхтя и надрываясь, он пытался открутить зеркало. Леня коршуном налетел на него и ухватил за ухо.

— Дяденька, не трожь! — захныкал воришка. — Не трожь, тебе говорю, а то я Кольке Рыжему пожалуюсь!

— Неправильный текст! — оборвал его Маркиз. —Ты должен говорить «Дяденька, больше не буду!»

— Чего это? — мальчишка от удивления даже перестал хныкать. — Я лучше Кольке пожалуюсь, а он тебе надает!

— Колька твой далеко, а я здесь! — высказался Маркиз. — Так что давай от угроз перейдем к продуктивному диалогу!

— Чего? — мальчишка разинул рот. — Я никаких твоих продуктов не трогал, на фига они мне нужны, я только зеркало хотел, да и то — не успел, так что это не считается!

— Я к тебе и не в претензии, — успокоил его Леня. —И сейчас я тебя отпущу, да еще и денег дам…

— Сколько? — немедленно заинтересовался мальчишка.

— Ты бы лучше сначала спросил — за что? А то ведь люди разные попадаются!

— А за что?

— За информацию. Сейчас здесь женщина не пробегала?

— Тетка? — уточнил воришка.

— Ну, пусть будет тетка!

— А где деньги?

— Ну, ты в жизни точно не пропадешь! — восхитился Маркиз и, достав из кармана сторублевку, помахал ею перед носом малолетнего правонарушителя.

— Двести! — решительно потребовал тот.

— Так пробегала или нет? А то что я просто так тебе деньги давать буду? За просто так только подзатыльники бывают!

— Пробегала, пробегала! — процедил хитрый мальчишка, следя за Лениным бумажником. — А если триста дашь, скажу, на какой машине она уехала!

— Ну, ты даешь! — восхитился Маркиз и протянул деньги.

— «Ситроен» серебристый, — сообщил тот, пряча заработанное в задний карман широченных штанов. — А вот номер не скажу, номер у нее был грязью замазан. Нарочно, чтоб не прочитать!

— Свободен! — Маркиз отпустил своего информатора и легким пинком придал ему начальное ускорение.

Проводив мальчишку задумчивым взглядом, он полез в карман за ключами от машины.

Ключи были на месте, но бумажник пропал.

Леня бросился было вслед за наглым воришкой, но того уже и след простыл. К счастью,, ключи и документы лежали в другом кармане и остались на месте.

— Но какая талантливая молодежь подрастает! — проговорил Маркиз, устраиваясь на водительском сиденье. — Ведь он только посмотрел на мой бумажник! Что он — взглядом деньги притягивает?

До субботы Лола маялась дурью. Она бесцельно бродила по квартире, глядела в окно, щелкала пультом телевизора, но тут же бросала пульт, так что Леня с трудом его находил. Лола много курила, неопрятно рассыпая пепел вокруг себя, чего раньше за ней никогда не водилось. Вообще, по наблюдению Лени Маркиза, его подруге изменили старые привычки. Она не валялась по полтора часа в ванне с душистой пеной, а принимала душ за пятнадцать минут, как обычный человек. Она не сюсюкала с Пу И, не тискала его и не называла своей единственной радостью, она просто его не замечала. Песик вначале дулся на Лолу и всячески давал ей понять, что он очень на нее сердит. Но Лола не принимала его претензий, поэтому Пу И сперва удивился, а потом обиделся по-настоящему. Попугай отсиживался на верхотуре и оттуда разглядел на плече у Лолы неуклонно лиловеющий синяк, поэтому вел себя тише воды, ниже травы, и на всякий случай даже разучился на некоторое время говорить. Лола и тут никак не реагировала. Когда же она третий раз за один день наступила на хвост коту Аскольду и даже не заметила этого, кот поглядел на нее очень внимательно и на целые сутки удалился в комнату к Маркизу, так что Леня даже забеспокоился, не заболел ли его любимец.

Маркиз конечно не был полным чурбаном и понял, что с его подругой происходит что-то не то. Он попытался подступиться к ней с заботливыми расспросами, но в ответ получил только отрешенный взгляд и неразборчивое бормотание. В конце концов Леня махнул на Лолу рукой и занялся своими Делами, стараясь поменьше бывать дома, тем более, что Лола не готовила никакой еды. Сама она грызла сухари — самые обычные, сливочные с маком, и не-. прерывно пила чай, причем не заваривала его, а пользовалась одноразовыми пакетиками. И это тоже было делом неслыханным — к завариванию чая Лола относилась всегда с большим трепетом, накупила множество красивых чайников на все случаи жизни, придирчиво отбирала заварку, смешивая несколько сортов, настаивала напиток по часам и перед каждым чаепитием заваривала свежий.

Утром в субботу Лола наконец поняла, что с ней происходит: она мучилась совестью. Ведь Алена Милованова не сделала ей ничего плохого, а она послала ее на смерть. То есть, конечно, сделала она это неосознанно, хотела как лучше, а получилось все очень и очень плохо. И теперь ничего уже не изменить. И Лоле суждено жить с этим всю оставшуюся жизнь.

Если бы можно было хотя бы поделиться с кем-нибудь, раскрыть душу!

Роза Тиграновна с негодованием отмахнулась от Лолиных проблем, дала понять, что у нее своих хватает. О том, чтобы рассказать обо всем Лене, нечего и думать — он сначала начнет орать, что она, Лола, вечно вляпывается во всякие неприятности, а после станет насмехаться над ее желанием найти богатого мужа. Лола вовсе не хочет найти богатого, она просто хочет встретить свою настоящую любовь и создать семью. Хотя… муж будет ограничивать ее свободу, требовать завтрак по утрам, и уж кофе в постель подавать точно не станет. Еще он непременно выгонит из их общей постели Пу И, уж это точно, это и к гадалке не ходи! А если еще появится свекровь… А куда она денется? Будет ворчать и учить Лолу, как жарить котлеты и печь пирожки с зеленым луком. Лола ненавидит зеленый лук!

Нет, если честно, то картинка получается безрадостная. А вдруг муж попадется симпатичный, вроде того соседа, с Лесли? Очень приятный мужчина…

Вот и выходит, что счастье может подстерегать на собственной лестнице, и вовсе незачем было соглашаться на Розиных сомнительных знакомых!

Лола вспомнила про несчастную Алену и совсем пала духом. Она уронила голову на диванную подушку и затихла. Что же делать? Как обрести покой и заглушить муки совести?

И как всегда в трудную минуту она призвала на помощь свою замечательную черноморскую тетю Калерию Ивановну.

« Иди на похороны, — сказала бы тетя Каля, — попрощайся с человеком по-хорошему, попроси прощения. Ты же не со зла ее к тому мужику послала, авось и отпустит…»

Идти ужасно не хотелось, но Лола поняла, что это единственный выход — тетка плохого не посоветует. Она вздохнула, оделась поскромнее, гладко зачесала волосы и отправилась на Серафимовское кладбище, где в двенадцать часов была назначена панихида.

Конечно она опоздала, и все уже выходили из церкви. Лола замешкалась, стесняясь спросить, куда надо идти, она никого не знала из окружения Алены. Но в это время кто-то окликнул Римму Васильевну, и Лола вспомнила, что так зовут хозяйку салона «Доротея», где работала несчастная Алена. Приглядевшись, она заметила стайку девиц и поняла, что салон «Доротея» сегодня закрыт, все тут. Выскочил откуда-то плотненький мужичок с бумагами и начальственно махнул рукой. Все побрели за ним. Сначала дорожка была гладкой, недавно асфальтированной, потом предводитель свернул влево, там просто лежали плиты, полузаросшие травой. Лола машинально прыгала по плитам за остальными. Через некоторое время дорожка закончилась мостиком без перил, а после мостика пошла просто утоптанная тропинка, которая постепенно сужалась. Мужичок свернул вправо, на тропинку, заросшую травой и засыпанную прошлогодними листьями. Было тихо и мрачно, как видно, они зашли в малопосещаемую часть кладбища. Люди притихли, Лола была озабочена лишь тем, чтобы не отстать от других.

Высокие деревья скрывали солнце. На березе сидела огромная ворона и каркала злобно им вслед. Предводитель остановился, повертел головой и почесал в затылке, глядя в свои бумаги. Потом поглядел на небо, и Лоле показалось, что сейчас он полезет на березу, чтобы узнать дорогу, как в лесу. Но мужичок подумал немного, потом юркнул в проход между могилами. Все неуверенно потянулись за ним. Римма Васильевна подвернула ногу и чертыхнулась, за что получила злобный взгляд от кого-то из родственников Алены.

Наконец дошли до свежевырытой могилы. Рядом не было места, чтобы всем разместиться, поэтому провожающие разбрелись кто куда. Пока мужичок решал с могильщиками организационные вопросы, Лола отошла за разросшиеся кусты сирени и от скуки достала сигареты. Оказалось, что место занято —там уже курила худенькая девчонка с заплаканными глазами.

— Ты в салоне работаешь? — спросила Лола. — Это с тобой я по телефону говорила?

— Ну да, я Дина, — представилась девчонка, давая Лоле прикурить от своей сигареты, — а ты Алене подруга? Школьная что ли?

— Ну… в некотором роде… — замялась Лола, — да теперь уже не важно.

— Это точно, — Дина смахнула новую слезу, — жалко Алену.

Лола согласно вздохнула.

— Чего разнюнились? — спросила высокая яркая брюнетка, оттирая Лолу от удобного места за кустами. — Все там будем… Хотелось бы правда, чтобы не так скоро.

— Это какая же сволочь такое над ней сотворила? —безнадежно спросила Дина.

— Про то не знаю, а другую сволочь, что над ней измывалась, уже арестовали, —усмехнулась брюнетка. — Сержик-то уже сидит…

— Да что ты, Ритка! — ахнула Дина. — Это не ты ли поспособствовала?

— Да какое мое дело? — отмахнулась брюнетка. —Там вперед меня успели… в очередь выстроились.

Алена-то с Сержем в понедельник вечером поругалась.

— Точно, — вставила Лола, — я знаю. Он ее бросил.

— Вот-вот, — согласилась Рита, — а там соседки такие — сквозь стены видят. Я в соседнем доме живу, так по двору сразу разнесли, что в понедельник Сержик выскочил из ее квартиры с чемоданом, дверью хлопнул так, что чуть дом не рухнул. Одна боевая бабуся ему замечание сделала, так он ее послал подальше. Ну, а когда милиция заявилась на квартиру к Алене, бабка все и выложила — про скандал, про Сереженькино хамство, его и прихватили до выяснения. Вроде у него на вторник вечером алиби нету.

— Кошмар какой! — вздохнула Дина. — Ну поругались, решил он ее бросить, но убивать-то зачем? Как-то не верится…

Лола тут же подумала, что она права, что неизвестный Серж, конечно, мерзавец, но он Алену точно не убивал, ее убил тот тип, с которым она во вторник познакомилась. Но мучиться совестью из-за Сержа она не станет — пускай сам выпутывается, поделом ему, если бы не бросил Алену, она не пошла бы знакомиться с первым попавшимся мужиком.

Шум и треск сучьев объявили о приходе Риммы Васильевны.

— Я не для того салон на день закрыла и убытки терплю, чтобы вы тут на природе воздухом дышали! — рявкнула она. — А ну, быстро к могиле! И морды соответствующие сделайте!

Дина прыгнула, как испуганный заяц, Рита зырк-нула на хозяйку сердито, но ничего не сказала и пошла не спеша. Лола же втиснулась поглубже в Кусты и затихла. Оставшись одна, Римма Васильевна торопливо покурила и ушла, оглянувшись по сторонам и едва не попав окурком Лоле в глаз.

Стало тихо, даже ворона куда-то улетела. Лола сняла со щеки паутину и загляделась на божью коровку, которая ползла по листу по своим неотложным делам. Все ограды на могилах заросли вьюнком, еще немного, и появятся на нем бело-розовые «граммо-фончики». Пока что все вокруг дышало унылым покоем, ветер стих, и солнце ушло за тучку.

Лола постояла еще немного, очень не хотелось идти к остальным. За березой буйно разрослись кусты шиповника, цветов на них еще не было. Лола поглядела туда, и ей показалось, что кусты шевельнулись, как будто кто-то повернулся там, внутри.

Лола замерла, но тут же отбросила страхи — скорее всего, там птица свила гнездо. Но ветки дрожали так, как будто в кустах пряталось что-то большое.. Собака? Лола забеспокоилась, большая бездомная собака может быть очень опасна. Первой мыслью было бежать, но интуиция посоветовала не обнаруживать себя раньше времени. В кустах зашумело, послышался треск, негромкое ругательство, и на дорожку вылез небольшой человечек в пятнистой камуфляжной куртке и такой же кепочке. Лола прижала руки к колотившемуся сердцу и чуть не рассмеялась. Просто какой-то местный бомж решил соснуть в укромном месте в кустиках, ему до Лолы и дела нету — если увидит, то попросит денег на опохмелку. Люди рядом, чего она испугалась? Однако следовало пока затаиться — очень не хотелось вступать с бомжом в беседу.

Он, между тем, аккуратно снял куртку и кепочку, причем огорченно покачал головой, увидев, что колючие кусты порвали куртку на спине, убрал все это в сумку, потом тщательно пригладил редеющие волосы и повесил сумку на плечо. Лола отметила, что выглядит он теперь весьма прилично — аккуратный серенький свитерок, джинсы, хоть и недорогие, но чистые, кроссовки. И вообще весь он был чистый и вел себя не как бомж — не чихал, не сморкался в траву, не почесывался, как больная обезьяна. Перед тем, как уйти, мужчина внимательно огляделся, и Лола затаилась в своем укрытии, потому что увидела его глаза — быстрые, рысьи, они никак не могли принадлежать какому-нибудь маргиналу. Когда он проходил мимо, Лола уловила вибрирующий звук. Мужчина достал из кармана мобильный телефон и вполголоса сказал в трубку:

— Я ее потерял.

Потом послушал ответ, помрачнел на глазах и ушел в сторону, так чтобы его не заметили люди из группы провожающих в последний путь Алену Милованову.

Лола вылезла из кустов и пожала плечами — чего только не увидишь на кладбище! Что, интересно, этот тип потерял там, в кустах шиповника? Лопату что ли? Или могилу любимой бабушки?

Леня оставил машину перед входом на кладбище и прошел в широкие ворота. Посетители неторопливо брели по центральной аллее. Среди них стремительно проносились жители расположенного за кладбищем квартала, которые таким способом срезали дорогу к дому. От тех, кто пришел навестить могилы родственников, их отличала деловитость и большая скорость передвижения.

Маркиз дошел до церкви, выкрашенной в нарядный голубоватый цвет, и огляделся. Мимо ехал на грузовом мотороллере мрачный мужик с трехдневной щетиной на щеках и выражением, извечного недоброжелательства на лице.

— Эй, друг! — окликнул его Леня.

— Кому и свинья друг, — отозвался тот.

— Я спросить хотел — где тут Тверская дорожка?

— На мне что — табличка висит? — хмуро проговорил мужик, но тем не менее заглушил мотор мотороллера.

— Какая табличка? — растерялся Леня.

— Справочное бюро — вот какая! Если бы висела табличка, я бы справки давал, и то не задаром!

— Ах, ты об этом! — Леня вытащил из кармана шуршащую бумажку и показал ее своему нелюбезному собеседнику.

— Это другое дело, — тот протянул руку и забрал купюру. Лицо его при этом нисколько не потеплело.

— Так где же она — эта дорожка?

Мрачный мужик, ни слова не говоря, завел свой мотороллер и тронулся вперед. Только отъехав на несколько метров, он ткнул толстым пальцем в закрепленный на столбе ржавый щит, на котором было написано выцветшими буквами:

«План кладбища».

—Да, вежливость и отзывчивость здешних сотрудников просто не имеет границ! — восхитился Леня, проводив взглядом кладбищенского работника и подойдя к щиту.

К счастью, Тверская дорожка оказалась совсем недалеко, она начиналась сразу за церковью.

Леня вышел на эту неширокую аллею и задумался.

В записке было сказано: «У камина на Тверской дорожке».

Но что это за камин? И вообще, какой камин может быть на кладбище?

Леня медленно шел вдоль дорожки, оглядываясь по сторонам. В этой части кладбища могилы были в основном старые, дореволюционные, надписи на памятниках были с ятями и твердыми знаками на конце слов, попадались интересные многословные эпитафии.

«Здесь покоится купец первой гильдии почетный гражданин Авдей Антипович Ковригин, поставщик императорского двора, — прочел Леня на большом памятнике из черного мрамора. — Ковригин и сыновья, самые лучшие овчины и кошмы».

— Вот это реклама! — восхитился Маркиз. — Любовь к деньгам сильнее смерти!

И тут, сразу за могилой почетного гражданина и поставщика двора, он увидел надгробье, формой действительно очень напоминающее камин. Боковые его стороны были покрыты изящной каменной резьбой, а внутри углубления, где в настоящих каминах зимними вечерами пылают дрова, виднелась надпись, выполненная стилизованной славянской вязью:

«Каминных дел мастер Пров Анкидинович Полуопоясанный. Лучшие печи и камины, также чистка дымоходов».

— Вот он — камин! — обрадовался Леня и направился к могиле Прова Анкидиновича. Правда, на могиле пока никого не было, но до встречи оставалось еще несколько минут, а женщины, как известно, не отличаются пунктуальностью.

Время, назначенное в записке, подошло, но заказчицы по-прежнему не было видно.

Леня недовольно покосился на часы, еще раз огляделся по сторонам. От церкви по дорожке медленно двигалась согбенная фигура, но это была старуха, совершенно не подходящая на роль заказчицы. Поравнявшись с Маркизом, она опасливо покосилась на него и прибавила шагу.

Леня разочарованно вздохнул и собрался уйти: заказчица явно передумала. В общем, наверное, это и к лучшему, Маркиз не слишком хотел браться за это дело, оно с самого начала внушало ему смутные подозрения.

И в тот момент, когда он уже собрался уйти, у него за спиной что-то негромко скрипнуло.

Леня обернулся и увидел, что внутри камина приоткрылась незамеченная им раньше дверца. За дверцей была темнота, из которой показалась женская Рука, которая поманила Маркиза.

— Это еще что за чертовщина! — проговорил Леня, инстинктивно попятившись. — Она меня что — в могилу заманивает? Я к этому еще морально не готов!

Рука исчезла, но дверца по-прежнему была приоткрыта.

Леня шагнул вперед. Любопытство манило его за эту таинственную дверь, но естественная осторожность удерживала от такого рискованного шага. Однако не мог же он показать заказчице свою нерешительность! Кроме того, ни в привидения, ни в вампиров он не верил…

В конце концов, отбросив колебания, Леня пригнулся, открыл дверцу пошире и нырнул в темноту. Дверцу за собой он прикрыл, и темнота сгустилась еще больше.

Вскоре глаза привыкли к мраку, и он увидел перед собой спускающиеся вниз пологие каменные ступени. Осторожно, стараясь не споткнуться, он двинулся вниз. Спустившись на несколько ступеней, Леня остановился и вполголоса проговорил:

— Эй, вы где?

— Здесь, здесь! — донесся из темноты едва слышный женский голос. — Идите за мной!

Маркиз сделал еще несколько шагов. Спуск прекратился, он оказался в прямом коридоре, полого уходившем вперед. Над головой были каменные своды, такие низкие, что Лене приходилось идти согнувшись. Он шел вперед не слишком долго, и перед ним снова оказались ступени, на этот раз ведущие вверх. Это внушало некоторый оптимизм, и Леня бодро зашагал по лестнице. Вскоре эта лестница кончилась, и Леня уперся головой в каменную плиту.

— Эй, что за дела! — проговорил он, вертя головой. — Дальше-то куда идти?

В ту же секунду над ним раздался громкий скрип, и каменная плита отодвинулась в сторону.

Маркиз подтянулся и выбрался на свет.

Точнее, на поверхность, потому что там, куда он попал, света было ненамного больше чем в подземелье.

К тому же, как и под землей, здесь пахло сыростью и тлением.

Маркиз поморгал глазами, привыкая к скудному освещению, и наконец разглядел перед собой едва различимый женский силуэт.

— Где это мы? — осведомился Леня, повернувшись к этому силуэту. — У вас что — склонность к театральным эффектам? Или в вашем офисе просто отключили электричество за неуплату?

— Не беспокойтесь, с деньгами у меня все в порядке! — донесся приглушенный женский голос совсем не с той стороны, куда смотрел Маркиз.

— Эй, вы где? — Леня удивленно завертел головой.

— Здесь я, здесь! — отозвались из самого темного угла.

— А это кто же? — Леня протянул руку к видневшейся перед ним фигуре.

— Это — моя прабабушка! — отозвались из угла.

Леня прикоснулся к смутно белеющей фигуре… и тут же отдернул руку: перед ним была холодная каменная статуя.

— Бр-р! — Леня зябко передернулся и повернулся в темный угол, откуда доносился женский голос. —Может быть, вы мне все же объясните, где мы находимся и вообще, что значит вся эта мистика? Честно говоря, никогда не любил фильмы про оживающих мертвецов, вылезающих из могил!

— Мистика тут ни при чем, — отозвалась женщина. — Это — фамильный склеп моей семьи… здесь похоронены мои предки…

— До седьмого колена, — машинально произнес Маркиз услышанную где-то фразу.

— Нет, всего лишь до четвертого, — совершенно серьезно ответил голос из темноты.

Леня вытащил из кармана зажигалку, щелкнул рычажком.

Маленький желтоватый язычок пламени тускло осветил несколько надгробий, Маркиз успел прочитать надпись на ближнем:

«Никита Васильевич Сперанский».

— Погасите! — вскрикнула женщина. Однако прежде, чем погасить зажигалку, Леня бросил взгляд на заказчицу. Конечно, крошечный огонек не позволил как следует разглядеть ее, больше того, глубокие резкие тени искажали черты лица, но Леня все же успел различить высокие скулы, необычный разрез глаз и тускло сверкнувшие в неверном свете темно-рыжие волосы. На вид заказчице было лет тридцать.

— А почему мы должны были встретиться в таком экзотическом месте? — проговорил он, погасив зажигалку. — Да еще и пробираться сюда по подземному ходу? У вас что — незаконченное театральное образование, и вы обожаете такие любительские постановки? Или вы не принимаете серьезных решений, не посоветовавшись с призраком прабабушки? Или как потомственный вампир с большим стажем не выносите дневного света?

— Нет, это только меры предосторожности! Здесь достаточно безопасно, и я надеюсь, что никто не видел, как мы сюда пробирались. Поэтому я и прошу вас не зажигать огня — свет в склепе могут увидеть со стороны!

— К чему такие предосторожности?

— Дело в том, что меня пытаются убить… на меня уже несколько раз покушались…

— Вообще-то это не по моей части… — начал Маркиз, подумав, что имеет дело с законченной неврастеничкой, но женщина не дала ему договорить:

— Уверяю вас, эти покушения — не плод моего воображения! Я могу вам это доказать…

— Тогда, может быть, вам стоит обратиться в милицию?

— В милицию? — переспросила женщина с плохо скрытым раздражением. — Я попробовала обратиться в милицию! Но там со мной не захотели даже разговаривать! Мне сразу дали понять, что я обратилась не по адресу!

Заказчица рассказала, как пришла в отделение милиции. Сидевший внизу за деревянным барьером дежурный направил ее в сто шестнадцатую комнату. С трудом отыскав нужную дверь, она вошла в крохотный кабинет, который почти полностью занимал допотопный письменный стол. На столе лежала груда картонных папок с документами, придавленная сверху каменным изваянием бегемота.

За столом сидел полусонный мужчина, чрезвычайно похожий на это выразительное изваяние. Клетчатая рубашка расходилась на необъятном животе, демонстрируя курчавую поросль темных волос. Круглая лысая голова лоснилась от пота.

За спиной мужчины к стене, оклеенной выцветшими обоями в мелкий розовый цветочек, была пришпилена картонная табличка с крупно отпечатанной надписью:

«Капитан Генераленко».

Снизу на табличке рукой какого-то недоброжелателя было косо приписано:

«Никогда, капитан, ты не станешь майором».

Сонно моргнув маленькими глазками и оглядев посетительницу, милиционер проговорил:

— Ну, и что у вас приключилось? По какому поводу беспокоим занятых людей?

— Меня хотят убить! — выпалила посетительница.

— Что значит — хотят? — милиционер снова подозрительно оглядел ее, словно проверяя на наличие огнестрельных ран. — Вам об этом официально заявили? При свидетелях?

— Нет, но они уже пытались…

— Попытка — не пытка! — весело проговорил милиционер и сам рассмеялся собственной удачной шутке. — А кто конкретно пытался вас убить?

— Если бы я знала! Я для того и пришла к вам…

— Ну, гражданочка! — милиционер откинулся на спинку стула, при этом живот тяжело колыхнулся. —у нас и так много работы! — он показал на груду папок, придавленную бегемотом. — Видите, сколько дел? И в каждом — или убийство, или ограбление! А вы тут со своими… предчувствиями! Мы — не синоптики, будущее не предсказываем! Вот когда вас действительно… того, тогда и приходите!

— Как же я приду? — женщина чуть не расплакалась.

— А вот это уже ваши проблемы! — и милиционер демонстративно вытащил из-под бегемота одну из папок.

— Но нельзя же так обращаться с людьми! — выпалила женщина.

— Вот что, — милиционер достал блокнот, вырвал из него страничку и написал на нем несколько слов. — Поезжайте по этому адресу, там вам непременно помогут!

— Вы уверены?

— На сто процентов!

Женщина взяла листок, кисло поблагодарила и покинула отделение милиции. На улице она прочла запись и поехала по нужному адресу. Правда, после посещения милиции надежды у нее поубавилось, но она все же решила не сдаваться.

Дом, который она искала, оказался расположен на тихой, зеленой улице в глухом уголке Васильевского острова. Остановив машину неподалеку от входа, она подошла к дверям и обнаружила над ними надпись:

«Городской психоневрологический диспансер».

— А вы говорите — в милицию! — закончила она свой рассказ.

— Да уж… — пробормотал Леня, — в милицию — это я пожалуй погорячился.

В то, что женщина не фантазирует насчет визита в отделение милиции, он поверил сразу же. Уж слишком точно она описала обстановку и самого капитана Генераленко. С другой стороны, капитана тоже можно понять — сколько народу приходит к нему с жалобами на соседку, которая пытается отравить кошку, или на дворничиху, которая нарочно подбрасывает мусор под дверь их квартиры. Устав от пустых и бессмысленных разговоров, капитан жаждет чего-то конкретного — трупа в подворотне или обокраденной квартиры. Тогда, по крайней мере, можно будет завести дело.

А тут приходит молодая женщина, хорошо одетая, по виду совершенно благополучная и начинает на полном серьезе распространяться о том, что кто-то хочет ее убить. Денег больших у нее нету, врагов тоже, ни с кем она на людях не ругалась, никого не подозревает. Так что самая естественная реакция — послать дамочку к психиатру. Будь Леня на месте капитана, он и сам бы пожалуй так сделал. Но на место капитана милиции Маркиз никогда не сядет, это уж точно, разве что напротив (тьфу— тьфу-тьфу, чтоб не сглазить)… Так что нужно подойти к женщине повнимательнее. Хотя бы выслушать до конца.

— Поэтому я и обратилась к вам! — проговорила Ленина собеседница с глубоким чувством. — Мне вас очень хорошо рекомендовали! А вы тоже относитесь ко мне… как милиционер!

— Ну, что вы… — Леня сделал свое самое честное и приветливое лицо, но спохватился, что в полутьме его никто не увидит, — просто обычно я занимаюсь несколько другими делами. Знаете, у меня такая… узкая специализация. Но расскажите мне все по порядку… может быть, я и смогу чем-то вам помочь. Итак, что конкретно с вами произошло?

— В том-то и дело, что в этом деле нет почти ничего конкретного! Началось все с того, что я стала замечать слежку… то и дело в самых разных местах, в магазинах, в кафе, просто на улице я замечала одних и тех же людей…

— То есть это был не один человек? — уточнил Леня.

— Нет, они сменялись, следили за мной по очереди.

— Почему же вы так уверены, что они следили именно за вами?

— Их было трое или четверо, скоро я начала их узнавать. Стоило мне обратить на одного из них внимание, он тут же делал вид, что занят каким-то делом — завязывал шнурок, разглядывал витрину, звонил по мобильному телефону. Но только я отворачивалась и шла дальше по своему делу, как он тут же устремлялся за мной!

«Классический случай мании преследования, —подумал Леня, — хоть я и не психиатр, но думается, что дамочка с приветом…»

— То есть, как я понял, это были только мужчины? — спросил он, чтобы пауза в разговоре не была слишком заметной.

— Вот тут-то самое странное! — заказчица понизила голос. — Среди них была одна женщина… только одна, но зато… когда я ее первый раз увидела, правда, мельком, я ничего не поняла, но все же отметила какую-то странность… точнее, она мне показалась знакомой… как будто я где-то ее уже видела… а уже во второй раз я поняла, где именно!

Она замолчала, словно для того, чтобы придать большее значение следующим словам. И это ей безусловно удалось. В склепе стало тихо… как в склепе. Леня не выдержал и спросил:

— И где же?

— В зеркале! — выпалила женщина.

— То есть, вы хотите сказать, что эта особа была похожа на вас?

— Это и была я! — проговорила заказчица трагическим голосом.

«Ну вот, у дамочки точно крыша поехала! — окончательно уверился Маркиз. — Только сумасшедшей мне не хватало! Как бы вежливо ускользнуть от нее? Интересно, она не буйная? А то набросится… сумасшедшие ведь очень сильные! Задушит и оставит прямо здесь, в склепе!»

— Не подумайте, что я сошла с ума! — Женщина будто прочитала его мысли. — Я понимаю, что мои слова звучат странно, но это действительно так! Эта женщина была не просто похожа на меня! Она двигалась как я, одевалась как я, пользовалась такой же косметикой… пожалуй, она была даже больше похожа на меня, чем я сама! Если, конечно, вы понимаете, что я хочу сказать…

— Но вы знаете, — с сомнением проговорил Маркиз, — ведь человек выглядит в зеркале совсем не так, как на самом деле. Так что довольно трудно осознать, что кто-то другой похож на тебя…

— Я знаю, — женщина оживилась. — Именно поэтому я не сразу заметила это сходство. Но дело в том, что мой муж очень увлекался видеосъемкой и постоянно снимал меня. Так что я довольно часто вижу себя саму со стороны. Так вот, уверяю вас — она была просто удивительно на меня похожа!

— И эта женщина, ваш двойник, тоже участвовала в слежке?

— Да… — неуверенно протянула женщина, — хотя не совсем… она появлялась реже остальных, и никогда не следила за мной в одиночку. Она всегда была вдвоем с кем-то из мужчин. При этом она не особенно пряталась… казалось, ей все равно — увижу я ее или нет. Мне кажется, у нее была какая-то другая цель. Не такая, как у остальных.

Леня почувствовал слабую симпатию к неизвестному капитану Генераленко, как к товарищу по несчастью.

— Но ведь на этой слежке события не закончились, — напомнил он. — Вы что-то говорили о покушениях…

— Именно! — дама повысила голос. — Вот уже две недели меня упорно пытаются убить!

— Стоп! — обреченно прервал ее Маркиз. — С этого места — помедленнее и почетче. Расскажите все по порядку…

— Пожалуйста, — женщина, кажется, немного успокоилась. — Первый раз я ничего не заподозрила. Ну, мало ли… ветер, цветок… чего на свете не бывает!

— Какой ветер? Какой цветок? — перебил ее Маркиз. — Я ничего не понял!

— А тут и понимать нечего! Я оставила машину на стоянке и шла по улице, возле самого дома. И вдруг у меня подломился каблук. Я остановилась, чтобы взглянуть на него, и в эту самую секунду передо мной упал большой горшок с кактусом. Он разлетелся на куски буквально в шаге от меня. Я испугалась, просто от неожиданности. И только потом до меня дошло — если бы каблук не Сломался, и я не остановилась, кактус упал бы прямо мне на голову! И разбил бы ее на сотню кусков! То есть… то есть я только чудом избежала смерти!

— Допустим, — осторожно согласился Леня. —В жизни каждого человека случаются такие чудеса… но все-таки я не думаю, что упавший с открытого окна горшок доказывает чье-то намерение лишить вас жизни…

— Постойте! — прервала его женщина. — Это еще не все! Это только начало! На следующий день я заехала в один хороший магазин, точнее бутик. Возле самого магазина свободных мест не было, и я припарковала машину напротив, через дорогу. В магазине я кое-что купила и вышла оттуда, обвешанная пакетами. Дождалась зеленого света и начала переходить улицу. Пакеты мешали мне смотреть по сторонам, но я не ожидала ничего плохого. И вдруг из-за угла на ужасной скорости вылетела машина. Она ехала на красный свет и летела прямо на меня!

Женщина на мгновение замолчала, видимо, вспоминая пережитый страх, и наконец продолжила:

—Я успела отскочить, в самый последний момент. Машина чуть не задела меня бампером.

— Вы, конечно, не запомнили марку и номер машины? — поинтересовался Леня для порядка.

— Номер, конечно, не запомнила, мне было не до того… но вот марка… я и сейчас отчетливо вижу эту машину! Дело в том, что она была такой же марки, как моя собственная.

— И какая же это марка?

— «Ситроен». У меня серебристый «Ситроен» последней модели.

Леня вспомнил происшествие в загородном ресторане, где он первый раз назначил встречу этой заказчице. Мальчишка, которого он поймал возле своей машины, тоже упоминал серебристый «Ситроен»…

Он не стал рассказывать об этом эпизоде заказчице, чтобы не усилить и без того ярко выраженный страх преследования, и даже попытался переубедить ее:

— Но все же, согласитесь, это тоже может быть чистой случайностью. На улицах постоянно происходят аварии, столкновения и прочие происшествия…

— Подождите, это еще не все! Не успела я отдышаться, отойти от пережитого испуга, как случилось еще кое-что… кое-что, что трудно списать на случайность. Я сложила покупки в багажник, села за руль и поехала домой. Руки у меня все еще дрожали, и я решила больше никуда не заезжать, а поскорее вернуться и принять успокаивающую ванну с лавандовым маслом. Я уже предвкушала теплую ароматную воду, негромкую музыку… впрочем, музыку я могла поставить прямо сейчас, в машине. Не выпуская руль, я слегка наклонилась, чтобы достать диск с любимыми мелодиями. И вдруг, в эту самую секунду, раздался какой-то странный звук. Хлопок, как будто в моей машине откупорили бутылку шампанского. Сначала я не придала этому значения, вставила диск в проигрыватель и распрямилась. И только тогда боковым зрением увидела отверстие на левом стекле машины. Я проехала еще метров сто, затормозила и огляделась.

В боковом стекле слева от меня действительно была аккуратная круглая дырочка. Но точно такая же дырочка была и справа. Только она была немножко пониже, и само отверстие было больше.

— Значит, стреляли слева и немного сверху, —машинально вставил Маркиз.

— Совершенно верно, — подтвердила женщина. —Но в тот момент я ни о чем таком не думала, меня просто затрясло от страха. Я поняла, что меня снова пытались убить, что в меня только что стреляли. И если бы я не нагнулась, пуля прошла бы прямо через мою голову. Я ужасно перепугалась и поскорее поехала домой, хотя с трудом могла вести машину. Ведь тот, кто выстрелил один раз, мог повторить свою попытку, и уж на этот раз он точно не промахнется!

— Но простреленное стекло — это уже достаточно серьезное доказательство! — оживился Маркиз. — Вы вполне могли показать его милиций, и тогда-то они не смогли бы отмахнуться от вас… я уже не говорю о том, что вы могли поговорить со своим мужем…

— В том-то и дело! — мрачно проговорила женщина. — Доехав до дома, я поставила машину на стоянку, поднялась к себе… ни о какой ванне и речи не было, я была слишком напугана и боялась всего на свете… боялась даже утонуть в собственной ванне! Я задернула все занавески, буквально места себе не находила и позвонила мужу. Как только он пришел, я бросилась к нему и рассказала, что со мной произошло.

— Ну и как он к этому отнесся?

— Недоверчиво. То есть он не стал прямо говорить, что я все выдумала, просто заявил, что я переутомилась и мне нужно отдохнуть. Тогда я предложила ему спуститься со мной, дойти до стоянки и своими глазами взглянуть на простреленные стекла. Он согласился, хотя был явно недоволен. Мы дошли до стоянки, подошли к моему «Ситроену»… Она мрачно замолчала.

— Ну и что? — не выдержал заинтригованный Маркиз.

— Ничего! Стекла были совершенно целыми!

— Ух ты! И что сказал ваш муж?

— Он спросил, будем ли мы сегодня ужинать. Еще он сказал, что у него на работе был тяжелый день. То есть ясно дал мне понять, что у него нет ни времени, ни желания разбираться с моими фантазиями.

Леня промолчал, но в глубине души был вполне согласен с этим человеком.

— Но я видела эти отверстия! — выкрикнула женщина. — Видела их своими глазами! Просто, пока я сидела дома, кто-то успел заменить простреленные стекла!

Маркиз снова ничего не сказал, но заказчица вполне однозначно расценила его молчание:

— Вы тоже мне не верите?

— Отчего же? — уклончиво проговорил Леня. — Хотя, согласитесь, все это выглядит немного странно…

— Вот, и вы так говорите! — воскликнула женщина. — Естественно, муж прямо не сказал мне, что ему надоело выслушивать мои пустые страхи. Напротив, он был очень тактичен и мягок, гладил меня по руке и всячески успокаивал. Предложил поехать в санаторий, подлечить нервы, по его мнению я очень утомлена,-оттого мне кажется, что кто-то покушается на мою жизнь. Я отказалась, тогда он намекнул, что мне не мешало бы показаться врачу… То есть психоаналитику!

— Тише! — прервал ее Маркиз. — Вы сами говорили об осторожности, а теперь так громко кричите! Представляете, что подумает прохожий, услышав такие звуки, доносящиеся из склепа?

— Вы правы, — женщина понизила голос — Но представьте, как мне тяжело! Мне никто не верит… Даже муж! Хотя он как раз…

— На этом покушения не прекратились?

— Нет, — горестно выдохнула она. — Через несколько дней я ехала по улице, проезжала перекресток, на зеленый свет, между прочим… и вдруг прямо передо мной выехал огромный цементовоз! Я нажала на тормоз, но педаль без сопротивления провалилась до самого пола… А ведь у меня новая, отличная машина и только накануне тормоза были в полном порядке! Я чудом сумела вывернуть в сторону, вылетела на тротуар и с огромным трудом затормозила двигателем. Хорошо, что на тротуаре никого не было! И хорошо, что я ехала не слишком быстро, иначе мы с вами сейчас не разговаривали бы!

— Да, все вместе это звучит серьезно, — проговорил Леня после небольшой паузы.

— Короче — вы сможете меня защитить? — спросила женщина в наступившей тишине.

У Лени были серьезные сомнения, однако в голосе его собеседницы прозвучало такое отчаяние, что он не смог отказаться. Он не мог лишить ее последней надежды.

— Попробую, — ответил он не вполне уверенно. — Однако для успеха нашего дела мне нужно две вещи…

— О деньгах можете не беспокоиться! — прервала его женщина.

— Я и не беспокоюсь. Я говорю о другом. Мне нужно чтобы вы строго следовали моим инструкциям и были со мной вполне откровенны. И для начала — как вас зовут? А то мы битый час разговариваем с вами, а я даже не знаю, как к вам обращаться!

— Алла, — смущенно представилась женщина и протянула ему визитную карточку.

Леня достал зажигалку и в неверном свете прочитал:

«Алла Геннадьевна Куликова.

Фирма «Интерцвет». Поставка цветов по всему миру».

Далее шли номера телефонов, факса и адрес электронной почты.

— Вы работаете? — спросил Леня.

— Да, а почему вас это удивляет? — в голосе Аллы прозвучало заметный холодок.

Леня действительно удивился. Он уже составил в уме образ недалекой, весьма обеспеченной дамы, которая, как бы это помягче выразиться, ничем особенным не занята, оттого и ей и кажется, что с ней происходит что-то из ряда вон выходящее. И в этот образ никак не вписывалась работа заказчицы. То есть профиль-то был вполне дамский — мужья иногда покупают своим женам бутик модной одежды или белья, салон красоты, либо же магазин цветов, кому что нравится.

— Вы — директор крупной фирмы? — спросил он.

— Я ее владелица, но занимаю должность директора.

— Сильно заняты на службе? — против воли в Ленином голосе прозвучало некоторое ехидство.

— Как все, — коротко ответила Алла. — Фирма существует пять лет, приносит стабильный доход, так что вы можете не опасаться за свой гонорар.

Вот теперь голос у нее совершенно не дрожал и не прерывался. В темноте глаза ее блеснули, и сейчас Маркиз поверил, что перед ним — деловая женщина.

— Так-то лучше, — сказал он, — а то вы совсем расклеились. Раз вы способны управлять фирмой, то сумеете справиться и с этими неприятностями.

— Если бы я знала конкретно, что происходит… — в голосе снова послышались слезы.

— Еще раз спрашиваю: вы никого не подозреваете? Возможно, конкуренты…

— Что вы, фирма все же не такая большая, чтобы конкуренты пытались от меня избавиться!

— А чем занимается ваш муж? Может быть, у него проблемы на работе…

— Мы с мужем никак не связаны бизнесом. Фирма моя, он не имеет к ней никакого отношения. Квартира тоже моя, муж сейчас живет у себя. Вообще-то мы расстались, но сохранили дружеские отношения. Муж очень хорошо ко мне относится, мы большие друзья.

Леня в полутьме скептически прищурился: не слишком-то он доверял таким заявлениям. Молодая интересная женщина расходится с мужем — отчего?

— У него другая жена? — осторожно осведомился он. — Возможно, это она…

— Насколько я знаю, у него никого нет! — резко ответила Алла. — Даже если бы и была — я ей не помеха!

— Ну-ка оставьте этот тон! — обиделся в свою очередь Леня. — В конце концов, это вы ко мне обратились за помощью! А сами держитесь так, как будто я вам докучало!

— Простите… — она снова поникла и даже хлюпнула носом, — я так нервничаю из-за этой истории…

— Хорошо, Алла, для первого раза достаточно. Можете идти домой, а я начну работать.

Женщина кивнула, пересекла склеп, осторожно приоткрыла дверку, огляделась и выскользнула наружу.

Маркиз немного выждал и двинулся следом.

Выбравшись из склепа, он в первый момент едва не ослеп от яркого солнечного света.

Когда глаза привыкли, он увидел, что находится в самой дальней, глухой части кладбища, среди старых заброшенных могил. Склеп располагался среди густо разросшихся кустов сирени, так что опасения Аллы были напрасны, вряд ли кто-то случайно мог заметить их или услышать. Пробравшись сквозь густые кусты, Маркиз оказался на узкой дорожке, в дальнем конце которой виднелась быстро удаляющаяся женская фигура. Это очень напомнило Лене сцену возле загородного ресторана. Он последовал за Аллой на безопасном расстоянии.

Вскоре заказчица вышла на главную аллею, пересекавшую все кладбище, и свернула к церкви. Поднявшись на паперть, она опасливо огляделась и вошла внутрь.

Леня сначала решил подождать ее снаружи, укрывшись за киоском, в котором продавали свечи и религиозную литературу. Но потом он почувствовал смутное беспокойство и решил войти в церковь вслед за женщиной.

В церкви было почти пусто, пахло свечным воском и краской. В боковом приделе стояли высокие леса, на которых работали двое маляров, подновлявших церковный свод.

Заказчицу Маркиз разглядел не сразу. Она ставила свечу к иконе в том же боковом приделе, совсем рядом с лесами. Голову она повязала темным шарфиком.

Леня устроился в полутемном уголке, откуда хорошо была видна вся церковь. Маляры переглянулись и ловко спустились с лесов, наверное, у них начался обеденный перерыв.

Женщина повернулась к иконе, широко перекрестилась. Вдруг пламя многочисленных свечей колыхнулось. Еще не поняв, что происходит, Леня сорвался с места и бросился к заказчице.

Леса, с которых только что слезли маляры, накренились и медленно, как в страшном сне, падали на замешкавшуюся перед иконой женщину. Еще секунда — и металлическая конструкция обрушится на нее…

Леня подлетел к Алле, толкнул ее в сторону и прыгнул вслед за ней. Леса с грохотом обрушились на пол, край конструкции оказался именно в том месте, где секунду назад стояла Алла.

Женщина приподнялась с пола и круглыми от Ужаса глазами глядела на обрушившиеся леса.

Придя в себя, она повернулась к Маркизу и проговорила дрожащим голосом:

— Теперь вы мне верите? Теперь вы видите, что это — не выдумки? Видите, что меня действительно пытаются убить?

— Верю, — Леня поднялся с пола, отряхивая одежду, и помог подняться заказчице. — Вижу, и постараюсь вам помочь.

Он оглянулся, взглядом отыскивая подозрительных маляров, но тех и след простыл.

— Я забыла вас поблагодарить, — смущенно проговорила Алла. — Если бы не вы… страшно подумать, что бы со мной было!

Только теперь Маркиз смог как следует разглядеть свою новую заказчицу.

Она была стройна, молода и несомненно привлекательна. Узкие брючки, не слишком уместные в церкви, и черный кашемировый свитер удачно подчеркивали ладную фигуру. Правда, сейчас ее одежда была запорошена известкой и пылью от упавших лесов, а густые темно-рыжие волосы прикрывал черный шелковый шарф, но это нисколько ее не портило.

Но больше всего запоминались ее глаза. Большие, немного скошенные к вискам, они были удивительного густо-зеленого цвета, как южное море в полдень. Вместе с высокими скулами и энергичным, немного смуглым лицом они говорили о сильном и незаурядном характере.

«Нет, эта женщина не похожа на глупую домохозяйку, которая от безделья выдумывает какие-то нелепые истории, лишь бы привлечь к себе внимание! — подумал Маркиз. — Тем более только что прямо на моих глазах… хотя, с другой стороны, слишком уж все это нарочито, слишком хорошо обстав— —лено… и как ей удивительно везет!»

— Не стоит благодарить, — ответил он Алле. — Ведь это теперь — моя работа. И лучше нам здесь не задерживаться…

Из служебного помещения к ним спешил бородатый мужчина в длинной засаленной рясе. Он озабоченно смотрел на упавшие леса.

Беседа со священником не входила в Ленины планы, по крайней мере в ближайшее время. Он подхватил Аллу под локоть и быстро направился к выходу из церкви.

Спустившись с церковного крыльца, он спросил, где она оставила свою машину.

Оказалось, что она заплатила сторожу и поставила свой «Ситроен» прямо за церковью, на территории кладбища. Леня довел ее до машины, на всякий случай осмотрел «Ситроен» и только убедившись, что все чисто, разрешил заказчице сесть за руль. Он велел ей ехать домой, никуда не сворачивая и по возможности не останавливаясь.

Алла кивнула. Чувствовалось, что ей стало легче от того, что кто-то взял ее под свое крыло.

Проводив взглядом серебристую машину, Леня снова направился к старой части кладбища, туда, где располагался семейный склеп Аллы. Он хотел осмотреть окрестности, выяснить, нет ли возле склепа посторонних следов.

Лола присоединилась к остальным, когда все было кончено. Могилу закидали сырой тяжелой землей, все наскоро побросали на нее цветы и венки и с заметным облегчением тронулись в обратный путь. Как всегда бывает на похоронах, к концу мероприятия все устают выражать дежурную скорбь и явно оживляются в преддверии застолья. Лола постаралась запомнить дорогу, и теперь вырвалась вперед. Ей хотелось домой — выпить чаю, помириться наконец с Пу И и вплотную заняться своей внешностью. Совесть пока молчала — видно помогло посещение кладбища.

Вспомнив, как глупо она вела себя последние дни, Лола только вздохнула. Что подумает о ней Леня? Она совершенно запустила дом и зверей, в холодильнике только те продукты, что покупает Ленька — сардельки и эта ужасная колбаса. К тому же она лежит там уже три дня, никто ее не ест. А это значит, что Маркиз обедает где-то на стороне. Этак пожалуй он совершенно отобьется от дома!

Лола убыстрила шаг и вырвалась вперед. Отвлекшись на хозяйственные проблемы, она проскочила нужный поворот, а когда поняла, что уже поздно, не стала возвращаться, а решила свернуть на следующем повороте. Но тропинка не попадалась, а идти наугад между могил Лола не решилась. Наконец она встала на месте и прислушалась. Где-то вдалеке раздавались негромкие голоса, потом они стихли. Упала сухая ветка с дерева, скрипнул памятник — заржавленная железная пирамида со звездой. Лоле стало жутко, она решила бежать вперед, и тут просвет между могилами стал шире, и Лола увидела вдалеке мужскую фигуру. Человек шел медленно и осторожно, и эта его мягкая крадущаяся походка показалась Лоле ужасно знакомой. Треснула ветка, и он резко повернул голову на звук, Лола тысячу раз видела это движение. Каркнула ворона, мужчина задрал лицо к небу и прищурился. Лола тихонько ахнула — она узнала своего компаньона Леню Маркиза.

«Не может быть, — тут же подумала она, — это у меня глюки. Просто думала сейчас про Леньку, вот и показалось».

Однако собственные глаза, которым она привыкла доверять, говорили ей совершенно ясно: перед ней ее партнер и соратник Леня Маркиз. Одетый в неброскую одежду, в выцветшей бейсболке, надвинутой на лицо, это несомненно был он.

Для верности Лола ущипнула себя за плечо, попала на незаживший синяк и едва не вскрикнула от боли. Маркиз не исчез, как призрак на рассвете, не растворился в воздухе, стало быть, это точно он. И только Лола хотела двинуться за ним следом, как увидела, что из-за старого памятника в виде беседки с проломленной крышей, вылез тот самый человечек небольшого роста в камуфляжной куртке и кепочке и осторожно пошел следом за Леней.

«Очень интересно, — подумала Лола, — так вот оказывается что он тут делает — следит за Леней. Но что тут делает Ленька? Тоже за кем-нибудь следит? И отчего тот тип сказал в трубку, что он потерял ее? Не думает же он, что Леня — это она, а не он?

Погоня продолжалась, Лола решила не отставать. Тропинка понемногу расширялась, и Лола очень обрадовалась, что ей по пути, Маркиз явно шел к выходу. Вот он свернул на более широкую дорогу, тип в «пятне» убыстрил шаг, Лола тоже поднажала. Однако, когда она вышла из-за поворота, на дороге торчал только хмурый мужик с лопатой, да был слышен шум работающего мотора — это удалялся крошечный грузовичок, на котором работники кладбища возят инвентарь и мусор.

Тип в камуфляже снял кепку и растерянно завертел головой как собака, потерявшая хозяина. Лола придержала шаг, с любопытством оглядываясь. Тип спросил о чем-то мужика с лопатой, тот ответил резко — по всему видать, просто послал подальше. Тогда мужчина махнул рукой и, не скрываясь, зашагал по дороге. Лола припустила за ним. Так они дошли до выхода, там мужик снова пригладил волосы, снял на ходу курточку и убрал ее в сумку. Потом подошел к стоянке машин и выбрал серебристый «Ситроен».

Лола подумала, что эта машина совершенно ему не подходит, и оказалась права, потому что тип в машину не сел, а поговорил с водителем, им оказалась женщина — Лола заметила руку с маникюром розового цвета. Все ясно — мужик следит за Ленькой по приказу этой бабы! Ну, дела… Но отчего на кладбище?

Лола просто терялась в догадках. Машина мигнула раскосыми фарами и уехала. Лола сделала вид, что она совершенно не интересуется происходящим, и повернула к автобусной остановке.

Леня Маркиз поставил грузовичок возле подсобного помещения, как велел ему дядька с лопатой, у которого Леня позаимствовал транспортное средство (не бесплатно конечно), снял засаленную спецовку и тоже пошел к выходу. Впереди он увидел страшно знакомую женскую фигуру, протер глаза, изумленно свистнул и уже через минуту бесцеремонно схватил женщину за плечо.

— Лолка! Ты что тут делаешь?

— А ты? — агрессивно ответила его боевая подруга, нисколько не удивившись, что встретила здесь Леню.

— А я первый спросил! И первый тебя увидел…

Лола на это только усмехнулась и честно ответила, что провожала в последний путь подругу — несчастный случай, девушку машиной сбило…

— Что-то на твоих подруг мор напал, — усомнился Маркиз, — не так давно Анну хоронили…[1]

Лола поглядела на него невинным взором и ответила, что в этот раз погибла вовсе не подруга, а случайная знакомая, потому она ничего Лене и не сказала.

Твердо известно: если хочешь, чтобы тебе поверили, никогда не вываливай всей правды. Выдавай маленькие порции. Лола так и поступила: вроде бы и не соврала, но скромно умолчала о некоторых подробностях. Маркиз не то чтобы поверил, но некогда было разбираться, у него голова была забита собственными проблемами. Тем более что Лола поглядела очень подозрительно и неприязненно осведомилась, что он-то делает на кладбище?

— Ты не поверишь, — вздохнул Маркиз, — я тут по делу. Одна женщина…

— Покойница? — оживилась Лола. — Ну, ты даешь, уже и до покойниц добрался! Это извращение!

— Не говори глупостей! — как всегда Лоле легко удалось разозлить своего партнера, чего она и добивалась. — Объявляю тебе совершенно официально, что с сегодняшнего дня у нас есть работа, и здесь, на кладбище, я встречался с заказчицей. Согласен, что место встречи она выбрала довольно странное, но ты знаешь золотое правило ~ клиент всегда прав. Она, видишь ли, опасается слежки, на нее уже несколько раз покушались…

— Она не врет? — напряженно спросила Лола.

— Да нет, — Маркиз предупредительно распахнул перед ней дверцу машины, — последний раз я сам видел. Леса обвалились, запросто ее убить могли.

— Значит, от слежки ты ее избавил? — снова ехидно усмехнулась Лола.

— А что? — до Лени дошло, что Лолка не просто так его подзуживает, а кое-что знает.

Лола блеснула глазами и описала ему маленького человечка в камуфляже, который следил за ним самим по всем правилам сыскного искусства.

— Чуял я, что кто-то за мной наблюдает, — признался Леня, — оттого и у дядьки машинку его попросил.

— А когда он тебя потерял, то пошел к стоянке.

— Какая машина? — деловито спросил Леня.

— Серебристый «Ситроен», за рулем женщина! —отрапортовала Лола. — А что?

— Номер, номер машины какой?

— Номер… а номер я забыла…

— Растяпа! — Леня в сердцах тронул машину с места, так что Лолу вдавило в спинку сиденья. — А как женщина выглядела?

— Будешь ругаться, вообще ничего не скажу! — надулась Лола. — Откуда я знаю, как она выглядела, я только руку видела. Маникюр ярко-розовый!

Леня стал мучительно припоминать, был ли у заказчицы маникюр и какого цвета. Как-то на руки он внимания не обратил. Фигура стройная, волосы темно-рыжие, Лолка бы обязательно сказала, что крашеные, глаза… вот глаза удивительные, а руки… Нет, про руки он ничего не помнит.

Как всякий мужчина Маркиз тут же рассердился на самое близкое существо, в данном случае это была Лола.

— Вот если бы ты не считала ворон, — язвительно начал он, — и была бы более собранной на работе…

Лола тут же зашипела, как кот Аскольд, когда ему наступают на хвост, и Леня опомнился.

— Ну, Лолочка, дорогая, прости меня! Вспомни пожалуйста номер «Ситроена», мне очень нужно!

— За это будешь всю неделю гулять по утрам с ПуИ!

— Да я и так с ним все время гуляю! — удивился Леня. — Дорогая, все, что угодно! Только вспомни!

Лола тут же подумала, что продешевила, нужно было попросить у Леньки, чтобы целый месяц три раза в неделю водил ее по разным ресторанам. Или год мыл посуду.

Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В машине наступила тишина — Леня даже музыку побоялся включать, чтобы не сбить Лолу с мысли. Он следил за дорогой, изредка поглядывая на Лолу. Через некоторое время он уловил легкое равномерное посапывание и понял, что Лола просто спит.

— Дорогая! — позвал он. — Мы уже почти приехали…

— Никак не могу сосредоточиться, — пожаловалась Лола, протирая глаза, — ведь видела же я тот номер…

— Может быть, тебе что-нибудь напомнить? О чем ты думаешь, когда вспоминаешь про номер?

— Ну… что-то такое большое…

— Слон?

— При чем тут слон… — обиделась Лола, — какое отношение слон имеет к номеру машины? Это такое большое и круглое…

— Арбуз!

— Арбуз сладкий, — возразила Лола, — а эта вещь совершенно несъедобная.

— Ну, тогда чашечка от бюстгальтера десятого размера!

— Ты нарочно из меня дуру делаешь! — Лола умело подпустила в голос слезу.

— И вовсе не нарочно…

— Говорят тебе — большое, круглое, а внутри пустое!

— Бублик! — догадался Леня.

— Бублик маленький… Кстати, я есть хочу!

— Ну, тогда хулахуп! А больше я уж и не знаю, что придумать…

— Точно! — Лола подскочила на сиденье. — Именно хулахуп. Потому что он похож на ноль! Вернее, ноль на него похож! Ноль там точно был…

— А дальше? — безнадежно спросил Леня.

— Скажи спасибо и за это! — улыбнулась Лола и запела, выходя из машины. — Пам-па-рара-рара…

— Напрасно я вообще с тобой связался! — необдуманно бросил Маркиз вслед своей подруге, но Лола сделала вид, что не услышала.

Сардельки пришлось разрезать на части и поджарить в кипящем масле, только тогда они приобрели аппетитный вид. Лола разогрела в микроволновке цветную капусту в сухарях и крошечные картофельные котлетки. Больше в морозилке ничего не нашлось.

Маркиз полил сардельки кетчупом и съел все с большим аппетитом. Лоле же хотелось чего-нибудь более утонченного, изысканного — салата с виноградными улитками, либо запеченного угря под сливочным соусом, но пенять было не на кого — сама запустила хозяйство. Несмотря на утреннее посещение кладбища настроение у нее улучшилось. Не то чтобы она забыла про свою вину перед Аленой, просто никому не станет легче, если она будет бродить по квартире как привидение и засыпать пол крошками от сухарей.

Лола мыла посуду и напевала песенку из фильма про Мэри Поппинс. Маркиз у себя звонил куда-то по телефону, потом долго сидел в кресле, думая, не зря ли он согласился на очередное дело. Какое-то оно подозрительное.

От острого кетчупа захотелось пить, и Леня с котом, неизвестно как очутившимся на руках, потащился на кухню. На кухне Лола мела пол и посмотрела сердито — мешают работать, мусор разносят. Но Аскольд так нежно потерся о ее ноги, и так выразительно посмотрел на холодильник, что Лола рассмеялась и выдала ему оставшуюся сардельку. Кот разочарованно повел усами, но не стал портить с Лолой отношения и вежливо откусил кусочек сардельки.

— Лолочка, ну подумай еще, — жалостно попросил Маркиз, — дело стоит…

— Да отстань ты! — отмахнулась Лола. — Видишь — человек работает… Тридцать три коровы, тридцать три коровы… — пропела она и взмахнула метлой, едва не задев Пу И, который прибежал как всегда к шапочному разбору.

Кот, лениво трогавший лапой сардельку, тут же принялся с чавканьем ее уплетать, чтобы никому другому не досталась.

— Лолочка, — Леня твердой рукой взял веник, — а отчего это ты поешь про коров?

— Сама не знаю, привязалась песенка… — Лола помедлила немного и вдруг округлившимися глазами поглядела на Маркиза. — Точно! Так и есть!

Она крутанулась на одной ноге и галопом проскакала вокруг Лени.

— Тридцать три! Тридцать три и еще ноль!

— Значит, номер «Ситроена» — триста тридцать? — уточнил Леня, пока у этой ненормальной не выветрилась из головы нужная информация.

— Вот уж не знаю! — невозмутимо ответила Лола. — Где там ноль затесался, — сбоку или сзади. А может в середине… Точно, в середине, толстенький такой номер получился!

Леня только рукой махнул. Толстенький номер —это же надо такое придумать!

— А буквы конечно не вспомнишь…

— Ну почему же… Что-то звериное… не то ГАВ, не то МЯУ…

— Лолка, не зли меня! — честно предупредил Леня. —Я сегодня перенервничал, оттого могу взорваться! Что там еще звериное — РЫК, ХРЮ? Таких номеров не бывает!

— Вспомнила! — Лола наморщила лоб. — ВАУ! Триста три ВАУ!

— Умница, — Леня послал своей памятливой подруге воздушный поцелуй и удалился.

Теперь можно было поискать по номеру владельца машины, что он и сделал незамедлительно, после чего изумленно уставился на экран монитора и даже присвистнул:

— Вот тебе и здрассте!

На экране черным по белому было сказано, что владельцем автомобиля марки «Ситроен» за номером 303 ВАУ является Куликова Алла Геннадьевна, то есть Ленина заказчица.

— Гонит тетенька, — ехидно заявила Лола, заглядывая Лене через плечо. — Лапшу на уши вешает!..

Сама за собой следит, сама на себя покушается и сама же тебя нанимает, чтобы ты ее от слежки избавил и от покушений спас. Из себя-то ничего она?

— Да как тебе сказать… — смутился Маркиз.

— Судя по руке, молодая, — продолжала глазастая Лола, — тогда все понятно. Купился ты, Ленечка, на красивые глаза!

Леня подумал, что глаза у той женщины, действительно, удивительно красивые, и конечно эта хитрюга Лолка тотчас прочитала его мысли.

— Все ясно с тобой, ловелас несчастный, — презрительно бросила она, — и не надейся, что я стану тебе помогать!

С этими словами она повернулась и ушла, не хлопнув дверью только потому, что кот Аскольд не любил громких звуков. Леня же поглядел коту в глаза и поклялся, что обязательно выведет подозрительную заказчицу на чистую воду, причем как можно скорее.

Лоле снился странный сон.

Ей снилось, что она участвует в многодневном пешем походе по бескрайней сибирской тайге и ночует в палатке. Само по себе такое времяпрепровождение для избалованной, привыкшей к уюту и комфорту городской девушки — это явный экстрим, граничащий с героизмом. Понятное дело, в палатке нет предметов первой необходимости, без которых жизнь просто немыслима: нет ванны-джакузи, да и вообще никакой ванны; нет также душа, фена, пола с подогревом, огромного зеркала с подсветкой. Да чего уж там — в палатке нет даже самого обыкновенного унитаза.

Но даже эти неимоверные лишения показались кому-то недостаточными. Не успела Лола забраться в спальный мешок и задремать, как палатка повалилась под напором какой-то силы. Снаружи доносилось угрожающее рычание, кто-то огромный ходил вокруг и пытался стащить палатку с Лолы…

«Медведь!» — в ужасе подумала она и проснулась.

В первый момент Лоле показалось, что сон продолжается: рядом раздавалось глухое рычание, и кто-то стягивал с нее одеяло…

Но окончательно проснувшись, она поняла, что это всего лишь Пу И пытается разбудить заспавшуюся хозяйку, стаскивает одеяло и при этом рычит, как настоящая собака.

— Пуишечка, детка, ну что ты безобразничаешь! — сонно пробормотала Лола. — Давай поспим еще немножко… ну буквально еще минутку… или две…

Но Пу И не соглашался. Он рычал и пыхтел от лапряжения, и наконец его старания увенчались успехом: одеяло мягко соскользнуло на пол.

Лола приподнялась на локте, протерла глаза и уставилась на циферблат настенных часов. Стрелки показывали десять. Обычно Лола не позволяла себе так залеживаться. Нельзя сказать, что она была ранней пташкой, но все же вставала не позже девяти. Будил ее обычно не механический трезвон будильника, а аромат свежезаваренного кофе, долетающий с кухни, где по утрам хозяйничал Маркиз. Этот запах давал Лоле знать, что завтрак готов и пора подниматься.

Отчего же сегодня Леня забыл свою священную обязанность? Неужели он тоже проспал?

Лола окликнула своего боевого соратника, но он не отозвался. Она позвала его еще раз, погромче, но так же безуспешно. Тогда ей ничего не осталось, как встать, накинуть розовый шелковый халатик и выйти на разведку.

Результаты разведки оказались неутешительными: в квартире не было никого, кроме Пу И, Асколь-да и Перришона.

Все трое собрались на кухне и дали хозяйке понять, что просто умирают от голода.

Лола подумала о том, какой Леня легкомысленный и безответственный тип — умчался из дома, не позаботившись о животных… не говоря уже о ней, о Лоле! Ну, допустим, она всегда для него мало значила, он постоянно пренебрегал ее интересами, но звери! Уж их-то он мог бы накормить! Наверняка удрал на свидание с какой-нибудь вульгарной блондинкой или не менее вульгарной брюнеткой!

— Не расстраивайтесь, мои дорогие! — обратилась Лола к голодным животным. — Мамочка о вас никогда не забудет!

Она насыпала Перришону семечек и орешков, открыла холодильник и достала корм для Аскольда и Пу И. Положив в их мисочки солидную порцию консервов, Лола повернулась к холодильнику, чтобы убрать остатки… и только тут на глаза ей попалась записка, пришпиленная к дверце холодильника магнитом в форме маленькой серой мышки.

«Лолочка, дорогая, убежал по делам. Будить тебя не стал, уж больно сладко ты спала. Звери накормлены. Завтрак разогрей в микроволновке, кофе свари сама».

Снизу стояла размашистая подпись Маркиза.

— Ах вы, обманщики! — возмущенно проговорила Лола, повернувшись к зверям, которые с урчанием и чавканьем поглощали добытый обманом второй завтрак. — Как вам не стыдно? Ну, Пу И с Перришоном — известные разбойники, но ты-то, Аскольд, серьезный авторитетный кот! Как тебе не стыдно обманывать? Я уж не говорю о вреде переедания!

Аскольд, не прерывая процесс еды, хитро покосился на нее, сказав этим взглядом все, что он думает о легковерных хозяевах, а заодно и о вреде переедания. Пу И продолжал спокойно поглощать консервы, а Перришон на мгновение оторвался от кормушки и проорал хриплым пиратским голосом:

— Дур-pa! Дур-ра довер-рчивая!

— Вот как? — Лола с возмущением взглянула на грубого попугая. — Это мне — за мою доброту? Ну ладно, я вам это еще припомню!

Она снова повернулась к Лениной записке.

«Свари кофе сама…»

Легко сказать! Ведь его надо сначала смолоть, потом залить кипяченой водой (то есть сначала эту воду придется вскипятить), потом поставить джезву на огонь и проследить, чтобы кофе не сбежал…

Ужасно сложная и утомительная процедура!

Но кофе-то хочется…

И тут зазвонил Лолин мобильный телефон. То есть он, конечно, не зазвонил, а заиграл тревожно-жизнерадостную мелодию из фильма «Розовая пантера».

— Да! — недовольным голосом протянула Лола, поднеся трубку к самому уху.

Она не сомневалась, что звонит Маркиз, и что он будет извиняться за раннюю отлучку и за то, что оставил Лолу без завтрака. Она, конечно, выслушает его извинения и, возможно, примет их, но разумеется не сразу. Сначала она даст Лене понять и прочувствовать всю глубину его вины…

Однако это звонил вовсе не Маркиз.

— Здравствуйте! — проговорил приятный мужской голос.. — Это Анатолий… ну, помните, я вам звонил! Мне дала ваш телефон Роза Тиграновна! Вы мне еще обещали позвонить, но не позвонили, вот я и подумал, что позвоню сам… я конечно понимаю, что у вас свои планы, но может быть, мы все же встретимся…

— Ах, это вы, Анатолий! — неожиданно обрадовалась Лола. — Давайте встретимся прямо сейчас!

Ей пришло в голову, что таким способом можно избежать приготовления кофе.

— Знаете французскую кондитерскую в холле концертного зала «Янтарный»?

— Прямо сейчас? — в голосе Анатолия прозвучала растерянность. — Я право не знаю…

— Что? — угрожающим тоном переспросила Лола. — Так вы не хотите со мной встречаться?

— Что вы, очень хочу! — выпалил Анатолий. — Я буду там буквально через полчаса! Думаю, что Маруся переживет…

— Что? Какая еще Маруся? — удивленно осведомилась Лола, но в трубке уже раздавались короткие гудки.

«Что еще за Маруся? — думала она, торопливо одеваясь и набрасывая на лицо утреннюю порцию косметики. — Какая еще Маруся? У него что — больная сестра на иждивении? Только этого мне не хватало!»

Она поставила рекорд по скорости сборов, хотя, разумеется, все равно не уложилась в полчаса. Но успокоила себя известной мыслью — если уж женщина достойна приглашения, то она достойна и ожидания, пусть даже и очень продолжительного.

И только выехав со стоянки, она вспомнила, что не спросила у Анатолия, как он выглядит. Но решила, что как-нибудь разберется, а в случае сомнений перезвонит ему на мобильный.

И тут телефон, словно почувствовав, что о нем вспомнили, снова зазвонил.

— Алло! — выпалила Лола. — Мы с вами не договорились, как…

— Да, мы с вами не договорились о встрече! — отозвался мужской голос. — Прошлый раз вы так резко прервали разговор…

— Кто это? — довольно невежливо проговорила Лола.

Голос явно принадлежал не Анатолию.

— Как, вы меня не узнали? — мужчина явно был озадачен. — Это Эдуард…

— Ах, Эдуард! — протянула Лола.

— Мы могли бы с вами встретиться прямо сегодня…

«Только этого мне и не хватало! Этот маньяк — убийца с немыслимым самомнением… хотя он утверждает, что не был тогда в кафе…»

И вдруг в ее голове мелькнула простая и здравая мысль.

Ведь она очень просто может выяснить, он или не он дожидался ее в кафе на Невском, то есть причастен ли Эдуард к трагической смерти Алены Миловановой. Нужно всего лишь принять его приглашение, а самой не показаться, но взглянуть на него со стороны. Если это тот же человек, что был в кафе — значит, он действительно убийца и лжец, а если это не тот —значит, он ни в чем не виноват и ему можно дать шанс…

— Ну так как — мы можем встретиться сегодня? —напомнил о своем существовании Эдуард.

— Ладно! — решилась Лола. — Знаете итальянский ресторан в холле концертного зала «Янтарный»? Приезжайте туда через час! И возьмите в руку журнал «Коммерсантъ», чтобы я вас узнала!

Она решила, что за час вполне успеет пообщаться с Анатолием, а потом взглянет на Эдуарда, при этом ей не придется специально куда-то ехать.

Однако в ее планы вторгся неожиданный фактор.

Лола ехала на машине через центр города и, разумеется, угодила в пробку. Вдоль набережной Фонтанки вытянулась плотная вереница машин, продвигавшаяся вперед со скоростью умирающей улитки. Водители уже смирились с неизбежной потерей времени. Кто слушал музыку, кто разговаривал по мобильному телефону, кто просматривал деловые бумаги. Здесь же немедленно появились продавцы газет и, разумеется, вездесущие нищие.

— Поможите кто чем моожет! — неслось с одной стороны.

— Мы люди не меестные! — вторили с другой.

На этом фоне свежей нотой прозвучало откровенное заявление помятого мужичка с синяком под глазом, что ему не на что опохмелиться. Ему подавали больше всех — за честность.

Лола нервничала и поглядывала на часы: Анатолий ждал ее уже почти час, неумолимо приближалось и время встречи с Эдуардом.

Наконец, впереди что-то произошло, и машины двинулись быстрее.

Вскоре Лола затормозила перед входом в концертный зал.

Огромный холл этого зала давно уже был разделен на части, каждую из которых занимало кафе или ресторан. Лола огляделась и устремилась к стеклянной двери французской кондитерской.

Если она волновалась, сумеет ли узнать Анатолия, все эти волнения исчезли, стоило ей войти.

Все столики кроме одного были пусты, а за этим единственным сидел мужчина лет сорока. Так что выбора у Лолы просто не было: она подошла к этому единственному посетителю и виноватым голосом проговорила:

— Здравствуйте! Вы Анатолий? Извините, я немножко опоздала…

Конечно, это было мягко сказано: опоздала она ровно на час.

Тем не менее Анатолий явно обрадовался. Он привстал, что-то уронив на пол, нагнулся, поднял огромный букет и протянул его Лоле:

— Вот… это вам…

Букет был хороший, только пожалуй слишком большой: одиннадцать темно-красных роз на длинных колючих стеблях. Лола с благодарностью взяла его, положила на свободный стул и села напротив Анатолия.

Только теперь она смогла как следует разглядеть его.

Он был, безусловно, некрасив, но в его внешности было что-то приятное, какое-то непритязательное обаяние. Покатый низкий лоб, приплюснутый нос и большой рот делали его несколько простоватым, но в то же время придавали ему вид сильного, надежного и открытого человека. Это впечатление усиливали большие руки, такие длинные, что ему, казалось, почти не нужно наклоняться, чтобы поднять что-то с пола. При этом он вовсе не казался неуклюжим, наоборот, все его движения были удивительно ловкими и экономными.

— Извините меня за опоздание, — повторила Лола, чтобы как-то начать разговор.

— Да это ничего, — ответил Анатолий. — Я никуда не спешу… правда, Маруся не любит оставаться одна…

«Опять эта Маруся! — подумала Лола. — Надо его наконец спросить, кто это такая…»

Однако именно в эту минуту к столу подошла официантка.

Принимая заказ, она откровенно заигрывала с Анатолием, строила ему глазки и без особой надобности наклонялась, так что бюст четвертого номера едва не вываливался в глубокий вырез кофточки. Лола разозлилась и забыла, о чем хотела спросить.

В довершение всего, наглая девица до того беззастенчиво крутилась перед Анатолием, что смахнула со стола фарфоровую сахарницу. Сахарница сорвалась с края стола, и еще мгновение, и она разлетелась бы на куски, но Анатолий, даже не взглянув в ту сторону, неуловимо ловким движением подхватил ее в воздухе.

— Какой вы ловкий! — с наигранным восхищением пропела официантка. — Прямо как Брюс Уиллис!

— Заказ приняла? — с металлом в голосе осведомилась Лола. — Шагом марш на кухню! Направление показать?

Девица что-то недовольно проворчала, но все же не посмела ответно нахамить и удалилась.

Лола взглянула на часы: уже должен приехать Эдуард, а он обладает таким самомнением, что не станет долго ждать, значит, ей нужно спешить, если она хочет на него взглянуть…

Анатолий по-своему истолковал ее взгляд.

— У вас, наверное, свои дела, — проговорил он. — Я вас сорвал слишком неожиданно…

— Да нет, — Лола улыбнулась, — ничего… я только хочу ненадолго вас оставить… поправить косметику…

Она поднялась из-за стола и двинулась к выходу из кафе. Анатолий продолжал говорить ей вслед:

— И вообще, я должен перед вами извиниться за то, что не сразу позвонил, мы с Марусей были за границей…

«Опять эта Маруся! — подумала Лола, подходя к дверям. — Когда вернусь, непременно выясню, кто она такая!»

Она выскользнула из кафе, огляделась и направилась к дверям итальянского ресторана.

Этот ресторан был расположен прямо напротив французской кондитерской и так же как она отделен от холла стеклянной перегородкой. Лола осторожно приблизилась к этой перегородке, спряталась за большую развесистую пальму и заглянула в ресторан.

Здесь было больше народу, едва ли не половина столиков была занята. Однако Лола почти сразу определила Эдуарда: во-первых, только он сидел за столиком в гордом одиночестве, и во-вторых, как она и велела, держал в руке журнал «Коммерсантъ».

Беда была в том, что с того места, где стояла Лола, никак не удавалось разглядеть его лицо.

«Тот или не тот? — мучительно гадала Лола, всматриваясь из-за пальмы в лицо незнакомца. — Вроде бы похож… или все-таки не он…»

Мужчина за столиком был примерно такого же телосложения, как тот, из кафе «Персикофф». Костюм был совсем другой, темный в узкую светлую полоску, но это ровным счетом ничего не значило. Вот если бы удалось разглядеть его лицо…

— Девушка, вы что-то потеряли? — раздался у Лолы за спиной настороженный голос.

Оглянувшись, она увидела немолодого мужчину в темной униформе, должно быть, здешнего охранника.

— Да, — ответила Лола, вымученно улыбаясь. — Уронила сережку бриллиантовую, и она сюда закатилась!

Встав к охраннику левым боком, она незаметным движением вытащила правую сережку в виде полураскрывшегося бутончика с золотыми лепестками, внутри которого сверкал крошечный бриллиантик, и уронила ее за кадку с пальмой.

— Вот, видите? — Лола продемонстрировала оставшуюся сережку и голое ушко.

— Я вам помогу, — смилостивился охранник и нагнулся, разыскивая потерю. Лола, прячась за его крупную фигуру, сменила диспозицию и снова заглянула в зал ресторана.

Как раз в это время мужчина с журналом бросил нетерпеливый взгляд на часы и повернулся ко входным дверям. Видимо, его уже начало раздражать длительное ожидание.

Лола вытянула шею, пытаясь разглядеть его лицо.

Но в эту самую секунду охранник окликнул ее:

— Вот ваша сережка!

Он протянул Лоле «потерю», при этом встал во весь рост, аккуратно заслонив собой Эдуарда.

Лоле пришлось горячо благодарить его за помощь. Она попыталась всучить бравому секьюрити сложенную вдвое сторублевую купюру, но он скромно потупился и отказался от премии. И остался на прежнем месте, не давая Лоле возможности продолжить наблюдения за Эдуардом, так что ей ничего не осталось, как вернуться к Анатолию.

При этом она по-прежнему мучилась неизвестностью — тот ли человек был в кафе на Невском или другой. Определенное сходство было, но окончательно убедиться ей так и не удалось. Так что Эдуард остался под подозрением.

Анатолий дожидался ее, ковыряясь ложечкой в ананасовом десерте. Лола пригубила свой кофе и убедилась, что за время ее отсутствия он совершенно остыл.

— Маруся тоже очень любит ананасы… — проговорил Анатолий, — особенно консервированные…

«Опять он с этой своей Марусей! — с возмущением подумала Лола. — Если он так от нее без ума, так и сидел бы при ней… или таскал ее всюду с собой! Спрашивается, я-то тут причем?»

Вслух она просто спросила, стараясь сохранить вежливый, непринужденный тон:

— А кто такая Маруся?

— О! Маруся… — в глазах Анатолия загорелся огонь энтузиазма, — это мой самый большой друг! Мы с ней работаем уже несколько лет, и она ни разу меня не подвела! Она чувствует меня с полуслова, буквально читает мои мысли! Ни с кем мне не работалось так легко! Кроме того, она так замечательно разбирается в людях! Я совершенно уверен, вы ей понравитесь! — он сделал небольшую паузу и добавил. — И она вам понравится!

«Очень в этом сомневаюсь, — подумала Лола, скрипнув зубами. — Больше того, просто уверена в обратном! Значит, никакая это не сестра, а коллега по работе! А что может быть опаснее коллег? Или старых друзей или подруг? Общие интересы очень сближают! Да и вообще, он говорит о ней с таким неподдельным волнением, с таким чувством… но я-то здесь что делаю? Нет, надо высказать Розе все, что накипело! Сначала она знакомит меня с серийным убийцей, потом — с сексуальным маньяком и убежденным многоженцем… За кого она меня принимает?»

Она уже хотела встать, холодно проститься с Анатолием и отправиться восвояси, но в это время к столику снова притащилась настырная официантка.

— Вы больше ничего не желаете? — осведомилась она, обращаясь исключительно к Анатолию и призывно поводя бедрами.

— Нет, спасибо… — буркнул тот.

При этом он смешно вытянул губы трубочкой и всей пятерней почесал затылок.

— Вы уверены? — настаивала наглая особа. — У нас есть приятные сюрпризы для посетителей… — она сделала многозначительную паузу, наклонилась, невзначай коснувшись плеча Анатолия своим внушительным бюстом, и положила перед ним на столик цветной глянцевый буклет с изображением каких-то кулинарных красот. — Вот, например, могу предложить вам десерт «Тропические фантазии»… это просто райское наслаждение!

При появлении очевидного противника Лола моментально забыла про таинственную Марусю. Кипя и едва ли не дымясь от возмущения, она привстала и процедила сквозь зубы:

— А ну, отвали срочно со своими наслаждениями! Я тебе, по-моему, ясно сказала… лучше бы кофе горячий принесла, а то эти помои пить невозможно!

— Ой, что вы говорите? — официантка захлопала глазами, повернулась к Лоле и как бы нечаянно задела ее чашку. Чашка опрокинулась, и кофе выплеснулся на юбку.

Лола вскочила, она была готова убить на месте наглую распутницу, но та с громким визгом уже унеслась в направлении кухни.

— Ой, какая неприятность! — огорченно произнес Анатолий и потянулся с салфеткой, намереваясь вытереть расплывающееся по Лолиной юбке коричневое пятно.

— Только размажешь… размажете… — прорычала Лола. — Нечего было со всякой дрянью кокетничать!

— Да я и не думал с ней кокетничать… — совершенно искренне проговорил Анатолий.

Лола не стала с ним препираться: она схватила сумочку и устремилась в туалет.

Туалет располагался вне пределов кондитерской: довольно просторный и хорошо отделанный, он был один на все здешние заведения и располагался отдельно, в холле концертного зала, почти посредине между французской кондитерской и итальянским рестораном.

Стремительно пробегая через холл, Лола боковым зрением заметила, что Эдуард все еще сидит за своим столом. Но ей в данный момент было не до него.

Она ворвалась в дамскую комнату, подскочила к раковине и принялась остервенело замывать проклятое пятно.

— Костюм новый, — бормотала она сквозь зубы. — Второй только раз надела… и зачем только вырядилась? Все равно этот лопух ничего не оценил…

Возле соседней раковины возникла стройная брюнетка в коротком красном платье. Скосив глаза на Лолу, она с нескрываемым злорадством произнесла:

— Хороший костюмчик! «Эскада»?

— «Кензо», — злобно отозвалась Лола,.

— Кофе?

— А тебе-то что?

— Кофе не отмывается! — фыркнула брюнетка и, оставив за собой последнее слово, выплыла из туалета.

Лола проводила ее таким взглядом, что едва не прожгла дырку на красном платье.

Тем не менее, пятно почти исчезло. Лола промокнула его бумажным полотенцем и отправилась обратно в кондитерскую. Настроение, как и костюм от «Кензо», было безнадежно испорчено. Мокрая юбка неприятно холодила бедро и Лоле казалось, что все встречные провожают ее злорадными взглядами.

— Зачем я только сюда притащилась, — бормотала она себе под нос. — Ничего не узнала, испортила новый костюм, и целый час слушала про какую-то Марусю…

Проходя мимо стеклянных дверей итальянского ресторана, она буквально нос к носу столкнулась с высоким мужчиной. Он шел навстречу ей, разговаривая по мобильному телефону. Прервав разговор, мужчина извинился и галантно придержал Лолу за локоток, окинув весьма одобрительным взглядом. Настроение немного улучшилось, и только тут Лола поняла, кто это такой.

Это был мужчина лет сорока, высокий, но плотного телосложения. Лицо его напомнило Лоле старые советские кинофильмы — именно там встречались мордатые блондины с открытыми лицами. На нем неплохо сидел дорогой темный костюм в узкую светлую полоску.

Короче, это был Эдуард.

Не дождавшись Лолу, он покинул ресторан и теперь спешил по своим делам.

Но самое главное было не это.

Самое главное заключалось в том, что Лола смогла наконец разглядеть его лицо и убедилась: в кафе на Невском сидел совершенно другой человек! К совершенно другому мужчине она послала Алену Милованову! Значит, Эдуард — вовсе не убийца! Может быть, он противный, скучный, самовлюбленный тип — но по крайней мере, не преступник!

Лола проводила его весьма благосклонным взглядом. Произошла сцена, описанная в некогда популярной песенке: он оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли он.

Лола прыснула и скрылась за дверью французской кондитерской. Настроение у нее еще немного улучшилось.

Анатолий встретил ее сочувственным взглядом и только хотел было что-то сказать, как Лола предупредила ее реплику:

— Никаких вопросов! Никаких соболезнований! Как видите, пятно не отстиралось, поэтому я немедленно отправляюсь домой! Тем более что кофе здесь отвратительный, а десерты совершенно несъедобные! А вы можете отправляться к своей Марусе! Которая вас понимает и ценит, как никакая другая женщина!

— Но Маруся… — начал Анатолий, но Лола не стала его слушать.

Она резко развернулась и гордой походкой хозяйки жизни покинула злополучную кондитерскую.

Она пересекла холл, толкнула дверь и хотела выйти на улицу… но застыла на месте.

Метрах в десяти от нее, под колоннами, украшавшими фасад концертного зала, стоял Эдуард.

Но стоял он не один. Он увлеченно разговаривал с какой-то молодой и стройной женщиной. Лола видела ее со спины, в неудобном ракурсе, поэтому не смогла как следует разглядеть, но ужасно возмутилась.

«Это надо же! — подумала она. — Я не явилась на свидание, и он тут же вызвонил другую девицу! Ну, Эдуард! Он зря времени не теряет! Нет, такие варианты нам не нужны, прямо скажу Розе Тиграновне!»

Правда, приглядевшись к Эдуарду, она несколько изменила свое мнение. Он держался с незнакомкой не так, как держится мужчина с любовницей или женщиной, за которой ухаживает. Неуловимые, но вполне отчетливые и несомненные признаки говорили о том, что у них с этой женщиной скорее деловые, чем любовные отношения. Более того, они ведут в данный момент какой-то серьезный и секретный разговор.

Эдуард опасливо оглянулся, как будто почувствовал на себе чей-то взгляд. Лоле пришлось попятиться, скрывшись за дверью. Выждав несколько секунд, она снова выглянула. На этот раз Эдуард, отступил немного в сторону, его собеседница встала вполоборота, и Лола смогла ее разглядеть.

Первое, что бросилось ей в глаза, были волосы красивого темно-рыжего цвета.

«Крашеные, — определила Лола наметанным взглядом, — или же парик».

Вообще, надо признать, девица была довольно интересная. Энергичное, выразительное лицо с высокими .скулами, хорошая фигура. Глаз не было видно за модными темными очками.

Незнакомка что-то резкое сказала Эдуарду, развернулась и быстро зашагала по тротуару.

Далеко она не ушла, остановившись перед припаркованной возле колоннады машиной.

Лола от изумления округлила глаза.

Это был серебристый «Ситроен».

Правда, разглядеть его номер с того места, где она стояла, было невозможно.

— Неужели эта та самая баба, Ленина заказчица? — пробормотала Лола тихонько. — Не может быть! Мало ли в нашем городе серебристых «Ситроенов»…

Однако настораживала внешность девицы — ,на такую Ленька точно запал бы!

Позвонить ему? Ну уж нет, Лола не станет своими собственными руками устраивать их встречу. Хотя на самом деле ей по большому счету абсолютно все равно, за какой юбкой бегает ее ветреный компаньон в данный момент.

Тут Лола как обычно слегка покривила душой, это вошло у нее в привычку. Звонить Лене было никак нельзя, но совершенно по другой причине — первым делом он спросит, что сама Лола делала в холле «Янтарного». Можно конечно сказать, что встречалась с подругой, но Ленька прекрасно знает всех ее подруг, он поинтересуется — с кем именно, придется соврать, а он проверит…

С некоторых пор-Ленька ее ревнует непонятно к кому, она это чувствует. Тем более обидно, что повода она не дает. Эти несостоявшиеся свидания с Розиными протеже не в счет. Однако хоть она и отказалась помогать своему компаньону, все же охота узнать, каким образом в Ленином деле замешан Эдуард. А в том, что он в этом деле каким-то боком замешан, Лола почти не сомневалась.

Лола скрипнула зубами и решила проследить за «Ситроеном» — так, на всякий случай — и стремглав бросилась к своему красному «Фольксвагену». Выруливая за «Ситроеном», она краем глаза увидела, что Эдуард не ушел, он стоит у двери и смотрит на часы. От момента назначенной Лолой встречи прошло уже минут сорок, очевидно Эдуард решил, что с него хватит. Внезапно громко и сердито заиграл Лолин мобильник, очевидно, ему передалось настроение Эдуарда.

«Дожидайся!» — злорадно подумала Лола, и сама себе удивилась — с чего это ее так разобрало, ведь пока еще Эдуард не сделал ей ничего плохого? Просто подозрительный тип какой-то…

Она притормозила на перекрестке, чтобы не ехать сразу за «Ситроеном». Вести преследование на ярко-красной машине — что может быть глупее? Сразу же срисуют, тем более та девица за рулем не производит впечатления полной тетехи.

С другой стороны, Лола боялась потерять «Ситроен» на оживленной улице, а в первую очередь она хотела разглядеть его номер, для этого же нужно было подъехать к нему вплотную.

«Ситроен» свернул на забитую транспортом магистраль, и Лола полностью сосредоточилась на дороге. Неожиданно перед ней откуда-то вывернула новенькая синяя «Тойота». Это было Лоле на руку, она могла двигаться под прикрытием «Тойоты», оставаясь незамеченной.

Однако синяя японка еле ползла, застревая на каждом перекрестке, и Лола поняла, что еще немного — и она окончательно потеряет «Ситроен» из виду.

— Черепаха беременная! — вполголоса ругала Лола тихоходную машину. — Вчера, что ли, права получила? Гнать таких с дороги! Житья от них нет!

Она пыталась объехать медлительную «Тойоту», но соседняя полоса была плотно забита машинами, и никто не хотел пропустить Лолин «Фольксваген». Более того, водители так и норовили ее подрезать, да еще и издевательски сигналили, заметив за рулем женщину, что совершенно не входило в Лолины планы, поскольку она старалась не привлекать к себе внимание.

Наконец злополучная «Тойота» свернула на площадку перед крупным хозяйственным магазином. Лола краем глаза разглядела выбравшуюся из нее тетку средних лет и весьма внушительной комплекции, одетую в ослепительно розовый костюм, и послала ей вслед не самое дружеское пожелание. Дорога впереди освободилась, но «Ситроен», как Лола и опасалась, пропал из виду.

Лола прибавила скорость, предварительно убедившись, что поблизости не видно гаишников, и пролетела перекресток на желтый свет.

Впереди мелькнул какой-то серебристый силуэт, но при ближайшем рассмотрении это оказался старый «Опель».

Лола подумала было, что упустила подозрительную девицу, и уже решила возвращаться домой, как вдруг прямо перед ней снова появилась знакомая машина. Лола немного сбросила скорость и пригляделась. Несомненно, это был именно тот серебристый «Ситроен», за которым она ехала от «Янтарного». Видимо, его хозяйка куда-то сворачивала по делам, а теперь снова выехала на магистраль.

Теперь она явно направлялась к северному выезду из города.

Когда показался щит, на котором было написано «Санкт-Петербург», Лола забеспокоилась. Хозяйка «Ситроена» настроилась на поездку за город, и кто знает — куда ее понесет? А у Лолы бензин на исходе.

Машин на шоссе стало меньше, и теперь Лола четко видела номер серебристого «Ситроена» — ВАУ 303. Именно та машина, которую она видела вчера у кладбища, сомнений нет. Лола была сильно заинтригована.

Снова мелькнула здравая мысль позвонить Лене, но Лола тут же подавила ее в зародыше. С утра Ленька куда-то намылился, нверное решил разведать про свою заказчицу. А она его небось отшила — иначе где же он? А может, она сейчас едет к нему на свидание? Вот как раз там все и встретимся…

«Ситроен» набрал скорость, Лолин «Фольксваген» не отставал. Она старалась держать дистанцию, пропустила вперед рефрижератор. Мимо проносились деревенские домики с цветущими в садах яблонями, какие-то ангары, водонапорная башня. Лола с тоской проводила глазами мелькнувшую заправку — не было времени остановиться.

Дорога запетляла, Лола решила подъехать ближе к «Ситроену», а то как бы шустрая девица не свернула на проселок. Она попыталась обогнать рефрижератор, но не тут-то было. Лола едва не врезалась во встречную машину, чуть не сломала палец, нажимая на сигнал, но ничего не помогло. Наконец огромная машина свернула на стоянку, и Лола прибавила газу.

«Ситроен» обнаружился за поворотом, он стоял на обочине, а рядом примостился мотоцикл гаишника. Лола сбавила ход и проехала мимо. Когда же она ближе рассмотрела гаишника, то сказала себе, что все становится очень интересным, и что она примерно такого и ожидала. За следующим поворотом она приткнула свой автомобиль к разросшимся кустам шиповника, вышла из машины и со всей осторожностью принялась продвигаться по придорожной канаве, заросшей свежей травой. На дне канавы хлюпала грязь, Лола вымазала туфли, но решила не обращать на это внимания — дело важнее.

Все знают английскую поговорку: если хочешь, чтобы дело было сделано — делай его сам. Леня Маркиз обыкновенно руководствовался этой поговоркой, полагаясь в работе только на самого себя и на Лолу, проверенную и надежную деловую партнершу. Однако время от времени он привлекал к своим операциям двух-трех друзей, замечательных специалистов узкого профиля.

Одним из таких специалистов был непревзойденный знаток автомобилей (и по совместительству ловкий угонщик) по прозвищу Ухо. Где и когда он приобрел такую странную кличку — история умалчивает. Зато всем знакомым Уха было известно, что он может в рекордное время собрать или разобрать любое транспортное средство от детской коляски до бронетранспортера, а также угнать из-под носа у владельца все, что движется — будь то позолоченный «Роллс-ройс» арабского шейха или битая «пятерка» владельца овощного ларька.

Маркиз набрал хорошо знакомый номер.

Ему пришлось довольно долго ждать, пока Ухо наконец отозвался. Голос у него был спокойный, но в него то и дело вклинивалось какое-то подвывание.

— Ты чего так долго трубку не брал? — поинтересовался Маркиз.

— Да куда-то ее запихнул, а руки были заняты… я, понимаешь, за рулем… катаюсь…

— Ну, это твое обычное состояние, — усмехнулся Маркиз. — И раньше это тебе не мешало. Ты ведь водишь одним пальцем и с закрытыми глазами…

— Да, — меланхолично согласился Ухо, — но тут, понимаешь, милиция увязалась, машины три… или четыре… слышишь, сирены подвывают?

— А-а! У тебя что — утренняя разминка?

— Да, типа того… чтобы форму не потерять… а ты чего звонишь-то? Так просто, поболтать, или дело есть?

— Вообще-то дело… мне бы надо одну машинку проверить. «Ситроен» серебристый, номер ВАУ 303.

— А чего его проверять-то? У тебя компьютера нет? В базе данных в момент узнаешь, кому принадлежит, где куплен, в угоне или нет…

— Понимаешь, у меня подозрение есть, что номера у этого «Ситроена» липовые. Надо бы под капот заглянуть, посмотреть номер мотора, ну и вообще… Как, сможешь?

— Ладно, попробую, — полусонным голосом отозвался Ухо. — А то, правда, скучно как-то без дела…

— А что, там милиция за тобой все еще катается?

— Ну, от этих-то я быстро отделаюсь…

Серебристый «Ситроен» плавно катился по пригородному шоссе. Дорога была пустынна, видимость прекрасная, и молодая женщина, сидевшая за рулем, прибавила газ. «Ситроен» вылетел из-за поворота… и впереди показалась до боли знакомая фигура гаишника. Женщина сбросила газ, но было уже поздно: гаишник сделал ей знак остановиться и съехать на обочину.

— Капитан Ухорылов, дорожно-патрульная служба! — представился долговязый страж порядка, вразвалку подходя к «Ситроену». — Попрошу ваши документики!

Молодая женщина открыла бардачок и протянула гаишнику стопку документов.

— Как же это, Алла Геннадьевна, мы с вами так пренебрежительно относимся к правилам? — неодобрительно проговорил гаишник, ознакомившись с правами и сверив фотографию на документе с оригиналом. — Какая же у нас с вами предельно допустимая скорость? Мы с вами забыли правила дорожного движения? Или для нас с вами эти правила не писаны?

— Капитан, — раздраженно отозвалась водительница, — не надо мне нотацию читать! Я спешу… у меня неотложное дело… мы с вами взрослые люди, все понимаем. Вам нужно заработать? Вот, возьмите, и разойдемся, как корабли в тумане… — с этими словами она протянула гаишнику сложенную вдвое купюру.

— Что это? — на лице капитана возникло такое детское удивленное выражение, как будто никогда прежде ему не приходилось видеть деньги, и он никак не мог понять, что это за зелененькая бумажка. — Что это? Никак взятка?

— Капитан, вы что — с дуба рухнули? — скривилась женщина. — Какая еще взятка?

— Так! — лицо гаишника стало обиженным и плаксивым. — Это вы зря, дамочка! Этого я не люблю! Этого я не уважаю! Дача взятки при исполнении — это серьезное правонарушение… да еще и оскорбление должностного лица вырисовывается… так что придется нам с вами оформить протокол… только сначала мы вашу машинку проверим на предмет технического состояния…

Он обошел машину, пнул заднее колесо, затем тупо уставился на номера.

— Ну капитан, дорогой, зачем же так строго? — залебезила хозяйка машины, подойдя к нему и умоляюще заглядывая в глаза. — Давайте договоримся как разумные люди! Я вам мало предложила? Скажите, сколько надо! Я же не возражаю! Или у вас сейчас какой-то месячник честности?

— У нас не месячник честности! — гордо отозвался неподкупный капитан. — У нас вся жизнь такая!

— Да, напоролась на идиота… — пробурчала женщина себе под нос и продолжила, обращаясь к капитану. — Ну, вы же видите — техническое состояние отличное, а что скорость немножко превысила — так шоссе пустое, никакой угрозы я никому не представляла… ну, давайте, на месте решим вопрос, а?

— А огнетушитель у вас имеется? — подозрительно осведомился капитан.

— А как же! — хозяйка машины обрадовалась, решив, что лед начал таять, и предъявила маленький яркий огнетушитель.

— А он действующий? Может, у него уже срок годности давным-давно истек!

— Что вы, капитан, — женщина перекосилась, —вот на него паспорт! Не просрочен — видите?

— А все равно, лучше бы проверить!

— Да проверяйте что хотите! Только не в машине! Отойдите в сторонку и поливайте пеной придорожные кусты!

— Ладно, это не обязательно… — смилостивился гаишник. — А аптечка у вас в наличии?

— Непременно! — женщина протянула гаишнику пластиковую коробку с красным крестом на крышке. —И в аптечке полный боекомплект, все что положено… перевязочные материалы, все необходимые лекарства, и срок годности не истек! Если хотите — можете лично убедиться и даже на себе попробовать!

— Ну ладно… — Капитан снова обошел машину и остановился перед бампером. — Проверим еще состояние двигателя, и так и быть… — он потянулся к капоту «Ситроена».

В это время в небе над шоссе что-то оглушительно грохнуло — видимо, где-то на головокружительной высоте самолет перешел звуковой барьер. Капитан взглянул вверх, мотнул головой, как будто вытряхивая из ушей воду, и снова потянулся к капоту «Ситроена».

— Капитан, родненький, да что вам — охота руки пачкать? — снова забеспокоилась женщина. — Видите же, машина совсем новая… недавно из салона… чего там проверять? И так ясно, что двигатель в порядке!

— Кому ясно, а кому не очень! — и капитан твердой рукой поднял серебристый капот.

Он склонился над двигателем, внимательно всматриваясь в заводской номер на моторе, и не за метил, как хозяйка машины плавной крадущейся походкой приблизилась к нему и подняла руку с за жатым в ней, обмотанным тряпкой разводным ключом.

От внезапного удара в глазах «капитана Ухорылова» потемнело, и для него наступила внеочередная ночь. Причем не та прозрачная и волшебная белая ночь, какой в соответствии с сезоном полагалось наступить в окрестностях Санкт-Петербурга, а самая что ни на есть темная, непроглядная, какие слу чаются в нашем городе в долгие осенние и зимние месяцы.

Прошло, казалось, невероятно много времени, и в глухой ночи забрезжил едва различимый свет и вместе с этим светом запульсировала мучительная, невыносимая боль.

Ухо застонал, пошевелился и попробовал приоткрыть глаза. Свет так ударил по ним, что он снова зажмурился.

— Больно? — раздался где-то совсем близко ласковый, сочувственный голос.

Голос был удивительно знакомый, но голова Уха болела так, что ни на какие мысленные усилия он был не способен.

Одновременно с голосом к его голове прикоснулось что-то мокрое и прохладное. От этого прикосновения боль не то чтобы прошла, но чуточку отдалилась, как будто Ухо посмотрел на нее в перевернутый бинокль.

— Вот для чего в автомобильной аптечке должен быть анальгин! — проговорил тот же самый знакомый голос, и к губам Уха поднесли что-то маленькое и горьковатое.

— Проглоти! — скомандовал голос. — А теперь запей!

На этот раз к его губам поднесли горлышко пластиковой бутылки.

Ухо жадно глотнул, часть воды стекла по подбородку и залилась за воротник. Стало холодно, но это придало еще немного сил, и Ухо снова попытался открыть глаза.

Вторая попытка оказалась более успешной.

Он приоткрыл глаза и застонал.

— Ну вот, уже лучше! — произнес все тот же знакомый голос. — Думаю, что пациент скорее жив, чем мертв!

На этот раз Ухо узнал голос.

Он принадлежал Лолке, боевой подруге и напарнице Лени Маркиза.

Лола сидела в машине, придерживая голову Уха, и прижимала к его виску мокрую тряпку.

— Ну, как ты? — спросила она заботливо.

— М-м-м… — промычал Ухо.

Он пытался сказать, что все не так уж плохо, но не смог выговорить такую сложную фразу.

Еще он хотел спросить у Лолы, где они находятся, и как он здесь оказался. Потому что самостоятельно вспомнить этого он не мог. В голове у него была вязкая темная пустота.

Но Лола сама пошла ему навстречу.

— Ты что — решил сменить профессию? — проговорила она, отжав тряпку и заново намочив ее холодной водой из бутылки. — Решил податься в дорожную службу? Ну что ж, профессия престижная, хорошо оплачиваемая… только ты ведь раньше не любил дисциплину, предпочитал свободный полет…

Ухо проследил взглядом за бутылкой и произнес довольно членораздельно:

— Пить…

Лола заботливо поднесла к его губам горлышко и продолжила:

— А я еду, смотрю — какой-то гаишник вокруг «Ситроена» расхаживает! Гляжу, а гаишник-то знакомый… ну-ка, Ухо, колись — Маркиз тебя к этому делу пристегнул?

И тут в голове Уха слегка прояснилось.

«Ситроен»… действительно, был «Ситроен»…

Он вспомнил звонок Маркиза… его поручение… Вспомнил, как через знакомых вычислил местонахождение серебристого «Ситроена», как встал у него на пути в форме дорожно-патрульной службы, как тормознул этот злосчастный «Ситроен»…

Но вот дальше, как он ни мучился, ничего не мог вспомнить, дальше была густая маслянистая темнота.

Ухо еще немного попил и попытался приподняться.

— Лежи, — проговорила Лола, — лежи, пока голова не прошла! Ну как же ты так подставился? Неужели эта девица так тебя приложила?

— Девица? — переспросил Ухо. — Какая девица? Здесь разве была какая-то девица, кроме тебя?

— Ой! — Лола прикрыла рот ладонью. — Ты что же —совсем ничего не помнишь? У тебя провал памяти?

— Нет, кое-что помню… — Ухо приподнялся и огляделся по сторонам.

Сначала перед его глазами все поплыло, но потом картинка застыла и зафиксировалась.

Они с Лолой сидели на переднем сиденье новенького красного «Фольксвагена». Ну да, это Лолкина машина, он сам пару раз делал ее профилактический осмотр.

«Фольксваген» в свою очередь стоял на каком-то пыльном и пустом заводском дворе. Само здание завода явно давно пустовало, почти все окна были разбиты, в стенах зияли проломы, как будто после артобстрела, над высокими заводскими трубами не поднимался дым. Двор тоже производил удручающее впечатление — повсюду валялся битый кирпич, ржавые арматурины, обломки каких-то металлоконструкций, осколки стекла. В дальнем конце двора, как скелет мертвого динозавра, возвышался заржавленный остов подъемного крана. Чуть ближе стоял разбитый электрокар.

— Куда это ты меня завезла? — удивленно поинтересовался Ухо. — Ну и помойка! Я думал, у меня в гараже бардак, так по сравнению с этим двором мой гараж — просто образец порядка!

— Никуда я тебя не завозила! — обиделась Лола. —Я тебя здесь нашла, вон в той яме! — она показала на круглую выемку возле электрокара. — Скажи спасибо, что догадалась туда заглянуть! А то так бы ты там и валялся! Сюда, по-моему, давно уж никто не заглядывает!

И она рассказала Уху, что произошло, пока он пре-бывал в этом мире в виде овоща, сорванного с грядки — ни на что не реагирующий и вообще без сознания.

Узнав «капитана Ухорылова» в лицо, Лола одновременно насторожилась и успокоилась. С одной стороны, раз Ухо в деле, стало быть, Маркиз в курсе происходящего. С другой стороны — как бы она не помешала мероприятию. Если дело сорвется, то влетит от Леньки по первое число!

Лола замешкалась, подумав, не повернуть ли обратно, но тут по ее ноге пробежало что-то мокрое и холодное.

Змея! Лола едва не заорала от ужаса и совершила скачок, который сделал бы честь любому горному козлу. Уже в полете она испугалась, что те двое ее увидят, и постаралась приземлиться как можно тише. Пришлось плюхнуться на четвереньки, при этом одна туфля слетела с ноги и пропала в зарослях пыльной крапивы. Лола чертыхнулась про себя и увидела виновника переполоха — это был маленький безобидный лягушонок. Как уж Лола умудрилась принять его за змею — непонятно. У страха, как известно, глаза велики.

«Какой-то у меня сегодня неудачный день, — уныло думала Лола, с опаской приближаясь к зарослям крапивы, — сначала юбку измазала кофе, потом жакет травой, да еще и туфля потерялась».

Она пошарила в крапиве гнилой палкой, валявшейся рядом, но ничего не нашла, только вымазала руки. Тогда, зажмурившись и сжав зубы, Лола сунула руку по локоть в крапиву.

Оказалось не больно, потому что крапива была молодая и не жгучая. Лола вытащила туфлю, причем даже каблук остался на месте, только набойка отлетела, и оглянулась, чтобы посмотреть, что же там происходит на дороге. Происходящее так ее ошеломило, что Лола едва не села прямо в канаву. От «капитана Ухорылова» видна была только половина, причем нижняя. Верхняя часть была скрыта капотом. А владелица «Ситроена» кралась к нему с гаечным ключом наперевес. Лола раскрыла рот, чтобы заорать, но крик ее потонул в шуме взлетающего самолета. Она в ужасе наблюдала, как наглая девица подхватила падающее тело Уха и запихнула его на заднее сиденье своей машины, потом сняла милицейский мотоцикл с тормоза и спустила его в придорожную канаву.

Тут только Лола спохватилась, что злодейка сейчас уедет на машине, а до Лолиного «Фольксвагена» еще бежать и бежать. Она рванулась назад по канаве, путаясь в траве, и выскочила на дорогу, когда «Ситроен» уже скрылся с глаз. Лола сняла туфли, понеслась по шоссе босиком и буквально влетела в «Фольксваген».

«Ситроен» она нагнала через пятнадцать минут, моля бога, чтобы на дороге не встретился настоящий гаишник. Машина притормозила, пропустила встречных и свернула налево, на грейдерную дорогу. Лола махнула рукой на конспирацию и двинулась туда же. Через некоторое время вдалеке показалось серое бетонное здание, окруженное забором. Лола рассердилась — среди бела дня похищают людей и везут куда-то, до чего же наглая эта девица!

Вблизи стало ясно, что ворота на заборе отсутствуют, да и сам забор производил несолидное впечатление — кое-где проломлен, бетонные щиты покорежены. Лола остановила машину и задумалась. Пожалуй, пора звонить Лене.

И надо же было такому случиться, что на этот раз Маркиз забыл мобильник дома! Лола ждала и ждала, а в квартире кот Аскольд, сидя на диване, внимательно слушал мелодию старинного романса «Отойди, не гляди, лучше прочь уходи!» — именно эту мелодию вредный Ленька запрограммировал для Лолиного звонка. Наконец коту надоело, и он сбросил мобильник на пол.

Лола прибегла к старому испытанному способу — оставила машину в сторонке, а сама, зажав в —руках длинный тяжелый фонарик, отправилась на спасение Уха. Оказалось, что пока она собиралась духом, «Ситроен» уже уехал через дырку в заборе, только шум мотора слышался вдали. На захламленной территории не было ни души. Лоле стало жутко — вдруг тут бандитский притон? Дадут по голове, как Уху, и отберут машину. Она выставила вперед фонарик и помахала им как дубинкой. По-прежнему было тихо, пахло пылью и помойкой. Спотыкаясь о разные ржавые железяки, Лола прошла по территории и тут услышала едва слышный стон, доносящийся из ямы. Преодолевая страх, Лола подошла ближе и увидела на дне ямы своего скорчившегося приятеля. Он не подавал признаков жизни и на зов не откликался. Лола легла на живот на край ямы, свесилась вниз и дотянулась до него фонариком. Снова раздался стон.

— Только не спрашивай меня, как я тебя оттуда выволокла, — сказала Лола, до сих пор руки дрожат и в ушах звон.

— Спасибо… — машинально проговорил Ухо.

Он все еще морщил лоб, пытаясь восстановить провал в памяти.

В это время в небе у него над головой раздался оглушительный грохот.

— Что это? — Ухо вздрогнул.

— Самолет, наверное… — Лола пожала плечами. —Какой-то ты нервный стал… впрочем, после такого удара…

— Самолет… — повторил Ухо.

И провал, зиявший в его памяти, мгновенно заполнился.

Он вспомнил девицу в «Ситроене», вспомнил, как она протянула ему права, как пыталась дать денег… вспомнил, как он открыл капот машины… в это время в небе точно также громыхнул сверхзвуковой самолет…

— Семьсот восемьдесят четыре тысячи двести девяносто восемь! — проговорил Ухо, глядя прямо перед собой.

— Что с тобой? — заволновалась Лола. — Тебе опять стало хуже? Хочешь еще одну таблетку анальгина? Или тебе мокрую повязку поменять? Ты только, пожалуйста, не делай резких движений, а самое главное — не волнуйся! Сейчас немножко отдохнешь, и я тебя довезу до дома…

— Не надо до дома! — отмахнулся Ухо. — Мне хорошо! Мне очень хорошо! Мне просто замечательно!

— Тогда почему ты говоришь какие-то странные слова?

— Это не странные слова! Это номер! Я вспомнил, я все вспомнил! И девицу, и все остальное! А самое главное — я вспомнил номер двигателя! Я его успел прочитать до того, как она меня по голове огрела!

— Замечательно, — осторожно проговорила Лола и взглянула на приятеля, слегка отстранившись, словно искала в нем признаки тяжелого психического расстройства.

— Чего ты на меня так смотришь? — в голосе Уха явственно прозвучала обида. — Ты что думаешь — я свихнулся? Так вот нет! Меня Маркиз попросил осмотреть этот «Ситроен» и узнать заводской номер двигателя. Так что мне нужно не домой, мне нужно к Маркизу!

— Ну, тогда поехали скорее, пока ты ничего не забыл!

Через полчаса они уже сидели на кухне общей квартиры Лолы и Маркиза. Леня сварил кофе, как это умел делать только он, и поил Ухо этим божественным напитком, одновременно с надеждой глядя на него. Возле ног хозяина отирался кот Аскольд, то и дело заглядывая ему в глаза в надежде на внеочередное кормление. Но Лене было явно не до него.

— Ну, как, в голове прояснилось? — Он подлил Уху свежезаваренного кофе.

— Нормально, — Ухо отхлебнул кофе и расплылся. — Кайф! В жизни такого не пил!

— То-то же! Ну так что, какой там номер? — Маркиз достал блокнот и карандаш и приготовился записывать.

— Сейчас… — Ухо прикрыл глаза и забормотал:

— Триста четырнадцать сто пятьдесят девять двести шестьдесят пять триста пятьдесят восемь девятьсот семьдесят девять…

Аскольд с интересом уставился на гостя и даже распушил шерсть на хвосте. Он очень уважал умных людей.

— Постой, — Леня поднял глаза от блокнота. — Ты чего-то больно длинное диктуешь. У меня уже пятнадцать цифр получилось, номера заводские гораздо короче…

— Точно, — кивнул Ухо. — Это не то… это число пи…

— Какое число?! — Маркиз вытаращил глаза.

— Число пи… — повторил Ухо, — отношение длины окружности к диаметру…

— Ухо, ты чего? Ты же в школе двоечником был, с Уроков удирал на станцию техобслуживания! Сам же говорил, что тебе с трудом аттестат натянули! Откуда ты это число взял?

— Сам не знаю… — Ухо горестно вздохнул. — Само откуда-то в голове вылезло!

— Ну, попробуй еще раз! — Леня снова приготовился записывать.

— Шесть целых шестьсот двадцать шесть тысячных на десять в тридцать четвертой степени… — забубнил Ухо.

— Чего?! — Маркиз отбросил карандаш.

— Джоулей в секунду! — выпалил Ухо.

— Каких еще джоулей? В какую такую секунду? Что это за пургу ты несешь?

— Это не пурга, — обиженно ответил Ухо, — это постоянная Планка… важнейшая физическая константа…

— Ухо, да что с тобой? Ты что — ботаником заделался?

— Это не из ботаники, я же сказал — это из физики! — признался Ухо со страдальческим выражением лица.

— Это у него после удара, — подала голос из угла Лола. — У него сначала совсем память отшибло, а потом наоборот — лишняя прорезалась! Ему теперь в цирке можно выступать! Чудеса памяти и интеллекта, человек-калькулятор!

— Не советую, — Маркиз погрустнел. — Работал я в этом цирке! Тоска смертная, постоянные гастроли по захолустным городам, в гостиницах холод и тараканы, горячую воду включают раз в сутки на пятнадцать минут, в соседнем номере монтажники из Таганрога до двух ночи пьют, а потом начинают песни матерные петь… и еще хорошо, если в соседнем номере, а не в твоем!

— Ладно, Леня, что это тебя на воспоминания потянуло? — прервала его Лола. — Хватит этой ностальгии!

— Действительно, — Маркиз посерьезнел. — Давай, Ухо, еще раз попробуй вспомнить! Сосредоточься как следует!

— Ладно, — Ухо зажмурился и посыпал цифрами: — Один шестьсот восемнадцать ноль тридцать три девятьсот восемьдесят восемь семьсот сорок девять…

— Опять не то! — поморщился Маркиз.

— Точно, — Ухо развел руками, — это число Фибоначчи, или золотое сечение…

— Слушай! Ты чего — всю математику наизусть помнишь? — ужаснулся Маркиз.

— Почему? Не только математику! Вот, например — пятнадцатое июля тысяча четыреста десятого года, дата Грюнвальдской битвы… это уже из истории… в сражении между войсками Тевтонского ордена и Польского королевства и Великого княжества Литовского на стороне польско-литовской армии участвовали русские, украинские и чешские полки и отряды татарской конницы…

Аскольд потерся о ноги умного гостя и замурлыкал.

— Прекрати! — застонал Маркиз. — Я больше не могу это слышать! Какой был человек! Бог, автомобильный гений! А превратился в заурядного ботаника!

— Ой! — Ухо испуганно уставился на Маркиза. — Ты что, думаешь, я про машины все забыл? Ну-ка, спроси у меня что-нибудь…

— Ну, например, какой объем двигателя у «Ситроена С-2»?

— Две модификации, один и четыре литра или один и шесть… еще у него отличная механическая роботизированная коробка передач «сенсодраив» с переключателем на руле… Ну, это слишком просто, ты что-нибудь посложнее спроси!

— Ну, а что ты можешь сказать про «Ситроен С-4»?

— Моторчик старенький, шестнадцатиклапанный, серии ТУ5, которым еще триста шестое «Пежо» оснащалось, тянет умеренно, с трех тысяч оборотов легко подхватывает, а после пяти тысяч темп разгона падает. В общем, скучный движок… а вот тормоза — классные! Подвеска помягче, чем у триста седьмого «Пежо», рулевое управление тоже помягче, но вот гидроусилитель руля мне не понравился, доверительных отношений с машиной не возникает…

— Ну, все нормально! Узнаю прежнего Ухо! — облегченно вздохнул Маркиз.

— О! Вспомнил! — оживился Ухо.

— Что ты еще вспомнил? — осторожно переспросил Леня. — Точную дату открытия Америки или среднюю скорость размножения ангорских кроликов?

— Да нет! — отмахнулся Ухо. — Ты меня лучше не сбивай! Я номер того двигателя вспомнил!

Леня снова схватил блокнот и ручку. Ухо наморщил лоб и уверенно выдал:

— Семьсот восемьдесят четыре тысячи двести де-Рвяносто восемь! — Вот это похоже!

Леня притащил из своей комнаты ноутбук, открыл \ базу данных ГИБДД и ввел номер двигателя. На экране появились соответствующие ему peгистрационные номера.

Они нисколько не напоминали номер машины, принадлежащей Алле Геннадьевне Куликовой.

— Что и требовалось доказать! — проговорил Маркиз, откинувшись на спинку стула. — На той машине, за которой мы следили, номера липовые. Заказчица ни в чем не виновата, вовсе она меня не дурит! Ее саму кто-то пытается подставить.

— Или она просто умнее, чем ты думаешь! — возразила Лола, которой хотелось оставить последнее слово за собой.

— А вот это вряд ли! — уверенно возразил Леня. —Вот послушай, как я провел сегодня день, сама поймешь…

— Да, действительно, — согласилась Лола, усаживаясь поудобнее, — хотелось бы знать, чем ты занимался в то время, как я спасала твоего лучшего друга?

— Плодотворно беседовал с одной девушкой, — невозмутимо ответил Леня и тут же добавил, отскочив на безопасное расстояние, — а будешь драться — вообще ничего не скажу!

Головной офис фирмы «Интерцвет» располагался в зеленом районе на севере Петербурга, неподалеку от Суздальских озер. Леня свернул с Выборгского шоссе, проехал по широкой подъездной аллее и остановился перед двухэтажным зданием из стекла и металла. По фасаду этого здания змеилось название фирмы, изготовленное из искусственных цветов. Парадный вход представлял собой прозрачный туннель, проходящий через зимний сад.

Леня оставил машину на стоянке, подошел к стеклянным дверям, и они послушно разъехались перед ним.

За дверью была установлена тепловая завеса, которая летом казалась бесполезной, однако, миновав ее, Леня убедился в необходимости этого устройства.

Сразу за этой завесой начинались самые настоящие тропики. По обе стороны коридора зеленели, цвели и благоухали всевозможные теплолюбивые экзотические растения — пальмы и криптомерии, араукарии и юкки, померанцевые деревья, камелии и магнолии. Чуть в стороне застенчиво краснел японский клен, стволы деревьев жадными змеями обвивали тропические лианы. Маркиз вытер со лба капли пота, расстегнул воротник рубашки и торопливо прошел сквозь зимний сад.

На другом его конце перед ним раздвинулись новые двери, за которыми было несколько прохладнее. Здесь начиналась широкая лестница, ведущая на второй этаж. Возле нее за изящным стеклянным столиком сидела спортивная девушка в пятнистом комбинезоне с бейджем «охрана» на груди.

— По вопросу поставок! — бросил ей Леня и прошел к лестнице, прихватив со столика яркий рекламный буклет.

Поднимаясь на второй этаж, где располагались сами офисные помещения, он успел проглядеть эту листовку.

Разумеется, глянцевый буклет был сплошь покрыт фотографиями сказочных цветов. По этому нарядному фону шел текст, сообщавший, что фирма «Интерцвет» разводит, приобретает у ведущих поставщиков и поставляет в любой конец России, ближнего и дальнего зарубежья живые и срезанные цветы. Приглашались к сотрудничеству оптовики, перечислялись филиалы в крупных городах страны.

Большую часть буклета занимало ^перечисление сортов и разновидностей цветов, имеющихся в распоряжении фирмы.

Девяносто процентов названий были Лене незнакомы, половину из оставшихся он видел только на фотографиях в специальных журналах по цветоводству, которые иногда от нечего делать покупала Лола.

В общем, ассортимент впечатлял.

Поднявшись на второй этаж и подойдя к двери с металлической табличкой «директор», Маркиз уже продумал линию поведения.

Решительно распахнув дверь, он вошел в приемную с видом знающего себе цену человека и остановился, только дойдя до середины комнаты.

Приемная была оформлена в стиле хай-тек — стекло, плитка и полированный металл. Разумеется, здесь тоже было множество цветов, с большим вкусом расставленных на столах, полках и специальных подставках.

Представителей фауны здесь было только двое —большая задумчивая рыба в круглом аквариуме посреди комнаты и маленькая испуганная девушка за металлическим столом в углу.

Леня секунду поколебался, к кому из них следует обращаться — рыба выглядела намного авторитетнее. Однако он все же обратился к девушке:

— Я хотел бы поговорить с Аллой Геннадьевной. Я представляю администрацию Нефтефонтанска и хотел бы обсудить условия закупок вашей продукции. Крупных закупок, — подчеркнул он.

— Аллы Геннадьевны нет, — робко проговорила девушка. — Но вы могли бы обсудить этот вопрос с директором по продажам…

— Вы, наверное, не совсем правильно меня поняли, — с хорошо сыгранным провинциальным апломбом произнес Маркиз. — Я из Нефтефонтанска. Вы, надеюсь, знаете, что это за город?

— Нет, — пискнула секретарша, совершенно подавленная Лениным величием. — Не знаю!

— Как? — Леня изобразил на лице изумление, смешанное с испугом. — Вы не знаете, что такое Нефтефонтанск? Это нефтяная столица России! Это финансовая столица России! Это криминальная столица России!

Последние слова он произнес с особой гордостью.

— Да? — переспросила девушка. — А я читала, что криминальная столица — это…

— Нельзя верить всему, что вы читаете! — оборвал ее Маркиз и изящным жестом положил на стол перед девушкой предусмотрительно заготовленную коробку швейцарского шоколада.

Он перевел дыхание и продолжил мечтательным, романтическим голосом:

— Если бы вы хоть раз увидели наш город, вы бы не променяли его ни на какой другой! Какая у нас замечательная природа! Какие сопки! Какая тундра! Какое потрясающее северное сияние — никакая цветомузыка, никакое лазерное шоу с ним не сравнится! А как пылают нефтяные факелы! Их огонь виден за триста километров! А какие у нас долгие и морозные зимы!

При этих словах девушка зябко поежилась.

— А какие у нас заработки! — продолжил Леня. — В общем, у нас в Нефтефонтанске есть все… или почти все, — он немного помрачнел, — у нас есть все, кроме цветов.

Он сделался серьезным, убрал из голоса романтическую интонацию и закончил деловым тоном:

— Так вот, поскольку я из Нефтефонтанска и хочу обсудить вопрос об особо крупных поставках вашей продукции, то я хотел бы поговорить с первым лицом в фирме, то есть с Аллой Геннадьевной. И никакой директор по продажам меня, разумеется, не устроит.

— Но Аллы Геннадьевны действительно нет! — проговорила секретарша полусонным мечтательным голосом. Поэма о северном сиянии и северных заработках, по-видимому, произвела на нее впечатление.

— Но вы, по крайней мере, можете рассказать мне, что она за человек, — доверительно произнес Леня, присев на край секретаршиного стола и развязно покачивая ногой в ботинке из кожи бразильского аллигатора.

— Алла Геннадьевна — замечательный человек и прекрасный начальник! — с неискренним воодушевлением воскликнула девушка. — Для меня —большая честь работать под ее чутким руководством!

— Золотко мое! — Леня завладел рукой секретарши и принялся ее поглаживать. — Ну что вы говорите так, как будто Алла Геннадьевна стоит у вас за спиной? Уверяю вас, мы не участвуем в передаче «скрытая камера», и вообще, наш разговор не записывается на пленку и не транслируется в прямом эфире федерального телеканала! Единственный свидетель нашей беседы — это она, — Маркиз кивнул на одинокую рыбу, которая с большим интересом наблюдала за происходящим. — А она вряд ли передаст ваши слова начальнице! Так что расслабьтесь и скажите, что вы о ней на самом деле думаете!

— Алла Геннадьевна — замечательный человек… — забубнила девушка.

На глазах у нее выступили слезы.

— Зайчик! — Леня склонился к ней и молитвенно сложил руки. — Разве можно так всего бояться? Ну, для начала — как тебя зовут?

— Саша… — робко выдохнула секретарша.

— Ну, вот видишь — ты можешь смело и открыто говорить правду! Это совсем не трудно! А сейчас… Сашенька, ты любишь фокусы?

Секретарша неуверенно кивнула. Ее глаза уже были полны слез, еще секунда — и они готовы были пролиться.

— Замечательно! Вот, смотри — раз, два, три! —Леня взмахнул в воздухе левой рукой, и в этой руке возник хорошенький флакончик матового синего стекла.

— Духи называются «Разбуженные джунгли», — проворковал Леня, откупоривая флакон и поднося его к лицу секретарши. — Последний шедевр знаменитого японского дизайнера! Это тебе… мне кажется, твои джунгли давно пора разбудить!

Волна пряного волнующего аромата достигла ноздрей девушки, и эти ноздри затрепетали. Лицо Сашеньки порозовело, глаза высохли и взволнованно заблестели.

— Это правда мне? — прошептала она, зачарованно глядя на синий флакончик.

— Конечно, тебе! — Леня вложил бутылочку в ее руку. — Ты должна очнуться и почувствовать свою женственность! Свою сексуальность! А то на тебя даже аквариумная рыба смотрит сверху вниз!

Секретарша распрямилась, широко открыла глаза и затрепетала ресницами.

— Ну, проснулась? — Леня склонился к девушке и заглянул прямо в глаза. — Теперь ты можешь честно рассказать мне, что ты думаешь о своей начальнице?

— Зараза она… — задумчиво протянула девушка. —Для нее что я, что эта рыбка — никакой разницы! Только что с рыбки работу не потребуешь…

Она глубоко вздохнула и призналась:

— Но вообще-то, начальники все сволочи… Алла еще ничего… хоть не кричит на меня, как прежний шеф, и не пристает… правда, тараканы у нее в голове, во-от такие здоровые! — она раздвинула пальцы, насколько хватило растяжки.

— Тараканы? — живо заинтересовался Маркиз. —У каждого из нас есть свои тараканы, у кого покрупнее, у кого помельче… а Алла ваша на чем подвинута?

— Да не то чтобы подвинута… просто бывает, разговаривает со мной по делу — и вдруг замолчит, ничего не видит, ничего не слышит, и глаза такие странные… а потом вздрогнет, оглядится — и снова нормальная. Или вот… один раз понадобилось ей к заказчикам ехать, и она меня с собой взяла. А у тех офис в высотном здании, ну, в лифте мы с ней поднимались. Она, когда в лифт входила, прямо позеленела вся, чуть в обморок не упала. А лифт до нужного этажа не доехал, застрял. Так Алла завопила, как резаная, и кричала, пока нас не выпустили. Я уж думала — оглохну…

— Ясно… клаустрофобия у человека… — проговорил Леня.

— Что? — Саша взглянула на него и продолжила. —А недавно еще один случай был. Она пришла на работу немножко позже, ну, у меня было радио включено. Она это очень не любит, чтобы радио на рабочем месте… я только потянулась выключить, а она вдруг прислушалась, застыла и вся позеленела… как тогда перед лифтом…

— А о чем в это время по радио говорили?

— Да ерунда какая-то… — Саша пожала плечами. — О каком-то поселке… Кумпышево, что ли… нет, вроде Кунтышево… в общем, какая-то дыра в области…

— Знаешь, у нас в Нефтефонтанске регулярно проводятся конкурсы красоты, — продолжал вдохновенно вещать Маркиз, — и я тебя уверяю — ты могла бы занять на одном из них первое место! Только представь себе — стать мисс Нефтефонтанск! Пусть даже вице мисс! А ты знаешь, сколько в нашем городе миллионеров?-

— Нет, — секретарша не сводила с Лени взволнованно блестящих глаз.

— Я тоже не знаю! Но не потому, что я так плохо информирован, а потому что с каждым днем их становится все больше! Я их просто не успеваю сосчитать! И половина из них неженаты!

Леня развернул Сашину ручку ладонью вверх, провел по ней пальцем и проговорил:

— Тебя ждет блестящее будущее! Я вижу большой богатый дом… роскошные наряды… изумительные драгоценности… и все это — под яркими северными звездами!

Саша мечтательно вздохнула. Перед ее внутренним взором уже мелькали упоительные картины северного рая.

— Ладно, это все в будущем, — Леня сменил тембр голоса на строгий и деловой, — а пока ты не вышла замуж за миллионера, свари мне, пожалуйста, кофе.

Ты это еще не разучилась делать?

Саша вскочила, едва не опрокинув стол. В эту минуту она была готова сделать для Маркиза все что угодно, не говоря уж о банальной чашке кофе.

Через минуту Леня пил свой кофе, по-прежнему сидя на краю стола, болтая левой ногой и продолжая вешать лапшу на уши доверчивой секретарше.

— Как вы думаете, для чего нам нужен контракт с вашей фирмой?

— Не знаю… — пискнула Саша.

— Мы хотим, чтобы каждая свадьба, сыгранная в нашем городе, была украшена самыми лучшими цветами! Ведь даже в песне поется — что за свадьба без цветов, пьянка да и все! А мы сделаем так, чтобы этот день навсегда остался в памяти молодоженов! Чтобы для них наш суровый северный край на этот день превратился в цветущие тропики! Поэтому нам нужно просто море цветов!

При этих словах Леня широко повёл рукой… и выплеснул кофе на белую Сашину блузку.

Секретарша вскрикнула и вскочила.

Леня рассыпался в извинениях, предложил свою помощь… но Саша отмахнулась и выпорхнула из приемной.

В ту же секунду Леня занял ее рабочее место.

Он открыл рабочие файлы компьютера и принялся поспешно их просматривать.

Больше всего его интересовали денежные переводы и поступления, потому что именно по финансовым потокам можно больше всего узнать о любой фирме и любом частном лице. Платежи и банковские перечисления — это самые прочные нити, связывающие в наше меркантильное время людей и организации.

В основном здесь были платежи поставщикам цветов, удобрений, осветительных приборов и прочего специального оборудования, налоговые отчисления в бюджет и различные фонды. Но кроме этого несколько раз промелькнули небольшие суммы, перечисленные на счет некоего доктора Ряпушкина.

Эти перечисления больше всего заинтересовали Маркиза.

Аквариумная рыба с явным интересом следила за его действиями, так что Маркиз погрозил ей пальцем и проговорил:

— Смотри у меня, не болтай лишнего, а то скормлю Аскольду!

Рыба не поверила, но на всякий случай уплыла в противоположный угол аквариума.

Леня списал все интересующие его данные на дискету, закрыл файлы и снова устроился на прежнем месте.

И едва успел это сделать, как Саша вернулась в приемную.

— Ладно, — Леня взглянул на часы и заторопился, — зайду в следующий раз, может быть, мне больше повезет, и я все-таки застану вашу замечательную начальницу!

Покинув офис «Интерцвета», он остановил машину в укромном месте и включил ноутбук.

Выяснить, кто такой доктор Ряпушкин, не составило никакого труда, поскольку доктор сам рекламировал в Интернете свои услуги. На его сайте красовалась фотография жгучего брюнета с выпученными глазами, под которой был помещен следующий текст:

«Лечение фобий, страхов и неврозов, в том числе детских и застарелых. Преодоление маний и комплексов, в том числе Эдипова. Решение проблем психологической совместимости. Традиционная и нетрадиционная психотерапия».

Здесь же был указан адрес кабинета.

Леня поехал прямо по этому адресу, решив, что у доктора Ряпушкина безусловно есть секретарша, а обаять секретаршу и выведать у нее все, что касается контактов доктора с Аллой Геннадьевной Куликовой, он несомненно сумеет.

Однако когда Маркиз вошел в приемную психотерапевта и увидел его секретаршу, он понял, что это — не тот случай.

Да и назвать сию особу секретаршей ни у одного человека в здравом уме не повернулся бы язык.

Широкие плечи и короткая шея, на которой сидела небольшая голова с низким лбом и маленькими глазками, узкие, строго поджатые губы больше подошли бы старшине-сверхсрочнику, непонятно для чего нарядившемуся в женский офисный костюм. Впрочем, даже костюм этот был того болотного цвета, который вполне можно было назвать камуфляжным.

Мощные руки особы покоились на столе. Тяжелые кулаки были угрожающе сжаты.

«Может, это не секретарша, а охранник?» — предположил Маркиз.

— Вы по какому вопросу? — мрачно осведомилась особа.

Все заготовленные Леней фразы вылетели у него из головы. Впрочем, с таким объектом его традиционный подход явно был обречен на неудачу.

— Я хотел бы записаться на прием, — выдал он первое, что пришло в голову.

— Доктор сейчас свободен, — милостиво сообщила особа. — Сейчас я уточню, сможет ли он вас принять!

Она сняла трубку телефона, негромко переговорила со своим работодателем и кивнула Маркизу:

— Проходите, он вас примет!

Леня толкнул массивную дверь, обитую вишневой кожей, и оказался в несколько старомодном, но весьма представительном кабинете.

Стены были обшиты деревянными панелями, над массивным письменным столом висела репродукция картины Айвазовского «Девятый вал» в тяжелой золоченой раме, ноги утопали в мягком зеленом ковре с густым ворсом.

Кроме этого, обстановку кабинета составляли пара кресел, мягкая кушетка и несколько застекленных стеллажей, заставленных книгами и картонными папками.

Хозяин кабинета вышел из-за стола и направился навстречу посетителю. Это был тот самый жгучий брюнет с сайта, только он оказался удивительно мал ростом, его макушка едва доходила до Лениного плеча.

Лицо доктора Ряпушкина мелко подергивалось, одна бровь то и дело рефлекторно поднималась на лоб.

Нервно потирая руки и нещадно заикаясь, он обратился к Маркизу:

— Ну-с, м-молодой ч-человек, что вас ко мне п…п… привело?

С трудом выговорив последнее слово, он облегченно вздохнул и выжидающе уставился на посетителя.

— Понимаете, доктор, это началось еще в раннем детстве… — начал Леня.

— Оч-чень, оч-чень х…хорошо, — выдохнул доктор, — пп… пп… ппри… — он остановился, набрал в грудь воздуха и закончил, указывая на кушетку, —п…прилягте и р…расскажите мне все! Мне м…можно рассказать все! Аб…аб… абсолютно все!

— Хорошо, — Леня удобно устроился на кушетке и продолжил, задумчиво глядя в потолок:

— Это началось, когда мне было пять лет, мы жили в деревне… там была такая курочка, пестренькая такая… я называл ее «Курочка Ряба»… вы знаете, есть такая сказка…

Доктор Ряпушкин поощрительно кивнул.

— Она мне очень нравилась, я сам насыпал ей зерна и наливал воду… Но однажды наша хозяйка поймала мою Рябу, положила ее на деревянную колоду и обезглавила… Так вот, перед тем как она убила курочку, та не кудахтала и не вырывалась, она только смотрела на меня и молчала… так вот, я на всю жизнь запомнил это молчание Курочки Рябы!

— Интересно… оч…чень интересно! — доктор так увлекся Лениным рассказом, что стал немного меньше заикаться. — Продолжайте, продолжайте, б…больной!

— Но после того, как хозяйка убила курочку на моих глазах, мне самому захотелось убить эту ужасную женщину! — выпалил Леня, приподнявшись на локте. — И теперь, доктор, вы представляете — мне мучительно хочется убить каждого, буквально каждого своего посетителя! Каждого, кто входит в мой кабинет!

— Это я м…могу понять, — сочувственно проговорил психотерапевт, — это я оч…очень хорошо могу понять… а п…простите, коллега… то есть, б…больной, кем вы р…работаете?

— Я работаю в налоговой инспекции, — грустно сообщил Леня.

— Да что вы? — доктор Ряпушкин взглянул на него с испугом и отступил к столу. — И что, вам х…хочется убить к…каждого?

— Каждого, кто входит ко мне в кабинет! — доверительно проговорил Маркиз. — Вас, например, мне пока не хочется убивать. Потому что не вы пришли в мой кабинет, а я — в ваш. А если бы все было наоборот… Вот, например, недавно ко мне приходила очень милая женщина, директор фирмы «Интерцвет» Алла Геннадьевна Куликова… так вот, представьте себе, я готов был ее зарезать прямо в кабинете! Особенно когда узнал, что она отмывает деньги! Мне приходится убирать со своего стола все острые предметы — вы представляете?

— Алла Геннадьевна? — пробормотал доктор, совершенно перестав заикаться. — Отмывает деньги? Думаю, вы ошибаетесь!

— Отмывает деньги и уклоняется от налогов! — прорычал Леня и вскочил с кушетки. — В особо крупных размерах! — Он двинулся к доктору Ряпушкину, угрожающе размахивая руками. — В особо крупных!

Доктор отпрыгнул к столу, нажал на кнопку переговорного устройства и выкрикнул:

— Маргарита Власьевна, зайдите к нам, у нас небольшие проблемы!

— У нас нет никаких проблем, — прервал его Маркиз, мгновенно успокоившись, — проблемы могут быть у вас. Потому что Куликова отмывает деньги с вашей помощью. Она переводит их вам, якобы за сеансы психотерапии, и таким образом выводит из налоговой базы.

— Маргарита Власьевна, не нужно заходить, у нас все в порядке! — выпалил доктор в переговорное устройство и понизил голос:

— Уверяю вас, вы ошибаетесь! Она ничего не отмывает… то есть, может быть, что-то она и отмывает, но без меня… а у меня все законно… я плачу все налоги…

— Но она к вам на сеансы не ходит! — настаивал Леня. — Она только перечисляет деньги, которые вы потом ей возвращаете…

— Ничего подобного! — доктор Ряпушкин подскочил к стеллажу и вытащил с полки одну из папок. —Вот ее досье… я не могу вас с ним ознакомить, это врачебная тайна!

Он продемонстрировал Маркизу толстую картонную папку в нежно-розовом переплете.

— В…вероятно, — согласился доктор Ряпушкин, снова начав заикаться. — А ск…скажите мне, п…пациент, можете ли вы есть к…курятину?

— Что вы, доктор! — Леня махнул рукой, словно отметая такое ужасное предположение. — Ни курицу, ни индейку, ни кролика… вот рыбу — это я могу, а лучше всего — овощи…

— Да, инт…тересный случай… — доктор склонился над столом и сделал какие-то пометки в тетради. —А к…какие ассоциации у в…вас вызывает с…слово «к…кровь»? П…просто п…перечислите слова, к…которые приходят вам в г…голову!

— Налоговые недоимки, — охотно отозвался Маркиз. — Выездная проверка, отчетный период, выемка документов, срок подачи декларации… еще нужно?

— Д…достаточно… — испуганно проронил доктор. — Инт…тересный случай… что ж, б…будем работать, б…будем работать… детская т…травма глубоко ук…коренилась в п…подсознании…

— Примите в знак моей искренней симпатии! — и Маркиз положил на стол секретарши огромную коробку конфет.

— Сладкое вредно, — проговорила Маргарита Вла-сьевна таким голосом, каким, наверное, говорила бы металлоконструкция на сорокаградусном морозе, обрети она дар речи.

— Ну, кому-нибудь подарите! — Леня жалко улыбнулся и вылетел из приемной, пока секретарша не всучила ему коробку.

Это было для него чрезвычайно важно, потому что в коробке находился миниатюрный «жучок».

Добежав до своей машины, Леня быстро включил магнитолу. Но он не собирался слушать записи Филиппа Киркорова или программу Русского радио — хитрая магнитола была настроена на одну волну с «жучком», установленным в коробке.

Некоторое время из динамика не доносилось ни звука, и Леня уже решил, что на этот раз техника его подвела. Но затем послышался щелчок, и голос доктора Ряпушкина, слегка искаженный переговорным устройством, произнес:

— Маргарита Власьевна, п…принесите мне, п…пожалуйста, к…кофе!

Примерно полминуты из магнитолы доносились только скрипы, щелчки и шипение, затем что-то брякнуло, стукнуло, хлопнуло, и скрипучий голос Маргариты Власьевны проговорил:

— Кофе, доктор! —А эт…то что?

— Пациент оставил!

— Но эт…то же он вам ост…тавил!

— Вы же знаете, доктор, я не ем сладкого!

Хлопнула дверь, брякнула чашка, раздался характерный звук набираемого телефонного номера, и приглушенный голос доктора Ряпушкина произнес:

— Это я… да… нет… потому и звоню…

Маркиз отметил, что доктор опять перестал заикаться. Какое-то время он молчал, видимо, слушал своего собеседника, затем снова заговорил:

— Ко мне приходил подозрительный субъект. Вроде бы из налоговой инспекции. Задавал вопросы об Алле Геннадьевне. Что? Нет, про Кунтышево не было ни слова… да… тем не менее, вы должны подстраховаться… уж это — ваше дело…

Трубка стукнула об стол, и доктор раздраженно выкрикнул:

— Маргарита Власьевна! Заберите свои конфеты!

— Вы знаете, что я при стрессе начинаю есть сладкое, а это вредно!

Через минуту раздался шорох, хлопок, стук и наступила тишина — бронебойная Маргарита выкинула Ленину коробку в мусоропровод.

Алла Геннадьевна закрыла кран, отмотала от рулона кусок бумажного полотенца, вытерла руки и уставилась на свое отражение.

Туалет модного кафе на Большой Морской улице был выполнен в стиле хай-тек — стекло, металл, серо-голубые кафельные стены, холодный голубоватый свет бра. От этого света лица посетителей казались бледными и болезненными. Но лицо Аллы Геннадьевны было просто мертвенно-голубым.

— Так нельзя, — проговорила она вслух, вглядываясь в собственное лицо, — нужно взять себя в руки, встряхнуться…

Известно, если сто раз повторить «халва, халва» —слаще во рту не станет. Точно также, можно сколько угодно призывать себя к собранности и мужеству, но если за спиной постоянно чувствуется чье-то враждебное присутствие — о покое и сдержанности приходится забыть.

— Все это — чья-то игра! Я нормальна, нормальна! — пыталась внушить своему отражению Алла Геннадьевна.

И вдруг отражение криво улыбнулось и выплюнуло ей в лицо:

— Ты так думаешь?

Алла схватилась за стеклянную раковину, чтобы не упасть.

Она на секунду зажмурила глаза и снова открыла их.

Из зеркала на нее смотрело собственное лицо… но за спиной маячило еще одно отражение, точно такое же. И это второе лицо беззвучно смеялось.

— Кто ты? — едва слышно прошептала Алла своему второму отражению.

— Ты сама знаешь! — ответило оно, и смех перешел в тихие горькие рыдания. — Ты сама знаешь! Ты жива, ты выбралась, а я… я так и осталась там!

В глазах у Аллы потемнело, и она бессильно сползла на голубой кафельный пол.

— Вот так-то, Лолка, — сказал Леня, закончив рассказ, — а ты говоришь — я лентяйничаю, баклуши бью. Вон сколько сегодня успел!

Лола вовсе не утверждала, что ее напарник ленится. Если быть справедливой, такого за Маркизом никогда не водилось. Лола упрекала его только в неуемном пристрастии к дамскому полу. Но сегодня у нее была еще одна причина выражать свое недовольство: она не хотела, чтобы Маркиз спрашивал, какого черта она сама делала в «Янтарном», где заметила подозрительную девицу.

— Что мы имеем на сегодняшний день? — Леня почесал кота Аскольда за ухом и встал из-за стола. — Имеем заказчицу, которая утверждает, что неизвестные лица покушаются на ее жизнь. Вернее, не совсем неизвестные, потому что иногда она узнает среди злоумышленников саму себя. И свою машину.

Лола молча покрутила пальцем у виска.

— Согласен, — кивнул Маркиз, — на первый взгляд кажется, что у дамочки сильно поехала крыша. Тем более выяснилось, что она посещает психоаналитика, а также иногда ведет себя неадекватно — к примеру, застрявши в лифте, начинает задыхаться и нервничать, а услышав на первый взгляд совершенно безобидное слово, впадает в ступор.

— Может, секретарша тебе все наврала? — тут же вставила Лола. — Где ты найдешь секретаршу, которая обожает свою начальницу? Да они их терпеть не могут! Вот и наговорила гадостей!

— Верно, — Леня был сама кротость, — однако мне ни одна секретарша не соврет! Да если хочешь знать, я так заморочил голову бедной девочке, что она и помыслить не могла о том, чтобы присочинить от себя, говорила как на духу!

— Это ты умеешь! — Лола тихонько скрипнула зубами.

— Было бы очень просто решить, что заказчица с приветом или у нее раздвоение личности, — рассуждал Маркиз, бегая по комнате, — однако Ухо выяснил, что машина «Ситроен» все же не та. Стало быть, и дама — не та, и ты видела ту, другую.

— Это почему это? — заупрямилась Лола. — Я твою заказчицу в глаза не видела, может это она и есть! Сам говорил, что ее сегодня на работе не было! Вот где она таскалась, интересно знать, бизнес-вумен хренова?

— Спокойней… — Леня отступил на всякий случай назад, а кот Аскольд вообще бочком выбрался из комнаты. Ему и так уже надоело мельтешение Маркиза, а тут еще Лола вздумала повышать голос.

— По всему выходит, что мне нужно обязательно повидаться с заказчицей. Причем именно сегодня, потому что завтра мы поедем в это самое Кунтыше-во, если конечно Алла Геннадьевна мне про него не расскажет подробно.

— Сильно сомневаюсь, — буркнула Лола, — по-моему, она вообще все врет. И куда это мы поедем? Ты знаешь, что это такое — Кунтышево?

— Конечно — невозмутимо ответил Леня. — Кунтышево — это поселок городского типа по Таллиннскому шоссе примерно в восьмидесяти километрах от города.

— И что мы там будем делать? — заныла Лола, ей ужасно не хотелось с утра пораньше тащиться куда-то к черту на кулички.

— Там по обстоятельствам посмотрим, — твердо ответил Леня, — и не вздумай с утра капризничать и тянуть время, выйдем пораньше.

Лола, которая как раз это и собиралась сделать утром, надулась, поскольку поняла, что Леня уже все решил за нее и никакие ее возражения в расчет приниматься не будут.

— Ты там поосторожней, — все же высказалась она. — Эта баба или не эта, а кто-то же стукнул Ухо по голове, да еще бросил его там, на старом заводе…

— Вот кстати Ухо домой отвезу! — вспомнил Леня. — А ты уж тут подсуетись насчет ужина, который день в доме есть нечего!

Лола тут же пожалела о своих заботливых словах. Все мужчины одинаковы — думают только о собственном брюхе!

Ухо нашли в Лолиной комнате. Он спал на розовом шелковом покрывале прямо в ботинках. Рядом примостился Пу И. Лола только головой покачала.

Закрыв за ними дверь, Лола нехотя потащилась на кухню. В холодильнике по-прежнему царила унылая пустота. Следовало срочно отправляться в магазин. Лола тяжко вздохнула, глядя в окно, и тут ее рассеянный взгляд нашел во дворе знакомую фигуру. Фигуру эту не заметить было невозможно — огромный Лесли с увлечением гонял детский мячик.

А вот и его симпатичный хозяин, смотрит с умилением на свое сокровище.

Лола решила, что сейчас самое время пообщаться с приятным соседом. Она наскоро причесалась, подкрасила губы и подхватила Пу И на руки:

— Пойдем, детка, прогуляемся с мамой, купим мороженого…

Пу И никуда не хотел идти. То есть прогуляться по хорошей погоде он был всегда не против, просто в данный момент он дулся на Лолу. Он задергал лапами, легонько цапнул Лолу за палец и спрыгнул на пол. .

— Пуишечка! — краем глаза Лола заметила в окне, что хозяин пристегнул Лесли на поводок, следовательно надо торопиться. — Мороженое с орехами!

— Ор-решки! — оживился попугай, который до этого тихонько сидел на шкафу, с опаской поглядывая на Лолу.

Песик тут же переменил планы, поглядел на попугая с чувством превосходства и позволил Лоле взять себя на руки.

— Дискр-риминация! — крикнул Перришон им вслед.

Лола страшно удивилась, что попугай знает такое длинное слово — нверное Леня Маркиз, уходя, включал ему радиоприемник. Она пообещала принести попугаю фисташек в награду за отличную успеваемость.

Во дворе царило настоящее лето, светило вечернее солнышко, пахло душистым табаком с клумбы возле подъезда.

— Пуишечка, ты только не бойся, — шепнула она, — мама не даст тебя в обиду.

Песик очень боялся больших собак, а Лесли не просто большая собака, а огромная. Даже не собака, а бегемот. Лола была уверена, что бегемотов Пу И тоже боится. Это исторический страх, ведь предки Пу И жили в Мексике. Чихуахуа — древняя мексиканская храмовая порода.

Услышь Лолины мысли Леня Маркиз — он бы тут же поднял ее на смех. Откуда в Америке могут взяться бегемоты, если они водятся только в Африке? Но Лола не слишком разбиралась в фауне нашей планеты. Вот флорой она интересовалась больше — знала множество видов разных комнатных цветов, откуда они привезены и какой за ними нужен уход.

В этот раз Лесли отвлекся на игру и первым Лолу заметил его хозяин.

Он улыбнулся очень обаятельно, и у Лолы ни с того ни с сего сердце ворохнулось в груди. Впрочем, возможно, это был Пу И. Хозяин Лесли посчитал, что они с Лолой уже старые знакомые и отпустил своего питомца. Лесли тотчас кинулся к Лоле с нежностями. Она едва успела прислониться к скамейке, как огромное чудовище набросилось на нее, обслюнявило одним движением огромного языка, положив передние лапы на грудь.

— Уберите своего щеночка! — взмолилась Лола. — Он меня раздавит.

— Лесли, — укоризненно сказал хозяин, — сколько раз я тебе говорил — нельзя так набрасываться на людей… Не всем это нравится…

Лесли помотал огромной лобастой головой, давая понять, что не верит. Скамейка не удержалась и рухнула, Лола вместе с ней, Пу И вывалился у нее из-за пазухи и отбежал в сторону.

— Пу И! — закричала Лола вскакивая, вся в песке и пыльце от одуванчиков. — Не бойся! Я с тобой!

Лесли с любопытством подошел ближе и склонил голову на бок, рассматривая что-то маленькое и пушистое у себя под ногами. Очевидно, он посчитал это новой игрушкой, потому что тронул песика лапой. Пу И тут же извернулся и укусил Лесли в нос. Не слишком больно, но «щенок» взвизгнул и попятился. Пу И крепко встал на все четыре лапы, вздыбил шерсть на загривке и зарычал, как настоящая собака. Лесли попятился еще больше. Пу И же, развивая успех, грозно залаял (как он думал) и начал наступление. Лесли жалобно заскулил и спрятался за хозяина.

— Уберите свою собаку! — закричал хозяин Лесли. — Она нападает на ребенка!

— Да что вы… — Лола не приняла крики всерьез, — они же просто играют…

— Вы это называете игрой? — саркастически спросил хозяин Лесли. — Ваш пес покусал моего и напугал до смерти! Вы видите — Лесли до сих пор дрожит!

— Да как он может напугать, он же маленький, а ваш Лесли вон какой здоровый! — против воли Лола тоже повысила голос.

— Мало ли что маленький, а по виду — настоящий бультерьер! Как вцепится!..

Пу И, вместо того, чтобы притихнуть, ловко забежал за мужчину и попытался куснуть Лесли за заднюю лапу. Лесли поджал хвост и напустил лужу. Пу И издевательски залаял.

— Лесли! — всполошился хозяин. — Мальчик мой, не надо плакать! Сейчас я наподдам этому злобному псу, будет знать, как обижать моего малыша!

— Наподдам? — Лола выхватила свое сокровище из-под ботинка дорогой кожи. — Да как ты смеешь издеваться над животным! Да я тебе сама сейчас так дам!

— Маленький он! — кричал хозяин Лесли, не слушая Лолу. — К приличным собакам приставать — он не маленький! Скорпион тоже маленький, а жалит насмерть!

Пу И на руках у Лолы лаял звонко и оскорбительню, Лесли обиженно скулил.

— Сам ты скорпион! — Лола задохнулась от возмущения. — Да с такой махиной вообще во дворе гулять нельзя! Здесь, между прочим, детская площадка! А этот бегемот ко всем лезет своей слюнявой мордой! Одних микробов на ней — миллион!

Расчет ее был верен — на скандал потихоньку подтягивались местные жители. Лолу-то они знали, опять же Пу И всем нравился — когда надо, песик умел произвести хорошее впечатление.

— Верно! — поддержала Лолу появившаяся весьма кстати Маргарита Степановна. — Собаки всю грязь на улице собирают, потом на лестницу несут.

Она, конечно, не одобряла Лолу за чрезмерное кокетство, но держалась золотого правила, что соседям лучше не ссориться. Кто его знает, этого мужика с собакой, что он за человек, а с Лолой они давно знакомы, да и Леонид такой симпатичный…

— Это же сколько такая махина гадит! — ужаснулась из окна первого этажа Зинаида Кондратьевна. — Кило или больше?

— Не знаю, не взвешивал! — огрызнулся хозяин Лесли, и Зинаида тотчас позвала:

— Сан Саныч, разберитесь! Тут во дворе посторонние собаки бегают!

На шум поспешал уже управдом Сан Саныч с папочкой под мышкой.

— Тихо, женщины, не скандальте! — увещевал он. —Гражданин не посторонний, он квартиру купил в этом подъезде совсем недавно!

— Думает, раз квартиру купил — так ему можно этакую собаку Баскервилей без намордника на газоне выгуливать! — рассердилась Маргарита Степановна.

— На хомяка своего намордник надень! — гаркнул хозяин Лесли, потеряв, надо полагать от возмущения, весь свой лоск.

— Вы ответите за оскорбление! — разъярилась Маргарита.

— Понаехали! — вторила ей Лола.

Лесли, совершенно деморализованный, жался к хозяину, тот защищал свою собаку, как лев. Однако ему пришлось отступить перед превосходящими силами противника, потому что на помощь Лоле подошла тяжелая артиллерия в виде Валентины Семеновны с шестого этажа, а также мужа Маргариты Степановны Вовы, который сдуру решил вернуться сегодня с работы пораньше, о чем тут же горько пожалел.

Инцидент был исчерпан. Лесли с хозяином бочком проскочили в подъезд, Лола посудачила немного с соседками и отправилась в магазин, возмущаясь по поводу отвратительного поведения владельца огромной собаки. Она не понимала, как могла симпатизировать этому ужасному человеку. Теперь его манеры казались ей отвратительными, обаятельная улыбка — насквозь фальшивой, а разговоры — глупыми и пошлыми. Про одежду лучше вообще промолчать. Этот голубой свитер — что может быть безвкусней?..

— Аллочка, дорогая, — голос Лени Маркиза по телефону был сладок, как тягучая карамель, — как ваши дела? Никто вас не беспокоил, ничего больше не случилось?

— Ах, это вы… — голос у заказчицы был слабым, —что вы мне можете сообщить?

— Пока ничего, — не смутился Леня, — но нам с вами нужно произвести кое-какие предварительные расчеты, договорчик заключить…

— Договор? — удивилась Алла Геннадьевна.

— А как же! — Леня сделал вид, что обиделся. —У меня солидная фирма, все честь по чести! Я законопослушный гражданин, плачу налоги! Так что срочно нужно встретиться! Буду ждать вас в семь часов возле вашего дома… хотя нет, вы где сейчас?

— На Малой Морской… — сдавленным голосом ответила Алла, — только там лучше тоже не надо.

Они условились о месте встречи.

— Оставьте свой «Ситроен», его все знают, он слишком заметный, — поучал Маркиз, — сядете в мою машину… Ухо, у тебя какая свободная тачка есть?

— Девяточка есть, — очнувшись от дремы, сказал Ухо, — цвет «аметист». Еще «Опель-кадет», битый правда… «Волгу» могу устроить…

— Ты еще ЗИМ мне предложи! — рассердился Маркиз. — Или «Мерседес бенц»! Ладно, беру девятку! Аллочка, вы еще там? Не пропадайте! Значит, возле нового торгового центра на улице Марата, хоть я и не люблю этого деятеля Французской революции за жестокость! Ну, все-таки не Робеспьер! На набережной Робеспьера ни за что бы не согласился! Впрочем, кажется ее уже переименовали…

Маркиз нарочно трепался, чтобы у заказчицы не возникло никаких подозрений, все же с ней следовало держаться осторожнее.

Алла Геннадьевна опоздала всего на пять минут, что несомненно говорило в ее пользу. Была она одета в офисный костюм зеленоватого оттенка (к глазам, понял Леня), хотя глаза-то как раз сегодня скрывались за темными очками.

— Здравствуйте, дорогая, рад вас видеть! — любезно начал Леня. — Как здоровье? Как сон? Кошмары не мучают?

Он бил наугад, но она отшатнулась, как от настоящего удара, так что Леня очень удивился.

— Я принесла вам аванс, — еле слышно проронила она после непродолжительного молчания.

— Это хорошо. — Маркиз протянул руку и мягко снял с нее темные очки.

Глаза сегодня не были зелеными, они казались совсем темными из-за расширенных зрачков.

«Наркоманка! — мелькнула мысль. — Как же я раньше не сообразил? Отсюда и немотивируемый страх, мания преследования, непредсказуемость поступков…»

Под его пристальным взглядом губы ее задрожали. Видно было, как усилием воли женщина взяла себя в руки и плотно сжала губы.

Лене стало ее жалко, но тут же он вспомнил про своего давнего товарища Ухо, который запросто мог помереть там, на заброшенном заводе. Если бы не подоспела Лола. Кстати, как она там оказалась? Леня так и не успел спросить ее об этом.

Он подавил,в сердце неуместную жалость и спросил, смотря заказчице прямо в глаза:

— Почему вы не сказали мне, что лечитесь у психиатра?

В глазах у нее отразился панический ужас, взгляд заметался по сторонам.

И снова она сумела взять себя в руки.

— Причем тут психиатр? — Алла достала из сумочки сигареты и раскрыла окно. — Это не психиатр, а психоаналитик. И он сказал, что я абсолютно здорова!

— Да? — Леня недоверчиво поднял брови. — А зачем тогда вы таскаетесь к нему едва ли не каждую неделю и платите, надо полагать, немалые деньги?

— Он сказал, что все это от расстроенных нервов… много работы, развод…

— Вы же сами говорили, что расстались с мужем без скандалов и остались друзьями!

С этими словами Леня отобрал у нее сигареты и закрыл окно машины, чтобы ничье любопытное ухо не могло подслушать их разговор.

— А если бы я сказала вам про врача, вы бы со мной не стали иметь дело! — вскричала Алла Геннадьевна со слезами в голосе. — Вы бы просто послали меня подальше! Скажите, что это не так!

— Да, — вынужден был признать Леня, — именно так все и было бы.

—Я клянусь вам, что мне это не мерещится, я действительно замечала за собой слежку! И вы же сами были свидетелем очередного покушения!

— Однако… как бы это помягче выразиться… оба покушения выглядели как-то нарочито, как будто кто-то хотел, чтобы я обязательно обратил внимание…

— Вы… вы думаете, что я нарочно устраиваю эти покушения… сама на себя? — она просто задохнулась от возмущения и дернула ручку двери, чтобы выскочить из машины, но Маркиз заблокировал центральный замок, так что у нее ничего не вышло.

— Так… — медленно сказал он, — мне говорили, что вы в некоторых случаях ведете себя неадекватно, теперь я вижу, что это правда.

— Уволю девчонку! — сквозь зубы процедила Алла.

— Не надо, — возразил Маркиз, — вряд ли это поможет. Теперь слушайте меня внимательно. В вашу пользу говорит пока только один факт: та машина, серебристый «Ситроен» с вашими номерами на самом деле не ваша, номера фальшивые. Мой сотрудник выяснил это абсолютно точно. Стало быть, имеется две машины, но это пока все.

— Господи! — Она посмотрела на Маркиза повлажневшими глазами. — У меня просто камень с души свалился. Значит, я не сумасшедшая!

— На вашем месте я бы не стал успокаиваться… —нелюбезно сказал Леня. — Дело в том, что женщина, которая была за рулем, едва не убила моего человека — стукнула по голове и оставила умирать на заброшенном заводе.

Он нарочно сгустил краски, чтобы Алла поняла всю серьезность момента.

— Но это была не я! — вскричала она. — Я весь день ездила по делам, могу представить отчет по минутам! Машина стояла на стоянке возле фирмы поставщиков, там отмечено время!

— Машина, а вы? Где вы были с двенадцати и примерно до трех?

— У меня был ланч с клиентом фирмы, потом…

— Ланч случайно не в холле «Янтарного»? — перебил Леня.

— Нет, в ресторане «Сальери». Меня там знают, можете расспросить официантов. Только я не понимаю, если я плачу деньги, то вам следует заниматься все же моим делом, а не устраивать допрос с пристрастием. У меня-то в голове все ясно, а вот у вас…

— Ну да, — недоверчиво прищурился Леня, — у вас не бывает провалов в памяти? Вы не теряете сознание в лифте и не впадаете в ступор, когда слышите совершенно безобидное слово, например, «Кунтышево»?

Он тут же пожалел о своих словах. Алла затряслась с ног до головы, зубы ее выбивали дробь, в глазах снова заметалась паника, она пыталась бороться с собой, вцепилась руками в ручку дверцы, и та, не выдержав напора, треснула. Алла бессильно опустила руки вдоль тела, лицо ее стало бледным до зелени, под цвет костюма, остановившиеся глаза смотрели в одну точку, губы шевелились.

Маркиз с опаской наклонился к ней ближе и прислушался.

— Коридор… — шептала Алла, — коридор длинный…люди белые… тихо, кричать нельзя… дети спят…

Леня тронул ее за руку, она резко замолчала. Тогда он отважился легонько похлопать ее по щеке. Алла встрепенулась, глаза ее глянули осмысленно, Маркиз тут же протянул ей бутылку воды.

— О чем мы говорили? — она рассеянно провела рукой по волосам.

— Я спрашивал, не крашеные ли у вас волосы? — неожиданно ляпнул Леня.

— Крашеные? — возмутилась Алла. — Да вы что? Где вы найдете такой оттенок? Это натуральный цвет!

— Верю, — улыбнулся Леня, — верю. Простите глупого мужчину.

Лолка была уверена, что у той девицы, за которой она следила, волосы крашеные. Ей я тоже верю.

В таких вещах она разбирается. Стало быть, девушек две. Это наводит на мысли».

— Вот что, дорогая, — мягко сказал Леня, — я активно занимаюсь вашим делом, а вам посоветую, пока суть да дело, нанять охрану. Хотя бы в машине ездите не одна, а с водителем. Все-таки будет лишний свидетель.

— Пожалуй… — протянула Алла. Они расстались почти друзьями.

Дома Маркиз застал чрезвычайно любезную Лолу и картофельную запеканку с мясом. Еще был зеленый салат с брынзой и помидорами, а к чаю — пирог с лимоном и со сбитыми сливками. Из всего этого только сливки Лола взяла готовые, из баллончика, все остальное приготовила сама. Вдохнув с порога упоительные запахи, Леня расплылся в счастливой улыбке и прошествовал на кухню. Вычесанные и умытые звери чинно сидели каждый на своем месте: кот на специальной табуреточке, Пу И — в своей корзинке, попугай — на холодильнике.

— Скажи, дорогая, — размягченным голосом спросил Леня, — что тебе напоминают такие слова «коридор длинный, люди белые, тихо…»?

— Больница, — тут же ответила Лола, — там коридоры всегда длинные, унылые, люди в белых халатах, шуметь нельзя…

— Лолка,ты не только мастерица готовить, но еще и умница! — восхитился Леня, — конечно это больница! «Тихо, дети спят» — значит, детская больница! Я тебя обожаю!

С этими словами довольный Леня удалился к себе с котом под мышкой. Там он влез в Интернет, задал ключевые слова: «Кунтышево», «больница», «дети» и через некоторое время выяснил, что в поселке Кунтышево находится детская психиатрическая больница, а также интернат для детей-хроников и реабилитационный центр.

Спать легли пораньше, и Маркиз снова не успел спросить, что же Лола делала в холле концертного зала «Янтарный».

Справа от шоссе мелькнула табличка с названием поселка — Кунтышево. Почти сразу шоссе превратилось в улочку, обсаженную пыльными тополями, за которыми прятались одноэтажные бревенчатые домики с палисадниками и огородами. Среди них уродливым переростком казался двухэтажный бетонный куб универмага, на торцевой стене которого примостилась ярко намалеванная вывеска «Игровые автоматы». Эта вывеска была единственным признаком нового времени, в остальном Кунтышево вполне могло находиться в восьмидесятых или даже семидесятых годах прошлого века. Особенно усилилось впечатление провала во времени, когда слева по курсу появился трехметровый памятник Ленину, выкрашенный серебряной краской. — Около памятника стояла сутулая старуха в зеленой вязаной кофте, державшая на веревке черную козу. Коза меланхолично пережевывала кусок газеты.

Леня притормозил, выглянул из машины и спросил: — Бабушка, где тут детская больница?

Коза выплюнула газету и посмотрела на Леню чрезвычайно подозрительно. Старуха сделала руку козырьком, осмотрела Ленину машину, потом его самого, потом переглянулась с козой и проговорила:

— Это откуда ж вы приехавши?

— Из Питера, — терпеливо отозвался Маркиз, — так как насчет детской больницы?

— Из самого Питера? — восхитилась бабка. — И как там, в Питере вашем, молочка-то козьего, небось, нету?

— Нету. — Леня не стал разочаровывать козовла-делицу.

— Вот то-то! — назидательно произнесла старуха. — А моя Машка кажный день молочко дает! А козье-то молочко, оно знаешь, какое пользительное!

— Охотно верю, — согласился Маркиз, — так где же детская больница?

— А это ты сейчас прямо поезжай, а как мимо Мит-рофанихи проедешь, так сверни направо, а потом после водокачки налево, а там все прямо, и скоро тебе будет твоя больница.

Леня поблагодарил бабку и медленно поехал вперед.

— А как ты узнаешь эту Митрофаниху, возле которой нужно сворачивать направо? — ехидно поинтересовалась Лола, когда они отъехали метров сто.

Леня бросил на подругу неодобрительный взгляд и проговорил:

— Как-нибудь узнаю! Во всяком случае, ни от бабки, ни от козы ничего более вразумительного все равно не добьешься!

Тут справа от них показался аккуратный домик, обшитый зеленой вагонкой. Перед домом, среди цветущих настурций и петуний, на зеленой несколько покосившейся лавочке, сидела толстая внушительная тетка в ярком фланелевом халате, надетом поверх тренировочного костюма. Тетка с живейшим любопытством уставилась на приезжих.

— Типичная Митрофаниха! — констатировал Леня и уверенно повернул направо.

Его решение оказалось правильным, потому что вскоре они увидели водокачку. Свернув возле нее налево, они проехали еще немного и увидели впереди длинный двухэтажный корпус из силикатного кирпича, от которого веяло такой тоской, что можно было не сомневаться — это и есть детская больница.

Леня подъехал к воротам и заглушил мотор.

Дальше они пошли пешком, потому что ворота давно уже не открывались, и подъездная дорога за ними была разбита до последней степени.

На территории больницы было пусто и уныло. Здесь не было ни цветочка, трава и та была тусклой и пожухлой. Казалось, что на дворе не начало лета, а глухая осень. Людей тоже не было видно.

Маркиз и Лола подошли к крыльцу, подергали давно некрашеную дверь, но она не открывалась. В дальнем конце двора показалась какая-то сутулая фигура в грязно-сером халате и застыла, испуганно глядя на приезжих.

— Эй! — крикнул ей Маркиз, — можно вас на минутку?

Неизвестная личность испуганно вздрогнула от звука человеческого голоса и скрылась за углом.

— Кажется, здесь мы ничего не узнаем! — разочарованно протянула Лола. — Зря только тащились в такую даль!

— Сдаваться рано, — прервал ее Леня, — вон, погляди, кто к нам пришел!

Действительно, к ним подошла, виляя лохматым хвостом, черная дворняжка с живыми выразительными глазами. В отличие от существа в сером халате, собачка смотрела на приезжих с интересом и ожиданием.

— Извини, собака, ничего вкусного мы с собой не захватили! — Леня развел руками. — Но, может быть, на обратном пути… Слушай, ты нас не отведешь к своим хозяевам или вообще к каким-нибудь людям?

Собака повернулась и потрусила вдоль здания. Чтобы гости не сомневались в ее намерениях, она оглянулась, словно приглашая следовать за собой.

Маркиз так и поступил, Лоле, которая с явным сомнением смотрела на четвероногого проводника, ничего не оставалось, как поплестись следом.

Миновав кирпичный корпус, собака свернула направо.

За углом виднелась одноэтажная пристройка. Она была такая же унылая, как основное здание, но сушившееся на веревке белье и занавески на окнах говорили о том, что здесь кто-то живет.

Спутники подошли к крылечку. Собака удалилась, посчитав свою миссию выполненной.

Леня вежливо постучал в полуоткрытую дверь и громко окликнул жителей пристройки:

— Эй! Есть кто живой?

Изнутри донеслись шаркающие шаги, и на пороге появилась массивная низкорослая тетка в застиранном белом халате и белой же косынке на седоватых волосах.

— Чего надо? — без видимого интереса осведомилась она, окинув пришельцев оценивающим взглядом.

— Здрасьте! Вы в больнице работаете? — ответил Леня вопросом на вопрос.

— Допустим, — тетка подозрительно прищурилась. — А вы па делу, или так просто интересуетесь?

— А что — здесь есть чем интересоваться? Само собой, по делу!

— И какое же это дело может быть? Тута ведь теперь никого, кроме меня да Анфисы, не осталось!

— А куда же все подевались? Почему ни одной живой души нету?

— Так перевели больницу-то! В другой конец области перевели! Мне да Анфисе велели здесь пока оставаться, пока отсюдова еще не все увезли!

— Ох! — выдохнула Лола. — Так я и знала! В такую даль тащились — и все зазря!

— Подожди, — остановил ее Маркиз и снова обратился к тетке. — А вы давно здесь работаете?

— Ох, давно! — на этот раз в голосе женщины прозвучало настоящее чувство. — Так давно, что уж и сама не помню!

— А вы с детьми-то дела не имели? — не отставал Леня.

— Я только с тряпкой и шваброй дело имела! — гордо проговорила тетка. — Вымой да убери! А с этими иродами малолетними — хоть бы и век их не видать!

— А все, кто с детьми работал — все уже на новое место уехали? — не отставал от нее Маркиз.

— Ну да, ну да, — закивала тетка. — И врачи, и сестры, и нянечки — все уехали…

Вдруг в глазах у нее мелькнул огонек.

— Вот только Михал Васильич остался… — проговорила она с непонятным выражением.

— Михаил Васильевич? — переспросил Леня. —; А кто такой Михаил Васильевич?

— Так доктор он, старенький уже… пока больница здесь была, все работал, хоть и на пенсии давно, а как перевели ее на новое место, так отказался переезжать. Я, говорит, к месту привык, ровно кот старый! Мне перебираться тяжело, и годы не позволяют! И то, домик у него тут, сад, да огород, и жена тут похоронена — куда ж ему на старости лет переезжать? Так и остался…

— И где же он живет, Михаил Васильевич? Тетка посмотрела на него весьма выразительно и прокашлялась:

— Подорожало-то как все… это просто сил нет, как все подорожало! И хлеб, и масло, и другое что…

— Намек понял! — Леня протянул тетке сторублевую купюру.

— Вот, люблю, которые понятливые! — удовлетворенно проговорила та, пряча деньги в карман халата. — А к Михал Васильичу идти просто: сейчас больницу обойдете, налево по переулочку, там домик будет с зеленой крышей, а уж за ним — Михал Васильич живет…

Маркиз поблагодарил тетку, и они отправились по указанному адресу.

Проводив приезжих, тетка зашла в свое жилище, огляделась и спрятала деньги в тайничок за иконой, негромко приговаривая:

— Вот ведь удача какая, за один день вторые уж Михал Васильича ищут, и те и другие такие понятливые!

Обойдя больницу, Лола и Маркиз оказались перед широким проломом в заборе. Через этот пролом они вышли в узкий кривой переулок, с обеих сторон густо заросший кустами бузины. Свернув налево, вскоре они действительно увидели нарядный ухоженный домик под свежевыкрашенной ярко-зеленой кровлей. Чувствовалось, что в этом доме живут хозяйственные и аккуратные люди — сам дом был в полном порядке, газон перед ним аккуратно подстрижен, возле крыльца пламенели тюльпаны и лиловели ирисы.

По сравнению с этим, следующий дом поражал печальным контрастом.

Здесь, наоборот, весь участок густо зарос крапивой и бурьяном, среди которого едва просматривалась змеящаяся к крыльцу тропинка. Забор покосился, многие штакетины были выломаны, и через эти проломы на улицу норовили вырваться буйные заросли сорняков. Даже издали было видно, что крыльцо почти сгнило, и подниматься по нему небезопасно. Сам дом, казалось, присел на корточки и подслеповато, неодобрительно вглядывается в прохожих.

В общем, в отличие от предыдущего участка, было ясно, что этому жилищу не хватает хозяйской руки, и здесь обитает человек, с глубоким равнодушием относящийся к быту, потерпевший жизненный крах и просто доживающий отпущенные ему годы. Наверняка это крайне раздражало аккуратных и хозяйственных соседей, к которым на участок залетали семена сорняков и заглядывало в окна тоскливое запустение.

Маркиз остановился перед калиткой и окликнул хозяина:

— Михаил Васильевич!

Никто не отозвался, и даже выцветшая занавеска на тусклом окне не шелохнулась.

— Эй, хозяин! — выкрикнул Леня еще громче. Ответа снова не последовало, но на этот раз в соседском окне мелькнуло какое-то лицо.

— Ну что, долго мы будем тут топтаться? — раздраженно проговорила Лола, которой не нравилось бродить по пыльным поселковым улицам, не нравилось стучаться в чужие калитки, вообще, не нравилась вся эта поездка в прошлый век.

— Заснул он там, что ли? — Леня сделал вид, что не замечает недовольства спутницы, и перегнулся через забор, пытаясь заглянуть в окно избушки.

— Зря только сюда тащились, — ворчала Лола, — наверняка этот старикан давно в маразме и ничего не помнит! Да и вообще, неизвестно, есть ли о чем вспоминать…

— Лолка, не капризничай! — Леня повернулся к компаньонке. — Раз уж мы сюда приехали, надо довести дело до конца. Многие старики плохо слышат, может быть, он действительно задремал. Подожди меня здесь, я только загляну в дом и вернусь. А если он там, позову тебя…

— Нет уж, — Лола огляделась по сторонам и зябко передернула плечами, — мне здесь как-то неуютно… кажется, что все на меня смотрят…

— Но ты же актриса! Ты обожаешь стоять на сцене, в огнях рампы, на глазах у полного зрительного зала!

— Одно дело — на сцене, а другое дело — на деревенской улице! — резонно возразила Лола и вслед за Маркизом вошла в заросший сорняками сад.

Пройдя по едва различимой тропинке, спутники поднялись по скрипучему крыльцу и толкнули дверь.

Они оказались в тесной прихожей, по совместительству выполнявшей роль кухоньки. Возле стены стоял маленький обшарпанный столик, накрытый выцветшей клеенкой, на котором сиротливо валялся кусок черствого хлеба. Рядом, на другом столике, ютилась двухконфорочная газовая плитка. Табуретка с облупившейся краской и ведро с водой довершали скудную обстановку. На всем чувствовался налет старости, бедности и упадка.

— Михаил Васильевич! — окликнул Леня хозяина, но ему, как и прежде, никто не ответил.

— Зря мы сюда поперлись! — опасливо проговорила Лола. — Как-то мне здесь не нравится…

— Да, со старым человеком всякое может случиться… — вполголоса ответил Маркиз и заглянул в соседнюю комнату.

Это была хозяйская спальня, по совместительству — гостиная, кабинет и все прочее. Вдоль одной стены стояла старая никелированная кровать с шарами, накрытая ветхим, но чистым пикейным покрывалом. У другой примостился продавленный диванчик, середину комнаты занимал круглый одноногий стол, застеленный протершейся плюшевой скатертью. Ближе к окну располагался стол письменный. Ящики этого стола были грубо выдвинуты, содержимое их валялось на полу.

Теперь уже и Леня почувствовал беспокойство. Но это беспокойство превратилось в настоящую тревогу, когда он увидел высовывающуюся из-за круглого стола ногу в рваном хлопчатобумажном носке.

— Михаил Васильевич! — повторил он, огибая стол и склоняясь над стариком.

Но одного взгляда на старого врача было достаточно, чтобы понять — ему уже ничем не поможешь.

Михаил Васильевич был мертв.

И причина его смерти не вызывала сомнений.

Его убил не инсульт, не инфаркт, не сердечный приступ.

Его убил удар тупым тяжелым предметом по голове. И этот тупой тяжелый предмет лежал тут же, рядом с трупом. Это был массивный бронзовый подсвечник, испачканный кровью убитого.

— Мы опоздали, — тихо проговорила Лола.

— Мало того — мы здорово влипли, — добавил Маркиз, вглядываясь в мертвого врача. — Расспрашивали о нем, торчали на улице перед его домом на виду у всего поселка… а он умер не больше часа назад!

— Я тебе говорила — незачем было сюда ехать! —Лола не преминула пнуть своего компаньона.

— Как раз есть зачем! — возразил Маркиз, оглядывая комнату. — Что ты думаешь — его убили из-за фамильных драгоценностей или из-за сбережений? Тут на всем такой отпечаток бедности, что любой уважающий себя грабитель и порога бы не переступил!

— Бывают же не только серьезные грабители, —возразила Лола, — бывает мелкая шпана, готовая убить старика за десятку… наркоманы, наконец! Когда им нужна доза, они уже совсем перестают соображать!

— Бывает, — согласился Маркиз, — только тогда они бы подсвечник прихватили — все же он бронзовый. А тут картина совсем другая. Старика убили не на пороге, а в комнате, возле письменного стола. То есть, похоже, что он впустил своих убийц, разговаривал с ними, что-то им показывал. И потом, во время разговора, его неожиданно ударили по голове. Он, скорее всего, ничего не понял, не успел даже испугаться.

— И зачем же его убили?

— Это-то самое главное! — Леня повернулся к своей спутнице. — Его убили из-за того, что он знал! Убили, чтобы он ничего не смог рассказать нам с тобой! То есть убийца, или убийцы, знали, что мы будем его разыскивать, и спешили, чтобы опередить нас!

— Ужас какой, — Лола вздрогнула и обхватила себя руками за плечи. — Значит, если бы не мы, он остался бы жив… говорила же я тебе — не нужно было сюда ехать! Глядишь, старичок остался бы жив!

— Это вряд ли, — Маркиз тяжело вздохнул, — они не понадеялись бы на случай. Приедем мы или не придем — а Михаил Васильевич все равно владеет опасной для них информацией, значит, в любом случае представляет угрозу! Кроме того, ты видишь —после убийства они переворошили все документы в его столе. Значит, они что-то искали… что-то, связанное с его прежней работой, с детской больницей!

— Ну, и что мы теперь будем делать?

— Первым делом, мы отсюда уберемся. Если нас обнаружат возле трупа, оправдаться будет очень непросто!

Он выглянул в пыльное окошко. На улице было пусто, но как-то подозрительно тихо.

— Давай-ка уйдем огородами! — предложил Леня. — Не будем лишний раз мозолить глаза соседям!

Он открыл окно, выходящее на задний двор, выбрался в него и помог вылезти Лоле. Позади дома царило еще большее запустение. Спутники пробрались через непролазные заросли бурьяна, нашли широкий пролом в заборе и выбрались на другую улицу.

— Я в этом дворе все ноги крапивой обожгла! — пожаловалась Лола.

— А я тебе говорил — надень джинсы!

— Вот еще, в такую погоду!

— Ну, так не жалуйся!

— Буду! — возразила Лола капризным голосом. Леня предпочел не отвечать и быстрым шагом направился обратно к больнице.

— Надеюсь, теперь-то мы поедем домой? — осведомилась Лола.

— Поедем… только прежде проверим еще одну вещь!

— Какую еще вещь? — Лола остановилась посреди дороги.

— Как там сказала тетка из больницы? Ее и какую-то Анфису оставили здесь, в Кунтышеве, пока еще не все перевезли на новое место! А что, как ты думаешь, могли оставить в старом здании больницы до самого конца? Больничное оборудование наверняка перевезли в первую очередь, всякие кровати и тумбочки — тоже, а вот архив… наверняка он все еще здесь! И эта тетка нам его охотно покажет. За небольшую плату, разумеется!

— Ох, Ленька, доиграешься ты! — вздохнула Лола. — По-моему, надо отсюда как можно скорее сматываться…

— Михаила Васильевича пока не нашли, — отмахнулся от нее Маркиз, — и вряд ли скоро найдут, соседи к нему в дом наверняка не заходят. Так что нам, конечно, нужно спешить, но довести свое расследование до конца тоже необходимо…

Лола увидела в глазах компаньона характерный блеск, вроде того, какой появляется в глазах гончей собаки, почуявшей свежий след, и поняла, что спорить с ним сейчас бесполезно.

Они обошли квартал и снова оказались позади больничного корпуса. Выглянув из-за угла и не заметив ни одной живой души, Леня приблизился к пристройке, где обитала находчивая уборщица.

Белье по-прежнему сохло перед входом в пристройку, занавески на окнах были опущены.

— Эй, где вы? — окликнул Леня, подойдя к дверям. — Можно вас еще кое о чем спросить?

Хозяйка не отозвалась, и Леня вошел в ее жилище.

Тетка сидела на низенькой табуретке, тяжело привалившись спиной к стене. На голове ее был туго натянутый полиэтиленовый пакет. Сквозь прозрачный пластик виднелось багровое лицо, искаженное предсмертной мукой.

Лола охнула и попятилась к двери.

— И снова опоздали! — проговорил Леня, оглядываясь по сторонам. — Причем на этот раз, может быть, всего на несколько минут!

— И здесь они тоже что-то искали! — Лола расширенными от ужаса глазами обвела помещение.

Действительно, все здесь было перевернуто вверх дном, на полу валялись выброшенные из шкафа сероватые от многократных стирок простыни и наволочки с черными больничными штампами — белье, наворованное предприимчивой теткой за долгие годы беспорочной службы. Тут же валялись открытые банки из-под круп, сами крупы усеивали пол, как песок пустыню.

— Что же они здесь-то искали? — пробормотал Маркиз. — У этой тетки явно не было никаких записей или документов… а что у нее могло быть — это ключи от архива!

Он повернулся к своей спутнице и очень вовремя, чтобы успеть подхватить ее: Лола медленно сползала на пол. Лицо ее позеленело, как весенняя листва. Видимо, вид задушенной старухи оказался чересчур впечатляющим даже для ее крепких нервов, и она впервые за всю свою артистическую и профессиональную карьеру упала в обморок всерьез, а не по заказу.

Леня пристроил ее на продавленную кушетку и огляделся в поисках воды.

На табуретке возле входа стоял большой глиняный кувшин с колодезной водой. Леня подхватил его… и увидел под донышком кувшина умостившийся в небольшом углублении старый заржавленный ключ.

— Вот где он! — обрадовался Маркиз. Однако прежде чем прибрать найденный ключ, он подошел к Лоле с кувшином в руках, и плеснул ей в лицо.

— Ой! — Лола вздрогнула и открыла глаза. — Что это было? Мне все это приснилось?

Она обвела взглядом тесную комнатку, увидела мертвую хозяйку и горестно вздохнула:

— Нет, не приснилось! Ленечка, ну мы наконец вернемся домой? Я ужебольше не могу видеть трупы!

— Надеюсь, трупов больше и не будет, — как мог, успокоил ее Маркиз, — и очень скоро мы поедем домой. Только напоследок заглянем еще кое-куда…

— Никуда больше не хочу заглядывать Г — захныкала Лола. — Опять найдем там какую-нибудь мертвую старуху! Ну почему ты никогда не можешь вовремя остановиться?

— Потому что у нас теперь кое-что есть! — Леня гордо продемонстрировал ключ. — Между прочим, я его обнаружил благодаря твоему обмороку. Но больше, пожалуйста, не падай — у нас есть более важные дела.

— Ты ужасный человек! — воскликнула Лола с пафосом. — Я проклинаю тот день, когда согласилась с тобой работать!

— Что-то я не припомню — из какой это пьесы? —Леня наморщил лоб. — Вроде бы не из «Трех сестер» и не из «Собаки на сене»… но вообще, должен признать, довольно эффектно. И самое главное — раз ты уже способна играть с такой отдачей, значит, ты в форме, и можно продолжать работу.

— Ну тебя, — отмахнулась Лола, — пойдем уже в твой архив! Хочется скорее закончить дело и уехать из этого ужасного поселка, пока не наткнулись еще на один труп!

— Придется подождать до темноты! — остановил ее Маркиз. — Не хватало только, чтобы нас застукали во время поисков! Тогда оба эти трупа наверняка спишут на нас.

— Боже мой! — Лола схватилась за голову. — Еще полдня провести в Кунтышеве? Ну хоть поесть-то можно, а то я просто умираю от голода!

— Попытаемся, — осторожно ответил Маркиз. — По дороге к больнице я видел вывеску кафе. Правда, там нам вряд ли предложат салат из осьминогов или пармскую ветчину, кроме того, оно носит довольно подозрительное название «Счастливого пути», но ничего другого нам, кажется, не предложат.

Компаньоны спрятали свою машину в кустах неподалеку от больницы, чтобы она лишний раз не мозолила глаза местным жителям, и отправились пешком к центру поселка.

Кафе «Счастливого пути» располагалось неподалеку от главной местной достопримечательности —того самого памятника Ленину, возле которого спутники двумя часами раньше повстречали разговорчивую старуху с козой. Внутреннее убранство кафе напоминало типичную поселковую столовую тридцатилетней давности. Возле окна красовалась кадка с китайской розой, усеянной крупными бордовыми цветками. Большая часть столиков была свободна, прочие были заняты проезжими шоферами, которые закусывали вчерашними щами и малопривлекательными пригорелыми котлетами, с интересом поглядывая на возвышающуюся за кассой крупную разбитную особу лет сорока в белой наколке, кокетливо прикрепленной к завитым рыжим волосам. Именно этот основной контингент и дал кафе его выразительное название.

Впрочем, среди бравых шоферов попадалось и несколько местных жителей, которых можно было узнать по резиновым сапогам, так называемым фуфайкам и распространяемому ими бодрящему запаху поля и хлева.

Местные жители щей не ели, поскольку этого у них и дома хватало, а брали на раздаче в основном винегрет и селедку в качестве закуски к сомнительному мутноватому напитку, который разливали под столом. Буфетчица закрывала глаза на эти маневры, следя только за тем, чтобы посетители не приносили в заведение собственной закуски, а покупали хоть что-нибудь у нее.

Леня подошел к стойке и вежливо осведомился, что им могут предложить в этом храме общественного питания.

— Мужчина, вам поесть или закусить? — осведомилась рыжая особа, с интересом оглядев Леню и с неодобрением его спутницу.

— Как все-таки велик и могуч наш язык! — проговорил Маркиз, повернувшись к Лоле. — Подумай только, сколько в нем тонкостей и нюансов! Надо же — поесть или закусить!

Он мило улыбнулся буфетчице:

— Если вы, мадам, интересуетесь, собираемся ли мы с подругой разливать под столом самогон, французский коньяк или другие крепкие спиртные напитки — то нет, не собираемся. Нам бы поесть, только что-нибудь безопасное, чтобы не пришлось переименовывать ваше заведение в „«Последний путь»!

— Во-первых, не мадам, а мадмуазель, — уточнила буфетчица, кокетливо заправив за ухо огненно-рыжий локон. — А во-вторых, если поесть — так берите щи и шницель свиной рубленый.

— Какое блестящее знание французского языка, мадмуазель! — восхитился Леня. — Я вас поздравляю.

А насчет щей и шницеля… вы уверены, что мы доживем до утра?

— Люди не жалуются, — буфетчица широким жестом обвела обедающую публику.

— Люди, может быть, отличаются отменным здоровьем, — предположил Маркиз. — Я лично знал одного водителя карьерного грузовика, который съел банку тушенки вместе с жестью и даже не заметил…

— Да вы вроде тоже на больного не похожи, — буфетчица окинула Леню знойным взглядом и выправила локон из-за уха.

— Я — может быть, но моя спутница… в общем, нет ли у вас чего-нибудь полегче, чем прошлогодние щи или свиной придорожный шницель?

— Ну ладно, — буфетчица скромно потупилась. —Я вам яишенку приготовлю… уж от нее-то вам точно ничего не будет! Из свежих яиц яишенку. Раз уж вы такие деликатные. Хотя насчет шницеля свиного рубленого вы зря сомневаетесь. У меня доктор один обедает, так он шницель кушает, и ничего!

— Доктор? — Маркиз насторожился.

— Ну да, из детской больницы доктор, Михаил Васильич. Больница-то переехала, а он остался. Хороший доктор, он дочку мою, Таточку, вылечил… Таточка моя заикалась, ее собака напугала, так Михаил Васильич вылечил ее, и ничего с меня не взял. «Все, — говорит, — болезни от страха случаются. Если, — говорит, — в детстве человека чем-то сильно напугать, так непременно у него от этого какая-то болезнь приключится». Так что — будете яишенку?

— Непременно, — кивнул Леня. — Премного вам благодарен!

— Тогда подождите минут десять!

Спутники заняли свободный стол, расположенный под сенью китайской розы и показавшийся им немного чище других.

Однако не успели они расположиться, как к Лене подошел здоровенный шофер с густыми сросшимися бровями.

Еще суровее нахмурив и без того угрюмое лицо, он наклонился и произнес многообещающим голосом:

— Ну-ка, мужик, выйдем! Поговорить надо!

— В чем дело, товарищ? — забеспокоилась Лола. —Какие еще разговоры в обеденный перерыв?

— Не волнуйся, Ольга, — успокоил ее Маркиз, вставая из-за стола. — Все будет в норме, мы с человеком только поговорим…

— Знаю я, как вы разговариваете! — скривилась Лола. — Леонид, у меня к тебе больше нет доверия!

Прошлый раз тоже поговорить вышел, а потом тому рэкетиру швы накладывали, а ты на пятнадцать суток загремел!

— Это не повторится! — заверил ее Маркиз. Они вышли на крыльцо «Счастливого пути», и шофер, повернувшись к Лене, ухватил его за грудки здоровенной лапой:

— Ты че, фраерок, к Тамарке моей клеишься? Маркиз ловким движением высвободился, отступил на шаг и примирительно проговорил:

— Обожди, друг… тебя как звать-то?

— Ну, допустим, Федор… — ответил тот и снова попытался схватить Леню.

— Очень приятно, — проговорил Маркиз, уворачиваясь, — а меня — Леонид… Федя, ты сам посуди: Тамара твоя, конечно, женщина интересная, но я же сам при женщине… ты ведь Ольгу мою видел, тоже ничего! Все при ней, как говорится…

— Ну!.. — неуверенно согласился Федор. — А чего ж ты с Тамаркой ля-ля? Я видал, как вы с ней базарили! Как она глазки тебе строила!

— Федя! — с нажимом произнес Маркиз, пресекая очередную попытку собеседника угодить ему кулаком в глаз. — Ты сам подумай. Она женщина интересная… так?

— Факт, — согласился шофер.

— И одинокая! Так?

— Ну!

— Дочку, опять же, одна воспитывает! А это, сам знаешь, в наше время нелегко! Ей ведь, само собой, замуж хочется, а ты ее все мурыжишь… вот она и стреляет глазами, чтобы тебе досадить. Точнее, подтолкнуть. В смысле, чтобы ты о свадьбе подумал!

— Ты так думаешь? — Федор опустил руки, сел на крыльцо и достал из кармана мятую пачку сигарет. — Курить будешь?

— Буду! — со вздохом согласился Маркиз, усаживаясь рядом с Федором.

Они закурили и некоторое время молчали. Леня собрал в кулак всю свою волю, чтобы не закашляться от термоядерного курева нового знакомого.

— Может, ты и правду говоришь! — наконец произнес Федор с тяжелым вздохом. — Да только я все никак не соберусь с ней поговорить… она баба видная, на нее все пялятся… опять же, женитьба — это… того… шаг!

— Да и ты мужик хоть куда! — заверил его Леня. —И зарабатываешь небось неплохо…

— Да не жалуюсь!

— Ну, так чего тянуть-то! Решайся, Федя! Ты же мужчина! А то увезут твою Тамару, и поминай, как звали!

Через несколько минут Маркиз и Федор вернулись в кафе лучшими друзьями.

Последние часы перед операцией Лола и Маркиз провели в кустах позади больницы, наблюдая за окрестностями.

Темнеет в июне поздно, но к вечеру над Кунтышевым собрались облака, приблизив сумерки, и в одиннадцатом часу Леня сказал, что дольше выжидать нет смысла и можно идти на дело.

Они быстро пересекли больничный двор и проскользнули в незапертый служебный вход. По первому этажу больничного здания тянулся коридор, от которого отходили многочисленные комнаты. Маркиз заглядывал в них, светил перед собой карманным фонариком. Скорее всего, это были больничные палаты. Все они были пусты, только кое-где валялись обрывки газет и осколки стекла. Леня шел вперед, открывая дверь за дверью, но нигде не было ничего похожего на архив.

Толкнув очередную дверь, он увидел просторную кухню. Здесь еще оставалось несколько газовых плит и разделочных столов — видимо, эти предметы были слишком громоздкими, чтобы перевозить их на новое место.

— Я тебе говорила, что незачем здесь оставаться! — опять принялась ворчать Лола. — Давно надо было уехать! Все равно ничего не нашли!

— Подожди, — отмахнулся Леня. — Мы еще не осмотрели верхний этаж…

Вдруг откуда-то из глубины коридора до них донесся отчетливый стук.

— Здесь кто-то есть! — прошептала Лола и схватила Маркиза за руку. — Ленечка, пойдем скорее отсюда! Мне страшно!

— Да это, наверное, окно сквозняком захлопнуло! — отмахнулся Леня. — Раз уж мы столько времени ждали — надо довести дело до конца! Ну-ка, посмотри — что там в углу?

Действительно, в дальнем конце кухни, за одним из разделочных столов, виднелось какое-то темное пятно. Леня направил на него свет фонаря и разглядел низенькую обитую жестью дверь.

— Давай-ка проверим, что там у нас…

Они пересекли кухню, подошли к двери. Лола то и дело боязливо оглядывалась, прислушиваясь к скрипам и шорохам ночного здания.

Дверь была заперта, но ключ, найденный в каморке сторожихи, подошел к замку.

— Наверняка это здесь! — проговорил Леня, поворачивая ключ в замочной скважине.

В тишине скрип отворяемой дверцы прозвучал особенно тревожно. Лола вздрогнула.

— Ленечка, мне как-то не хочется туда идти! — жалобно прошептала она.

— Ну, подожди меня здесь!

— А оставаться одной мне еще больше не хочется!

За дверью оказалась лестница в подвал. Светя перед собой фонариком, Маркиз начал спускаться. Лола, жалуясь на судьбу и вздыхая, двинулась следом.

Лестница скоро кончилась, и спутники оказались в полной темноте. Леня поднял фонарь и посветил перед собой. Они находились в небольшой комнате с низким сводчатым потолком. У противоположной стены стояло несколько деревянных стеллажей, уставленных картонными папками.

— Вот оно! — радостно воскликнул Маркиз. — То, что мы искали! Архив больницы!

— Ты счастлив? — саркастически проговорила Лола. — Давай, забирай то, что тебе нужно и пойдем скорее отсюда! Мне здесь очень не нравится!

— Сейчас, дорогая… — Леня шагнул к стеллажу, —помоги мне, один я буду возиться гораздо дольше…

— Ну вот, наконец-то ты признал, что и от меня есть какая-то польза! — Лола тоже подошла к стеллажу. — А что нужно искать?

— Боюсь, что нам придется перебрать большую часть папок. Я не знаю, в каком году она сюда поступила, и вообще не уверен, что она здесь была… Нужно искать девочку по имени Алла Куликова, семьдесят пятого года рождения.

— Если не уверен, тогда зачем мы сюда притащились… — проворчала Лола.

Маркиз закрепил фонарь так, чтобы они оба могли хоть что-то видеть, и партнеры принялись за работу.

Через полчаса на полу выросла огромная груда папок, а стеллажи понемногу освобождались. Работа шла довольно быстро: фамилии детей и даты рождения были написаны на обложках, так что папки не приходилось открывать.

— Ой, я ее чуть не пропустила! — воскликнула вдруг Лола, подняв над головой голубую картонную папку. — Вот она, твоя Алла Куликова!

И в этот момент у них над головой раздался громкий стук.

— Что это? — вскрикнула Лола.

Маркиз повернулся и осветил дверь подвала. Она была закрыта!

— Наверное, ее сквозняком захлопнуло… — произнес он негромко. Но на этот раз в его голосе не было уверенности.

Лола взбежала по лестнице и толкнула дверь. Она не поддавалась.

— Сквозняком, говоришь? — она повернулась к Маркизу. — Странные здесь сквозняки! Говорила я тебе — незачем сюда спускаться! Что теперь делать?

— Подожди, не впадай в панику! — Леня поднялся по лестнице. — Ключ у нас, так что мы сможем выбраться…

— Неизвестно, кто подкарауливает нас за этой дверью! — испуганно прошептала Лола.

Маркиз вставил ключ в замочную скважину и удивленно проговорил:

— Странно, замок не заперт… ну да, ведь они не нашли ключ… ключ есть только у нас…

— Тогда почему же дверь не открывается? — прошептала Лола. — И кто такие «они»?

Леня подергал дверь. Она не поддавалась.

— Боюсь, что они чем-нибудь заложили дверь… или придвинули к ней что-нибудь тяжелое…

— Ты так и не ответил — кто такие они?

— Если бы я сам это знал! — Леня пожал плечами.

— А что ты намерен делать?

— Сохранять достоинство! — гордо ответил Маркиз. — Это первое, что уважающий себя человек должен делать в критической ситуации! Главное — не впадать в панику и подумать. Выход всегда найдется… по крайней мере, так было до сих пор.

— Ну-ну, — с сомнением проговорила Лола, — подумай… интересно будет посмотреть, как ты это делаешь… Боюсь, с непривычки это будет тяжело!

— Лолка, прекрати вредничать! — Маркиз засунул архивную папку за пазуху и посветил фонариком по сторонам. — Во всяком случае, время у нас есть…

— Ты так считаешь? — Лола потянула носом. —А мне что-то подсказывает, что времени у нас нет!

— Что ты хочешь сказать? — забеспокоился Леня.

— А ты принюхайся — ничего не чувствуешь?

В подвале явственно запахло газом.

— Ох ты! — Леня с ужасом посмотрел на дверь. — Ну да, над нами ведь кухня, и газ по-прежнему подведен. Кажется, они решили превратить этот подвал в газовую камеру… или еще хуже…

— Что может быть хуже? — тоскливо произнесла Лола и, спустившись по лестнице, поспешно отступила в глубину подвала, куда газ еще не успел просочиться.

— Очень скоро здесь будет взрывоопасная смесь газа и воздуха. Тогда достаточно щелкнуть зажигалкой, и вся эта больница взлетит на воздух. Тогда одним махом они навсегда избавятся и от нас, и от архива…

— Умеешь ты, Ленечка, поднять настроение! Это ты и называешь — соблюдать достоинство?

— Ну, должны же мы трезво смотреть на вещи…

— Спасибо — утешил! Может быть, заодно ты меня еще кое в чем просветишь? Кому это мы так сильно мешаем?

— Может быть, мы узнаем это, когда прочтем содержимое папки?

— Нет, дорогой! Я могу думать только о том, как отсюда выбраться!

— Ну и как — много надумала?

Компаньоны переругивались злым шепотом, мечась по тесному темному помещению, наступая на валявшиеся папки.

— Ой! — Лола взвизгнула и подпрыгнула, чуть не ударившись головой о низкий сводчатый потолок.

— Что — тебе пришла в голову какая-то свежая мысль? — осведомился Леня, направив на спутницу луч фонарика.

— Какая мысль! — выкрикнула Лола, пятясь и в ужасе глядя себе под ноги. — По моей ноге кто-то пробежал! Огромная крыса!

— Да не крыса, а маленькая мышка, — ответил Леня, светя фонарем на пол, — и очень даже симпатичная… а вот еще одна…

— Симпатичная?! — В голосе Лолы ужас и отвращение смешались примерно в равных долях. — Маленькая?! О чем ты говоришь! Она огромная и ужасная! Ты говоришь — еще одна? Сделай что-нибудь, а то я немедленно умру от страха!

— Подожди умирать! — Леня наклонился и двинулся вперед, светя перед собой. — Они тоже почувствовали запах газа и отправились с вещами на выход. Крысы ведь бегут не только с тонущего корабля, но и из тонущей… то есть, гибнущей больницы… может быть, они укажут нам путь наружу…

— Ни за что не пойду за мышами! —Лола чуть не плакала. — Да и потом — мы же больше их! Вон они какие маленькие!

— Да? — покосился на нее Леня. — Только что ты говорила, что они огромные.

— Но все равно, где пролезет мышь, там человеку не пробраться… даже такому стройному, как я!

— У тебя есть другие предложения? Лола промолчала, и Маркиз двинулся вперед.

Следуя за мышами, он дошел до задней стенки подвала, возле которой стоял огромный стеллаж с самыми старыми и потрепанными папками. Посветив на полки, Леня увидел, что некоторые из них были помечены еще шестидесятыми годами прошлого века.

Мыши скрылись под этим стеллажом.

— Ну и что — ты полезешь за ними? — с горькой насмешкой проговорила Лола. — Флаг в руки, барабан на шею!

— Я вот о чем думаю, — протянул Маркиз, — этот подвал длиной всего метров пятьдесят…

— Для нашей с тобой могилы он достаточно просторный!

— Да не сбивай меня с мысли! Метров пятьдесят, не больше… а здание больницы гораздо длиннее.

— Ну и что?

— Не тормози! — Маркиз уперся ногами в пол, навалился спиной на край стеллажа и сдвинул его с места.

Лола присоединилась к своему компаньону. Конечно, ее силы были невелики, но тут сработал тот же эффект, что в известном случае с репкой: бригада в составе дедки, бабки, внучки, жучки и кошки не могла справиться с задачей, пока к ней не присоединилась крошечная мышка. Так и сейчас — с помощью Лолы дело пошло быстрее, и стеллаж с чудовищным скрипом отъехал в сторону.

За ним оказался проем, кое-как заколоченный подгнившими досками.

Леня разбежался, издал резкий боевой крик и пнул их ногой.

Доски разлетелись на куски, и Маркиз, не удержавшись, влетел в темный пролом.

— Ленечка, ты жив? — Лола испуганно вглядывалась в темноту.

— Да жив я, жив! — отозвался Леня, поднимаясь с пола. — Только мышей тут гораздо больше, чем на твоей стороне!

— Ой! Тогда я туда ни за что не пойду! Лучше смерть! — и Лола отступила от пролома.

— Осторожно, ты на нее чуть не наступила! — донесся из темноты Ленин голос. — Какая крупная!

— Где? Ой! — Лола взвизгнула и бросилась вперед, через секунду оказавшись рядом с Маркизом.

— После этой ночи мне придется тратить гораздо больше денег на парикмахера! — проговорила она, в ужасе глядя под ноги.

— Это еще почему? — поинтересовался Леня.

— Седину закрашивать!

— Ладно, сейчас главное — дожить до утра! А на парикмахера как-нибудь заработаем!

Леня посветил вокруг фонарем.

Они оказались в таком же большом подвале, как первый, только гораздо более запущенном. Сюда, по-видимому, уже много лет не ступала нога человека. Стены были покрыты густым слоем грязи и плесени, на полу виднелись лужи. Но самое главное — в дальнем конце подвала под потолком просматривалось кое-как забитое досками маленькое окошко.

— Вот он — путь на свободу! — радостно проговорил Маркиз.

Он подбежал к окошку, пододвинул к нему пару ломаных ящиков и, с трудом дотянувшись, обдирая пальцы, оторвал доски. К счастью, они уже едва держались на проржавевших гвоздях.

Лола пробралась вслед за Маркизом, ступая, как по минному полю и в ужасе глядя под ноги — здесь действительно было очень много мышей.

Леня подсадил ее, и Лола наконец выбралась наружу. Она села на корточки, привалившись спиной к больничной стене, и с упоением вдохнула ночной воздух, в котором смешивались запахи теплой земли, травы и отцветающей сирени.

Через минуту к ней присоединился запыхавшийся Маркиз.

— Надо скорее отсюда уходить, — прошептал он, опасливо оглядевшись, — ведь они действительно могут с минуты на минуту взорвать больницу!

Лола вскочила и устремилась к зарослям бузины, за которыми они несколько часов назад спрятали свою машину.

Машина была на месте.

Леня сел за руль, вставил ключ в зажигание…

Мотор не подавал признаков жизни.

— Ну вот, — горестно выдохнула Лола. — А Ухо клялся, что это отличная тачка…

Маркиз молча выбрался из салона, поднял капот… все провода внутри были выдраны с мясом.

— Была тачка, — проговорил он со вздохом. — А теперь — груда металлолома…

— Ну и что же теперь делать?

— Идти пешком, что же еще!

— Но я не могу! Я просто не в состоянии! У меня совершенно не осталось сил! Я не сделаю больше ни шагу, буду сидеть здесь до утра! — сообщила Лола и привалилась к спинке сиденья.

В эту секунду с той стороны, откуда они только что пришли, прогремел оглушительный взрыв. На месте больницы полыхнуло темно-багровое зарево.

— Ленечка, я согласна идти пешком, — воскликнула Лола, выскочив из машины. — Только скорее пойдем отсюда!

Они продрались через кусты и через несколько минут выскочили на дорогу.

И едва не попали под колеса огромной грузовой фуры.

Тормоза грузовика истошно заскрипели, фура остановилась в нескольких сантиметрах от Лени. Из кабины, матерясь и размахивая монтировкой, выскочил здоровенный мужик со сросшимися бровями на мрачном лице.

— Вам че, жить надоело? — проревел шофер, неотвратимо надвигаясь на Маркиза. — Вы че, совсем сдурели — под колеса кидаться? Вам-то хорошо — в мешок и на кладбище, а мне из-за вас под суд идти!

— Федор! — воскликнул Маркиз. — Ты меня не узнал, что ли? Это же я, Леонид! А вот и Ольга моя!

— О! — Федор опустил монтировку и развел руки. — Здоров, Леонид! Извини, не признал! Перепугался, понимаешь… выскакиваете перед самой машиной…

— А мы тут, понимаешь, с одними повздорили, так они за нами теперь по всему Кунтышеву гоняются… Ты сейчас куда едешь — не в Питер? Может, подбросишь?

— Ну, до самого-то Питера не довезу, а на полдороги садитесь…

Спутники забрались в кабину, и через несколько минут фура уже мчалась по ночному шоссе.

Лола начала задремывать, а Маркиз настороженно поглядывал в зеркало заднего вида.

— Слышь, Федя, — проговорил он через какое-то время, — что-то мне вон та машина не нравится. Она за нами идет, как приклеенная!

— И правда! — Федор прибавил скорость, но фары следовавшей сзади машины не удалились.

— Во, блин! — шофер покрутил головой. — Ну ладно, это мы без проблем разрулим!

Он достал из бардачка мобильный телефон, потыкал толстым пальцем в кнопки и пробасил в трубку:

— Вован, тут за мной какие-то фраера увязались. Звякни мужикам, сыграем в русский хоккей!

Он убрал мобильник и снова сосредоточился на дороге.

Через несколько минут впереди показались задние огни еще одной фуры. Федор помигал фарами, передний водитель ответил ему таким же сигналом.

Федор обозначил левый поворот и пошел на обгон. Преследовавшая их машина не отставала.

Когда фура Федора выехала на встречную полосу, Маркиз увидел, что перед ними на шоссе едут не один, а два тяжелых грузовика. Федор прибавил скорость, но продолжал ехать по встречной. Когда их преследователь поравнялся с передней фурой, та сдвинулась влево. Водитель легковушки запаниковал, попытался вывернуться, но через минуту он был заблокирован тремя грузовиками. Он сигналил, что-то кричал в окно, но дальнобойщики знали свое дело. Федор повернул руль вправо, вытесняя преследователя с дороги. Казалось, еще секунда — и столкновение неизбежно. Нервы водителя легковушки не выдержали, он вильнул вправо, вылетел на обочину… машина выскочила в капустное поле и перевернулась.

— Один-ноль! — удовлетворенно проговорил Федор. — Знаешь, у дальнобойщиков жизнь тяжелая, грузы возим дорогие, а на дороге всякие шакалы караулят. Если бы не взаимовыручка, совсем бы худо было!

Через час Лола и Маркиз выбрались из фуры, поблагодарили Федора и распрощались.

— Ты насчет Тамары не сомневайся! — напоследок сказал Леня. — Она баба хорошая и тебя любит!

Еще через полчаса ночной извозчик высадил их перед родным подъездом.

— В ванну… сейчас же в ванну… — бормотала Лола, поднимаясь в лифте, — если я немедленно не приму ванну, я просто не знаю, что со мной будет!

— Хорошо, Лолочка! — Маркиз не стал спорить. — Прими ванну, а я пока посмотрю, что в этой папке, ради чего мы так рисковали и мучились…

— Ну уж нет! Я тоже хочу посмотреть!

Прежде чем раскрыть папку, Маркиз проникновенным взглядом уставился на холодильник, совсем как кот Аскольд. Однако Аскольд умел испускать некие флюиды, которые, отражаясь от холодильника, достигали чувствительного сердца хозяев, в результате Леня или Лола топали к холодильнику и вроде бы случайно доставали из него что-нибудь вкусненькое. Но хотя Леня Маркиз и был чрезвычайно близок со своим котом, некоторые вещи он все-таки делать не умел — ловить мышей к примеру или взглядом открывать холодильник. Не ел он также кошачьих консервов, предпочитая горячую калорийную пищу.

— Есть хочется… — протянул Леня, глядя в сторону.

— Если ты думаешь, что после всего пережитого, я стану готовить… — угрожающим тоном завела Лола.

— Понял! Понял, душечка, понял! — Леня замахал руками. — Давай просто чаю попьем! Или пельмешек что ли…

Лола негодующе зашипела, пришлось Лене самому вывалить в кипяток пачку пельменей.

— Даже сметаны не купила! — горько сказал он, вылавливая всплывающие комки вумовкой.

— Да ты всю сметану вчера с запеканкой съел! —вскипела Лола. — Продуктов не напасешься, все руки оттянула, пока сумки несла!

— Тихо-тихо, угомонись, соседей разбудишь! —Леня полил пельмени кетчупом и посыпал красным перцем.

Лола демонстративно достала из холодильника коробочку обезжиренного творожка без сахара.

Спустя некоторое время они вдвоем сидели за столом, на котором лежала раскрытая папка из детской психоневрологической больницы.

«Куликова Алла, восемь лет, — прочитал Леня первую запись в папке. — Поступила с тяжелым психологическим шоком после перенесенной трагедии. Девочка вместе с сестрой попала в горный обвал. Несколько часов находилась под камнями, с трудом выбралась. Ее сестра погибла. В результате детская психика в целях самосохранения заблокировала воспоминания об этом происшествии. Как следствие —острая клаустрофобия, периодические приступы неосознанного страха, глубокие обмороки, развитый комплекс вины. Назначено медикаментозное лечение, отвлекающая терапия…»

…Тем летом Аня и Аллочка вместе с матерью приехали к папе на метеостанцию. Они с мамой жили в большом городе, а папа работал где придется — только чтобы не жить рядом с семьей, такой уж у него был характер. Родители встречались летом, да и то бесконечно выясняли отношения, а девочки, предоставленные самим себе, гуляли по окрестностям. Отец не велел им далеко отходить от дома, а особенно — подниматься в горы. Но дело было весной, и вокруг цвело столько удивительных цветов!

Аня и Алла были близняшками, похожими как две капли воды, а нет людей более близких, чем близнецы. Они называли друг друга секретными именами, у них были свои, только им двоим известные слова. Впрочем, эти слова не очень-то были им нужны —девочки понимали друг друга с полуслова, а иногда и вовсе без слов.

Чуть выше тропинки, по которой девочки возвращались домой, Алла заметила полянку, густо поросшую маками. Она только взглянула на сестру, и они наперегонки бросились вверх по пологому склону.

Последние несколько метров пришлось карабкаться, обдирая ладошки. Но зато какая нарядная эта была полянка!

Девочки бродили среди маков, разомлев от яркого весеннего солнца. Утомившись, они прилегли в тени скалы. Над ними возвышался отвесный склон, испещренный глубокими трещинами, как лицо старика морщинами. Алла задремала, сквозь полуопущенные ресницы следя за пролетающими в звенящей высоте птицами. Вдруг сестра потрясла ее за руку.

— Что это?

Где-то над ними раздавался глухой нарастающий гул.

Девочкам стало страшно.

— Бежим домой! — выкрикнула Аня.

— Нет! Не успеем! — Алла прижалась к скале, потом увидела рядом неглубокую расщелину, вжалась в нее, потянула за руку сестру…

Через несколько секунд гул разросся, накрыл их огромной волной, поглотил все звуки весеннего дня. Алла сжалась в комок, втиснулась в каменную щель, зажмурилась, чтобы было не так страшно…

Следующие минуты казались ей бесконечными. Все вокруг грохотало, тряслось, рушилось. Казалось, весь мир обрушился на двух маленьких девочек.

Наконец, грохот стих, наступила тишина, страшная, гнетущая тишина.

Алла открыла глаза, но светлее от этого не стало. Она была завалена каменными обломками, глыбами гранита и песчаника. К счастью, расщелина, в которой она пряталась, защитила ее от обвала, и девочка была цела. Но защитив ее от мгновенной смерти, расщелина, кажется, обрекла ее на более мучительную медленную смерть от голода и жажды, превратившись в каменную могилу.

Первый, о ком вспомнила Алла, когда прекратился обвал, была ее сестра.

— Аня! — окликнула она. — Нуся!

Это было секретное имя сестры. Секретное имя самой Аллы было Луся.

Где-то рядом среди камней послышался стон,

Нуся была жива, но ей повезло меньше, чем сестре. Камень раздробил ее ноги.

Стон повторился, потом незнакомый, хриплый от боли голос проговорил:

— Лу… луся, помоги…

Алла пыталась пробиться к Ане, раздирая пальцы о камни, она прокапывала проход… но что могла сделать восьмилетняя девочка с обломками скалы?

Она плакала, царапала камень, но все было бесполезно.

Голос сестры становился все тише и тише, и наконец совсем затих.

Нашли их к вечеру.

Разобрали завал, достали из-под камней двух девочек — одну мертвую, истекшую кровью, и вторую — с виду нисколько не пострадавшую, но не подающую никаких признаков жизни.

«По-видимому, перенесенный шок вызвал у девочки синдром частичного раздвоения личности, — читал Леня следующую запись. — Она сознает, кто она такая в действительности, но вместе с тем ассоциирует себя со своей погибшей сестрой. Назначенное лечение с виду достаточно эффективно, но оно не искореняет психологическую травму, а только загоняет ее глубже в подсознание…»

— Да-а, — сказал Маркиз, отложив папку и протирая усталые глаза, — почерк у покойного доктора оставляет желать лучшего…

— Все доктора пишут как курица лапой, их специально этому учат, чтобы больные не могли разобрать, что в карточке написано! — поддакнула Лола и налила своему компаньону свежего чайку.

В вазочке оставались два печеньица: одно шоколадное с миндальной крошкой, другое — песочное с вареньем. Конфеты кончились. Лола отвернулась, чтобы достать еще конфет, а когда подошла к столу, чтобы поставить вазочку, то увидела, что Леня аккуратно срезал шоколад и выдал Пу И миндальную печенюшку. После этого он с чистой совестью съел последнее печеньице, да еще пальцем собрал крошки.

Лола слегка поморщилась — все же некоторые Ленькины привычки просто отвратительны — и подвинула ему конфеты.

— Спасибо, дорогая, — невнятно пробурчал он, жуя печенье, и тут же запихнул в рот сразу две конфеты.

— Ты хоть фантики развернул? — съязвила Лола. —А то прямо с бумагой и слопаешь…

После сытного ужина Леня находился в благодушном настроении, поэтому он ничего не ответил на Лолино провокационное замечание, тем более, что челюсти временно слиплись от грильяжа. Лола же демонстративно налила себе зеленого чая и закусила пресный сухарик. Маркиз запил грильяж чаем и тут же потянулся за следующей конфетой. Ему попалась с шоколадно-ромовой начинкой, он съел ее, не глядя, потому что снова углубился в чтение. Лола злобно грызла сухарик. Леня перевернул страницу, папка выскользнула у него из рук, он полез собирать листы и задел Лолу локтем.

— Осторожнее, медведь! — взвизгнула она, и снова Маркиз никак не отреагировал.

Он уселся поудобнее, выровнял страницы и углубился в размышления, машинально прихлебывая из пустой чашки. Потом вытащил из вазочки следующую конфету, с помадкой, развернул одной рукой фантик и съел. Лола едва не подавилась сухарем, закашлялась, но никто не обратил на нее внимания. Видя, что никто не замечает ее стараний, она выхватила у Маркиза из-под носа вазочку с последней оставшейся конфетой, быстро запихнула в рот и проглотила, а когда разобрала вкус, то очень расстроилась — конфета оказалась с кокосом, а его вкус Лола терпеть не могла.

Рассердившись в который раз из-за Ленькиного обжорства, она совсем пригорюнилась.

— Да! — Маркиз стукнул кулаком по листкам из папки. — Я все понял! Налицо отлично разработанная интрига! Если принять за гипотезу, что Алла Геннадьевна мне не врала, то она действительно не помнит, что случилось с ней в далеком детстве.

— Вот ты вечно всем веришь! — упрямо заметила Лола. — С чего ты взял, что она тебе не врет? Тут и так все запутано, может ей зачем-то нужно привлечь тебя на свою сторону! Ты ведь ее совсем не знаешь!

— А потому она мне не врет, что если бы она помнила про сестру-близнеца, то совершенно по-другому относилась бы к появлениям своего двойника! Так и считала бы, что является ей не она сама, а сестра!

— Ты считаешь, что ее сестра осталась жива и теперь пытается с ней увидеться? — недоверчиво спросила Лола. — Так бывает только в мексиканских сериалах. И то в последнее время даже старушки такому не верят!

— Да ничего я не считаю! — возмутился Маркиз. —Что я, глупее старушек, что ли? Просто кто-то ее крепко подставляет! Кто-то знает про то, что у нее в детстве были проблемы, и пользуется этим, чтобы свести ее с ума! Убить-то, я так понимаю, ее не хотят — давно бы уж убили, если бы нужно было. А тут такой огород нагородили — любо-дорого! С размахом люди работают!

— Ты сам себе противоречишь, — Лола заупрямилась, как ослица на перевале, — сам же говоришь, что эта Алла — ни сном ни духом, у нее полный провал в памяти. Доктор Михаил Васильевич мог бы вспомнить и рассказать, но его только сегодня навестили. А интригу-то давно задумали. Откуда же они все в подробностях узнали?

— Психоаналитик! — Леня хлопнул себя по лбу. —Точно, он все раскопал! Хотя с виду и шарлатан, но однако техникой гипноза-то наверное владеет! Вот под гипнозом все и вызнал у Аллы! А ей лапшу вешал, что она здорова — так, нервишки пошаливают… А к психоаналитику ее муж послал! А кто у нас муж? Алла говорила, что — кристальной души человек, с ней в большой дружбе, несмотря на развод, очень заботливый, а самое главное — она абсолютно от него не зависит! Совместной собственности у них нету — в общем душка, подозревать его ну никак нельзя!

— Не верю! — решительно сказала Лола.

— Правильно! — так же решительно ответил Маркиз и налил себе остывшего чая. — Слушай, а что это у нас никогда ничего к чаю нету? Мне для интенсивной работы мозга требуется много сладкого. Хоть бы простых конфет купила! Или сгущенки! Вареной…

— Да у тебя вместо мозгов скоро сгущенка будет! Вареная! — передразнила Лола. — Столько конфет сожрать!

— Да? — удивился Леня. — Ну ладно, не будем отвлекаться, наверное, это нервное. Эх, как бы побыстрее к этому мужу подобраться! Прощупать его…а то доведут они Аллу до психушки!

Лола издала странный звук — не то чиханье, не то иканье.

— Будь здор-рова! — заорал некстати появившийся попугай.

Если бы не этот болтун, Леня Маркиз ничего бы не заметил. Нельзя сказать, что он был ненаблюдателен, просто сейчас голова его была занята размышлениями. Но тут он поднял голову и внимательно посмотрел на попугая. Тот склонил головку набок и честно глядел одним глазом. Тогда Леня перевел взгляд на Лолу. Его подруга стояла, зажав рот руками, глаза ее были расширены.

— Лолочка, тебе плохо? — всполошился Леня. —Тебя тошнит?

— Ик! — сказала Лола и еще крепче прижала руки к губам.

Было похоже, что-то рвется из нее наружу а она, Лола, очень не хочет это выпускать. Маркиз огляделся по сторонам, чтобы найти кота. Кот служил ему индикатором. Он предчувствовал ссоры, скандалы и всяческие катаклизмы заранее и старался своевременно удалиться в укромное место. Сейчас кот спокойно сидел на стуле, аккуратно подпихнув под себя кухонную рукавичку — он любил отдыхать на мягком.

— Лолка, тебя точно не тошнит? — спросил Леня, опасливо приближаясь к своей подруге.

Лола энергично помотала головой.

— Тогда прекрати валять дурака и объясни, что с тобой происходит! — рассердился Маркиз. — Некогда мне с тобой возиться!

— А будешь хамить — вообще ничего не скажу! —возмутилась Лола.

— Ой, не могу!

Леня переглянулся с котом и решил сменить тактику.

— Ну дорогая, расскажи, облегчи душу! — он привлек Лолу к себе и поцеловал за ушком. — Папочке можно сказать все!

— Дай слово, что не будешь насмехаться! — потребовала Лола.

— Честное благородное слово! — Маркиз прижал руки к сердцу и наклонил голову, чтобы Лола не увидела мелькнувших в глазах бесенят.

— Не могу молчать! — простонала Лола. — Хотя чувствую, что делаю глупость… Я знаю, кто строит козни против твоей клиентки!

— Нашей, — машинально поправил Леня. — Это муж?

— Может быть, это и муж… — задумалась Лола, — очень подходит… они разведены… то есть сейчас он свободен… В общем, его зовут Эдуард! Очень богатый, но противный!

— Так-так… Ну-ка давай сначала и в подробностях. Только не ври и не юли, все равно узнаю.

И Лола, кляня себя за уступчивость, рассказала компаньону все в подробностях — как Роза устроила ей мороку с двумя мужчинами, как Лола первый раз послала вместо себя постороннюю девицу, и как потом эту девицу обнаружили мертвой.

— Офигеть! — высказался Маркиз. — Просто фильм ужасов! И название «Маньяк на Невском»! Хичкок отдыхает!

— Обещал же, что не будешь смеяться, — горько сказала Лола, — меня и так совесть мучает из-за Алены…

Леня хотел сказать, что не надо было слушать эту сводню Розу Тиграновну, но вовремя заметил, что у Лолы дрожат губы, и промолчал. Лола выпила водички и продолжила рассказывать, как тот тип, что представлялся Эдуардом, позвонил ей снова и она, заинтригованная, решила посмотреть на него со стороны, чтобы убедиться — маньяк он или не маньяк.

— И там, в «Янтарном» я увидела, что он разговаривает с девицей, которая села в серебристый «Ситроен», понимаешь? — возбужденно тараторила Лола. —Я и поехала за ней, а этот Эдуард меня не видел… А ты не знаешь, как зовут мужа Аллы Геннадьевны?

— Да как бы его ни звали, это ничего не значит, потому что он мог представиться тебе вымышленным именем, — пробормотал Леня. — Да, ты права, наверное это он и есть… Нам повезло, что ты на него случайно наткнулась.

— А Уху-то как повезло!..

— Короче, звонишь сейчас ему, этому самому Эдуарду, и назначаешь встречу, — предложил Маркиз, —дескать, очень извиняешься, что не смогла прийти, —дорожные пробки, колготки поехали, мигрень замучила или понос пробрал — выбирай сама, что больше подходит. А я сяду где-нибудь рядом и погляжу на этого типа. А потом уж наладим за ним слежку по всем правилам науки.

— Угу, звонить… — Лола ткнула ему под нос свои маленькие швейцарские часики. — Боюсь, если я позвоню во втором часу ночи, Эдик меня неправильно поймет.

— Точно, — вздохнул Леня, — тогда спать. Утром его позавтракать пригласишь.

— Слушаюсь и повинуюсь, — прошипела Лола, повернулась на пятках и собралась выйти из кухни, но в это самое мгновение заверещал ее мобильный.

— Ну вот, опять какой-нибудь пьяный не те кнопки нажал…

Но в трубке послышался приятный радостный баритон.

— Олечка, дорогая, как же я рад, что вас застал! Вчера пытался дозвониться — никто трубку не берет!

— Вы кто? — невежливо прервала его Лола.

— Вы не узнали? Я — Анатолий, мы с вами позавчера встречались в кафе…

— О, Господи! — простонала Лола. — Вы вообще на часы смотрите? Вы знаете, который час?

— У вас ночь? Простите меня, простите! — рассыпался в извинениях баритон. — Дело в том, что я звоню из Нью-Йорка и перепутал время! Нас с Мару-сей срочно вызвали в Штаты…

— С чем вас и поздравляю, — отчеканила Лола. — И Марусю тоже.

— Мы прилетим завтра, Маруся очень хочет с вами познакомиться! — заторопился Анатолий. — Я уверен, что вы понравитесь друг другу!

— Час от часу не легче, — едва слышно простонала Лола.

— Олечка, я вас очень прошу о встрече! Вы произвели на меня неизгладимое впечатление! Мне кажется, что вы — женщина широких взглядов, и Маруся…

— Всего хорошего, — ледяным тоном произнесла Лола, — Марусе пламенный привет!

— Постойте! — закричал Анатолий. — Мы должны встретиться хотя бы потому, что у меня — ваша сережка!

— Как-кая сережка? — похолодела Лола. — Моя бриллиантовая сережка в виде полураспустившегося бутончика? — она сорвалась с места и полетела в свою спальню.

Там, в запирающемся ящике туалетного столика стояла шкатулка, выстланная изнутри синим бархатом и инкрустированная перламутром. В ней Лола хранила свои драгоценности — самые любимые. Вещи по-настоящему ценные Маркиз прятал в сейф, к которому даже Лола не имела ключей. Там хранились деньги — на первый случай, если почему-то не будет доступа к карточкам, Лолины драгоценности и Ленины отмычки и еще кое-какие инструменты, некоторые стоили дороже, чем средний автомобиль.

Ломая ногти, Лола раскрыла малиновую бархатную коробочку и замерла, потому что она была пуста. Лола стала нервно рыться в шкатулке, разбрасывая такие же коробочки с кольцами и серьгами, запуталась в золотой цепочке и сильно уколола палец о замочек брошки. Брошка представляла собой камею на розовом ониксе, когда-то давно, когда Лола играла Ирину в «Трех сестрах», камея очень шла к белоснежной блузке со стоячим воротником и высоко забранным волосам.

Чертыхнувшись и облизав палец, Лола разрыла груду бижутерии и на самом дне обнаружила одну сережку в виде полураскрывшегося бутончика с золотыми лепестками. Внутри бутончика сверкал крошечный, но очень красивый бриллиантик. Вторую серьгу найти не удалось. Лола напрягла память, для этого пришлось наморщить лоб, хотя она дала себе слово никогда этого не делать, и вспомнила, как вчера в кафе она нарочно сняла серьгу, как охранник нашел ее и отдал Лоле, а она не успела вставить серьгу в ухо, потому что события завертелись, как в калейдоскопе — наглая официантка нарочно облила ее кофе, и Лола забыла обо всем на свете.

— Алло, вы слушаете? — надрывался в мобильнике Анатолий. — Я конечно виноват, но вы так быстро ушли, я не успел вас остановить. Наверное, нужно было отдать сережку администратору кафе, но я надеялся на встречу с вами… Мы скоро вернемся…

— Да уж, — процедила Лола, — это меняет дело. Я вам сама позвоню.

Она твердо намеревалась вернуть свою собственность, серьги дороги ей как память, их подарила ей бабушка на шестнадцатилетие. Сейчас Лола страшно разозлилась на себя, на нее редко находила такая забывчивость. Все из-за Леньки и его сомнительных дел!

— Лолочка, кто это звонил среди ночи? — спросил Маркиз, просовывая голову в дверь.

— Номером ошиблись! — рявкнула Лола и захлопнула дверь, едва не сломав напарнику шею.

— Сядешь у окна, — напутствовал Леня подругу на следующее утро, — чтобы я его хорошенько рассмотрел, потом сунешь ему вот этот жучок… показать как?

— Не учи ученого! — отмахнулась Лола.

Она была сердита. Во-первых, потому что легли поздно, а Ленька поднял ни свет ни заря, во-вторых — Эдуард разговаривал с ней очень строго, дал понять, что после того, как их встреча не состоялась, он потерял к Лоле всяческий интерес, и Лоле пришлось включить все свое обаяние и шарм, унижаться и едва ли не умолять его о встрече. Наконец Эдуард помягчел и милостиво разрешил пригласить его на завтрак, но не в. какое-нибудь скромное кафе, где люди пьют кофе и едят горячие булочки, а непременно в японский ресторан — он, видите ли, следит за своим весом и питается только суши. Лола мысленно выругалась, но согласилась.

Сама она суши не любила, а уж с утра пораньше запах сырой рыбы вызывал у нее только тошноту.

Лола вошла в ресторан, остановилась на пороге и обежала глазами полупустой зал. Эдуарда еще не было. Может это и к лучшему — она выберет удобное место.

— Если вы завтракать, то только за те столики! —бросил пробегавший мимо мальчишка с подносом, уставленным деревянными досками и керамическими чайниками.

Лола в растерянности оглянулась — столики были в углу, далеко от окна. Можно было конечно устроить скандал и добиться, чтобы ее усадили за столик у окна, но на это уйдет время, а его-то как раз у них с напарником очень мало. Скандал привлечет внимание, и Эдуард может насторожиться — рыльце-то у него в пушку. А Ленька пускай сам устраивается, хоть по-пластунски ползает, чтобы его не заметили.

Однако Эдуарда все нет. Лола опоздала всего на десять минут, что для нее было личным рекордом —и то только потому, что Маркиз стоял над душой и нудил, чтобы Лола поторопилась, что из-за нее вечно все срывается, и что у него скоро лопнет терпение.

— Пардон! — послышалось сзади, Лолу ощутимо толкнули локтем, и мимо пронесся давешний мальчишка-официант.

— Что вы стоите посреди дороги, как Александрийский столп? — желчно обратился к ней худой мужчина из-за ближайшего столика. — Садитесь уже, не мешайте персоналу делать свое дело. Они и так его выполняют из рук вон плохо.

— Это вы мне? — обомлела Лола от неожиданного хамства.

— А кому же еще? Здесь больше никого нет, кроме этого олуха, который не может морского гребешка отличить от улитки!

— Да как вы смеете так разговаривать с дамой! — вскипела Лола. — Здесь приличный ресторан или забегаловка? Пускают всяких…

— Вот именно, — ворчливо согласился мужчина и облизнул сухие бледные губы. Лицо у него тоже было бледно-желтого цвета. — Хватит уже скоморошничать, хотите обратить на себя внимание? Добились своего, садитесь уже…

С этими словами он ногой подвинул Лоле стул.

— Да почему я должна к вам садиться? — Лола топнула ногой от возмущения. — Кто вы вообще такой?

— Я Эдуард, — сердито сказал мужчина. — Сами же звонили, от дел оторвали, умоляли прийти.

— Вы? — Лола от удивления опустилась на стул. —Вы — Эдуард? Не может быть!

— Слушайте, не морочьте мне голову! — мужчина повысил голос и даже привстал со стула. — Имейте в виду: я согласился на встречу только под давлением Розы Тиграновны, о чем сейчас очень сожалею…

«А я-то как сожалею…» — подумала Лола. Ее смятение объяснялось только огромным изумлением — Эдуард снова оказался не тем.

— Слушайте, — перебила она несимпатичного мужчину, — как вы докажете, что вы — именно тот самый Эдуард?

— Говорят вам — я от Розы Тиграновны! — мужчина дошел, кажется, уже до крайней точки кипения, в это время подскочил официант с подносом, уставленным суши. Эдуард, или кто бы он ни был, схватил сразу три штуки и жадно запихнул в рот. Пока он жевал, Лола малость пришла в себя и собралась с мыслями. По всему выходило, что сейчас она имеет дело с самым настоящим Эдуардом. Именно его хотела подсудобить ей Роза.

«Вот интересно, что я ей плохого сделала?» — подумала Лола, разумеется, ее вопрос остался без ответа.

Эдуард ел некрасиво и жадно, подбирая палочками рис и соус.

«Просто даже удивительно, что он такой худой, —раздумывала Лола, — так лопает… Однако придется менять косметолога…»

Эдуард, надо думать, подобрел от еды и поглядел на Лолу более благосклонно.

— Я вас сразу узнал, — сообщил он, — Роза Тиграновна очень хорошо вас описала… Разливалась соловьем — красавица, умница!.. Ну, насчет красоты конечно дело вкуса, но в общем Роза не наврала, ума правда пока не заметил…

— Да-да… — рассеянно сказала Лола, — а скажите, отчего вы не признались, что не были в прошлый раз в «Янтарном»?

— Зачем? — он пожал плечами. — Вы же тоже там не были… Вы первая позвонили, очень извинялись, так зачем я буду признаваться?

Так вот, что имела Роза в виду, говоря, что он противный! Уж это точно… Лола решила, что обязательно найдет время посетить салон красоты и выскажет Розе все, что она о ней думает.

— Не смотрите на меня голодными глазами! — вызверился Эдуард. — От такого взгляда пищеварение испортится!

— Ну и ну! — вздохнула Лола и тут заметила, что у двери мелькнул силуэт Маркиза — еще и с этим теперь объясняться!

Она поднялась с места и задумчиво смотрела теперь на стол, прикидывая, чем бы стукнуть препротивнейшего типа, сидевшего напротив. В наличии были: соевый соус в бутылочке, два комплекта деревянных палочек, стакан с водой.

— Можете заказать себе что-нибудь, — ворчливо сказал Эдуард, — я оплачу.

— Премного благодарна, — буркнула Лола.

— Официант! — Эдуард отвернулся, разыскивая мальчишку, в ту же секунду Лолу осенило. Она схватила японскую горчицу — васаби и щедро намазала оставшиеся рулетики. Любители суши знают, что васаби — вещь ужасно едкая, и приправлять ею суши нужно экономно, на кончике палочки.

— Я сейчас, носик попудрю! — повеселевшим голосом сообщила Лола и упорхнула.

Возле туалета сильная рука схватила ее за плечо.

— Ну как? Поставила жучок? — Маркиз предусмотрительно держался так, чтобы его нельзя было увидеть из зала.

— Это не тот, — не разжимая губ, процедила Лола.

— Как — опять не тот? Лолка, ты сбрендила!

— Отстань! — Лола дернула плечом. — Получилась накладка! Этот козел вообще тут ни при чем!

— Точно? Напрасно я кажется с тобой связался…

— Подожди! — глаза у Лолы заблестели, она осторожно заглянула в зал.

Эдуард как раз отправлял в рот последнюю порцию суши. Вот он начал жевать и остановился. На лице его появилось сначала изумление, потом возмущение. Лола в полном восторге наблюдала, как глаза Эдуарда едва ли не вылезли из орбит. Трясущимися руками он схватил стакан, жадно выхлебал воду, но легче ему не стало.

— Оф-фициант! —прохрипел он, маша рукой, — воды!

Парень, которому тоже надоел скандальный клиент, не появлялся.

— Линяем отсюда быстро! — прощебетала Лола.

— Как я устал от твоих мужиков! — ворчал Леня в машине. — Ничем не помогла, только время потеряли!

Лола молчала, принимая упреки, однако долго не выдержала.

— Слушай, ну что ты пристал? Выясни у заказчицы, кто такой этот муж и прощупаем его! Звони!

— По телефону такие вещи не решаются… — Леня отвел глаза, — понимаешь, вопрос деликатный… Нужно еще объяснить ей, что она потеряла сестру, потом долго болела… И вообще, лучше привлечь к делу профессионала!

— Доктора Крылова? — оживилась Лола. — Он такой милый!

Когда-то давно Лоле пришлось общаться с доктором, он помог ей вспомнить очень важную вещь, с тех пор Лола сохранила о докторе Крылове самые лучшие воспоминания [2].

— Ты мне тоже будешь нужна, — предупредил Леня, — так что соберись и выброси из головы своих хахалей!

Лола закусила губу, но промолчала.

Серебристый «Ситроен» остановился возле обувного магазина на Каменноостровском проспекте. Из машины вышла высокая молодая женщина в темных очках, закрывающих пол-лица. Свободный светлый плащ скрывал фигуру. Из-под повязанного на голове шелкового платка выбивались темно-рыжие локоны. Женщина опасливо оглянулась и скрылась за дверью магазина.

Водитель, молодой парень с быстрыми внимательными глазами профессионала, не глушил мотор. Видимо, он знал, что пассажирка скоро вернется.

И в самом деле, прошло не больше минуты, как она снова показалась в дверях. Свободный плащ, шелковый платок, темные очки…

На этот раз женщина не смотрела по сторонам. Она быстро пересекла тротуар и села на заднее сиденье машины.

— Куда едем? — осведомился водитель, быстро взглянув на отражение пассажирки в зеркале заднего вида.

— Пока — прямо, — скомандовала та. — А потом —как условились…

Серебристый «Ситроен» влился в густой поток машин, направлявшийся к мосту. Следом за ним вырулил неприметный серый «Опель».

А минутой позже из второго выхода обувного магазина на соседнюю улицу вышли двое — молодая женщина с темно-рыжими волосами и мужчина лет тридцати пяти приятной, но незапоминающейся наружности, в котором немногочисленные знакомые без труда узнали бы Леонида Маркова по кличке Маркиз.

Леня подвел женщину к своей машине, распахнул перед ней дверцу.

— Не волнуйтесь, моя ассистентка прекрасно сыграет свою роль! — проговорил он, бросив на заднее сиденье пакет, в котором находились светлый плащ, шелковый платок и темные очки. — Ваши преследователи не заметили подмены и сейчас катаются за «Ситроеном».

— Я волнуюсь не из-за этого… — проговорила Алла. — Этот врач, о котором вы говорили…

— Доктор Крылов — первоклассный специалист! —заверил ее Маркиз. — Вы можете полностью ему довериться…

— Ему — да… но себе? Что он извлечет из моего подсознания? Я боюсь того, что там таится, боюсь собственных воспоминаний!

— Думаю, что вам нечего бояться. Правда всегда лучше неизвестности…

Через пятнадцать минут они подъехали к двухэтажному зданию в тихом уголке Васильевского острова. Леня помог своей спутнице выбраться из машины, вошел в просторный холл.

— Вы к кому? — поинтересовалась девушка в белом халате.

— К доктору Крылову. Нас ждут. Действительно, их ждали. Плотный лысоватый мужчина с выразительными карими глазами поднялся из-за стола, вышел навстречу и взял ледяные руки Аллы в свои, сильные и горячие.

— Доверьтесь мне, — проговорил он мягким, глубоким голосом и подвел пациентку к кожаной кушетке.

Доктор Крылов смотрел прямо ей в лицо властным уверенным взглядом.

И Алла доверилась ему. Она поплыла по темной маслянистой реке, в которой отражались незнакомые звезды и били хвостом крупные стремительные рыбы. Она отдалась течению, утратила собственную волю, и это было приятно.

Неожиданно ночь растаяла, уступив место солнечному полдню.

Усыпанная алыми маками поляна. Нависший над ней отвесный склон, испещренный глубокими мрачными трещинами, как лицо старика морщинами. И над всем этим — низкий глухой гул, нарастающий в высоте, неотвратимо приближающийся, поглощающий все остальные звуки весеннего дня.

И страх, бесконечный, неодолимый страх…

Алла сжалась в комок и закричала.

Она была беспомощной восьмилетней девочкой, один на один с этим гулом, с этим страхом…

Нет, не один на один. Где-то рядом ее сестра, такая же как она, ее второе я… и за нее еще более страшно, чем за себя!

И вдруг, покрывая и отодвигая нарастающий гул горного обвала, в ее голове зазвучал мягкий, глубокий голос доктора Крылова:

— Все кончилось… я с вами… запомните — если снова надвинется этот страх, нужно только сказать себе: это в прошлом, я одна, но я жива, и я ни в чем не виновата…

И она снова плыла по маслянистой ночной реке, среди крупных незнакомых звезд и стремительных больших рыб. И выплыла в светлой комнате с кожаной кушеткой.

— Вот так… — Алла помешивала ложечкой остывший чай, — я помню себя лет с девяти, но никогда не задавалась вопросом, что было раньше. Мы жили вдвоем с мамой, она умерла от сердечного приступа, когда я закончила школу. Мама не рассказывала о прошлом, сказала, что с моим отцом они развелись. Он не появлялся в нашей жизни, только алименты приходили, весьма небольшие.

— Мать не рассказывала вам про ваше детство, чтобы не бередить рану, — сказал доктор Крылов, —оттого же и фотографий не показывала. Очевидно ей внушили, что так для вас будет лучше. Что ж, теперь вы должны сами преодолеть свой страх, идите смело ему навстречу, у вас все получится.

— Он вас покинул, но я еще здесь, — сказал Леня, придерживая Аллу за локоть, когда они шли к машине. — А что ваш муж, как он поживает? — внезапно спросил он.

— Кажется хорошо, — недоуменно ответила Алла, — а отчего он вас интересует?

— Да так просто… Не могу понять, как можно бросить такую интересную женщину…

— Он меня не бросал, — нахмурилась Алла, —мы расстались по обоюдному согласию. Сейчас-то я понимаю, наверное со мной тяжело жить. Видите ли, у меня, например, совершенно нет подруг. Люди сторонились меня, а я не могла понять, почему.

— Вам просто так казалось, вы невольно сами отталкивали от себя друзей, — как заправский психиатр заявил Леня. — Стало быть, как только появился мужчина, который обратил на вас внимание, вы сразу же вышли за него замуж?

— Так примерно и было, — Алла улыбнулась, и глаза ее засияли. — Я очень скоро поняла, что не люблю его, однако мы продержались почти четыре года. Потом решили расстаться.

— Чем он занимается?

— У него фирма, занимающаяся промышленным строительством. Дела идут неплохо. Вы что — подозреваете его? Это бред! Валентин не может причинить мне вред, он слишком хорошо ко мне относится.

— А где он живет? — Леня проигнорировал последние слова Аллы.

— Кажется, снимает квартиру… — неуверенно ответила она, — я точно не знаю… Он говорил, что вплотную займется своим бытом после развода.

— Что значит — после развода? — Леня замер на месте. — Вы все еще официально женаты?

— Ну да, это такая волокита… мы оба так заняты…

Маркиз напряженно размышлял. Фактически они не разведены, значит, муж имеет право на какую-то долю имущества жены. Или на все имущество, если жена к примеру скоропостижно умрет. Велико ли имущество? Скромная двухкомнатная квартирка да фирма по поставкам цветов. Больше у Аллы ничего нет. А так ли это на самом деле? Быть может она владеет чем-то ценным, сама не зная об этом?

Совсем как в сказке, когда злая волшебница говорит королю — отдай, мол, мне то, о чем ты не знаешь. Тот и пообещал, как дурак, отдать. А оказалось — пока он на охоте прохлаждался, у него сын родился! Вот и получилась потом история — и сына спасти надо, и слово держать. Как уж там выкрутился легкомысленный король, Леня не помнил. Сейчас его волновало другое.

— Алла Геннадьевна, скажите мне откровенно, не случалось ли в последнее время, то есть до того, как на вас начали покушаться, еще каких-нибудь событий? Пускай даже мелких, незначительных… Никто не приходил к вам, никто не разыскивал, не получали ли вы каких-нибудь писем?

— Нет, ничего такого не было, — подумав, отвечала Алла.

— Вы поддерживаете отношения с родственниками?

— Они все умерли, — сухо сказала Алла.

«Так не бывает, — тут же подумал Леня, — всегда найдется какая-нибудь двоюродная тетя или внучатый племянник, либо же дочь первого мужа сводной сестры… Однако, если и найти какого-нибудь бедного родственника, это не принесет никакой пользы. Польза бывает только от родственников богатых. И то не всегда, а только когда они умирают. И опять-таки только в том случае, если они оставляют наследство именно вам. И еще надо разобраться, что там за наследство».

Леня Маркиз вовсе не был циником, просто хорошо знал человеческую природу. В случае с Аллой Геннадьевной дело было явно нечисто. Тот, кто строил против нее козни, отлично ее знал. А если нет ни родных, ни близких подруг, то под подозрение автоматически попадает бывший муж. То есть, как выяснилось только что, вовсе не бывший, а самый что ни на есть настоящий. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Смотри у меня, — строго сказал Леня водителю, усаживая Аллу в ее машину, — головой за нее отвечаешь.

Парень только зыркнул глазами в ответ.

— А куда ту пассажирку дел?

— Она сказала, что сама о себе позаботится, — мрачно ответил водитель.

— Это она умеет! — также помрачнел Леня.

Потом он долго дозванивался до Лолы, но мобильник был отключен. Он понял, что Лолка обиделась за то, что утром он грубо с ней разговаривал и теперь снимает стресс, порхая по магазинам.

Не выходя из машины Леня сделал несколько звонков, поработал с ноутбуком и через некоторое время уже знал, где живет и работает муж Аллы.

«Лолка, ты мне нужна срочно!» — послал он сообщение на мобильник.

Лола выдержала характер ровно десять минут, на одиннадцатой минуте, когда Маркиз уже озверел и всерьез подумывал, не сменить ли ему напарницу, раздался звонок.

— Ты хотел меня видеть, дорогой? — проворковала Лола. — Мы пойдем обедать? В какой ресторан?

— В японский! — злорадно сообщил Маркиз. — Горчицу кушать!

Он тут же сообразил, что Лолка, небось, находится сейчас в дорогущем бутике и строит из себя светскую даму.

— Быстро дуй по адресу: улица Павлика Морозова, дом тридцать шесть!

— А одеться как? — пискнула Лола, сразу сообразив, что сейчас не время капризничать.

— Ну вроде как ты техник из жилконторы! Или мелкий клерк из администрации!

Через некоторое время в подъезд дома тридцать шесть по улице Павлика Морозова вошел мужчина средних лет с намечающейся лысиной и оттопыренной нижней губой. Расстегнутый пиджак никак не мог скрыть внушительного председательского живота. Мужчину сопровождала тощая унылая девица с волосами, стянутыми в жиденький хвост и глазами, глядящими в разные стороны. Один Бог знает, как удавался Лоле такой взгляд.

Возле нужной квартиры Леня приосанился, откашлялся и позвонил.

— Сейчас! Иду! Уже открываю! — за дверью послышались торопливые шаркающие шаги, лязгнули запоры, дверь распахнулась, и на пороге возникла невысокая особа лет шестидесяти в розовом халате, с волосами, закрученными на крупные бигуди.

— Вы кто? — воскликнула особа, делая попытку закрыть дверь.

Леня просунул в щель носок ботинка и проговорил авторитетным тоном:

— Давайте не будем препятствовать работе комиссии!

— Комиссии? Какой еще комиссии? — взвизгнула тетка. — Я Дарью Степановну жду, поэтому дверь открыла, а никакую комиссию я не жду!

— Дверь открывать неизвестно кому не следует, — Лола высунулась из-за Ленькиного плеча, — сейчас много жуликов развелось. А комиссия по перепланировке на сегодня назначена, вас должны были заблаговременно предупредить!

Голос ее был неестественно высок, иногда срывался на визг.

— Никто меня не предупреждал! — пропыхтела тетка, пытаясь закрыть дверь. — Ничего ни про какую комиссию не знаю!

— Незаконные перепланировки жилплощади делали? — Маркиз, не отпуская дверь, строго взглянул на тетку. — Или срочно узаконивайте, или будем штрафовать!

— Какие еще перепланировки? — тетка дала слабину и отступила на шаг, Маркиз этим тотчас же воспользовался и внедрился в прихожую.

— Известно какие! — выпалил он, оглядываясь. —Перегородки сносили? Антресоли устанавливали? Лоджии утепляли? Записывай, Спиридонова! — он повернулся к своей спутнице.

— Какие лоджии! — тетка подбоченилась и набрала полную грудь воздуха. — Да у нас и балкона-то нет! Вы лучше скажите, когда будете на лестнице ремонт делать? С восемьдесят шестого года ремонт не делали! Мы писали…

— Это другое ведомство, — парировал Леня. — Мы по инвентаризации, мы к ремонту отношения не имеем! А вот эта перегородка у вас конкретно без согласования установлена!

— Это не перегородка, это шифоньер! — взвизгнула тетка. — Я что — уже шифоньер с вами должна согласовывать? Может, мне теперь с вами надо согласовывать, куда табуретку поставить или когда в туалет сходить?

— Насчет туалета не было указаний! — прервал ее Маркиз. — А если это не перегородка, а шифоньер, то где у него ящики?

— У него не ящики, у него дверцы! Они у него с другой стороны!

— Некоторые жильцы до того бессовестные попадаются! — кипятился Маркиз. — В соседнем доме один мужчина во втором этаже жил над магазином,-а над входом в этот магазин козырек бетонный, так он на этом козырьке стеночку кирпичную собственными силами сложил, окна проделал и получил дополнительную комнату, в которой организовал подпольный видеосалон порнографического направления!

— Подумайте, как люди устраиваются! — мечтательно проговорила хозяйка, поправив свои бигуди.

— А еще одна женщина в Калининском районе балкон незаконно приделала и тетку из Кинешмы на нем поселила, а эта тетка на балконе козу завела и семью приезжих из Средней Азии пустила за деньги!

— Это что за намеки? — тетка запыхтела от возмущения. — Я на свою жилплощадь никого за деньги не пускаю!

— Да? — Маркиз уставился на нее пронзительным прокурорским взглядом. — А по сведениям, полученным из достоверных источников, у вас проживает некий… — он сверился с блокнотом, — некий Пономарев Валентин Васильевич. Так как же это понимать, уважаемая?

— Знаю я ваши достоверные источники! — прошипела хозяйка. — Это все Ника из сороковой квартиры! Вечно нос в чужие дела сует, а у самой Рахмет живет без всякой регистрации! Вы бы лучше ее саму проверили!

— Не волнуйтесь — проверим! — Леня сделал пометку у себя в блокноте. — Так что насчет гражданина Пономарева? Сдаете ему жилплощадь на коммерческой основе?

— Какая еще основа! Он дочери моей муж, ясно?

Она вытащила из кармана халата фотографию в деревянной рамочке и потрясла перед Леней. На снимке была изображена симпатичная блондиночка, весьма пухленькая и кудрявая.

— Темните, гражданочка! — Леня демонстративно захлопнул блокнот. — Документ на этот счет имеется? Если муж, должно быть свидетельство о браке!

— Ну, еще не совсем муж… — тетка стушевалась. — Он еще с прежней женой развод не оформил… как оформит, так они и поженятся…

Глаза у нее внезапно загорелись, и она шагнула навстречу «комиссии»:

— Так вы насчет перепланировки или насчет проживающих?

— Мы насчет того счета, который положено! — отрезал Маркиз. — Знаете, что в нашем городе этим летом саммит проходит?

— Ну! — осторожно согласилась тетка. — Причем тут саммит?

— Притом, причем надо! Перед саммитом мы все дома обходим на предмет разных непорядков! И насчет перепланировок несогласованных, и насчет жильцов незарегистрированных!

— Лучше бы вы перед этим саммитом лестницу у нас отремонтировали, а то с восемьдесят шестого года…

Выйдя на лестницу и спустившись на этаж, Леня вытер пот со лба и тяжело вздохнул:

— Это же надо, какая женщина! Получасовой разговор с ней сокращает жизнь на три месяца!

— Выходит, у этого Пономарева совсем дела плохи, — поддержала компаньона Лола, — если он с такой особой в одной квартире живет…

Они вышли из подъезда, но не успели далеко отойти, как к нему подкатил черный джип. Дверцы распахнулись, и из джипа выбрался мужчина лет сорока, довольно высокий, но плотного телосложения в хорошем костюме, в котором Лола узнала того человека, которого она видела в «Янтарном» и посчитала за Эдуарда. Вслед за ним вылез коренастый тип с низким покатым лбом и длинными, как у обезьяны, руками.

— Ну надо же! — прошептал Леня, нырнув за куст жимолости. — Знаешь, кто это с Пономаревым?

— Не знаю, и знать не хочу! — Лола передернула плечами. — Неприятный тип! Не хотела бы я с ним встретиться на узкой дорожке!

— Правильно, — кивнул Маркиз. — Это человек известный, зовут его Вася Черный!

— И чем же этот Вася известен?

— А известен он тем, что долги умеет выбивать. Чем и занимается всю свою сознательную жизнь.

Вася положил огромную лапу на плечо Пономарева и ласково проговорил:

— Ну, живи пока… только не забывай, сроку тебе ровно три дня!

Пономарев сбросил с плеча Васину руку и скрылся в подъезде.

— Как интересно! — прошептал Маркиз. — Дела-то у Пономарева еще хуже, чем мы думали! Значит, завтра с утра начинаем операцию по проникновению в фирму Пономарева! Здесь, в этой квартире он проживает оттого, что у него, небось, и угла-то своего нет, терпят из милости, тетка имеет слабую надежду, что он на ее дочери женится. А как надежду потеряет, так турнет его в ту же минуту. Поэтому ничего ценного и нужного Пономарев в этой квартире хранить не станет. Ухо как себя чувствует, оклемался?

— Полностью в себя пришел! — рассмеялась Лола. — Говорит, бензином в гараже подышал — все как рукой сняло!

Ухо лихо припарковал машину возле подъезда, выключил мигалку и заглушил мотор.

— Все помнят свои роли? — спросил Маркиз, поправляя парик и проверяя накладные усы.

— Так точно, гражданин начальник! — бойко отрапортовала Лола, приложив ладонь к виску.

В холл фирмы «Реконструкция — А» вошли трое: усатый тип в штатском, лет тридцати пяти, с густыми соломенными волосами и начальственным выражением лица, молодой парень в форме капитана милиции и хорошенькая девушка в белом халате.

— Вы куда? — навстречу вошедшим выдвинулся плечистый дядька в пятнистом комбинезоне. — Вам назначено?

— Это вам назначено! — отозвался усатый. — Ваше помещение заминировано, — он отодвинул дядьку плечом и деловито проговорил в переговорное устройство:

— Мы на месте! До подхода минеров организуем эвакуацию персонала!

— Какую эвакуацию? Какого персонала? — забеспокоился дядька.

— Какая бывает эвакуация? Экстренная! Весь персонал должен в две минуты покинуть помещение! Что неясно?

— Начальства нету! — охранник схватился за голову. — Без начальства не имею права!

Дверь в глубине холла приоткрылась, из-за нее выглянула заморенная девица в модных в этом сезоне круглых очках.

— Ольга Николаевна, — усатый тип повернулся к девушке в белом халате. — Вы сколько машин скорой помощи вызвали?

— Как обычно, восемь! Думаете, хватит?

— Думаю, не хватит! — усатый озабоченно покачал головой. — Прошлый раз не хватило. Чувствую, здесь тоже будут большие жертвы, как в прошлый раз! Персонал определенно не желает сотрудничать! — и он выразительно взглянул на притихшего охранника.

— Это кто тут не хочет сотрудничать? — Милицейский капитан окинул охранника долгим взглядом, словно стараясь его получше запомнить. — Это кому здесь нужны многочисленные жертвы среди мирного населения? Это кто здесь не хочет своевременно продлевать лицензию?

— А труповозок сколько? — Усатый продолжал допрашивать девушку в белом.

— Труповозки только четыре! — девушка преданно заглянула в его глаза. — Думаете, хватит? :

— Ну, с труповозками проще… в крайнем случае, в два ряда класть будем… Девица в круглых очках взвизгнула и исчезла. Охранник резко побледнел, попятился и схватил микрофон.

— Почему я не желаю сотрудничать? — пробормотал он. — Я желаю сотрудничать!

Он щелкнул каким-то рычажком и забубнил в микрофон:

—Всем срочно эвакуироваться! Эта… как ее… воздушная тревога!

Его выступление несколько запоздало: девица в круглых очках уже успела донести ужасную информацию до сотрудников, и персонал фирмы хлынул в холл. В дверях образовалась пробка, особенно усугубившаяся, когда одновременно попытались выйти две удивительно габаритные сотрудницы бухгалтерии. Охранник протолкнул их и, в соответствии с должностной инструкцией, последним покинул охраняемый объект.

— Где кабинет директора? — крикнул вслед ему усатый.

— Третья дверь слева по коридору! — отозвался охранник, набирая скорость.

— Так, — усатый представитель власти, он же Леня Маркиз, потер руки и двинулся вперед по коридору. — Время пошло!

Капитан милиции, он же Ухо, остался в холле прикрывать компаньонов.

Кабинет директора можно было узнать и без подсказки охранника по роскошной двери матового стекла.

Маркиз достал из кармана универсальную отмычку, вставил ее в замочную скважину… и дверь в ту же секунду распахнулась.

— Даже неинтересно! <- вздохнул он, входя в кабинет. — Открывать эти современные двери — работа не для профессионала моего уровня. Так недолго и квалификацию потерять!

— Ты подожди хвастаться! — остудила его пыл Лола. — Вот когда найдешь то, из-за чего мы пришли…

Кабинет был обставлен строго, но стильно, чувствовалось, что здесь поработал хороший дизайнер. Металлический стол синего цвета, синее кресло, стены, выкрашенные бледно-голубой краской, в углу небольшой холодильник и столик с новенькой хромированной кофеваркой, ближе к окну стальной стеллаж с документами. Именно с этого стеллажа Леня начал осмотр.

Перетряхнув немногочисленные папки с договорами и другими бумагами, он перешел к письменному столу.

Здесь было всего два ящика, и в них не оказалось ничего, кроме одноразовой зажигалки и детектива в потрепанной обложке.

— Ленечка, а вот работа, достойная профессионала! — проговорила Лола, сняв со стены картину в серовато-синих тонах и обнаружив под ней сейф.

— Думаю, что ничего там нет, но проверить надо… опять-таки, для поддержания формы… спорим, что за пять Минут я с ним управлюсь!

Маркиз разложил на столе инструменты и принялся за сейф.

— Надо было поспорить! — вздохнула Лола, когда дверца сейфа распахнулась. — Пять минут одиннадцать секунд!

— Ужасно! — вздохнул Леня. — Я же говорю — теряю форму!

— Ну, и что там? — Лола заглянула через плечо напарника.

— Ничего! — Маркиз разочарованно пожал плечами. — Нет не только того, что мы ищем, нет даже денег! А если в сейфе директора достаточно солидной фирмы нет черного нала, это плохо характеризует финансовое состояние фирмы!

— Можно подумать, что ты собирался инвестировать в эту фирму личные средства! — фыркнула Лола.

— Итак, время идет, а результатов пока нет… скоро у персонала фирмы могут возникнуть вопросы!

— Извини, Ленечка, — задумчиво проговорила Лола. — Я, конечно, всего лишь женщина, и ты можешь не прислушиваться к моему мнению, но я бы на твоем месте проверила холодильник…

— Лолка, ты что — проголодалась? — удивился Маркиз. — Вроде бы мы сегодня плотно позавтракали…

— Типичное проявление мужского шовинизма! —вздохнула Лола, отворачиваясь. — Больше ты от меня советов не дождешься, даже если будешь просить на коленях!

— Лолочка, извини! Но согласись, сейчас — не самый подходящий момент для бизнес-ланча…

— Сейчас самый подходящий момент закончить обыск и покинуть этот офис! А ты пока ничего не нашел!

— Ну ладно, так и быть, проверю холодильник, —Леня распахнул дверцу. — Ну вот, что я говорил?

— А что ты говорил?

— Ничего интересного! Сыр правда неплохой, французский, камамбер… колбаса копченая, в вакуумной упаковке… паштет гусиный, срок хранения истек…

— А в морозилке что?

— Пельмени «Снежная страна»…

— Да? Это тебе не кажется странным? Он что —тайно питается пельменями? Директор фирмы, солидный человек, запирается в кабинете и тайком поедает пельмени?

— Действительно странно! — Леня разорвал коробку, и на пол выпал конверт, оклеенный яркими марками.

— Лол очка, дорогая! — воскликнул Маркиз, наклоняясь за конвертом. — Я беру все свои слова обратно! Ты гениальна, великолепна и просто неподражаема!

— Даже если будешь просить на коленях! — напомнила ему Лола.

— Да-да, — рассеянно сказал Маркиз, вглядываясь в ровные строчки, написанные крупным почерком от руки, — кажется это то, что мы искали. Ухо, покидаем эту богадельню! Отбой воздушной тревоги. Будем готовиться к следующей фазе операции.

— Я тебе пока не нужна? — Лола искательно заглянула в глаза своего сурового повелителя.

— Ладно, только надолго не исчезай! — после гениальной Лолиной догадки Маркиз ни в чем не мог ей отказать.

Отъехав на безопасное расстояние от «Реконструкции —А» Лола достала мобильник и набрала номер Анатолия.

— Я хотела бы получить обратно свою сережку! — заявила она без лишних предисловий.

Анатолий открыл дверь квартиры и шагнул вперед. В следующую секунду он воскликнул:

— Маруся, что ты здесь устроила! Как тебе не стыдно!

Повернувшись к Лоле, он извиняющимся тоном проговорил:

— Не пугайтесь, пожалуйста… здесь такой беспорядок, но я сейчас все приберу…

Лола вошла в прихожую. Сказать, что здесь был беспорядок, значило бы не сказать ничего. Создавалось впечатление, что по этой прихожей только что прошел тропический ураган, или в ней минуту назад побывала шайка разбойников, или ватага подростков.

По полу была разбросана сорванная с вешалок одежда, поверх нее валялась обувь, одежные и обувные щетки, какие-то хозяйственные мелочи. В довершение ко всему все было густо посыпано чем-то белым, скорее всего — стиральным порошком.

— Проходите пока в гостиную, я здесь быстренько приберу… — пробормотал Анатолий, хватаясь за швабру и одновременно открывая перед Лолой одну из дверей.

— Да я только возьму сережку и пойду! — заупрямилась Лола.

— Сейчас, секундочку! Вы пока проходите! — Анатолий принялся поспешно наводить порядок.

— Может быть, Маруся сама здесь приберет? —холодно осведомилась Лола.

— Что вы! — Анатолий как-то странно взглянул на гостью. — Да вы проходите, я очень быстро…

Лола вошла в гостиную.

Здесь был относительный порядок. Только на полу возле обеденного стола, накрытого цветной скатертью, валялась плюшевая игрушечная обезьяна.

Лола подошла к книжному шкафу, протянула руку к одному из альбомов, и в это время боковым зрением увидела, как из-под длинной скатерти молниеносно высунулась темная рука, и тут же исчезла. Лола повернулась, протерла глаза… игрушечной обезьяны на полу не было.

— Что за глюки… — пробормотала Лола.

Из прихожей доносились звуки поспешной уборки.

— Анатолий, — окликнула Лола. — Мне тут показалось…

— Сейчас, еще секунду! — отозвался хозяин квартиры полузадушенным голосом. — Вы уже познакомились с Марусей?

— Нет еще, — ответила Лола и снова повернулась к книжному шкафу.

И чуть не упала в обморок.

На низком пуфике перед шкафом, спиной к Лоле, сидело сутулое существо в синем джинсовом костюме и мятой панаме, туго натянутой на голову. Из-под краев панамы торчали морщинистые, поросшие редкими волосами уши.

Секунду назад этого создания здесь не было, в этом Лола была уверена на все сто процентов.

— Здравствуйте, — неуверенно сказала Лола в сутулую джинсовую спину. — Вы, как я понимаю, Маруся… а я — Ольга!

Существо пробормотало что-то неразборчивое, странно ухнуло и вдруг резко повернулось к Лоле.

От неожиданности Лола попятилась и села на удачно подвернувшийся стул.

Из-под мятой панамы на нее уставилось плоское коричневое лицо с огромным оскаленным ртом.

— Мама! — жалобно воскликнула Лола.

Из огромной пасти торчали желтоватые оскаленные клыки. Чудовище громко заухало, спрыгнуло с пуфика, опершись на длинные руки, и подскочило к Лоле. Зубастая пасть раскрылась еще шире, и Лоле показалось, что еще секунда, и клыки этого кошмарного создания вонзятся ей в горло… Но вместо этого коричневые губы сложились в трубочку, и чудовище прокричало, как филин в глухой ночи.

— Маруся, познакомься с нашей гостьей! — проговорил появившийся в дверях Анатолий. — Оля, что с вами? Она совершенно безобидная!

— Бе…бе…безобидная? — проблеяла Лола, пытаясь вместе со стулом отъехать назад. — Эта горилла — безобидная?

— Маруся не горилла, — в голосе Анатолия прозвучала обида, — она шимпанзе!

— Да что вы говорите! — выдавила Лола, в ужасе глядя на огромную обезьяну. — А по-моему, это настоящее чудовище!

— Она очень умная и талантливая! — продолжал нахваливать свою обезьяну Анатолий. — Видели бы вы, как прошли наши американские гастроли! Как ей аплодировала публика!

— Я ей тоже готова поаплодировать, — дрожащим голосом ответила Лола, — только, если можно, на расстоянии…

Маруся тем временем вытянула руку вперед и ухватила Лолу за волосы.

— Ой! — взвизгнула Лола. — Отпусти сейчас же! Да заберите же своего Кинг-Конга!

— Маруся, не приставай к нашей гостье, — мягко пожурил обезьяну хозяин, — она еще не привыкла к твоим шуткам!

— И не собираюсь привыкать! — отрезала Лола. —Кроме того, мне очень дороги мои волосы! Если ваша Маруся снимет с меня скальп, я этого просто не переживу!

Обезьяна неохотно убрала руку, но не сводила с Лолы угрожающего взгляда.

— Умница! — умилился Анатолий. — Ну, вы, кажется, нашли общий язык! Я пока поставлю чайник, а вы тут поболтайте…

— Нет! — крикнула Лола в спину хозяина. — Не надо чая! Я заберу свою сережку и пойду! Не оставляйте меня с этим кошмарным, кровожадным созданием! Я боюсь!

— Она совершенно безобидна! — отмахнулся Анатолий. — Я очень быстро вернусь!

Лола повернулась к Марусе. Обезьяна широко разинула зубастую пасть и заухала.

Должно быть, так она смеялась.

— Постой! — быстро проговорила Лола. — Только не делай никаких необдуманных движений! Не делай ничего, о чем тебе потом придется пожалеть!

Маруся придвинулась поближе и положила огромную лапу на Лолино плечо. У Лолы было такое ощущение, будто ей на плечо положили рельс или многотонную стальную балку.

— Я поняла, — торопливо заговорила Лола, — ты ревнуешь ко мне Анатолия. Но я тебе клянусь, у меня нет на него никаких видов! Честное слово, он меня совершенно не интересует! Он совсем не в моем вкусе! Пойми меня как женщина!

Маруся недоверчиво ухнула, снова сложила коричневые губы в трубочку, однако убрала лапу. Лола облегченно вздохнула и потерла плечо.

— Ну как вы здесь — общаетесь? — проговорил появившийся в дверях Анатолий. — Вам удалось подружиться?

— Более-менее, — протянула Лола.

— Я же говорил, что она умница!

— А где моя сережка? — напомнила Лола о цели своего визита.

— Маруся, ты не видела сережку? — Анатолий повернулся к своей обезьяне.

Та соскочила на пол, отбежала в сторону, подобрала свою плюшевую копию и принялась ее укачивать.

— Маруся! — строго повторил хозяин. — Я знаю, ты куда-то ее спрятала! Брать чужое нехорошо! Отдай сейчас же сережку!

Маруся сделала вид, что ничего не слышит, и даже повернулась к хозяину спиной, продолжая торопливо укачивать свою игрушку.

— Маруся, как ты себя ведешь! — укоризненно произнес Анатолий. — Наша гостья может о тебе плохо подумать!

— Секундочку, — сказала Лола, — сейчас мы с ней поговорим, как женщина с женщиной!

Она опасливо приблизилась к Марусе, склонилась к коричневому волосатому уху и зашептала:

— Подруга, понимаешь, эта сережка дорога мне как память… если ты мне ее отдашь, я тут же уйду, и Анатолий останется в твоем полном распоряжении!

Честное слово!

Обезьяна недоверчиво покосилась на нее, почесала пятерней в затылке, вытянула губы трубочкой, подпрыгнула, перекувырнулась и, внезапно приняв решение, проковыляла к батарее. Засунув огромную лапу за радиатор, она недолго повозилась там и вытащила что-то маленькое. Горестно вздохнув, проковыляла обратно через комнату, остановилась перед Лолой и протянула к ней лапу.

На огромной коричневой ладони лежала Долина сережка — золотой полураспустившийся бутончик, в глубине которого покоился крошечный бриллиант.

Маруся снова печально вздохнула, сжала ладонь — видимо, ей очень не хотелось расставаться с сережкой! — но потом приняла окончательное решение и отдала украшение хозяйке.

— Спасибо, подруга! — с чувством проговорила Лола. — Не беспокойся, все будет, как мы договорились!

— Вот видите, какая она умница? — с гордостью произнес Анатолий. — А у меня уже чай готов…

— Спасибо, но я очень спешу, — заторопилась Лола.

— Ну всего несколько минут!

— Нет-нет… — и она закончила загадочной фразой, — я дала Марусе слово…

Директора фирмы «Реконструкция — А» с утра не было на рабочем месте. Он проводил совещание, но не по вопросу промышленного строительства, а по другому, более важному делу.

Валентин Пономарев сидел на диване в квартире своей любовницы, помощницы и вдохновительницы. Не той пухленькой недалекой блондинки, что проживала вместе с матерью на улице Павлика Морозова, та была нужна Пономареву, чтобы отвести глаза бывшей жене. Этой же он в свое время увлекся. Она была похожа на Аллу, ему всегда нравились высокие стройные женщины с белой кожей, даже имена были у них похожи — Алла и Алина. Только Алла была от природы рыжеволосой с удивительными зелеными глазами — этакая ундина. А та, другая — темноглазая брюнетка. Это она, прочитав письмо, навела его на мысль, как сделать так, чтобы всем стало хорошо. Всем, кроме бывшей жены Аллы. Но о ней Пономарев старался не думать. В конце концов кто-то должен платить по счетам! Так пускай это будет не он. То есть он-то должен заплатить, он задолжал большие деньги. Но для чего рискует Алина? Она говорит, что хочет ему помочь, однако, глядя в ее черные непроницаемые глаза, Валентин очень в этом сомневался. Вот и сейчас, наблюдая за ней исподтишка, он видел жесткое выражение лица и поймал себя на мысли, что боится Алины.

Однако бояться ему сейчас следует не ее, а головорезов Васи Черного, тот дал три дня сроку. Конечно, за три дня кардинально ничего не изменится, но если будут в их деле какие-то подвижки, можно уговорить подождать с деньгами.

— Давайте подведем итоги! — нарушила молчание Алина. — Господин доктор, чем вы нас порадуете?

Третьим в комнате был жгучий брюнет с горящими глазами. Брюнет был очень маленького роста, почти карлик и отзывался на фамилию Ряпушкин.

Доктор, если можно его так называть, встрепенулся и заговорил, сильно заикаясь:

— Д-думаю, что фр-рустрация достигла максимального уровня, еще немного — и наступит кризис. Больная жаловалась мне на потерю сна и аппетита — это хорошие признаки. Надо еще немного усилить давление — и желаемый результат будет достигнут! Думаю, что дней через пять можно…

— Пять дней? — закричал Пономарев. — Вы с ума сошли!

— У нас нет времени, — подтвердила Алина. — Доктор, назначаем операцию на сегодня.

В глазах Ряпушкина мелькнуло сильное беспокойство, он вскочил на ноги и забегал по комнате.

— Не забудьте подстраховочные материалы, — насмешливо напомнила Алина, — помните, у вас нет права на ошибку. Все должно пройти, как задумано.

— Думаю, что ничего дополнительного не понадобится… — почти прошептал Ряпушкин дрожащими от страха губами, — я провел с больной необходимую работу — гипноз, внушение… симптом страха усилился…

«Ситроен», на котором ехала Алла, остановился на перекрестке, и в эту секунду у нее зазвонил мобильный телефон.

Незнакомый, как будто простуженный женский голос выпалил:

— Это Алла?

— Да, а в чем дело?

— Валентин Пономарев… ему стало очень плохо… мы вызвали «скорую», но он просил вас приехать… очень просил…

— Что с ним? — заволновалась Алла.

— Кажется, сердце… я в этом не понимаю…

— А вы собственно кто?

— Я бухгалтер в фирме… он к нам приехал, и ему стало плохо… если вы не можете…

— Я приеду! — решилась Алла. — Говорите адрес!

По тому адресу, который назвала ей незнакомка, оказалось мрачное промышленное здание с железными воротами. Водитель подкатил к этим воротам, и в эту самую минуту из-за угла вылетели красные «Жигули» и крылом задели «Ситроен». Тут же из «Жигулей» выскочил долговязый парень и завопил:

— Ты, блин, куда смотришь? Разуй глаза! Видишь, я еду!

— Ты парень что — сдурел? — водитель, он же по совместительству охранник, выбрался из машины и двинулся навстречу наглецу.

— Ладно, вы тут разбирайтесь! — бросила Алла охраннику и вбежала в ворота.

— Постойте, я с ним в момент разберусь! — крикнул ей в спину охранник, но женщина уже скрылась во дворе.

Она нашла стрелку с названием нужной фирмы, вошла в подъезд и поднялась на третий этаж.

Алла распахнула дверь, шагнула вперед…

Она оказалась не в комнате, а в крошечном тамбуре, в тесном закутке размером не больше кладовки в «хрущевском» доме.

Впрочем, как следует рассмотреть этот тамбур она не успела, потому что в ту же секунду, как она вошла, свет под потолком погас.

И тут же дверь за Аллой захлопнулась.

Она оказалась в тесной, удушливой темноте.

Алла подумала, что дверь захлопнуло сквозняком. Она развернулась, дернула на себя дверь, но та не поддалась. Она была заперта.

— Выпустите меня! — крикнула Алла, что было сил. — Выпустите меня немедленно!

Теснота, тьма, духота. И никакого ответа на ее призыв, никакого звука, никакого отклика. Гнетущая, страшная каменная тишина.

Она вытянула-руки вперед и наткнулась на каменную стену. Слева, справа — такие же стены… казалось, сейчас эти стены рухнут, навалятся на нее, раздавят как беспомощное насекомое…

Каменный мешок, ловушка, западня. Каменная могила.

— Выпустите… — проговорила Алла едва слышно.

Силы оставили ее. На лбу выступили капли холодного пота, сердце бешено колотилось где-то в горле.

Она снова почувствовала себя беспомощной восьмилетней девочкой.

Одинокой, раздавленной страхом и тьмой.

И вдруг откуда-то из темноты донесся едва слышный голос:

— Лу… Луся, помоги!

Хриплый, неузнаваемый голос.

Голос сестры.

— Луся, неужели ты бросишь меня? — послышалось из темноты.

Где-то здесь, совсем рядом, в этой темноте находится ее сестра, и ей еще хуже, еще страшнее, чем Алле. Неужели как тогда, много лет назад, она ничего не сможет для нее сделать?

Алла пыталась пробиться к этому голосу, раздирая пальцы, она царапала стену… но что могла сделать восьмилетняя девочка с глухой каменной стеной?

А из темноты все неслось:

— Луся, помоги!

И вдруг внутри, в глубине сознания зазвучал другой голос, мягкий, уверенный и глубокий:

— Я с вами! Помните, что нужно сказать, если снова надвинется этот страх?

— Помню! — прошептала Алла пересохшими, искусанными в кровь губами.

И она проговорила как молитву, как заклинание:

— Это в прошлом, я одна, но я жива, и я ни в чем не виновата…

И сразу все изменилось.

Больше не было беспомощной восьмилетней девочки, заваленной каменными обломками. Была взрослая, сильная, уверенная в себе женщина, которую какие-то мерзавцы заперли в темном чулане.

Алла поднялась на ноги, прислонилась к холодной стене.

— Луся, помоги мне! — донеслось из темноты. Это не был голос сестры.

Это был незнакомый голос, коварно пытающийся пробраться в ее голову, в ее подсознание. Пытающийся свести ее с ума.

— Так вот фиг тебе! — прошептала Алла. — Мы еще поборемся!

Три человека сидели перед экраном, на который транслировалось изображение с камеры ночного видения.

Только что на экране была скорчившаяся на полу, беспомощная фигура, царапающая каменную стену. И вдруг она встала на ноги, выпрямилась, решительно расправила плечи…

Высокая брюнетка поднесла к губам микрофон и хриплым, надсадным голосом проговорила:

. — Луся, прошу тебя, помоги… Луся, неужели ты оставишь меня, как тогда?

В следующую секунду она в ярости отбросила микрофон и прошипела, как разъяренная кобра:

— Все впустую! Стерва, сволочь, зараза!

— Не понимаю… — проговорил жгучий брюнет маленького роста с горящими глазами фанатика, — только что она была на подходе к кризису, казалось, еще минута — и фрустрация приведет к полному распаду личности…

— Доктор, только не надо этих ваших ученых терминов! — огрызнулся высокий светловолосый мужчина с обаятельным лицом советского киноактера сороковых или пятидесятых годов, исполнителя ролей полярных летчиков и передовиков производства. — Не надо нас парить вашей наукой! Вы обещали, что она свихнется, и мы вам поверили. На карту поставлено слишком многое, и мы трое повязаны намертво! Обратного пути у нас нет, так что давайте закончим то, что начали! Кажется, вы что-то говорили об инъекции, которая может в самом крайнем случае завершить начатый нами процесс и окончательно свести ее с ума! Этот самый крайний случай наступил! Давайте, делайте эту чертову инъекцию!

— Сейчас… сейчас… — брюнет трясущимися руками расстегнул кожаный чемоданчик, достал оттуда одноразовый шприц, ампулу. Отколол кончик, набрал в шприц прозрачную жидкость и повернулся к своему партнеру:

— Вот… вот это средство… но может быть, вы… это, в конце концов, ваша жена…

— Вот как? — надменно проговорил блондин. —Участвовать в прибылях мы хотим, а делать всю грязную работу за нас должны другие? В конце концов, из нас троих только вы — доктор!

— Да, я — доктор! — выпалил брюнет. — И без меня вы бы ничего не добились! Ведь это я под гипнозом узнал от нее о той детской истории, о причине ее страхов! Если бы не я, вы не смогли бы довести ее до такого состояния!

— А толку-то! — поморщился блондин. — Вы обещали, что она окончательно свихнется, а она все еще держится!

— Человеческая психика слишком сложна и непредсказуема… — брюнет потупился, — всегда возможны какие-то неожиданности. Это вам не холодильник отремонтировать…

— Валя, посмотри на него! — презрительно процедила женщина. — Этому слизняку ничего нельзя доверять! Посмотри, как он трясется! Он все испортит! Я сама это сделаю! — она протянула руку и решительно взяла у брюнета шприц.

— Да-да, пожалуйста! — брюнет облегченно вздохнул и вытер со лба мелкие бисеринки пота. — Это очень просто! Внутримышечно, в руку или в ногу…

— Да уж справлюсь! — женщина усмехнулась и свободной рукой натянула на голову рыжий парик. —Пусть напоследок полюбуется «сестренкой», может, это ее подтолкнет к психушке!

Она подошла к двери, держа руку со шприцем на отлете, и бросила брюнету:

— Ну, ты, Фрейд недоделанный, подержать-то ее ты сможешь?

— Конечно, конечно! — залебезил тот и бросился следом.

В окружающей Аллу темноте вдруг прорезалась узкая полоска света.

Алла отступила, прижалась спиной к холодной стене. Ей было страшно, но в то же время она хотела, чтобы все произошло быстрее.

Наконец-то ее враги покажутся перед ней, откроют свои лица!

Она не рассчитывала победить, но хотела хотя бы окончательно убедиться, что не сошла с ума, что все происходящее — не плод ее больного воображения.

Внезапно в комнате вспыхнул свет. После предшествующей тьмы он показался просто немыслимо ярким, и на какую-то долю секунды Алла ослепла. Она понимала, что эта слепота может стать для нее роковой, и, чтобы быстрее преодолеть ее, крепко зажмурила глаза, а потом сразу открыла их.

Перед ней стояла рыжеволосая женщина, до неправдоподобия похожая на нее саму.

— Луся… — проныло это живое отражение, — помоги… неужели ты оставишь меня умирать… как тогда…

Алла почувствовала, что темная волна безумия накатывает на нее, готовится подхватить и унести в зеленую прозрачную глубину, из которой нет возврата.

— Неужели ты не поможешь мне… — повторяла женщина-двойник, подкрадываясь к Алле. Правую руку она держала за спиной. Так Аня, бывало, прятала за спиной жука, стрекозу или красивый камешек, чтобы показать сестре.

Алла закусила губу. В глазах ее, то ли от яркого света, то ли от подступающей дурноты, мелькали радужные пятна.

Она снова проговорила вполголоса:

— Это в прошлом, я одна, но я жива, и я ни в чем не виновата…

— Что это ты бормочешь? — скривилась рыжая женщина.

И вдруг Алла заметила, что из-под ее темно-рыжих волос выбиваются черные пряди.

И темное колдовство распалось, волшебное зеркало треснуло и раскололось на мелкие куски. Женщина, подкрадывающаяся к ней, вовсе не была ее сестрой. Да, какое-то сходство у них безусловно было, а рыжий парик и умелый грим усилили его, но это был совершенно посторонний, незнакомый человек.

Должно быть, она что-то заметила в Аллиных глазах, скорее, просто почувствовала перемену. На лице незнакомки проступила плохо скрываемая злоба, она шагнула к Алле, выбросила из-за спины руку с зажатым в ней шприцем.

— Как ты мне надоела! — прошипели узкие губы. —

Ну все, сейчас мы с тобой окончательно разберемся! Ты, гений психологии, подержи ее! — бросила она через плечо.

И тут же из-за спины незнакомки выскочил, как чертик из табакерки, маленький человечек с вьющимися, густыми и жесткими, как проволока, черными волосами и выразительными темными глазами. Впрочем, сейчас в его глазах было только одно — страх.

— Кого я вижу! — проговорила Алла, окинув трясущегося от страха брюнета презрительным взглядом. — Доктор, и вы здесь? Чем она вас соблазнила? Своими сомнительными прелестями или еще более сомнительными деньгами?

— Я сказала — держи ее! — повторила женщина, приближаясь к Алле и выставив вперед руку со шприцем.

— Сейчас… я сейчас… —доктор суетливо вертелся возле сближающихся женщин, подскакивал, как мячик и только мешал своей партнерше.

— Да возьми ты себя в руки! — рявкнула та, покосившись на своего бестолкового помощника.

Алла воспользовалась этим мгновением замешательства, метнулась вперед и ударила свою противницу ногой по щиколотке. Та охнула, потеряла равновесие и упала на одно колено. Пытаясь удержаться, она неловко оперлась правой рукой в стену. Зажатый в этой руке шприц повернулся иглой к ней и, продолжая движение, женщина напоролась на нее. В ее глазах разлились страх и растерянность, рот скривился, словно она собралась заплакать, как обиженный ребенок…

В следующую секунду глаза незнакомки остекленели.

Она тупо смотрела перед собой и шевелила губами, словно пытаясь что-то произнести… может быть, всего лишь вспомнить свое имя. Еще секунду спустя ее губы тронула бессмысленная улыбка.

— Вот какими лекарствами вы пользуете своих пациентов, доктор? — проговорила Алла, отвернувшись от поверженной соперницы и шагнув к психиатру. —Как это согласуется с клятвой Гиппократа? И как вы спите по ночам — кошмары не мучают?

— Это все она… я тут ни при чем… — бормотал доктор, вжимаясь спиной в стену чулана, — честное слово, ни при чем…

— Я тебя в порошок сотру! — пообещала Алла. —А пока подумай о своем поведении!

Она выскочила из комнатушки, которая какое-то время была для нее одиночной камерой и едва ли не могилой, и захлопнула за собой дверь. Замок громко лязгнул, из-за двери донесся панический вопль психиатра.

Алла перевела дыхание и провела рукой по лицу, словно стирая с него ужас прошедших часов.

— Здравствуй, дорогая! — раздался рядом с ней удивительно знакомый голос.

— Валентин? — Алла повернулась на этот голос и не смогла сдержать возглас удивления. — А ты… ты-то что здесь делаешь?

Высокий светловолосый мужчина шагнул ей навстречу и поднял руку, в которой был зажат плоский черный пистолет. Его лицо удивительно изменилось, теперь вряд ли кто-то назвал бы его приятным и располагающим.

— Так это… это все ты? — до Аллы наконец дошла страшная истина. — Но зачем?

— Как ты мне надоела, боже ты мой! — процедил Валентин, делая еще один шаг вперед. — Твои страхи, твои глубоко запрятанные детские воспоминания, твое чувство вины! Мне хотелось наконец почувствовать себя нормальным человеком…

— Но ведь мы с тобой разошлись! — выдохнула Алла, в ужасе глядя на бывшего мужа. — Ты мог жить как заблагорассудится, я ушла из твоей жизни! Зачем ты сделал все это, зачем превратил мою жизнь в непрерывный кошмар, зачем пытался свести меня с ума? Зачем?

— Вот зачем! — дверь комнаты открылась, и на пороге появился мужчина лет тридцати пяти с приятной, но не запоминающейся наружностью, проще говоря — Леня Маркиз.

В руке его был конверт, оклеенный яркими заграничными марками.

— Вот зачем! — повторил Леня, помахав конвертом. — Из-за этого письма!

— Подонок! — прошипел Валентин.

Он направил пистолет на Маркиза, нажал на спусковой крючок… но раздался только негромкий сухой щелчок, никому не причинивший вреда.

— Насчет подонка — вам это определение куда больше подходит, — спокойно проговорил Маркиз, убирая конверт в карман. — Едва не свели с ума собственную жену…

— Бывшую жену, — процедил Валентин.

— Вовсе нет! — Маркиз усмехнулся. — Ведь ваш брак официально еще не расторгнут, так что юридически вы все еще — муж и жена… в этом-то и заключается ваша гениальная задумка! А пистолет…неужели вы думаете, что я не разрядил его перед таким важным разговором? Ах, ну да, ведь вы меня пока совсем не знаете, не знаете, что я не выношу оружия и вообще насилия во всех его проявлениях…

Валентин заревел, как раненый зверь, и бросился на Леню. Маркиз спокойно отступил в сторону, пропустил противника мимо, ухватил его за кисть руки и резко завел ее за спину. Валентин взвыл от боли и упал на колени.

— Если я не люблю насилия — это еще не значит, что я не могу постоять за себя… за себя и за своих клиентов! — проговорил Маркиз тоном зануды-учителя.

— Подонок! — скривившись от боли, выдохнул Валентин.

— Повторяетесь, дорогой! — насмешливо отозвался Леня. — Что-то у вас плохо со словарным запасом. Впрочем, не только с ним!

— Спасибо! — справившись с изумлением, подала голос Алла. — Но, может быть, вы мне объясните, что происходит? Из-за чего он устроил весь этот кошмар?

— Из-за этого письма! — Леня похлопал по карману, в котором лежал конверт. — И еще из-за своей страсти к игре.

— Валентин — игрок? — удивилась Алла. — Похоже, сегодня у меня — день неожиданных открытий!

— Возможно, впереди вас ждут еще более удивительные открытия! — с этими словами Леня достал из кармана конверт и протянул его Алле. — Ведь фамилия Сперанская вам хорошо знакома… Я не забыл склеп на кладбище и мраморную статую вашей бабушки… точнее, прабабушки!

— Ну да… — Алла растерянно разглядывала конверт, — но это письмо из Канады…

— Совершенно верно! Именно туда после революции уехала сестра вашей прабабушки.

На улицах революционного Петрограда было неспокойно. То и дело проезжали грузовики с красногвардейцами, пробегали группы вооруженных людей в серых солдатских шинелях и черных матросских блузах, бродили дезертиры с волчьими глазами и просто бандиты.

— Ксеня, здесь нельзя оставаться! — убеждала знаменитую балерину Императорских театров Ксению Сперанскую ее сестра Анастасия. — Все приличные люди уже перебрались в Париж!

— Вовсе не все, — отвечала Ксения, сжимая тонкие руки. — И я не тронусь с места, пока Владимир здесь! А ты поезжай, и возьми вот это. — Она протянула сестре туго набитый замшевый мешочек.

— Не нужно! — отмахнулась Анастасия. — Мне не нужны твои деньги, я хочу спасти тебя… здесь все катится в пропасть!

За окном раздалось несколько одиночных выстрелов, затем раскатилась пулеметная очередь.

— Возьми это! — твердо повторила Ксения. — Там тебя никто не ждет, и деньги будут необходимы.

А если мы с Владимиром сумеем выбраться — ты нас встретишь в Париже…

Ксения была близка с одним из князей Императорского дома, Владимиром Антоновичем. Их связывала не простая мимолетная интрижка, но многолетняя любовь. Князь дарил своей возлюбленной дома, имения, и поразительные драгоценности. Венценосные родственники не позволяли Владимиру узаконить отношения с балериной, но не могли заставить его изгнать Ксению из своего сердца. И вот теперь он не хотел покидать Россию, собирался на юг, к добровольцам, а Ксения не хотела расставаться с ним…

Они и не расстались.

Год спустя их вместе расстреляли махновцы на продуваемом всеми ветрами революции степном полустанке. Вряд ли кто-нибудь потрудился их похоронить, так что статуя в семейном склепе — это только памятник знаменитой балерине, чей прах развеялся по степи далеко от петербургского кладбища.

А сестра балерины Анастасия через Гельсингфорс добралась до Парижа, оттуда уплыла на пароходе в далекую Канаду, где прожила долгую и относительно счастливую жизнь.

Бриллианты сестры ей удалось вывезти с собой, и благодаря им она ни в чем не нуждалась, более того, большую часть их она сохранила.

И когда ей было уже далеко за восемьдесят, она завещала своей единственной дочери найти потомков сестры и передать им драгоценности знаменитой балерины.

После смерти матери ее дочь не сразу занялась поисками родственников. Собственных детей у нее не было, но она владела успешным бизнесом, который отнимал у нее все свободное время. И только когда она сама состарилась и отошла от дел, завещание матери оказалось на первом месте среди того, что следовало успеть.

— Ваша родственница наняла адвоката, который специализировался по поиску наследников. Он сообщил ей ваш адрес, а сам стал готовить документы по наследству. Но тетушка, не дождавшись завершения юридической волокиты, написала вам письмо… вот это самое письмо. В это время вы уже начали развод с мужем, но он перехватил это письмо и понял, что наследство балерины — это единственное, что может его спасти…

— Спасти? — как эхо, повторила Алла. — От чего спасти?

— Я уже сказал вам, что он играл, и играл очень крупно. В конце концов, он занял большую сумму у таких людей, с которыми лучше не иметь дела. Они включили счетчик… дальше все понятно.

— Я все равно ничего не понимаю! — Алла покрутила головой. — Зачем он устроил этот страшный спектакль?

— Вы ведь еще не оформили процедуру развода. Валентин все тянул, все время что-то откладывал, то недоставало одной бумаги, то другой… ведь если бы вы получили наследство после развода, он не имел бы на него абсолютно никаких прав! Точно также его не устраивала и ваша смерть. Поэтому все покушения на вас были неудачными…

— Чего же он хотел? — спросила Алла, и едва слышно повторила, обернувшись к бывшему мужу: — Чего же ты хотел?

— Он хотел свести вас с ума и стать вашим законным опекуном, — безжалостно выговорил Маркиз, —а значит, получить доступ к наследству вашей прабабушки.

Валентин промолчал, тем самым подтвердив его слова.

— В этом ему взялся помогать беспринципный психиатр, который под гипнозом выведал подробности случившейся с вами в детстве трагедии. Но решающую роль в задуманном вами спектакле сыграло сходство с вами его любовницы… сходство с вами и, соответственно, с вашей погибшей сестрой. Они довершили это сходство удачным гримом и рыжим париком и начали медленно сводить вас с ума.

— Это правда? — безжизненным голосом спросила Алла мужа, и тут же ответила сама себе: — Это правда! Я вижу! Какой же ты мерзавец!

— Канадский адвокат на днях свяжется с вами, —проговорил Маркиз, сделав вежливую паузу. — А как мы поступим с этими людьми? Дело в том, что я не очень люблю иметь дело с милицией…

— Его любовница уже получила по заслугам, — ответила Алла, покосившись на запертую дверь. — Она сама попала в ту западню, которую готовила для меня. С психиатром…

— С психиатром разберутся его коллеги, — пообещал Маркиз. — Мой знакомый доктор Крылов, которого вы знаете, позаботится о том, чтобы эта история стала известна в профессиональных кругах. Без имен и подробностей, разумеется. После этого нашему другу останется только переквалифицироваться в дворники. Но самое главное — как мы поступим с вашим мужем?

— С кем? — переспросила Алла. — Вот с ним? Он для меня умер. Вы сказали, что у него большие долги?

— Совершенно верно, — кивнул Маркиз. — Я понял. Тогда нам с вами лучше поторопиться, через полчаса здесь будут его кредиторы. Они его давно ищут, и сегодня совершенно случайно узнают, где он может находиться… А самое главное — они узнают, что денег ему взять негде — ни через три дня, ни через неделю, ни через месяц.

Маркиз наклонился, защелкнул на запястьях Валентина наручники, прикрепив их к трубе парового отопления.

— Нет! — взвизгнул Валентин, — только не это! Не оставляйте меня здесь! Все что угодно, только не это!

— Пойдемте, — спокойно произнес Леня, взяв Аллу под руку, — нас ждет машина.

— Олечка, дорогая, куда же вы пропали? — голос Розы Тиграновны звучал озабоченно. — А у меня для вас сюрприз!

— Какой еще сюрприз? — недовольно проговорила Лола.

Она дала себе священную клятву поменять косметолога и вообще разорвать отношения с Розой. А та звонит как ни в чем не бывало, да еще говорит про какой-то сюрприз! Наверняка хочет познакомить Лолу еще с каким-нибудь уродом…

— Я освоила жасминовую маску! — гордо сообщила Роза. — Вы не представляете, какие чудеса она творит с женской кожей! Весь Голливуд на ней помешался, а у нас в городе кроме меня ее еще никто не умеет делать!

— Да что вы? — воскликнула Лола. — Еду!

…-Но все же, Олечка, признайтесь мне по дружбе, — проговорила Роза, когда процедура подошла к концу, — признайтесь, чем вам не угодил Анатолий?

Ну, Эдуард, как мне говорили, довольно неприятный тип, но Анатолий…

— А вы ничего не знаете про его знаменитую Ма-русю?

— Марусю? — переспросила Роза, гордо осматривая результаты своей работы. — Что еще за Маруся?

— О, Маруся — это нечто особенное! Он мне все уши прожужжал… какая она умная, талантливая…

— Дочка от первого брака? Ну, это конечно не очень приятно, но пережить можно… в конце концов, у каждого мужчины есть свои маленькие недостатки!

— Маленькие? — воскликнула Лола. — Ничего себе маленькие! Маруся — это не дочка от первого брака! Маруся — это огромная обезьяна, к тому же она меня приревновала к хозяину! Так что Анатолий мне совершенно не подходит!

— Господи, Олечка, простите! Про обезьяну мне ничего не сказали! Если бы я знала, поверьте, ни за что не стала бы вас знакомить! А что — у нее действительно тяжелый характер? Может быть, стоило поискать к ней подход? Ну, там, покупать бананы или конфеты в ярких обертках — обезьяны ведь как дети, шить ей костюмчики, бантики завязывать…

Лола фыркнула и не удостоила Розу ответом.

В дверях салона она столкнулась с плотным мужчиной лет сорока с огромной бородавкой на носу.

В первую секунду Лола не поверила своим глазам.

Во вторую секунду она попятилась и завизжала:

— Держите его! Это маньяк! Убийца!

Потому что это был тот самый мужчина из кафе на Невском, к которому Лола в злосчастную минуту направила Алену Милованову. После чего ее нашли мертвой в придорожных кустах.

В салоне наступила гробовая тишина.

Увидев, что никто не спешит задерживать убийцу, Лола бросилась к нему сама. Она вцепилась в лацканы его пиджака и завопила пуще прежнего:

— Роза Тиграновна! Немедленно вызывайте милицию! Я его держу, но больше чем на пять минут моих сил не хватит!

Вдруг что-то тяжелое ударило ее по спине, потом по голове, по шее…

Не выпуская лацканы пиджака, Лола попыталась извернуться, чтобы разглядеть неожиданного противника.

Это оказалась та самая толстая тетка с малиновой физиономией, с которой Лола схлестнулась в салоне несколько дней назад. И лупила она Лолу той самой сумочкой от Диора, в которую в тот памятный день написал Пу И.

Тетка снова ударила Лолу и заорала грубым оглушительным голосом:

— А ну, отпусти его, мерзавка!

— Сообщница! — вскрикнула Лола, пытаясь увернуться от новых ударов.

— Отпусти Левочку, кошка подзаборная! — вопила тетка, еще больше наливаясь свекольным румянцем. — Своим мужем обзаведись, а к чужим не приставай!

— Олечка, золотко, что с вами? — причитала Роза Тиграновна, суетясь возле дерущихся женщин. — Раиса Павловна, дружочек, это какое-то недоразумение!

— Хорошенькое недоразумение! — красномордая тетка вытерла пот со лба и снова пошла в атаку. —А ну, отпусти Левочку! Ноги моей больше не будет в этом салоне! Пускаете сюда всякую шваль!

— Роза Тиграновна, ну что же вы? Срочно вызывайте милицию! — не сдавалась Лола. — Мои силы на исходе!

— Милицию? — проговорил вдруг мужчина с бородавкой. — Не надо вызывать милицию, она уже здесь! Я — подполковник милиции…

— Что? — опешила Лола — Кто подполковник? Вы подполковник? Не может быть! Вы — серийный убийца, маньяк и извращенец!

Однако, удивленная заявлением предполагаемого маньяка, она несколько ослабила хватку. Тот воспользовался этим, высвободил одну руку и вытащил из кармана удостоверение.

— Посмотрите сами, если не верите!

Лола растерянно уставилась в книжечку и прочитала:

— Петуховский Лев Сергеевич… подполковник…

— С чего вы взяли, что я убийца? — осведомился Лев Сергеевич, осторожно разжимая вторую Лоли-"ну руку.

— Потому что к вам подсела Алена, и после этого ее нашли мертвой…

— Какая Алена? — деловито осведомился подполковник.

— Милованова… — протянула Лола.

Она окончательно запуталась и перестала что-нибудь понимать.

— Какая еще Алена? — взвизгнула Раиса Павловна, и тут же перестала лупить сумкой Лолу, чтобы переключиться на Льва Сергеевича.

— Какая Алена, негодяй? — вопила она. — С кем это ты завел шашни за спиной у законной жены?

— Да подожди, хрюшечка… — начал тот, отступая. —Я думал, что это Ольга… она сама так представилась…

— Какая еще Ольга? — Раиса Павловна набросилась на мужа с новой силой. — И не смей называть меня этим ужасным словом!

— Но Ольга— это ведь племянница Варвары… твоей подруги… ты сама просила меня помочь ей с паспортом!

— Ничего не понимаю! — подала голос Лола. — Какая Ольга? Какая Варвара? Какой паспорт? И кто, в конце концов, убил Алену Милованову?

Раиса Павловна наконец угомонилась, и подполковник объяснил Лоле, что произошло в кафе на Невском:

— Жена попросила меня помочь племяннице своей подруги Варвары, у которой украли паспорт. Племянницу зовут Ольгой. Алена подошла ко мне и почему-то представилась этим самым именем. Ну, я и решил, что она — та самая племянница… потом, конечно, недоразумение разъяснилось, и мы разошлись…

— А кто же убил Алену? — недоверчиво поинтересовалась Лола.

— Ее убил любовник… Сергей Лавриков… тот еще типчик! Он звонил ей как раз при мне. Между прочим, он уже во всем сознался под давлением неопровержимых улик! Говорит, что они снова повздорили и он психанул.

— Ясно… — протянула Лола, — ну да, Серж… девчонки про него говорили…

Она повернулась к Раисе Павловне и добавила:

— Извините, случилось недоразумение… но и вы тоже набросились на меня со своей сумочкой… — она потянула носом. — Кстати, сумочку неплохо бы в химчистку отдать, а то от нее так пахнет собакой…

Примечания

1

См. роман Н. Александровой «Комплекс Синей Бороды».

2

См. роман Н. Александровой «Десять медвежат».

Content

Наталья АЛЕКСАНДРОВА
МОЛЧАНИЕ КУРОЧКИ РЯБЫ

* * *

Примечания